Три мокрых дела

РЕМЕЙК

Город умирал. Об этом не принято было говорить. Более того, скажи коренному горожанину, что Сомания умирает - и тот с жаром бросился бы доказывать обратное! Причем совершенно искренне доказывать. Соманийцы были самыми большими оптимистами из всех, кого только довелось встречать Брану. Были…

Теперь люди, случалось, уезжали целыми семьями. В подъезде, где проживал Бран, из двадцати квартир пустовала уже дюжина. Магазинчики и кафе, многие из которых работали даже во время войны, закрывались один за другим. На некогда многолюдной улице не было ни души, и один только ветер трепал на стене афишу двухлетней давности.

Ветер, кстати, был в то утро довольно сильный. Накрапывал дождь. Ветер на лету сгребал капли и швырял их в окна. В такую погоду лучше всего сидеть дома в уютном кресле с чашечкой горячего чая или стаканчиком чего покрепче и слушать, как потрескивают дрова в камине. Как говорится, остатки прежней роскоши. Не дрова, конечно, а камин. Хотя настоящие дрова тоже постепенно становились роскошью.

Бран налил себе стаканчик чего покрепче и поднял его перед замызганным окном со словами:

- Твое здоровье, Сомания.

Ветер словно бы в ответ швырнул в стекло горсть измороси.

- Я тоже тебя люблю, - проворчал Бран и опрокинул содержимое стакана себе в рот.

Потом посмотрел на бутылку и подумал, а не налить ли еще? По правде говоря, для второго стаканчика было рановато. Часы показывали всего десять часов утра. К тому же формально Бран был на работе, хотя раньше такие мелочи его никогда не останавливали. Вот и на этот раз его остановило другое.

На столе зазвонил мобильный телефон. Бран взял трубку и плюхнулся в кресло. Кресло жалобно скрипнуло. Бран был мужчиной крупным и, как пишут в романах, крепко сбитым. Его твидовый костюм - очень приличный и пошитый на заказ - резко контрастировал с армейскими ботинками, но единство стиля пришлось принести в жертву комфорту. Ботинки были утепленные, пошитые специально для горного корпуса. Для нынешней осени в самый раз.

- Слушаю, - сказал Бран.

- Привет, Бран, - ответил голос в трубке.

- Ну надо же! - Бран громко хмыкнул. - Майор Торек.

- Просто Торек. Война, Бран, полгода как закончилась, - голос замолчал на секунду, потом продолжил: - Я тут слышал, ты теперь частный детектив.

- Это верно, - подтвердил Бран.

- Отлично, - сказал голос в трубке. - У меня есть для тебя работенка. Если ты, конечно, согласен поработать на меня.

- Работа есть работа, - невозмутимо ответил Бран. - Приезжай. Адрес помнишь?

- Да, но лучше ты ко мне, - сказал голос в трубке. - Я тут рядом обосновался, в порту. Четвертый пакгауз. И это... поторопись, Бран.

Бран снова хмыкнул - на этот раз тихо и слегка озадаченно - и повесил трубку. Торек был настоящим, стопроцентным соманийцем. Если он сказал: "поторопись...", значит, всё уже очень плохо. Если вдобавок ко "всё плохо" требовался детектив, то цепочка рассуждений вырисовывалась довольно мрачная. Причем в Сомании сохранилась весьма неплохая полиция, и к частному детективу обычно обращались, когда "всё плохо" приобретало совсем уж неприличные формы.

Бран открыл верхний ящик стола и вынул оттуда револьвер. Это был редкий бельгийский "Франкотт" для левши, с правосторонним откидыванием барабана. На рукоятке красовалась наградная надпись: "лучшему стрелку Союза за демократию". Привычно проверив оружие, Бран спрятал его в кобуру подмышкой. Затем он накинул на плечи потертый кожаный плащ темно-коричневого цвета и вышел из квартиры.

***

Третий и четвертый пакгаузы вытянулись друг за другом вдоль четвертого причала. Это были старинные здания из красного кирпича с черепичной крышей. В передней части возвышалась квадратная башня в три этажа. Дальше располагалось складское помещение. Оно было пониже - всего в два этажа высотой и с пологой крышей, отчего казалось аж вдвое ниже башни.

Третий пакгауз стоял закрытый и покинутый людьми. Под крышей свили гнезда ласточки, а из разбитого окна грустно глядела серая кошка. Пространство между пакгаузами занимала широкая площадка. Раньше здесь разгружали контейнеры. По обеим сторонам до сих пор стояли портовые краны, грустно повесив носы-стрелы. На площадке выстроились в ряд автомобили: черный джип, белая "фифа" и синий "пазик" с надписью во весь борт: "полиция". Номера у "пазика" были не соманийские.

Бран припарковался поближе ко входу в башню и вылез из машины. Мелкий дождь все еще накрапывал. Бран огляделся. Взгляд привычно выцепил двоих мужчин с автоматами на углу под навесом и еще одного - с другой стороны. Все трое были одеты в коричневые плащи того же темного оттенка, что и у Брана. На левом плече у каждого белел наплечник в виде человеческого черепа.

Во время войны это был отличительный знак группировки "Черепа Сомании". Черепа были пластиковые. Ходили слухи, будто бы у самых безбашенных бойцов черепа были настоящие, но Бран не встречал таких даже во время боев. После войны группировка в полном составе влилась в охрану порта. Охраннички из них, как говорят, вышли так себе - собственно, они и на войне отличались редкой безалаберностью - но их репутация бешеных башибузуков отпугивала даже самых отчаянных мародеров.

Однако же репутация - это одно, это хорошо и даже полезно, а вот автоматическое оружие в руках людей с такой репутацией - это уже совсем другое дело. Настолько совсем, что даже оценка "всё очень плохо" не отражала в полной мере всей паршивости ситуации.

- Интересное кино, - прошептал Бран, и направился к пакгаузу.

Единственным входом в здание была массивная двухстворчатая дверь в торце башни. Прямо над ней хлопал на ветру мокрый флаг с гербом города Сомания. До войны полотнище было красным, но после победы восстания его сменили на синее, под цвет флага Евросоюза. А вот герб так и остался белым.

Левая створка двери была приоткрыта. За ней стоял Торек, подпрыгивая от нетерпения. С его комплекцией это выглядело забавно. Торек был невысоким, но весьма упитанным. Во время войны подчиненные называли его "наш мячик". Разумеется, только за глаза. Когда доходило до дела, обходительный господин Торек мгновенно превращался в сурового майора Торека, который относился к подчиненным как к ценному, но расходуемому ресурсу, и никому не хотелось оказаться первым в его списке на списание.

- Ну наконец-то! - воскликнул Торек, когда детектив подошел.

- И тебе привет, - отозвался Бран.

- Привет, привет. Заходи.

Торек посторонился и детектив шагнул через порог.

- У тебя там перед входом "черепа" с автоматами пасутся, - сообщил Бран.

- Да, это моя охрана на сегодня, - небрежно отозвался Торек, прикрывая за ним дверь и запирая ее на ключ.

Внутри пакгауз заметно обновили, причем совсем недавно. В воздухе еще витал легкий запах краски. Слева на стене висела лакированная табличка с надписью золочёными буквами: "киностудия Торека". Раньше была просто студия. До войны - а как Бран слышал от общих знакомых, и после нее тоже - Торек снимал одни только рекламные ролики. Хотя, справедливости ради, снимал он их на самом высоком уровне и до войны получил на разных фестивалях не меньше дюжины призов.

- Киностудия? - тихо произнес Бран.

- Теперь да, - с откровенным намеком на гордость в голосе отозвался Торек.

- Так ты меня позвал, чтобы похвастаться?

Гордость в голосе Торека уступила место столь же ярко выраженному недовольству:

- К сожалению, нет. Идём.

Торек манул рукой, показывая направление. Собственно, оно тут было одно. Через всю башню проходил коридор. Он был достаточно широким, чтобы два крупных мужчины могли спокойно идти рядом, но Торек всё равно держал дистанцию, чтобы капли воды с плаща Брана не попали на его дорогой костюм. Серый с отливом, он выглядел абсолютно новым.

- У меня тут, Бран, серьезная проблема, - на ходу сообщил Торек.

- Выкладывай, - ответил Бран. - Лучше по порядку.

- Если по порядку, то вначале всё-таки похвастаюсь. Я урвал права на ремейк фильма "Молчание ягнят".

- Поздравляю, - сказал Бран. - И что случилось с твоими ягнятами?

- С ягнятами? - переспросил Торек. - Да нет, с ягнятами ничего не случилось. Они тут вообще ни при чём. В фильме их нет. Это, если хочешь, просто образ. Аллегория, так сказать.

Бран кивнул, показывая, что принял информацию к сведению. Аллегории его не интересовали, но никогда заранее не скажешь, какая деталь укажет на преступника.

Башенный коридор заканчивался огромным проемом, ведущим в складские помещения и частично перекрытым лестницей на верхние этажи. Торек превратил склад в один большой съемочный павильон. Перед сценой, изображавшей пустую комнату, в два ряда лежали софиты. Над ними нависал кран. Чуть дальше стояла камера на треноге. Рядом с ней сидел на тележке долговязый мужчина. В полумраке Бран заметил его не сразу. Свет на территорию склада проникал лишь через маленькие окошки под самым потолком.

Мужчина курил. Увидев Брана с Тореком, он поспешно затушил сигарету и поднялся на ноги. В полосе света Бран разглядел на нём вязанный свитер с высоким воротником. На складе было прохладно. Торек махнул рукой и мужчина опустился обратно на тележку.

- А чего сцена пустая? - спросил Бран. - Все деньги на ремонт спустил?

- Да нет, денег пока хватает, - ответил Торек. - Просто сейчас должны были быть кинопробы. Актеры поговорят друг с другом, мы запишем и посмотрим, какая пара лучше смотрится в кадре. Ну, то есть, так планировалось…

- Ты же говорил, что фильм про молчание, - сказал Бран.

- Молчание - это тоже аллегория, - пояснил Торек. - Ты что, не смотрел "Молчание ягнят"?

- Нет.

- Ну ты даёшь, Бран! - сказал Торек. - А хотя бы про Ганнибала Лектера слышал?

- Тоже нет. Кто это?

- Да это же самый известный психопат и каннибал в истории кино!

- Мне их и в жизни хватило, - проворчал Бран. - С избытком.

На психопатов он вдоволь насмотрелся во время гражданской войны. Она словно магнитом притягивала безумцев с горящими глазами, начиная с идеалистов, готовых "огнём и мечом" насаждать новую справедливость, и заканчивая откровенными маньяками, пришедшими убивать в свое удовольствие. Между этими двумя крайностями была солидная прослойка в прошлом нормальных людей, у которых в уличных боях попросту сорвало крышу.

Встречались и каннибалы. Ближе к зиме правительственные войска отрезали в предгорьях два района, где засела крупная группировка ополченцев. Когда припасы подошли к концу, отчаявшиеся люди пошли на крайние меры. Некоторые - на самые крайние. Хуже всех были братья Фальк. Втроем они держали в страхе всю округу. Ловкие и хитрые, они умудрялись вырезать даже военные патрули. Причем братья награбили столько, что этого вполне хватило бы на целый год.

Вот только Фальки охотились не ради пропитания. Для них главным удовольствием было потрошить своих жертв. Особенно тех, кого удалось захватить живыми. К тому времени, когда братьев поймали солдаты, на счету кровавой семейки было не меньше сотни трупов. Ополченцы расстреляли бы уродов на месте, но военные до самого конца держались закона и Фальки в итоге оказались в каком-то закрытом дурдоме без права даже выглянуть на волю.

- Ладно, с молчанием мне тоже всё ясно, - сказал Бран. - А где проблема?

- Наверху.

Наверх вела широкая лестница. Перила были новые, а вот ступеньки остались от старых времен. Кое-где сохранились отметины от пуль. Когда миротворцы штурмовали порт, здесь у ополченцев был один из главных узлов обороны.

Торек бодро запрыгал вверх по ступенькам. Бран широким шагом последовал за ним.

- Знаешь, - говорил на ходу Торек. - До сих пор не могу поверить, что у меня всё получилось. Урвал права практически без борьбы, а ведь это шедевр мирового уровня!

- Если это такой шедевр, то как же его тебе доверили? - усомнился Бран. - На западе закончились свои режиссеры?

- Западные нынче все по щелям сидят, - заявил в ответ Торек. - У них сейчас с искусством строго. Чуть что не так, сразу к ногтю! Причем, знаешь, вот хрен поймешь, что именно им не так. Показал что-нибудь актуальное в кадре - плохо. Выпячиваешь, мол, проблему, а кто-то из-за этого страдает, ночами не спит. Не показал - тоже плохо. Замалчиваешь, мол, а надо бороться. В общем, им безопаснее вообще не высовываться. Когда я свою заявку подавал, всего один конкурент был, да и его сожрали еще до подведения итогов.

- В каком смысле: сожрали? - спросил Бран.

Они поднялись на лестничную площадку второго этажа. Сразу от нее начинался коридор, в котором скучали двое полицейских. Однако Торек направился не к ним, а выше по ступенькам.

- Фигурально выражаясь, - ответил он Брану. - Хотя выглядело, как будто натурально! - Торек широко улыбнулся, словно бы образ пожираемого конкурента доставил ему несказанное удовольствие: - Там на него правозащитники накинулись, ну и общественность натравили. Очень своевременно, надо сказать, получилось.

- И чем он им не угодил? Или это ты подстроил?

- Нет, я тут не при чем, - сказал Торек. - Он сам пошел против правил. Затеял, понимаешь, снимать фильм про какого-то исторического трансвестита… Не припомню как его звали, да и не в этом суть, - Торек махнул рукой. - Суть в том, что зазвал он на главную роль Скарлетт О`Хара. Про нее-то ты слышал?

- Угу, - Бран кивнул. - Даже видел в кино. Симпатичная дамочка.

- Вот в том-то и проблема, что дамочка! А играть надо было трансвестита. Как это дело вскрылось, так поднялась настоящая буря. Пришлось Скарлетт каяться, прощения у общественности просить, ну и от роли, само собой, отказаться. Про режиссера и не говорю. Он, небось, счастлив был, что вообще ноги унёс.

- Не понял, - сказал Бран. - Из-за чего буря-то?

- Так говорю же тебе, Скарлетт оказалась не трансвеститом.

- И что? - спросил Бран. - Актерам за то и платят, чтобы они изображали из себя кого-то другого.

- Это, Бран, уже в прошлом, - ответил Торек. - Сейчас в кино время абсолютного реализма. Если роль трансвестита, то изволь выставить на нее настоящего трансвестита. Если роль негра - ищи негра. Женщину теперь должна играть только женщина, а мужчину - мужчина. А психопата и каннибала, стало быть, соответственно...

Бран остановился.

- Погоди-ка! Ты что, всерьез думаешь пригласить на роль настоящего каннибала?

- Вообще-то, уже пригласил, - ответил Торек. - Помнишь братьев Фальк?

Бран машинально кивнул.

- У меня остались кое-какие связи в столице, - пояснил Торек. - Вот я себе братьев на кастинг и выписал. Под охраной, конечно.

- Ты рехнулся?!

- Скорее, пошел на разумный риск.

- Разумный?! Ты помнишь, что они творили в горах?

- Забудешь тут, - Торек нахмурился, но потом решительно стёр это выражение с лица. - Но зато какая фактура! Идеальные кандидаты на роль Ганнибала. Любого из них возьми, настоящий людоед. Доказанный. Про психопата вообще молчу, это ж законченные маньяки. Никакой правозащитник ко мне не придерется.

- Да, Торек, учудил, ничего не скажешь, - Бран покачал головой. - А теперь главный вопрос. Скажи мне, ведь никто из них не сбежал? Верно?

Торек тяжело вздохнул.

- Вот тут, понимаешь, не всё так просто. Пойдем, я покажу тебе труп.

***

На двери кабинета висела табличка "директор по кастингу". Тоже золочеными буквами, но в целом заметно скромнее, чем вывеска киностудии внизу в коридоре.

Внутри помещение больше походило на уголок патологоанатома. Посреди кабинета стоял огромный письменный стол. На столе лежал труп. Тело было женское и при жизни очень красивое. Кто-то успел полностью раздеть его, вскрыть и даже частично расчленить. У тела отсутствовала правая кисть и правая стопа. Других мертвецов, а тем более живых людей, в кабинете не наблюдалось.

Бран внимательно взглянул по сторонам и только потом шагнул через порог. Стол и пол под ним были залиты кровью. На правом углу столешницы в крови белели осколки костей. Скорее всего, от черепа. Затылок жертвы был разбит вдребезги и, скорее всего, об этот самый угол. При этом ни на теле, ни на столешнице, ни на полу Бран не заметил никаких кровавых отпечатков. Убийца, несмотря на всю неаккуратность самого преступления, действовал очень аккуратно.

Лицо покойной показалось Брану знакомым. Присмотревшись, он узнал Айрику. Во время войны она командовала "Демократическими ударницами".

Поначалу они, как и большинство городских группировок, были отрядом самообороны. Ударницы охраняли свой квартал на фабричной окраине, без всякой жалости истребляя мародеров - собственно, эту публику нигде особо не жаловали, но ударницы вообще расстреливали их на месте - и так постепенно влились в круговорот насилия, который охватил тогда всю Соманию. Кстати сказать, показали себя отличными бойцами, компенсируя отсутствие опыта изобретательностью и осторожностью. Достаточно сказать, что в битве за аэропорт - вот уж где была форменная мясорубка! - погибло всего три ударницы, а сама Айрика вышла оттуда без единой царапины.

И вот теперь она лежала мертвой на столе.

- Я тут ничего не трогал, - сказал от дверей Торек. - Про отпечатки пальцев, наверное, все уже слышали, но мало ли убийца всё-таки наследил.

- Это ты правильно поступил, - сказал Бран. - Тело обнаружил тоже ты?

- Нет. Чопек. Он вскрыл дверь, а тут такое!

Торек обвел рукой безрадостное зрелище.

- Чопек, это кто? - уточнил Бран.

- Мой механик, - ответил Торек. - Ты его сейчас видел внизу на складе.

- Долговязый в свитере?

- Он самый.

Бран кивнул. Пространство от дверей до стола было абсолютно свободно. Вероятно, кандидатам на кастинге приходилось стоять перед директором или, возможно, разыгрывать какие-то сцены и тогда мебель могла им помешать. Только справа, задвинутая в самый угол, стояла вешалка. На ней висел плащ из темно-коричневой кожи. На воротнике еще виднелись капли дождя.

- И часто он у тебя кабинеты директоров взламывает? - спросил Бран.

- Нет, это его Шонна подбила, - ответил Торек, и добавил в ответ на вопросительный взгляд Брана: - Одна из моих актрис. Постоянная. Она подняла шум, мол, Айрика заперлась изнутри, не отвечает, наверняка что-то случилось. Ну и накрутила Чопека.

- Ясно.

На полу у окна валялась одежда убитой и какие-то бумаги. Последние, скорее всего, смахнул со стола убийца, когда расчищал место для тела. Навскидку это были какие-то договора. На одних были кровавые пятна, другие прямо плавали в крови и так пропитались ею, что текст было уже не разобрать. К сожалению, заметных следов преступник даже тут не оставил.

- А полиция где? - спросил Бран.

- На втором этаже.

- Ясно, - Бран кивнул. - Какая моя задача?

- Найти убийцу, - сказал Торек. - И как можно скорее. На эту молодежь у меня надежды мало. Рвения у них, конечно, много, да только толку как с козла молока! А тут такое дело: сработать нужно быстро.

С последним пунктом Бран был полностью согласен. Что до остального, то детектив еще раз подумал о том, что Торек точно рехнулся. Потом Бран подумал о том, что он и так уже задолжал за квартиру за два месяца, а Торек - человек щедрый; и мысленно махнул рукой. В конце концов, раскрывать тут, по мнению детектива, было особо и нечего. Всё с первого взгляда ясно. Разве что найти куда подевался убийца, но этот вопрос, зная Фальков, в любом случае следовало бы прояснить как можно скорее.

- Ладно, - сказал Бран. - Давай посмотрим, что тут можно сделать.

Он еще раз окинул внимательным взглядом кабинет. Взгляд задержался на одежде Айрики. Поверх ее синих джинсов валялся здоровенный тесак. Его лезвие тоже было в крови.

- Ты-то чего в полицию не вернулся? - спросил Торек.

- В плаще не берут.

- А ты, я смотрю, всё еще его носишь.

Бран кивнул, одновременно прикидывая, как бы добраться до одежды и не наступить в кровь. Выходило, что только вдоль стены.

- Ну, дело твое, конечно, - сказал Торек. - Хотя я ожидал от тебя большего благоразумия.

- Кто бы говорил, - проворчал Бран.

Он переступил через кровь и аккуратно прошел по тонкой полосе чистого пола.

- Это ее нож, - сказал от дверей Торек. - Наверное, им ее и распотрошили.

Бран достал из кармана платок и, набросив его поверх рукоятки тесака, аккуратно, двумя пальцами, поднял оружие. Заметных глазу следов преступник ни на нем, ни на джинсах не оставил. Для Фальков это было как-то слишком аккуратно. Бран подушечкой большого пальца коснулся лезвия. Оно оказалось очень острым.

- Похоже на то, - согласился Бран и положил тесак обратно точно так, как тот и лежал. - А где Айрика его хранила?

- На полке, вон где подставка.

Дальнюю стену почти полностью закрывал собой здоровенный стеллаж. На его полках рядами стояли папки с бумагами, а свободное место большей частью занимали фигурки из камня: всякие кошечки, собачки и прочие милые зверушки с японскими катанами в руках. На третьей полке сверху Бран увидел лакированную подставку. На таких выставляют восточные мечи, только эта была размером поменьше. Раза так в два.

Бран перешагнул через кровь обратно и подошел к стеллажу. Слева от подставки красовался портрет в серебряной рамке. На портрете был изображен плечистый мужчина в черном кожаном плаще. Позади него дымились развалины аэропорта.

- Генерал Гравел, - сразу узнал Бран. - Не ожидал.

- Это у нее перевертыш, - пояснил Торек. - Ткни его с краю, с любой стороны.

Бран надавил пальцем у правого края. Портрет легко повернулся. Едва слышно скрипнула ось. По другую сторону оказался портрет генерала Влацека. В темно-коричневом плаще, с неизменной трубкой в руках, тот позировал на фоне заснеженных гор. Понизу, по груди генерала, тянулась цепочка кровавых пятнышек. Они были такие мелкие, что Бран их даже не сразу приметил. Присмотревшись, детектив заметил еще несколько пятнышек на раме и буквально парочку на стене за портретом. Выглядело так, словно капли прилетели сюда, сорвавшись с окровавленного орудия убийства при особенно сильном замахе.

- Практично придумано, - сказал Бран, указав на портрет. - Я так понимаю, положение портрета зависит от соискателя на роль?

- Ага, - отозвался Торек. - У некоторых в головах война всё еще продолжается, - сказав это, он бросил быстрый взгляд на Брана. - У меня, бывает, чуть ли не половина актеров приходит на съемку в плащах. А люди, знаешь ли, лучше работают, когда думают, что ты на их стороне. Да и трений в коллективе меньше, когда каждый считает, будто бы другого плаща просто из жалости подзаработать взяли.

Бран хмыкнул, однако ему пришлось признать, что своя логика в словах Торека присутствовала. Оба генерала были по-прежнему популярны в Сомании. Разумеется, каждый на своей стороне.

Хотя, вообще-то, они оба выступали на стороне демократии. Как, впрочем, и вся Сомания. В городе поначалу даже беспорядков серьезных не было. Когда в столице уже вовсю жгли покрышки и дрались с полицией, в Сомании прошел всего один митинг, да и тот "за всё хорошее и против всего плохого". Зевак на нём было больше, чем участников. Человек сто, не больше, постояли на главной площади города с флагами Евросоюза и покричали лозунги. Потом какие-то юнцы побили витрины магазинов. Потом владельцы магазинов побили юнцов. Ерунда, короче.

Когда на улицах начали стрелять, Бран поначалу подумал, будто бы это какие-то заезжие бандиты решили воспользоваться ситуацией, однако не прошло и месяца, как вся Сомания превратилась в одно сплошное поле боя. Ополченцы из отрядов самообороны, разномастные борцы за демократию, дезертиры из правительственной армии и просто бандиты сражались на улицах и в городских предместьях. Бран только диву давался, откуда на их мирном курорте вдруг оказалось столько огнестрельного оружия. В городе циркулировали слухи, будто бы его завезла армия ради какой-то особенно хитрой провокации, но, судя по полному разгрому во время первого штурма, для военных отлично вооруженное ополчение тоже оказалось сюрпризом.

Отставные на тот момент генералы Гравел и Влацек быстро сориентировались в ситуации и буквально за полгода сумели сколотить из этой разношерстной публики две крупные группировки. Обе, разумеется, были за демократию и европейский выбор, что, впрочем, не помешало им практически сразу сцепиться между собой в борьбе за контроль над ключевыми районами города. Гравел, не мудрствуя лукаво, назвал объединенные им силы "Демократическим союзом". Сторонники Влацека входили в "Союз за демократию". Рядовые обыватели плохо разбирались в сортах демократии и называли их просто: черные плащи и коричневые плащи.

Сами плащи производились на двух фабриках в предместьях Сомании. Они и до войны вовсю конкурировали, поэтому когда первая фабрика поддержала "Демократический союз", вторая незамедлительно встала на сторону "Союза за демократию". Каждую фабрику охраняла целая рота бойцов, а взамен те поставляли своему "союзу" теплые кожаные плащи, быстро ставшие неофициальной формой соманийских ополченцев.

- У Айрики это уже на автомате отработано было, - продолжал рассказывать Торек. - Я ей составлял список на кастинг, и, когда следующий кандидат стучал в дверь, она разворачивала портрет нужной стороной. Мы всех специально приучили, что прием у нее строго по списку и никаких исключений. Это чтобы с портретом случайно не проколоться. Айрика, конечно, была начеку, но мало ли что. Плюс, понятное дело, никаких очередей под дверью.

- А если кандидат был не в плаще? - спросил Бран.

- Тогда она убирала портрет в стол. Мало ли у кого какой осадок с боев остался.

- Ясно, - сказал Бран, затем спросил: - А тебе она каким плащом портрет поворачивала?

- Ради меня она его никак не крутила, - спокойно ответил Торек. - Я, знаешь ли, всегда смотрю в будущее, а не в прошлое. Для меня война закончилась. В отличие от некоторых.

Бран подумал было сказать в ответ какую-нибудь колкость, но ничего подходящего в голову не пришло, и детектив махнул рукой. Портрет с тихим скрипом перевернулся обратно на генерала черных плащей. Бран хмыкнул и вернул его обратно на Влацека.

- Так и не починил, засранец, - проворчал Торек. - Буду переезжать - уволю нахрен!

- Опять переезжать? - переспросил Бран. - Ты ж только обустроился.

- Это здесь, в Сомании. А как дело выгорит, я планирую в Швейцарию перебраться. Нет, я, конечно, люблю Соманию, но здесь у серьезного режиссера шансов нет. За успехом, Бран, сегодня надо ехать в Европу. Я имею ввиду настоящую Европу! Западную.

- А ты у нас, стало быть, теперь серьезный режиссер?

- Стану им, как только сниму свой шедевр, - уверенно ответил Торек.

Бран хмыкнул, что можно было трактовать и как сомнение, и как "посмотрим".

- Ладно, - сказал он. - Давай пока тут с твоими каннибалами разберемся.

Единственное окно в кабинете было прикрыто. На подоконнике собралась целая лужа. К счастью, всего лишь воды. Бран выглянул через стекло.

Под окном находилась крыша складской части здания. На вид - скользкая от дождя, но опытный человек вполне мог пройтись по ней без особого риска навернуться вниз. В крыше располагался ряд широких окон с деревянными ставнями. Такие часто делали в пакгаузах для освещения и вентиляции. Ставни на третьем от башни окне были открыты.

- Третье окно на крыше куда ведет? - спросил Бран.

Торек повернул голову. От порога он крышу не увидел, и начал считать, загибая пухлые пальцы.

- Гримерка, монтажная... Третья - комната отдыха. Четвертое, кстати, тоже. Там большое помещение. На сегодня я туда каннибалов определил.

- Почему-то я так сразу и подумал, - проворчал Бран.

- Думаешь, всё-таки они?

Бран вздохнул, сумев придать одному вздоху сразу два смысла: "ну а кто же еще?" и "ну, Торек, учудил, ёрш твою меть!" Трупы давно не шокировали детектива, но смерть Айрики буквально кричала: "так не должно было быть!"

- Потрошили ее со знанием дела, - тихо сказал Бран. - Но не успели ничего вынуть, только вскрыли. Скорее всего, потрошителя вспугнули эти твои взломщики. Когда это было?

Торек пожал плечами.

- Я тебе позвонил минут через пять, после того, как всё это увидел, - сказал он. - Но Шонна сказала, что не сразу побежала за Чопеком, а еще поискала ее по этажу. Это еще минут пятнадцать-двадцать.

- И, как я понимаю, никто никаких криков не слышал, - уточнил Бран.

- Нет. Но тут хорошая звукоизоляция. Поэтому я сюда и перебрался.

- Ясно, - сказал Бран. - Значит, у убийцы порядка полчаса форы. Не так и много. Пойдем, покажешь, где у тебя каннибалы сидели.

- Как сидели?! - Торек аж подпрыгнул на месте. - Они и сейчас там сидят. У меня их там двое полицейских охраняют. В том-то и загвоздка, что все Фальки на месте. Я проверял.

***

Широкий коридор рассекал второй этаж складской части ровно пополам. На дверях справа висели таблички. Здесь они были из белого пластика, с черными буквами по трафарету. В общем, максимально просто, но практично. Двери слева были не подписаны.

Бран пролетел по коридору, словно вихрь. Торек едва за ним поспевал. У двери с надписью "комната отдыха" стояли двое молодых людей в полицейской форме. Их мундиры выглядели совсем новенькими и были не темно-серыми, как раньше, а ярко-синими. Если их шили там же, где и до войны, то максимум за полгода они должны были заметно выгореть на солнце.

При виде Брана полицейские дружно подобрались, однако только этим они и ограничились. Ни один даже кобуру не расстегнул. Если бы какой-нибудь непримиримый с опытом и умениями Брана задумал бы освободить опасных безумцев - эти болваны умерли бы раньше, чем успели позвать на помощь! Детектив мысленно вздохнул, а вслух рявкнул:

- Почему оба здесь?! Кто охраняет каннибалов?!

Полицейские недоуменно переглянулись.

- Мы и охраняем, - сказал один.

- А вы, простите, кто? - спросил другой, видать, чуть более смышленый.

- Капитан полиции Бран, - привычно, без запинки, представился Бран.

Прозвучало так естественно, как могло прозвучать только отработанное долгой практикой. Конечно, честнее было бы сказать "бывший капитан полиции Бран", но тогда бы пришлось объяснять "бывшего" и всё остальное, а на это времени не было. В конце концов, насчет "бывшего" смышленый мог бы и сам догадаться по коричневому плащу на плечах Брана.

Он не догадался. Полицейские вытянулись.

- Простите, господин капитан, - сказал смышленый, всё же стрельнув взглядом в сторону спешащего к ним Торека.

Бран мысленно повысил выставленную ему оценку с твердой двойки до притянутой за уши троечки. Сильно притянутой. Торек на ходу махнул рукой. Мол, всё в порядке.

- Да, мы вдвоем их здесь караулим, - уже увереннее доложил смышленый. - Каннибалы внутри и надежно связаны. Всё под контролем, господин капитан.

- Под контролем?! - рыкнул Бран, и взялся за ручку двери.

Дверь оказалась не заперта. Следующую секунду Бран всерьез рассматривал версию, что эти полицейские заодно с каннибалами. Наверное, сидели вместе в одном дурдоме, там и подружились. Затем Бран рванул дверь на себя и шагнул внутрь.

Первым на глаза попался большущий стол. В далеком прошлом он был бильярдным, но уже давно не служил по назначению. На столе стояла полупустая бутылка с минералкой и лежала какая-то потрепанная книжонка, а в левую угловую лузу был вставлен пластиковый стаканчик, из которого торчал засохший тюльпан. Прямо над столом было окно на крышу. Из него на стол капала вода.

Вдоль правой от входа стены стояли мягкие кресла с подлокотниками из черного пластика. В креслах сидели двое бородатых мужиков. Каждый был одет в смирительную рубашку и так основательно спелёнут кожаными ремнями с металлическими заклепками, что всей компанией они запросто смогли бы сойти за инсталляцию "мумификация рок-группы". Еще один бородач - тоже в смирительной рубашке, но расстегнутой - спокойно пилил перочинным ножиком ремень на том, что сидел слева. Его собственные ремни валялись на полу под пустым креслом.

- Да ёрш твою ж! - рявкнул Бран, бросаясь к ним.

Бородач с ножом через плечо глянул на детектива и спокойно выпрямился, принимая боевую стойку. Бран сходу врезался в него плечом. Бородач даже не попытался уклониться. Бран впечатал его в стену. Бородач коротко выдохнул и ударил ножом.

Двигался он уверенно, но как-то заторможено. Бран привычным движением перехватил руку с ножом и так вывернул, что кость хрустнула. Бородач даже в лице не изменился. Негромко зарычав, он попытался укусить Брана. Детектив свободной рукой ударил его по голове. Голова мотнулась туда-сюда. Клацнули челюсти.

Затем с боков подскочили двое полицейских. Может быть, с мозгами у них было и не очень, но бородача они скрутили быстро и профессионально. Тот едва успел злобно зарычать, как уже лежал лицом в пол. Одни наручники защелкнулись у него на запястьях, другие - на лодыжках. Пока смышленый полицейский сидел верхом на задержанном, его напарник метнулся за ремнями. Выбрав те, что были расстегнуты, а не перерезаны, полицейские шустро упаковали бородача.

- Да ёрж жеж… - произнес Бран, формулируя мысль большей частью жестами.

Цензурных слов для описания ситуации у него просто не было, а нецензурные все как одно показались детективу слишком невыразительными. Когда мозг перестал мыслить исключительно образами суровых полярных лисиц размером с танк, Бран рявкнул на полицейских:

- Вы оба должны были стоять здесь!

Он указал пальцем в пол. Полицейские замялись.

- Да они так смотрят, прямо мороз по коже, - признался смышленый. - Вот, гады, даже облизываются. Тут никаких нервов не хватит, господин капитан.

- Так развернули бы их мордой к стенке, - проворчал Бран.

В ответ смышленый тихо пробурчал нечто неразборчивое, что, вероятно, означало: "мы не догадались".

- Мы думали, они надежно запакованы, - сказал его товарищ.

- Думали они!

Бран покачал головой. Когда ополченцы ловили эту семейку в Кривом ущелье, все тоже думали, что Фальки надежно обложены со всех сторон. Ночью братья ушли, оставив ополченцам два аккуратно распотрошенных трупа из числа тех, кто ошибался на их счет. Бран выдохнул, успокаиваясь, и мысленно махнул рукой. Не до того сейчас.

- Вы неправильно думали, - уже спокойнее сказал Бран. - В следующий раз думайте лучше.

Оба полицейских тотчас заверили его, что впредь будут мыслить тщательнее. Бран тем временем еще раз, и на этот раз очень внимательно, осмотрел каннибалов.

Братья Фальк не слишком изменились с тех пор, как их портреты были развешаны с подписью "разыскивается, очень опасен" чуть ли не на каждом столбе. Всё те же звериные лица с длинными нечесаными космами, с ушами, почти лишенными мочек, с тяжелыми кустистыми бровями и взглядом исподлобья.

Смирительные рубашки на них выглядели по-настоящему надежными, с подкладкой из толстой кожи. Разорвать такую смог бы разве что какой-нибудь легендарный богатырь. Хотя, конечно, перегрызть ее, при наличии времени и должном старании, вполне мог бы и рядовой безумец, но металлический воротник не позволял ему до нее дотянуться. Ремни были затянуты крепко. Бран проверил это первым делом, заодно оценив всю систему. Все ремни были собраны в единую сеть, где металла было не меньше, чем кожи, и "упакованный" в нее безумец мог свободно шевелить разве что ушами.

Тем не менее, один из них как-то оказался на свободе.

- Ну и как он выбрался? - негромко спросил Бран.

Спросил большей частью у самого себя, одновременно прокручивая в голове варианты ответов. Торек пожал плечами.

- Думаю, он воспользовался этим, - сказал смышленый полицейский, протягивая Брану перочинный ножик.

В сложенном состоянии ножик был размером с большой палец детектива. Перламутровая рукоятка была украшена алыми сердечками с серебряной буквой "А". Не совсем то, что Бран ожидал бы найти в кармане каннибала. Детектив раскрыл нож и проверил лезвие. Оно было острым.

- А откуда у него нож, вы, конечно, не знаете, - сказал Бран.

Ответ был слишком очевиден. Полицейский дружно помотали головами. Бородач посмотрел на них обоих и тоже помотал головой.

- Не дергайся! - приказал ему смышленый полицейский и отвесил Фальку затрещину.

Бородач в ответ лениво оскалился.

- Вроде я видел такой ножик у Айрики, - сказал Торек.

Бран протянул ему нож со словами:

- Вроде или видел?

- Вроде, - сказал Торек и, повертев ножик в руках, добавил: - Но вообще похож. Если у нее в вещах такого не найдем, я бы сказал, что это ее игрушка. Она им карандаши точила.

- Проверим, - ответил Бран. - А сейчас давайте посмотрим, что еще есть у этого.

Он кивком указал на вновь упакованного бородача. Полицейские рывком поставили его на ноги. Бородач заметно сутулился. Взгляд, которым он одарил Брана, был тяжелый, неприятный, но вместе с тем какой-то мутный. Словно бы в мыслях бородач был где-то очень и очень далеко. Остальные каннибалы, кстати, тоже казались довольно сонными.

- А чего у них взгляд такой осоловелый у всех? - поинтересовался Бран у полицейских. - В дурдоме совсем крышей съехали?

- Да это им перед отправкой доктор еще вколол успокоительного, - пояснил смышленый. - Ну я и попросил, чтобы тот не жадничал.

- Очень разумно, - похвалил его Бран. - Вот это действительно правильное решение. Хотя как они в кино будут играть-то обколотые?

Судя по взгляду смышленого, этот вопрос его волновал в самую последнюю очередь. Искусство, конечно, требует жертв, но не таких же!

- Да ерунда, - Торек махнул рукой. - Сегодня у нас только пробы. Выясняем, кто из них самый фотогеничный, и потом работаем уже только с одним.

- И как именно работаем? - спросил Бран, разглядывая бородача.

Что-то в его позе детективу очень не нравилось, но он никак не мог сообразить, что именно.

- Да, собственно, точно так же, - ответил Торек. - Накачаем успокоительным по самые уши и посадим на цепь. Оригинальный Ганнибал тоже сидел в дурке, так что все в пределах сценария. Заодно будет жертвой тоталитарного режима. Это сейчас очень модно. А изъясняться он будет взглядом с компьютерным сурдопереводом. Тут у меня всё продумано.

- Я заметил, - проворчал Бран.

Еще он заметил темные пятнышки на рубашке бородача. Пятнышки были маленькие, всего штук пять в ряд. На самом деле они могли оказаться чем угодно: кетчупом, соком, даже машинным маслом, но Бран почему-то сразу подумал про кровь. Он быстро - в силу опыта, а не спешки - обыскал бородача. Под смирительной рубашкой у того была поддета толстовка с сильно оттянутым воротом, а под ней определенно что-то лежало.

- Ну-ка, что там у тебя? - спросил Бран.

Бородач зарычал сквозь зубы и попытался извернуться. Полицейские держали его крепко. Бран запустил руку к бородачу за пазуху и коснулся своими пальцами чужих! Быстрый взгляд показал, что обе кисти каннибала на месте - торчат из рукавов и старательно норовят поцарапать полицейских давно нестриженными ногтями. Да и та рука, что за пазухой, не пыталась схватить Брана. Детектив взял ее за пальцы и вытащил на свет отрезанную кисть.

- Так! - сказал Бран. - А это что?! Сухпаёк в дорогу взяли?!

Полицейские синхронно побледнели. Кисть была тонкая, женская, правая. Указательный палец отсутствовал. Судя по срезу, его тоже отрубили, а не отгрызли. Стало быть, оставался шанс найти его в более приличном месте, чем желудок людоеда.

Бран снова взглянул на бородача. Тот, в свою очередь, уставился на детектива. В мутном взоре каннибала проступало понимание и предвкушение. Первое, должно быть, означало, что действие успокоительного пошло на спад, а второе было просто страшно.

- Нечего пялиться на меня, урод! - рявкнул Бран, едва сдержавшись, чтобы не врезать каннибалу. - Где палец? И где нога?!

Бородач в ответ зарычал, тихо и вкрадчиво. Остальные каннибалы подхватили. Все прочие в комнате вздрогнули, столько звериной злобы было в этом рычании.

- А ну молчать! - прикрикнул Торек.

Взгляды каннибалов сфокусировались на нем. Рычать они не перестали.

- Мне для съемок нужен только один из вас, - сказал Торек, входя в привычную роль майора ополчения перед атакой. - Это значит, что двоих я могу расстрелять прямо сейчас. Последнему заклею рот.

Каннибалы замолчали. Стало быть, как минимум, сказанное они понимали.

- Простите, господин капитан, какая нога? - тихо спросил смышленый.

Бран повернулся к Тореку.

- Ты им не сказал? - спросил он.

- Не успел, - ответил Торек.

- Тогда скажу я, - сказал Бран. - Если кратко, здесь, на третьем этаже, лежит расчлененный труп сотрудницы кинокомпании. У нее отрезана рука и нога. Рука вот.

Полицейские швырнули бородача в кресло и ураганом прошлись по комнате отдыха. Обставлена она была скудно и поиски не затянулись. Отрубленную стопу нашли за кадкой давно засохшего фикуса. Когда ее вытащили на свет, все трое каннибалов начали скалиться, выплевывая невнятные угрозы. Бран ни слова не разобрал, но интонация говорила сама за себя. Каннибалы бы с удовольствием сожрали всех, если бы смогли до них добраться.

- Она, господин капитан? - спросил смышленый полицейский.

- Она самая, - сказал Бран. - Вас как звать?

- Зданек, господин капитан. - ответил тот. - Сержант Зданек.

- Значит так, сержант Зданек, - сказал Бран. - Положите ногу в какой-нибудь пакет. Руку тоже. Потом уберите куда-нибудь, чтобы эти уроды не видели, и найдите палец. Надеюсь, они его не сожрали.

Каннибалы снова заворчали, но тихо. Полицейский нашел пакет еще до того, как Бран закончил говорить. Пакет был обычный полиэтиленовый, в такие в магазинах складывают овощи.

- Отлично, - сказал Бран, и указал на второго полицейского. - Теперь вы. Вы отправитесь с Тореком на место преступления и обеспечите его охрану.

Полицейский оглянулся на сержанта Зданека и тот кивнул. Мол, действуй.

- Вас только двое? - спросил Бран.

- Еще один охраняет наш автобус, господин капитан, - сообщил Зданек. - Это рядом, на стоянке. Тут у них плащи в охране порта… В смысле, с черепами, - сразу же поправился он, стрельнув глазом на плащ Брана. - Мало ли, открутят чего.

- Не открутят, - сказал Бран. - Здесь очень строго с дисциплиной. Вызовите его сюда, пусть тоже Фальков караулит. А я проверю крышу. И смотрите все в оба! Что-то здесь нечисто.

***

Дождь продолжал моросить, хотя уже заметно выдохся. В тучах на западе обозначился широкий просвет. Бран, выбравшись на крышу через окно, первым делом осмотрел раму.

- Что там, господин капитан? - спросил снизу сержант.

- К сожалению, ничего интересного, - ответил Бран.

Раму никто не взламывал. Ставни выглядели так, словно их открыли очень и очень давно, и с тех пор не трогали. Петли успели приржаветь намертво. Само окно тоже было приоткрыто далеко не первый день. Полностью закрыться ему мешала свернутая в рулон газета за июнь, а на дворе уже стоял сентябрь. Соманийцы любили свежий воздух. Хотя, надо заметить, всю последнюю неделю он был более чем свежий. Да и дожди зарядили.

Бран выпрямился и огляделся. Вокруг, насколько хватало глаз, всё было тихо. Это раньше в порту всегда кипела жизнь. Работа не прекращалась ни днём, ни ночью. Да что там, даже во время войны порт продолжал принимать суда. Бывало, на одном причале шла перестрелка между враждующими группировками, а на соседнем в это же самое время спокойно разгружали очередной сухогруз. То есть, конечно, не совсем спокойно - шальная пуля та еще дура! - но человек ко всему привыкает.

Теперь в порту пребывала в движении только вода. С неба падал дождь. Морские волны накатывались на серый мол и разбивались о него. Чуть правее мола торчал из воды остов сторожевого катера. Тот обрел здесь вечную стоянку во время высадки миротворцев. Катер эту самую высадку прикрывал, пока его не накрыли из миномета. Экипаж сумел спастись, а обгорелый остов той же ночью разграбили мародеры.

С крыши этот катер показался Брану идеальным символом новой Сомании. Разграбленный и сожженный, с огромной дырой в борту, заливаемый одновременно сверху и снизу, он упрямо отказывался идти на дно.

Затем взгляд Брана опустился на крышу и зацепился за палец.

- М-да, - тихо произнес детектив.

Палец лежал у самого края, уткнувшись ногтем в треснувшую черепицу. Черепица была темно-красной, а палец - очень бледным. Его просто невозможно было не заметить. Бран осторожно спустился к нему. Наклон крыши был невелик, но сама черепица оказалась очень скользкой. Бран, когда поднимал палец, чуть не навернулся.

Палец был тонкий и без всякого намека на загар. К Айрике он совершенно не приставал. Всю жизнь прожила, можно сказать, на курорте, а так и осталась бледной, как привидение. Палец обвивало колечко в виде серебряной змейки с глазками из двух крошечных бриллиантиков. Этого кольца Бран у Айрики не видел, но вообще украшения она любила, причем такие же светлые, как она сама.

Бран снова посмотрел вниз. На первый взгляд выглядело так, будто бы убийца, карабкаясь по крыше, уронил трофей. Тот скатился по черепице, но попал на трещину и его не смыло дождем. Впрочем, даже если бы палец и скатился вниз, он бы и там, на черном асфальте, был бы заметен ничуть не хуже.

- Слишком всё просто, - проворчал Бран.

На причале стоял пляжный шезлонг с ярко-зеленым зонтиком. В шезлонге кто-то сидел. С крыши детектив видел только вытянутые ноги в черных штанах и армейских ботинках.

Бран коротко свистнул. Ноги исчезли. Затем из-под зонта вышел старик в коричневом плаще с черепом на левом плече. В правой руке он держал рацию. Заметив на крыше детектива, старик подошел ближе.

- Привет, Дед, - громко сказал Бран.

- И тебе привет, Бран, - неспешно отозвался старик. - Как жизнь? Есть чем хвастаться?

- Нет, - сказал Бран.

Настоящий стопроцентный соманиец обязательно должен был бы ответить: "пока нет". Вера в светлое завтра у них в крови. Иногда Брану казалось, что они вообще видели жизнь не такой, какая она есть, а такой, какой ей надлежало стать в самом недалеком будущем. Даже те, кто уезжали, говорили, что это временно, до того момента, когда всё наладится, причем все как один использовали слово "когда", а не "если". Вот и старик сказал:

- Ну ничего, скоро наладится.

Сказал с такой убежденностью в голосе, словно доподлинно знал, что вот прямо завтра настанет, наконец, светлое будущее. То самое, которое им, кстати, клятвенно обещали в самом начале восстания и ради которого потом развязали настоящую гражданскую войну. Бран коротко кивнул. Мол, конечно наладится. Когда-нибудь. Правда, вряд ли завтра и уж точно не сегодня. Сегодня день для этого был совершенно неподходящий.

- Скажи, Дед, здесь по крыше сегодня никто не шастал? - спросил Бран.

- Кроме тебя, никого не видел! - ответил старик. - Но мне снизу только край виден. Если посередине да пригнувшись, то прошмыгнуть можно. Погоди-ка!

Он включил рацию. Вначале сам сказал в нее несколько слов, потом, наморщив лоб, вслушивался в то, что ему отвечали.

Бран посмотрел на город. Последний раз он глядел на Соманию с этой точки год назад, и тогда она казалась сплошь дымящимися руинами. Миротворцы, прибывшие остановить кровопролитие, внезапно атаковали ополченцев с моря. Причем эти не церемонились. Результат, конечно, был, но такой ценой, что даже военные взбунтовались. После нескольких стычек с армией миротворцы умерили пыл, но к тому времени прибрежные кварталы уже лежали в развалинах.

Новое правительство пообещало их полностью восстановить. Правда, выполнение обещания всё откладывалось и откладывалось, но жизнь сама брала свое. Дымы исчезли вместе с пожарами. Люди, заново обживая те дома, что меньше пострадали, своими силами приводили их в порядок. Аварийные здания накрыли веселенькой зеленой сеткой и они постепенно разваливались под ней, не портя общий вид. В принципе, если не придираться и издалека, то выглядело вполне сносно. Особенно в сравнении с тем, что тут было год назад.

- Бран! - окликнул снизу старик. - Мои ребятки говорят, что на крыше никого не видели, но за ней никто и не следил. Наша задача - периметр. Чтоб никто без разрешения не пришел и не ушел. Никто не выходил и с крыши не спрыгивал. Это точно. Про сегодняшних актеров все наслышаны, так что клювом никто не щелкает.

- Ясно, - сказал Бран. - Спасибо.

- Так обращайся, - отозвался старик. - Случилось чего?

- Случилось, - ответил Бран. - Но Фальки на месте и под охраной, если ты о том.

- О том, о том. С остальным ты сам справишься.

Бран хмыкнул, поблагодарил старика за доверие и зашагал по крыше в сторону башни. У окна он обернулся. Отсюда он видел лишь верхушку зонтика и торчащие из-под него ботинки. Стало быть, и старик не видел того, кто тут ползал. Других "черепов" в поле зрения тоже не наблюдалось, а ведь здесь было единственное место, где тот, кто ползал по крыше, должен был выпрямиться во весь рост. Если, конечно, он действительно влезал хоть в это окно, хоть в соседнее.

Кроме окна в кабинет Айрики, на крышу выходило еще одно. Бран заглянул туда через стекло. Внутри было пусто. Бран проверил окно. Оно оказалось заперто. Тогда детектив вернулся к кабинету Айрики, открыл окно и легко перемахнул через подоконник, в последний момент вспомнив про кровь на полу и не наступив в нее.

Тело по-прежнему лежало на столе. Дверь открылась. Открыл ее Торек, но первым внутрь заглянул полицейский. При виде тела его всего передернуло.

- Как видите, сюда можно свободно попасть с крыши, - сказал ему Бран, указав на открытое окно. - Так что, охраняя место преступления, будьте любезны держать его в поле зрения.

Полицейский судорожно сглотнул и кивнул. В руке он держал полиэтиленовый пакет с кистью и стопой Айрики. Рука полицейского заметно подрагивала. Бран забрал у него пакет и вложил туда палец.

- По крайней мере, каннибалам не достанется ни кусочка, - сказал детектив Айрике.

Та, понятное дело, не ответила. Лишь дуновение ветра едва уловимо скользнуло по щеке. Более впечатлительный человек счел бы это знаком благодарности от покойной. Бран лишь закрыл окно и запер его на задвижку. Затем он пристроил пакет на полку, где стояла подставка от тесака.

С портрета на него высокомерно глядел генерал Гравел. Мол, все вы - просто неудачники. Собственно, он и вживую эту мысль не стеснялся озвучивать, хотя, если брать в целом на круг, то по итогам "политики примирения" неудачниками умудрились оказаться все стороны конфликта.

Правительству пришлось-таки уйти в отставку. Оно, конечно, тоже было демократическим, но, как оказалось, недостаточно. Опять же, обещанные реформы так и не провели. Между прочим, четверть века прошло! Спасибо, конечно, коммунистам, что смогли создать запас на много лет вперед, но сколько можно проедать их наследство? В общем, попросили правительство в полном составе на выход.

Впрочем, их оппоненты тоже недолго радовались. Героические повстанцы буквально через месяц после победы восстания внезапно оказались гнусными мятежниками. Особенно в столице почему-то жаждали крови соманийских "плащей". СМИ рисовали из них настоящих исчадий ада, но в итоге всё свелось к запрету "плащам" занимать государственные должности. Вначале - всем, потом только тем, кто отказался снять плащ.

Мирным жителям, многие из которых потеряли имущество и близких в ходе уличных боев, достались лишь слова поддержки от имени всего мирового сообщества. Лучше, конечно, чем ничего, но, к сожалению, не у всех теперь был телевизор или доступ в интернет, чтобы услышать их, так сказать, из первых уст, а в пересказе это почему-то совсем не воодушевляло. Наверное, всё дело в интонации.

Разумеется, в каждом правиле были свои исключения и в Сомании список исключений возглавлял генерал Гравел. Его новая вилла оказалась самым роскошным зданием в городе, переплюнув даже довоенный муниципалитет, а тот, между прочим, размещался в настоящем замке, который выстроил в Сомании какой-то русский граф еще в восемнадцатом веке.

Бран снова перевернул портрет на Влацека. Генерал коричневых плащей тоже вышел из войны небедным человеком, но у него хотя бы хватало такта не тыкать этим в нос тем, кому повезло меньше. Или, если говорить правильно, по-соманийски, то пока повезло меньше. В конце концов, у них, в отличие от Айрики, шанс поправить свои дела всё еще был.

- Торек, - сказал Бран. - А ты можешь открыть соседнюю комнату?

- Конечно. Но там ничего нет.

- И всё-таки.

Торек кивнул. Они вдвоем вышли в коридор. Полицейский остался стоять у входа, поглядывая то на них, то в сторону окна. Подходя к двери, Торек машинально держался так, чтобы его силуэт не был виден через дверной прием. Уже взявшись за ручку, он оглянулся на Брана. Мол, готов? Бран кивнул. Торек распахнул дверь. Изнутри, разумеется, никто не выстрелил и даже не выпрыгнул. Торек заглянул внутрь.

- Все чисто, - сказал он.

- А эта дверь разве не запиралась? - спросил Бран.

- Нет, - ответил Торек. - Замки врезаны везде, но запираются только те комнаты, где есть что-то ценное. На всякий случай. Ну и комната отдыха у нас всегда открыта.

- Это я уже заметил, - проворчал Бран.

Он зашел в комнату. Внутри действительно было все чисто и даже никаких следов на полу. Бран прошелся по комнате, внимательно глядя себе под ноги. Ближе к окну он опустился на колено и провел пальцами по полу.

- Что там? - тихо спросил Торек.

- Вода, - сказал Бран, и понюхал пальцы. - Просто вода.

- А что-нибудь интересное?

- Это и есть интересное, - сказал Бран. - Теперь я точно знаю, как было совершено убийство. Осталось выяснить, кто это сделал.

***

Лестничная площадка второго этажа была светлой и просторной. Для какой-нибудь скромной квартирки этого объема хватило бы на целый холл. Два высоких окна давали достаточно света даже в такой хмурый день. На стене между ними висела доска объявлений.

На самом деле доска была чертежная, поэтому для определенности кто-то размашисто написал поверху фиолетовым маркером: "доска объявлений". К ней был пришпилен кнопкой одинокий листок бумаги. На листке под номерами значились три имени. Или фамилии. С этими актерскими псевдонимами сразу и не разберешь.

- Это и есть список на сегодняшний кастинг? - спросил Бран, постучав пальцем по листку.

- Он самый, - подтвердил Торек. - Тебе рассказать про них?

- Если они сегодня были у Айрики, то да.

- Должны были, - ответил Торек. - Значит, первая - Эллада. Брюнеточка такая спортивная. Черный плащ из "Демократических дьяволов". Это которые Полосатый пляж держали.

- Помню таких, - Бран коротко кивнул.

- Вот, она из них, - сказал Торек. - Вторая - Флорес. До войны в стриптизе зажигала, потом я ее к себе в рекламу сманил. Иногда заказчик просит погорячее, а Флорес в этом плане совершенно безотказная. Не могу на нее пожаловаться. Она у меня числится без плаща.

- Только числится?

- Да нет, не плащ - это точно, - Торек махнул рукой. - По глазам видно, войну вблизи видела, ну а кто в Сомании ее не видел? Нет, максимум - была в какой-нибудь независимой группировке, да и то сомневаюсь. Скорее, просто на улицах выживала.

- Значит, точно не плащ, - подытожил главное Бран. - Хорошо. Третья в списке Шонна. Эта та самая, которая подняла тревогу?

- Она самая, - подтвердил Торек. - Может быть, ты ее помнишь, она раньше тоже в ударницах была.

- По имени - нет.

- Ну, она у меня в рекламе соков стабильно мелькает. Каштановые волосы, длинные ноги...

- Я не смотрю телевизор, - сказал Бран.

- Напрасно. Ладно, я вас потом познакомлю. Поверь мне, она того стоит.

- Лучше познакомь меня со всеми тремя, - сказал Бран. - И с Чопеком тоже.

По лицу Торека скользнула сумрачная тень.

- Думаешь, кто-то из моих выпустил Фалька? - негромко спросил он.

- Это одна из версий, - ответил Бран. - На сейчас: основная. Сомневаюсь, что он выбрался сам по себе.

- Ну, вообще эти Фальки - ребята изворотливые, - возразил Торек, правда, без особой уверенности в голосе. - Хотя, может, ты и прав. Вроде в своих я во всех уверен, но ты же знаешь, человек - еще то творение. Кажется, узнал его вдоль и поперек, а он всё равно может удивить.

- Знаю, - сказал Бран. - Когда ты сменил плащ, я удивился.

- Если тебе от этого будет легче, я от этого ничего не выиграл, - проворчал в ответ Торек. - И вообще, я сделал это не ради себя.

- Но ты это сделал, - сказал Бран.

Торек хмуро кивнул и что-то пробурчал себе под нос. Что именно - Бран не разобрал. Торек шагнул к перилам. За ними располагался самый верх прохода на склад. Мужчина в свитере по-прежнему сидел на тележке и опять курил. Торек громко крикнул:

- Чопек, хорош уже смолить! Всю студию мне прокурил. Иди-ка сюда живо!

Мужчина в свитере затушил сигарету и встал. Пока он шел через склад, Торек успел охарактеризовать его как человека надежного, но очень ленивого. Вверх по ступенькам Чопек взбежал с легкостью тренированного атлета. Уже официально Торек представил его Брану как своего механика, а Брана Чопеку - как капитана полиции.

- В плаще? - невозмутимо уточнил Чопек.

- В прошлом, - ответил Бран.

Чопек так же невозмутимо кивнул и спросил, чем он может быть полезен. Бран спросил у него, когда тот последний раз видел Айрику живой. Чопек почесал в затылке. В глазах сформировался ответ, и механик его тотчас озвучил:

- Думаю, часов девять было или около того. Аккурат перед тем, как наш серпентарий прибыл.

- Серпентарий? - переспросил Бран.

- Ну, артистки наши, - пояснил Чопек.

- Они что, не ладят между собой? - спросил Бран.

- Да нет, что вы, - ответил Чопек, бросив быстрый взгляд в сторону босса.

Торек молча смотрел в окно. По стеклу сбегали капли дождя. Тот снова усилился.

- Так, шипели друг на дружку по мелочи, - продолжил Чопек. - Просто снимаем-то мы одну рекламу, а реклама это что? Это, господин Бран, красивые женщины. А красивые женщины вместе это что? Это либо цветник, либо серпентарий. Но цветник это только пока конкуренция не началась, а потом опять же серпентарий.

- А с конкуренцией у вас тут всё в порядке, - сказал Бран.

- Не то слово, - проворчал Торек. - Вилами на экспорт отгружать можем. Спасибо Айрике, что она всех девиц в ежовых рукавицах держит... Держала.

- Ясно, - Бран кивнул. - С кем-нибудь у нее были серьезные конфликты?

Торек пожал плечами и сказал, что вроде нет. Чопек, глядя на босса, добавил, что точно нет. Да и кто ж тут в здравом уме рискнет вызвать ее гнев?

- Ну, вот ты уже неделю динамишь ее с портретом, - напомнил Торек.

- Ох, да починю я его, босс, починю, - Чопек отмахнулся. - Айрика мне уже весь мозг выклевала. Как только разберусь, в чём проблема, сразу сделаю.

- Он просто разболтался, - сказал Торек.

- Если бы! - парировал Чопек. - Говорю вам, босс, там не всё так просто. Если б он разболтался, он бы и крутился туда-сюда, а он, падла, только на черного плаща переворачивается. А на коричневого не желает, хоть ты тресни. То ли в балансе дело, то ли еще в чем - не пойму. А пока не пойму, то скажите мне, как я его починю? Как?

Прежде, чем Торек успел ответить, Бран спросил:

- А где именно вы видели Айрику?

- Да вот прямо где вы сейчас стоите, - ответил Чопек, для верности очертив кистью воображаемый круг под ногами детектива. - Подошла, поздоровалась и спросила, не привезли ли уже наших людоедов. Тогда их еще не привезли. Она сказала, что будет у себя и ушла наверх.

Бран огляделся. Сразу от площадки начинался широкий коридор. Дверь в комнату отдыха была приоткрыта. У дверей, там, где раньше дежурили Зданек с напарником, теперь стоял рослый мужчина в полицейской форме. Должно быть, тот, что раньше караулил автобус.

Пройти снизу на третий этаж можно было только по этой лестнице. Ну или через крышу, но опять же вначале предстояло подняться по этой же лестнице до второго этажа и уже потом по коридору до одной из комнат с окнами в потолке.

- Получается, мимо вас никто к Айрике незаметно пройти не мог, - сказал Бран.

Чопек тоже огляделся по сторонам и пожал плечами.

- Наверное, нет, - признал он. - Хотя я не всё утро тут проторчал, я потом туда ушел.

Чопек махнул рукой в сторону склада. Торек заметил, что оттуда площадка тоже видна. Чопек согласился, но сразу уточнил, что специально он за происходящим не следил, мог и прозевать кого-нибудь.

- Не страшно, - сказал Бран. - Рассказывайте, что вы видели, а остальные потом дополнят, что вы пропустили.

- Как скажете.

По словам Чопека, Айрика опередила серпентарий буквально на пару минут. Артистки пришли все вместе и так же вместе поднялись к доске объявлений. Торек уже вывесил на ней список приема у Айрики, а заодно указал Чопеку, что доска висит малость кривовато. Механику пришлось заняться ее выравниванием. Когда артистки поднялись на второй этаж, он аккурат закончил.

Узнав, что Айрика уже ждет, Эллада сразу отправилась наверх. Пробыла она там минут пять-десять. Точное время, понятное дело, Чопек не засекал, но вряд ли больше. Для Эллады это было нормально. С Айрикой они не особо ладили, а в делах у артистки всё было чётко, строго, без лишних слов и суеты. Затем Эллада спустилась вниз, а Флорес поднялась наверх. Эта пробыла наверху минут двадцать, никак не меньше.

Время, опять же, никто не засекал, но сразу после ухода Флорес привезли каннибалов. Пока Торек с сержантом оформляли бумаги, двое рядовых перетаскали Фальков в комнату отдыха. В первый заход полицию проводил до комнаты отдыха Чопек. Полицейские приняли его за местного охранника и сильно удивились, что тот всего один. Должно быть, их не предупредили насчет уровня оптимизма в крови у соманийцев. Шонна, по словам Чопека, тоже любопытный нос сунула, но благоразумно держалась за спинами мужчин.

- А Эллада? - спросил Бран.

Чопек задумался, почесав для ускорения процесса в затылке, и пожал плечами. Рядом с ним ее точно не было.

- Ну так людоеды - не розы, - сказал Чопек. - Чего на них любоваться? Мимо меня вроде бы не проходила точно. Но я, как их проводил, так потом там и остался. Так сказать, принимал товар.

Механик лично осматривал каждого внесенного внутрь каннибала и был готов поклясться, что ни один не смог бы выбраться без посторонней помощи. На этих словах Торек сильно нахмурился, но вслух ничего не сказал. Когда принесли последнего Фалька, один из полицейских посмотрел на часы и заметил, что за пятнадцать минут управились.

Затем он ушел, оставив напарника караулить каннибалов, и Чопек вышел сразу за ним. Шонна стояла у доски объявлений. Она стрельнула у механика сигарету, они закурили и тут сверху спустилась Флорес.

- Вот так и получается, что она пробыла у Айрики минут двадцать, - сказал Чопек.

- Ясно, - Бран кивнул. - Что было дальше?

Дальше Флорес с Шонной перекинулись парой слов. По словам Чопека, ничего особенного. Флорес лишь сказала, что путь свободен, и тотчас ушла в гримерку.

- Ничего подозрительного не заметили? - спросил Бран.

Чопек поискал ответ в затылке и сказал, что нет. Флорес выглядела бледной, ну так перспектива сыграть с трио известных каннибалов способна напугать даже урожденного соманийца. Две артистки вообще сходу отказались от роли, едва узнали, какие в этот раз партнеры, а ведь работой послевоенная Сомания своих граждан, мягко говоря, не баловала. Кроме того, Флорес никогда не нравился запах табака.

- А ты тут опять надымил, - строгим тоном отметил Торек.

- Так у меня тоже нервы, босс, - парировал Чопек. - Я за одно утро недельную норму скурил.

- Нервы у него, - проворчал Торек. - Так и поберег бы здоровье. Все болезни от нервов начинаются, а ты сам себя травишь. И других заодно.

- Пока он никого не отравил, - заметил Бран. - А ты, Торек, платишь мне за раскрытие убийства, так что давайте-ка ближе к делу. У меня получается, что Фальков выгрузили примерно в половину десятого и у Айрики в этот момент была Флорес. Так?

Чопек пожал плечами и сказал, что, наверное, так и есть.

- Погоди-ка, - произнес Торек. - Как закончили таскать, мне по реквизиту позвонили. Сейчас…

Он вынул из кармана мобильный телефон. Аппарат был миниатюрный, не чета нынешним "лопатам" размером с ладонь, а кнопки и вовсе крохотные. Бран только диву давался, как Торек своими пальцами умудрялся не нажимать по три штуки разом.

- Вот, - сказал Торек. - Входящий в девять тридцать две.

- А Шонна когда поднялась к Айрике? - спросил Бран.

- Ну, как докурила, - ответил Чопек, для определенности основательно почесав в затылке. - Я на время не смотрел, но можно попробовать у тех двух полицейских спросить. Они ведь в коридоре торчали и видели, как Шонна ушла.

Сам Чопек, по его словам, тоже ушел, но не наверх, а вниз, на склад. Механик вчера вечером закончил мастерить хитроумные крепления, которым предстояло надежно удержать каннибала на месте, не попадая при этом в кадр, и решил, пока есть время, еще раз всё перепроверить. Проходил ли кто-нибудь в этот момент по лестнице, Чопек не заметил. Убедившись, что крепления выдержат даже бешенного мамонта, он сел на тележку и стал ждать, когда придет Торек. Вместо него прибежала Шонна.

- Говорит, дверь заперта и никто не отзывается, - рассказывал Чопек. - Шонна всё вокруг обежала, нигде ее не нашла и запаниковала. Ну, в общем, с нашими новыми артистами оно и не мудрено. Вроде всё у нас было продумано, а на душе всё равно кошки скреблись.

- Пессимист, - тихо проворчал Торек.

Чопек согласился, что да, есть немного. Ровно настолько, чтобы заразиться тревогой Шонны и подняться с ней к Айрике.

- Ну, я открыл дверь и увидел... - Чопек вздохнул. - Ну, в общем, то, что увидел.

- Ясно. Дверь, как я понимаю, была заперта…

- Да какое там заперта, господин Бран, - Чопек махнул рукой. - Так, баловство одно. В войну я такие замочки канцелярской скрепкой открывал... Нет, вы не подумайте чего, я не мародер какой-нибудь. Ну, самую малость. У меня ведь семья, да еще беженцы приблудились. Тут уж, простите, не до изящных манер было. Пошел по соседям.

- Понимаю, - сказал Бран. - Значит, вы с вашим опытом быстро справились с замком. Кстати, вы, опять же с вашим опытом, не заметили ничего подозрительного?

Чопек подумал, не прибегая к помощи затылка, потом пожал плечами.

- Да вроде нет, - произнес он. - Не похоже, чтобы замок вскрывали до меня, если вы об этом. Что еще вам сказать? Дверь была заперта изнутри, если это важно.

- Очень важно, - сказал Бран. - Спасибо. А как вы это определили?

- Так там ключ в замке торчал и я его на ту сторону вытолкнул, - спокойно пояснил Чопек. - Так часто делают, чтобы снаружи не открыть было. Иногда помогает. Я ключ сразу поднял и потом господину директору лично в руки отдал. Что, не стоило его трогать?

- Не стоило, - сказал Бран. - Но что сделано то сделано.

- Вот он, - произнес Торек, вынимая из кармана маленький медный ключик.

Кольцо ключа он аккуратно обернул фантиком от карамельки. Бран забрал ключ и спрятал его во внутренний карман. На отпечатки пальцев он не рассчитывал - как сказал Торек, все про них были уже наслышаны - но сам по себе ключ в замке вполне укладывался в ту схему, что сложилась в голове детектива. Так сказать, еще один элемент мозаики.

На этом, правда, приток элементов иссяк. После того, как было обнаружено тело, началась такая суета, что кто где тогда был - ни Чопек, ни Торек толком вспомнить не брались. У кабинета покойной Айрики побывали практически все, начиная с директора, которого первым делом позвал Чопек, и заканчивая актрисами, которых вообще никто не звал. Единственным исключением оказалась полиция. Те стояли на посту, это подтвердил Торек.

- Я первым делом проверил, на месте ли мои каннибалы, - сказал он Брану. - А потом сразу позвонил тебе.

Детектив кивнул. Его мозг тем временем привычно раскладывал детали по местам. Чтобы обежать весь третий этаж Шонне потребовалось бы минут десять. Максимум, пятнадцать. Плюс какое-то время Шонна потратила, пытаясь достучаться до Айрики.

В принципе, даже один Фальк за это время успел бы и разделать жертву, и на месте перекусить, но это только в том случае, если он сразу же освободился. Или его кто-то освободил. Бран всерьез обдумал эту мысль и решил оставить ее на тот случай, если у него не останется других подозреваемых.

В тот момент детектив посчитал подобный случай крайне маловероятным. Один подозреваемый у него уже был, причем настолько твердый подозреваемый, что ровно на секунду Брану показалось, что он уже раскрыл дело. Тем не менее, один важный вопрос еще оставался без ответа, а опыт детектива гласил, что пока есть хотя бы одна неясность, дело нельзя считать завершенным.

- Ладно, - сказал Бран. - Остался последний вопрос. У кого был мотив убить Айрику? Если не считать каннибалов.

Если не считать Фальков, то таковых ни Торек, ни Чопек не знали. Да, всеобщей любовью Айрика не пользовалась, должность такая, но чтоб убить…

- Что ж, - сказал Бран. - Придется поговорить с теми, с кем она работала. Торек, где твои девицы прячутся?

Торек указал на коридор.

- В гримерке. Они тебя ждут. Если не разбежались, конечно, но я вообще-то всех предупредил, что кто сбежит - буду считать пособником каннибалов.

- Отлично. Тогда я пойду к ним, а ты, Торек, позвони в пятьдесят первый участок и попробуй достучаться до капитана Стромбека. Обрисуй ситуацию и попроси его приехать лично. Сошлись на меня, это его подстегнет.

На последних словах Бран криво усмехнулся.

***

На двери висела табличка "Гримерная". Бран постучал. Два женских голоса почти хором разрешили ему войти. Бран вошел.

Гримерная была рассчитана человек на двадцать, если, конечно, хорошенько потесниться. Слева и справа вдоль стен выстроились столики с зеркалами и кресла перед ними. Последние стояли буквально подлокотник к подлокотнику. Трем актрисам, что обосновались там этим утром, было, конечно, посвободнее.

Слева, во втором кресле, сидела стройная брюнетка в длинном платье цвета мокрого асфальта. При виде гостя она нахмурилась. Точнее, нахмурилась она при виде его темно-коричневого плаща. Ее плащ из черной кожи висел на высокой спинке кресла, едва-едва не касаясь пола.

Еще одна актриса стояла у окна. Спортивного вида, с короткими каштановыми волосами, она была на целую голову ниже детектива даже на каблуках. На плечах актрисы был накинут плащ из темно-коричневой кожи. Из-под плаща выглядывали ярко-голубая блузка и джинсы с широким ремнем. Несмотря на дождь и слякоть на улице, джинсы были идеально белые.

Справа в углу забилась в кресло худенькая девушка в тонкой серой блузке и таких же штанах. Ее вьющиеся волосы были выкрашены в ярко-синий цвет. Это плюс небесно-голубые глаза, малость крупноватые для такого лица, делали ее похожей на инопланетянку. "Инопланетянку" била нервная дрожь. Когда Бран вошел, она вздрогнула, а в ответ на его приветствие выдала нечто вроде:

- Здрасти, ужас-ужас!

Бран решил не принимать это на свой счет. Спортивная девица у окна сказала: "здравствуйте". Брюнетка лишь холодно кивнула.

- Меня зовут Бран, - сказал детектив. - Я расследую убийство Айрики.

- Так вы тот самый полицейский, о котором говорил Торек? - спросила актриса в коричневом плаще.

- Не знала, что плащей теперь берут в полицию, - сказала брюнетка.

Ее холодный взгляд пробуравил детектива насквозь. Разве что к двери не пришпилил как жука.

- Я не полицейский, - ответил Бран. - Частный детектив. Меня нанял Торек. Полиция тоже скоро будет, но ваш работодатель поставил на меня.

- Намек понят, - сказала брюнетка.

- Тогда давайте знакомиться, - предложил Бран. - Вы, должно быть, Эллада?

- Да, - брюнетка кивнула.

- Шонна?

Актриса в коричневом плаще подняла правую руку. Прямо как школьница на перекличке в классе.

- Ну а вы, стало быть, Флорес? - Бран обратился к синеволосой девушке, постаравшись, чтобы его голос прозвучал как можно мягче.

Та испуганно кивнула, уподобившись мышке, которую кот застиг над кусочком сыра и строго так вопрошает, ее ли это сыр? Не краденный ли? Бран выдвинул от ближайшего стола свободное кресло и сел в него. Так он визуально не блокировал выход и не нависал над девицами подобно скале. Флорес это помогло чуть расслабиться. Две другие внимательно смотрели на детектива.

- Отлично, - сказал Бран. - У меня к вам будет несколько вопросов.

Эллада сделала приглашающий жест. Мол, задавайте.

- А разве вы не собираетесь вызывать нас по отдельности? - спросила Шонна. - Я в кино такое видела.

- Думаю, если бы вы собирались сговориться, вы бы уже это сделали, - ответил Бран.

Шонна улыбнулась. Улыбка у нее была мягкая, немного кошачья и сразу располагающая к себе.

- Ну да, - сказала она. - Мы, вообще-то, только об Айрике и говорили, так что считайте, часы по ней сверили.

- Тем лучше, - сказал Бран. - Значит, показания сильно расходиться не будут.

Судя по легким улыбкам уже от всех троих, слова детектива сошли за удачную шутку. Девицы слегка расслабились. Особенно это было заметно по Флорес, которая мгновенно превратилась из испуганной мышки в сияющий василёк.

- Давайте для начала восстановим последовательность сегодняшних событий, - предложил детектив. -Как я понял, все претендентки на роль прибыли на студию вместе.

- Не специально, - сразу ответила Шонна. - Так получилось. С Элладой мы в дверях столкнулись, она меня нагнала, а Флорес сразу за нами шла.

Тут она оглянулась на "инопланетянку" и та поспешно кивнула, подтверждая сказанное.

- Тут ничего странного, детектив, - добавила Эллада. - Нам всем было назначено к девяти и никто не хотел испортить впечатление опозданием. Роль в фильме - это вам не реклама кошачьих консервов.

- Тем более роль в шедевре, - сказал Бран.

Эллада криво усмехнулась.

- Это у Торека-то? - переспросила она. - Нет, детектив, может, на старом имени кино и выстрелит, но на многое я бы не рассчитывала. Ремейки теперь каждый год выходят и что-то ни одного шедевра я среди них пока не видела. Торек сделает себе имя, и ладно. Будем больше на рекламе зарабатывать.

- Точнее, будет зарабатывать Торек, - уточнил Бран.

- Верно, - согласилась Эллада. - Но он не жадный, подкинет на бедность звездам вторичного кино.

На слове "вторичного" Флорес резко вскинулась, но вслух возразить брюнетке не решилась.

- Ну а что не так, цветочек? - тихо проворчала Шонна. - Или ползать полуголой перед кошачьей миской - это для тебя вершина актерской карьеры?

Флорес грустно вздохнула и повесила нос.

- Ничего, - сказал Бран. - У нас всякий труд в почете.

- Это, детектив, было при прошлом режиме, - поправила его Эллада. - А теперь элита отдельно, а те, кто пока не она, тоже отдельно.

- Но если мы снимем этот фильм, то станем звездами европейского кино, - возразила Флорес.

- Если… - спокойно парировала Шонна, чем окончательно добила настроение "инопланетянке".

- Ладно, - сказал Бран. - Давайте ближе к делу. Вы, Эллада, первая в списке на кастинг.

Она кивнула, мол, так оно и есть.

- Тогда с вас и начнем, - сказал Бран. - Какие у вас были отношения с Айрикой?

- Рабочие, - ответила Эллада. - Она делала свою работу, я свою.

- А кроме этого?

- На этом всё. У нас, если вы вдруг не заметили, плащи по цвету друг с другом не гармонируют. Но, если вы о том, не я ли ее грохнула, то нет.

- То есть, никаких старых обид? - уточнил Бран.

- У меня - нет. Она ко мне тоже ровно относилась. Даже портрет нашего Гравела выставляла, когда я к ней на собеседование приходила. Думала, не знаю, что у нее есть точно такой же с Влацеком.

По лицу брюнетки скользнула едва заметная улыбка. Шонна скривила недовольную физиономию.

- Но оно и правильно, - продолжила Эллада. - Мы, артистки, народ чувствительный, чего нас лишний раз провоцировать?

Сама она, впрочем, на чувствительную даму вовсе не походила. Рассказывала точно, уверенно и спокойно. Из нее бы получился идеальный свидетель. Правда, если бы она видела хоть что-то полезное для дела.

В ее же изложении встреча с Айрикой выглядела как самый заурядный инструктаж по безопасности. После него дамы малость поторговались из-за суммы гонорара. За участие в пробах Торек платил актрисам сущие гроши, но, как сказала Эллада: "и то хлеб". Кусочек масла на него выторговать не удалось, но на маргарин Айрика согласилась накинуть и записала это себе в смартфон. Сказала, что оформит у Торека как надбавку за риск. Во взгляде Флорес промелькнула откровенная зависть.

- И за всё это время вы не заметили ничего подозрительного или необычного? - спросил Бран.

Эллада ненадолго задумалась, потом покачала головой.

- Нет, - сказала брюнетка. - Она была малость на взводе, но она уже неделю на взводе.

- Больше, - поправила ее Шонна. - Как Торек вернулся с правами на этот чёртов ремейк, так она себе места не находила.

- И когда это было? - спросил Бран.

- Когда Торек вернулся? - переспросила Шонна. - Да недели две назад, наверное. Точнее сейчас не скажу, но близко к тому. Его там на Западе запугали правозащитниками, вот он прямиком с трапа и заявил, что будет снимать настоящих людоедов.

- Будешь тут взвинченной, - тихо заметила Флорес.

Шонна тотчас припомнила, что на днях "инопланетянке" и вовсе буквально ни за что от Айрики прилетело. Как оказалось, Флорес умудрилась попасть под горячую руку, не вовремя сунувшись с просьбой выплатить ей пораньше гонорар за последнюю съемку.

- Она так рявкнула! - пожаловалась Флорес. - Я думала, на месте прибьет.

- Но не прибила же, - успокоила ее Шонна.

Прибитой Флорес действительно не выглядела, но и радости ей эти воспоминания не доставили. Случилось это три дня назад. Сегодня же Айрика, по словам Флорес, напротив, была подчеркнуто приветлива с ней и очень подробно инструктировала ту по части безопасности на пробах.

Согласно плану, каннибал должен был быть связан и прикован к полу, а рядом с площадкой - дежурить полиция, однако, по словам Айрики, случиться могло всякое. Мысли об этом "всяком" сильно напугали Флорес и из всего инструктажа она вынесла лишь то, что, как только каннибал вырвется, ей следует немедленно упасть на пол и закрыть голову руками, чтобы не перекрывать сектор обстрела.

- Я ведь не боец, - тихо призналась Флорес. - Мне просто работа очень нужна.

- Ну-ну, - подбодрил ее Бран. - Вы очень даже храбрая. Не каждый решится работать с каннибалом.

Флорес заискивающе улыбнулась.

- Вы просто хотите меня утешить, - прошептала она. - Но я очень боюсь.

- Не бойтесь, - сказал Бран. - Я лично проверил, все каннибалы надежно скованы и совершенно не опасны.

- Но кто-то же убил Айрику, - резонно возразила Эллада.

- Да, - сказал Бран. - Но это не был один из Фальков. Вряд ли он смог бы застать ее врасплох, тем более когда по уши накачан лекарствами. А если бы и смог, то Фальки - садисты, они бы не позволили ей умереть так легко.

- А как же тогда? - спросила Шонна.

- Ну да, детектив, - поддержала Эллада. - Зачем кому-то еще ее потрошить?

Удивление на их лицах казалось вполне искренним. С другой стороны, как напомнил себе Бран, все три девицы были актрисами. Причем учитывая, какие перспективы перед Тореком открывал этот ремейк, он наверняка пригласил на пробы лучших.

- Я думаю, что убийца хотел свалить свое преступление на каннибалов, - сказал Бран.

- И зачем ему это? - спросила Эллада. - В смысле, зачем вообще убивать Айрику?

- Хороший вопрос, - ответил Бран. - Как раз собирался к нему перейти. А кому вообще выгодна смерть Айрики?

Актрисы переглянулись и пожали плечами. Бран тихо хмыкнул.

- Например, - подсказал он. - Убийца мог метить на ее место.

- Да не такое уж оно и завидное, детектив, - возразила Эллада. - Постоянная работа - это круто, спору нет, но лично я бы тогда механика грохнула.

- Чопека? - уточнил Бран.

- Ага! Он же механик Кривые Руки, - Эллада фыркнула, отобразив на лице: "зла на него не хватает!", и пояснила: - На прошлой сцене каблук из-за него сломала, а туфли, знаете ли, были чертовски дорогие! Прибила бы гада, если бы не Айрика.

- А что Айрика? - спросил Бран. - Она его защищала?

- Она всех защищала, - сказала Шонна. - И ото всех.

- Даже с директором спорила, - добавила Флорес.

У нее это прозвучало так, словно бы поспорить с директором киностудии было настоящим подвигом.

- Понимаете, детектив, - сказала Эллада. - У Айрики тут по сути была должность миротворца. Вы слышали, как этот недоделанный мародер называет наш актерский коллектив?

- Серпентарий.

- Вот-вот, - Эллада кивнула. - И, надо признать, так оно и есть. Тут даже не в профессиональной конкуренции дело. Роль - это кусок хлеба. Когда у Торека есть деньги - это толстый кусок хлеба с маслом. За него мы тут все друг дружке глотки перегрызем. Фигурально выражаясь, разумеется. И единственный способ не дать нам это сделать - встрять между нами.

- Рискованный путь, - согласился Бран.

- Вот именно, детектив, - сказала Эллада. - Причем на Айрику так просто не рявкнешь в ответку, тут от нее все зависят… То есть, зависели. Ну, кроме Торека, да и за него не поручусь.

- Значит, теперь все будут зависеть от нового директора, - заметил Бран.

- Ой, не факт, - протянула Шонна и покачала головой, а в ответ на вопросительный взгляд детектива, пояснила: - Ну, понимаете, с Айрикой у Торека были свои отношения, еще с войны, да и она тянула на себе не только кастинг. Поэтому-то все и помалкивали, что спорить с ней, это спорить с Тореком, а у того разговор короткий. Не нравится - давай за дверь, и пригласи следующего!

Бран кивнул. Нагрузить по максимуму тех, кто делает дело, и без всякой жалости расходовать тех, кто не входил в число загруженных по максимуму - это был стиль управления Торека. Во время войны накосячившие шли в атаку первыми. Как следствие, дисциплина в отряде всегда была на высоте, потери, наоборот, были низкими - отчего, собственно, добровольцы и просились именно к майору Тореку, считая его местным гением тактики - но любовью подчиненных он никогда не пользовался.

- А без прикрытия занимать такую должность, да еще в плаще - это, детектив, как курить на бензоколонке, - спокойно добавила Эллада. - Лично я - пас. За других не поручусь, но думаю, вы не туда копаете.

- Ну да, - сказала Шонна. - Это точно не та работа, за которую я бы убила.

Флорес можно было и не спрашивать. Весь вид "инопланетянки" говорил о том, что она от такой перспективы убежит как черт от ладана. Бран нахмурился.

- Что ж, - медленно, одновременно обдумывая сказанное, произнес он. - Если Айрика была таким ценным членом команды, то, возможно, кто-то хотел насолить Тореку. Как думаете, если студия закроется, кто от этого выиграет?

Ответом было дружное пожатие плечами.

- Конкурентов у Торека точно нет, - сказала Эллада. - Больше у нас никто ничего не снимает. Если бы хоть что-то было, я бы знала. Театр как в войну сожгли, так и стоит пепелище.

- И наш клуб сожгли, - тихо добавила Флорес. - Не скажу, чтобы он мне сильно нравился, но мне возвращаться некуда.

- Ну да, - присоединилась к ним Шонна. - Полянку, можно сказать, выжгли подчистую. Сейчас и фотосессия - редкая удача. Ну и так, как Торек, вообще больше никто не платит. Куда не сунься, будешь пахать за гроши. Скажите, оно нам надо?

Бран сказал, что, вероятно, нет, и спросил: а кто проиграет?

- Все, кто останется без работы, - ответила Эллада. - Торек как-то хвастался, что у него в картотеке сотня девиц. Вот вам первый список проигравших и я буду в их числе. Вам, кстати, секретарша не нужна?

- Извините, сейчас я не могу позволить себе секретаршу.

- Вот то-то и оно, - Эллада вздохнула. - Никто не может. Ну, будем надеяться, до закрытия дело не дойдет. Фильм мы теперь снимем вряд ли, но жили же мы раньше как-то на рекламе. Ею на студии Торек лично занимался, так что тут мы, наверное, останемся при своих. Нет, детектив, если кто-то хотел развалить студию, ему не Айрику убивать надо было. Разве что фильм...

- Что фильм? - спросил Бран.

- Ну, на Айрике лежала вся организация, - пояснила Эллада. - Она всё пробивала: людей, оборудование, реквизит. Артистов на первые пробы выдернула еще до поездки Торека в штаты. Мы тогда тут реально на головах друг у дружки сидели. Вот я сейчас и подумала: а что если кто-то хочет фильм нам загубить? Какой-нибудь конкурент из Америки, которого там Торек обошел. А на студию ему чихать. Ему лишь бы фильм угробить, чтобы у Торека права отобрали и ему отдали. Как вам такая версия, детектив?

- Хорошая версия, - сказал Бран. - Не совсем правильная, но основа у нее верная. Когда разбогатею, возьму вас секретаршей.

- Ловлю на слове, - тотчас бросила Эллада.

Бран усмехнулся.

- Я сказал, когда разбогатею, - уточнил он. - А для этого мне надо вначале найти того, у кого был зуб на Айрику. Желательно из числа тех, кто был сегодня в здании.

- В той или иной степени - у всех, - спокойно ответила Эллада, заработав пару встревоженных взглядов от других артисток. - Если было за что, в личных разговорах она могла пропесочить от души. На Чопека она за мои туфли так орала, любо-дорого было послушать! - по лицу брюнетки скользнула улыбка. - Я случайно слышала. Вот только вряд ли среди нас есть идиотка, которая не подождала бы с местью хотя бы до конца съемок. Мы ж теперь все на мель сели.

- Разве роль не досталась бы только одной из вас? - спросил Бран.

- Одной - самая главная роль, - подала голос Флорес. - Это та, которая будет с людоедом общаться. Но Торек обещал серьезные роли в фильме всем нам. А это имя в титрах и слава.

Слово "слава" она произнесла особенно мечтательно. Шонна усмехнулась.

- Я бы предпочла деньгами, - сказала Эллада. - Но Флорес права. Каким бы ни вышел фильм, а запись в портфолио была бы зачетная. Исполнительница роли в фильме "Молчание ягнят", и в скобочках мелким шрифтом: ремейк, - она покачала головой и вздохнула. - А теперь там будет запись: пролетела с ролью в фильме, и уже неважно, как он назывался.

Бран им всем посочувствовал. Девицы пожаловались на свою жизнь, на жизнь вообще и на безрадостные, даже с поправкой на соманийский оптимизм, перспективы у тех, кто мечтал связать свою жизнь с кино. Бран выслушал внимательно, надеясь уловить хоть какой-то мотив для убийства, но у него всё больше и больше складывалось впечатление, будто бы во всей Сомании не нашлось бы ни единого человека, который выиграл бы от смерти Айрики.

- И тем не менее, кто-то ее убил, - заметил детектив. - Вы, Флорес, получается, последняя, кто видел Айрику живой. Если, конечно, не считать убийцы.

- Надеюсь, цветочек, это не ты ее грохнула, - тихо сказала Шонна.

Флорес, испуганно глянув на нее, мелко замотала головой.

- Нет, - быстро проговорила "инопланетянка". - Это не я. Она живая была.

- Ну а когда я к ней поднялась, она была уже мертвая, - сказала Шонна.

- А вот с этого места поподробнее, пожалуйста, - попросил Бран.

- Ну, я постучала, - сказала Шонна. - Никто не ответил. Мне это сразу показалось подозрительным. Я побежала искать Айрику. Обежала весь третий этаж, потом по второму прошерстила. Спросила у полицейских, те ее не видели, и, похоже, им вообще было на нее наплевать. Я туда-сюда, ее нигде нет. Ну и тогда я сразу побежала за нашим механиком, чтобы он дверь вскрыл.

- То есть, у вас были серьезные основания беспокоиться за Айрику? - спросил Бран.

- А трое людоедов для вас не основание?! - Шонна громко фыркнула. - Ну вы прямо как наш Торек. Придумал тоже! Нет, если для вас это не основание насторожиться, то я даже не знаю, что сказать. Наверное, мы, дамы, сделаны из материалов попроще, нам свойственно волноваться из-за таких вещей.

- Возможно, - сказал Бран. - Но, по вашим словам, получается, что вы увидели Айрику мертвой только когда Чопек открыл дверь?

- Ну да. Но если она была жива, почему она не ответила?

- Возможно, ей помешал убийца, - сказал Бран. - Вы, Флорес, когда спускались от Айрики, никого по дороге не встретили?

- Нет, - "инопланетянка" мелко помотала головой, и испуганно, словно сейчас это сообразив, добавила: - А могла?

- Если не считать крыши, наверх тут только один путь, - сказал Бран.

- Ой, мамочки! - прошептала Флорес. - Так меня могли сожрать вместе с Айрикой?!

Она заметно побледнела.

- Не волнуйтесь, - сказал Бран. - У каннибалов на сегодня другое меню.

"Инопланетянка" позеленела.

- Извините, - едва различимо булькнула она и метнулась к двери.

Бран поднялся, собираясь ей эту дверь открыть, но Флорес успела первой. Зажимая рот ладошками, она пулей вылетела прочь.

- Дурак ты, Бран, - сказала Эллада. - И шутки у тебя дурацкие.

Флорес исчезла за дверью напротив. Значок на той двери утверждал, что за ней находится туалет. Прежде, чем дверь захлопнулась, звуки оттуда просигнализировали, что желудок девушки шутку детектива не принял. Затем - как отрезало. Торек оказался прав, звукоизоляция здесь была отменная.

- Да, юмор - не моя стихия, - признал Бран. - Давайте тогда вернемся к делу. Скажите, с кем у Айрики последнее время были конфликты?

- С Чопеком, - сразу и уверенно заявила Шонна. - Он ведь не только с туфлями Эллады отличился. Она его за эти две недели чуть ли не каждый день к себе дергала. Поговорить… - артистка криво усмехнулась, мол, сами понимаете, что это значит. - В понедельник, помню, он от нее такой смурной вышел, краше в гроб кладут.

- Если к нему столько претензий, почему же Торек его не уволил? - спросил Бран.

- Видать, они с Тореком старые знакомые, - сказала Шонна.

- Да и пашет он за троих, - добавила Эллада. - За одну зарплату. Таких героев даже сейчас немного.

- Другое дело, как он пашет, - сказала Шонна. - Но, видно, Торека всё устраивает, а проблемы индейцев, как известно, слабо трогают холодное сердце шерифа.

- Насчет сердца - это вы в точку, - ответил Бран. - Что до всего остального… Кто-нибудь из вас видел Чопека с того момента, как Флорес вернулась от Айрики и до того, как вы, Шонна, позвали его вскрыть дверь?

Шонна помотала головой и сказала, что не встречала механика, пока металась туда-сюда. С лестницы она Чопека тоже не видела, но вообще на складе темновато, поэтому был ли он там или нет, актриса сказать не бралась.

- А я сидела здесь, - сказала Эллада. - Повторяла свой текст. Флорес, как пришла, была со мной, пока не началась движуха. Потом Шонна сказала, что Айрику убили и мы все побежали наверх. Лично я Чопека увидела уже там. На мой взгляд, он сам был в шоке.

- Там все были в шоке, - возразила Шонна. - Это не показатель.

- Так ты считаешь, что это он ее убил? - спросила Эллада.

Шонна пожала плечами и указала на Брана:

- Вот у нас детектив.

Эллада вопросительно взглянула на Брана.

- Пока я не знаю, за что ее убили, подозревать можно кого угодно, - сказал тот. - Хотя одних, конечно, больше чем других. Возможно, к ней тайком проник убийца. Возможно, она накричала на Флорес и та случайно ее убила.

Эллада покачала головой. Мол, "инопланетянка" даже случайно бы не справилась.

- Или, возможно, вы, Шонна, могли убить Айрику, а поиски по этажам просто выдумать, - продолжал Бран.

Шонна громко фыркнула.

- Вот и помогай после этого следствию, - проворчала она.

- Я сказал: " возможно", - спокойно уточнил Бран. - То, что человек мог совершить убийство, вовсе не означает, что он его совершил. Люди крайне редко потрошат друг друга без веской причины.

- Ну так и что это за причина, детектив? - спросила Эллада. - Вы все ходите вокруг да около, но не называете ее.

- Да я и сам пока не знаю, - признался Бран. - Знал бы, уже догадался бы кто убийца. Но эта причина точно есть. Даже если, как вы мне тут рассказываете, ни у кого в Сомании не было основания убивать Айрику, то это всего лишь означает, что сегодня в этом вопросе что-то резко изменилось.

- Или убийца - не соманиец, - подсказала Эллада.

- Да, кстати, детектив, а вы тех полицейских проверили? - сразу спросила Шонна. - Они ведь столичные, а в столице не любят плащей.

- Если они не любят плащей вообще, то почему не убили вас или Элладу? - ответил Бран. - А если у них зуб конкретно на Айрику…

- Что возможно, - вставила Шонна. - Мы сражались и с миротворцами, и с армейцами.

- То опять же, нужно найти причину, - закончил Бран. - Чем я сейчас и займусь. Вам всем большое спасибо, вы мне очень помогли.

- Правда? - спокойно уточнила Эллада.

- Да.

Брюнетка внимательно посмотрела на него, потом кивнула.

- Надеюсь, что так. Мы не дружили с Айрикой, но то, как она умерла... - Эллада помотала головой, словно отгоняя кошмарное видение. - Так люди умирать не должны.

- Согласен, - сказал Бран и вышел из гримерной.

***

Настроение у детектива было под стать погоде за окном. Такое же пасмурное. Очевидное казалось бы дело уже второй раз подряд разваливалось на глазах!

Без мотива, с одной только возможностью, обвинение в убийстве не предъявишь. А предъявить бы уже пора. Капитан Стромбек, может, и не гений сыска, но на подъем легок и скоро будет здесь. Он, разумеется, заберет дело себе, а нет дела - нет и гонорара.

Дорога от пятьдесят первого участка до порта занимала порядка четверти часа и тратить это время на столичных полицейских Бран не собирался. Даже если допустить, что кто-то из них участвовал в боях за Соманию и с тех пор имел зуб на предводительницу "Демократических ударниц", он мог бы свести счеты и куда менее рискованным способом. Не говоря уже о том, что за сбежавшего каннибала в любом случае спросили бы прежде всего с охраны. Конечно, не так, как за убийство…

Хотя, учитывая, что убитая была "плащом", а за Торека с его авантюрой наверняка поручились очень серьезные люди в столице - тут еще бабушка надвое сказала, за что бы строже спросили. А вот, как пишут в рапортах, "внезапно возникшая неприязнь" не имела шанса возникнуть вовсе, потому как, если верить всем показаниям, полицейские с Айрикой вообще не пересекались. Правда, это если верить всем.

Бран еще раз подумал о том, кому верить не следовало, и тут обратил внимание, что у комнаты отдыха больше не стоит полицейский. Дверь была открыта. Из комнаты не доносилось ни звука.

- Ёрш твою меть, - прошептал Бран, и машинально дважды стукнул костяшками по двери гримерки.

Это был общепринятый у плащей сигнал тревоги, когда еще рано завывать сиреной, но поднять всех на ноги - уже самое время. Бран быстро направился к комнате отдыха. Когда нужно, этот крупный мужчина мог двигаться тихо, словно кошка. В комнате не было никого.

Из гримерки выглянула Эллада. Бран сигнализировал ей, что в комнате "чисто", то есть, там никого нет. А должны бы быть! Бран правой рукой вытащил из кармана телефон, а левой взялся за рукоятку револьвера. Артистки в плащах беззвучно выскользнули из гримерки и застыли в коридоре. Эллада смотрела в сторону Брана, Шонна - в сторону лестницы. Бран набрал Торека. Тот ответил тотчас же.

- Как раз собирался тебе звонить, - сказал Торек. - Но не хотел мешать. Я тут…

- Ты где? - перебил его Бран.

- Внизу, на складе.

- А я в комнате отдыха, - ответил Бран. - И здесь нет твоих каннибалов.

- Да, они здесь, со мной, - сказал Торек. - Все трое. Полиция тоже здесь. Всё в порядке.

Бран покачал головой и сказал, что он сейчас подойдет. Убрав телефон, детектив махнул рукой артисткам:

- Ложная тревога. Каннибалы и полиция внизу, на складе.

Девицы дружно выдохнули. Шонна что-то проворчала.

- Я на всякий случай гляну, как там Флорес, - сказала Эллада.

Бран кивнул: мол, действуйте, и спустился на склад.

Все трое каннибалов действительно были здесь. Двое, надежно упакованные, лежали на тележке. Между ними была полоса свободного места, где вполне поместился бы третий, а над ними возвышался рослый полицейский. Третий каннибал сидел на сцене. Сбоку было видно, что он прикован к ней цепями. Спереди, так, чтобы каннибал закрывал цепи собой, стояла камера на треноге. За камерой пристроился Чопек.

Торек стоял чуть в стороне. Бран подошел к нему.

- Всё-таки снимаешь каннибалов? - тихо спросил он.

Торек едва заметно вздрогнул и оглянулся через плечо.

- А, это ты, - прошептал он. - Ну так дело надо сделать. От того, что я буду изображать скупую мужскую скорбь, Айрика не воскреснет. До твоего Стромбека дозвонился. Он сказал, что выезжает. Ты уже готов сдать ему убийцу?

- Пока нет, - с соманийским оптимизмом ответил Бран. - Скажи, у тебя ничего не пропало?

Торек ненадолго задумался, наморщив лоб.

- Да, вроде, нет, - наконец тихо сказал он. - А что именно?

- Пока не знаю. Что-то такое, за что можно убить.

- Такого у меня вообще не было, - ответил Торек. - Меня сейчас даже грабить смысла нет, все деньги вложены в фильм.

Чопек поднял руку и громко щелкнул пальцами. Каннибал на сцене оскалился. Его братья дружно зарычали. Чопек спокойно подвинул к ним поближе микрофон.

- Хоть что-то запишем, - прокомментировал Торек. - Потом подмонтируем. Чопек у меня мастер.

- Мастер, говоришь? - тихо переспросил Бран, одновременно прокручивая в уме версию с виновностью механика. - А я слышал совсем другие отзывы.

Версия, на первый взгляд, казалась ложной, но детектив всегда старался проработать все варианты. Как минимум, иногда это позволяло взглянуть на дело с другого ракурса. Опять же, пока сыщик валял дурака, общаясь с разными странными типами, мозг работал, сопоставлял полученные данные и вполне мог удивить неожиданным озарением.

- Никто не совершенен, - философски ответил Торек. - Но свою зарплату он отрабатывает на все сто и даже больше.

- Возможно, Айрика так не считала, - сказал Бран.

- Вообще-то, это ее слова, - возразил Торек. - Когда она из меня ему прибавку к зарплате вытрясала, именно так и сказала.

- Прибавку?

Торек был человеком щедрым, когда, конечно, было на какие шиши проявлять щедрость, и если из него надо было вытрясать что-то сверху - это была та еще прибавка!

- Это за какие заслуги? - удивленно спросил Бран. - Насколько я помню, ударницы мародеров никогда не жаловали.

- Да он по домам не только вещи тырил. Он еще трех сирот подобрал. Теперь у него живут. Айрика, когда узнала, прониклась. Я когда про переезд в Европу ей сказал, она вперед меня суетиться начала. Чопек-то у нас небогат и могли возникнуть проблемы со службой опеки. Мол, не способен обеспечить детям должный уровень жизни. Вот Айрика меня на повышение и раскрутила. Пришлось даже кое-где ужаться по съемкам!

Бран хмыкнул. Его мысли упорно крутились вокруг покойной и ее отношения к людям. В том числе и к этому Чопеку, хотя стоял ли механик во главе угла - Бран еще не решил. Чутье детектива лишь подсказывало, что он напал на след. Правда, самого следа Бран не видел. Пока не видел.

- Вот так вот, - продолжал рассказывать Торек. - Потом Айрика еще в администрацию пошла. Мол, многодетный отец страдает, всё такое, надо помочь. Они там поначалу кочевряжились, говорили, что не могут изыскать подходящей возможности. Так Айрика еще раз пришла. Со своими. Все в плащах, и всей компанией попросили поискать получше.

- Нашли? - спросил Бран. - Или ударницы просто заставили их поделиться?

Второй вариант означал, что Айрика на кого-то надавила слишком сильно, и этот кто-то мог на нее всерьез обидеться, а, как правильно сказал Торек, война в умах еще не закончилась. Только на прошлой неделе в Сомании прокурора грохнули. В самом буквальном значении. Из гранатомета. Вышел из машины - бабах! - и на тротуаре остались одни обгорелые ботинки. В мирное время такого, да днём, да на центральном проспекте, просто быть не могло.

- Нашли, - ответил Торек. - Оказывается, был еще аж при советах какой-то городской акт, по которому семьям, у кого трое или больше детей, полагается пособие. Свои дети или приемные - там не указано. Трактуй, как хочешь. Нет, понятное дело, получить по нему теперь всё равно шиш получишь, но формально он еще действующий. Вот наши бюрократы и оформили Чопеку всё честь по чести. По бумагам у него теперь обязательный минимум есть.

Бран кивнул. Чопек перенес камеру на угол сцены и снова пощелкал пальцами. Каннибал лениво повернул голову на звук. На его хмурой физиономии отчетливо читалось: как же ты, приятель, мне надоел. Фальки на тележке молча наблюдали за механиком. Тот, что слева, облизнулся и тотчас словил затрещину от рослого полицейского.

- А не проще было Айрике сразу в опеку в плаще зайти? - спросил Бран.

- Во-первых, там тоже в плащах сидят, - пояснил Торек. - И не все - в коричневых. А во-вторых, когда она туда с документами заявилась, разговор уже по другому шёл. Да и главное - это чтобы в Европе к Чопеку претензий не было. Здесь-то его проблемы всем до лампочки.

- Ясно.

По части бюрократии извечный оптимизм соманийцев давно обернулся против них самих. Местным чиновникам не то чтобы действительно были до лампочки проблемы сограждан, вовсе нет, но они пребывали в полной уверенности, что соманийцы способны справиться с любой бедой. А если те сами справятся, то к чему напрягаться? Соманийская бюрократическая машина и до войны считалась самой неповоротливой в стране, ну а теперь, казалось, и вовсе существовала только для того, чтобы обеспечить работой местных чиновников.

В мозгу детектива щелкнуло.

- Скажи, Торек, - тихо произнес Бран. - А ты своих артисток тоже с собой возьмешь?

- Артисток? - удивленно переспросил Торек. - Да нет, зачем они мне. Смазливых девиц везде полно. А что?

- Ты уедешь, а они останутся без работы, - сказал Бран. - Вряд ли Айрике нравилась эта мысль. На войне ударницы поддерживали своих, и Айрика наверняка думала, как бы прикрыть их и в этот раз. Но, чтобы сохранить им работу, надо было или убедить тебя взять всю компанию с собой...

Торек решительно помотал головой.

- Это невозможно. Ты просто не представляешь, сколько их. Там за сотню только тех, кто у меня более-менее постоянно снимается.

- Или надо было как-то убедить тебя остаться, - закончил Бран свою мысль. - И у меня сложилось такое впечатление, что для этого надо не дать тебе снять фильм.

Торек снова задумался.

- Ну да, - тихо произнес он. - Без нее будет тяжело. Но, во-первых, я справлюсь. А во-вторых, что же - она сама себе такое харакири устроила?

- Нет, - сказал Бран. - Я думаю, кого-то еще посетила та же мысль. Кому ты рассказывал о грядущем переезде?

- Никому, - уверенно ответил Торек. - Сам понимаешь, настроения в коллективе от таких новостей упадут ниже преисподней. Вначале надо фильм снять.

Бран кивнул.

- Поэтому знала только Айрика, - продолжил Торек. - Она занималась документами. Еще Чопек, но я его сразу предупредил: проболтается - останется здесь со всем семейством! В них обоих я уверен почти как в самом себе, а больше я никому про переезд не говорил.

- Ясно, - сказал Бран. - Какие-то документы там, в кабинете, я видел. Пойду на них гляну повнимательнее, а ты поинтересуйся, не мог ли Чопек всё-таки проболтаться.

- Сделаю, - пообещал Торек. - Только пусть вначале съемку закончит.

Бран кивнул и направился к лестнице. У лестницы стоял Зданек. Сержант не отрывал взгляда от каннибалов, стараясь держать в поле зрения и того, что на сцене, и тех, что на тележке.

- Скажите, сержант, а почему вас всего трое? - спросил Бран. - С такой репутацией, как у Фальков, вас должно быть как минимум человек тридцать.

- А больше не набралось, господин капитан, - спокойно ответил Зданек.

Бран хмыкнул.

- Что, в столице полицейские кончились? - спросил он.

Зданек улыбнулся и помотал головой.

- Я имел в виду, нас только трое оказалось, кто в гражданской войне никак не участвовал. Говорят, нашему начальству с самого верху спустили указание, чтобы никаких эксцессов! Вот оно и распорядилось, чтобы каннибалов сопровождали только те, к кому в Сомании точно не возникнет никаких претензий.

- А к вам, значит, их точно нет? - спокойно уточнил Бран.

- Так мы всю войну, господин капитан, за границей пробыли, - пояснил Зданек. - Нас по обмену опытом отправили в Чехию, а как тут началось, границу закрыли.

- Это вам повезло, - сказал Бран.

Зданек неуверенно кивнул.

- Наверное, да, - признал он. - Хотя за своих поволновались, конечно. А потом, мы, вообще-то, рассчитывали, что здесь своя охрана будет.

- Соманийцы, сержант, это очень оптимистичные люди, - ответил ему Бран. - Иногда даже слишком.

- Это я заметил, - сказал Зданек.

Бран хмыкнул, сказал сержанту, что местная полиция уже в пути, и отправился наверх. Дверь в кабинет Айрики была открыта. Тело ударницы по-прежнему покоилось на столе, а перед столом в луже крови лежал полицейский.

***

Бран быстро огляделся. В комнате никого не было. Бумаги, ранее плававшие в луже крови, пропали. Окно было открыто. На подоконнике остался кровавый отпечаток. Судя по форме, это был самый край подошвы. В этот раз убийца оказался не столь аккуратен. Бран выхватил револьвер и скользнул к окну по чистой полосе на полу. На крыше ничего не изменилось.

Убрав револьвер, Бран перепрыгнул через кровь к полицейскому. Тот оказался жив. Когда Бран склонился над ним, полицейский тихо застонал и открыл глаза.

- Что случилось? - спросил Бран.

- О-ох, - простонал в ответ полицейский.

- Это я понял, - быстро сказал Бран. - Кто на вас напал - видели?

Полицейский пожал плечами и попытался обхватить голову руками. Руки были в крови. Когда она закапала с рукавов на лицо, полицейский вздрогнул и снова простонал. Бран вытащил его из лужи и повернул на бок. На бритом затылке прямо на глазах вызревала приличных размеров шишка.

- В дверь постучали, - простонал полицейский. - О-ох. Я выглянул. Никого. Вышел. Никого не увидел. Когда заходил обратно - удар. Дальше не помню.

- Дальше нападавший забрал бумаги и сбежал через окно, - сказал ему Бран.

- Не успел заметить, кто это был, - отозвался полицейский.

В его голосе сквозь боль пробилось сожаление.

- Ничего, я знаю, кто это, - сказал ему Бран. - Отдохните. Я позову вашего сержанта.

Полицейский прохрипел нечто, похожее на спасибо, и уткнулся носом в пол. Бран убедился, что он еще жив, и вышел из кабинета, на ходу вынимая телефон и набирая номер Торека.

- Мы еще снимаем, - раздался из трубки его ворчливый голос.

- А убийца еще действует, - отозвался Бран. - Пришли Зданека на третий этаж. Тут его человек получил по голове.

Торек чертыхнулся и отключился. Бран спустился на второй этаж. В коридоре никого не было. С улицы донесся приглушенный вой сирены. Бран подошел к двери гримерной и без стука вошел внутрь.

На этот раз внутри была одна Шонна. Как и раньше, она стояла у окна.

- Если вам нужна Эллада, то она наш цветочек выхаживает, - сказала Шонна, кивком указав на дверь. - У той совсем нервы сдали.

- Нет, Шонна, я искал именно вас, - ответил Бран, подходя ближе.

Актриса выжидательно глядела на него.

- Скажите, Шонна, а вы обращали внимание на портрет в кабинете Айрики? - спросил Бран. - В серебряной рамке.

- С Влацеком-то? Ну да, есть у нее такой. Как оказалось, и с Гравелом тоже, - на лице Шонны появилась и тотчас стерлась недовольная гримаса. - Но Эллада права. Чего зря нервировать народ.

- Это, Шонна, не простой портрет, - сказал Бран. - Это перевертыш. С другой стороны там генерал Гравел. Айрика поворачивала его в зависимости от того, какой плащ на посетителе.

Шонна прищурилась.

- Это вполне в духе Торека, - прошептала она.

- Возможно, он это и придумал, - сказал Бран. - И вот что у нас получается. Брызги крови были на стороне Влацека, значит, на ее последнем посетителе был коричневый плащ. Портрет она поворачивала перед входом посетителя. В коричневом плаще тут были только вы, Шонна.

- И вы хотите сказать, что это сделала я?!

- Не хочу, - сказал Бран. - Но факты - упрямая вещь.

- Ну... - Шонна на секунду задумалась, машинально накручивая локон. - Она ведь ждала меня. Ждала, но не дождалась. Убийца добрался до нее первым. Влез в окно и...

- Вряд ли, - перебил ее Бран. - Сегодня ветрено, а механизм портрета перекошен. Если открыть окно, ветер перевернет его на Гравела. Кроме того, подобраться к Айрике мог только тот, кому бы она это позволила. Какое-то время я рассматривал версию, что вас подставили...

- Так оно и было! - воскликнула Шонна. - Наверняка эта паршивка Флорес!

- Флорес вряд ли знала про портрет. Айрика убирала его перед ее приходом, чтобы не нервировать девушку. И Флорес не знала, что вся охрана каннибалов торчит в коридоре. Она не видела, как их привезли. И она не рискнула бы влезть к ним. Она не знала, что тех накачали успокоительным. Слишком много "не" для одного подозреваемого, Шонна.

Актриса мрачно посмотрела на него. Потом ее взгляд смягчился.

- Слушайте, детектив, - тихо сказала она, шагнув к Брану и вкрадчиво заглядывая ему в глаза снизу вверх. - А может быть, мы забудем об этом чёртовом портрете? Ну, не каннибалы, так мало ли сейчас уродов в Сомании. Кто-то да подобрался к Айрике. А я в долгу не останусь.

Девушка нежно погладила детектива по правой руке. Бран молча смотрел на нее. Ее тонкие пальчики очень крепко сжали его запястье. Одновременно ее правая рука скользнула в карман плаща. Левая рука Брана нырнула за оружием. Детектив оказался быстрее. Пистолет едва показался из кармана Шонны, а "Фалькотт" Брана уже смотрел ей в лицо. Шонна застыла.

- Неплохо придумано, - сказал Бран. - Но я левша.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Шонна гадала, выстрелит ли Бран, если она поднимет пистолет. Бран просто ждал.

- Чтоб тебя, - прошипела Шонна и бросила пистолет на столик.

- Разумно, - сказал Бран.

Из коридора донесся бодрый топот, который не смогла заглушить даже отличная звукоизоляция. Дверь распахнулась. Внутрь заглянул Торек.

- Так и думал, что найду тебя здесь, - сказал он. - Тут полиция прибыла.

Судя по топоту, полиция прибыла верхом на боевых слонах. Торек посторонился. В дверном проеме появился седой мужчина в старом сером мундире, но с капитанскими погонами нового образца. За ним маячила пара здоровенных мордоворотов в новенькой форме. Седой мужчина окинул Брана с Шонной тяжелым взглядом, каким, наверное, суровый инквизитор окинул бы собрание еретиков.

- Привет, капитан, - сказал Бран.

- Привет, Бран, - хмуро бросил в ответ капитан. - Кто тут кого убил?

- Убийца вот, - сказал ему Бран, указывая на Шонну. - Она раскаялась в содеянном и хочет сдать оружие, - детектив указал на пистолет артистки. - А труп на третьем этаже. Подробные показания я тебе, если хочешь, отдельным рапортом оформлю.

- Хочу, - ответил капитан тем тоном, каким обычно говорят "век бы тебя не видел!"

Он щелкнул пальцами и указал на Шонну. Двое мордоворотов плавно отекли начальство с боков и метнулись к актрисе. Один забрал пистолет, другой надел на Шонну наручники. За спиной капитана появились еще двое - такие же крепкие. Капитан прошел в гримерную и те последовали за ним. Следом, на правах хозяина, прошмыгнул Торек. Еще один полицейский встал в дверном проеме, всем своим видом показывая, что пройти тут теперь можно только через его труп.

- Но суть дела я хочу услышать прямо сейчас, - сказал капитан.

- Я, кстати, тоже, - добавил Торек.

Капитан хмуро покосился на него. Бран кратко и точно изложил им суть дела с портретом. Отдельно про плащи пояснять не потребовалось. В войне так или иначе участвовали все.

- Таким образом, - подытожил Бран. - Кто убийца - было очевидно. Фальков я исключил с самого начала. Они по уши накачаны лекарствами и вряд ли смогли бы застать Айрику врасплох. Оставалось разобраться с мотивом для убийства. Должность Айрики, как мне тут на пальцах разъяснили актрисы, совершенно незавидная, а ее смерть здорово ударит по карману всех присутствующих. Не будет фильма - не будет и денег за роли.

- Ну и зачем мне ее убивать? - с вызовом в голосе спросила Шонна.

В глазах всех остальных нарисовался тот же вопрос.

- Затем, - сказал Бран. - Что твой, Торек, план по переезду студии в Европу - уже не секрет. Бумаги по переезду были у Айрики на столе. Мне, правда, не совсем понятно, зачем. Может быть, нужно было что-то уточнить, а может быть - кому-то их показать.

- Это еще зачем? - удивился Торек.

- Например, затем, что ты-то уедешь, а вот актрисы твои, - тут Бран кивнул на Шонну. - Останутся без работы. Стало быть, надо было как-то убедить тебя остаться. Возможно, у Айрики был какой-то план и тут ей могла понадобиться помощь Шонны. Это я знаю, что переубедить тебя невозможно, но она...

- Да ни хрена она не собиралась никого переубеждать! - внезапно взорвалась Шонна. - Она собиралась нас всех бросить. Сказала только, чтоб готовились к самостоятельной жизни! Скотина!

- Тоже вариант, - спокойно сказал Бран.

- И что тогда случилось? - спросил капитан.

Шонна мрачно посмотрела на него и отвернулась.

- Дальше они подрались, - сказал Бран. - Или Шонна сумела застать Айрику врасплох и убила ее сразу. Скорее всего, второе, при драке портрет бы провернулся раньше, чем она начала там тесаком махать. Как бы то ни было, Айрика умерла. Убийце надо было замести следы. Заранее она не готовилась, пришлось импровизировать.

Капитан хмуро посмотрел на актрису.

- Ты хочешь сказать, что это было непредумышленное убийство? - вычленил он главное.

- Это не я, это логика, - ответил Бран. - Вряд ли Шонна заранее знала, что все полицейские будут нести службу в коридоре и тем самым позволят ей подставить каннибалов.

- А если они в сговоре? - спросил капитан.

- Тогда бы они пристрелили Фалька сразу после того, как Шонна его освободила, и…

- Фальк на свободе?! - проревел капитан. - Найти немедля!

Из коридора вновь донесся топот боевых слонов. На этот раз многократно громче, но это сказалась открытая дверь.

- Спокойно, - сказал Бран. - Он уже пойман и упакован.

- У меня из-за тебя будет третий инфаркт, - уже тише и спокойнее проворчал капитан. - Рассказывай дальше.

- Шонна изобразила всё так, словно на Айрику напали каннибалы, - сказал Бран. - Даже если они в итоге оказались бы непричастны, съемки фильма всё равно были бы сорваны. Нет фильма - нет переезда. Актрисы не останутся без куска хлеба.

- Да уж, удружила, нечего сказать, - Торек наградил Шонну суровым взглядом.

Актриса смотрела в пол.

- Вот только пока она махала тесаком, или позже, когда открыла окно, ветер перевернул портрет, а Шонна этого не заметила, - продолжил Бран. - Она изрубила тело, чтобы было похоже на расчлененку, но работала аккуратно. Брызги крови долетели до портрета всего один раз и попали на Влацека. Одного каннибала ей пришлось освободить для достоверности, и нам всем очень повезло, что у нее, - детектив махнул рукой в сторону Шонны. - Хватило ума не оставлять им тесак. Ограничилась перочинным ножиком.

- Это в их случае тоже лишнее, - строгим тоном заметил капитан.

- Да, - согласился Бран. - Тем более что действие успокоительного пошло на спад.

Шонна едва заметно вздрогнула.

- Вот именно, - сказал ей Бран. - Еще бы минут пятнадцать, и у нас было бы два распотрошенных трупа. А то и больше. Я так понимаю, ты планировала, что полицейские заглянули бы в комнату для проверки, увидеть Фалька с ножом и завалили его раньше, чем тот освободит остальных?

Шонна не ответила.

- А они не заглянули? - уточнил капитан.

- Нет, - сказал Бран. - Они тоже оказались слишком большими оптимистами.

- Скажи лучше, идиотами, - проворчал капитан.

Бран этого не сказал. Сказала Шонна. У нее это получилось с большим чувством и от души. Бран счел это знаком того, что план актрисы он просчитал верно.

- Значит, так, - произнес капитан. - Если она занималась расчлененкой, на ее одежде должны были остаться следы крови.

- Ищите, - предложила Шонна.

Вид у нее был уверенный.

- Они найдут, - сказал ей Бран. - Даже если вы, Шонна, разделись, пока рубили тело, и на одежду не попало ни капли, отмываться вам пришлось под дождем на скользкой крыше. Запросто могли что-то пропустить. Плюс документы.

- Какие еще документы, Бран? - сразу уточнил капитан.

- Какие-то договора по поводу переезда, - ответил Бран. - Я не успел их толком рассмотреть. Когда я сказал артисткам, что мне нужно найти мотив для убийства Айрики и этот мотив - нечто, что резко меняет отношение к ней, Шонна поняла, что эти документы наведут меня на след. Вероятно, Айрика сказала ей, что переезд пока держится в тайне и Шонна могла предполагать, что я - не в курсе. Поэтому, когда Эллада отвлеклась, Шонна сгоняла наверх, дала по голове полицейскому и забрала документы. Вот только она поспешила и наступила в кровь. На подоконнике остался след.

Из коридора снова донесся топот. Боец в дверях позволил протиснуться внутрь молодцеватому юноше в новенькой форме, и тот четко отрапортовал, что все Фальки в сборе и находятся под охраной столичной полиции. Капитан хмуро кивнул.

- А эта красотка, - он указал на Шонну. - Дала по голове тоже столичному?

- Да, - ответил Бран. - У меня там один из них охранял место преступления.

- Нашел, кому доверить, - проворчал капитан. - Теперь придется улики по всему корпусу искать. Если, конечно, она не успела их все уничтожить.

- Вряд ли, - сказал Бран. - И я думаю, что Шонна напишет тебе чистосердечное признание, так что ничего искать не придется.

- С какой это стати?! - зло прошипела Шонна. - Еще не факт, что у вас хватит доказательств для суда.

- Факт состоит в том, - ответил Бран. - Что у нас хватит доказательств для ударниц.

Шонна понурилась. Потом сказала, что готова написать чистосердечное, если оное ей зачтется. Капитан дал слово, что зачтется.

- По крайней мере, о куске хлеба вам теперь долго можно не беспокоиться, - сказал Бран актрисе. - В наших тюрьмах пока еще кормят.

- Да пошел ты, - бросила в ответ Шонна.

Бран вздохнул и вышел в коридор. Полицейский посторонился, пропуская его. Торек вышел следом. В коридоре толпилась еще добрая дюжина полицейских. Чуть в стороне, привалившись плечом к стене, стояла Эллада. Она молча наблюдала за происходящим.

- Дело раскрыто, - сказал Бран. - Торек, я пришлю тебе счет.

- Присылай, - Торек кивнул. - И еще. Всё, что ты тут сейчас рассказывал, оформи в письменном виде и во всех подробностях.

- Сделаю. Все равно для полиции придется рапорт составлять. А тебе зачем?

- Да как ты не понимаешь! - Торек аж подпрыгнул. - Это же отличная фактура. Пусть у меня отберут моих каннибалов, но я всё равно сниму свой фильм про психопатов.

- Это про нас, что ли? - Бран хмыкнул.

- Ну, в художественном смысле, - уточнил Торек. - Фильм о том, как мы снимали "Молчание ягнят", и вдруг оказалось, что среди нас настоящий психопат-убийца. Флорес у меня стриптизерша, ей не впервой бегать голой перед камерой, будет играть Шонну.

- Только учти, что Шонна наверняка оделась перед походом к каннибалам, - сказал Бран. - И еще накинула плащ Айрики, чтобы не промокнуть. Там на воротнике еще капли воды остались.

Торек отмахнулся.

- Это я уже решу в ходе съемок, - произнес он. - Как будет более художественно. Но ты прав! Это ты мне тоже всё запиши. Может, и пригодится. На роль Флорес тоже надо будет взять какую-нибудь девицу посмазливее. Хотя, она толком ничего и не сделала, может, вообще вычеркну ее из сценария. Кстати, слушай, а ты не хочешь попробовать себя в кино?

Бран только головой покачал.

БЕЛЫЙ ФЕРЗЬ

Затяжные дожди обычно приходили в Соманию в конце октября, зримо обозначая конец курортного сезона. Непогода быстро выгоняла из города последних туристов и толчея на улицах утихала до следующей весны.

В этом году курортного сезона не было. Гражданская война закончилась еще весной, с полным военным разгромом восстания и его же полной политической победой, но туристы в Соманию так и не вернулись. Зато дожди зарядили на целый месяц раньше.

Утро вторника в этом плане выдалось вполне заурядным. С самого утра светило солнце, а потом зарядил мелкий дождь. Съемочная группа киностудии Торека укрылась от него под пляжными зонтиками на Драконьем пляже, выжидая просвета в тучах. Тот уже появился над морем, но ветер был слабый и тучи еле ползли. Торек сидел в шезлонге и просматривал на экране ноутбука отснятый материал. Тяжело ступая по мокрому песку, к нему подошел Бран.

- Привет, Торек, - сказал он.

- Привет, привет, - отозвался Торек, не отрывая взгляда от экрана, и указал на соседний шезлонг.

Со спинки шезлонга приветливо улыбался красный дракон с острыми ушками. Бран снял шляпу, стряхнул с нее на песок капли воды и сел. Шезлонг тихонько заскрипел под его весом. Бран был мужчиной крупным, а шезлонг явно напрашивался на замену. К сожалению, заменить его было некому. Владелец отеля, которому принадлежал пляж, погиб во время войны, сам отель выгорел практически подчистую, а наследники пока что не объявлялись.

Торек развернул ноутбук экраном к Брану и спросил:

- Ну как тебе?

На экране очаровательная блондинка в ярко-синем купальнике легко скользила в танце по линии прибоя и одновременно щебетала по смартфону размером с ее ладонь. Оператор, конечно, сделал акцент на аппарате, но позаботился и о том, чтобы его хозяйка смотрелась на экране максимально выигрышно. На непрофессиональный взгляд Брана, получилось отлично.

Под жарким взглядом красотки, казалось, должен был расплавиться песок, но, к сожалению, за три дубля она даже воздух на пляже не прогрела. Пока съемки приостановились, блондинка забралась с ногами на шезлонг под соседним зонтиком и закуталась в шерстяное одеяло. Торек спасался от холодного ветра, надев под костюм свитер. Свитер был красный, лохматый и совершенно не гармонировал с его новеньким костюмом. Торек таскал его всю зимнюю кампанию в горах, и испытания, выпавшие на их долю, точно не пошли свитеру на пользу. Одна только попытка отстирать кровь в горном ручье при нулевой температуре под минометным обстрелом чего стоила!

- Это у тебя реклама телефонов или девицы? - спросил Бран.

- Девица продает телефоны, - ответил Торек. - В смысле, зрители хотят девицу и покупают телефоны. Это же классика рекламы, Бран.

- Никогда этого не понимал, - сказал Бран. - Почему они будут покупать телефоны, если хотят девицу?

- Потому что девица не продается, но, приобретая телефон, покупатель подсознательно будет считать, что стал к ней ближе.

- Хитро, - признал Бран. - Ладно, ты ведь меня позвал не ролик оценить.

- Увы, нет, - сказал Торек. - Есть работа по твоей части.

Бран работал частным детективом. В Сомании, конечно, была своя полиция, но работы, к сожалению, с лихвой хватало на всех.

- В общем, так, - начал Торек. - С фильмом все отлично, съемки идут, но возникла одна проблемка.

Бран коротко кивнул и приготовился внимательно слушать. "Проблемкой" могло быть всё, что угодно: от сломанного ногтя ведущей актрисы до Армагеддона включительно. Соманийцы - неисправимые оптимисты, и они до самого конца надеялись на лучшее. Брана обычно звали, когда надежды не оправдались. К тому времени даже действительно "проблемка" обычно успевала вырасти до полноценной проблемы.

Торек одним щелчком свернул видео. На экране появилась почтовая программа.

- Я тут завел в интернете свой канал, - начал рассказывать Торек. - Разные новости со съемок, забавные кадры и всё такое. Людям нравится, но вот что мне пишет один мой знакомый из Америки: у меня в кадре нет ни одного чернокожего персонажа. Он, конечно, уверен, что таковые появятся в следующих кадрах, но всё-таки, вот, - Торек ткнул пальцем в письмо и на лету перевел с английского: - "исключительно на всякий случай напоминаю, что это совершенно необходимо". У них там с этим строго, и если я хочу выйти на американский кинорынок, а я, знаешь ли, очень хочу, то без негров там делать нечего.

- Негров, как я помню, в твоем фильме нет, - уточнил Бран.

Торек махнул рукой, чуть не уронив ноутбук на песок, и проворчал:

- Да где я их возьму? У нас тут не Америка, к нам негров в промышленных масштабах не завозили. Я даже туристов чернокожих не припомню. К нам всё больше из Европы да из Китая ездили. Предложил добавить в фильм китайцев. Он написал, что было бы просто здорово, повысит репрезентативность и всё такое, но негры всё равно нужны.

Бран на секунду задумался.

- Как я понимаю, ты не можешь просто написать ему, что негров у нас нет, - сказал он.

- Нет, - ответил Торек, и помотал головой. - Они там в Америке уверены, что везде всё как у них, а если не как у них, то мы, стало быть, и не демократичная страна вовсе, а тирания какая-нибудь замаскированная. Или еще хуже: решат, что мы своих негров всех перестреляли. Это, Бран, вообще геноцид. Причем негры у них сейчас привилегированный класс, их геноцидить никак нельзя. Мы так всю страну можем под удар подставить! Еще разбомбят, как какую-нибудь Югославию. Нет, я уж лучше от фильма откажусь.

- Да ты прямо спаситель отечества, - Бран хмыкнул.

- Спаситель или нет, но о нём думаю, - совершенно серьезным тоном произнес Торек. - В общем так, мне в фильме нужен негр. А лучше даже негритянка, чтоб двух зайцев одним выстрелом.

- И кто будет вторым зайцем?

- Женщины. Они сейчас тоже в тренде.

- Да, я заметил.

Бран кивком указал на блондинку. Та вопросительно посмотрела на него. Бран махнул рукой, мол, не обращай внимания. Блондинка ответила загадочной улыбкой: мол, а вот я обратила внимание на твое внимание ко мне, после чего с невозмутимым видом снова уставилась на просвет в тучах, гипнотизируя его взглядом. Он приближался всё так же медленно.

- Ну да, в рекламе это вообще вечная тема, - согласился Торек. - Но в кино, да в комплекте с черной кожей, это сейчас настолько серьезный тренд, что на него даже правило полной реалистичности не распространяется!

- Это как?

- А вот так! - ответил Торек. - Как оказалось - можно. Вот есть такой известный режиссер Денис… Денис… Да как же его?! - Торек задумчиво уставился в небо, но подсказка между туч не промелькнула. - Вот только что фамилия в голове крутилась! Он из Вильнюса.

- Точно не знаю, - сказал Бран.

- Ну ладно, не в этом суть, - Торек махнул рукой. - Так вот. Он сейчас тоже, как и я, ремейк на классику делает. И у него в фильме отцом героини будет сильная и независимая негритянка.

- Отцом?

- Именно! - Торек кивнул. - Всех, кому это не нравится, сходу записывают в расисты и ретрограды, а с таким клеймом на Западе можно сразу стреляться.

- Прямо-таки индульгенция получается, - заметил Бран.

- В каком-то смысле, это она и есть, - ответил Торек. - Зритель, конечно, всё равно в итоге кошельком проголосует, но ты же понимаешь как сказывается реклама на кассовых сборах. А если в фильме есть правильная негритянка, никакой журналист не осмелится написать, что мой фильм - дрянь! Он, кстати, и не дрянь, но подстраховаться лишним не будет.

- Ясно, - сказал Бран. - Значит, ты хочешь, чтобы я нашел в Сомании негритянку? Это будет непросто.

Торек усмехнулся и покачал головой.

- Думаю, это не по силам даже тебе, - заявил он. - Нет, негритянку я сам нашел. Выписал по интернету из Африки. Актриса из местной самодеятельности. Танцевала для туристов, но я посмотрел ролики и знаешь, у нее есть стиль. К тому же она беженка, а, значит, без запросов. У меня бюджет, знаешь ли, не резиновый.

- А от чего беженка? - спросил Бран.

- Да у них там своя гражданская война была, - пояснил Торек. - Какие-то тамсы покрошили каких-то тутсов. Или наоборот. Я, честно говоря, не вникал. Думаю, там разницы не больше, чем между нашими плащами.

"Плащами" в Сомании называли бойцов городского ополчения, неофициальной формой которых и стали кожаные плащи местного производства.

- Короче, - рассказывал Торек. - Те, кто уцелел после резни, до сих пор в бегах, так что для нее Сомания даже в нынешнем виде - земля обетованная. Отработает зарплату и переезд в лучшем виде.

- Переезд ты ей оплатил? - спросил Бран.

- Да, но у меня всё под контролем. Я беру на ее имя билеты, а она проходит по электронной регистрации. Ну и выслал ей кое-что на дорогу, но это так, пару раз прилично пообедать.

Торек махнул рукой, обозначая, что эти деньги для него сущий пустяк, и если актриса их попросту промотает, то так тому и быть.

- Ясно, - сказал Бран. - Какая у меня задача?

- Встретить ее на Морском вокзале и привезти на студию, - сказал Торек. - В мой пакгауз.

- Могут быть проблемы? - спросил Бран.

- Могут.

Бран кивнул. Блокнотом он не пользовался, предпочитая все данные держать в голове, и еще за годы службы в полиции приучил себя аккуратно фиксировать в мозгу каждую мелочь.

- Видишь ли, я поначалу раскидывал объявления довольно широко, и об этом прознал кто-то из наших, - сказал Торек.

- Под нашими ты подразумеваешь только свою студию или всю Соманию? - уточнил Бран.

- Соманию, - ответил Торек. - Но студию тоже не спеши вычеркивать. Когда стало известно, что я даю работу беженке из Африки, кое-кому это сильно не понравилось. Ну, то есть, это никому не понравилось, у нас своих безработных навалом, но мои девицы немного поворчали и вроде бы смирились. Да и я всем объяснил, что это нужно для пользы дела. Но вот нашелся один засранец, который пошел на принцип… Вот, посмотри.

Он снова развернул ноутбук экраном к Брану. На экране отражались послания от некоего "Белого ферзя". Последний страшно возмущался тем, что Торек предпочел соманийцам "какую-то черную", а ей самой слал проклятия пополам с угрозами. Бран пролистал список сообщений. Навскидку их было порядка двух сотен. По словам Торека, разнообразием автор своих адресатов не баловал. Угрозы, оскорбления и проклятия постоянно повторялись, а отдельные куски ферзь зачастую и вовсе копировал из предыдущих писем.

- В общем, какой-то псих, - проворчал Торек.

После войны этой публики в Сомании хватало. Собственно, отморозки разной степени дикости - это единственное, чего в городе теперь было в изобилии.

- Психи обычно не ленятся целиком строчить свои послания, - возразил Бран. - Когда они зациклены на чем-то, это становится для них смыслом всей жизни.

- Да? - Торек взглянул на своего собеседника, потом пожал плечами. - Думаешь, только косит под психа?

Бран кивнул.

- Ну, тебе виднее, - сказал Торек. - Псих он или нет, но настроен, похоже, серьезно. Вот, смотри сюда.

Он поводил пухлым пальцем по сенсорной панели и развернул на экране последнее сообщение. Оно пришло всего полтора часа назад. В нём ферзь торжественно обещал убить чернокожую актрису, едва та ступит на "священную землю Сомании". Причем он утверждал, что знает где и когда она на нее ступит. Письмо заканчивалось пафосной фразой о том, что не для того плащи сражаются, не щадя своих жизней, чтобы освободить свою землю для чужаков!

- Сражаются, - тихо произнес Бран. - Не сражались. Непримиримый, что ли?

- Скорее всего, - не вполне уверенно отозвался Торек.

Собственно, больше в Сомании никто не сражался. Да и по стране в целом - тоже. Люди так устали от войны, что примирились бы даже с дьяволом, если бы тот вылез из преисподней, сложил вилы - или что у него там теперь в качестве оружия - и поклялся бы забыть былые раздоры и впредь жить с людьми в мире и согласии.

- Я попробовал выяснить, кто это, - продолжил Торек. - Есть у меня знакомый хакер, но он не смог его пробить. Вычислил только, что тот писал откуда-то из Предгорья.

- Предгорье - богатый район, - заметил Бран. - Если ферзь - хороший спец по компьютерной безопасности или может себе такого позволить, то он вполне может там обитать.

- Тем, кто там обитает, моя актриса точно не конкурент, - добавил Торек. - Так что, получается, всё-таки какой-то идейный. В общем, это твоя вторая задача. Найди этого засранца.

- Я мало понимаю в компьютерах, - сказал Бран.

- Если он только в интернете грозить горазд, то и пес бы ты с ним, - Торек махнул рукой. - Но есть у меня такое ощущение, что он перейдет от слов к делу. Вот тогда ты его и поймаешь.

Бран кивнул. В людях Торек разбирался неплохо, и кроме того, как стопроцентный соманиец, всегда верил в лучшее. Если даже он считал, что этот интернетный вояка всё-таки перейдет к худшему варианту, то, скорее всего, так оно и будет.

- Что потом? - спокойно спросил Бран.

- Всё, что мне нужно, это чтобы он прекратил терроризировать мою актрису, - ответил Торек. - Поступай как считаешь нужным. Если понадобится спрятать труп, обратись к Деду из "Черепов". Он мне должен.

- Постараюсь сохранить твой долг до другого раза, - сказал Бран. - Как зовут твою новую актрису?

- Палана, - ответил Торек. - Зои Палана, - он взглянул на экран ноутбука. - Теплоход прибывает через час.

Бран кивнул и поднялся.

***

Теплоход "Звезда Запада" был раз в десять меньше тех белоснежных лайнеров, что ежедневно прибывали на Морской вокзал в лучшие времена, и, когда было с чем сравнивать, выглядел на их фоне гадким утенком. У него даже окрас был подходящий - светло-серый. В белого лебедя этот утенок так и не превратился, зато по-прежнему ходил между прибрежными городами, строго соблюдая расписание.

К причалу теплоход пришвартовался ровно в половину двенадцатого. Минута в минуту. Бран еще раз окинул причал внимательным взглядом. На посадку выстроились человек двадцать. У выхода скучали таксисты. На балконе второго этажа, облокотившись на перила, стояли двое в черных кожаных плащах. Такие плащи носили бойцы "Демократического союза", но символики какой-то конкретной группировки Бран на них не заметил.

Когда детектив осматривал причал пару минут назад, он этих двоих не видел, и потому задержал на них взгляд. Тот, что стоял слева, был бледен и хмур. Поднятый воротник мешал разглядеть лицо, и Бран отметил для себя его светлые волосы. Блондины среди коренных соманийцев встречались, но не часто.

Второму "плащу" на вид было от силы лет двадцать. Он нетерпеливо постукивал пальцами правой руки по поручню, а левой что-то крепко прижимал к себе под плащом. Если это было оружие, то оно было всяко покрупнее пистолета. С другой стороны, с чем-то покрупнее на вокзал так просто не пройдешь, и эти двое вполне могли оказаться здешними охранниками.

Взгляд Брана скользнул дальше и уперся в высокого мужчину под часами. На нём был аккуратный черный костюм-тройка с идеально белой рубашкой и начищенные до блеска ботинки. Лицо, на котором не было ни единой особой приметы, всё же несло на себе печать возраста. Бран сказал бы, что мужчине основательно за пятьдесят. В руках он держал черный портфель. По размеру в таком портфеле вполне поместился бы пистолет с глушителем.

С теплохода на причал перекинули сходни.

- "Звезда Запада" прибыла на второй причал, - сообщил из динамиков приятный женский голос. - Отправление в Плиск в одиннадцать сорок.

Отъезжающие на причале дружно подобрались. Двое черных плащей на балконе о чем-то тихо переговаривались. Мужчина с портфелем посмотрел на них, потом перевел взгляд на теплоход. Матрос в новенькой форме открыл проход и по сходням на пристань потянулись пассажиры.

Раньше это были бы почти сплошь туристы, теперь же - рабочие, курьеры и мелкие торговцы с большими баулами. Многие соманийцы теперь ездили в соседний Плиск. Там сохранился промышленный гигант еще времен дружбы с Советским Союзом. Точнее, сам-то он всё-таки почил, но в его огромных корпусах обосновались без преувеличения десятки фабрик, выпускавших самую разнообразную продукцию. После развала туристической отрасли они так или иначе обеспечивали работой треть всего побережья и, по большому счету, не соманийцам было роптать на "понаехавших".

Последней по сходням сошла невысокая девица с черной кожей и волосами цвета воронова крыла. Волосы были длинные и, вопреки ожиданиям Брана, совершенно не вились. Черноту кожи оттенял ярко-белый джинсовый костюм. Кожаные сапожки - тоже белые, но с сероватым оттенком - доставали почти до колен. На плече висела здоровенная сумка, сверху донизу расшитая мелким цветным бисером. В нее и саму девицу, если аккуратно порубить, можно было упаковать.

Таксисты мгновенно подтянулись, почуяв туриста. Черные плащи разглядывали девицу с интересом, но пристрелить прямо на причале не порывались. Мужчина с портфелем посматривал то на них, то снова на теплоход. Девица, казалось, его внимания не удостоилась вовсе. Бран шагнул к ней, закрывая ее своей широкой спиной.

- Мисс Палана? - спросил он по-английски.

Девица взглянула на детектива. Взгляд был настороженный, но вместе с тем твердый, уверенный.

- Да, - ответила она, сумев вложить в короткое английское "yes" и подтверждение своей личности, и вопрос: "а вам что надо?"

- Меня зовут Бран, - сказал детектив. - Торек поручил мне встретить вас.

Девица улыбнулась. Улыбка мгновенно преобразила ее из настороженного хищника далеко не с самого верха пищевой цепочки в настоящую красотку. Такие актрисы с выразительным лицом Тореку особенно нравились.

- Это очень мило, - ответила Палана.

- Позвольте вам помочь, - Бран указал на ее сумку.

Палана мотнула головой и снова улыбнулась, смягчая отказ.

- Спасибо. Я справлюсь. Куда нам идти?

Бран указал в сторону выхода, одновременно вновь окидывая причал цепким взглядом. Черные плащи всё так же скучали на балконе. Блондин вытащил из кармана мобильный телефон. Мужчина с портфелем спокойно ждал. Пассажиры проходили мимо него. Таксисты лениво предлагали им свои услуги. На местных много не заработаешь. Вот когда Бран с Паланой подошли ближе, таксисты оживились.

- Такси? - с надеждой предлагали они. - Куда едем?

Тех, кто пытался сунуться поближе к девице, Бран останавливал настолько суровым взглядом, что таксисты буквально отшатывались назад. Выглядело так, будто бы все они искали возможность подзаработать, а не погибнуть со славой во имя Сомании, но Бран предпочитал не рисковать зря. В дверях детектив пропустил Палану вперед, а сам еще раз оглянулся.

Блондин в черном плаще говорил по мобильному телефону, жестикулируя в воздухе свободной рукой. Его напарник буравил хмурым взглядом мужчину с портфелем. Тот продолжал изображать памятник под часами, хотя вряд ли с теплоходика собирался сойти кто-то еще. По сходням уже поднимались отъезжающие. Таксисты тоже не спешили уходить, но они просто с соманийским оптимизмом ожидали, что кто-то в последний момент передумает ехать и ему понадобится такси.

Никто не вышел вслед за Браном.

- Нам сюда, - сказал он, указывая путь Палане.

Они прошли под широким навесом и вышли на парковку. Тут было десятка полтора автомобилей и ни одного человека. С серого неба накрапывал мелкий дождик, умножая общую серость мира. Бран пошел напрямик, игнорируя разметку на асфальте. Палана слегка удивленно взглянула на него, но держалась рядом. Только лужи обходила.

Ближе всех стояла темно-зеленая "фифа". Это был двухместный автомобильчик, быстрый и юркий. Официально марка именовалась "ФФ", но поскольку такие автомобильчики обычно покупали дамы, в народе их быстро прозвали "фифами". На дверцах машины и на крышке багажника красовалась эмблема прокатного агентства Фишнека - серебристая рыбешка на фоне какой-то вычурной абстракции. Бран, когда ее видел, всякий раз собирался спросить у Фишнека, что это за хрень, и всякий раз отвлекался и забывал.

Детектив открыл багажник "фифы". Палана сбросила туда свою сумку и облегченно вздохнула.

- Садитесь, - сказал Бран, захлопывая крышку багажника, и одновременно оглядываясь по сторонам.

Ему показалось, что из дверей морского вокзала за ними кто-то наблюдает, но когда детектив посмотрел туда, то никого не заметил. Электронные часы над дверями показывали "11:40". Затем они переключились на температуру, но датчик, вероятно, был сломан и показывал 88 градусов по Цельсию. По ощущениям Брана, тот врал раз так в пять, никак не меньше. Теплоход громким гудком оповестил всю округу о своем отправлении. Чайки с крыши вокзала птичьим матом пожелали ему счастливого пути.

Палана быстрыми движениями смахнула с плеч капли дождя и нырнула в машину. Бран втиснулся на место водителя. Салон автомобильчика оказался весьма компактным, если не сказать больше. Хорошо хоть коробка передач была автоматической.

- Господин Бран, - тихо произнесла Палана. - Могу я задать вопрос?

- Да, - ответил тот. - И вы можете называть меня просто Бран.

"Фифа" тронулась с места. В зеркало заднего вида детектив заметил, что из дверей вокзала действительно кто-то выглядывает, но оборачиваться не стал.

- Вы очень насторожены, Бран, - сказала Палана. - Это из-за того человека, который не хочет, чтобы черная актриса работала у господина Торека?

- Да.

- Я думала, это просто сетевой сумасшедший.

- Возможно, так оно и есть, - сказал Бран, выруливая к воротам. - Но вы в любом случае не бойтесь. Сейчас я отвезу вас на студию. Там такая охрана, что без собственной армии к вам будет не пробиться.

- Я не боюсь, - с легкой улыбкой ответила Палана. - Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал.

- Если кто-то и пострадает, то не из-за вас, - заверил ее Бран.

Притормозив перед воротами, он посигналил. Из будки выглянул охранник. Этот тоже был в черном плаще. Бран показал ему пропуск. Охранник кивнул и скрылся в будке. Створки ворот неспешно разъехались в стороны. "Фифа" проехала между ними и покатила по набережной. Прежде чем ворота закрылись, Бран заметил, как с парковки вырулил черный внедорожник с тонированными стеклами.

***

Между набережной и морем узкой песчаной полосой протянулся городской пляж. На нем редко купались - пляж занимал берег от грузового порта до морского вокзала, и вода тут была не самая чистая - но горожане любили отдыхать здесь. Вдоль дороги из песка торчали пальмы, пережившие войну и теперь заботливо ухоженные. К морю спускались расчищенные от песка дорожки, вымощенные белыми плитами. Пляжи для настоящего соманийца - практически святое место, и о них заботились даже, пожалуй, больше чем о собственном доме.

Справа от дороги стояли пятиэтажные здания. Некоторые были жилые, другие держались из последних сил, чтобы не превратиться в руины. Все здания утопали в зелени, а самые разрушенные были еще и накрыты зеленой сеткой. Последние могли рухнуть в любую минуту, и сетка не только пресекала расползание обломков, но и строго предупреждала: "сюда не лезь!"

- Вы сказали: "возможно", - продолжила разговор Палана.

Бран кивнул. Палана повернулась к нему, явно рассчитывая получить более развернутый ответ.

- Я не успел как следует изучить письма этого ферзя, - сказал Бран. - Но в некоторых из них он копировал отрывки из предыдущих.

- О, да, - подтвердила Палана. - Так спешил, что части слов отрезал. Я это тоже заметила. Это важно, да?

- Да, - сказал Бран. - Это очень важно.

Он бросил взгляд в зеркало заднего вида. Черный внедорожник выехал из ворот и пристроился за ними. Палана оглянулась.

- Для психов такое нехарактерно, - продолжил Бран. - Поэтому я склонен полагать, что этот ваш недоброжелатель лишь разыгрывает из себя безумца. Причем делает это не вполне умело. Кроме того, в последнем письме он намекает, что сам он из непримиримых, а эти люди - настоящие фанатики свободы, всеобщего равенства и прочих атрибутов подлинной демократии. Фанатики в самом прямом смысле этого слова. Понимаете?

Палана задумчиво кивнула.

- Понимаю, - сказала она. - На фанатичного сторонника равенства он совсем не похож. Опять обманывает?

- Похоже на то.

Палана помолчала, глядя за окно. За окном проплывало старинное здание с белыми колоннами и пальмами перед входом. Внешне оно мало пострадало во время боев, и благородный вид портили только окна, зашитые досками да листами фанеры. На некоторых листах еще можно было разобрать наполовину смытые дождями проклятия в адрес миротворцев.

- Может быть, этот человек боится, что его найдут, - предположила Палана. - Господин Торек писал, что он собирается это сделать. Вот этот человек и придумал себе ложный образ.

- Ну, тогда он придумал самый неподходящий образ, - ответил Бран. - У нас в Сомании проще встретить динозавра, чем расиста.

Палана улыбнулась и указала раскрытой ладошкой влево. Посреди пляжа возвышался каменный диплодок с широченной улыбкой и ярко-зелеными пластиковыми глазами. На серую шею кто-то повязал цветастый шарфик.

- Ну да, динозавры у нас есть, - сказал Бран. - Еще на центральной площади один. Я вам потом покажу.

Черный внедорожник позади них пошел на обгон. Стекло справа опустилось. Из окна показался ствол автомата.

- Пригнитесь! - скомандовал Бран.

- Куда?! - тихо воскликнула Палана, одновременно сжавшись в кресле.

Пригнуться в салоне было некуда даже ей. Внедорожник быстро нагнал "фифу". Бран успел разглядеть в нем черных плащей - тех самых, что наблюдали с балкона за прибытием теплохода. Блондин сидел за рулем. Его молодой напарник держал в руках автомат.

Бран резко бросил автомобиль влево и "фифа" врезалась в борт внедорожника. Напарник блондина отшатнулся. Ствол автомата дернулся вверх и в ту же секунду прогрохотала короткая очередь. Палана вздрогнула. Машины разошлись. Внедорожник вырвался вперед, а Бран нацелился на ближайший проезд между домами. В тесных двориках с извилистыми проездами у маленькой "фифы" были бы все преимущества. Собственно, на такой случай Бран ее и взял, хотя и считал его маловероятным.

Однако из проезда им навстречу выезжал синий микроавтобус. Его стекла были настолько тонированные, что за ними ни водителя, ни пассажиров совершенно не было видно. Но сами они, конечно, что-то видели. Когда "фифа" свернула к проезду, микроавтобус резко прибавил ходу с явным намерением протаранить машину. Палана ахнула. Бран вывернул руль. "Фифа" вильнула перед самой мордой микроавтобуса и помчалась следом за внедорожником. Микроавтобус рванул за ней.

За следующим домом внедорожник внезапно развернулся правым бортом, перегораживая дорогу.

- Держитесь! - скомандовал Бран, ударяя по тормозам.

Палана послушно вцепилась в панель перед собой. "Фифа" остановилась, немного не доехав до внедорожника. Бран выхватил револьвер и выскочил из машины. Из внедорожника в ту же секунду выпрыгнул автоматчик. Оружие они вскинули тоже одновременно, а вот выстрелить детектив успел раньше. Автоматчик дернулся и рухнул назад, головой на сиденье. Блондин выскочил с другой стороны и тотчас укрылся за машиной.

- Выходите! - крикнул Бран Палане, и махнул рукой.

Девица выскользнула из машины и метнулась к нему. Сзади подкатил и остановился микроавтобус. С суровым лязгом отъехала назад боковая дверца. Из нее выпрыгнул высокий мужчина в черном плаще и с автоматом в руках. Бран выстрелил в него, но тот успел нырнуть назад, под защиту корпуса. Затем Бран выпустил две пули туда, где должен был быть водитель. Стекла оказались бронированные. Палана тем временем подняла автомат и бесцеремонно пошарила в карманах убитого. Ничего полезного не нашла.

Из-за внедорожника выкатился блондин с пистолетом в руках. Он тотчас начал палить по "фифе". Пули разбили лобовое стекло, пробили капот и шину на переднем правом колесе. Бран прицелился в него. Блондин отбросил пистолет и, не вставая, поднял руки. Палана оглянулась на детектива. Тот оценил их позицию быстрым взглядом.

Дом напротив был разрушен, затянут зеленой сеткой и огорожен высоким дощатым забором. Над ним, встревожено перекрикиваясь, метались крупные морские чайки. На углу забор частично завалился внутрь, так что можно было разглядеть проезд между этим забором и тем, который окружал следующий дом. За ним возвышались такие же развалины. По проезду протискивался еще один микроавтобус. Этот был черного цвета.

- Да ёрш жеж вас всех, - проворчал Бран. - На пляж!

Палана, пригибаясь, рванула через дорогу. Бран быстро пятился, готовый прикрыть ее. В синем микроавтобусе открылось окно. Бран тотчас в него выстрелил. Куда угодила пуля, так и осталось для него загадкой, но из этого окна никто так и не высунулся. Зато из-за самого микроавтобуса вынырнул высокий мужчина с автоматом. Прогрохотала короткая очередь. Пули улетели куда-то в сторону моря, а сам стрелок поспешно нырнул обратно. Бран тихо хмыкнул. Руки тем временем привычно перезаряжали револьвер. Гильзы со звоном падали на асфальт.

За спиной детектива раздались три одиночных выстрела. Судя по звуку, это был автомат. Бран оглянулся.

На пляже в два ряда выстроились кабинки для переодевания. Даже на городском пляже это были аккуратные минидомики со скамеечками, только на дверцах красовалась не эмблема отеля, а герб Сомании на синем фоне. Меж кабинок к морю вела дорожка. В самом ее начале стояла на одном колене Палана. Автомат она держала строго по учебнику и, опираясь локтем о колено, целилась в сторону нападавших.

В это время рядом с внедорожником притормозил черный микроавтобус. Боковая дверь откатилась назад. На асфальт выпрыгнул широкоплечий мужчина. Он носил черный плащ и с дробовиком в руках выглядел настолько круто, что его никак нельзя было оставлять в живых. Бран выстрелил. Мужчина рухнул на руки тому, кто собирался выпрыгнуть следом за ним. Тот, второй, шустро утащил подстреленного товарища обратно в микроавтобус. Огибая их, из двери высунулся громила в расстегнутом плаще. В руках он держал гранатомет.

- Жеж! - повторил Бран краткую версию своей недавней речи.

Модель гранатомета была местного кустарного производства, но в умелых руках зарекомендовала себя опасной штукой. В неумелых - тоже, хотя уже для самого гранатометчика. Ну и для тех, кому не повезло оказаться рядом. Этот выглядел умелым и Бран со всех ног рванул к Палане.

Девица вопросительно взглянула на детектива. Прочитав по его лицу, что дело - дрянь, она начала подниматься. Бран подхватил ее на бегу и вихрем пролетел мимо кабинок. Мимо последних - буквально.

За спиной бабахнуло. Бран рухнул на дорожку, Палана - рядом с ним на песок. Их обдало жаром. Бран оглянулся. Штук пять кабинок как корова языком слизнула. Остальные горели. Мелкий дождик - про такой соманийцы говорят: три капли в четыре ряда - был огню не помеха.

- Да, это жеж, - констатировал Бран.

- Шешь? - переспросила Палана.

Голос ее слегка дрожал.

- Не берите в голову, - сказал Бран. - Надо выбираться отсюда.

Палана согласно кивнула. Они быстро переползли под прикрытие горящих кабинок, причем у девицы получилось заметно быстрее. Детектив еще только подползал, а она уже сидела, привалившись спиной к стенке.

- Вы говорили про целую армию, Бран, - напомнила Палана. - Это она?

- Не хочу вас пугать, - отозвался детектив. - Но да, это она.

Он выглянул в проход. Через него он разглядел "фифу". За разрушенными кабинками в клубах дыма виднелся внедорожник и микроавтобус. Там мелькали люди. Все они носили черные плащи.

- Нас обходят, - сообщила Палана.

Бран быстро обернулся. Палана выглядывала из-за угла кабинки. Бран оттеснил ее, и выглянул сам. По песку, пригибаясь, к ним бежал высокий мужчина с автоматом. Тот самый, что раньше прятался за синим микроавтобусом. Бран дважды выстрелил в него. Автоматчик дважды дернулся и упал лицом вниз на песок. Со стороны дороги загремели выстрелы. Пули с легкостью пробивали тонкие стенки кабинок.

- Вижу, вы умеете стрелять, - сказал Бран. - Прикройте с этой стороны.

Он кивком указал влево. Палана высунула автомат из-за угла и тотчас выстрелила, взяв повыше, чтобы никого не задеть. Ответные выстрелы пробили стенку прямо над ее головой. Палана вжалась в песок, потом снова выстрелила. Бран тем временем снова выглянул в проход. Клубы дыма стали заметно гуще, но в просвет Бран углядел гранатометчика. Тот, стоя в полный рост на обочине, перезаряжал свое оружие. Рядом с ним Бран насчитал пятерых стрелков. Еще кто-то, почти неразличимый за дымом, заходил справа.

Бран очень тщательно прицелился в гранатометчика и выстрелил. Тот рухнул как подкошенный. Один из стрелков заорал матом и выпустил в сторону Брана длиннющую очередь. Небось весь магазин потратил. Стенка кабинки переломилась пополам. Верхняя половина упала на Брана с Паланой. Детектив отпихнул ее в сторону. Край кабинки горел.

- Похоже, теперь они по-настоящему разозлились, - проворчал Бран.

- Что? - переспросила Палана.

Бран, сообразив, что говорил на родном языке, перевел ей на английский. Девица кивнула.

- Мне можно кого-нибудь убить или лучше не надо? - спросила она.

- Можно, - ответил Бран. - Это самооборона.

Он быстро перекатился через проход к соседнему ряду кабинок и выглянул из-за угла. С этой стороны заходили двое. Бран выстрелил в их сторону. Оба тотчас залегли на песок и открыли огонь. Пули изрешетили крайнюю кабинку, но Бран уже вернулся к Палане. Крыша с кабинки съехала на дорожку, и еще две пули пробили ее навылет. Только щепки разлетелись по песку.

- Меня обороняете вы, - напомнила Палана, снова выпуская пулю даже не поверх голов, а поверх крыш зданий. - Значит, это вам можно. А мне неприятности с полицией не нужны.

- Валите всё на меня, - ответил Бран.

- Договорились.

Бран снова перезарядил револьвер. Патроны заканчивались. На такую битву он не рассчитывал. Впрочем, выглядело так, что нападавшие тоже не ожидали серьезного отпора и теперь излишне осторожничали. Одна решительная атака и Бран с Паланой - покойники! Правда, и кое-кто из нападавших тоже. Видимо, это их и сдерживало, но вряд ли будет сдерживать вечно.

Бран вытащил телефон и набрал Торека. Тот ответил сразу же.

- Привет, - сказал он. - Я слышу, на берегу стреляют и…

- В нас стреляют, - быстро сказал Бран. - Мы на городском пляже. Против нас больше десятка черных. Нужна помощь.

- Уже в пути, - пообещал Торек и отключился.

Бран спрятал телефон. Справа донеслись приглушенные голоса. Бран едва разобрал слова за треском выстрелов. Автоматчики тоже координировали свои действия по телефону. Они требовали прикрыть их. Судя по продолжению разговора, на что-то большее, чем сейчас, им рассчитывать не приходилось. Сейчас частые одиночные выстрелы наугад буравили кабинки примерно на уровне пояса стоящего человека. Автоматчики пригрозили отступить, заявив, что на такое они не подписывались, но пока продолжали стрелять.

- Палана! - негромко окликнул Бран. - Скоро прибудет помощь!

- Отлично, - отозвалась девица, потом выстрелила, и спросила: - А мы тут продержимся?

Те кабинки, которые пока еще не разнесли выстрелами, весело горели. Слева огонь перекинулся на пляжный зонтик, но погас.

- Вряд ли, - честно сказал Бран. - Сейчас они не видят нас за кабинками и стреляют наугад, но скоро они догорят. Нужно уходить. Сделаем так: бежим по берегу до того динозавра. Вы прячьтесь за мной. Если я упаду, бегите со всех ног и не останавливайтесь, пока не добежите. Всё понятно?

- Да, - ответила Палана. - Но мне страшно.

- Они сами нас боятся, - сказал Бран. - Поэтому надо бежать сейчас, пока они не осмелели.

- Как скажете.

Палана еще раз выстрелила. Ответная пальба заставила ее и Брана вжаться в песок. Когда она несколько утихла, детектив скомандовал:

- Бежим.

Вдоль берега стоял ряд деревянных шезлонгов, прикрытых от солнца широкими, оформленными под пальмы, зонтиками. Вдоль них шла дорожка. Тоже из белой плитки, но не такая широкая. Дорожка вела прямиком к бетонному динозавру. Тот на самом деле был пляжным душем и до сих пор функционировал.

Бран с Паланой вскочили и побежали по дорожке. Бран на ходу стрелял в сторону синего микроавтобуса и мысленно молился, чтобы никакой случайный прохожий не попал под пули. Конечно, гражданская война приучила соманийцев разбегаться и прятаться при первых же выстрелах, но всегда мог найтись тот, кому больше всех надо. Палана бежала вровень с детективом и успевала палить из автомата в воздух. Ни в одну чайку не попала, хотя те, обезумев, проносились прямо над их головами.

Нападавшие каким-то чудом умудрились проморгать начало их маневра. Бран с Паланой успели пробежать почти половину пути, когда чей-то голос заорал на весь берег:

- Удирают! Назад бегут!

В его голосе Бран уловил отчетливый северный акцент. В Сомании так не акали.

- Куда назад?! - отозвался другой голос, на этот раз с чистым соманийским произношением. - Там море!

- Откуда приехали! - отозвался северянин.

Соманиец рявкнул что-то неразборчивое, но от души, и закричал:

- Девку не упустите! Вперед! Живей!

Бран мысленно дал им время перебежать от машин к пальмам у дороги и скомандовал:

- Ложись!

Палана немедленно распласталась на песке. Бран рухнул рядом. Пуля пробила спинку шезлонга перед ними. Еще несколько просвистели над головой. Одна так вообще слишком отчетливо.

- Что-то тут не так, - проворчал Бран, убирая револьвер.

Патронов к нему больше не осталось. Палана переспросила на английском:

- Что вы сказали?

- Я говорю, здесь что-то не так, - ответил ей Бран.

- Если вас интересует мое мнение, то здесь вообще всё не так, - сказала Палана. - Господин Торек писал, что война у вас уже закончилась.

- Это еще не война, - успокоил ее Бран. - И эти вояки не похожи на настоящих плащей. Дайте-ка мне автомат.

Палана протянула ему оружие со словами:

- Тогда я рада, что не приехала раньше.

- Да, - сказал Бран, проверяя магазин. - Раньше не стоило.

В магазине оставалось всего три патрона. Маловато даже для такого боя. В представлении Брана единственное, что могло сдерживать атакующих, это репутация детектива как отменного стрелка, а, значит, надо стрелять. Иначе они решат, что патроны кончились, и пойдут-таки в атаку.

Сейчас черные плащи, пригибаясь, перебегали через дорогу и укрывались за пальмами. Для одного здоровенного бугая ствол пальмы оказался тонковат. Бран прицелился ему в бок.

- Их здесь нет! - донесся крик со стороны кабинок.

Бран выстрелил. Бугай вскрикнул и повалился на песок, зажимая рану руками. Несколько пуль продырявили шезлонг, за которым залег Бран.

- Заметили, ерш их меть, - тихо проворчал детектив и по-английски сказал Палане. - Ползите вперед.

- А вы?

- Я вас прикрою.

Палана с сомнением взглянула на него, но послушно поползла по песку. Двигалась она шустро, точно змея. Бран сполз с дорожки на песок и прицелился в сторону кабинок. Между ними появился боец с автоматом наизготовку. Бран тотчас выстрелил. Боец то ли отпрянул, то ли упал в проход.

С дороги ударила очередь. Пули буквально отпилили спинку шезлонга, мимо которого только что проползла Палана. Девица испуганно обернулась. Бран махнул ей рукой: мол, вперед! В следующую секунду над дорогой прокатился вопль:

- Тревога!

Бран рискнул поднять голову. По набережной неслись три белых пикапа. В кузове первого разместился крупнокалиберный пулемет. За пулеметом стоял высокий старик в темно-коричневом плаще. Седая голова была повязана алым платком. Борода и концы платка развивались на ветру. В двух других пикапах разместились бойцы в коричневых плащах и с оружием в руках. У каждого на левом плече белел наплечник в виде черепа - отличительный знак "Соманийских черепов".

- В атаку! - заревел старик во всю мощь своих легких.

Мощь была достойна уличного громкоговорителя. Оглушительно замолотил пулемет. Черный микроавтобус оказался небронированным. Пули прошивали его насквозь. Впрочем, перед таким калибром и синий с его броней не устоял. Его стекла разлетелись по асфальту.

Черные плащи побежали с первыми же выстрелами. Бран тихо хмыкнул. Да, расклад был сильно не в их пользу, но соманийское ополчение всегда славилось своей стойкостью в самых безнадежных ситуациях. Собственно, настоящие соманийцы попросту не верили, что их ситуация - безнадежна.

Из этих не драпанул один только блондин. С криком: "стоять!", он выскочил наперерез пикапу и успел дважды выстрелить в машину. Дед повел стволом и пулемет снова загрохотал. Очередь просто смела блондина прочь с дороги.

- Ну кто же два раза в одном бою испытывает судьбу, - проворчал Бран.

Тело блондина осталось лежать на обочине. Пикап с пулеметом притормозил рядом с "фифой". Два других остановились перед черным микроавтобусом. Бойцы выпрыгивали из машин и быстро занимали позиции, но сражаться им было уже не с кем. Уцелевшие черные плащи, побросав оружие, бежали прочь. По традиции безоружных не преследовали. Дед выпустил поверх их голов длиннющую очередь, сопроводив ее восторженным воплем:

- Вашу ж ма-а-ать!

Ему ответил взволнованный хор чаек. Где-то вдали завыли полицейские сирены.

***

К тому моменту, когда Бран с Паланой вернулись на дорогу, "черепа" успели собрать брошенное беглецами оружие и сложить его в кузов пикапа с пулеметом. Сам пулемет накрыли зеленым брезентом. Пока двое "черепов" крепили края брезента, старик нетерпеливо прохаживался туда-сюда по обочине.

- Все целы? - спросил он у Брана.

Палана благоразумно держалась за широкой спиной детектива.

- С нашей стороны - все, - отозвался Бран. - И спасибо за помощь. Быстро вы.

- Так обращайся, - ответил старик. - Вот из-за этой красотки весь сыр-бор?

Палана выступила из-за спины детектива.

- Да, - сказал Бран. - Ее зовут Палана. А это, - он обратился к Палане по-английски. - Дед.

- Ваш дед? - переспросила девица.

- Нет, - ответил Бран. - Так его называют. Он самый старший в этой компании.

- Поняла. Спасибо вам, Дед, за спасение.

В ее мягком произношении английское "grandfather" прозвучало как "дедушка". Старик на хорошем английском заверил девицу, что таких красоток он готов спасать хоть каждый день и дважды по выходным! Палана, в свою очередь, выразила надежду, что каждый день ее спасать не придется. Тем более, в выходной. У нее другие представления об активном отдыхе. "Черепа" выскочили из кузова.

- Готово, Дед! - доложил один.

Старик коротко кивнул и три раза стукнул ладонью по борту пикапа. Машина тихо фыркнула, словно проявляя недовольство подобной фамильярностью, и рванула прочь. Бран вытащил телефон и сфотографировал убитого блондина, его молодого напарника и гранатометчика. Последний лежал на обочине, раскинув руки. Гранатомет валялся на песке. Гранату, которую он так и не успел зарядить, кто-то положил на самом виду.

Затем пикап скрылся за поворотом, а с другой стороны, громко завывая сиренами, выкатила колонна полицейских машин. Там была дюжина самых разных легковушек с мигалками самых разных калибров - от проблескового маячка до целой сияющей платформы на крыше - и автобус местного спецназа вообще без мигалок. Всех их объединял разве что цвет - ярко-синий.

Раньше полицейские автомобили красили в желтый. Цвет предупреждения, он, по мнению Брана, идеально подходил к работе полиции. Опять же, это был не тоталитарный красный, можно даже сказать - политически нейтральный, если брать его положение в спектре. Однако всё ж таки наследие режима. Причем, увы, даже не местного. Желтый цвет для полицейских машин был позаимствован у Советского Союза. Правда, там полиция именовалась милицией, но суть-то оставалась той же - служба правопорядка, а порядок в Союзе был тоталитарный. Пришлось поменять.

Хотя тянули с этим долго. Правильнее даже сказать - невероятно долго. Четверть века прошло! Поначалу, еще когда Союз только рухнул, хотели, как говорится, вернуться к корням. До вступления страны в соцлагерь транспорт и мундиры полицейских были белые. В принципе, всех это устраивало, но реформаторы в спешке сами все испортили.

Выяснив, что желтый цвет присутствовал еще во флаге Российской империи, они тотчас заклеймили его как претензию Советского Союза на имперскость. Казалось бы, и пёс бы ты с ним, да только в том же флаге и белый присутствовал! Как, впрочем, и популярный в столице черный. Другие варианты не встречали единодушного одобрения и вялотекущая эпопея закончилась лишь после победы восстания, когда новое правительство, наконец, постановило перекрасить полицейские автомобили в самый демократичный цвет - цвет неба.

Ярко-синие машины перестроились в две колонны и остановились, немного не доехав до пикапов "черепов". Автобус в тылу развернулся и перегородил всю дорогу. Сирены смолкли, но мигалки сияли по-прежнему. Из легковушек выскочили люди в форме и с пистолетами. Они заняли позиции сразу за открытыми дверцами, наставив оружие примерно в сторону поля боя, но ни в кого конкретно не целясь.

- Всем опустить оружие и оставаться на своих местах! - устало прогремел из громкоговорителя хорошо знакомый Брану голос капитана Стромбека.

Дед махнул рукой своим людям. Те послушно убрали пистолеты, а автоматы повесили на плечо стволом в асфальт. Бран аккуратно прислонил трофейный автомат к борту внедорожника, рядом с покойным владельцем. Стромбек выбрался из автомобиля и решительно затопал вперед.

Это был мужчина среднего роста в серой форме старого образца, но с новыми погонами. Его тяжелые башмаки громко шлепали по лужам. Поля серой шляпы заметно обвисли.

- Добрый день, капитан, - сказал ему Дед.

Бран в знак приветствия кивнул. Палана скромно стояла чуть позади детектива и, как говорится, "не отсвечивала". Стромбек огляделся по сторонам, задержав взгляд на каждом убитом в поле зрения, и громко проворчал:

- Лично я не вижу тут ничего доброго. Кстати, кто забыл - напоминаю, что по итогам примирения плащи обязались прекратить все боевые действия и сложить оружие к первому апреля. На дворе октябрь!

- Это служебное оружие, капитан, - спокойно парировал Дед. - Оно нам по штатному расписанию положено. Можете проверить по списку.

- Я бы сильно удивился, если бы вы не успели спрятать то, что не положено, - ответил ему Стромбек. - Теперь о тех, кто не спрятался. Раненые есть?

Дед мотнул головой и доложил:

- Мои ребятки всех проверили. Если раненые и были, их черные унесли с собой.

Бугая под пальмой не наблюдалось. Никого не было и в проходе между кабинками. Дождь временно стих. Пламя - тоже. Лишь кое-где поднимался дымок, но и его тотчас рассеивал ветер. На песке вытянулся автоматчик в черном плаще. Этого Бран проверил лично. Автоматчик был мертв.

- То есть, это не все? - недовольным тоном уточнил Стромбек, обводя рукой присутствующих.

Выглядело так, будто бы он петлю на шее затягивал.

- Нет, - сказал Бран. - Убежали порядка десяти человек в черных плащах. Вот только эти люди - не плащи. Наши бы так с пляжем не обошлись.

Стромбек хмуро посмотрел на него, потом на труп в черном плаще около внедорожника, и в завершение оглянулся на кабинки.

- Может быть, просто не местные, - возразил он.

- У нас остались неместные плащи? - спросил Бран.

Во время войны приезжих боевиков хватало. Они охотно вступали в ряды плащей, благо соманийское ополчение считалось сильнейшим на побережье, но после примирения практически все, кто до него дожил, сняли плащи и вернулись к мирной жизни. Те, кто не снял, в основном подались в непримиримые. Носить же плащ исключительно из принципа, не получая с этого ничего, кроме неприятностей - это было слишком по соманийски.

- Остались, - ворчливо напомнил Стромбек. - Ты.

Формально капитан был прав. Бран хоть и жил в Сомании так давно, что считался местным, но родился он всё-таки в столице.

- Ну да, - сказал детектив. - Я. И такие, как я.

- Упёртые, - проворчал Стромбек.

- Есть немного, - легко согласился Бран. - Но…

Что "но", он уточнить не успел.

- Бран! - тихо, но встревожено окликнула Палана.

Детектив оглянулся. Палана указала ладошкой в конец колонны. За автобусом на обочине припарковался черный джип. К нему тотчас поспешил полицейский. Стромбек, казалось, только сейчас обратил внимание на девицу и вначале вперил в нее подозрительный взгляд, а уже потом посмотрел, куда она указывает. Бран задвинул Палану себе за спину, и только после этого еще раз, уже внимательно, вгляделся в джип. Заметив нарисованную кинокамеру во весь капот, он сказал:

- Это Торек.

- Он имеет отношение к делу? - спросил Стромбек.

- Да, - ответил Бран.

Стромбек снял с пояса рацию и сказал в нее:

- Пузатого, который приехал на джипе, ко мне сюда! Сержанты - тоже ко мне!

Двое сержантов, убрав оружие, поспешили к нему. Одного из них Бран знал. Его фамилия была Горел, с ударением на "о". До войны он служил под началом капитана Брана, потом носил коричневый плащ, но снял его, чтобы вернуться в полицию.

Из джипа действительно выбрался Торек. Стромбек повернулся к Палане.

- А вы, собственно, кто? - спросил он. - Туристка?

Палана ответила вопросительным взглядом, который сразу перевела на Брана.

- Это капитан полиции, - пояснил тот по-английски. - Он спрашивает: кто вы?

- И хочет видеть ваши документы, - добавил Стромбек на английском.

У него иностранные слова звучали четко и резко, словно бы он пропечатывал каждое в мозг того, к кому обращался.

- Вот, пожалуйста, - сказала Палана.

Она вытащила из кармана под молнией паспорт в белой обложке и протянула его капитану. Тот привычно быстрыми движениями пролистал нужные страницы.

- Ее зовут Зои Палана, - подсказал Бран.

- Читать я умею, - отозвался Стромбек, и обратился к девице: - Надолго к нам? С какой целью?

- Я буду сниматься в фильме господина Торека, - ответила она. - У меня рабочая виза на один год.

Стромбек еще раз взглянул в паспорт и вернул его Палане, тихо проворчав на местном:

- Надеюсь, хоть эта не людоедка. С меня более чем хватило Фальков.

- Нет, - ответил Бран. - В этот раз у нас дело о расистах.

- Во-первых, не у нас, а у меня, - поправил его Стромбек. - Теперь я тут капитан. А во-вторых, расисты в Сомании не водятся.

- Тут ты прав, - сказал Бран.

Стромбек с подозрением уставился на него. Подбежали сержанты. Стромбек тотчас поручил им организовать оцепление и переписать фамилии "черепов". Сержанты призвали на помощь рядовых, и недавнее поле боя мгновенно уподобилось муравейнику, где каждый знает свое дело, но все вместе производят впечатление полного хаоса.

С моря налетел холодный ветер. Палана поежилась и обхватила себя руками. Бран предложил ей укрыться в машине. Палана с легкой улыбкой помотала головой и сказала, что рядом с детективом безопаснее.

- Это вы его плохо знаете, - проворчал Стромбек и добавил, обращаясь уже к детективу, но столь же ворчливо: - Ладно, рассказывай, чего Торек учудил на этот раз?

- Ничего серьезного, - ответил Бран. - Всего лишь пригласил в свой фильм чернокожую актрису. В Америке это сейчас очень модно, вот и он решил не отставать.

- Ну и? - спросил Стромбек.

- Кому-то это не понравилось.

- Вот настолько?!

Стромбек обвел руками поле боя. Палана прикинулась столбиком у дороги.

- Я сам не ожидал, - признал Бран.

Стромбек тяжело вздохнул. Дед тем временем построил своих бойцов на обочине и лично представлял каждого сержанту Горелу. Тот записывал очередного черепа в блокнот и осматривал его оружие. Убедившись, что из него недавно не стреляли, сержант утрачивал всякий интерес к бойцу и переходил к следующему.

Мимо них быстро прошел Торек. Палана улыбнулась. Когда Торек торопился, он начинал подпрыгивать на ходу, что вкупе с его тучной комплекцией делало его похожим на мячик. Подчиненные его так и называли - "наш мячик", но, разумеется, исключительно за глаза.

- О, господин Торек! - воскликнула Палана, подарив ему широкую белозубую улыбку. - Здравствуйте!

- Здравствуйте, Палана, - отозвался Торек, подходя ближе. - Надеюсь, вы не пострадали?

- Нисколько, - ответила девица. - Вы прислали мне отличного защитника!

- А почему не позвонил в полицию? - проворчал Стромбек.

- Там не с чего было звонить, капитан, - уверенно ответил Торек. - Так, мелкие неприятности.

Он махнул рукой.

- Напоминаю, господин Торек, что я знаком с Браном значительно дольше вас, - строго сказал Стромбек. - Поэтому не нужно мне рассказывать про мелкие неприятности. Если ей, - тут капитан указал на девицу. - Понадобился такой телохранитель, как Бран, то вы просто обязаны были немедленно известить об этом полицию!

Палана встревожено оглянулась на Брана.

- Все в порядке, - по-английски сказал ей детектив.

- Ничего не в порядке, - возразил Стромбек. - И я всё еще хочу знать, какого дьявола все эти люди охотились на вас?

Палана пожала плечами и развела руками.

- Простите, господин полицейский капитан, но я сомневаюсь, что эту армию собирали против меня, - сказала она. - Против меня этого слишком много.

- Собирали против меня, - ответил Бран. - Но убить хотели именно вас. Я слышал, как они об этом кричали.

- Но откуда они узнали, что я найму тебя? - спросил Торек. - Я вызвал тебя только сегодня утром.

- В котором часу, кстати? - уточнил Стромбек.

Торек ответил, что это было часов в десять, и капитан записал это себе в смартфон. Тот у него был новенький, но в старом сером чехле. На памяти Брана этот чехол пережил уже аппаратов пять, не меньше, и Стромбек покупал на замену только такой, который бы подходил к чехлу.

- Меня могли видеть на пляже, - спокойно сказал Бран. - Могли, Торек, следить за тобой. А могли просто просчитать этот шаг. В конце концов, этот ферзь позаботился, чтобы ты задумался о безопасности Паланы.

- Думаешь, это он? - спросил Торек, указав на мертвого блондина.

Бран пожал плечами. Палана посмотрела на мертвеца, и отвернулась. Пули такого калибра превращали человеческое тело в неаппетитное зрелище даже для тех, кто уже видел войну вблизи. Стромбек хмуро взглянул на блондина, потом недовольным тоном спросил, что еще за ферзь.

- Тот, кто угрожал Палане, подписывал свои угрозы как Белый ферзь, - пояснил Бран. - Но я не уверен, что блондин и есть он. Он единственный из всей этой компании был похож на плаща, а в плаща-расиста я не верю. Хотя…

- Что хотя? - сразу спросил Стромбек.

- В этом деле вообще всё не то, чем кажется, - сказал Бран. - С самого начала.

- Ну тогда я слушаю с самого начала, - проворчал Стромбек.

В его голосе сквозила полная обреченность, словно он ожидал не показаний по делу, а смертного приговора для себя лично.

- Всё просто, капитан, - сказал Торек.

- Уже лучше, - хмуро отозвался Стромбек.

- Какой-то засранец взялся угрожать моей актрисе, - продолжил Торек. - Я на всякий случай попросил Брана встретить ее в порту и привезти на студию. На этом всё.

Стромбек сказал, что это "не густо" и предложил Брану дополнить историю. Детектив рассказал о своих сомнениях по поводу авторства угроз и капитан тотчас затребовал себе копии всех писем. Пока Торек возился с телефоном, пересылая письма по одному на смартфон Стромбека, Бран рассказал, как встречал Палану на Морском вокзале.

- Эти двое тоже там были, - сказал Бран, указав вначале на блондина, потом на молодого автоматчика. - Молодой притащил на вокзал автомат.

- Там полно черных в охране, - проворчал Стромбек. - Если этот из них, он и миномет бы пронес.

- Это да, - сказал Бран. - Но он им не воспользовался. Вопрос: почему?

- Откуда я знаю? - проворчал в ответ Стромбек. - Может, решил, что свидетелей слишком много. Что было дальше?

- Дальше мы с Паланой выехали из порта на прокатной "фифе", - Бран указал на расстрелянный автомобильчик. - Машину я взял у Фишнека прямо перед поездкой. Эти двое выехали за нами, а здесь была засада. Видимо, на случай, если в порту не выгорит. Пришлось немного пострелять. Потом появился Дед со своими ребятами, и нападавшие сбежали.

- Кто успел, - поправил его Стромбек. - Сержант!

Горел как раз закончил перепись "черепов". Услышав зов начальства, сержант захлопнул блокнот и молнией метнулся к капитану. Торек отступил назад, чтобы тот, шлепая по лужам, не забрызгал его брюки. Сержант, неудачно наступив, забрызгал брюки капитана. Стромбек вздохнул и осведомился, успели ли его подчиненные учесть мертвецов на поле боя или даже эта простая задача оказалась им не по силам.

- Убитых пятеро, господин капитан, - тотчас доложил сержант. - Четверо застрелены предположительно из пистолета или автомата. Пятого покрошили крупным калибром.

- Предположительно, - хмуро повторил Стромбек. - Вот, Бран, с кем теперь приходится работать. А результатов требуют как с тебя до войны!

Он резко взмахнул рукой, давая понять сержанту, что тому следует сгинуть с глаз долой, и Горел послушно исчез. Стромбек вздохнул так, как он обычно вздыхал, собираясь сказать что-то неприятное для себя. Например, когда за недостатком улик приходилось отпускать правонарушителя.

- Так! - объявил Стромбек. - Я вас всех пока не задерживаю, но из города до окончания следствия ни на шаг. От тебя, Бран, жду подробный рапорт обо всем, что тут было.

- Я напишу, что это была самооборона, - сказал Бран.

- Пиши, - разрешил Стромбек. - Пока выглядит так, что это она и была. Да и позвонивший в полицию сказал, что на тебя напали.

- Так и сказал, что на меня? - уточнил Бран. - Не просто сообщил о стрельбе на пляже?

- На тебя, - проворчал Стромбек, и на его хмуром лице проступила мысль "а ведь это, черт возьми, подозрительно!", которая проявилась в коротком крике, больше похожем на карканье: - Сержант Горел!

Сгинувший было сержант немедленно вновь возник рядом словно из-под земли. Точнее, из-под асфальта.

- Кто звонил с сообщением о нападении? - спросил Стромбек.

- Он не представился, господин капитан, - ответил сержант. - Звонок был сделан из автомата в здании Морского вокзала… - сержант бросил быстрый взгляд в свой блокнот. - В одиннадцать тридцать девять. Звонивший сообщил, что, цитирую: "на городском пляже убивают нашего капитана".

- Нашего… - проворчал Стромбек.

- После чего он сразу же повесил трубку, - закончил сержант свой доклад.

Стромбек пару секунд хмуро ждал продолжения. Осознав, что продолжения не будет, он недовольным тоном осведомился:

- И это всё, что вы можете мне сообщить?

- Так точно, господин капитан, - ответил сержант. - Диспетчер немедленно доложил дежурному о вооруженном нападении на господина Брана...

Стромбек скривился, будто проглотил особенно горькую пилюлю.

- И сразу после этого вы, господин капитан, объявили общую тревогу, - закончил сержант.

- Я просто был в тот момент в диспетчерской, - отметил Стромбек.

- И, как настоящий друг, тотчас помчался меня спасать, - подсказал Бран.

- Я помчался спасать напавших на тебя, - хмуро проворчал в ответ Стромбек. - Но я опоздал. Горел, найдите того, кто звонил, и доставьте его ко мне.

- Я, возможно, подскажу, как он выглядит, - сказал Бран.

Сержант приготовился записывать. Стромбек хмуро разглядывал поле боя. Бран подробно описал, как выглядел мужчина с портфелем. По мере того, как сержант записывал приметы в блокнот, в его глазах проступало узнавание. Стромбек это заметил и тотчас осведомился, кто этот тип.

Как оказалось, человека именно с такими приметами, включая костюм и портфель, пытались застрелить на этой самой набережной в это воскресенье. Стрелок промахнулся. Свидетелями нападения стали двое полицейских, случайно проходивших мимо. Заметив их, стрелок скрылся. Мужчина не пострадал и заявление подавать не стал, но в недельную сводку происшествие попало. Точное время полицейские засечь не догадались, но случилось покушение около восьми часов вечера.

- Разгильдяи, - заметил на это Стромбек.

Сводку по району Горел делал ровно к восьми и рапорт от "разгильдяев" поступил аккурат когда он закончил. Пришлось спешно дополнить ее покушением на убийство и пересчитывать проценты раскрываемости. Из-за этого Горел схлопотал выговор за не вовремя сданную отчетность, а рапорт отложился в памяти.

- И как зовут этого мужчину? - спросил Стромбек.

- В рапорте этого не было, господин капитан.

- Так выясните!

Сержант пообещал сделать это, и снова исчез. Вместо него прикатил еще один автобус - с экспертами. Бран предъявил им свой револьвер. В полицейской базе он числился, поэтому эксперт только сверил номер оружия и пообещал повесить на детектива все трупы, пули из которых подойдут под его контрольный отстрел. Бран сказал, что таких, скорее всего, будет четверо. Стромбек пригрозил непременно найти того, на ком висит пятый труп. После этих слов они с Дедом обменялись хмурыми взглядами - Дед даже на пределе не дотянул до половины обычной хмурости Стромбека - и капитан отпустил всех окончательно.

***

До пакгауза в грузовом порту, где базировалась киностудия Торека, добрались без приключений. Впрочем, для приключений у них был слишком серьезный эскорт: два пикапа с "черепами" и автобус со спецназом, плюс полицейский автомобиль с мигалками во главе колонны. Непримиримых это бы, конечно, не остановило, они - народ отчаянный, но в то, что на Палану охотятся именно непримиримые Бран не верил уже совсем. Вот только в расиста из Сомании он верил еще меньше.

В конце концов, за все время службы в соманийской полиции Бран не слышал ни об одном преступлении на почве расизма. Да и во время войны горожане выступали исключительно против сил правительства, ну и местами против чужой частной собственности. Какая же приличная война без мародерства? Однако мародерство - это по части вещей, а из людей "чужими" были только вражеские бойцы. Ну и те же мародеры.

Пока джип катил по набережной, а Палана на заднем сидении с любопытством зыркала по сторонам, Бран прокручивал в голове обстоятельства дела. Дело крутилось, как динамо, выстреливая искрами, которые всякий раз складывались в слова: "не верю!" Менялось только количество восклицательных знаков - от одного до трех. Звонок в полицию проходил с тремя. Бран даже подумывал добавить к нему четвертый, но потом решил, что еще рано.

- Скажите, Палана, - произнес Бран. - А вы не заметили за собой слежки? До того, как мы с вами встретились.

Девица ненадолго задумалась, потом пожала плечами.

- Да на меня многие глазели, - сказала она. - Но не по злому. С любопытством. Официант в кафе был очень вежлив, - Палана улыбнулась. - Он плохо говорил по-английски и всё время извинялся. Потом один человек, показалось, шел за мной, но я быстренько поднялась на теплоход, а он остался на причале. Может быть, ему просто было со мной по пути.

Бран спросил, как этот человек выглядел, но Палана толком ничего не запомнила. Разве что он не носил плащ. В этом она была уверена абсолютно точно. Как, впрочем, и в том, что до того, как начали стрелять, ей абсолютно не на что было жаловаться. Еще, с куда меньшей, правда, уверенностью, Палана сказала, что блондина она никогда раньше не видела.

- Ясно, - сказал Бран. - А когда Белый ферзь начал вам писать?

Палана сверилась с телефоном и сказала, что это случилось неделю назад, в прошлый вторник. Не удержавшись, девица похвасталась новой ролью в интернете. Вначале шли поздравления от друзей и знакомых, но буквально через пару часов появился ферзь. По соманийскому времени это случилось около восьми вечера.

- Оперативно, - заметил Бран. - Вы популярны в интернете?

Палана пожала плечами и сказала, что она в этом сильно сомневается. Она ведь не вела постоянный блог. Так, выкладывала время от времени ролики с танцами, когда получалось особенно удачно. Подписчиков у нее точно было немного.

- А ты, Торек, как ее нашел? - спросил Бран.

- Это она меня нашла, - отозвался Торек. - Но я на всех тематических форумах оставлял объявления.

Палана эти объявления даже видела, но поначалу сомневалась, что известного европейского режиссера могла бы заинтересовать простая уличная танцовщица. Однако один из зрителей убедил ее попробовать. Мол, за спрос денег не берут, а упускать бесплатный шанс попросту глупо. Палана отправила Тореку несколько своих роликов и к своему удивлению получила ответ, что она - именно то, что надо.

- Я даже подумала, что меня разыгрывают, - призналась девица.

Однако к письму прилагался контракт, описание роли и список документов на рабочую визу. Всё это выглядело по-серьезному, а визит в посольство развеял последние сомнения. Там Палану уже ждали.

- Пришлось кое-кого в столице побеспокоить, - пояснил Торек. - Но это мой давний друг и, кстати, не болтливый.

- Ясно, - Бран кивнул. - А этот зритель, который предложил попробовать - у него есть имя?

Поиск в телефоне сообщил, что у зрителя есть только сетевой ник - "Ариэль", но этот Ариэль мелькал в комментариях уже около года. Или мелькала. В английском языке сложнее определить, кто пишет, однако в любом случае год назад Торек думал не о фильме, а о том, как с одним-единственным батальоном ополченцев отразить объединенный удар армии и миротворцев на грузовой порт.

Отразить, кстати, так и не получилось. Миротворцы выбили плащей из порта, а потом и из портового квартала. Если бы не вмешалась армия, вообще бы всех перебили вместе с мирными жителями. Собственно, из-за последних военные и встряли, заодно позволив плащам отступить, но Тореку еще долго было не до кино.

- Возможно, Ариэль и не связан с ферзем, - сказал Бран. - Но два часа - это слишком мало. Получается, ферзь следил за кем-то из вас или даже за вами обоими.

- Но какого беса ему от нас надо? - спросил Торек.

- А вот это самый главный вопрос этого дела, - ответил Бран. - Как только мы поймем, что на самом деле ему надо, всё станет намного проще и яснее. Держите телефоны под рукой. Если он жив, то, скорее всего, снова выйдет на связь, чтобы мы не расслаблялись.

- А вдруг ему только того и надо, - тихо произнесла Палана. - Мы… То есть, вы расслабитесь, а он нападет.

- Если бы он действительно очень хотел вашей смерти, он бы не стал нас об этом предупреждать, - ответил Бран.

Палана вздрогнула.

- Не волнуйтесь, - сказал Бран. - Чем больше я над этим думаю, тем больше понимаю, что всё это - лишь дымовая завеса для чего-то еще.

- А как же те люди, что напали на нас? - не сдавалась Палана. - Вы ведь сами сказали, что они хотели убить меня.

- Да, выглядело именно так, - признал Бран. - И если бы убили, плакать бы не стали. Но они не слишком усердствовали, а это значит, что ваша жизнь - это не то, что на самом деле нужно этому ферзю.

- Они просто испугались вас, - сказала Палана.

Бран хмыкнул и ответил, что это возможно, но маловероятно. За окном промелькнул отель "Красный дракон". Закопченные до черноты стены напоминали о жестоких уличных боях. Здание было окружено заборчиком, но сетку поверх него пока не натянули. Впрочем, лезть внутрь не было смысла даже самому невзыскательному мародеру. Во время войны бедный отель грабили все, кому не лень, и там остались разве что стены.

В памяти Брана сами собой всплыли туристы, застрявшие тут в первые дни войны. Они приехали, когда уже начались беспорядки. Бран - он тогда еще был капитаном полиции - сразу взял их на заметку. Мало ли переодетые бандиты! Как потом оказалось, туристы просто польстились на заманчивое предложение. "Дракон" тогда давал скидку с цены номера - пятьдесят процентов, а если бронировала группа свыше десяти человек - то все девяносто. Вот они и решили отдохнуть за оставшиеся десять процентов.

Отдохнули, надо сказать, процентов на двадцать. Может быть, даже на двадцать пять. А те, кого не успели ограбить во время захвата отеля "Соманийскими борцами", наверное, и на все тридцать. Потом "Красный дракон" сгорел в ходе боя между "борцами" и "жнецами" - тогда они еще были просто жнецами, в "Демократических жнецов" группировку переименовали позднее - но, опять же, по убегающим туристам никто не стрелял. По крайней мере, так утверждали сами боевики. Бран им верил. Бой был ночью, электричество тогда уже отключили и всего двое легкораненых туристов - это лучше всяких слов доказывало, что враждующие стороны действительно старались их не задеть.

Оставшись без денег и документов, туристы выживали на улицах наравне с оставшимися без крова соманийцами и, насколько знал Бран, никто им их "неместностью" в глаза не тыкал. Одного, правда, позднее расстреляли за мародерство, ну так за это стреляли, не заглядывая в паспорт. Тут, опять же, все были равны. Миротворцы, которым эти туристы опрометчиво сдались, вообще двоих расстреляли. За плащей приняли.

- Ну вот мы почти приехали, - объявил Торек.

Джип въехал в ворота порта. Стальные створки закрылись за ним и Бран счел первую часть своей работы выполненной.

Уцелевшим плащам блондина, кем бы они ни были, потребовалось бы серьезное подкрепление, чтобы просто прорваться на территорию. А еще надо было пройти по ней до четвертого причала, пробиваясь через посты и отбиваясь от мобильных отрядов на пикапах, потом взять заброшенный пакгауз, который во время войны ополченцы превратили в настоящую крепость и который в мгновение ока снова мог стать ею, и далее через открытую, простреливаемую со всех сторон площадку, выйти, наконец, к студии. В общем, когда Бран говорил про целую армию, он не сильно преувеличивал. Миротворцам, чтобы одолеть этот маршрут - правда, в обратном порядке - понадобилось восемь дней и два батальона солдат, и это еще при поддержке корабельной артиллерии и армейских вертолетов.

Джип проехал мимо заброшенного пакгауза и вырулил на площадку. За неимением другого предназначения она служила парковкой.

- Смотрите! - тихо воскликнула Палана. - Опять черный плащ!

У дверей киностудии стояла брюнетка в кожаном плаще, из-под которого выглядывали длинное платье и высокие сапоги на каблуках. И одежда, и обувь были цвета мокрого асфальта. Брюнетка разговаривала по телефону. Внутри пакгауза, где размещалась киностудия, была отличная звукоизоляция, но паршивая мобильная связь, и чтобы нормально поговорить, нередко приходилось выходить на улицу.

- Спокойно, это свои, - сказал Торек.

- А как вы их различаете? - спросила Палана.

- Ну, когда как, - ответил Торек. - Эту я просто знаю. Кстати, ее зовут Эллада и она будет вашей партнершей по роли. Идемте, я вас познакомлю.

Палана с готовностью кивнула. Когда все выбрались из джипа, Эллада опустила телефон и помахала им рукой.

Пока Торек знакомил актрис, Бран осмотрелся. Небо над морем посветлело, но на горизонте было черным-черно. Там сверкали молнии, хотя грома пока слышно не было. Море с ленивым упорством штурмовало каменный мол, бросая на него волну за волной. Над молом торчал остов сожженного катера. Со стороны города все было спокойно и только ласточки нарезали круги над заброшенным пакгаузом. Их гнезда располагались под самой крышей, а этажом ниже обосновалось кошачье семейство, давая птицам регулярный повод для беспокойства.

- Вы поживете пока на студии, - говорил тем временем Торек Палане. - У вас тут будет своя комната, и платить за аренду жилья не придется. А когда Бран поймает этого ферзя, вы сможете найти себе квартиру в городе. Это будет недорого.

Палана сказала, что всё это просто отлично и ее заранее все устраивает. Эллада изобразила на лице едва заметную усмешку. Если бы кто-то из присутствующих умел читать по губам, он прочел бы по ее губам слово "подлиза".

- Идемте, я вам всё покажу, - сказал Торек.

Он направился к двери, а Палана торопливо метнулась к джипу за своей сумкой. Бран снова предложил помощь, но актриса вновь с вежливой улыбкой отказалась. Эллада придержала ей входную дверь. Палана с благодарностью кивнула и поспешила вслед за Тореком.

- Говорят, вы попали в серьезную переделку, - заметила Эллада. - Торек весь ударный отряд черепов вам на помощь выслал. Жаль, что я с ними не успела.

- Вам так не терпится меня спасти? - спросил Бран.

Эллада усмехнулась.

- Не обольщайтесь, - сказала она. - Просто Торек по-прежнему платит хорошие боевые. Лучше чем за рекламу, а мне нужны деньги.

- Вы ведь теперь снимаетесь в фильме, - напомнил Бран.

- Там до гонорара еще дожить надо, - Эллада вздохнула. - Реклама - вот наш хлеб насущный. А из-за этих чертовых дождей Торек уже половину съемок отменил!

- Ясно. Если вы готовы стрелять по черным плащам, буду помнить про ваш интерес.

- А в кого конкретно? - спокойно уточнила Эллада.

Бран пожал плечами.

- Некий Белый ферзь, - сказал он. - Вам это прозвище ни о чем не говорит? Возможно, он из черных плащей.

Эллада ненадолго задумалась, машинально накручивая локон на палец. Локон кончился быстрее, чем мысль. Эллада раскрутила его обратно и помотала головой.

- Не-а. Даже ничего похожего. А хоть какие-нибудь намеки на группировку?

- Это люди в черных плащах, которые вряд ли плащи, точно не соманийцы, плюс ими командует расист из непримиримых.

- Я бы сказала, что таких просто не существует, - с улыбкой ответила Эллада. - Даже если бы один из непримиримых забил на идеалы, остальные плащи сразу бы послали его лесом и уж точно не стали бы за него сражаться. А чтоб целая группировка…

Она лишь развела руками и еще раз помотала головой. Бран кивнул.

- Вот и я о том же думаю, - сказал он. - Ну и тогда к чему весь этот маскарад, если ферзь прямо напрашивается, чтобы ему не поверили?

- Я в кино видела, что некоторые маньяки специально оставляют подсказки, чтобы их нашли, - выдвинула свою версию Эллада. - Игра у них такая. Может, и этот тоже… игрун?

- Возможно, - ответил Бран. - Я и сам об этом подумывал, но эти ребята сами нас нашли.

Детектив вынул из кармана телефон и вывел на экран фотографии убитых на дороге.

- Не узнаете кого-нибудь из них?

Эллада пролистала фотографии, аккуратно скользя пальчиком по экрану, и остановилась на блондине.

- Вот этого знаю точно, - уверенно сказала она. - Это Мартин Латанек. Раньше он в жнецах был, а потом, как я слышала, действительно подался в непримиримые.

- Тогда он вряд ли расист, - заметил Бран.

Эллада кивнула и сказала, что это точно вряд ли.

***

Как выяснилось, Эллада вообще хорошо знала Латанека. Они выросли в одном дворе, по соманийским меркам это практически родственники, хотя никогда особенно не дружили.

- Но где он жил, вы знаете? - уточнил Бран.

Эллада сказала, что знает, и тотчас вызвалась составить компанию, поскольку настолько плохие новости нужно узнавать от своих, а не от пронырливых журналистов, и кроме того подавать их следовало максимально тактично, а Бран и такт - вещи, по ее мнению, абсолютно несовместимые. Бран с ней в последнем не согласился, но всё же подумал, что конструктивный разговор с семьей убитого Латанека действительно вряд ли сложится, если начать его с примерно такой фразы: "Здравствуйте! Тут такое дело, мы с Дедом только что грохнули вашего сына. Позволите задать вам пару вопросов?"

Кроме того, машина Брана была запаркована у входа в прокатное агентство Фишнека. От студии - далековато, а время, как чувствовал детектив, в этом деле было особенно дорого.

- Хорошо, едем, - сказал Бран. - Если реально поможете - поделюсь гонораром, но на многое не рассчитывайте.

- Я уже давно на многое не рассчитываю, - отозвалась Эллада и указала на свою машину. - Забирайтесь.

Это был спортивный автомобиль серебристого цвета, но марку Бран сходу определить не взялся бы. Скорее всего, переделанный. Местные умельцы любили это дело, а соманийской дорожной полиции от этого была сплошная головная боль. Попробуй-ка описать словами по рации, что за чудо дивное ты сейчас преследуешь! Причем закон обязывал зарегистрировать переделанное транспортное средство точно так, как его назвал мастер, и всякие там "треска в осеннем янтаре" и "реактивный единорожек" словесной идентификации нисколько не помогали.

У этого автомобиля на приборной доске значилось "лунная комета".

- Если надо будет стрелять жнецов - я в доле, - добавила Эллада, усаживаясь за руль.

- Не любите их? - спросил Бран.

Он сел рядом и привычно пристегнулся.

- А есть за что? - спросила в ответ Эллада. - Контрабанду они всегда доставляли в срок, но так им за это и платили соответственно. А так, чем меньше бандитов в Сомании, тем лучше.

- Не могу не согласиться, - сказал Бран. - Хотя я на них и зарабатываю.

- Будете зарабатывать на Тореке, - с соманийской беспечностью отозвалась Эллада. - У него еще столько интересных идей…

Бран хмыкнул. Они выехали за ворота порта. На набережной Бран не заметил ничего подозрительного, а потом замечать стало некогда. Эллада так втопила, что до места буквально долетели в момент. "Действительно комета!" - мысленно отметил Бран.

Местом оказался спальный район на южной окраине Сомании, где жилые пятиэтажки соседствовали с дешевыми двух-трехзвездочными отелями. Серьезных боев здесь не было. В основном потому что биться тут было особо не за что, а местное ополчение за свою единственную крышу над головой стояло насмерть.

Дом, в котором жили Латанеки, втиснулся между парой отелей, и все они выстроились вдоль боковой улочки. Эллада лихо притормозила у подъезда.

- Нам сюда, - объявила она.

Бран кивнул и выбрался из машины. С неба сыпалась серая изморось. Желто-серые стены дома были разрисованы многочисленными граффити. У крайнего подъезда красовался белый котик в черном плаще и с автоматом в руках. Напротив был нарисован огромный злющий пёс со шкурой того же оттенка коричневого, что и у плащей "Союза за демократию". Пёс старательно облаивал котика, но тот, понятное дело, и ухом не вел.

- Нам сюда, - сказала Эллада, указав на крайний подъезд.

Домофона на двери не было. Собственно, эта полезная, с точки зрения Брана, вещь вообще крайне неохотно внедрялась в Сомании, вступая в идеологическое противоречие с гостеприимством соманийцев. Впрочем, наполовину выцветшее объявление на двери извещало, что бродячих торговцев в этом подъезде ждут исключительно противоправные действия с элементами насилия. Всех остальных там сегодня ждал мощнейший аромат жареной рыбы.

Эллада вихрем взлетела на третий этаж. Бран еще на втором был, а она уже надавила кнопку звонка. Из квартиры донеслась громкая трель - нечто среднее между пением соловья и запуском бензопилы.

Дверь отворилась. На пороге стоял седой мужчина в спортивном костюме. Костюм был зеленым и выглядел ровесником своего владельца.

- О, дядя Виктор, здравствуйте, - сказала Эллада.

По лицу мужчины скользнуло мимолетное недоумение, быстро, впрочем, исчезнувшее.

- А, Эли, - произнес он. - Извини, сразу не признал. Давно не виделись. Случилось чего?

- Случилось, - сказала Эллада. - Только не у меня, а у Мартина. Нам надо поговорить.

- Да я уже в курсе, - сказал тот, кого она именовала Виктором, и вздохнул. - Из полиции звонили. Но спасибо, что пришла сообщить лично. Заходи. Этот господин с тобой?

Он взглядом указал на Брана. Тот как раз одолел последнюю ступеньку и остановился на лестничной площадке.

- Ага, - Эллада энергично кивнула. - Это Бран, - и добавила уже для детектива. - А это Виктор Латанек, двоюродный дядя Мартина.

Мужчины кивнули друг другу. Традиционные в таких случаях рукопожатия в Сомании так и не прижились. До первой, коммунистической революции мешала некоторая чопорность соманийцев, людей открытых и общительных, но привыкших соблюдать определенную дистанцию с незнакомцами. Затем рукопожатия пытались внедрить коммунисты, считая, что это поможет людям лучше ощутить, что все вокруг - товарищи. Поскольку соманийцы, в принципе, и без того относились к согражданам как к товарищам, они опять же не видели смысла в лишних телодвижениях и забросили обязательные рукопожатия в тот же день, когда отменили коммунизм.

- Ну, добро пожаловать, - сказал Виктор и посторонился, пропуская гостей.

Те прошли через крохотную прихожую в просторную гостиную. Ощущение простора заметно усиливали весьма скромная обстановка и огромное окно. Из гостиной вели еще три двери. Одна была приоткрыта, за ней виднелась кухня. Две другие располагались рядом в стене напротив кухни и были закрыты. Эллада оглянулась на них.

- Я тут один, - ответил Виктор на невысказанный вопрос. - Родители Мартина в столицу подались. Еще в прошлом месяце. А я квартиру вроде как сторожу, хотя кому она теперь нужна?

- Выглядит прилично, - возразил Бран. - В заброшенную могут и вломиться.

Виктор равнодушно кивнул, мол, ему всё равно, пусть вламываются, и жестом указал на пару стульев. Эллада устроилась на одном из них, небрежно закинув ногу за ногу. В расстегнутом плаще и в платье с разрезом сбоку почти до пояса, это с ее стороны оказалось слегка опрометчиво. Мгновенно осознав это, актриса старательно поправила подол. Бран предпочел остаться на ногах. Стоя ему лучше думалось.

- Что ж, - сказал Виктор. - Рассказывайте, что там стряслось с Мартином. Полиция только сказала, что его убили и надо будет подъехать официально опознать тело. А что там приключилось - не сказали.

Эллада оглянулась на Брана.

- Если вкратце, - сказал детектив. - То всё выглядит так, словно Мартин Латанек почему-то вдруг надумал грохнуть одну девицу. Грохнули в итоге его.

- Вы? - спросил Виктор.

- Нет, - ответил Бран. - Но мог и я. Охранять ее было поручено мне.

- Служба есть служба, - спокойно сказал Виктор. - Чего уж тут. Сам служивый, всё понимаю. А с чего он на эту девицу так взъелся - не знаете?

- Нет. Но очень бы хотел знать. Думаю, это бы сразу многое прояснило. Скажите, вы не замечали за Мартином склонности к расизму или чему-то подобному?

Виктор посмотрел на Брана так, словно бы тот спросил, не летал ли Мартин по ночам над городом на черных крыльях. Уяснив, что это не глупая шутка - ответил отрицательно, и в свою очередь поинтересовался, откуда вообще взялась такая дикая мысль. Бран коротко поведал Виктору предысторию сегодняшней пальбы на пляже. Тот по мере рассказа вздыхал и качал головой, а когда детектив рассказал ему о письмах Белого ферзя к чернокожей артистке так и вовсе заявил:

- Бред какой-то! Мартин был бы последний человек в Сомании, на кого можно было бы такое подумать. И первый, кто бы за такое сам бы шею намылил!

- Вообще да, Бран, - поддержала его Эллада. - Он и в школе, помнится, всегда за девчонок заступался, если хулиганы задирали.

- Верю, - сказал Бран. - Но командовал нападавшими именно он. Впрочем, в этом деле вообще всё со всем никак не вяжется, так что тут, наверное, так и должно быть. Расскажите мне, пожалуйста, о Мартине. Каким он был человеком?

- Хорошим, - сразу и уверенно ответил Виктор. - Да, я знаю, как говорят: хороший человек - это не профессия, но в его случае это было именно так. Он всегда боролся за справедливость. Вон, даже в школе. Убеждения были для него не пустым звуком.

- А что за убеждения? - спросил Бран.

- Ничего такого, к чему можно было бы пристегнуть расизм, - столь же уверенно ответил Виктор. - Родители его убежденные коммунисты. По настоящему убежденные, до сих пор партбилеты не сдали. Ну и сына воспитали соответственно. Даже, может, более соответственно, чем следовало бы.

- В смысле? - уточнил Бран.

- Ну, в смысле, когда вся эта катавасия с восстанием началась, он в первый же день примкнул к радикальным демократам.

- Вот как? - удивленно переспросил Бран.

На самом деле такая компания для будущего непримиримого была куда более подходящей, чем упомянутые Элладой жнецы. Последние на войне попросту делали деньги, а тонкие материи вроде принципиальных различий между старой и новой демократиями их не интересовали вовсе. Жнецы не стеснялись "менять плащ", если того требовала политическая обстановка в городе, да и сейчас носили плащи только потому что в Сомании авторитет "плащей" по-прежнему оставался на высоте. Плащи у жнецов после войны остались черные и это, пожалуй, было единственное, что роднило их с Латанеком.

Однако сам факт того, что хоть что-то в этом деле вдруг начинало складываться логично, сильно настораживал. Виктор же трактовал удивление Брана как сомнение в его словах и поспешил пояснить:

- Так в коммунистах-то у нас одни старики остались. Куда им на баррикады? А эти всё-таки одного поля ягоды.

- То-то они постоянно грызутся между собой, - тихо и ворчливо заметила Эллада.

- Так поле-то одно, Эли, - пояснил ей Виктор. - И когда места на всех не хватает, тут самая грызня и начинается. А идеалы что у тех, что у этих одни и те же. Свобода, равенство, братство.

- Это верно, - сказал Бран. - Но только на уровне основной идеи.

- Так Мартин и был идейный, - заявил Виктор. - Такой идейный, что дальше уже просто некуда.

- Идейных иногда заносит, - сказал Бран. - Особенно очень идейных, которые ради идеи готовы на всё. Опять же: хочешь победить сильного - стань более сильным, хочешь победить хитрого - стань более хитрым, хочешь победить расизм…

Он развел руками. Виктор мрачно кивнул, но тотчас спохватился:

- Так-то оно так, господин Бран, только у нас в Сомании никакого расизма отродясь не водилось. Кого тут Мартин, по-вашему, побеждать собрался?

Это возражение Брану крыть оказалось нечем. Он лишь развел руками и сказал:

- Да, тут вы правы. Но никаких других претензий к этой Палане не предъявляли. Только то, что она черная.

- Как я понимаю, если приглашенная звезда получила роль, то ее не получил кто-то из местных, - заметил Виктор. - У нас ведь и свои актрисы наверняка есть. Не то чтобы Мартин стал бы убивать за такое, но я хотя бы смог бы поверить, что он влез в нечто подобное.

Эллада покачала головой.

- Точно нет, дядя Виктор, - сказала она. - У этой девицы отдельная роль спецом под нее написана. Тореку она нужна, чтобы фильм пропустили на американский рынок. А мы все от этого наоборот только выгадаем. Торек обещал прибавку к гонорару, если кино выстрелит, а рынок там, говорят, богатый.

- Тогда я ничего не понимаю, - сказал Виктор и вздохнул.

- Вот и я тоже, - отозвался Бран. - Скажите, Мартин тоже здесь жил?

- Обычно да, - сказал Виктор. - Хотя и пропадал, бывало, подолгу. Хотите осмотреть его комнату?

- Надеюсь, вы позволите, - произнес Бран.

- Если это поможет понять, за что умер Мартин, действуйте.

Виктор медленно выпрямился и прошел к той закрытой двери, что была ближе к окну. Эллада тотчас поднялась со стула. Виктор, открыв дверь, первым заглянул внутрь и, посторонившись, негромко произнес:

- Сюда, пожалуйста.

Прежде чем шагнуть внутрь, Бран окинул комнату внимательным взглядом. Это помогало ему настроиться на осмотр. Обстановка была небогатой и, если бы не кровать у левой стены, больше бы подошла рабочему кабинету. У окна стоял здоровенный письменный стол с креслом на колесиках. Справа от пола до потолка тянулись книжные полки. Слева висела большая демонстрационная доска. Такие часто использовали в полиции, чтобы основные детали расследования были перед глазами.

Когда Бран переступил порог, Виктор зашел следом и тяжело опустился на кровать. Силы, казалось, совсем оставили его. Эллада осталась стоять в дверях, привалившись плечом к косяку. Бран прошел вдоль книжных полок, скользя взглядом по их содержимому: труды Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина, Троцкого и Кропоткина мирно соседствовали с беллетристикой вроде детективов Агаты Кристи и Рекса Стаута. Собрание сочинений последнего так и вовсе оказалось коллекционным изданием. Вышло оно перед самой войной и стоило как две зарплаты капитана полиции.

Посреди шкафа в отдельной нише стоял большой портрет Эрнесто Че Гевары. Рама выглядела довольно скромной, а вот сам портрет был нарисован с большим мастерством и вниманием к деталям. Ярко-красная подпись внизу строго вопрошала: "а что ты сегодня сделал для мировой революции?" Бран честно подумал, что ничего. Гевара, казалось, посмотрел на него с легкой укоризной.

- Бран! - негромко окликнула Эллада.

Детектив обернулся. Виктор поднял голову. Эллада указала на демонстрационную доску. К ней крепились магнитиками две фотографии. На одном фото Бран выходил из своей излюбленной кофейни, где он обычно завтракал, на другом застыла в танце Палана. Это второе больше походило на кадр из ее роликов.

- Это вы там на фото? - спросил Виктор.

- Да, - ответил Бран. - А вот на эту девицу Мартин охотился.

Детектив постучал пальцем по фотографии Паланы.

- А кто она? - спросил Виктор, пытаясь разглядеть девицу не вставая с кровати.

- Простая уличная танцовщица из Африки, - ответил Бран, одновременно продолжая осмотр. - По крайней мере, была таковой, когда Торек ее заметил и пригласил сниматься у него в кино. До того была беженкой с какой-то местной войны. Мартин, часом, ни в каких африканских войнах не участвовал?

- Точно нет, - уверенно сказал Виктор. - Африкой он вообще не интересовался. Танцовщицами, вроде, тоже.

Последнее предложение прозвучало, впрочем, уже не так уверенно, но Бран всё равно сомневался, что Палана в своих танцах как-то особенно выразительно критиковала коммунизм и демократию.

Под фотографией детектива лепился к доске тетрадный листок в клеточку, на котором Бран прочел краткую характеристику на самого себя. Она была написала мелкими аккуратными буквами и, по мнению самого детектива, больше походила на хвалебную оду. Если верить автору этого текста, круче Брана был разве что Терминатор из одноименного фильма.

На Палану характеристики не было, и это вновь возвращало детектива к мысли, что вовсе не она была на самом деле нужна Мартину. С другой стороны, организовать покушение на Брана было бы проще у той же кофейни, в узком проходном дворике. То есть, и тут мимо!

Слева от фотографий на доске висела подробная схема набережной, где сегодня утром была засада, с указанием кому где ждать и куда выдвигаться по сигналу. Схема, судя по стрелочкам, серьезных пострелушек не предполагала. Три автомобиля должны были зажать машину Брана на шоссе, после чего, учитывая подавляющее превосходство в огневой мощи, все бы закончилось очень быстро и печально для детектива с танцовщицей.

Под доской стояла мусорная корзина. В ней лежал одинокий и скомканный лист бумаги. Бран достал его и развернул. Там оказалась аналогичная схема засады неподалеку от железнодорожного вокзала, с тем же планом действий и составом участников. Схема была перечеркнута крест накрест красным маркером.

- Примерно так я его план и представлял, - тихо произнес Бран. - Если бы он набрал нормальных бойцов, а не этот сброд - могло получиться.

- Тут я могу вам помочь, - сказал Виктор. - Мартин верил людям и каждому старался дать шанс. Случалось, что он сильно ошибался в тех, кому доверился, но это его так ничему и не научило. Я так понимаю, он опять доверился не тем?

Бран кивнул.

- Они побежали сразу, едва увидели черепов, - сообщил детектив, и пояснил: - Это коричневые плащи. Сейчас в охране порта.

- Я слышал о них, - отозвался Виктор. - Ими еще такой сумасшедший бородач командует.

- Вроде того, - Бран едва заметно усмехнулся, представив реакцию Деда на подобную характеристику. - Мартин пытался их остановить и попал под пули.

- А те, стало быть, разбежались и бросили его, - ворчливо закончил за него Виктор.

- Да, - сказал Бран.

- Тело сильно пострадало?

- Заметно, - сказал Бран. - У меня есть фотография.

- Можно взглянуть?

Бран вынул телефон и вывел на экран фото мертвого Мартина Латанека. Виктор взглянул и вздохнул.

- Ну хоть в открытом гробу можно будет хоронить, - почти шепотом произнес он. - Попрощаемся по человечески. Нам ведь тело выдадут? Он, конечно, затеял преступление, но ведь сам же стал жертвой.

- Я поговорю с капитаном Стромбеком, - пообещал Бран.

Формально закон исключал выдачу тела только для приговоренных преступников - их хоронили в безымянных могилах - а суда над Мартином не было и теперь вряд ли будет. Виктор кивнул. В этом движении головой одновременно проскользнули легкая благодарность и безграничная печаль. Эллада вздохнула. Надо было что-то сказать, но правильные слова на ум не приходили. Бран снова взглянул на мятую схему.

Взгляд зацепился за адрес в правом верхнем углу. К нему вела синяя пунктирная стрелка от предполагаемого места нападения. Пунктиром в соманийском ополчении обозначали пути отхода, чтобы в горячке боя не перепутать где хитрый маневр, а где маршрут, по которому уносить ноги, если хитрость не удалась. Адрес отхода, кстати, был весьма далек от предполагаемого места нападения. Бран взглянул на ту схему, что висела на доске. Там пунктирная стрелочка указывала на тот же адрес.

- Сомания, Предгорье, Пальмовая аллея двенадцать, - вслух прочитал Бран. - Вам, господин Латанек, этот адрес о чем-то говорит?

Виктор помотал головой. Эллада пожала плечами.

- Но вообще в Предгорье он недавно ездил, - добавил Виктор.

- Вот как? - произнес Бран. - И что Мартин там делал?

- Надеюсь, ничего противозаконного, - тихо ответил Виктор. - По крайней мере, он так сказал, но когда вернулся - глаза у него горели. Значит, во что-то влез.

Он сокрушенно покачал головой.

- И когда это было? - спросил Бран.

Виктор наморщил лоб, припоминая, потом сказал:

- В прошлый вторник, вроде бы. Уехал он после обеда, а вернулся уже вечером, часов в десять или около того. Обещал восстановить справедливость. В общем, всё как обычно.

- А в отношении кого он собирался восстановить справедливость? - сразу спросил Бран.

Виктор еще больше наморщил лоб, так что морщины избороздили его стройными рядами.

- Нет, не припомню, - сказал он, для полной уверенности помотав головой. - Да вроде и разговора толком не было. Я разогрел ужин, мы поели и вроде на этом всё. Он вообще молчаливый был. Мог похвастаться успехами, но это уже когда дело сделано. А тут, как я понимаю, только сегодня должно было всё закончиться.

- Или начаться, - негромко уточнил Бран.

Виктор неуверенно кивнул, потом пожал плечами. Дальнейший обыск ничего не дал. Бран не нашел даже компьютера, с которого бы Мартин Латанек мог слать угрозы Палане.

- Скажите, а компьютера или чего-нибудь похожего у Мартина не было? - спросил детектив. - Ноута там, например.

- Нет, не было, - ответил Виктор. - У меня тоже только телевизор, так что он, когда надо, в библиотеку ходил. Это недалеко, за углом налево.

Он руками изобразил в воздухе маршрут. Бран кивнул, но особо не вникал. Рассчитывать, что на общественном компьютере найдется что-то стоящее было бы слишком оптимистично даже по соманийским меркам. Непримиримые знали толк в конспирации. С этой мыслью Бран еще раз взглянул на адрес.

- Как-то слишком в лоб, - проворчал детектив себе под нос.

- Что? - переспросил Виктор.

- Нет, ничего, - ответил Бран. - Думаю, здесь мы закончили. Если, конечно, вы не готовы сообщить что-то еще.

Виктор пожал плечами, потом помотал головой.

- Сейчас - точно нет, - сказал он. - Оставьте номер. Если что вспомню - перезвоню.

Бран вручил ему свою визитку. Виктор не глядя сунул ее в карман и, глядя куда-то в стену, негромко добавил:

- Если выясните из-за чего Мартин на самом деле погиб, не сочтите за труд сообщить. Он мне всё-таки не чужой был.

Бран пообещал передать весточку через Элладу, а если Торек с полицией позволят, то и полный отчет по делу выслать, и они с актрисой покинули квартиру Латанеков.

***

Уже в машине Эллада спросила:

- Ну, что скажете?

- Понятнее не стало, - проворчал Бран.

Эллада повернула ключ и мотор тихонько зафырчал.

- Ну, по крайней мере, у вас есть этот подозрительный адрес, - сказала она.

- И вдвойне подозрительно, что он у меня есть.

- В смысле? - удивленно спросила Эллада.

- В смысле, это слишком уж царский подарок, - пояснил Бран. - В нашем деле такое случается очень и очень редко. Вот представьте себе: вокруг темно, ничего не ясно и не понятно, и тут вдруг включается маяк и старательно подсвечивает именно нужное нам место. Не подозрительно?

- Очень подозрительно, - ответила Эллада. - Едем туда?

- А другого варианта и нет, - задумчиво произнес Бран. - Это единственный след. Что тоже подозрительно. Обычно, если уж преступник такой растяпа, то он наследит от души.

- Значит, там нас ждет засада, - констатировала Эллада.

Машина плавно тронулась с места.

- Не нас, а меня, - тоном капитана Стромбека поправил ее Бран. - Вы туда не полезете.

- Как приятно, что вы обо мне заботитесь, но я могу за себя постоять.

Она вырулила на главную дорогу, лихо проскочив перед носом у фуры с красной мордой. Позади громко сигналили. Эллада даже не оглянулась.

- Не сомневаюсь, что можете, - сказал Бран. - Но бой есть бой и если с вами что-то случится, Торек заставит меня сниматься вместо вас.

- А, ну да, тогда вам мной лучше не рисковать, - согласилась Эллада. - У меня там две эротические сцены.

Бран тихо хмыкнул.

- Вообще-то я посмотрел этот ваш ремейк в оригинале, - сказал он. - И не припомню там откровенных сцен.

Машина лихо вписалась в поворот и покатила по улице. Движение было плотным. Разогнаться оказалось негде и Эллада хмурилась.

- Так у нас не совсем ремейк, - пояснила она, одновременно высматривая просвет между машинами. - У нас фильм про то, как мы как бы снимаем этот ремейк.

- Как бы?

- Стилизовано под документалку, это сейчас самый мейнстрим в кино. Ну а по сюжету маньяком оказывается режиссер, который под видом внедрения системы Станиславского преследует актрис. Только он их не жрёт, а… В общем, у нас в фильме двенадцать эротических сцен. По числу знаков Зодиака. Бедная Флорес вообще почти весь фильм полуголая бегает, не ровен час простудится. Да она уже носом шмыгает! - Эллада махнула рукой. - В общем, будет такая псевдо-философская драма о тяжелой жизни актрис с элементами ремейка и называться это будет "Шашлык всегда молчит". Как вам?

Бран подумал и сказал, что название перекликается с оригиналом и это, наверное, оценят поклонники предыдущего фильма. Эллада увидела просвет в потоке и ловко проскочила вперед, тотчас свернув на боковую улочку и в ходе маневра заверив детектива, что так будет быстрее. Учитывая малое количество машин - и безопаснее тоже.

- А что значит псевдо-философская? - спросил Бран, когда представилась возможность сказать не под руку.

- Ну, мы своим молчанием как бы громко заявляем о проблеме, - ответила Эллада. - Но не прямо в лоб, а надо чуть-чуть подумать.

- Откровенный намек?

- Типа того, - Эллада кивнула. - Чтоб зрителю было над чем задуматься, мол, не просто так полуголые девицы на экране, а с глубоким смыслом. Но только не очень глубоко. Умников-то никто не любит. А если только слегка подпустить туману, умный зритель легко просечет фишку и уйдет довольный. Неумный посмотрит на нас без одежды и тоже останется доволен. В итоге никому не придет в голову, что он зря заплатил за билет.

- Хитро придумано, - признал Бран. - Надеюсь, вы на этом неплохо заработаете.

- Ох, я тоже, - с готовностью отозвалась Эллада. - Очень, знаете ли, хочется денег. Торек-то уже считает грядущие прибыли и обещает прибавку к гонорару, когда его мечты сбудутся, но он иногда склонен сильно увлекаться.

- Я бы сказал не иногда, а часто, - поправил ее Бран.

Эллада вздохнула и сосредоточилась на дороге. На взгляд Брана, это было весьма кстати. Они вылетели на Центральный проспект и Эллада втопила так, будто бы у нее не автомобиль, а самолет и прямо сейчас он шел на взлет. Машины, движущиеся в том же направлении, она легко и стремительно обходила. Больше, чтобы отвлечься от мысли, что вот сейчас они точно разобьются, Бран вытащил телефон и набрал номер. На том конце незамедлительно ответили:

- Слушаю.

- Привет, Ранек, - сказал Бран. - Не отвлекаю?

- Отвлекаешь, но я всё равно тебя внимательно слушаю, - донеслось из телефона. - Ты ведь не просто поболтать позвонил.

Бран хмыкнул. За окном промелькнул синий спортивный автомобиль. Бран успел заметить хромированную обводку и удивленное лицо водителя, который в свою очередь едва успел заметить, что его обошли как стоящего.

- Вообще-то по делу, - сказал детектив. - Пробей мне, пожалуйста, один адрес.

- Минутку, - донеслось из трубки, и секунд через десять: - Диктуй.

Бран задиктовал адрес со схемы. Тут уже хмыкнул Ранек, сразу после чего сообщил:

- Значит так. Это бывшая вилла Энрике Пассела. Помнишь такого?

- Навскидку нет, - ответил Бран. - А должен был?

- Вряд ли. Это владелец отеля "Красный дракон". Ну, то есть, того, что от него еще осталось. Его грохнули во время войны. В смысле, Пассела, а не отель. Хотя и отель тоже…

- Да, теперь припоминаю, - отозвался Бран. - Его расстреляли на северном шоссе. Дело, вроде, осталось нераскрытым.

- У меня оно значится именно так, - подтвердил голос в трубке. - Но за неделю до смерти Пассел продал свою виллу Альфреду Аланеку. Этого ты точно знаешь.

- Ну еще бы я не знал Толстопуза! - проворчал Бран.

Задолго до восстания Аланек по прозвищу Толстопуз уже состоял на особом учете у соманийской полиции за мошенничество и контрабанду. И то, и другое он проворачивал с таким талантом и размахом, что по праву считался в своем деле номером один. Бран трижды арестовывал его. Один раз вообще удалось взять с поличным. Однако дело всякий раз разваливалось в суде и Толстопуз выходил сухим из воды.

- С покупкой виллы всё чисто? - спросил Бран.

- Шутишь? - отозвался голос в трубке. - Уж Аланека-то проверяли по полной программе. Там все чисто на двести процентов, можешь быть уверен. Даже те деньги, которыми он расплатился за виллу - чистые, или на худой конец очень хорошо отмытые. Я бы сказал, что второе, но без доказательств. Это мое чутье подсказывает.

- Твоему чутью я верю на слово, - сказал Бран. - Спасибо.

- Да не за что, - отозвался голос в трубке. - Тут минут пять назад звонил Стромбек с тем же вопросом, так что это я для него информацию подсобрал. Вы опять работаете вместе?

- Скорее, над одним делом, - ответил Бран и дал отбой.

Автомобиль Эллады проехал под широкой мраморной аркой. Сразу за ней начиналось Предгорье.

***

Предгорье всегда считалось самым элитным районом Сомании. Здесь не было многоквартирных домов и отелей, одни только таунхаузы в первой линии и личные виллы местных богачей. Самые богатые виллы выстроились вдоль Горного парка, а остальные расположились между ними и таунхаузами. Всё это, как принято в Сомании, утопало в зелени, хотя кое-где осень желтыми пятнами в листве уже заявляла о своих правах.

Пока автомобиль Эллады петлял по тенистым улочкам со скоростью молнии, Бран нигде не заметил накрытых зеленой сеткой руин. Да что там руин, детектив даже следов боев нигде не заметил. Конечно, война прокатилась и здесь, но с Предгорьем она обошлась помягче. Заметно помягче. Опять же, восстанавливали Предгорье в самую первую очередь и теперь оно вновь служило зримым символом преуспевания отдельно взятых соманийцев. Ну и ориентиром для всех остальных.

Толстопуз и его жнецы были среди тех, кто преуспел. Пальмовая аллея была той самой улицей, вдоль которой выстроились самые богатые виллы. Все они были обнесены высокой оградой из металлических прутьев. Прутья венчали всевозможные навершия - от банальных шипов до причудливых птиц. Проемы между прутьями были слишком узкими, чтобы сквозь них смог бы пролезть человек, но достаточно широкими, чтобы можно было разглядеть, как богато там, за оградой.

Эллада не спеша проехала мимо виллы номер 12. Напротив входа у тротуара стояли два полицейских автомобиля. Первый из них числился как служебный за капитаном Стромбеком. На углу Бран приметил еще один полицейский автомобиль, а еще дальше - еще два. Детектив тихо хмыкнул и сказал:

- Высадите меня здесь и проезжайте дальше.

- Может быть, я с вами? - спросила Эллада.

- А вы хорошо знакомы с Толстопузом?

- Нет, - честно признала Эллада. - Видела как-то раз. Но я знаю кое-кого из его людей.

- В присутствии босса они будут не слишком разговорчивы, - сказал Бран. - А в присутствии полиции вообще лишний раз рта не откроют. К тому же здесь Стромбек. Он и мне рад не будет, а уж всем, кто со мной, тем более. Вряд ли вашей карьере пойдет на пользу конфликт с капитаном полиции.

Эллада неуверенно кивнула, но тотчас заверила Брана, что она - дама неконфликтная. На это детектив заметил, что зато капитан Стромбек может быть конфликтен за троих, особенно если ему попадет вожжа под мантию.

- А утром он точно был не в духе, - сказал Бран. - Так что лучше подождите меня здесь. Возможно, нам придется еще куда-то быстро съездить.

- Или быстро свалить отсюда, - добавила Эллада.

Она остановила машину у тротуара. Из полицейского автомобиля через улицу на них тотчас уставились двое сотрудников в штатском.

- Для серьезных неприятностей здесь слишком много полиции, - сказал Бран. - Да и вообще жнецы - контрабандисты, а не головорезы. Думаю, встреча старых знакомых пройдет тихо и мирно.

- А если не слишком мирно, то я вас прикрою, - с энтузиазмом пообещала Эллада.

- Договорились, - согласился Бран исключительно для того, чтобы завершить беседу. - Но вы свою долю уже отработали у Латанека, так что сидите тихо и не предпринимайте ничего, если только не начнется перестрелка. И да, перестрелка - это больше одного выстрела.

Как говорится: мало ли что.

- Поняла, - отозвалась Эллада. - Начинаю действовать строго после второго выстрела.

- Не раньше, - сказал Бран. - И дайте на всякий случай ваш номер.

- О, так у меня телефончик еще не стреляли, - с улыбкой заметила Эллада.

- Я по делу.

- Да я поняла.

Улыбка меньше не стала. Эллада задиктовала свой номер. Бран записал его в телефон и выбрался из машины.

Едва он приблизился к воротам, как навстречу вышел низкорослый крепыш в черном плаще. Выражение лица у него было такое же сумрачное, как небо над головой.

- Здесь частное владение, приятель, - сообщил крепыш.

- А я как раз по частному делу, - ответил Бран. - Хотя вижу, что по официальному тоже гости пожаловали.

Детектив кивнул в сторону полицейских машин.

- Принесла нелегкая, - проворчал крепыш. - Так, может, раз уж тебя опередили, ты со своим частным делом зайдешь как-нибудь в другой раз.

Он не спрашивал, он предлагал, и прозвучало это с заметной ноткой настойчивости. Бран покачал головой.

- Думаю, я как раз вовремя, - сказал он. - Доложи боссу, что к нему Бран по делу. Он меня примет.

- Бран, говоришь? - переспросил крепыш и смерил детектива внимательным взглядом. - Наслышан. Погоди, сейчас спрошу.

Он отступил к воротам и вытащил из-под плаща рацию. Та недовольно хрюкнула. Крепыш негромко ответил. Последовала пауза. Пока крепыш ждал, Бран разглядывал ворота. На каждой створке висел круглый щит, с которого детективу улыбался дракон с острыми ушками. Наверное, когда-то он был красным, но теперь и щит, и дракон были того же черного цвета, что и прутья ограды.

Рация хрюкнула вторично. На этот раз чуть громче и чуть недовольнее. Крепыш спрятал ее и сказал детективу:

- Ну, заходи. Но на хлеб-соль не рассчитывай.

Бран кивнул и крепыш распахнул перед ним калитку.

Сразу за воротами начиналась широкая дорожка, выложенная красной плиткой. Она вела прямиком к мраморному крыльцу виллы. Двухэтажное здание было окружено садом, сейчас мокрым и унылым, но вообще очень аккуратным. Чувствовалось, что его не просто поддерживали в порядке, а по настоящему о нем заботились. Справа от дорожки тихо шелестел фонтан. Бран разглядел сквозь заросли мраморную девушку с парой дельфинов. Дельфины извергали вверх струи воды, девушка под ними мокла. Слева под навесом застыл золотистого цвета "Ламборджини".

Бран тихо хмыкнул. Конечно, особняк на Пальмовой подразумевал, что Толстопуз на этой войне своего не упустил, даже если оно вовсе не его и было, однако увиденное уже больше тянуло не на "просто похвастаться", а на "утереть нос" соседям, каждый из которых, между прочим, был миллионером.

Когда Бран поднялся по ступенькам, двери бесшумно распахнулись перед ним. Навстречу вышел высокий мужчина в черном костюме-тройке. Тот самый, которого Бран видел на Морском вокзале. При виде детектива на лице мужчины не дрогнул ни один мускул.

- Здравствуйте, господин Бран, - невозмутимо сказал он. - Вас ждут.

- Здравствуйте, - ответил детектив, проходя в просторный холл. - Мы с вами сегодня уже виделись, но так и не успели познакомиться.

- Это было необязательно, - ответил мужчина.

- И всё-таки, - сказал Бран. - А то вы меня знаете, а я вас нет.

- Вас многие знают, господин Бран, - ответил мужчина. - Вы - человек известный. А моя фамилия Копан. Я служу у господина Аланека дворецким. Как видите, ничего достойного внимания. Прошу за мной.

Он жестом указал в сторону мраморной лестницы. Та вела на второй этаж. Перед лестницей стояли капитан Стромбек и сержант Горел. Стромбек по своему обыкновению хмурился. Горел выглядел предельно строго, как и подобает полицейскому в логове известных контрабандистов.

Контрабандистов тут представлял верзила в черном плаще. Он по хозяйски расселся на кожаном диванчике, а на коленях у него лежал автомат. Впрочем, верзила держал руки на виду и демонстративно не рядом с оружием, всем своим видом показывая, что он никого не провоцирует, но если что - готов к любому повороту событий.

Частным лицам в Сомании разрешение на автоматическое оружие выдавали крайне неохотно и стоило оно довольно дорого, так что официально владеть автоматом мог только богатый человек с хорошими связями в соманийской администрации. Или охранник такого человека. Куда чаще разрешения просто подделывали - собственно, Толстопуз этим и занимался, выписывая их на вымышленные охранные организации - но со Стромбеком такой номер не прошел бы.

Когда Бран подошел, верзила окинул детектива внимательным взглядом, но ничего не сказал. Даже с дивана не поднялся. Стромбек тоже окинул Брана внимательным взглядом и проворчал:

- Должен тебе напомнить, что теперь этим делом занимается полиция.

- На твое дело я не претендую, - ответил Бран. - Меня интересует только Мартин Латанек.

При упоминании Латанека верзила удивленно приподнял бровь и навострил уши.

- Представь себе, меня тоже, - проворчал Стромбек. - И ты, кстати, должен был сразу сообщить мне, что опознал его труп.

- Его опознала Эллада, - ответил Бран. - Актриса Торека. Оказалось, что они выросли в одном дворе. Мы с ней съездили на квартиру, там сейчас живет дядя Латанека.

Стромбек кивнул. Мол, знаю.

- К тому времени полиция уже отзвонилась ему о смерти Латанека, - добавил Бран. - Так что я решил, что ты в курсе.

Стромбек снова кивнул, на этот раз сопроводив кивок хмурым взглядом и спустя секунду спросил:

- А здесь ты зачем?

- Хочу задать Толстопузу пару вопросов, - ответил Бран.

- Это на два больше, чем надо, чтобы защитить девицу от уже мертвого парня, - ворчливо заметил Стромбек.

Верзила усмехнулся.

- Я сомневаюсь, что защищать ее надо от Латанека, - ответил Бран. - Непримиримый и расист - слишком сомнительное сочетание. Должен быть кто-то еще.

- Этого кого-то заберу я, - сразу сказал Стромбек.

- Забирай, - Бран махнул рукой. - Всё равно я бы его в итоге тебе сдал.

Стромбек изобразил лицом неприкрытое сомнение: "мол, да ладно?! Скормил бы рыбам и сделал вид, что никого и не было", однако вслух не сказал ничего. Дворецкий счел паузу подходящим моментом, чтобы предложить "господам из полиции" проследовать за ним по лестнице.

Она вела только вверх. Если тут и был подвал, то вход в него располагался где-то в другом месте. Влево и вправо от лестницы уходили коридоры. На полу лежали ковровые дорожки песчаного цвета. В каждом коридоре стояло по охраннику. Оружия у них Бран не заметил, но не сомневался: если оно понадобится, оно появится. И очень быстро. Охранник в правом коридоре буравил взглядом полицию. Тот, что слева, больше приглядывал за приоткрытой дверью в начале коридора. Из-за двери доносилось бормотанье телевизора. Похоже, шла какая-то спортивная передача.

На лестнице дворецкий легко и быстро вырвался вперед. Бран со Стромбеком топали бок о бок, не пытаясь обогнать друг друга, но и не позволяя себе отстать. Причем у обоих это получилось неосознанно. Сержант Горел держался чуть позади капитана. Верзила проводил их всех взглядом.

- А ты как Латанека вычислил? - негромко спросил Бран у Стромбека.

- Просто по базе пробили, - отозвался тот.

- Надо же, - Бран тихо хмыкнул. - Уже успел засветиться? А на чем, если не секрет?

- На ношении плаща, - проворчал Стромбек, но потом не удержался и добавил: - У нас, к твоему сведению, полная база всех плащей. И черных, и коричневых. Ты там, кстати, тоже есть.

Сержант Горел на этих словах нахмурился не хуже Стромбека. Он тоже наверняка был в этой базе, а плащ, даже снятый, в нынешние времена плохо сочетался с карьерой на государственной службе.

- Так уж и полная? - негромко произнес Бран, больше чтобы поддеть Стромбека, чем из любопытства.

- А ты думал, генералам за красивые глаза все их грехи простили? - так же тихо отозвался Стромбек.

Бран хмыкнул.

- И последние, с кем Латанек работал - это жнецы, - продолжил Стромбек. - Плюс вот этот на камерах на вокзале засветился, - капитан кивком указал на дворецкого. - И он тоже официально числится по этому адресу. Хотя, думаю, дворецкий чист. Насколько, конечно, может быть чист человек, который работает на Толстопуза.

- На него половина городской администрации работает, - спокойным тоном отозвался Бран. - Включая теперь уже твое непосредственное начальство.

Стромбек вздохнул, покачал головой и сменил тему:

- Нашел что-нибудь у Латанеков?

- Две схемы нападения, - ответил Бран. - Одна на набережной, другая у железнодорожного вокзала. Сработала та, что на набережной. И на обоих путь отхода на этот адрес.

- Вот, значит, как? - хмуро проворчал Стромбек.

Сержант Горел на ходу выудил из кармана блокнот и быстро сделал себе заметку.

- Потом заеду, сам посмотрю, - сказал Стромбек. - Больше ничего?

- Нет, - ответил Бран. - Поэтому я сюда и приехал.

- Ну-ну, - недоверчиво проворчал Стромбек.

На втором этаже от лестницы коридор уходил только налево. Там тоже стоял охранник в черном плаще. Заложив руки за спину, он смотрел в окно. Его лицо со сломанным носом показалось Брану знакомым, но по гражданской войне, а не по криминальному прошлому. "Сломанный нос" кивнул Брану в знак приветствия. Детектив, так и не вспомнив, кто это был, кивнул ему в ответ.

Дворецкий свернул направо. Там проход был перекрыт двустворчатой дверью. Слева от нее располагалась электронная панель, справа - рыцарский доспех с мечом. Меч этот не точили, похоже, вообще ни разу. Из-под решетчатого забрала выглядывала видеокамера. Дворецкий подошел к панели и привычным движением приложил ладонь к считывающему устройству. Прозвучала негромкая мелодия. Затем дверь распахнулась.

- Прошу сюда, - сказал дворецкий.

Бран и полицейские вошли в богато обставленную гостиную. Дворецкий зашел следом и аккуратно прикрыл за собой дверь.

- Подождите здесь, пожалуйста, - попросил он.

Стромбек недовольно кивнул и проворчал, что проще попасть на прием к министру, чем к главе городских контрабандистов. В стене напротив была еще одна дверь и дворецкий скрылся за ней. Из-за нее не доносилось ни звука. Бран прошелся по гостиной. Толстопуз любил роскошь, но здесь она была как-то излишне напоказ. Скорее всего, тут располагалась приемная, призванная произвести впечатление на посетителей. На Брана она впечатления не произвела и он подошел к окну. Оно выходило на соседнюю улицу.

На углу, укрытый под раскидистой сенью воистину монументального вяза, в темно-зеленой кроне которого не было даже намека на сдачу позиций уже наступившей осени, стоял полицейский автобус. Подальше и на другой стороне улицы, словно бы пытаясь показать, что она, мол, не с ним, застыла желтая "фифа". Полицейская символика на борту и "51" в начале номеров у обоих автомобилей однозначно свидетельствовали, что она таки с ним. Сразу за "фифой" приткнулась машина Эллады. Сама актриса стояла рядом с "фифой", о чем-то беседуя с ее водителем.

Над ними на длинной ветке нахохлился мокрый ворон. Он переводил взгляд с автобуса на виллу и обратно, и с каждым поворотом головы выглядел все печальнее и печальнее, словно бы хотел сказать, что вот, мол, вроде и намечается кровопролитие, а всё равно на мокрых крыльях никуда не успею.

Стромбек тоже выглянул в окно и недовольно покачал головой. Секундой спустя дворецкий вернулся в гостиную и объявил:

- Господа, вас ждут.

***

Ждали в еще одной гостиной. Обставлена она была заметно скромнее, но и заметно удобнее.

В мягком кресле у окна развалился босс жнецов по прозвищу Толстопуз. Он был одет по-домашнему - в халат нежно-салатового цвета с белыми лилиями и красные шлепанцы на босу ногу. Узор на обивке кресла гармонировал с халатом, но толком разглядеть ее за такой тушей можно было разве что на подлокотниках.

С момента их с Браном последней встречи Толстопуз еще больше разжирел. Причем если Торек, полнея, всё больше уподоблялся мячику, то глава жнецов начал откровенно расплываться. Казалось, будто бы человек попросту таял, словно восковая кукла, и только взгляд оставался всё таким же ясным и цепким. А еще он, как всегда, широко улыбался.

- А вот и наш бывший капитан, - радостно, хотя и с заметной хрипотцой, провозгласил Толстопуз, едва Бран шагнул через порог. - Да еще с полицейским эскортом!

- Мы не эскорт, - громко проворчал Стромбек.

Толстопуз его проигнорировал. За приоткрытым окном прошелестел в листве ветер, сбрасывая капли недавнего дождя на мраморный подоконник. Там уже собралась небольшая лужица. В ней плавал листик клёна, пожухлый и одинокий.

У окна за креслом босса возвышался небритый мужчина в потертом черном плаще. Выражение его лица было почти таким же хмурым, каким оно обычно бывало у капитана Стромбека, что для обычного человека означало - очень хмурым.

Этот человек носил прозвище Краб, а имя с фамилией менял так часто, что настоящие он, наверное, уже и сам позабыл. Бран подозревал, что в этом повинно старое горское суеверие: мол, дух убитого - если, конечно, он при жизни был настоящим мужчиной! - непременно вернется отомстить, и, чтобы сбить его со следа, убийце надо сменить имя. За то время, пока Бран служил в соманийской полиции, Краб сменил паспортные данные двенадцать раз.

- Все еще надеешься засадить меня за решетку? - спросил Толстопуз у Брана.

Вопрос прозвучал весело, словно шутка, а Краб глянул на детектива так сурово, словно бы уже заранее подбирал себе новые имя с фамилией.

- Сдается мне, это уже не обязательно, - ответил Бран.

Толстопуз коротко хохотнул.

- Ну да, чертов диабет доконает меня раньше, - заявил он. - Но просто чтоб ты знал, это не я науськал Латанека на тебя.

- Но ты в курсе, что он напал на меня, - сказал Бран.

- Да, - строгим тоном произнес Стромбек, и это короткое слово прозвучало как "ну ты, приятель, и влип".

Он, не дожидаясь приглашения, уселся на кожаный диванчик, что стоял напротив, и закинул ногу за ногу. Кожа дивана была ярко-желтая, словно солнце в погожий день. На таком фоне даже Стромбек смотрелся не так хмуро. Горел занял позицию рядом и приготовил блокнот.

- Так слухами земля полнится, - ответил Толстопуз. - Тем более, такими. Вон, Устрица только что из Моранки приехал, говорит, и там уже все в курсе.

Он небрежно махнул рукой, указывая налево. Там в кресле сидел Ион Никорел по прозвищу Устрица. Бран дважды брал его за контрабанду и подлог документов, потом в бою за аэропорт спас ему жизнь, затем зимой в горах Устрица вернул должок, и уже этим летом детектив чуть не застрелил его при задержании. За каким бесом Устрица учинил тогда пальбу, Бран так и не понял. Дело было пустяковое, в итоге с адвокатами Толстопуза Устрица отделался штрафом, но он вообще был человеком импульсивным.

Еще Устрица был молод и до недавнего времени красив. Теперь по всему лицу от правого виска до подбородка змеился шрам. Судя по легкой припухлости, относительно свежий. До Брана доходили слухи, что машину Устрицы на днях взорвали. Взорвали, кстати, в той самой Моранке. Бабахнуло знатно, согласно тем же слухам ошметки багажника потом аж на крыше пятиэтажного дома нашли, но, к счастью, никто не погиб. Память детектива порылась в своих закромах и услужливо подсказала, что случилось это в прошлый вторник, но слухи об этом доползли до Брана только к вечеру пятницы.

Одновременно с закромами памяти открылась дверь в стене позади Устрицы. Из нее шустро выскользнула симпатичная блондинка. Бран с легким удивлением признал в ней красотку, которая этим утром снималась у Торека в рекламе смартфонов. В коротком медицинском халатике она была не менее соблазнительна, чем в купальнике. Девица быстро прикрыла за собой дверь, и Бран успел разглядеть в соседней комнате только огромную кровать, накрытую оранжевым покрывалом.

- У меня всё готово, босс, - шепотом доложила она Толстопузу.

- Не сейчас, дорогуша, у меня гости.

Произнося это, Толстопуз левой рукой отмахнулся от блондинки, а правой указал в сторону Брана и полицейских. Блондинка послушно кивнула и отступила назад к двери.

- Ну, я вас слушаю, господа, - сказал Толстопуз. - Что там у вас стряслось?

- У нас твой человек наворотил дел, - проворчал Стромбек.

Толстопуз тотчас вскинул руки, словно защищаясь.

- Стоп, стоп, стоп! - быстро произнес он. - Если мы сейчас говорим о Латанеке, то он не мой человек.

- О нём, - сказал Стромбек. - И он работал на тебя.

Последнее прозвучало как: "нам всё известно и отпираться бесполезно!"

- Ну да, мы вместе воевали, - признал Толстопуз. - Но потом он ушел. Когда же это было?

Он повернулся к Крабу.

- Когда аэропорт сдали, босс, - быстро подсказал Устрица. - Нас тогда повысили, а на следующий день он ушел.

Краб бросил на него сумрачный взгляд. Устрица ответил взглядом, который в словах прозвучал бы как: "а надо было соображать быстрее, когда босс спрашивает".

- Значит, через пять дней после сдачи аэропорта, - констатировал Толстопуз. - Не сошлись мы, понимаете ли, характерами. Парень он был неплохой и боец отменный, но упёртый, как сто баранов. Даже как двести! Нет, пожалуй, все триста, - и он махнул рукой. - Принципы у него, видите ли. А в нашем деле принципы - это лишнее.

Бран кивнул, прекрасно понимая, о каком именно деле толковал Толстопуз. Надо отдать его людям должное, на войне они дрались как черти. Когда в битве за аэропорт армейцы прорвались в терминал, именно жнецы остановили их, перемолов во встречном бою целую роту.

Военные тогда резко сбавили гонор и предпочли вступить в переговоры, по итогам которых всё равно выторговали таки себе аэропорт, но взамен полностью сдали ополченцам Горный парк, тем самым фактически разомкнув кольцо вокруг города. Говорят, когда командующий миротворцев узнал об этом, он битый час бился в истерике и грозился вывести из города своих людей, потому что тут не война, а какой-то восточный базар!

Именно после этого подвига банду Толстопуза - точнее то, что он нее осталось - торжественно переименовали в "Демократических жнецов". А еще после него генерал Гравел окончательно закрыл глаза на "коммерческий" аспект деятельности жнецов. Толстопуз тогда развернулся от души. Рэкетом он сверх меры не злоупотреблял, предпочитая не настраивать против себя соманийцев, но вообще эта вилла была обустроена отнюдь не трудами праведными.

- Как же Латанека с такими принципами к тебе-то занесло? - спросил Бран.

- А чем я тебе не хорош? - незамедлительно отозвался Толстопуз, так разводя руками, словно бы приглашал полюбоваться на него.

- Долго перечислять, - ответил Бран, на что толстяк лишь довольно хохотнул. - И всё-таки?

- Да вот ни разу не секрет, - провозгласил Толстопуз и руками словно бы стёр пыль с невидимого стекла между ними. - Нашему несгибаемому борцу за светлое завтра понадобились деньги. Революция, знаешь ли, хобби не из дешевых. Ну а мне хороший боец тоже не был лишним, да и пришел он не один, а со своими ребятами. Я его сразу сделал лейтенантом.

- А потом он понял, с кем имеет дело, и ушел, - громко проворчал Стромбек.

- А вот и нет, - Толстопуз покачал головой, отчего жировые складки под подбородком заколыхались все разом. - Он ушел, когда я новичков отказался сходу принять в плащи. Уперся, что я, мол, несамонийцев зажимаю. А я никого не зажимаю! Вот, Устрица подтвердит.

Он указал на своего помощника. Устрица кивнул.

- Хотя иногда бы стоило, - очень тихо заметил Краб.

- Но ведь нельзя же просто так взять человека в серьезное дело, - тем временем продолжал Толстопуз. - Его проверить надо, посмотреть, как он себя покажет. Латанек мне тогда в красках расписывал, какие они орлы, а они сегодня разбежались, едва Деда на горизонте увидели! Ну и какие они после этого орлы? Гагары сопливые… Вот куда такие годятся?

Он пожал плечами и широко развел руками, показывая, что открыт для всех разумных предложений, но сам не видит никакого иного ответа, кроме как: "никуда!"

- Ну, с девицей бы и такие справились, - ворчливо заметил Стромбек.

- Что за девица? - сразу заинтересовался Толстопуз. - Она симпатичная? Как зовут?

Медсестра криво усмехнулась и сообщила боссу, у Торека завелась новая пассия по фамилии Палана.

- Во-первых, не пассия, а актриса, - спокойно уточнил Бран. - Во-вторых, вы ведь тоже у него снимаетесь. Что, кстати, делает вас заинтересованным лицом в сокращении числа конкуренток.

Толстопуз с не меньшим интересом оглянулся на свою медсестру. Стромбек тотчас потребовал от нее фамилию, адрес и алиби на момент нападения.

По словам медсестры, звали ее Янина Янела, проживала она здесь же, на вилле, совмещая должность медсестры и ночной сиделки, и вернулась со съемок аккурат в половину двенадцатого. Подтвердить последнее может компьютер. На вилле действовала система электронной регистрации. Стромбек пообещал всё проверить, а пока сержант аккуратно записал показания медсестры в блокнот.

- А еще запишите, что никакой конкуренции между нами вообще не было и быть не могло, - добавила Янела. - Ее пригласили специально для фильма, а меня в фильм вообще не взяли. Да я особо и не стремилась.

- Да ладно?! - хохотнул Толстопуз.

Стромбек тоже хмуро выразил свое недоверие. Янела спокойно пояснила, что она всего лишь любительница и ей в любом случае максимум досталась бы роль в массовке. За массовку Торек платил минимальную ставку, тогда как времени такая роль отняла бы прилично.

- А у меня, между прочим, есть постоянная работа по специальности, - добавила Янела.

- Что не мешает вам сниматься у Торека в рекламе, - уточнил Бран.

- В свободное от работы время, - незамедлительно ответила Янела. - И да, как раз в рекламе - не мешает. Тем более что теперь я снимаюсь гораздо реже, просто, чтобы совсем не потерять контакт. Ну, на случай… - тут она малость замялась, и уже тише добавила: - Ну, если я вдруг опять потеряю работу.

- Говори прямо, - со смешком повелел Толстопуз. - Когда старый толстяк сдохнет! - и тут же миролюбиво добавил: - Да я не против. Снимайся, конечно. Торек деньгами не обидит, а мне доктор, добрая душа, сегодня объявил, что теперь можно жрать пирожные сколько влезет. Значит, уже скоро, - по его лицу скользнула сумрачная тень, мгновенно стертая широкой улыбкой, исполненной предвкушения. - Но пока можно и гульнуть как следует! Я себе целый торт заказал. Со взбитыми сливками. Так что, господа, приглашаю вас всех на чай. Один я этот тортик вряд ли осилю.

Господа вежливо отказались и вообще предпочли бы вернуться ближе к делу. Толстопуз лишь руками развел.

- Ну не знаю я, с чего Латанек разбушевался, - заявил он. - Не знаю. Может, ему просто девица глянулась и он надумал ее умыкнуть.

Его улыбка приняла черты весьма плотоядной ухмылки. По лицу Янелы скользнула едва заметная тень недовольства.

- Тоже, кстати, вариант, - согласился Бран. - Но для похищения стрельбы было многовато.

- Ну, тогда точно не знаю, - заявил Толстопуз, разводя руками. - Логика идейных всегда была выше моего понимания.

- Ну еще бы, - тихо проворчал Стромбек.

- Вряд ли Латанек сам до такого додумался, - сказал Бран. - Он же непримиримый. Скорее всего, его кто-то нанял. Что не отменяет вопроса: почему идейный принял такой заказ, но, возможно, ему действительно просто позарез нужны были деньги.

- Могу только сказать, что это точно не я, - ответил Толстопуз. - Ты уж прости, Бран, раз такой прямой разговор зашел, - он изобразил руками всю глубину своего сожаления. - Но если бы я захотел отбить у тебя красотку, я бы выставил против тебя кого-нибудь в равной весовой категории. Вон хотя бы Краба.

Толстопуз широким жестом указал на своего помощника.

- А я бы сделал всё как следует, - сказал Краб.

В его спокойном взгляде не было ни злобы, ни вызова. В противостоянии с полицией Краб всегда придерживался принципа "ничего личного". Мол, у полиция своя работа, у нас своя, и каждый старается сделать свое дело хорошо, а кто не сделал хорошо, тот сам виноват и нечего перекладывать свою вину на других.

- Не сомневаюсь, - ответил ему Бран.

Как не сомневался он и в том, что если бы Толстопуз действительно послал по его душу Краба - это был бы самый серьезный бой в жизни детектива.

- Значит, тут мы пришли к консенсусу, - радостно провозгласил Толстопуз, ради такого случая даже не став разводить руками. - Мой бывший, подчеркиваю, - он провел в воздухе пальцем черту. - Бывший лейтенант подрядился грохнуть Брана с этой девицей, как ее… ах да, Паланой, но мы бы его на такое дело нанимать не стали, поскольку он не из тех, кто бы всё сделал как следует, и это доказывает, что мы тут не при чем!

- Нет, - ответил Бран. - Это только доказывает, что Латанек не сделал как положено. Возможно, заказчику и не требовалось как положено.

Взгляды всех присутствующих сконцентрировались на детективе. В каждом была одна и та же мысль. Ее озвучил Толстопуз:

- Ну-ка, поясни.

Во взгляде Стромбека постепенно проступало: "и что ты опять затеял?"

- Думаю, если бы Палану действительно хотели убить - ее бы убили, - сказал Бран. - Как минимум, не стали бы предупреждать нас об этом за неделю. А если бы и стали, для демонстративности, то потом наняли бы одного снайпера, а не дюжину, как ты выражаешься, сопливых гагар. Вначале я думал, что нападение должно было отвлечь внимание от чего-то еще, но от чего? На студию Торека не напали, присутствие полицейского спецназа тоже нигде не потребовалось.

Сержант машинально кивнул, то ли подтверждая сказанное, то ли фиксируя для себя этот факт.

- Вот я и подумал, что внимание хотели не отвлечь, а привлечь, - добавил Бран.

- К чему? - сразу спросил Толстопуз.

Краб с Устрицей переглянулись и взгляды, которыми они обменялись, были запредельно далеки от взаимной симпатии.

- Сам посуди, - сказал Бран Толстопузу. - Латанек раньше работал на тебя. Письма с угрозами Палане отправлялись из Предгорья.

- Предгорье - район не маленький, - негромко уточнил Краб.

Бран кивнул, соглашаясь с этим возражением.

- Это так, - сказал он. - Но на квартире у Латанека я нашел схему сегодняшнего нападения, и там был прописан отход на этот адрес.

- Сюда?!

Удивление на лице Толстопуза казалось совершенно искренним. Он обернулся к своему дворецкому. Тот спокойно и четко доложил, что ни на сегодня, ни на ближайшее время господин Латанек в числе приглашенных не значится. Устрица недовольно заметил, что сегодня гости и без приглашения идут косяком как рыба на нерест.

- Последний звонок на мобильный Латанека был со стационарного номера, зарегистрированного именно за этой виллой, - произнес Стромбек, понизив хмурость лица до возможности внести в сказанное легкую нотку гордости за эффективность работы нынешней полиции.

- Да ладно?! - весело воскликнул Толстопуз.

Стромбек кивнул. Мол, такова печальная реальность. Толстопуз громко хохотнул, словно только что сообразил, в чем соль забавной шутки, и столь же громко заявил:

- Так это же нас подставляют!

Краб и Устрица обменялись уже откровенно сумрачными взглядами. Янела, казалось, уже прикидывала, куда бы дать дёру. Дворецкий старался сохранять невозмутимость, но и на его лице проступала тревога. Один только Толстопуз с интересом ждал продолжения.

- Выглядит именно так, - сказал Бран. - Про последний звонок я не знал, но и с тем, что есть, было бы логично нанести тебе визит. Как минимум, расспросить про твоего бывшего лейтенанта.

- А как максимум? - повысил ставки Краб.

- Как максимум, внезапно найти тут что-то интересное и незаконное, - ответил Бран.

- В моем доме?! - громко вопросил Толстопуз, смешав в голосе веселость с деланным возмущением. - Я вообще-то приличный человек!

- Скорее, разумный, - уточнил Бран. - Хотя и на старуху бывает проруха.

Толстопуз с улыбкой развел руками. Мол, давай, ищи! Во взглядах его людей Бран тоже не заметил никакой тревоги. Выстрел наугад обернулся промахом.

- Как бы то ни было, кому-то очень хотелось, чтобы мы были тут, - спокойно продолжил Бран. - Если знакомство с Латанеком - это повод позадавать вопросы, то звонок с виллы - это уже откровенное приглашение. Я думаю, даже если бы Латанека не подстрелили, он бы просто оставил свой телефон на поле боя. А если бы его люди вдобавок подстрелили Палану, у меня был бы хороший стимул поискать ответы.

- У меня, - строгим тоном уточнил Стромбек. - Даже по твоей версии Латанек покушался как минимум на одно убийство, да еще иностранной гражданки, так что это однозначно дело полиции.

Бран спокойно кивнул.

- Ну ладно, вот вы все здесь, - произнес Толстопуз, обводя присутствующих руками. - Полиция, Бран, вон даже сержант с блокнотиком… Так почему ничего не происходит?!

- Возможно, еще не время, - предположил Бран.

- Или происходит, а мы не знаем, - испуганно прошептала Янела.

- Краб, проверь, - скомандовал Толстопуз.

- Да, босс.

Во взгляде Устрицы промелькнуло нечто, очень похожее на ревность. Краб одним движением выхватил из кармана мобильный телефон. Прижав его к уху, он тихо рявкнул в него:

- Охрана!

- Если нас сюда действительно пригласили что-то увидеть, то мы должны были бы это заметить, - почти одновременно с ним сказал Бран.

Краб обернулся на слова детектива. В телефоне ответили. Краб сделал шаг назад и погрузился в разговор.

- Или нас собрали здесь не за этим, - закончил Бран свою мысль.

- Или вы вообще приперлись сюда зря! - весело добавил Толстопуз.

- Может, и зря, - сказал Бран, заработав еще один недовольный взгляд от Стромбека. - Возможно, действительно не стоило идти на поводу у преступника. Но раз уж мы здесь, давайте найдем того, кто звонил Латанеку.

- А и валяй! - Толстопуз широким жестом словно бы распахнул перед детективом невидимую дверь. - Мне чертовски интересно, чем эта история закончится.

- Напоминаю, что это пока не история, а полицейское расследование, - уточнил Стромбек. - Поэтому вопросы буду задавать я.

Сержант приготовился записывать.

- Где стоит телефон и есть ли там видеонаблюдение? - спросил Стромбек.

- Это смотря какой, - ответил Толстопуз. - У нас два городских номера, а телефонов вообще штук пять. Или шесть.

Он оглянулся на дворецкого.

- На вилле пять, босс, - подсказал он. - И еще один аппарат в будке у ворот. Всего шесть.

Сержант по знаку Стромбека быстро пролистал свой блокнот и зачитал номер. Улыбка Толстопуза поблекла до уровня "всё это, конечно, по-прежнему очень весело, но вот конкретно эта шутка уже не смешная".

- Это мой личный номер, - признал он. - Только не припомню, чтобы я с него сегодня куда-то звонил.

- А кто-то еще? - спросил Стромбек.

Толстопуз пожал плечами и развел руками.

- Самих-то телефонов у меня два, - сказал он. - Один в спальне, - он двумя указательными пальцами показал на дверь рядом с Янелой. - Это чтобы доктора позвать, если совсем припрёт. А второй - вон стоит, - на аппарат, что стоял на журнальном столике в углу, Толстопуз указал только правой рукой, но зато сразу всей ладонью. - Обычно я им пользуюсь. Он беспроводной и не надо сидеть рядом как на привязи.

- То есть, свободного доступа к обоим аппаратам нет, - заметил Бран, одновременно обводя гостиную внимательным взглядом.

Если тут и была камера наблюдения, она была очень хорошо замаскирована.

- Ну да, у меня тут не проходной двор, - с улыбкой заявил Толстопуз. - Должен же я иногда отдыхать! Копан, огласи, кто у нас тут на сегодня в списке.

На слове "тут" он указал пальцем в пол, но явно подразумевал под этим всю гостиную.

- Вы, босс, - спокойно ответил дворецкий. - Еще я, Янела, а также ваши заместители, господа… - он на мгновение задумался, припоминая текущую фамилию Краба. - Шонек и Никорел. Это те, кто могут входить к вам без приглашения. Из приглашенных на сегодня только доктор Живанек, но его отпечатков пальцев нет в базе и он не смог бы войти сюда сам.

- Его я впустила, - признала Янела, и тут же быстро добавила. - Но это был плановый визит, по расписанию.

- Ага, был он тут, - весело подтвердил Толстопуз. - Приговор не огласил, но намекал на него очень толсто.

- И во сколько он тут был? - спросил Стромбек.

Дворецкий ответил, что доктору было назначено на половину двенадцатого, а Янела подтвердила, что именно в это время он и пришел. Это она запомнила точно, поскольку и сама прискакала со съемок аккурат тогда же.

- А когда был звонок Латанеку? - спросил Стромбек, повернув голову к сержанту.

Сержант перелистнул пару страничек и сказал, что звонок был в одиннадцать тридцать восемь. Бран тихо хмыкнул. Толстопуз метнул в его сторону внимательный взгляд и хлопнул ладонями по подлокотникам кресла.

- Неужели доктор?! - весело воскликнул он. - Вот бы не подумал!

- А он звонил отсюда? - спросил Бран.

- Я не видела, - ответила Янела.

- Я тоже, - добавил Толстопуз. - Значит, может, вовсе и не он. Хотя, кто его знает? Тогда вместе с доктором подозреваемых у нас… - он быстро загнул все пальцы на левой руке и продолжил: - Всего пять. Себя я, разумеется, не считаю. Надеюсь, что и вы тоже.

Он развел руки, словно бы готовясь обнять всех присутствующих разом, а его улыбающаяся физиономия буквально излучала обаяние. Мол, ну как такого душку можно в чем-то подозревать? Оба его заместителя синхронно помрачнели, осознав, что их из списка подозреваемых сходу не вычеркнули. Янела надула губки. Видимо, ее посетила та же мысль.

- Меня в это время не было на вилле, босс, - уточнил дворецкий.

- Значит, четыре, - уточнил Толстопуз. - А ты где шлялся?

- На Морском вокзале, босс, - ответил дворецкий.

- Он там был, - подтвердил Бран.

- Вот как? - весело переспросил Толстопуз, слегка растягивая слова и поворачиваясь лицом к дворецкому. - И что ты там делал? Встречался с Латанеком? Только не ври мне.

В прищуренных глазах Краба на краткий миг блеснула сталь.

- Я видел Латанека, босс, - невозмутимо уточнил дворецкий. - Но мы с ним не общались.

- Но вы там были, Копан, - повторил Бран. - Кто знал, что вы собираетесь сегодня на вокзал?

Стромбек наградил детектива хмурым взглядом, но ему тоже было интересно услышать ответ на поставленный вопрос. Дворецкий пару секунд подумал и ответил:

- Я таких не знаю.

- Надеюсь, ты не специально заготовил себе алиби, - тихо проворчал Краб, продолжая держать телефон около уха, и добавил уже в аппарат. - Нет, это не тебе. Пока не тебе.

Дворецкий слегка побледнел. В ворчании Краба прозвучала вполне отчетливая угроза. Мол, если мои надежды не оправдаются, кое-кто уже может считать себя покойником.

- Мне алиби не нужно, господин Шонек, - сказал дворецкий, и голос его по-прежнему звучал спокойно. - Я ни в чем перед боссом не виноват.

- Алиби нужно всем, Копан, - заявил Толстопуз, назидательно подняв палец, и с улыбкой добавил: - Особенно тем, кто действительно не виноват.

- Думаю, если бы он хотел заготовить себе алиби, он бы представился, когда звонил в полицию, - проворчал Стромбек. - Заодно и нам бы сэкономил время на проверку камер наблюдения.

Толстопуз весело усмехнулся.

- Я вас, кстати, так и не поблагодарил за этот звонок, - сказал Бран дворецкому. - Спасибо.

- Не стоит благодарности, господин Бран, - ответил тот. - Я просто исполнил свой гражданский долг. Уверен, вы бы на моем месте поступили так же.

- Если бы знал о нападении - да, - сказал Бран. - Но вы позвонили в полицию в одиннадцать тридцать девять.

Сержант быстро сверился с блокнотом и кивнул. Стромбек хмуро уставился на детектива. Во взгляде Толстопуза разгорелось предвкушение, как будто фокусник-Бран должен был вот-вот вытащить из шляпы экзотического кролика.

- Наверное, - произнес дворецкий. - Признаюсь, я не следил за временем.

- В полиции все звонки регистрируются, - пояснил Бран. - Но вот какая штука получается. В одиннадцать сорок мы с Паланой только отъехали от вокзала. Ехать до места нападения минут пять. То есть вы сообщили о нападении минут за шесть до того, как оно случилось.

- Да ты у меня провидец! - довольно воскликнул Толстопуз и громко хлопнул в ладоши.

Судя по взгляду, которым Краб одарил дворецкого, тот был, скорее, покойник.

- Я не провидец, босс, - сказал дворецкий. - Латанек со своим бойцом следили за Браном. Боец таскал с собой автомат. Когда Латанеку позвонили и они оба рванули следом за Браном, как на пожар, не нужно быть провидцем, чтобы понимать, что добром это не кончится.

- Слыхали?! - довольно вопросил Толстопуз. - У меня, оказывается, свой сыщик есть!

Стромбек окинул дворецкого хмурым взглядом и тихо проворчал: "замечательно!" Тон его свидетельствовал ровно об обратном. Горел перелистал блокнот и сделал себе пометку. Взгляд Краба сменил выражение на "точно покойник".

- Только скажи мне, Копан, - проникновенно произнес Толстопуз. - За каким бесом ты вообще к Латанеку прицепился? Он же идейный! На всю голову идейный! Он бы заметил слежку за собой, решил бы, что ты под его революцию копаешь и грохнул бы тебя ни за хрен минтая! А где я себе другого потомственного дворецкого найду? Ты, Копан, товар штучный, и рисковать собой не имеешь права.

- Простите, босс. Я вообще не ожидал увидеть там Латанека. Я полагал, там будет кто-то из наших.

- И кто же это? - весело спросил Толстопуз.

Оба его заместителя дружно напряглись.

- К сожалению, я не знаю, босс, - ответил дворецкий, сохраняя невозмутимость.

Во взгляде Устрицы отчетливо читалось: "ну что ж ты нам тогда голову морочишь?" Краб при этом вслушивался в то, что ему говорили по телефону и в его взгляде не менее отчетливо проступало: "а я вот уже знаю!"

- Я затем и пошел, чтобы узнать, - добавил дворецкий.

- Значит, у вас всё же были основания кого-то подозревать, - заметил Бран. - И я, конечно, не сомневаюсь, что вы, позвонив в полицию, прежде всего исполнили свой гражданский долг, как и подобает настоящему соманийцу…

Стромбек бросил на них обоих исполненный подозрений взгляд. Окончание фамилии на "-ан" практически всегда указывало на уроженца столицы или как минимум на того, чьи корни были в столичном регионе. На юге страны, самым центром которого и была Сомания, фамилии традиционно оканчивались на "-ек" или, что гораздо реже, на "-ик".

- Но, думаю, кроме того, вы опасались, что выходка Латанека ударит и по жнецам, - добавил Бран.

Дворецкий с ним вежливо согласился. Толстопуз сказал, что тут он молодец, но лучше бы он не занимался самодеятельностью. Краб опустил телефон и доложил:

- Извините что встреваю, босс. Охрана головой ручается, что, кроме полиции с Браном, на вилле только свои. Ну, или те, кто пока считается таковым.

Произнося последнюю фразу, он бросил выразительный взгляд на Устрицу.

- Ты на что это намекаешь? - с вызовом спросил тот.

- На то, что сегодня ты притащился не с одним телохранителем, а с пятью, - заявил Краб. - По-моему, это слишком много для визита к своим.

- Мне приходится думать о своей безопасности, - парировал Устрица. - Тем более, как оказалось, сегодня в Сомании большие пострелушки.

- Ну надо же! - с восторгом провозгласил Толстопуз. - Еще один провидец. А у тебя, Краб, как с провидческим даром? Не прорезался еще?

- Сейчас узнаем, босс, - спокойно ответил Краб. - Если окажется, что это Устрица Латанека нанял, то прорезался.

- Ну, так давай проверим, - произнес Толстопуз. - Копан, жги!

И он махнул рукой с таким видом, с каким Господь Бог, наверное, махнет в час Армагеддона со словами: "да гори оно всё огнем!"

- Как скажете, босс, - отозвался дворецкий. - В воскресенье, когда я принес вам вечерний чай, ваш ноутбук стоял на столе…

- Вот как? - переспросил Толстопуз и даже попытался удивленно вскинуть брови, но те лишь лениво переползли немногим выше. - Интересно. Я вроде им давно не пользуюсь.

- Да, босс, - сказал дворецкий. - Поэтому я и удивился. Я хотел его переставить, чтобы освободить место, и случайно увидел на экране, скажем так, занимательную переписку.

- Случайно, - Янела тихонько фыркнула.

На лице Устрицы так и вовсе отразилось неприкрытое сомнение. Краб пристально смотрел на дворецкого.

- Именно так, Янела, - спокойно ответил дворецкий. - Я взял ноутбук в руки и экран включился.

Толстопуз нетерпеливо замахал руками.

- Ладно, ладно, он сам включился, - согласился он. - Что там было то? Извращенная порнуха?

- Нет, босс, - ответил дворецкий, чем вызвал откровенно разочарованный вздох у своего босса. - Там некто под именем Белый ферзь нещадно материл Торека и девицу по фамилии Палана.

- Белый ферзь, говоришь? - переспросил Толстопуз, и вопросительно взглянул на своих заместителей.

- Первый раз слышу, босс, - признал Краб.

- Я тоже, - добавил Устрица.

Янела ограничилась тем, что пожала плечами, но ее мнением всё равно никто не заинтересовался.

- Это тот человек, который заварил всю эту кашу, - подсказал Бран.

- С моего ноута?!

Возмущение в голосе Толстопуза прозвучало совершенно искренне, хотя по-прежнему выглядело так, будто для него всё происходящее не больше чем забавный, пусть и сильно затянутый анекдот.

- Выходит, что так, - произнес Стромбек.

Толстопуз мотнул головой, встряхнув всеми складками на подбородке, и заявил:

- Не, ребята, раньше история выходила складная, а тут что-то у вас не сходится. По нашей системе ферзя до виллы не должны были отследить.

- Его и не отследили, - сказал Бран. - Торек нанял какого-то хакера, но и тот не справился. Вычислил только Предгорье.

- Вот как? - довольно воскликнул Толстопуз. - Ну, значит, действительно отличная система. Молодец, Устрица.

- Спасибо, босс, - отозвался Устрица.

На этот раз ревность отразились в глазах Краба. С той лишь разницей, что отразились не так откровенно, зато более зло.

- Возможно, преступник это учитывал, - сказал Бран. - Он ведь начал дразнить Торека еще в прошлый вторник, а Латанек нарисовался только сегодня.

- Во вторник? - тотчас переспросил Устрица.

- Да, - Бран кивнул. - В восемь вечера. А тебя когда взорвали?

- В половине девятого, - ответил Устрица. - Этот ферзь не теряет времени даром. Очень, кстати, похоже на одного из наших.

Взгляд его указал на Краба. Толстопуз и без подсказки Устрицы сразу обернулся к своему помощнику.

- Вы же знаете, босс, что меня тогда не было в Сомании, - сказал Краб. - Я уехал в прошлый понедельник, и вернулся этим утром. Ни в тот вторник, ни в воскресенье, ни когда там еще этот ферзь здесь был - меня тут не было.

- Не знаю, здесь ли, но свои сообщения он строчил каждый день, - сообщил Бран. - Настрочил две сотни. Чтобы достать Торека, его надо пинать долго и без перерывов.

- Ага, - Толстопуз весело кивнул. - Тот еще капитан Невозмутимость. Но злопамятный. Если уж достанешь ему до печенок - пиши пропало. А кто у меня тут был всю неделю? Доктор, вроде, приходил через день.

- Через день, босс, - подтвердил дворецкий.

- А мне сейчас доложили, что Устрица всю неделю от вас, босс, просто не вылезал, - сказал Краб.

Толстопуз с веселым изумлением оглянулся на Устрицу. Мол, да неужели! Устрица успел метнуть в Краба исполненный ненависти взгляд, а боссу уже сдержано-спокойным тоном ответил, что здесь он не "не вылезал", а замещал, и, кстати, успешно замещал, Краба, причем по его, босса, личному распоряжению, и всякий раз приезжал исключительно по делу.

- И что я, сам себя взорвал что ли?! - возмущенно закончил Устрица.

- Ну так не взорвал же, - возразил Краб. - У меня бы такой осечки не случилось.

- То у тебя, - ответил Устрица. - Но ты уехал, а с хорошими исполнителями у этого ферзя, похоже, полная беда. Привык работать в одиночку и совершенно не умеет подбирать кадры.

- Так! - сказал Толстопуз и резко хлопнул ладонью по подлокотнику. - Давайте-ка прекращайте эту грызню при посторонних, а то я решу, что это я не умею подбирать кадры.

Краб с Устрицей обменялись напоследок взглядами исподлобья, но на большее ни один не осмелился.

- Ну вот и славно! - уже радостно провозгласил Толстопуз. - А теперь я, наконец, хочу услышать, кто этот ферзь и с чего он точит зуб на Торека. Из-за девицы?

- Нет, - сказал Бран. - Девица наверняка только повод. Единственное, что нам может быть интересно, это как ферзь ее выследил.

Стромбек тотчас приказал сержанту прояснить этот вопрос. Пока сержант записывал вопрос в блокнот, Бран продолжил:

- Палана похвасталась ролью в фильме Торека, но не своим маршрутом до Сомании, однако Латанек знал, где и когда ее встречать. И вы, Копан, тоже это знали. Откуда?

- Я узнал это из того же ноутбука, господин Бран, - ответил дворецкий. - Сегодня я снова обнаружил ноутбук не на месте и заглянул в него. В истории браузера я нашел расписание "Звезды Запада" на сегодняшний день и решил встретить ближайший рейс, чтобы посмотреть, кто еще придет.

- А почему мне не доложил? - спросил Толстопуз. - Раз уж сыщиком заделался, ты должен своему нанимателю отчет предоставлять. Вот, Бран подтвердит.

- Последнее время, босс, у нас и так нервозная обстановка, - ответил дворецкий. - К тому же мне поначалу ситуация не представлялась столь серьезной. Ну, мало ли кто-то из наших оказался тайным поклонником этой девицы и взыграло у него уязвленное самолюбие.

- Кстати, очень серьезный стимул, - отметил Толстопуз. - Не нужно его недооценивать.

- Да, босс, я это уже понял, - сказал дворецкий. - И я собирался вам обо всем доложить, когда узнаю, о ком докладывать. Но на вокзале я заметил только Латанека.

- А в воскресенье? - спросил Бран. - Кто видел, что вы заглядывали в ноутбук?

Дворецкий подумал и сказал, что никто. В гостиной он был один.

- Тем не менее, тем же вечером в вас стреляли, - напомнил Стромбек. - Это не совпадение.

- Так! - весело воскликнул Толстопуз. - А это что за интересная история? Почему я ее раньше не слышал?

- Пустяки, босс, - ответил дворецкий. - Я не пострадал.

- Пустяки? - переспросил Толстопуз. - Нет, Копан, это уже не пустяки. Неделю назад кто-то хотел взорвать Устрицу и неделю назад кто-то начал угрожать новой девице Торека. С моего ноута! В воскресенье ты, Копан, нашел эти угрозы и тем же вечером чуть не словил пулю. Сегодня вернулся Краб и сегодня же Латанек устроил пострелушки на пляже, которые привели в мой дом полицию. Не нужно быть Браном, чтобы понимать - вся эта грязь черпается из одного тазика! Неделю уже черпается, а я слушаю эту занимательную историю только сейчас. Может быть, я действительно серьезно оплошал при подборе кадров?

Толстопуз обвел своих людей недовольным взглядом. Его заместители дружно потупили взор. Дворецкий как смог нарисовал на лице сожаление. Янела на всякий случай тоже застыла в уголке с явным прицелом не попадаться разгневанному боссу на глаза.

- Я бы хотел получить этот ноутбук, - сказал Стромбек.

- Да забирай, - Толстопуз махнул рукой. - Копан, выдай. Только ты вряд ли найдешь на нем что-то интересное.

- Если это один из элементов подставы, то найду, - сказал Стромбек. - Но, может, наши эксперты и еще что-нибудь отыщут.

- Ну, пусть ищут, - разрешил Толстопуз. - Потом расскажешь, чего они там накопали.

Дворецкий вышел из гостиной, аккуратно притворив за собой дверь.

- Чего еще я не знаю? - устало спросил Толстопуз.

- Мотив преступления, - сказал Бран.

- С мотивом, Бран, всё просто, - ответил Толстопуз. - Они мое наследство делят.

- Вы могли бы просто назвать преемника, босс, - тихо произнес Краб.

Толстопуз усмехнулся. На этот раз, весьма криво и не весело.

- А толку-то? - спросил он. - Вы ж всё равно передеретесь, кого бы я не назначил. Что, я вас не знаю что ли? Но пока я тут босс - ни одна пушка не выстрелит. Я, вроде, это вам уже говорил.

Оба заместителя заверили босса, что он это говорил и они это с первого раза поняли. Толстопуз покачал головой.

- Что скажешь, Бран? - произнес он. - Уже сообразил, кто из моих - этот ферзь?

- Возможно, - ответил Бран.

- Ну так жги, - произнес Толстопуз. - А мы этого паршивца тут же сдадим полиции! Строго по закону. Всё как ты любишь. Ну не мочить же его прямо в моей гостиной.

На последней фразе он широко развел руками и столь же широко ухмыльнулся, показывая, что это была такая шутка.

- Для того, как я люблю, доказательств пока маловато, - сказал Бран.

- Пока, - повторил Толстопуз. - Но версия-то, небось, уже есть.

- Есть, - сказал Бран. - Но в суд я с ней не пойду, даже если там не будет твоих адвокатов.

Толстопуз усмехнулся.

- Ну, как знаешь, - произнес он. - Не хочешь говорить - не надо. Я ведь тебя знаю. Ты, пока не докопаешься до истины, не отступишься, а мне только того и надо.

В гостиную вернулся дворецкий с ноутбуком в руках. Толстопуз устало махнул рукой в сторону полицейских. Дворецкий вручил ноутбук сержанту и попросил расписку. Пока сержант привычно-быстро заполнял акт изъятия, Толстопуз смотрел за окно. Небо потемнело. Капли дождя забарабанили по подоконнику.

- Если на этом пока всё, - произнес Толстопуз, выделив голосом слово "пока". - Я бы хотел отдохнуть и немного подумать. Или наоборот. Тут уж как пойдет.

Выглядело так, что действительно пока всё.

***

Дворецкий открыл дверь в первую гостиную. Бран кивнул на прощание Толстопузу и молча вышел. Стромбек с сержантом проследовали за ним. Стромбек буравил недовольным взглядом спину Брана. Горел нес подмышкой ноутбук и больше косился назад. Краб едва-едва не дышал ему в затылок и взгляд у него был такой, что его прямо сейчас можно было бы брать за покушение на убийство, если бы точно понимать, кого именно он хочет убить. Пока выглядело так, что хоть кого-нибудь, но лучше, конечно, вообще всех.

Устрица ненадолго задержался.

- Босс, вы позволите? - спросил он.

- Нет, - негромко ответил Толстопуз.

Затем он добавил еще что-то, что Бран из гостиной не расслышал. Дворецкий быстро прошел ко второй двери и распахнул ее.

- Прошу сюда, господа, - произнес он.

Господа в том же порядке проследовали к лестнице. Устрица нагнал их уже там. Охранник со сломанным носом всё так же стоял у окна. Он ненадолго оглянулся на тех, кто выходил от босса, и, не заметив ничего подозрительного, снова уставился в окно. По стеклу сбегали капли дождя и сквозь него ничего толком не было видно. Дворецкий аккуратно прикрыл дверь. Тихо щелкнул замок.

Бран зашагал вниз по ступенькам, одновременно прокручивая дело в голове. Картина преступления сложилась практически полностью. Не хватало кое-каких деталей, но не в них была суть, и единственный вопрос, над которым всерьез размышлял Бран: что теперь со всей этой картиной делать? Ничего путного, как назло, в голову не приходило.

Внизу на диванчике по-прежнему сидел громила с автоматом. Автомат был снят с предохранителя. Бран заметил это, когда шагнул с последней ступеньки на мраморный пол, и нахмурился. Его собственный револьвер покоился в кобуре под плащом. В левой руке Бран держал шляпу. Сделав пару шагов к двери, Бран на ходу переложил шляпу в правую и как бы невзначай расстегнул пару пуговиц на плаще. Патронов у него, увы, не осталось ни одного, но и сам по себе вид пистолета в руках человека с его репутацией был бы не последним аргументом в споре.

У дворецкого громко запиликал телефон. Мелодия была классическая, но в современной аранжировке. Вытащив аппарат из кармана, дворецкий ужом проскользнул вперед, одновременно набирая на нем комбинацию клавиш. С нажатием последней кнопки входная дверь распахнулась.

На крыльцо поднимался крепкий юноша в красной бейсболке и оранжевой форме службы доставки. Ярко-зеленые эмблемы красовались на рукавах, на груди и даже на штанах над коленями. В руках курьер держал здоровенную коробку. Сверху она была прикрыта от дождя полиэтиленовым пакетом. Капли с него сбегали прямиком на рукава курьера. Краб с Устрицей вначале с подозрением покосились на коробку, потом друг на друга.

- Торт для господина Аланека, - объявил курьер.

- Поставьте вон туда, - велел дворецкий, указав на журнальный столик справа от двери, и отступил назад.

Курьер аккуратно переступил через порог. Из-за коробки ему было не видно, что у него под ногами, и приходилось вытягивать шею, чтобы хотя бы разглядеть, что там впереди, поэтому двигался он медленно. Бран выглянул в окно. Дождь еще усилился. Сзади подошел Стромбек и тоже посмотрел за окно.

- Ну и что ты затеял? - негромко проворчал он.

- О чем ты? - так же тихо отозвался Бран.

- Ты ведь уже вычислил, кто этот ферзь, - проворчал Стромбек. - И Толстопуз был согласен выдать его. Чего тебе еще надо?

- Во-первых, мне до конца не ясен мотив, - ответил Бран. - У меня есть предположение, но не более того. А во-вторых, если Устрица с Крабом передерутся, правосудию это только на руку.

- А если я посажу одного из них за решетку, то другой подомнет под себя всю сеть Толстопуза и продолжит его дело, - хмуро заметил Стромбек. - Ты об этом?

- И об этом тоже, - Бран кивнул. - Но главная проблема - это Краб. Сейчас его сдерживает только Толстопуз, и даже сейчас я не дам за жизнь того, кого он сочтет предателем, и самую мелкую монету. Мы его даже в тюрьме не спрячем. А самого Краба мы за решетку не упрячем, пока его покрывает Толстопуз со своими связями. Если ты не согласен грохнуть Краба…

Стромбек покачал головой и сказал, что это противозаконно.

- Зря, - сказал Бран. - Тогда остается только ждать, пока Толстопуз перестанет его покрывать.

- И что потом? - спросил Стромбек.

- Потом выжди час и бери всех. Не ошибешься.

Стромбек изобразил на лице хмурую усмешку без единого грана веселости. Под потолком прокатился протяжный звонок. Верзила на диванчике подскочил как ужаленный. Курьер как раз в этот момент поставил коробку на столик и застыл, вжав голову в плечи. Бран оглянулся наверх. "Сломанный нос" черной молнией метнулся через площадку к гостиной. Рванув дверь на себя, он нырнул внутрь.

- А как же электронный замок? - вслух удивился Бран.

- Он отключается, если нажата тревожная кнопка, - тотчас отозвался Устрица. - Что-то случилось!

- Не иначе, - проворчал Краб. - И виноват в этом наверняка тот, кто подготовился к сегодняшним неприятностям.

Произнося это, он откровенно сверлил Устрицу неприязненным взглядом. Если бы взгляд пробуравил того насквозь, перед ним предстали бы пять бойцов в черных плащах. Они выходили из коридора по правую руку от двери. Оружия у них в руках Бран не заметил, но плащи у всех пятерых были расстегнуты и под ними точно что-то было. Позади них в коридоре стоял охранник и не спускал с пятерки глаз.

- Может, вначале выясним, что случилось, - резко бросил Устрица Крабу.

Тот коротко кивнул, хотя бы в этом соглашаясь со своим оппонентом, и они оба развернулись в сторону лестницы. Дверь распахнулась. Из нее выскочил "Сломанный нос". В правой руке он держал пистолет.

- Босса застрелили! - заорал "Сломанный нос".

На улице прогрохотала короткая автоматная очередь. Ей ответил одиночный выстрел.

- Ах ты падла! - рявкнул Краб.

Никто и оглянуться не успел, как он выхватил из кармана пистолет и влепил две пули в Устрицу. Его тело еще падало на пол, а полиция и жнецы уже схватились за оружие. Пятерка в плащах предъявила три автомата, револьвер и обрез. Дружный огонь из всего этого буквально смел Краба прочь.

Сержант Горел успел выхватить пистолет, но тотчас дернулся и выронил оружие. Бран рванулся к нему. Схватив сержанта за шиворот, он отшвырнул того в сторону за мгновение до того, как это сделал бы выстрел из обреза. Стромбек выстрелил и боец с обрезом выбыл. Верзила, не вставая с дивана, короткой очередью срезал сразу двоих с автоматами. Затем пули пришпилили его к дивану. Со звоном разлетелось стекло, но Стромбек уже успел укрыться за выступом. Бран нырнул за пистолетом Горела.

- Блин! - раздался тоненький голос.

Бран в полете оглянулся на звук. Как оказалось, это крикнул курьер. Дворецкий на четвереньках шустро удирал под лестницу, а курьер заметался.

- Ложись! - рявкнул Бран.

Сам он грохнулся на пол, укрываясь за телом Устрицы. Выстрелы свалили бойца с револьвером и последний из пятерки попятился, паля из автомата куда попало. Курьер рванул к дверям и рухнул рядом с ними. В коридоре по стене сползал охранник. Бран поднял пистолет сержанта.

Затем к автоматчику подскочил сзади другой охранник и выстрелил ему прямо в затылок. Мозги кровавым фейерверком взмыли к потолку. Автоматчик упал на колени. Лежавший на полу боец с револьвером перевернулся на спину и застрелил охранника. Бран выстрелил одновременно с ним. Его пуля выбила револьвер из руки. Еще две пули влетели в бойца сверху. За ними вниз опали мозги автоматчика и в довершение на него рухнул охранник.

Со второго этажа вниз упал пистолет. В наступившей тишине он громко стукнул об пол. Бран взглянул наверх. "Сломанный нос" тяжело опирался на перила. На глазах у Брана он медленно завалился на бок и съехал вниз по ступеням, оставляя за собой кровавый след.

- Какого черта это сейчас было?! - раздалось ворчание капитана Стромбека.

Сам он сидел на полу рядом с сержантом. Отложив пистолет, но так, чтобы тот был под рукой, Стромбек заматывал рану Горела рукавом его же форменной рубашки. С улицы доносились звуки выстрелов и чьи-то крики. Бран осторожно выглянул в разбитое окно. За пеленой дождя мелькали неясные тени. У ворот кто-то палил из автомата. Редкие пули щелкали по стенам виллы.

- А ты говорил, что они перегрызутся через час, - хмуро заметил Стромбек.

- Я говорил, что через час их можно за это брать, - не оглядываясь, поправил его Бран.

- Да они за минуту управились! - отозвался Стромбек.

- Да, - Бран кивнул. - Не ожидал.

Из-под лестницы выглянул дворецкий и спросил, не пора ли уже оказывать помощь раненым. Спросил таким тоном, каким, наверное, спрашивал у босса, не пора ли подавать вечерний чай.

- Самое время, - сказал ему Бран. - Вылезайте, я прикрою.

Он беззвучно переместился к входной двери. Курьер лежал перед входом, мешая правой створке закрыться. Мертвые глаза бездумно пялились в потолок. В саду меж кустов на миг появился и сразу исчез человек в черном плаще. Дворецкий тем временем склонился над "Сломанным носом" и покачал головой. Бран вытащил телефон и набрал Элладу. Та сразу же ответила.

- Что за стрельба на улице? - спросил Бран.

- Полиция ворота штурмует, - отозвалась Эллада. - Жнецы отбиваются. Мы со спецназом заходим с тыла.

- Э-э… - Бран не сразу сообразил, что сказать, и спросил прямо: - А нахрена?

Меж кустов промелькнули двое в полицейских мундирах. Они, пригибаясь, бежали по направлению к воротам.

- Так сигнал же был, - ответила Эллада. - Два выстрела, как договаривались. Мы и выдвинулись, а тут и пальба началась. И да, со мной все в порядке, спасибо что спросили.

- Два выстрела? - переспросил Бран. - Ясно. Притормозите пока. И я рад, что с вами все в порядке.

Он нажал "отмену" и обернулся к капитану:

- Стромбек, там полиция уже ворота штурмует.

На лице капитана нарисовался тот же вопрос, который недавно озвучил Бран, но тратить время на еще один дубль Стромбек не стал. Он помог сержанту устроиться у стены в углу с выступом и вытащил смартфон.

- В войнушку не наигрались? - хмуро вопросил он в аппарат. - Стрельбу прекратить, жнецов арестовать.

Ему что-то ответили, на что Стромбек хмуро проворчал:

- Ну так позовите спецназ, если сами не можете.

Стрельба у ворот быстро стихла. Бран снова выглянул за дверь. К крыльцу по дорожке ковылял невысокий крепыш в черном плаще. Левой рукой он зажимал рану, в правой держал пистолет. Перед самым крыльцом он упал. Бран выскочил наружу и втащил крепыша внутрь. Тот еще дышал. Точнее, хрипел. Бран отобрал у него оружие и поручил крепыша заботам дворецкого, а сам поспешил вверх по ступеням, стараясь не наступить в кровь.

***

Толстопуз сидел в своем кресле. Халат на груди был густо залит кровью, но когда детектив приблизился, глаза Толстопуза открылись.

- Живой? - спросил Бран.

Толстопуз едва заметно кивнул. Складки жира на подбородке едва заметно всколыхнулись.

- Ненадолго, - тихо пробулькал Толстопуз.

На губах выступила кровавая пена. Бран взглянул на его раны и согласился с такой оценкой. Это действительно было ненадолго. Хотя, конечно, если всерьез озадачиться этим вопросом, то можно было на какое-то время затянуть процесс, но не более того.

- Так лучше, чем от диабета, - снова пробулькал Толстопуз. - Только тортик... Привезли?

- Привезли, - сказал Бран. - Курьера, правда, грохнули.

- Жаль, - выдохнул Толстопуз. - Вот и меня… Тоже…

Говорить ему было с каждым вздохом все сложнее.

- Вижу, - сказал Бран. - Кто - догадываюсь. А где?

Толстопуз едва приподнял левую руку, указывая пальцем на дверь спальни. Бран с оружием наготове шагнул к ней и прислушался. Было тихо. Бран резко распахнул дверь. Никто не выстрелил, и детектив нырнул внутрь.

В комнате никого не было. Бран заглянул под кровать и не обнаружил там даже пыли. В шкафу тоже никто не прятался. Бран шагнул к приоткрытому окну. Розовый куст под окном был изломан и смят, словно бы на него сбросили куль с мукой. Самого "куля" детектив внизу не заметил и обвел сад внимательным взглядом.

Полицейский автобус теперь стоял впритык к ограде. Люди в синей форме и с оружием в руках сигали с его крыши в сад и бежали к главному зданию. Им навстречу выскакивали люди в повседневной одежде. Плащей среди них Бран не заметил. Должно быть, с виллы разбегался обслуживающий персонал. Полицейские их всех быстренько переловили. Когда они скрутили убийцу, Бран вернулся к Толстопузу. Тот по-прежнему сидел в кресле, зажимая раны правой рукой.

- Еще живой? - на ходу спросил Бран.

Толстопуз едва заметно пожал плечами, затем собрался с силами и прохрипел единой фразой:

- Будь другом, принеси мой тортик.

Бран внимательно посмотрел на него, потом быстрым шагом направился в холл. Там дворецкий, присев рядом с Горелом, быстро и умело переделывал повязку, наложенную капитаном. Сержант был бледен, но держался стойко, а на вопрос Брана: "ты как?" ответил, что жить будет. Дворецкий подтвердил это. Капитана не было видно, но его голос доносился с крыльца через приоткрытую дверь. Голос был полон раздражения.

- Как там босс? - хрипло спросил крепыш.

- Выходит в отставку, - ответил Бран.

Крепыш кивнул и что-то проворчал себе под нос. Что именно - детектив не разобрал, да он и не вслушивался. Бран взял коробку с тортом и отнес наверх. Весу в нем было килограмм десять.

Когда Бран поставил его на столик рядом с Толстопузом и снял крышку, их взорам предстал настоящий шоколадный замок, со стенами, башенками и даже миниатюрным садом камней на заднем дворе. Замок стоял на горе из четырех коржей, щедро залитых сиропом, и утопал в облаках из взбитых сливок. Толстопуз окинул всё это великолепие жадным взглядом, благодарно кивнул детективу и умер. Бран закрыл ему глаза.

Затем виллу наводнили полицейские. Они арестовали тех жнецов, что еще стояли на ногах без посторонней помощи. Таких оказалось немного. В основном это был обслуживающий персонал, пойманный при попытке унести ноги, а в плащах оказались всего трое.

Полицейские складывали убитых в холле вдоль стены. Тела Краба и Устрицы они пристроили рядом, но те и в смерти лежали, отвернувшись друг от друга. Раненых торопливо грузили в машины скорой помощи. Те подъезжали к самому крыльцу, забирали пару "раненый плюс полицейский" и уносились прочь, завывая сиренами.

- Ну что там наверху? - хмуро спросил Стромбек у Брана, когда тот вновь спустился вниз.

- Толстопуз мертв, - коротко ответил детектив.

Стромбек столь же хмуро кивнул.

- На воротах тоже одного грохнули, - проворчал он. - И по паре раненых с каждой стороны. Между прочим, Бран, это твоя актриса подбила моих раздолбаев на штурм. Сказала, что был сигнал и нам нужна помощь. Это как понимать?

- Это я нечетко поставил задачу, - ответил Бран. - Я велел ей ничего не предпринимать, есть только не начнется перестрелка, то есть если она услышит более одного выстрела. Толстопуза завалили двумя. Она решила, что это сигнал, после чего начала импровизировать.

- Ненавижу самодеятельность, - проворчал Стромбек.

- Ну а что ей еще было думать, когда тут уже из автомата палили? - сказал Бран.

- А это вот этот, - проворчал Стромбек и указал пальцем на вихрастого парня в черном плаще и в наручниках. - Как увидел моих людей, так и пальнул в небо. И понеслось по кочкам.

- Так это мне Краб приказал, - поспешно пояснил парень, стрельнув глазами в сторону уже мертвого контрабандиста. - Велел дать сигнал, если замечу что-то подозрительное. Но я же в воздух стрелял. Вы сами признали, что в воздух!

- Дожили, - проворчал Стромбек. - Появление полиции вызывает у граждан подозрение.

На лице парня откровенно нарисовалось "ну вот такая у нас полиция", но озвучить эту мысль вслух он не осмелился. От крыльца отъехала последняя скорая и ее место занял автобус. Стромбек махнул рукой и полиция начала выводить арестованных.

- Ну, хотя бы дело закрыто, - проворчал капитан.

Прозвучало это без всякого удовольствия.

- Почти, - уточнил Бран.

- Опять не всё? - хмуро произнес Стромбек.

- Остается вопрос с подлинной личностью Белого ферзя, - сказал Бран. - Думаю, сейчас мы узнаем ответ.

Двое полицейских привели Янелу. Один предъявил Стромбеку пистолет в прозрачном пакете.

- У нее было, господин капитан, - сказал он.

Стромбек хмуро посмотрел на оружие, недовольно на Янелу и с подозрением на Брана.

- Это она - ферзь? - спросил он. - Не Устрица?

- Она, - сказал Бран. - Проходного двора, как выразился Толстопуз, у него нет. Это сужает круг подозреваемых до тех, кто бывал тут регулярно. Краб всю неделю отсутствовал. Доктор вряд ли имел возможность регулярно и незаметно шарить в ноутбуке Тостопуза. Дворецкий был на вокзале и не мог звонить Латанеку с местного телефона. Устрица понимал, что войны с Крабом не избежать, и готовился к ней, но он-то знал, что Краба не будет всю неделю и лепить из него ферзя - дохлый номер, а медсестру контрабандисты вряд ли посвящали в свои дела. Остается только Янела и сам Толстопуз.

- Толстопуз? - переспросил Стромбек.

- Он был тот еще любитель устраивать многоэтажные комбинации, - сказал Бран. - Но сам себя он застрелить никак не мог. Пистолета я там не видел. Так что Белый ферзь - это Янела. В этом я уверен куда больше, чем в том, что она - Янела.

Стромбек какое-то время недовольно смотрел на медсестру, после чего спросил:

- И зачем всё это?

Та не ответила.

- Подозреваю, что это как-то связано с бывшим владельцем отеля "Красный дракон", - сказал Бран. - Мартин Латанек говорил, что собирается восстановить справедливость в отношении него. Виллу Толстопуз купил честно, но, возможно, за ним были какие-то другие грехи. Или даже не за ним, а за его людьми. Если кто-то жаждал смерти Толстопуза, ему достаточно было просто немного подождать. Подбросить дровишек в здешний костер имело смысл только если это побоище и было конечной целью.

Он вопросительно посмотрел на Янелу. Та продолжала молчать.

- А кто вы на самом деле, тоже не скажете? - спросил Бран.

Янела опять промолчала.

- Это мы и сами выясним, - с полной уверенностью в голосе заявил Стромбек. - У нас трупы не первой свежести опознают, а при наличии живого оригинала и вовсе никаких сложностей не вижу. Хотя чистосердечное признание, конечно, облегчает вину и снижает срок. Значит, Бран, говоришь, надо начать с бывшего владельца виллы?

Детектив кивнул.

- Я его дочь, - внезапно заявила Янела. - И единственная наследница.

- Ясно, - сказал Бран. - А поскольку всё унаследовали жнецы, у вас появился мотив перебить их. Месть, проще говоря.

- Они не унаследовали, - резко возразила Янела. - Они убили и ограбили моего отца!

- Доказательства есть? - сразу спросил Стромбек.

Янела взглянула на него как на идиота и громко заявила:

- Толстопуз со своей бандой жил на нашей вилле! Какие вам еще нужны доказательства?

Стромбек покачал головой.

- Все домовладения после войны строго проверялись, - сказал он. - Особенно в Предгорье. У Толстопуза есть купчая на виллу и там всё чисто. Я лично проверял.

- Тогда где деньги за нее? - уже тише спросила Янела.

- Интересный вопрос, - признал Бран. - И где же они?

- Я их не видела, - ответила Янела. - Подозреваю, что и отец тоже. Поэтому его и убили.

- Вполне возможно, - сказал Стромбек. - Но это еще надо доказать.

- Вот вы и доказывайте, - с вызовом бросила Янела. - Кто тут полиция, в конце-то концов?!

Стромбек сказал "докажем" и добавил, что ей придется написать заявление о возобновлении расследования в связи с открытием новых обстоятельств дела. Насколько он помнил, владелец "Красного дракона" был расстрелян при попытке покинуть осажденный город. Военные потом валили на патруль ополченцев, плащи - на военных. Виновных так и не нашли, и убитого оформили как случайную жертву боевых действий.

- Собственно, с этого и надо было начинать, - проворчал Стромбек. - Почему в полицию-то не обратились?

- А полиция хоть раз посадила Толстопуза? - спросила Янела и сама же ответила. - Нет. Еще бы несколько дней, и он бы сдох безнаказанно!

- Так почему вы его просто не пристрелили? - спросил Бран. - У вас же был доступ к нему и оружие, как я вижу, вы смогли пронести внутрь.

- А остальных? - снова вопросом на вопрос ответила Янела.

- Да, с остальными вам бы потребовалась помощь, - признал Бран. - Но у вас же был Латанек с его людьми.

- Мартин сказал, что они намного слабее жнецов, - пояснила Янела. - Все лучшие бойцы переметнулись к Толстопузу. Предатели! Нам еще повезло, что Толстопуз заболел и жнецы перегрызлись между собой. Мы тут как на пороховой бочке сидели. Я уже надеялась, что они сами сцепятся, но никто не посмел пойти против Толстопуза. Надо было еще подогреть их, вот мы с Мартином и придумали представить так, будто бы кто-то тут ведет двойную игру.

- А Палана чем вам не угодила? - спросил Бран.

Янела пожала плечами.

- Да просто под руку попалась, - признала она. - Надо было как-то Торека зацепить. Мартин сказал, что Торек в прошлом из коричневых, у них контры с черными, а студия - его любимое детище и удара по ней он точно не простит. И про Брана говорил, что тот крутой и всегда идет до конца. Нас это вполне устраивало и так совпало, что Торек начал искать себе новую девицу. У меня как раз была одна танцовщица на примете. Такая как он любит. Вот я ему ее и сосватала, а потом просто держала нос по ветру.

- То есть, это вы подписывались как Ариэль? - уточнил Бран. - Не Латанек?

- А кто из нас двоих по-вашему интересовался танцами? - спросила в ответ Янела.

- Он мог интересоваться танцовщицами, - заметил Бран.

Янела криво усмехнулась, и ответила, что Латанека интересовала только его борьба.

- А конкретнее? - спросил Стромбек. - Чем ему Толстопуз не угодил?

- Знаю только, что Мартин давно под него копал, - ответила Янела. - Помешался уже на этом. Вроде Толстопуз платил каким-то таможенникам, чтобы те закрывали глаза на его делишки, а Мартин так и не смог выяснить - кому именно. Если бы нам удалось вывести всех жнецов из игры, те бы сами начали искать выход на новых контрабандистов и вышли бы на Мартина. Он ведь бывший лейтенант Толстопуза, мог и сохранить какие-то контакты. Ну и Мартин бы их всех перестрелял.

- Любопытный метод борьбы с коррупцией, - заметил Бран.

- Хоть так, - сказала Янела.

Стромбек мрачно кивнул и таким же тоном произнес:

- Как я понимаю, покушения на Устрицу и Копана вы свалите на Латанека.

- А это он и был, - сразу ответила Янела. - Я в таких делах не эксперт. Мое дело - планирование.

- Ну вы и напланировали, - проворчал Стромбек, обводя взглядом залитый кровью холл. - Два побоища в один день. Не многовато?

- В планах было только одно, - ответила Янела. - Что там у них с Браном вышло, я не знаю, но вообще Мартин собирался только умыкнуть девицу. Потом бы припугнул ее как следует и дал бы сбежать. Предупреждали его умные люди, что с Браном это не прокатит, а он упёрся, что девица ни в чем не виновата и ее надо обязательно умыкать. Вот и доумыкался, баран чертов!

Бран покачал головой.

- Похоже на то, - сказал он. - Очень даже похоже. Но всё пошло не так, и Палану запросто могли убить.

- Была бы еще одна жертва во славу его революции, - равнодушно бросила в ответ Янела.

- Или две, - сказал Бран.

- Или две, - легко согласилась Янела. - Но это нам даже на руку было бы. Коричневых в Сомании как говна, простите за колоритное сравнение, и за вас бы непременно отомстили. А мы бы с Мартином подсказали кому именно мстить.

- Надо было тебе ее сразу сдать, - сказал Стромбек Брану.

- Тогда бы ты уже расследовал ее убийство, - ответил Бран.

Янела вздернула нос. Мол, благодарности от меня за это не ждите. Бран и не ждал.

- Всего одно убийство, - уточнил Стромбек. - А не как сейчас.

Он покачал головой и сделал знак убрать девицу с глаз долой. Двое полицейских тотчас подхватили ее под руки и буквально вынесли за дверь. Когда Янела исчезла из виду, Стромбек спросил:

- Как думаешь, Толстопуз действительно убил ее отца?

- Вряд ли, - ответил Бран, немного подумав. - С другой стороны, покойный вряд ли растрезвонил на весь город, что у него завелись деньги. Значит, знали об этом только он, Толстопуз и его люди.

- Его люди, - повторил Стромбек, задумчиво глядя на трупы Краба и Устрицы. - Да, эти могли. Особенно Устрица. Но теперь у них уже не спросишь. Я тебе уже говорил, что не люблю самодеятельность в нашем деле?

- Да, - сказал Бран. - Последний раз совсем недавно.

- Вот, - хмуро заявил Стромбек. - Перемудрили они с Латанеком дальше некуда. А мне теперь всё это разгребать.

- Помочь? - спросил Бран.

- Да, - ответил Стромбек. - Забирай свою артистку и чтоб духу вас обоих тут не было. Показания пришлешь мне по почте. Сегодня.

Бран кивнул. Затем, вспомнив, протянул капитану пистолет сержанта.

- Это Горела, - сказал он в ответ на вопросительный взгляд. - Я из него стрелял один раз. Никого не убил.

- Проверю, - проворчал Стромбек, забирая оружие.

Бран снова кивнул и вышел на крыльцо. Эллада стояла на ступеньках, но так, чтобы оставаться под крышей. С небес извергался настоящий водопад. Между туч сверкали молнии. Раскаты грома прокатывались над крышами домов, возвещая, что сегодняшняя буря - это всерьез.

- Ну как наши дела? - спросила Эллада.

- Дело раскрыто, - ответил Бран. - Преступница арестована. Толстопуз мертв, а его банда разгромлена. Капитан Стромбек страшно зол на меня и на вас тоже.

- Переживу, - Эллада отмахнулась.

- Надеюсь, - сказал Бран.

Эллада едва заметно улыбнулась.

- Сегодня и без того слишком много трупов, - добавил Бран.

Улыбка исчезла обратно. Бран вздохнул.

- Ну, по крайней мере, в Сомании действительно нет расизма, - тихо сказал он. - А всё, что было - это только ширма для преступницы.

- Вот это правильно, - отозвалась Эллада. - Во всем надо видеть только хорошие стороны. Вы становитесь настоящим самонийцем, Бран.

- Это не так и плохо, - ответил Бран. - Я всегда хотел им быть.

Он надел шляпу и вышел под дождь.

ПАМЯТНИК

Субботнее утро для частного детектива Брана началось с расследования кражи. У главы "Соманийских черепов" по прозвищу Дед стянули часы.

Часы были карманные, стилизованные под старину. Именно стилизованные, так что с финансовой точки зрения добыча вора оказалась невелика. Красная цена таким часам - десятка, причем десятка - это за новенькие и всученные доверчивому туристу в сувенирной лавке со словами: "дешевле не найдете!" У Деда они новизной похвастаться не могли, да и вмятина на крышке их не украшала.

Полиция, понятное дело, из-за такой мелочи даже не почесалась бы, но для Деда это была единственная память о погибшем на войне сыне. Когда снаряд прилетал аккурат в человека, от него вообще мало что оставалось.

- Ладно, - сказал Бран. - Посмотрим, что тут можно сделать.

После чего он надел свой неизменный коричневый плащ и отправился в вояж по барам вдоль набережной. Не по всем подряд, а только по тем, владельцы которых одновременно держали ломбард. Проще говоря, скупали всякие ценные и не очень ценные вещи, не задавая тем, кто их принес, лишних вопросов. В каждом баре Бран выпивал по стаканчику, и как бы между делом сообщал бармену, какая неприятность этим утром приключилась.

- Представляешь, - рассказывал Бран. - Ведь стоят-то часы сущие гроши, а когда я найду вора и сдам Деду, неприятностей у него хватит на целую группировку.

Бармен сочувственно кивал, удивлялся, что существуют такие дураки, которые не смотрят, у кого крадут и заверял детектива, что сам-то он никаких часов в глаза не видел. Бран кивал в ответ и шел дальше. Когда в организме детектива плескалось уже литра полтора, к нему на набережной подскочил какой-то юнец в сером свитере с оленями. Больше ничего Бран разглядеть не успел. Юнец торопливо сунул ему в руки дедовские часы, буркнул "извините" и был таков.

- На этот раз прощаю, - сказал Бран в пустоту.

Его никто не услышал. Он был один на набережной, если конечно, не считать вездесущих чаек. Это слегка удивило Брана. Во-первых, суббота - выходной день. Во-вторых, дождик, моросивший всё утро, утих и из-за туч выглянуло солнышко. Его не по-осеннему теплые лучи пригревали так старательно, словно хотели обогреть всю Соманию за то немногое время, что им было отпущено до следующего дождя. По прогнозу синоптиков у них даже этого времени не было, хотя кто ж синоптикам верит на слово!

Бран озадаченно хмыкнул, затем взглянул на часы. Вмятина на стальной крышке была та самая, с треугольным сколом. Бран открыл крышку. Часы показывали без пяти минут одиннадцать. С легким запозданием начала играть музыка. Мелодия у всех сувенирных часов была одна и та же - "Лето" Антонио Вивальди, которую какой-то ушлый торговец объявил неофициальным гимном города, а вот это запоздание - еще один дефект дедовских часов. Дело можно было закрывать.

Вернув часы владельцу и получив в качестве гонорара бутылку дорогого коньяка, Бран направился прямиком домой с твердым намерением занять позицию на диване и провести остаток дня в тишине и покое.

С диваном все получилось. Бран поставил коньяк на столик, развернул там же ноутбук и с комфортом устроился как планировал. На ноутбуке у него была подготовлена подборка фильмов, просмотр которых у киношников считался обязательным. Бран не хотел выглядеть профаном, когда появлялся на киностудии Торека. Всё-таки самые серьезные заказы поступали частному детективу от него, да и несерьезные зачастую тоже. Тот же Дед, хоть и числился в охране грузового порта, а основной задачей его "черепов" была защита арендаторов, самым крупным из которых опять же был Торек.

Сегодняшний фильм из подборки оказался на редкость заумным и тягомотным. Бран начал зевать на первых же минутах. Он еще успел подумать, что идея Торека снимать "псевдо-философские" фильмы на самом деле не так уж плоха, и с этой мыслью уснул.

Разбудил его телефонный звонок. Бран нашарил аппарат и только потом открыл глаза. На экране высветилось, что звонок от Эллады. Она была одна из самых успешных актрис киностудии Торека, а кроме того - редкой красоткой. Впрочем, других у Торека и не водилось. Студия-то в первую голову жила рекламой.

Бран тихо хмыкнул и нажал "ответить".

- Бран? - тотчас раздался из трубки голос актрисы. - Не заняты? Здравствуйте.

- Здравствуйте, Эллада, - ответил Бран. - Надеюсь, на студии всё хорошо?

Вставать с дивана и тащиться куда-то категорически не хотелось. Тем более что по подоконнику снова барабанили капли дождя. Судя по громкости - довольно крупные.

- У Торека всё хорошо, - быстро ответила Эллада. - У меня всё плохо. Можно приехать?

- Да, конечно, - ответил Бран и задиктовал адрес.

Эллада обещала скоро быть. Бран положил телефон на столик и нахмурился. Эллада была уроженкой Сомании, а у соманийцев оптимизм в крови. Если она сказала "всё плохо", значит случилось что-то очень и очень паршивое. Бран вздохнул и нехотя переоделся обратно в приличный костюм.

Спустя пять минут раздался звонок в дверь. Бран открыл. На пороге стояла стройная брюнетка в длинном черном плаще. В руках она держала кожаную папку. Та внешне напоминала конверт, позволяя спрятать от непогоды важные бумаги. На костяшках правой кисти гостьи Бран заметил свежие ссадины. Кому-то недавно от нее хорошенько досталось.

- Заходите, Эллада, - сказал Бран, распахивая дверь пошире.

Гостья шагнула через порог, на ходу машинально расстегивая плащ. С него на пол сбегали капли воды. Бран помог ей снять плащ и тихо хмыкнул. Сегодня Эллада носила весьма провокационное платье цвета морской волны. Ткани, если брать на круг, было достаточно, но распределена она была по телу так, что с основной своей функцией - скрыть это самое тело - справлялась чуть лучше чем никак.

- Не обращайте внимания, - сказала Эллада, обернувшись через плечо. - Это я прямиком со съемок.

- На вас сложно не обратить внимание, - ответил Бран.

Эллада едва заметно улыбнулась, но тотчас вновь стала серьезной.

- У меня беда, Бран, - тихо сказала она.

- Это я уже понял, - ответил Бран. - Проходите.

Он проводил ее в кабинет.

- Я помешала вашему отдыху? - спросила Эллада, стрельнув глазами в сторону столика у дивана. - Извините.

На нем по-прежнему стояла бутылка коньяка. Рядом спал ноутбук, тоже убаюканный скучным фильмом. Как выражаются технари, перешел в спящий режим.

- А, нет, - сказал Бран и для определенности махнул рукой. - Это гонорар за утреннее дело. Садитесь и рассказывайте.

Подавив зевок, он указал ей на кресло для посетителей. Бран подбирал его с таким расчетом, чтобы там поместился самый крупный клиент - да хоть сам Ниро Вульф, если бы он вдруг заглянул к гости к самонийскому коллеге - и если бы не яркое платье, стройная актриса в нем бы просто потерялась.

Сам Бран опустился в кресло за столом. Ему лучше думалось стоя, но когда он нависал над клиентом подобно скале, тот не становился спокойнее, а ведь к частному детективу обычно обращаются когда дела и без того уже приняли волнительный оборот. Да и последствия утреннего вояжа по барам все еще не до конца выветрились из головы.

- Хорошо, - сказал Бран. - Что с вами стряслось?

- Со мной? - переспросила Эллада, но тотчас пояснила: - А, нет. Это с моим братом, с Алексеем.

Бран кивнул. Алексея он никогда раньше не видел и знал только то, что тот на несколько лет младше Эллады и довольно-таки шебутной малый, хотя на учет в полиции всё же не попал. Туман в голове начал рассеиваться, уступая место наработанной годами концентрации на деле.

- Что он натворил? - спросил Бран.

- Этот идиот позволил себя убить!

От избытка эмоций Эллада стукнула кулаком по подлокотнику. Толстая мягкая обивка безропотно приняла удар.

- Да, это серьезный прокол, - произнес Бран. - Как это случилось?

- Полиция говорит, что несчастный случай, - сказала Эллада; потом она помотала головой и добавила: - Только это не так. Его убили, и я хочу знать кто это сделал. Я вам заплачу. Деньги у меня есть.

- Когда деньги есть - это хорошо, - неспешно произнес Бран. - Но не будем их транжирить. Вы знаете кто ведет следствие?

- Этот ваш Стромбек, - Эллада резко махнула рукой. - Ну, тот, который был тогда на вилле Толстопуза.

Бран нахмурился.

- Несчастный случай - это не уровень капитана полиции, - сказал он.

- Вот и я о том же, - уверенно подхватила тему Эллада. - Темнит этот Стромбек.

- Хм… Он вам лично сказал, что смерть Алексея - несчастный случай?

- Да. Прямо перед тем как выставить меня из участка.

Эллада снова собралась врезать подлокотнику, но в последний момент сдержалась.

- Возможно, вы слишком сильно лезли не в свое дело? - предположил Бран.

Зная актрису, это предположение можно было считать очевидным. Как, впрочем, и реакцию на это со стороны капитана Стромбека, который страсть как не жаловал тех, кто без спросу лез в его дело.

- Не без этого, - признала Эллада. - Но ведь это и мое дело тоже. Это мой брат убит!

- Я сочувствую вашему горю, - сказал Бран. - Но должен сказать, что горе часто мешает ясно мыслить. Поверьте моему опыту. Если Стромбек вцепился в смерть Алексея, значит, он подозревает, что там был не несчастный случай. Тогда вам остается только набраться терпения, - Бран усилием воли подавил зевок и продолжил: - Характер у Стромбека не сахар, но полицейский он хороший. Он найдет убийцу.

- Это если он будет его искать, - парировала Эллада. - Пока у меня такое впечатление, что он просто хочет побыстрее закрыть дело и сбагрить его куда-нибудь с глаз долой. Может, на него сверху из-за политики давят. Что-то такое я слышала в участке. Может, еще что…

Актриса пожала плечами. Бран нахмурился.

- Чтобы надавить на Стромбека, нужен очень хороший пресс, - заметил он. - Как минимум, наш мэр, а лучше сразу министр внутренних дел.

- Во-во, как раз министр ему и звонил перед моим уходом, - тотчас сказала Эллада. - Не знаю уж какой именно, но Стромбек называл его господин министр.

- Вот оно как? - медленно произнес Бран. - Похоже, ваш брат вляпался во что-то посерьезнее своего убийства. Хотите кофе?

- Да, пожалуйста.

В углу кабинета стоял мини-холодильник, на котором размещалась микроволновка и сверху всё это венчала электрическая кофеварка. Кофеварка была старая и жрала неприлично много электроэнергии, зато варила именно такой кофе, какой нравился Брану. Когда детектив включил ее, она тихонько фыркнула, словно бы приветствуя хозяина. Бран залил в нее воды из пластиковой канистры - для кофе он специально каждую неделю привозил ее с родника - и нажал на красную кнопку. Кофеварка старательно заурчала.

- Рассказывайте все с самого начала и по порядку, - велел Бран.

Началось всё, со слов Эллады, в этом сентябре. Точнее, по первоначальной версии актрисы, с рождения Алексея, но Бран попросил не копать настолько глубоко, и Эллада свела раннюю предысторию к одной фразе:

- Ну, короче, у него всегда был ветер в голове.

Старшее поколение надеялось заполнить пустоты в голове непутевого отпрыска высшим образованием, чтобы ветру негде было разгуляться, и поначалу казалось, что это может сработать. Позапрошлой осенью Алексей поступил в столичный Университет точных наук. Из-за войны год пришлось пропустить, но этой осенью он снова поехал учиться.

- Плащ он не носил, так что проблем не возникло, - рассказывала Эллада.

Бран кивнул. Плащи носили бойцы соманийского ополчения, к которому в столице были свои большие претензии. В основном, конечно, надуманные, но оттого не менее серьезные. К Алексею претензий не оказалось. Студенты даже избрали его председателем какого-то комитета.

- Исторического, вроде бы, - не совсем уверенно сказала Эллада. - Я, по правде говоря, толком не вникала. Главное, что мать, наконец, вздохнула спокойно.

Как оказалось, рано они успокоились!Несколько дней назад в голове Алексея опять задул ветер и местами порывы достигали ураганных значений.

Задул не только у него одного. Просквозило всю столицу, где прошла очередная кампания по сносу памятников с неправильным прошлым. Поскольку кампания была далеко не первая, достойных целей оказалось - раз, два и обчелся. На всех не хватило. Те, кому не хватило, окинули суровым взором окрестности.

Темой нынешних погромов была эпоха Великих географических открытий, которая принесла страдания и угнетение многим новооткрытым народам, поэтому большинство рвануло громить городок Хорел, где родился известный исследователь Африки с такой же фамилией - Хорел. Собственно, там полгорода носило эту фамилию. Сам исследователь назад так и не вернулся, но благодарные сограждане превратили его имя в туристический бренд и неплохо на нем зарабатывали.

- В новостях сказали, там была настоящая битва, - рассказывала Эллада. - Еще похлеще чем у нас!

- А у нас была битва? - спросил Бран.

Мозг лениво напрягся, прикидывая: это еще предыстория или разговор уже дошел до дела? По кабинету плыл аромат кофе, и предвкушение не позволяло мозгу погрузиться в сон окончательно.

- Еще какая! - ответила Эллада. - На Белом пляже. Там, где памятник этому русскому мореплавателю… Как его?

Она наморщила лоб.

- Беллинсгаузену, - подсказал Бран.

- Вот-вот, ему, - Эллада закивала. - Алексей притащил дюжину идиотов, чтобы его снести.

Бран хмыкнул и спросил:

- Чем им Беллинсгаузен-то не угодил? Да и вообще он из другой эпохи.

Про Беллинсгаузена детектив знал только то, что тот открыл Соманию для щедрых русских туристов и Антарктиду для всего мира. Благодарные соманийцы поставили ему памятник за первое, но на постаменте, конечно, было написано, что за второе.

- Ну, тут смотря как считать, - ответила Эллада. - Алексей как-то говорил, что там началось с Колумба, а закончилось аккурат этим русским. Мол, он же открыл последний неизвестный континент, а это, как ни крути, открытие великое. Просто он меньше известен, потому что после Колумба остались американцы, а после этого русского - одни пингвины.

- Пингвины лучше, - флегматично заметил Бран. - Они не устраивают войны.

- Это да, - сразу согласилась Эллада. - Но Америка - флагман современной цивилизации. Приходится на них равняться, а они у себя всё громят так, что Боже ж мой!

Алексей, как оказалось, равнялся, и этим утром со своей командой отправился на Белый пляж валить памятник Беллинсгаузену. Дальнейшее предсказать было несложно любому, кто знал о трепетном отношении соманийцев к своим пляжам.

Едва только студенты подступили к памятнику, как к месту действия сбежались местные жители и начали их бить. Потом приехала полиция и еще от себя добавила на орехи. Когда дважды побитых студентов стали грузить в автозак, выяснилось, что один из них мертв.

Бран кивнул.

- Скажите, Эллада, - произнес он. - А Алексей не демонстрировал в последнее время каких-нибудь суицидальных наклонностей? Может, жаловался на что-то? С девушкой расстался, например.

Эллада ненадолго задумалась, потом помотала головой.

- Да нет, вроде. Наоборот, вчера приводил какую-то рыжую девицу в дом. Вроде как познакомить с невестой. Меня не было, но мать осталась ею довольна. Мне все уши потом прожужжала, что Алексей скоро женится. А что?

- Он же самониец, - пояснил Бран. - Должен был понимать, что добром их затея не кончится.

- Должен, - повторила Эллада и развела руками. - Мне он вообще втирал, что они всё законным путем хотят провернуть. Подали петицию в городскую управу, там обещали рассмотреть в кратчайшие сроки. Я так поняла, Алексей хотел показать всем прочим, что теперь у нас свободная страна и можно безобразничать по закону. За каким бесом его на пляж понесло, сама не понимаю!

- Хм… - произнес Бран. - Ну, петицию проверить недолго.

Он взял телефон и набрал номер знакомого из администрации. Тот, к счастью, оказался на месте. После обмена дежурными любезностями Бран поинтересовался судьбой студенческой петиции.

- Входящий номер или фамилию ответственного лица знаешь? - спросил голос в трубке.

- Рататинек, - тотчас шепотом подсказала Эллада. - Наша фамилия Рататинек.

Бран кивнул и задиктовал фамилию по буквам. Голос в трубке сообщил, что да, была такая - отказано. Причина отказа не указана - это означало, что просителя просто послали подальше, а секретарь на ходу придумал более дипломатичную формулировку. Отметка о вручении ответа была датирована вчерашним днем, ровно в шестнадцать ноль-ноль. Такая "ровность" обычно указывала на то, что просителю вручили ответ примерно где-то после обеда. Бран поблагодарил и повесил трубку.

- Рататинек, значит, - сказал он, глядя на актрису.

- Ага, - отозвалась Эллада. - Элис Рататинек, если вам интересно. Но Эллада куда лучше смотрится на афише, да и запоминается легче.

Бран кивнул. Кофеварка призывно засвистела. Бран выключил ее и достал с полки две больших фарфоровых кружки. Одна была ярко-синяя, другая настолько же яркая красная. Подарок от одной экстравагантной дамы, которой Бран вернул украденный компьютер. Объема кофеварки хватало аккурат наполнить обе.

- Достаньте, пожалуйста, сахар, - попросил Бран, пока сам переносил кружки к столу.

Эллада легко вскочила на ноги. Синяя ткань платья словно водопадом прокатилась сверху вниз по телу и осталась на своем месте. Бран подумал, что в кадре это, должно быть, смотрелось очень эффектно. Тем более на таком-то теле.

- А где он? - спросила Эллада.

- В холодильнике, - ответил Бран. - В жестяной коробке.

Эллада очень тихо хмыкнула, и метнулась к холодильнику. На верхней полке лежали серая коробка с гербом города на крышке и пара соманито, завернутых в коричневую бумагу. Последние тоже в чем-то были символом Сомании. Как и "Лето" Вивальди. Еще лет за пять до войны одному ушлому торговцу пришло в голову, что немудреная закуска, завернутая в лепешку, будет продаваться туристам с гораздо большим успехом, если ее называть не буррито, как во всем остальном мире, а в честь Сомании - соманито. Туристы ведь всегда рады попробовать национальную кухню.

Из соманийского там было только оливковое масло с завода на окраине, но, справедливости ради, с ним получалось так вкусно, что соманито быстро вытеснили из города весь другой фастфуд, причем горожане брали их даже охотнее туристов, благо они-то знали, где брать не по туристическим ценам.

- Только не говорите мне, что это весь ваш обед, - сказала Эллада.

- Нет, - ответил Бран и поставил кружки на стол. - Это мой ужин.

Обедал он обычно в кафе, а вот специально ради ужина выходить ленился.

Эллада захлопнула дверцу холодильника и принесла коробку. Бран тем временем достал из ящика стола пару чайных ложек. Для полноты картины не хватало еще пары блюдец, но таковых у детектива давно не водилось. Их функцию взял на себя большой поднос с крохотными бортиками, давно и прочно прописавшийся на левой части стола. Рисунок - раскидистый куст клюквы с ягодами - уже наполовину стерся, но пока поднос исправно выполнял свою функцию не дать пролить на стол кофе или еще что покрепче, детектив не видел особого смысла искать ему замену.

Бран взял красную кружку и снова сел за стол. Изначально она была назначена гостевой кружкой, однако знакомый психолог подсказал, что красный - цвет тревоги, и клиент будет сильнее нервничать. Пришлось переиграть. Эллада забралась в кресло, держа синюю кружку обеими руками. В кабинете всё-таки было не жарко. Бран предложил актрисе плед. Та поблагодарила, но отказалась.

- Хорошо, - сказал Бран, не спеша помешивая сахар в кружке. - Что мы имеем? Алексей с товарищами подали петицию о сносе памятника. Им отказали. Возможно, они уже раструбили о предстоящем сносе в интернете, или взыграла гордость, или была еще какая-то причина, не позволявшая им просто сдать назад. Пришлось действовать. Алексей - соманиец, и наверняка понимал, что эта авантюра для них закончится плохо. Поэтому единственное, что они могли сделать, это быстро свалить памятник и разбежаться. Не получилось. Не знаете, сколько там народу собралось?

- В полиции утверждают, что около сотни.

- Многовато, - Бран вздохнул. - Значит, была драка примерно сто на тринадцать человек, а после Алексея нашли мертвым. И камер наблюдения, насколько я знаю, там нет.

Глоток кофе заставил мозг взбодриться. Тот привычно проанализировал ситуацию и сообщил, что дело безнадежно. Кто там в толчее затоптал беднягу Алексея, не знал, возможно, и сам убийца. Бран постарался как можно тактичнее объяснить это Элладе, но актриса тотчас замотала головой.

- Я понимаю, куда вы клоните, - произнесла она. - И если бы его просто забили в драке, я бы первая сказала, что он сам виноват, придурок чертов. Но это было убийство. Я видела тело…

- Вы ведь были на съемках, - напомнил Бран.

От студии до Белого пляжа ехать минут двадцать. Как гоняет Эллада - минут десять, но всё равно не близко.

- Ну да! Оттуда и сдернули. У Алексея оказался с собой студенческий билет и маме сразу позвонили. Она - мне, и я прямо со сцены метнулась в морг на опознание. Ну а кое-какой опыт по части трупов у меня все-таки есть.

Для бывшего боевика из группировки "Соманийские дьяволы" определение "кое-какой" было сильным преуменьшением. Немало они попили крови у миротворцев, устраивая диверсии подчас прямо на передовых позициях, да и другим противникам они давали жару. Иногда - в самом буквальном смысле этого слова. Не то чтобы "дьяволы" злоупотребляли огнеметами сверх всякой меры, но вообще любили зажечь на передовой.

После войны за это чуть под суд всей группировкой не угодили. Говорят, миротворцы всерьез давили на новое правительство, но то, к его чести, устояло. Мол, договора должны выполняться, а Примирение предусматривало амнистию всем враждующим сторонам. Ну и кроме того, не тем, кто утюжил жилые кварталы корабельной артиллерией, жаловаться на неправильные методы войны.

- Алексею пробили череп молотком, - тем временем рассказывала Эллада. - Пробили одним ударом сзади. Я знаю, как это делается. Там большой силы не надо. Главное, тюкнуть правильно, и можно уносить тело. Даже крикнуть не успеет. Но я сомневаюсь, что так точно можно ударить в общей свалке.

Бран кивнул. Конечно, тело в свалке само могло подвернуться нужным углом под случайный удар, но чутье детектива подсказывало, что это не так. Чутье аргументировало свою позицию тем, что на место смерти Алексей пришел не случайно и мордобой там напрашивался сам собой. То есть тело подставлялось под удар гораздо раньше, чем его реально отоварили.

- Да, похоже на предумышленное убийство, - сказал Бран. - Но пока только похоже. Ведь если убийство хотели замаскировать под случайный удар в драке, то в этой драке его и должны были бить, а как вы говорите, в свалке у убийцы могло и не получиться.

Эллада нахмурилась, но было видно, что от своей версии она не отказалась. Бран отхлебнул кофе, подождал пока тепло разольется по телу, а бодрящий аромат по мозгу, и спросил:

- Что еще вам удалось выяснить?

- Всё, - уверенно заявила Эллада, и передала Брану кожаную папку со словами: - У меня тут копии всех материалов дела.

Детектив тихо хмыкнул.

- Даже не буду спрашивать как вам удалось их раздобыть, - сказал он.

Эллада изобразила лицом нечто вроде "знай наших". Бран открыл папку и вытащил из нее содержимое: три дюжины листов формата А4 и дюжину фотографий. Листы оказались ксерокопиями показаний свидетелей и задержанных. На фотографиях красовались сами задержанные: лицо в фас и в профиль плюс общий вид.

- Не только у вас есть друзья в полиции, - заметила Эллада.

- Таких у меня, к сожалению, нет, - признал Бран.

- Теперь есть, - сказала Эллада.

Бран подумал, что это очень хорошо. Настолько хорошо, что от гонорара точно придется отказаться. Хлебнув еще кофе, он погрузился в изучение бумаг.

Первым листом шло заключение экспертов по орудию убийства. К нему канцелярской скрепкой крепилась фотография молотка. Бран повернул его к свету. Молоток был самый обычный, такой можно купить в любом хозяйственном магазине. Деревянная лакированная ручка, местами, как сказано в заключении, "частично пошарпанная", и головка из темного, почти черного металла. На острой стороне остались следы крови и осколки костей. Больше ничего.

- А вот это интересно, - сказал Бран.

- Что именно?

Эллада тотчас подалась вперед, словно кошка, заметившая на подоконнике птицу.

- На молотке не нашли отпечатков пальцев, - пояснил Бран. - Вообще никаких. Даже если убийца был в перчатках, молоток-то не новый. Могли остаться следы более раннего использования, так сказать, в мирных целях.

- И что это нам дает?

- Молоток тщательно протерли, - сказал Бран. - Это уж точно было сделано не случайно и, скорее всего, заранее. В драке убийце могло быть не до того, да и чем дольше у него в руках орудие убийства, тем больше риск, что его с ним запомнят. Ведь сотня человек вокруг.

- Значит, убийца подготовился! - воскликнула Эллада.

- Да, - Бран уверенно кивнул. - И у нас есть три группы подозреваемых. Дюжина студентов, сотня соманийцев и сколько-то ретивых полицейских, - тут Бран подумал, что это слишком уж много, и перебирать их всех придется очень и очень долго. - Думаю, начать стоит со студентов. Только они доподлинно знали, что после отказа пойдут валить памятник. По крайней мере, некоторые из них.

И эти некоторые были первыми кандидатами в убийцы.

- Значит, это один из них, - уверенно заявила Эллада.

- Вероятно, - поправил ее Бран, одновременно раскладывая на столе пасьянс из фотографий задержанных студентов.

Их было двенадцать - десять парней и две девицы. Досталось всем. Одежда порвана, на лицах и руках - синяки да ссадины. У брюнета в синем дождевике, который оказался в центре расклада, под каждым глазом красовалось по здоровенному фонарю.

- Скажите, Эллада, Алексея тоже избили? - спросил Бран.

Он постарался, чтобы вопрос прозвучал максимально неказенным тоном, но в глазах актрисы всё равно сверкнули молнии. Сверкнули, впрочем, и тотчас погасли. Эллада отрицательно помотала головой.

- А его одежду вы видели? - спросил Бран. - Она была порвана?

На первый вопрос Эллада сразу ответила утвердительно, а над вторым основательно подумала и сказала, что вроде нет. По крайней мере, она ничего такого не заметила. Только пятна крови на воротнике куртки. Бран кивнул и начал раскладывать второй пасьянс - из показаний. Эллада аккуратно прихлебывала кофе, а ее глаза, не отрываясь, следили за руками детектива.

- Как думаете, - произнес Бран. - Серьезные враги у Алексея были?

- Сам он не жаловался, - ответила Эллада. - Но студенты таких называли. Жаль, что мне не дали с ними поговорить.

Судя по взгляду актрисы, разговор больше бы походил на допрос в подвалах инквизиции. Впрочем, у полиции тоже были свои методы убеждения. Пробегая взглядом по сухим казенным формулировкам в показаниях, Бран видел за ними припертого к стенке студента и пару суровых полицейских, разыгрывавших старую как мир схему с "плохим" и "очень плохим" следователем, у которых отмолчаться не так-то просто. Тем более когда приходилось показывать не на себя.

Если верить студентам, врагов у Алексея было всего трое. Не так и много для председателя комитета - тот на самом деле оказался "комитетом исторической памяти" - в который входило порядка двухсот буйных студентов. Хотя враги не всегда бывают явные. Некоторых подчас и от друзей не отличишь, пока они не начнут действовать. Примеров в практике Брана хватало. Хоть до войны, хоть после. Бран помотал головой, отгоняя неприятные воспоминания, и сконцентрировался на текущем деле.

Первым явным врагом Алексея все студенты уверенно называли того самого брюнета с центрального фото. Звали его тоже Алексеем, только фамилия у него была Данел, и он тоже претендовал на должность председателя комитета. Причем противоборство между двумя Алексеями аж до драки дошло.

Схватку Данел проиграл с таким же разгромным счетом, как и выборы, но заявил, что всё равно получит причитающийся ему по праву пост. Один из полицейских уточнил, о каком праве идет речь и студент по фамилии Томмек показал, что раньше пост всегда занимали уроженцы столицы. Однако, опять же по словам Томмека, у этого "напыщенного дурня" не было ни единого шанса даже против самонийца.

Тут надо отметить, что противостояние двух городов не ограничивалось недавней гражданской войной, а уходило корнями в далекое прошлое. Соманию часто называли южной столицей. Настоящей столицей она никогда не была, но на статус регулярно претендовала и эти притязания, понятное дело, вызывали у столичных жителей серьезные приступы ревности. Антипатия зачастую доходило до того, что если в столице столичный кандидат проигрывал соманийскому, то только по одной причине - столичный был не просто плох. Он был абсолютно безнадежен.

Бран еще раз взглянул на фото брюнета и решил, что тот не производил впечатления совсем уж дурня. Темные глаза смотрели умно и зло. Плотная куртка и хоккейные краги на руках были самой подходящей экипировкой для предстоящего побоища. Бран очень тихо хмыкнул и положил фото обратно в центр стола.

Из прихожей донесся бравый военный марш. Эллада чуть не подавилась кофе.

- Простите, - сказала она, быстро поставив кружку на стол и вскакивая на ноги. - Это Торек.

Эллада метнулась в прихожую. Легкая ткань платья взметнулась, формируя волны полупрозрачной ауры вокруг тела. Бран подумал, что если она и дальше собирается метаться перед ним в таком виде, надо ей всё-таки выдать плед. И ей будет теплее, и детективу будет проще на деле сосредоточиться. Эллада скрылась за дверью, не прикрыв ее полностью за собой. Вскоре из прихожей послышался ее голос. Бран покачал головой и сосредоточился на бумагах.

Вторым потенциальным врагом Алексея оказался этот самый Томмек, у которого брат Эллады увел девушку. Звали ее Ирина Валика. Бран нашел на столе ее фото. С нее на детектива грустно глядела рыжая девица в розовой куртке. Свежая ссадина на лбу была наспех залеплена пластырем. Если бы не она, девицу смело можно было бы назвать красоткой. Бран положил ее фото отдельно и нашел на столе снимок Томмека.

Выглядел тот еще хуже несостоявшегося председателя. Разбитое лицо, порванная одежда, разодранный синий дождевик был намотан вокруг шеи, будто шарф, костяшки пальцев сбиты в кровь. Видать, дрался до последнего. Полистав бумаги, Бран нашел упоминание, что когда Валика упала, Томмек пытался пробиться к ней.

Сейчас он лежал в городском госпитале с тремя сломанными ребрами. Там, согласно пометке сверху листа, и были взяты показания. Бран положил его фото рядом с брюнетом. Тут, как говорится, мотив был налицо, пусть даже Томмек и еще трое студентов утверждали, будто бы Валика сама бросила парня, польстившись на нового председателя. Ну а тот просто не устоял под ее натиском.

Более прочих на последней версии настаивала вторая девица - Мария Готанел. Она же третья подозреваемая. Хотя вот у нее мотив, на взгляд Брана, был так себе. Раньше, до удачного маневра Валики, именно Готанел была девушкой Алексея и ей, скорее, следовало бы озадачиться устранением конкурентки. Однако, уже по показаниям Валики, Мария Готанел на днях устроила Алексею грандиозный скандал при всех и угрожала убийством.

- Да, я знаю, - донесся из прихожей голос Эллады, а потом она и сама появилась на пороге кабинета.

- Вызывают на студию? - негромко спросил Бран.

Эллада утвердительно кивнула, а в трубку сказала:

- Хорошо, буду через час. Точно. Да, он справится.

Бран сделал удивленное лицо. Эллада махнула рукой, мол, всё нормально, я в тебя верю. Это немного обнадеживало. Бран усмехнулся и нашел на столе фотографию Марии Готанел.

На убийцу эта девица была совершенно непохожа. Больше всего она походила на библиотекаршу. Худенькая шатенка в шерстяном платье со стоячим воротником и в очках с толстенными линзами сжалась на скамейке, испуганно глядя на фотографа снизу вверх. Руки в тонких замшевых перчатках так вцепились в полы синего дождевика, словно девица боялась будто бы его сейчас унесет ветром. Бран немного подумал, и положил ее фотографию к двум другим подозреваемым.

Эллада закончила разговор и вернулась к столу.

- Торек рвёт и мечет, - сообщила она. - Он на сегодня заказал турбину для имитации ветра, а меня нет на месте.

- А зачем? - удивился Бран. - Уж чего-чего, а ветра-то у нас вроде хоть отбавляй.

- Только он знаете ли чертовски холодный в это время года, - ответила Эллада и, бросив телефон на кресло, добавила: - Особенно когда приходится выходить в таком наряде.

- Ну да, как на пляже, - согласился Бран. - У меня тут, кстати, тоже не жарко. Возьмите плед.

Он указал в сторону дивана. В изголовье лежал свернутый клетчатый плед. Клетки чередовались черные и белые, словно на шахматной доске. Собственно, в таковом качестве плед тоже использовался во время кампании в горах. Играли и в шахматы, сделанные из гильз, и - куда чаще - в шашки. В последнем случае игра шла собранными на склонах дикими яблоками, и побитую шашку можно было сразу съесть.

Эллада развернула плед и одним стремительным движением завернулась в него. Бумаги на столе всколыхнулись, но не улетели.

- Извините, - сказала Эллада.

- Ничего, - отозвался Бран, возвращая бумаги на место в пасьянсе. - Кстати, о пляже. Вы не припомните навскидку, когда на Белом была битва?

- Около одиннадцати, - тотчас ответила Эллада. - Там где-то была хронология по минутам.

Из-под пледа вынырнула ее рука и указала пальцем на бумаги. Бран кивнул и с привычной быстротой пробежал взглядом по текстам. Эллада внимательно разглядывала три фотографии в центре стола.

- А время очень важно? - спросила она таким тоном, будто выпрашивала подсказку.

- Да, - сказал Бран. - Время в расследовании преступления всегда важно. Оно позволяет связывать события между собой, а именно это нам и предстоит сделать.

- И какие события мы будем связывать?

- Те, что происходили на Белом пляже, - неспешно отозвался Бран. - И вообще в городе. Ага! Нашел.

Первое сообщение о погроме на Белом пляже поступило в полицию в десять пятьдесят утра. Белым этот пляж назывался из-за необычно светлого цвета гальки. Из-за той же гальки и продувающих его насквозь ветров, он был не самым популярным местом отдыха даже летом, а уж осенью и вовсе обычно пустовал. Бран подумал, что тут Алексей рассчитал правильно. Если целью студентов было свалить памятник и успеть сбежать, то на Белом пляже их шансы были наибольшими.

- Похоже, студенты рассчитывали на эффект неожиданности, - вслух предположил Бран.

- Да какая там неожиданность?! - Эллада махнула рукой. - Они заранее о своих планах на весь интернет раструбили.

- Вот как?

Бран встал и перенес на рабочий стол ноутбук. Тот от встряски проснулся и тихонько зашуршал, демонстрируя готовность к работе. Фильм, как оказалось, уже закончился. Мужественный компьютер досмотрел его до конца, прежде чем уйти спать.

- Это на городском сайте, - подсказала Эллада. - В разделе наши новости.

Бран кивнул. Это был единственный раздел, который он просматривал регулярно, поэтому держал его в закладках. Открыв браузер, Бран пролистал ленту и быстро нашел нужное сообщение. Оно активно обсуждалось и потому было подсвечено золотистой рамкой.

Автор, пожелавший остаться неизвестным, что называется, всех сдал, указав и место, и точное время начала акции. Бран взглянул на время сообщения - десять сорок пять утра - потом проверил запись о звонке в полицию. Как и следовало ожидать, он тоже оказался анонимный.

Изобразив сложную комбинацию пальцами на тачпаде, Бран вывел на экран связанную с сообщением новостную ленту. Эллада тихо присвистнула. Лента была буквально забита сообщениями о том, как жестокие соманийские полицейские забили до смерти юношу с активной жизненной позицией. Бран хмыкнул и сказал:

- Я так думаю, Стромбек сегодня особенно не в духе.

- По мне, так он больше напоминал огнедышащего дракона, - заметила Эллада.

- Ну, это не удивительно, - отозвался Бран.

А кроме того, теперь не было удивительным, что эффект неожиданности не сработал. Пусть аноним вывесил свое сообщение всего за пять минут до начала акции, но соманийцам и этого хватило. Они сбежались на пляж примерно в одно время со студентами.

Согласно плану акции, Алексей даже отказался от обычного в таких случаях митинга, что было единственным разумным решением во всей этой авантюре, и хотел сходу взяться за памятник. Сигналом к началу сноса должен был послужить гимн Сомании. У Данела были сувенирные часы с музыкой и он посчитал, что она послужит отличным фоном к падению Беллинсгаузена. Мол, город торжественно очищается от колонизаторов прошлого. Двое студентов слышали, как брат Эллады поначалу возражал, мол, это будет выглядеть фальшиво, но почему именно - углубляться не стал, и Данел сумел настоять на своем.

Затем эти же двое студентов залезли на памятник. Им снизу закинули веревки. Они привязали концы веревок к шее и рукам памятника, но сигнала так и не услышали. Вместо этого они услышали гневные крики и свист летящих камней.

Впрочем, свидетели с другой стороны утверждали, будто бы горожане поначалу вежливо предложили студентам убираться по-хорошему, а те в ответ стали швыряться галькой, попутно ругая горожан на чем свет стоит и обвиняя их в европейском супрематизме.

- Что такое супрематизм? - спросил Бран.

- Превосходство, - ответила Эллада. - Но по плохому.

Бран кивнул. Десять против одного - это был тот еще супрематизм, хоть в Европе, да хоть где угодно еще, и такое соотношение сил действительно ничего хорошего студентам не сулило. Галька полетела в обратном направлении в удесятеренном количестве, а потом разозленные соманийцы пошли в рукопашную. Когда в пять минут двенадцатого примчалась полиция, суровый супрематизм был в самом разгаре.

Полицейские, согласно рапорту, потребовали прекратить драку - показания студентов и свидетелей этого не подтверждали - после чего приступили к наведению порядка. У драчунов было численное преимущество и воодушевление, у полиции - дубинки и профессионализм. Профессионалы побили дилетантов. На этом бы всё и закончилось, но внезапно выяснилось, что один из студентов мертв.

Тело Алексея Рататинека нашли рядом с постаментом и поначалу решили, что он при падении ударился головой об угол. Кто-то даже смог припомнить, что он вроде бы упал аккурат когда в рукопашную пошли, то есть примерно в одиннадцать. Тогда камни еще с обеих сторон летели, так что никто не удивился. Вполне мог словить галькой по голове.

Кроме того свидетели запомнили, что рядом с Алексеем были еще трое студентов в одинаковых синих дождевиках. Поэтому их, должно быть, и запомнили. Точнее, запомнили не самих студентов, а дождевики.

- Думаю, на это и был расчет, - произнес Бран, размышляя вслух.

- На что?! - Эллада тотчас встрепенулась.

- На то, что в таком бардаке никто толком ничего не разглядит и не запомнит, - пояснил Бран, перебирая бумаги. - А списка трофеев нет?

- Трофеев? - удивленно переспросила Эллада. - В каком смысле?

- Извините, профессиональный жаргон, - поправился Бран. - Список вещей, изъятых на месте преступления без привязки к задержанным.

Такого не наблюдалось.

- Вроде нет, - сказала Эллада. - Но я видела в участке, что они там собрали. - Она прикрыла глаза и начала перечислять: - Два крюка металлических, вот примерно таких… - она показала размер ладонями. - На вид острых, но Алексея били точно не ими. Там загиб большой. Веревки еще. Толщиной с палец, думаю, метров на пятьдесят в длину, если в сумме. Дождевики синие стопкой. Два рюкзака. Не знаю, что в них. Вроде все.

- Дождевиков было десять? - уточнил Бран.

- Не считала, - признала Эллада. - Навскидку около того. Это важно? Я могу позвонить.

Она с готовностью схватила телефон.

- Пока не нужно, - сказал Бран. - Сейчас нам достаточно того, что они там были.

- Ага, - согласилась Эллада. - Ну так с утра дождь был.

- Был. Но к одиннадцати выглянуло солнце. В дождевиках и так жарковато, а как стало солнце припекать, студенты наверняка их и поснимали. Кроме наших троих подозреваемых, - Бран провел рукой над их фотографиями и спросил: - А почему? Да потому что когда все в одинаковых дождевиках, все только это и запомнят, и убийце будет легче затеряться в общей массе.

- Получается, солнце спутало ему все планы?

- Только в той части, где эти трое надеялись смешаться с остальными, - ответил Бран. - Теперь мы знаем, что это именно они были рядом с Алексеем, когда он упал. Получается, что и затеряться собирались именно они.

Эллада нахмурилась.

- Так что, Бран, они все трое убили Алексея?

- Бил молотком только один, - сказал Бран. - Но двое других были рядом. Неужели ни один ничего не заметил? Возможно, конечно, но маловероятно, да и мотив убить был у каждого. Скорее всего, все трое были как минимум посвящены в план и обеспечивали убийце возможность затеряться. Другие студенты, получается, о плане не знали, а настаивать на обеспечении единообразия убийца не стал, чтобы не привлечь к этому внимания.

- Значит, надо надавить на этих троих!

- Было бы неплохо, - сказал Бран. - Но что попало в руки к Стромбеку, то, считайте, для нас пропало. Хотя…

Он снова внимательно вгляделся в фотографии. Эллада нетерпеливо поглядывала на него. Выглядело так, будто бы она едва сдерживалась, чтобы не рвануть в полицейский участок и не разметать там всё в поисках истины.

- Я так понимаю, студенты приехали не сегодня, - неспешно, одновременно прокручивая мысль в голове, сказал Бран. - А где они все остановились? У вас?

- Нет, - Эллада помотала головой. - Где нам такую ораву разместить? В хостеле. Ну и Алексей с ними. Хотел быть рядом со своей командой. Или со своей пассией, - актриса криво усмехнулась. - А это важно?

- Просто еще одна деталь, - сказал Бран. - Это показывает, что компания в целом небогатая.

- Ну да, наверное, - не вполне уверенно согласилась Эллада - Так богатые люди обычно не бузят. Это голытьба всё шило на мыло меняет. Но Алексей тоже не из богачей, мы ему всей семьей на учебу собирали. Тут им ловить нечего.

- Это верно, - согласился Бран и откинулся на спинку кресла, сцепив руки на затылке.

Детали дела расставились по своим местам, сложившись в одну стройную версию. Ее, конечно, еще надлежало проверить. Сколько их таких стройных рассыпалось в прах при встрече с реальностью - детектив уже и припомнить не взялся бы. Много. Очень много.

С другой стороны, не меньшее их число оказывалось близко к истине. Не каждому же преступнику дано стать профессором Мориарти. Собственно, за все время службы Брана в соманийской полиции ему попался всего один комбинатор такого уровня, да и того недавно грохнули.

- Ну? - нетерпеливо прошептала Эллада.

- Скажите, Эллада, а у вас нет таких же хороших знакомых на почте? - спросил Бран, открывая глаза.

- На почте? - переспросила актриса. - Нет. А причем здесь почта?

- Возможно, и не при чем, - признал Бран. - Но вот какая у меня мысль появилась. Почта-то у нас всегда славилась своей надежностью. До войны туристы победнее часто использовали почтовые ячейки вместо банковских. Без гарантий, конечно, но не помню ни одного случая, чтобы у почты увели что-то ценное.

- Ну да, - признала Эллада. - Мы даже в войну ими пользовались. Думаете, они собирались спрятать там памятник?... Да ну, он бы не влез в ячейку.

- Не памятник, - сказал Бран, и указал на экран ноутбука. - Смотрите. Дело явно резонансное. На Стромбека давят сверху и он точно так же давит на подозреваемых. Давить он умеет, но эти трое не сдают убийцу, хотя на закадычных друзей не похожи. А что, если убийца чем-то прижал подельников?

- Чем? - тотчас спросила Эллада.

Бран пожал плечами.

- Пока не знаю, - сказал он. - Может быть, какое-то соглашение. Но если это как-то связано с убийством, то на финишную прямую они вышли уже здесь, в Сомании, и если им потребовалось потом это спрятать, то лучшего места, чем наша почта, им не найти.

- Точно! Едем на почту? - немедленно предложила Эллада, но тотчас сама же отменила свое предложение: - Хотя толку-то? Выцарапать что-то у наших почтовиков будет посложнее чем у вашего Стромбека.

- А мы и не будем ничего выцарапывать, - сказал Бран. - Убийство - это дело полиции. Мы просто произведем разведку.

Он взял в руки телефон и набрал номер главпочтамта.

- В принципе, это не обязательно, но для вскрытия ячейки Стромбеку потребуется судебный ордер с именем ее владельца, - пояснил Бран. - И получить у судьи один ордер будет куда проще, чем сразу три. Когда к судье заходишь с целым списком, у него сразу возникает подозрение, что полиция сама толком ничего не знает и бьет по площадям, и, надо сказать, часто это подозрение обосновано…

- И какое имя будет в этом ордере? - вкрадчиво спросила Эллада.

Именно в эту секунду, словно ей назло, на том конце холодный голос размеренно, словно робот, произнес:

- Здравствуйте. Если вы планируете получить конфиденциальную информацию, нажмите сброс.

- Не планирую, - сказал Бран. - И вам доброго дня.

- Если человека на ответственном посту беспокоит полиция - день уже не добрый, - поправил его голос в трубке.

- Я уже не полицейский, - ответил Бран. - Полиция будет чуть позже.

- Я же говорю, день уже не добрый, - сказал голос. - И за чем они припрутся, если не секрет?

- Они будут производить выемку из одной абонентской ячейки, - ответил Бран. - А я звоню заранее предупредить и заодно уточнить имя.

Голос в трубке вздохнул.

- Бран, вы же знаете порядок. Будет судебный ордер, тогда и будем разговаривать.

- Знаю, - сказал Бран. - Поэтому при любом ответе я натравлю на вас Стромбека с ордером. А то и сразу с тремя.

- Час от часу не легче, - проворчал голос в трубке.

- Поэтому предлагаю ограничиться одним, - сказал Бран. - И вам проще, и мне Стромбек не устроит головомойку за неправильно указанную фамилию. Вы ведь его знаете, он может весь мозг вынести когда не в духе.

- Он всегда не в духе, - ответил голос, потом посопел и, наконец, спросил: - Какая фамилия?

- Данел, - ответил Бран. - Алексей Данел. Регион проживания - столичный.

Голос в трубке помолчал, потом опять посопел и затем произнес:

- Скажите Стромбеку, чтоб не забыл у судьи проставить на ордере печать. Чтоб не вышло как в прошлый раз, - голос тяжко вздохнул и спросил: - Когда он припрется?

- Максимум через час, - пообещал Бран.

Голос в трубке еще раз вздохнул и отключился.

- Значит, Данел, - повторила Эллада, и ее тон не сулил студенту ничего хорошего.

- Думаю, да, - ответил Бран, одновременно набирая капитана Стромбека. - Убийца был в перчатках, а Томмек без них. У девицы слабое зрение, а как вы сказали - удар нужен точный. Если бы камнем попали по очкам, весь план насмарку. Остается Данел, который, кстати, уже бывал в Сомании и, судя по сувенирным часам, как раз в качестве туриста, то есть про почту, скорее всего, знал. Но всё это еще теория, которую надо доказать.

Последнюю фразу он добавил, увидев, как в глазах Эллады разгорается жажда крови.

- Что там у тебя не доказано? - ворчливо осведомился из его телефона голос капитана Стромбека.

- Убийство студента сегодня на Белом пляже, - сказал в трубку Бран.

- Эта артистка уже у тебя? - всё так же ворчливо осведомился Стромбек.

- Да.

- Только не говори мне, что собираешься влезть в мое дело.

- Если ты уже расколол убийцу, то нет, - ответил Бран.

- Мне некогда, - проворчал Стромбек. - Я едва успеваю отбиваться от министерства. Они там требуют, чтобы я зачислил весь этот молодняк в непримиримых. Мол, по ночам летали над городом на черных крыльях и подкоп под государственность делали. Прямиком с пляжа.

Когда Стромбека пробивало на сарказм, это обычно указывало на крайнюю степень раздражения, поэтому Бран сразу перешел к делу:

- Значит, ты еще не обратил внимания, что у тебя все подозреваемые в синих дождевиках?

Стромбек проворчал что-то неразборчивое, после чего предложил продолжать. Бран кратко, но со всеми деталями, изложил ему свое видение дела.

- Угу, - произнес Стромбек. - Такое чувство, что у тебя там не только артистка.

- Она плюс моя интуиция, - ответил Бран.

- Угу, - снова произнес Стромбек. - Скажи интуиции, что я ее найду и очень строго покараю. На почте буду через полчаса. Без меня в ячейку не лезь.

Бран заверил его, что он вообще на почту не собирается. Стромбек ему не поверил и повесил трубку.

- И что теперь будем делать? - спросила Эллада.

- Теперь только ждать, - ответил Бран. - Надеюсь, я не ошибся, иначе Стромбек меня без соли съест.

- Подавится, - уверенно заявила Эллада. - Спасибо, Бран. Сколько я вам должна?

- Во-первых, дело еще не закрыто, - напомнил Бран.

- Я прослежу, чтобы его закрыли как полагается, - пообещала Эллада. - И этого Данела тоже. А что во-вторых?

- Во-вторых, просто считайте, что вы мне задолжали равноценную услугу, - сказал Бран. - Денег с вас я не возьму, а коньяк у меня уже есть.

- Отлично, - Эллада кивнула. - Тогда за мной ужин. Я имею в виду, нормальный ужин, а не эта ваша сухомятка.

Она мотнула головой в сторону холодильника.

- Ну, вообще-то… - начал Бран.

Эллада вынырнула из пледа как русалка из моря. Платье чуть было не соскользнуло с плеч, но актриса мгновенно поймала его и вернула на место. Впрочем, с таким фасоном большой разницы всё равно не было бы.

- Извините, Бран, мне пора бежать, - сказала Эллада.

Бран кивнул и поднялся. За это же время Эллада вынырнула в прихожую, занырнула в плащ и была такова. Брану оставалось только закрыть за ней дверь.

За ужином Эллада рассказала, что в ячейке на почте полиция нашла карту памяти, а на ней две видеозаписи. На первой из них Данел, Томмек и Готанел уговаривали Алексея Рататинека снести памятник, раз уж с петицией не вышло. Тот отпирался, но его по словам Эллады: "просто развели на слабо перед невестой".

На второй записи та же троица обсуждала детали убийства. Все было придумано именно так, как Бран и подозревал. Синие дождевики действительно должны были "сделать всех на одно лицо". Их купил Томмек. Студентам он потом сказал, что это для единства образа команды. А вот удар молотком действительно наносил Данел. Как он выразился, у него был опыт как это делается.

Столичная полиция потом с этой оговорки раскрыла целых два убийства, раньше числившихся как случайные жертвы гражданской войны. Данел шел к вожделенному президентству буквально по головам, устранив и предыдущего председателя, и девицу, которая оказалась то ли свидетельницей, то ли соучастницей предыдущего преступления. Стромбек был уверен, что соучастницей, но в деле ее оформили свидетельницей.

Опыт недоверия к сообщникам у Данела, вероятно, тоже был, и потому он тайком записал их встречу. По крайней мере, Томмек и Готанел, не сговариваясь, утверждали, что об этой записи они узнали только на пляже, где Данел пригрозил утянуть их за собой, если они надумают его сдать. Только поэтому они молчали на допросах, но теперь, конечно, выразили полную готовность сотрудничать со следствием. Следствие не выразило к этому интереса.

В министерстве очень обрадовались, узнав, что убийцей студента оказались не полицейские, и оттуда последовал приказ утопить всех троих показательно и с головой. Эллада тотчас вызвалась участвовать, но оказалось, что это было образное выражение. Перед тем как актрису вновь выставили из участка, Стромбек успел пообещать ей, что убийца ее брата выйдет из тюрьмы не раньше, чем та рухнет от старости.