Три лика божества

Акт I. Первые цветы. 1. 16 число Второго месяца, понедельник. Первый округ. Цюйтоу - господин И Ман

Иной раз поиски правильного решения

обходятся дороже ошибки.

Путь Ванталы

АКТ I. ПЕРВЫЕ ЦВЕТЫ

1. 16 число Второго месяца, понедельник. Первый округ. Цюйтоу1 - господин И Ман

Прижимая к лицу пропитанный маслами платок, И Ман склонился над телом и сразу же отшатнулся. Зрелище было отвратительное, а запах еще хуже. Мертвая женщина пролежала на улице не меньше суток, а солнце в последние дни было совсем по-весеннему теплым. И Ман закрыл глаза, но увиденное, казалось, намертво запечатлелось под веками.

Тошнотворное зрелище.

- Кто... - И Ман сглотнул горечь, прежде чем продолжить. - Кто нашел ее?

- Торговец рыбой, господин, - отрапортовал один из стражников. - Ему стало дурно, он у лекаря.

Карса известна была как Город Убийц, но между тем подобные преступления здесь случались нечасто. Здесь больше, чем где бы то ни было еще, ценили жизнь и смерть. И то, и другое стоило денег. И потому обезображенный труп произвел неизгладимое впечатление не только на торговца рыбой и известного своей чувствительностью цюйтоу И, но и на видавших многое на своем веку стражников. Они перешептывались. Точно комариное зудение. От этого у И Мана разболелась голова.

- Отправьте тело в мертвецкую. Нужно опознать ее, - господин И отступил, продолжая прижимать к лицу платок. Он не выносил вида и запаха крови. Это создавало определенные трудности при его должности, но несмотря на это цюйтоу И превосходно справлялся со своими обязанностями, одинаково хорошо заботясь и о делах гражданских, и об уголовных. Первый Округ был самым тихим и благополучным во всей Карсе. Здесь жили торговцы, располагалась большая часть лавок, и даже Туманный рынок не доставлял особых хлопот. Последнее убийство произошло больше трех месяцев назад в доме господина Ли. Одна из наложниц отравила другую; заурядное бытовое дело. Господин И Ман мигом отыскал убийцу. Ничего общего с сегодняшним телом. Здесь все было... странно. Прежде всего омерзительно, а после — странно, убийство виделось бессмысленной жаждой разрушения.

Подъехала телега. Тело завернули в соломенную рогожку, погрузили на нее и медленно, скорбно повезли на юг, к зданию Четырех управ. Оставшись один, господин И осмотрел бегло улицу. Крови было немного, и она давно свернулась. Тело принесли из другого места. Конечно. Невозможно учинить такое зверство среди оживленной торговой улицы.

- Опроси всех, - приказал господин И дожидающемуся в стороне секретарю Сону. - Особенно в квартале Линчжи. Там всегда людно.

Подозвав носильщиков, он взобрался в паланкин и прикрыл глаза.

Цюйтоу округа каждый раз приходилось сталкиваться с непростыми делами, но для господина И это обычно были мошенничества и кражи. Уже шесть лет он заведовал делами торговой части города и изучил местные обычаи вдоль и поперек. В Первом Округе жили люди деловые, и преступления они совершали соответствующие: кражи, подлоги, манипуляции со счетами и налоговыми документами. Убийства были, но бытовые, обыденные. Либо в семье что-то не поделят, либо грабители, вломившись в дом, силу не рассчитают. Очевидно, произошло нечто из ряда вон, и господин И не знал, как к делу следует подступиться. И совета спросить было не у кого.

В большом здании Четырех управ царила обычная размеренная суета: сновали по коридорам клерки с бумагами, слуги и стражники. Просители выстроились во дворе. Никого из цюйтоу на месте не было, и господин И этому только порадовался. Сейчас ему не нужны были сплетни. И к тому же, своих коллег господин И недолюбливал. Цюйтоу Второго Округа Лэй был из той породы воинов, что все решают грубой силой, и к тому же отчаянным гордецом. Чуть что, хватался за свое копье. Это дополнялось весьма раздражающей набожностью. Цюйтоу Лэй жил напротив пагоды Яо, и там проводил целые дни за чтением молитв и созерцанием именных табличек предков. Господин И и сам, конечно, посещал святилища, но находил рвение Лэй Гуна чрезмерным. Цюйтоу Третьего округа Яо был неотесанной деревенщиной родом откуда-то с юга. Его приняли зятем в семью Яо, дали имя и положение, но тигр полос не меняет. Яо Е оставался неотесанным шумным болваном, и сейчас наверняка проводит время в веселом квартале с девицами или за игрой в кости. Цюйтоу Четвертого Округа господин Фэй, старший из них, давно утратил искру, присущую молодости, и целыми днями рыбачит на прудах позади управы.

Забрав из кабинета флакон с пряным маслом, господин И с неохотой отправился в мертвецкую. Здесь безраздельно царил Куан, невозмутимый, спокойный, элегантный. Он всегда был одет как столичный щеголь, а вокруг царила идеальная чистота. Из всех людей в Управе Куан был господину И наиболее симпатичен.

Едва завидев цюйтоу Первого Округа, Куан ловко подвинул чайник к огню, отер руки полотенцем и трижды переступил через зажженные в жаровне ветки полыни. А после еще дернул за колокольчик, прогоняя злых духов хотя это последнее было на взгляд господина И пустым суеверием.

- Вы по поводу убитой, мастер И? - Куан указал на подушки возле низкого столика. - Чаю?

После коротких раздумий И Ман кивнул.

В Карсе положение сыинтина2 сильно отличалось от того, с чем можно было столкнуться в Карраске. Здесь эта профессия не была опутана сетью суеверий и предубеждений. Соседи их не чурались, вслед не неслись проклятия и отводящие зло знаки. И все же мало кто соглашался выпить с сыинтинами чаю. Господин И находил это весьма несправедливым и старался по-возможности исправить.

- Чай мне прислала родня из Тутена, - улыбнулся Куан, сверкнув своими причудливыми разноцветными глазами. Один был карий, второй — зеленый, и это И Мана всегда интриговало. - Ранний сбор.

Чай из Тутена всегда нежно пах цветами.

- Вы уже осмотрели тело, господин Куан?

- Как раз закончил первичный осмотр, мастер И, - кивнул сыинтин. - Ужасное зрелище. Это женщина. Молодая, около двадцати. Уже бывшая матерью. Лицо ее обезображено, но я, пожалуй, могу подсказать, где искать.

Господин И вскинул брови.

- Она куртизанка. У нее на плече татуировка с изображением цветков сливы.

- Слива? Дом Сливы — уважаемое заведение, - господин И постучал веером по ладони. - Если одна из их девушек пропала, они должны были об этом сообщить. Благодарю, господин Куан. Для начала этого достаточно.

- Я скажу вам больше, когда проведу вскрытие, - улыбнулся сыинтин.

Допив чай, господин И вернулся в свой кабинет. Двери соседних были все так же закрыты, префектов по-прежнему не было на месте. Отправив секретаря в канцелярию Третьего Округа — именно там располагался Веселый квартал — господин И сел за стол и передвинул несколько фигур. Партия в ко-бан с воображаемым противником длилась уже больше недели. После этого цюйтоу несколько минут перебирал бумаги, но все прочие дела казались ему заурядными. Ничего схожего с жутким убийством. И Ман не хотел говорить этого вслух, но он был напуган.

Вернувшийся час спустя секретарь сообщил, что в канцелярии Третьего Округа нет заявлений о пропавшей проститутке. Господин И подозревал, что дела Яо Е находятся в беспорядке, сам он не производил впечатления организованного человека. И все же, ситуация была из ряда вон.

- Отправь людей в Дом Сливы, пусть там расспросят. Женщины не набивают себе татуировку просто так.

До вечера новостей не появилось, и домой господин И отправился с тяжелым сердцем. Его усадьба была расположена на склоне горы, в пугающем многих соседстве со старым кладбищем. Об этом месте ходило много слухов и легенд. Сам господин И в призраков не верил, и потому находил соседство с кладбищем очень удобным. В усадьбе И нечасто бывали гости.

Итай с зонтом в руках встречала его на пороге. Как всегда чутье не подвело ее: стоило приблизиться к воротам, и дождь хлынул сплошным потоком. И Ман едва успел нырнуть под укрытие зонта, прижаться к жене всем телом. Весенний дождь бил по плиткам двора, по расцветающим кустарникам, по зонту и аккуратной черепице, уложенный поверх стены.

- Идем, - И Ман обнял жену за талию.

- Ты выглядишь усталым.

- Неприятное дело.

Итай никогда не задавала вопросов. Не как любопытные тетушки И Мана, донимавшие своих мужей по поводу и без. Но Итай умела молчать. Язык развязывался сам собой. Не только у И Мана, но и у любого иного человека. Ей всегда выбалтывали секреты.

И Ман молчал, пока жена накрывала стол к ужину и готовила закуски, которые следует подавать сразу же. Молчал, пока она резала мясо и разливала вино. Итай двигалась грациозно, точно волна, неспешно набегающая на берег. Такой она была во всем: спокойной, мудрой. Неотвратимой.

Когда принесли рис, И Ман не выдержал и все рассказал. Итай слушала внимательно, разглаживая пальцем скатерть, а потом покачала головой.

- Ужасная история. Я не слышала ничего подобного раньше. Теперь по Карсе пойдут темные сплетни и разговоры.

Итай ошиблась первый раз в жизни. Наступило затишье, и в последующие несколько дней в городе ничего не происходило.

1Цюйтоу — глава округа в Карсе. В его обязанности входит сбор налогов, поиск и наказание преступников и разрешение гражданских споров. Это такая смесь городского головы, комиссара полиции и судьи

2Сыинтин — патологоанатом и коронер. В его обязанности входит осмотр трупов, снятие побоев, а также — лечение при необходимости городских стражников

2. 22 число Второго месяца, понедельник. Третий Округ. Цюйтоу господин Яо Е

Яо Е всегда думал, что у людей, много лет прослуживших в карсинском гарнизоне, нервы и желудки должны быть покрепче. Но сейчас троих ветеранов, обнаруживших тело, выворачивало наизнанку. Впрочем, и самого Яо Е немного мутило. Не от вида жертвы, а скорее от ощущения бессмысленности. Он многое повидал в своей жизни, но вид обескровленного обнаженного женского тела, изуродованного ударами мясницкого ножа, шокировал.

- Принесите еще лампы, - распорядился Яо Е.

Пока солдаты бегали за лампами, чтобы осветить проулок, Яо Е огляделся. Место не самое оживленное. Рядом сады, в одном квартале к северу публичные дома и чайные, но тут царят тишина и покой. Веселье огибает этот прямоугольник, называемый Домом Могильщиков. Испокон здесь селились гробовщики, и сейчас место все еще пользуется дурной славой. В Карсе не боятся призраков, и к могильщикам, в отличие от многих других мест, относятся без предубеждения, но на деле это вылилось в опасливую вежливость, почтение, которое лучше проявлять, держась на расстоянии.

- Лампы, господин.

- Поставь их по кругу, - распорядился Яо Е и опустился на корточки рядом с телом. Теперь света хватало, чтобы разглядеть ужасные раны, покрывающие все тело, слипшиеся от крови длинные волосы, неровно обрезанные с одной стороны, и то, что горло женщины было перерезано от уха до уха. Яо Е представил, как это было: убийца встает у несчастной, измученной, избитой жертвы за спиной. Резкое движение — и горло перерезано. Справа — налево. Острым инструментом.

Убийца — левша. А вот острота ножа ни о чем не говорит. В Карсе все клинки держат остро заточенными.

Яо Е продолжил осмотр, надеясь отыскать подсказки, чтобы опознать женщину. Лицо ее было слишком обезображено, даже портрет не нарисуешь. Зато на плече обнаружилась приметная татуировка: цветок камелии.

- Девушка из Дома Камелии, - Яо Е хмыкнул. - Странная судьба. Тоу!

Сбоку подбежал помощник с еще одним фонарем.

- Цюйтоу Яо?

Иногда Яо Е скучал по временам, когда две дюжины оборванцев хором звали его «Старшим». Здесь подчиненные относились к нему с недоверием, даже с презрением. Он навеки был для них чужаком. Тоу удавалось скрывать свои чувства чуть лучше прочих.

- Пусть тело доставят в мертвецкую. И скажи Куану, чтобы поторопился с отчетом. Я схожу в Веселый квартал. В Доме Камелии не так много девушек.

Публичных домов в Карсе было шесть, во всяком случае — стоящих упоминания. Они конкурировали между собой в красоте и таланте женщин и имели своего рода специализацию. Дом Камелий был, пожалуй, самым необычным из всех: его девушки владели боевыми искусствами. Посмотреть на танцы с мечами и стрельбу из лука приходили даже люди, далекие от подобного рода развлечений.

Веселый квартал был для Яо Е привычным местом, почти домом. Он нечасто бывал сейчас в усадьбе Яо. Не то, чтобы ему были не рады. Скорее членами семьи владело полное безразличие. Он выполнил свою задачу, произвел на свет двух сыновей, и был теперь совершенно свободен ото всех обязательств. Как и Яотань. Яо Е сразу же после скорой и не вполне добровольной с обоих сторон свадьбы обнаружил, что жена не вызывает у него никаких чувств, ни добрых, ни злых. Как только ему это было позволено, он снял комнату в чайном доме Сыфан и с головой погрузился в работу.

В Доме Камелии его хорошо знали и встретили радушно. Первая Заря, лучшая куртизанка Дома, оставила своих гостей, чтобы лично его поприветствовать.

- Вы у нас сейчас редкий гость, господин Яо. Дела?

- Меня и сейчас привели сюда дела.

Первая Заря нахмурилась.

- Они связаны с Домом Камелии? Идемте, я провожу вас к матушке.

Хозяйка борделя, в прошлом известная как Пыльная Бабочка, еще сохранила былую красоту и привычку ярко одеваться. В Веселом Квартале она слыла женщиной мягкой, заботливой. Яо Е успел увидеть и другую ее сторону: как и все карсины она бывала безжалостна, и жестоко наказывала провинившихся. Ее клиенты всегда вовремя платили по счетам.

- Какой приятный гость! - всплеснула руками хозяйка. - Вы к нам по делу, префект Яо?

- Увы, - Яо Е устроился в кресле, вытянул уставшие за день ноги и с благодарностью принял чашку чая. - Не пропадали у вас девушки в последнее время?

Среди прочих неоспоримых достоинств хозяйка была умна, и быстро достала книгу. Зашелестела страницами.

- В настоящий момент отсутствуют шестеро. Одну собрался выкупить почтенный купец, и они отправились в Храм Предков. Еще одна поехала на прогулку к каскадам. И четверо навещают своих родных. С чем связан интерес, мастер Яо? Мои цветочки попали в неприятности?

- Увы. Девушка рослая, выше семи чи1...

- Если рослая, то может быть Ласточка? Ростом она почти вас догонит. Что же случилось?

Яо Е вздохнул. Он ненавидел приносить дурные вести.

- На каком плече у Ласточки татуировка?

Хозяйка заметно заволновалась и принялась кусать губы.

- На левом. Но что произошло, мастер Яо?

- В Доме Могильщиков обнаружили сегодня мертвое тело. Рослая женщина с камелией на плече.

Хозяйка ахнула.

Я... могу я... взглянуть?

Яо Е покачал головой.

- Не стоит, госпожа. Тело страшно изуродовано. Вы не сможете ее опознать, а просто смотреть на такое... - его передернуло. - Записаны у вас приметы Ласточки?

- Конечно.

Хозяйка медленно поднялась, подошла к шкафу и принялась перебирать тщательно составленные паспорта.

- Вот, возьмите, префект Яо.

Рука ее дрожала. Яо Е забрал паспорт. Ласточка, настоящее имя — Мэй. Родом из деревушки неподалеку. Рост 7 чи 10 суней. Родинки. Шрамы.

- Метательница ножей?

- Очень искусная, - хозяйка пожевала нижнюю губу. - Расскажите, что случилось, префект Яо.

- Пока рано что-либо говорить, - покачал головой Яо Е. - Сперва нужно осмотреть тело. Куда отправилась Ласточка?

- К родителям, они живут к востоку от города.

- Значит, через восточные ворота?

- Не знаю, префект Яо. Может быть и через северные. Сперва она пошла в пагоду Яо за амулетами, а следом девочки всегда идут на рынок за подарками.

Северные ворота... Всего в городской стене Больших ворот было три — Западные, Северные и Восточные. Хотя формально ведущие от ворот к дворцу проспекты делили Карсу на округа, и ворота таким образом находились в общем ведении, года полтора назад, когда префект четвертого округа Фэй совсем обрюзг и обленился, как-то само собой вышло, что за восточные ворота отвечает Третий округ, за северный — Второй, а за западные — Первый. Значит, придется поговорить с префектом Лэем. Тяжелая работа иметь дело с ним и его людьми. Впрочем, И с Фэем тоже были не мед. Задирали нос и не забывали указать Яо Е его место.

Впрочем, предстоял еще разговор с коронером Куаном, а его Яо Е тоже недолюбливал. Что-то удивительно неприятное было в этом аккуратном ухоженном человеке и его идеально прибранном царстве смерти.

В Четырех Управах основной рабочий день закончился, и клерки разошлись. Остались только дежурные, сейчас они пили чай на веранде и лениво кивнули подошедшему Яо Е. Этим он тоже был не по вкусу. Из цюйтоу на месте был только неугомонный Лэй Гун. Было всего три места в городе, где можно было застать цюйтоу Лэя: кабинет, храм и постель его жен. Сейчас зануда Лэй Гун перебирал бумаги, раскладывая свитки на столе в идеальные пирамидки.

- Мастер Лэй? - Яо Е тяжело вздохнул, прежде чем войти в кабинет коллеги. Здесь все также было идеально. Ни одной лишней вещи, все лежит на своих местах. Бог Ветра Лэй Ло — дальний предок рода Лэй — сумрачно следит за вошедшим из ниши и грозит расправой.

- Цюйтоу Яо, - голос Лэй Гуна звучал монотонно.

- Могу я взглянуть на записи северных ворот?

Ни одна человеческая эмоция сроду не появлялась на породистом лице Лэй Гуна. Ни один мускул не дрогнул.

- Пожалуйте в архив.

- А... никаких происшествий не было?

Едва заметно шевельнулась бровь.

Яо Е прокашлялся.

- В пагоде Яо ведутся записи людей, покупавших амулеты?

- К чему бы?

Яо Е вздохнул и выдавил улыбку.

- Благодарю за содействие, мастер Лэй.

Оставалось надеяться, что визит к сыинтину принесет больше пользы.

1Чи — китайская мера длины, сейчас составляющая 33,33 см. За основу местной меры была взята чи эпохи Вэй (III-IV вв.), которая была чуть больше 24 см. Таким образом рост Ласточки примерно 168-169 сантиметров

3. 27 число Второго месяца, Храмовый день. Второй округ. Цюйтоу Лэй Гун

-Демон! Это демон! - старшина Бао принялся размахивать в воздухе амулетами, купленными недавно у мошенника на рынке.

Лэй Гун едва заметно поморщился.

- Прекратите эти суеверные вопли.

- Но господин! Человек не мог сотворить такое!

- Удивительно, на что бывает способен человек... - Лэй Гун сделал еще шаг к телу и остановился. Идти дальше не хотелось. Его не пугал вид крови или увечий, но... прав был болван Бао, нужно быть чудовищем, чтобы сотворить такое.

- У нее на плече татуировка?

Лэй Пи, сидящий на корточках возле тела, мгновенно поднялся.

- Вы были правы. Это девушка из Дома Вишни.

- Сперва Пион, теперь Вишня... - Лэй Гун прикрыл глаза. Что за человек мог совершить подобное?

Проститутки чаще прочих становились жертвами убийств. Они подворовывали, и тогда их убивал разгневанный клиент. Их убивал ревнивый поклонник — и такие дураки находились. Наконец они убивали друг друга из-за мужчин или денег. Но речь обычно шла о дешевых девицах, что ошиваются возле казарм. Но эти две убитые были из лучших борделей в городе. Из уважаемых заведений, если такое можно сказать о публичном доме.

- Тело в мертвецкую, - распорядился Лэй Гун. - А мы идем в Дом Вишни.

Что-то зловещее было в этих убийствах. Лэй Гун никак не могу подловить суть, но от дела ощутимо веяло тьмой. Он уже ощущал нечто подобное, когда два года назад один за одним умерла семь членов боковой ветви семьи И. Преступление оказалось на деле небанальным: на родственниках аптекарь И испытал новейший яд. Аптекаря казнили, рецепт забрал нынешний глава рода — цюйтоу И Ман — и Карса затихла. И вот снова это чувство.

Лэй Гуну всегда казалось, что вокруг человека, совершившего нечто подобное, должна накапливаться особая аура. Он раз за разом, убийство за убийством превращается в портал в Преисподнюю. А потом демоны вырываются на волю. Фигурально выражаясь.

Само существование таких людей подрывало устои Неба.

Оставив старшину и стражников разбираться с телом, Лэй Гун жестом велел Лэй Пи следовать за ним. Юноша приходился цюйтоу в определенной мере племянником. Это был толковый молодой человек двадцати с чем-то лет от роду, но на некоторые дела его посылать не стоило. В частности — опрашивать девок в борделях. Лэй Пи там бледнел, краснел, пялился по сторонам и двух слов связать не мог. Милосерднее было бы отправить его с телом в мертвецкую, однако, юноше следовало к делам привыкнуть, иначе он окажется к службе совсем не годен.

Дом Вишни был одним из самых роскошных борделей в городе и занимал трехэтажное здание почти в центре квартала. Его девушки были известны, как искусные музыкантши, и издалека еще можно было услышать звуки лютней, гуциней и флейт. Вечерело. По всему кварталу зажигались яркие, теплые огни. Только шесть дней в году это место было погружено в темноту и безмолвие.

Лэй Гун поднялся по ступеням. Племянник следовал за ним, отставая на пару шагов, и жадно глазел по сторонам, отчаянно краснея. Повсюду были девушки, прекрасные, как цветы, их распущенные волосы и голые плечи. Никогда женщины в семье Лэй не одевались так распутно, разве что перед законным супругом.

- Повторяй сутры, - посоветовал Лэй Гун и направился к лестнице на второй этаж.

- О, префект Лэй! - Мамаша, визгливая коротенькая баба с назойливыми манерами стояла на ступенях, обмахиваясь безвкусным пестрым веером.- Такая нечаянная радость!

- Мне нужны списки ваших девиц.

- У нас недавно уже была проверка, господин, и...

- Списки! Живо!

Мамаша поджала губы.

- Принесите бумагу с печатью цюйтоу Яо. А еще лучше, приходите вместе с ним.

- Бумаги осмотреть, паспорта на время изъять, - коротко приказал префект Лэй Пи. - Если желаете жаловаться, пишите сразу князю.

Так было постоянно. Никто в Веселом Квартале не желал сотрудничать, прикрываясь именем своего непутевого цюйтоу. Яо Е не слишком хорошо ладил с приличными жителями города, а у хозяев борделей быстро стал своим. Что еще взять с бывшего бандита?

- Документы доставить в мой кабинет, а я еще кое-куда наведаюсь.

Были в городе места, куда пока не следовало ходить юному Лэй Пи.

Веселый квартал предлагал развлечения на любой вкус: бордели, винные погреба, петушиные бои. Но копнув эту грязь поглубже, можно было оказаться в по-настоящему темных местах. Здесь развлечения могли стоит человеку жизни. Последние три недели Лэй Гун обходил методично притон за притоном, присматриваясь к посетителям. В каждом любителе жестоких забав ему виделась разверстая, или же готовая вот-вот распахнуться бездна.

Сегодня путь его лежал на Рынок Рабов. Здесь можно было купить не только человека, но и почти любую диковину, которой не нашлось места на Теневом рынке. Заказать услугу, которой побрезгуют карсинские мастера. Полюбоваться убийством человека. Это место было совершенно аморально, но на него сложно было найти управу.

Свернув к рынку, Лэй Гун зашел в один из шатров, положив руку на рукоять меча. Даже префекту тут приходилось быть начеку.

Слева на помосте выстроились в ряд заплаканные полуголые девицы. Справа на арене медведями травили раба, худого и истощенного, не годного больше ни на какую работу. Лэй Гун поморщился, отвел взгляд и начал всматриваться в лица посетителей. И один человек оказался к его удивлению знакомым.

- Мастер Куан?

Коронер обернулся. На щеках его выступил смущенный румянец.

- Господин Лэй, не ожидал вас тут увидеть.

- Как и я вас.

- А где еще мне брать тела для исследований? - пожал плечами коронер. - В мои руки попадают все больше пьянчуги из трущоб да больные, а требуется иногда заглянуть в нутро совершенно здорового человека.

- У меня есть еще одно тело, - сказал Лэй Гун.

- О, Небо... - коронер нахмурился. - Отправляюсь немедленно.

- Постойте, - Лэй Гун удержал его за рукав. - Видели вы тут сегодня кого-нибудь подозрительного?

- Тут? - Куан хмыкнул. - А ходят ли сюда другие?

С этим сложно было поспорить.

АКТ II. УВЯДШАЯ ЛИЛИЯ. 1. 2 день Третьего месяца, Храмовый день. Первый Округ

На улицах еще горели фонари, оставшиеся после Дня Предков, и это придавало обычно сумрачному Теневому рынку редкое очарование. Сделок сегодня не заключали — у местных были свои обычаи и суеверия, - зато в чайных возле ворот было полно народа.

- Купим булочки со сладкой фасолью? - предложила Итай.

У нее немного было слабостей, и среди них — сладкая фасолевая паста, которой начиняли пирожки и легкие слоеные булочки, а также делали желейные конфеты.

Они купили целый пакет еще дымящейся выпечки, покинули рынок и пошли в сторону княжеского дворца. На сегодня дела И Мана были закончены, оставалось только подписать кое-какие бумаги, и можно было продолжать прогулку. В Голубом Театре давали сегодня оперу «Прекрасная Эй-сай», и И Ман собирался насладиться хорошей музыкой в компании своей супруги. Итай же радостно ела булочки, отряхивая крошки с ладоней.

- Может быть подождешь меня в театре? - предложил И Ман. — Это не займет много времени.

Итай покачала головой.

- Я лучше пойду с тобой. Купила на фестивале амулеты для твоих стражников, нужно отдать. Ты ведь забудешь, Ман.

И Ман вздохнул. У цюйтоу Первого Округа, самого оживленного и населенного, всегда было много забот. Голова его постоянно была занята налогами, сборами и торговыми спорами, и Итай частенько приходилось напоминать о важных мелочах. К примеру — об амулетах. Это была старинная традиция из числа тех, что почитались веками без малейшего изменения. Каждый раз, совершая в День Предков подношения в Храме Неба, или же любом другом городском святилище, префект покупал амулеты и раздавал их затем своим подчиненным для защиты. В случае И Мана это делала жена.

Они прошли мимо ярко освещенного квартала Театров, присели на скамью, чтобы доесть булочки, и двинулись дальше. Большой рынок уже прекратил свою работу, но тут было все еще людно: некоторые торговцы сверяли списки, кто-то распаковывал новый товар, а кто-то просто задержался, чтобы поболтать. И Ману с супругой кланялись почтительно, и несколько раз пришлось остановиться, чтобы ответить на приветствие. Они как раз восхищались новыми тканями, которые показывал господин Ю, лучший торговец шелком в городе, когда на И Мана кто-то налетел. Послышалось бульканье, потом человек отшатнулся и побежал дальше.

- О Небо! Кровь! - по-бабьи взвизгнул господин Ю.

- Кровь, - тихо повторила Итай.

И Ман опустил взгляд. По его груди, по бледно-голубому шелку расползалось жуткое багровое пятно.

- Он ранен?!

И Ман, сдерживая тошноту, огляделся. Столкнувшийся с ним не успел уйти далеко, судя по количеству крови. Рана была тяжелая. За рядами горшечников мелькнула ткань. И Ман бросился догонять. Раненый двигался неловко, хаотично но удивительно быстро для человека, оставляющего на мостовой такие страшные следы. Вот он пробежал через рынок, выбежал на проспект и там столкнулся с цюйтоу Лэем. Упал. Когда И Ман подбежал, Лэй Гун как раз перевернул человека на спину.

Женщина. Голая, если не считать верхнего халата из тонкого шелка. На шее страшная рана. На обнажившемся плече — лилия.

Еще одна жертва.

- За стражей! - хором приказали И Ман и Лэй Гун и уставились друг на друга.

Префект Лэй как всегда напоминал статую божества, прекрасную, но лишенную эмоций.

- Идите по своим делам, префект Лэй, - холодно сказал И Ман. - Девушку ранили в моем округе, это не ваша забота.

- Но лежит она в моем округе, - сухо сказал Лэй Гун.

- Кто-нибудь! Носилки! - Итай оттолкнула мужа. - Она еще дышит! Лекаря!

- Не донесем, госпожа, - некстати на улице появился еще и цюйтоу Яо, как всегда в своей поношенной одежде с кое-как собранными в хвост на затылке волосами. Неряшливый, но сосредоточенный. - Сяо Ли, узнай, на месте ли Куан. И возьмите на рынке холстину, чтобы перенести девушку.

- Куан? - на лице Лэй Гуна ни один мускул не дрогнул.

- Он тоже врач, - пожал плечами Яо Е. - В своем роде.

* * *

В мертвецкой было как всегда прохладно и тихо, и пахло ладаном и полынью. Из-за двери не доносилось ни звука.

- Ну, что там?

Лэй Гун посмотрел на цюйтоу Яо и в который раз ощутил удивительную неуместность этого человека. Никакой дисциплины, порядка, уважения. Он даже не потрудился стереть грязь с лица.

- При всем уважении, цюйтоу, это не ваша забота.

- О, в самом деле? - Яо Е налил себе чаю и развязно развалился в кресле.

Цюйтоу И вернулся молча. Он успел переменить испорченное платье, но не выражение лица: брезгливость и неприязнь. Время тянулось медленно. Лэй Гуну не терпелось избавиться от коллег, но сложно было это сделать не возбудив подозрений. Он вовсе не хотел, чтобы по городу поползли разговоры об убитых таким зверским образом женщинах. Жители Карсы умеют защищать себя, но как бы это не вышло из-под контроля.

- Дело пустяковое, мастер Лэй, - скучающим тоном проговорил И Ман. - Девушка опишет нам своего обидчика и уже к утру он будет пойман. Идите домой.

- А у вас с супругой разве нет планов на вечер, цюйтоу И? - Лэй Гун попытался скопировать фальшивую любезность И Мана. - У девушки повреждено горло, говорить она не сможет, так что это займет больше времени. А я как раз сегодня дежурный.

- Лилии славятся своим умением рисовать, - сказал Яо Е и налил себе еще чаю.

- Вы здесь из праздного любопытства, мастер Яо? - ядовито уточнил И Ман.

Дверь открылась. Куан стянул покрытый кровавыми пятнами фартук и отер им руки.

- Девушка очень плоха, едва ли она доживет до утра. Вы можете осмотреть ее вещи.

- Что там?

- Верхний халат из сутского шелка с золотой нитью, пара бирюзовых серег и ониксовое кольцо, - перечислил Куан. - Более ничего.

- Лилию отыскать будет несложно, - Лэй Гун поднялся. - Благодарю.

- Могу я взглянуть на нее? - тихо спросил Яо Е.

Ответ сыинтина Лэй Гун слушать не стал. Он стремительно вышел, едва не столкнувшись в дверях с И Маном. Мужчины смерили друг друга сумрачным взглядом. Их семьи давно не ладили. Это была не та вражда, о которой пишут пьесы, она не опускалась до открытого конфликта. Но за один стол представители Лэй и И в жизни бы не сели. Вежливости хватало, чтобы обмениваться сухими приветствиями и прощаниями. Лэй Гун и И Ман кивнули друг другу и разошлись.

По счастью, выйдя из управы цюйтоу И пошел на рынок. Лэй Гун же свернул на Западный проспект в сторону Веселого квартала.

Дом Лилий был самым маленьким из всех и располагался в углу квартала. Его двор было хорошо видно со сторожевой башни усадьбы Лэй. Здешние девушки были воспитаны лучше прочих и выглядели почти пристойно: никакой излишней постыдной наготы. Дни они в основном посвящали живописи и каллиграфии. Дом Лилий был, кажется, единственным, которым владел мужчина: господин Журавль Пё, сам в прошлом художник, повредивший руки в страшном пожаре. Теперь он сидел вечерами за столиком на галерее и зорко следил за своими Лилиями. Лэй Гуна он, как и прочие владельцы публичных домов, недолюбливал, но всегда оставался неизменно любезен.

- Цюйтоу Лэй?

- Господин Пё, - кивнул Лэй Гун. - Я к вам с дурной новостью.

Всегда постное лицо хозяина заранее приобрело трагическое выражение.

- Что за новость, цюйтоу Лэй?

Снизу послушался звонкий смех. Лэй Гун открыл уже рот, чтобы сказать о раненной девушке, и вдруг обнаружил, что сделать это нелегко. Разговоры о насилии и смерти были тут удивительно неуместны.

Новый взрыв смеха заставил его вздрогнуть.

3.

Девушка лежала на столе в мертвецкой, словно уже подготовленная для вскрытия. На шее у нее был бинт, успевший пропитаться кровью. Грудь вздымалась неровно, аритмично, но несмотря на это казалось, что девушка уже мертва. Для сыинтина, во всяком случае, она была только куском мяса.

- Скорее всего до утра она не доживет, - сказал мастер Куан. - Но я сделаю все возможное.

- Хорошо... - Яо Е коснулся руки Лилии, холодной и влажной.

Все, что мог сделать он сам, это найти нападавшего.

Пусть слово это звучало сейчас кощунственно, но забавно было наблюдать, как цюйтоу Первого и Второго округов дерутся за это дело. Между ними всегда было соперничество. Какая-то старая история, начавшаяся не одно поколение назад. Яо Е, как не местный, в эту историю не встревал. В любом случае, эта нелепая вражда должна была только помешать делу. Значит, действовать нужно самому, тем более, в его округе уже обнаружена была похожая жертва. Совпадало очень многое: примерный возраст, род занятий и способ убийства. Почти наверняка это был тот же преступник.

Зацепок по-прежнему не было, и Яо Е решил начать с единственного ему известного: с Дома Лилий. Это место пользовалось заслуженным уважением, и наряду с Домом Ириса славилось своей утонченностью. Сюда приходили не за простыми примитивными ласками, не для того, чтобы поглазеть на полуобнаженных красавиц или причудливые представления. Завсегдатаи Дома Лилии обладали безупречным вкусом и чувством прекрасного. Яо Е ничего не понимал в живописи, но картинами в Доме Лилий не мог не восхищаться. Кроме того, Лилии в выборе любовников были еще переборчивее прочих куртизанок, за их благосклонность дрались, иногда буквально, хотя хозяин, Журавль Пё, и не одобрял такого поведения. Яо Е надеялся, что здесь найдет ответы на многие свои вопросы.

В Веселом Квартале царила обычная оживленная атмосфера. Он никогда не засыпал, лишь ненадолго затихал на рассвете да по большим праздникам, когда закрывались все увеселительные заведения. В остальное время тут было шумно и многолюдно.

Дом Лилий первым бросался в глаза, если идя по Западному проспекту от Управы к воротам, свернуть на извилистую Змеиную улицу. Это было небольшое аккуратное здание, покрытое глазурной бирюзовой черепицей. Вместо обычных зазывал у дверей стоял оценщик и расхваливал достоинства выставленного сегодня свитка с изображением моря и гор.

Войдя, Яо Е поискал глазами хозяина. Журавль Пё на галерее разговаривал с цйютоу Лэем и выглядел не слишком довольным. Лэй Гун был не из тех, кто легко находит с людьми общий язык, и уж тем более — с хозяевами публичных домов. Он держался как всегда отстраненно и с явным превосходством. А Журавль Пё был, в свою очередь, не из тех людей, кто терпит подобное отношение. Пусть он и не мог больше писать картины, но все еще оставался одним из лучших знатоков живописи в городе, и его заведение пользовалось заслуженной славой одного из самых утонченных мест, где не зазорно появиться даже женщине. И, судя по выражению лица, он начал уже закипать, и собирался спустить цюйтоу Лэя с лестницы.

- Мастер Пё!

Хозяин обернулся и позволил себе холодную скупую улыбку. Видно было, что Лэй Гун успел его основательно разозлить.

- Цюйтоу Яо.

Обычно Журавль Пё был весьма любезен, но сегодня в его голосе звучало раздражение.

- Я с плохими новостями, мастер Пё.

- О, вы тоже?

У прямолинейного Лэй Гуна совсем не было такта, и Яо Е надеялся, что он не успел еще что-нибудь сморозить. Такие люди, как Журавль Пё или девушки из публичных домов, ничего для него не значили, значит и чувства их щадить по мнению Лэй Гуна не стоило. Бросив на цюйтоу Лэя мрачный взгляд, Яо Е кратко рассказал о произошедшем, стараясь подбирать слова. Пё выслушал молча, его состояние выдавали только дрожащие руки.

- Я-я... я должен увидеть ее немедленно! Кто-нибудь! Сюда! Живо!

Журавль Пё всегда был человеком деятельным, и сейчас же принялся раздавать распоряжения. И ни секунды не оставался на месте. Спустя несколько минут подана была повозка, и на то, чтобы вернуться в управление, не потребовалось и четверти часа.

Девушка еще была жива. Это было чудо, но на продолжение чудес надеяться не приходилось.

- Барышня Я-я... - осторожно начал Яо Е.

- Навещала родных в день поминовения, - тихо откликнулся Журавль Пё. - Должна была вернуться сегодня.

- В последние дни приходил кто-то подозрительный?

Журавль Пё посмотрел на Лэй Гуна.

- Подозрительный?

- Новый клиент. Кто-то... - видно было, что цюйтоу Лэю никак не удается подобрать нужные слова. - Кто-то... подозрительный.

Пё покачал головой.

- У нас редко бывают новые клиенты. К нам приходят люди с определенными вкусами и взглядами, хорошо знающие правила. Кого-то «подозрительного» мы бы заметили.

- А родители Я-я?.. - начал Яо Е.

- Я сам им скажу, - оборвал его Пё.

Яо Е с сожалением покачал головой.

- С ними придется поговорить, мастер Пё. И с подругами Я-я. Это не обычное нападение и не ограбление.

- Кому-то нравится причинять боль, - сказал Лэй Гун глухо. - Этот человек жесток и очень опасен, будут еще жертвы.

- Ее мать и брат живут в Цинсё. А подруги... Заходите завтра утром, префект Яо. Я-я все любили. С вами поговорят. Могу я?...

Яо Е кивнул, ухватил Лэя за локоть и потянул прочь из мертвецкой, оставив Журавля Пё наедине с умирающей.

- Будут еще жертвы?

Лэй Гун отвернулся, скрестив руки на груди, и спустя полминуты нехотя ответил:

- Эта девица не первая. Были еще два случая— в моем округе.

- О, Небо! - Яо Е потер лоб, пытаясь разогнать подступающую боль. - Значит их четыре.

Цюйтоу Лэй резко обернулся, и на лице его впервые за все время знакомства отразилось по-настоящему яркое чувство — удивление.

- Четыре?

Яо Е кивнул.

- Около двух недель назад в моем округе нашли девушку из Дома Камелии. С перерезанным горлом.

А потом Яо Е пришла в голову страшная мысль: не умолчали ли цюйтоу И и Фэй об убитых женщинах, как это сделали он сам и Лэй Гун?

4

Свет фонаря, который нес прислужник, метался от лавки к лавке, освещая то груду шелка, то аккуратно сложенные штабелем бочонки с вином. И Ман оглядывался по сторонам, ища следы крови или иные свидетельства насилия. На рынке редко происходило что-то подобное, всегда было чисто и аккуратно прибрано, и потому любой беспорядок сразу же бросался в глаза. Надломанная подпорка навеса. Разбросанные по мостовой гребни, пара сломана. Небольшая лужица крови. Путь несчастной девушки можно было проследить с точностью.

Череда примет привела к самому краю рынка, где торговали вином и маслом. Несколько кувшинов было разбито, и в воздухе висел густой, тяжелый запах, смешанный с запахом крови. Едва ли здесь произошло само нападение, место было слишком людное. Но именно здесь девушка вбежала на рынок.

Тут разгружали с утра до вечера крытые повозки, выкатывая большие кувшины на засыпанную соломой брусчатку. Людей всегда было предостаточно: грузчики, возчики, владельцы лавок. Ребятишки из окрестных домов, которым нравилось смотреть, как огромный кувшин — торкторкторк — скатывается по наклонной доске с повозки на землю. И Ман и сам прибегал сюда в детстве. Тут хватало свидетелей.

- Разыщи хозяина лавки, - приказал И Ман, забирая у прислужника фонарь. - И всех его работников. Пускай немедля явятся в Управу и ждут меня там. Остальных будем опрашивать, если эти ничего не скажут.

Прислужник коротко поклонился и убежал. И Ман же поставил фонарь на прилавок, стараясь держать огонь подальше от пролитого масла, и, подобрав полы одежд, присел возле лужи. Сильный запах масла. И крови. Ее тут немало пролилось. Его передернуло.

И Ман вовсе не боялся крови. Он знал, что подобные разговоры ходят в Управе, и над ним даже посмеиваются некоторые отчаянные смельчаки — из новичков, конечно, и недолго. Им быстро разъясняли, насколько неразумно смеяться над главой рода И. И Ману, впрочем, было безразлично. Смех — это глупость, не более. И кровь это кровь, он не боялся ее, он ее... не переносил, пожалуй, хотя и это слово не отражало всей сути. Он боялся не крови, а того, что увидит однажды, как она льется, не переставая, из раны Итай.

Борясь с тошнотой, которая возникала всякий раз, стоило только учуять характерный запах, И Ман поднялся и сделал еще несколько шагов вперед. Впереди — тихие, сонные жилые кварталы, где обитают в основном местные торговцы. Все до единого люди солидные, работящие. Они редко глазеют по сторонам, занятые своими делами. Но и беспорядка они не терпят. Обо всем, что происходит в округе, быстро докладывают в Управу. Неприятно думать, что в одном из этих респектабельных, богатых домов под синей черепицей проживает кровожадное чудовище. Это рушило привычную картину мира и делало положение И Мана шатким. Означало, что есть в Первом округе нечто, что И Ман не может контролировать.

Забрав фонарь, он двинулся по улице, осматриваясь, но следов крови или борьбы больше не было. Девушка словно из воздуха возникла.

В прошлый раз убийца бросил тело в квартале театров, тоже весьма оживленное место.

Что между ним и рынком еще общего? И Ман прикрыл глаза. Должно быть нечто простое и очевидное, сложные решения встречаются только в нелепых книгах, что читают некоторые констебли на дежурстве, да в пьесах. В пьесах такие решения уместны, они подогревают интерес, в жизни же любая сложность может с легкостью разрушить замысел. Что-то простое...

Повозки. Они снуют в Первом округе повсюду, перевозя товары со складов на рынок. Постоянно появляются иноземные торговцы, у них есть разрешение на въезд, местным же оно не нужно. Повозка в Первом округе никого не удивит, ни возле рынка, ни в Театральном квартале: туда точно так же привозят товары, а также реквизит и еду для артистов, которые целые дни проводят на работе.

Искать нужную повозку, это как искать иглу в стоге сена. А уж спрашивать о ней местных — тем более бесполезно. За день здесь проезжают сотни различных экипажей.

Впрочем...

И Ману повозки казались похожими друг на друга, но между собой они несомненно отличались. В одних перевозили ткани, другие приспособлены были для доставки свежих продуктов, некоторые даже свой ледник имели, хотя тут, конечно, речь шла об очень богатых купцах, вроде семьи Бао. Несомненно, были хитрости и у тех, кто перевозил легко бьющиеся товары, вроде фарфора или кувшинов с вином и маслом. И если бы с этого конца рынка появилась, скажем, телега, развозящая шелк, это вызвало бы законное любопытство.

Эти умозаключения едва ли могли по-настоящему решить задачу, но они существенно сузили круг поиска. И Ман резко развернулся и быстрым шагом пошел к Управе. Прежде всего нужно было отправить констеблей осмотреть все повозки для вина и масла. Они закрытые, надежно укрепленные, и в них легче всего перевозить жертву. Куда разумнее, чем прятать ее в тюках с тканями, которые наверняка быстро пропитаются кровью. И обыскать окрестности. Если телега была залита кровью, убийца наверняка поспешил бы от нее избавиться, а места, в которые люди выкидывают вещи, очень многое о них говорят.

Места, которых люди избегают, в принципе говорят о них больше, чем те, которые они любят.

5.

Новости не успели еще разлететься по городу, и Веселый квартал сохранял обычное свое оживление. Все заведения были открыты, и музыка звучала повсюду. Зазывалы наперебой расхваливали товар: свежие булочки, столетнее вино, горячие вонтоны, трубочки с вишней, благовония и браслеты, лучшие музыканты и первосортные танцовщицы. Гуляки пестрой рекой текли от двери к двери, от стола к столу. Некоторые почтительно кланялись Яо Е, его хорошо здесь знали, и он успел заработать репутацию справедливого цюйтоу.

Обойдя примерно полквартала, Яо Е присел за стол под навесом и велел подать тарелку сладких пирогов и чайник лучшего чая. Заведение Старика Юя, несмотря на прекрасную выпечку, имело дурную славу. Хозяин мог прогнать посетителей за одно неосторожное слово или поднять внезапно цены безо всякой видимой причины, поэтому все четыре стола обычно стояли пустые. С Яо Е Старик предпочитал не связываться, и цюйтоу Третьего округа часто сюда приходил, чтобы съесть блюдо пирожков со сладкой бобовой пастой. Сегодня же требовалось подумать, а это было, возможно, единственное уединенное место во всем Квартале.

Яо Е развернул список, составленный после непростой беседы с цютоу И и Лэем. Всего было найдено пять тел, которых опознали по татуировкам, как проституток Веселого Квартала. Сперва была Пион во Втором округе; затем Слива в Первом; найденная им самим Камелия, Вишня, и наконец — Лилия. Бедняжка Я-я умерла всего несколько часов назад, так ничего и не сказав. Кроме нее уверенно опознать удалось только Камелию, благодаря тому что у госпожи Мэй были весьма приметные шрамы. Владельцы трех других домов ничем помочь не могли. Очень многие их куртизанки отсутствовали по той или иной причине, а лица жертв были слишком обезображены. Как-то так получилось, что у них у всех не было особых отличительных примет. Описание тел, которое сделал Куан, было удручающе однообразным: рост средний, телосложение среднее, волосы черные длинные. Никаких родинок, никаких особых травм. Убийца будто бы все сделал для того, чтобы скрыть личность своих жертв, но оставил их при этом на виду, и смысла тут не было никакого.

Следовало подойти к этой истории с другого конца. Зачем были убиты эти женщины, и почему выбор пал именно на них? На первое у Яо Е ответа не было. Единственное, что ему приходило в голову — удовольствие; он не мог придумать ни одной рациональной причины, зачем бы кому-то потребовалось убивать безвинных женщин таким жестоким способом. Тот, кто это делал, был подобен безумному горному демону. Со вторым было значительно проще. Девушки из публичных домов были оторваны от семьи, часто лишены своего имени. У них были броские псевдонимы, за которыми девушки прятались от проблем. Но это же делало их уязвимыми. Безымянные, они были беззащитны, и легко терялись во мраке. Любую из них могли увезти под внешне благовидным предлогом, и даже самые рачительные и всё привыкшие записывать хозяева не знали, где находятся все, покинувшие дом, женщины. И в конце концов, люди и записи легко врали.

С сожалением Яо Е признал, что и этот путь никуда не ведет. Любой человек мог присмотреть себе жертву, возникни у него такое большое желание.

Яо Е посмотрел на беспорядочные свои записи.

Благодаря стараниям своей матери он выучил в детстве грамоту, и это не раз помогало ему. Будучи разбойничьим атаманом, он чаще прибегал к хитрости, чем к грубой силе. И все же, ему не хватало образования. И Ман или Лэй Гун наверняка отыскали бы в этих заметках нечто полезное, все же, что мог Яо Е — смотреть на хаотично разбросанные по бумаге знаки. Почему именно эти женщины и почему сейчас? Искусительно было для простоты решить, что это все — дело случая, но Яо Е чувствовал, что дело обстоит не так. У всего, сейчас происходящего, есть особая причины. На свое чутье Яо Е привык полагаться, оно подводило редко.

Жертвы — это главное. Убийца, как подсказывало чутье, отбирал их тщательно и в особом порядке. Эти девушки чем-то привлекли его помимо своей красоты и уязвимости, а значит, изучив тщательно характер, личности и историю девушек, можно было приблизиться к преступнику.

Была только одна проблема: имена Яо Е были достоверно неизвестны, за исключением одной только Я-я. В остальных случаях все еще было несколько вариантов, не все девушки покинувшие свои дома с покровителями, или ради посещения родных и храмов, вернулись, и гадать было бесполезно. Подобные измышления могли лишь запутать следствие.

По просьбе всех трех префектов Дом Лилий не стал сообщать об убийстве одной из своих девушек, но на негостеприимно закрытых, что было непривычно, дверях висела каллиграфически выписанная табличка «Закрыто до уведомления», от которой еще пахло краской. Заткнутый за нее цветок белой хризантемы любому сообщал, что в Доме кто-то умер, но о таком в Карсе не принято было спрашивать. Если об усопшем и похоронах в городе не уведомляли, соседи не задавали лишних вопросов. Жители и гости квартала увеселений смотрели на этот цветок и тактично переходили на противоположную сторону улицы, быстро забывали о смерти и отправлялись дальше в свое увлекательное путешествие по кабакам, публичным домам и театрам.

Яо Е постучал, ему почти сразу же открыли, и мрачный охранник молча провел гостя во внутренний двор, минуя пустой, необычайно мрачный в обрамлении белых траурных полотнищ зал.

- Господин Яо, - Журавль Пё поднял голову от бумаг, которые заполнял, неловко держа кисть в обожженых пальцах. Поднявшись, он указал гостю на табурет и послал слугу за чаем. - Могу я спросить, как продвигается расследование?

- Можете, - Яо Е вздохнул. - Но я вам пока ничего не отвечу, увы.

- Человек, сотворивший это, безумен, - Журавль Пё отодвинул тушечницу от края стола, вымочив в иссиня черной туши край своего рукава, и не заметил этого. Капли туши веером легли на камни двора. - У вас есть вопросы?

Яо Е с благодарностью принял из рук слуги чашку чая и кивнул, делая глоток.

- Я хотел бы побольше узнать о Я-я. Что она была за человек?

- Хорошая девочка. Талантливая. Воспитанная. Она сама пришла ко мне, когда ее семье потребовались деньги на лечение младшей дочери, и сказала, что готова на любую работу. Она была очень талантливым калиграфом, а также прекрасно писала цветы. У нее было большое будущее.

Говорил Журавль Пё монотонно, не сводя глаз с разложенных на столе бумаг, покрытых каракулями. В них с трудом можно было вычитать письмо к родителям погибшей девушки. Письмо это явно давалось хозяину Дома Лилий нелегко и в физическом, и в моральном смысле. Яо Е испытал прилив сочувствия, но при этом осознал, что сейчас ничем не может помочь. И в будущем не сможет, если не отыщет убийцу. Который, как понимал Яо Е, оглядываясь назад, не остановится просто так.

- Было в ней что-то особенное, что могло привлечь убийцу? - спросил он.

Журавль Пё нахмурился, а после покачал неуверенно головой.

- Нет. Не думаю. Не могу сказать. Все Лилии — особенные, и в то же время, они мало чем выделяются, кроме своего таланта. Могла убийцу привлечь каллиграфия?

Это был тупик, ведь другие убитые девушки едва ли каллиграфией владели. Во всяком случае, не так искусно, как Я-я. Значит, дело было в другом.

- О необычных поклонниках вам Я-я не рассказывала?

Журавль Пё снова покачал головой.

- Были у нее близкие подруги? Такие, которым Я-я могла бы доверить секрет?

- А-ли! - Журавль Пё подозвал слугу. - Позови Фэмань. Они долгое время делили комнату, и если кто и может что-то знать, так это Мань-мань.

6.

До этого дня Лэй Гун и не подозревал, что в привычном городе содержат столько отвратительных притонов, где люди дикие, полные грязных страстей, могут удовлетворить свои самые низменные желания. За день он побывал лишь в четырех подобных заведениях, но и того хватило. Появилось желание отмыться хорошенько, прежде чем идти домой. Страшно было переступать порог и приносить все мерзости мира к своему супружескому ложу. Чтобы не обнажить клинок и не начать рубить хозяев этих дрянных заведений, Лэй Гун то и дело закрывал глаза, бормотал короткую молитву или же представлял своих жен. Как Лэймин заваривает чай, напевая себе под нос замысловатую песенку, известную ей с детства, причудливый напев горных жителей. Как Лэйси вышивает пионы на золотисто-желтом шелке, которым хочет украсить свою комнату...

- Я встречаю вас в странных местах в последнее время, цюйтоу Лэй.

Голос Куана заставил Лэй Гуна очнуться, открыть глаза и оглядеться с подозрением. Уже вечерело, с запада на Карсу надвигалась темная дождевая туча, и он стоял под тонким ветхим навесом на не самой приличной городской улице. В этих краях селились в основном собиратели трав, которые обеспечивали низкосортным сырьем самые дешевые аптеки. Кое-где из-под прилавка приторговывали дурманом или плохим, не прошедшим проверку вином, а также ядами не лучше. Они по большей части вызывали несварение, а смерть от такого яда была скорее случайностью. И здесь располагался один из притонов в принесенном Лэй Гуну списке.

Что делал на этой улице Куан, оставалось загадкой.

- Вас я тоже встречаю в местах неожиданных, Мастер.

Куан улыбнулся.

- Что верно, то верно. Я покупаю тут некоторые травы. Моим пациентам на качество товара уже откровенно плевать, как вы понимаете, а мне лишняя экономия не помешает. Не подумайте, что я жалуюсь, цюйтоу Лэй, но Управа выделяет нам слишком мало денег, а требует наоборот — слишком много.

- Я подниму этот вопрос на встрече с князем, - пообещал Лэй Гун.

- Лучше с казначеем. От Вэнь Яна пользы втрое больше. Впрочем... - улыбка Куана стала смущенной, - это все политика. Дурное, как известно, дело. Что вас все же привело сюда.

- Поиски нашего убийцы. Человек, совершающий такое, должен так или иначе проявлять свои дурные наклонности в обычной жизни. Женщин он убивает не каждый день, так где ему выказать свою звериную натуру?

Куан нахмурился и кивнул.

- В подполье, тут вы правы. Нашли уже кого-нибудь?

Лэй Гун покачал головой. В городе хватало судя по всему людей странных, даже безумных, но ни один из встреченных не вызвал у Лэй Гуна того самого ожидаемого, правильного чувства. Их внутренние демоны были слабы и жалки, или же дремали в глубинах их душ. Лэй Гун продолжал считать, что убийца проституток должен как-то выделяться среди прочих извращенцев.

- У Старого Пэя я встречал пару любопытных персон, - задумчиво проговорил Куан, потирая мочку уха. - Люди у него собираются странные. Я захожу туда изредка, чтобы взглянуть на различные образчики богатой человеческой природы. Ну и кроме того, - тут Куан усмехнулся, - иные лекари Пэю не по карману, а я беру недорого. Трупами.

Лэй Гуну от тихого смеха коронера стало не по себе, Куан сжалился и похлопал префекта по плечу.

- Шутка, шутка, цюйтоу Лэй! Я забываю иногда, что у вас нет чувства юмора. Идемте, я буду сегодня вашим проводником в Преисподнюю, чтобы вы не заблудились.

От проводника Лэй Гун отказываться не стал, а вскоре понял, что без Куана попросту не нашел бы притон, который держал бывший городской страж, Пэй Ши Гон, носящий теперь прозвище «Старый Пэй». Этого человека Лэй Гун не застал, Пэя уволили за несколько лет до появления его в Управе, но разговоры тогда еще ходили. Был Пэй Ши Гон жестоким, любил пытки и наслаждался мучениями своих жертв. Однажды это перешло всяческие границы и только что ставший князем Вэнь Ши, которому едва исполнилось двенадцать, велел вышвырнуть садиста за порог Управы. Помыкавшись по городу, Старина Пэй открыл на темных улочках кабак и быстро собрал у себя всяческий сброд. Места эти принадлежали Третьему Округу, потому у Лэй Гуна не было никакой власти здесь.

Притон отставленного стража располагался в небольшом доме, построенном когда-то для винного или лапшичной — с большим помостом перед окнами, где можно было выставить кувшины с вином или столики. Сейчас там был свален различный хлам. Из-за неплотно закрытых ставен пробивался тусклый красноватый свет, и звучала издалека заунывная музыка.

- Идемте, - вздохнул Куан и постучал. Обернувшись через плечо, посоветовал: - Ничего тут не пейте. Отравить не отравят, но...

И он покачал головой. Лэй Гун кивнул согласно, он в любом случае не собирался прикасаться к вину и закускам ни в одном из городских притонов.

Внутри было сумрачно; лампы на больших квадратных столах едва разгоняли темноту, что было, должно быть, очень удобно для шулеров, которые играли тут в кости и мацзянь1. Откуда-то доносился смех вперемешку со стонами боли. Лэй Гун дернулся, но остановил себя. Не нужно прежде времени привлекать к себе внимание. Он пошел следом за Куаном, оглядываясь внимательно, насколько позволял полумрак.

Вскоре глаза его привыкли к тусклому освещению, и теперь можно было разглядеть подбробности. И особого впечатления кабак Старины Пэя не произвел. Здесь пили дешевое вино, играли в азартные игры — без разрешения, наверняка, а также вдыхали дурман, которые приносили в массивных курильницах. Все это было незаконно, но — это не то, что Лэй Гун искал.

- Все самое интересное во второй комнате, - шепнул Куан.

Дверь со скрипом отворилась, зашелестела бамбуковая штора, и Лэй Гун очутился в аду.

Стены комнаты были покрашены в черный и красный, отчего достаточно просторное помещение стало казаться тесной ловушкой. В дальней части устроен был помост, на котором установлены странные приспособления, назначения которых сразу понять было невозможно. Пахло кислым вином и кровью.

Куан опустился на лавку и дернул Лэй Гуна за рукав, вынуждая сесть.

- Здесь могут быть те, кого мы ищем. Это... странное место.

Послышался отдаленный удар гонга, и на помост поднялся, тяжело ступая, грузный мужчина в пышном одеянии кочевника: пестрые шаровары, полосатый халат, затканный цветами кушак на толстом животе и такой же тюрбан на голове. В руках он нес то, что в первое мгновение показалось Лэй Гуну застывшей змеей. Потребовалось время, чтобы сообразить, что это искусно сделанный из серебра и драгоценных камней скипетр, в мельчайших подробностях изображающий ядовитую пустынную гюрзу. Рядом с кочевником семенил щуплый мальчонка лет тринадцати, не больше. Склонившись, кочевник прошептал что-то, а после замер истуканом.

- Господин Сакаба ждет! - возвестил мальчик тоненьким, звонким голоском.

Очевидно, гостям пояснений не требовалось. Мгновение спустя появился мужчина, тянущий за собой слабо упирающуюся девушку в скромном одеянии служанки. Втащив ее на помост, мужчина кивнул толстяку, названному Сакабой, и привязал девушку к одной из странных конструкций. Лэй Гун схватился за рукоять меча.

- Спокойно... - шепнул Куан, мягко пожимая руку цюйтоу. - Не порите горячку.

Лэй Гун разжал пальцы.

На импровизированной сцене тем временем толстяк воздел руки к потолку и принялся читать что-то нараспев голосом визгливым и тонким, какой бывает у кастратов. Замерший на краю мальчонка так же нараспев принялся переводить:

- Небо дарует господину Сакабе силу и знания. Господин Сакаба пронизает разумом эфир и отдает приказы душе. Барышня Сюй спит...

Девушка, привязанная к деревяшкам и распятая, точно приготовленная к дублению кожа, замерла. Голова ее упала на грудь.

- Барышня Сюй не испытывает страха. Барышня Сюй не чувствует боли.

Подтверждая эти слова, толстяк достал из рукава длинные толстые иглы и принялся протыкать ими кожу своей жертвы. Крови не было, девушка не шелохнулась, но у Лэй Гуна зачесалось предплечье в том же месте, где иглы пронзили руку несчастной. Прикрыв на мгновение глаза, он отвернулся от помоста.

Сакаба — обычный фокусник дурного толка. Таких и на улицах Квартала Увеселений хватает, но там они демонстрируют более приятные зрелища. Здесь же проклятый кочевник удовлетворяет низменные желания публики, которой хочется страданий и крови. Небольшая толпа, собравшаяся в этой комнате жаждет наблюдать чужие мучений. Девушка очнулась, повинуясь короткому приказу, и комнату наполнили стоны и крики боли и страха.

- Теперь барышня Сюй снова все чувствует, - спокойно констатировал мальчонка, и Лэй Гуну захотелось сжать его тонкую шейку руками и сдавливать до тех пор, пока не хрустнут позвонки.

Но фокусник и его помощник могли подождать. Лэй Гун хорошенько их запомнил. Сегодня он здесь был с другой целью. Взгляд бегло изучал возбужденные лица в толпе. Как много мужчин наслаждаются чужими страданиями! Было здесь и несколько женщин, и лишь одна поморщилась и отвернулась. А еще...

Лэй Гун едва не пропустил этого человека. Он сидел в углу, замерев, и жадно смотрел на помост. Ноздри его хищно раздувались, словно у животного, почуявшего кровь. Судя по одежде, аккуратно расчесанным длинным волосам и всему его облику, мужчина этот был из богатых, возможно даже из знати, и не будь в комнате так темно, бросался бы в глаза, как павлин среди галок. Руки его, скрытые темнотой, странно шевелились, наводя на самые разные подозрения.

- Это Ся Паньфэн, - шепнул Куан. - Художник. Я часто встречаю его рядом с мертвецами. Его, похоже, привлекает смерть.

- Ся Паньфэн... - Лэй Гун снова взглянул на художника, неподвижно сидящего в темноте. Только руки его двигались, да нос чутко улавливал что-то в воздухе. Вся его напряженная фигура вызвала именно то чувство, которое столько ждал цюйтоу Лэй. Демоны. В душе этого человека притаились демоны. - С него и начнем.

1Настольная игра, нечто среднее между покером и маджонгом. Играют костяными или бамбуковыми пластинками с символами на них. Более дорогие наборы для масзянь украшены рисунками

7.

Негромкий стук пробудил И Мана от размышлений и заставил поднять голову.

- Итай?

- Ты устал, супруг мой, - Итак неодобрительно покачала головой. - Я принесла тебе обед.

Неспеша она подняла крышку с лаковой коробки и начала расставлять на столике тарелки с различными закусками. По комнате потекли пленительные запахи. Никто не готовил вкуснее, чем Итай. С ней не могли сравниться повара лучших городских рестораций и даже личный повар князя. Сглотнув слюну, И Ман отодвинул в сторону карты и пересел в соседнее кресло, поближе к закускам.

- Тебе не нужно было приходить.

- А тебе столько работать, - отрезала Итай, протягивая ему миску с рисом. - Ты выглядишь усталым. Все так плохо? Та бедная девочка?..

- Она умерла, - И Ман отвел взгляд.

Итай вздохнула.

- Тебе не нужно бояться, - поспешил уверить жену И Ман. - Я поймаю убийцу.

Итай покачала головой.

- Я не боюсь. Это чудовище выбирает слабых и беспомощных, бедных девочек из публичных домов, на чью защиту семья не встанет. Он как горный тигр, пожирающий отставших от стада раненых коз.

Аккуратно закрыв коробку, Итай отставила ее в сторону и ласково погладила супруга по плечу.

- Возвращайся сегодня домой, муж мой. Тебе нужно отдохнуть. От усталого сыщика нет никакого толка. Я испеку пирожные с османтусом и открою вишневое вино для тебя. Но жду, - она лукаво улыбнулась, - жду только до полуночи, имей это в виду.

И Ман поцеловал прохладные пальцы жены, поднялся и проводил ее до дверей кабинета. Когда за Итай закрылась дверь, он подозвал одного из стражников и велел тайно сопроводить госпожу до ворот усадьбы. Пусть в ее словах об убийце и был свой резон, И Ман не мог так просто унять свою тревогу. Карса была местом тихим, здесь всегда царил порядок, и подобные убийства выбивались из общей стройной картины мира.

Покончив с обедом поскорее, И Ман вернулся к картам. Пока картина выходила достаточно ясная: убийца привозил смертельно раненых, истерзаных девушек в какое-то людное место и бросал их там, где рано или поздно тело обнаруживалось. Для перевозки он скорее всего использовал водовозную телегу, или же фругон для транспортировки масла или вина, закрытый, с толстыми стенами. Даже если бы девушка застонала, едва ли это услышали бы прохожие. Вдобавок к толстым стенам у таких фургонов бывают обитые медью колеса, которые страшно грохочут по брусчатке мостовой. Выкинув тело, убийца уезжал, и никого появление фургона не удивляло.

Водовозов можно исключить, в это время года они появляются только во время пожара. В подвозе же чистой питьевой воды по крайней мере Первый округ не нуждается, здесь есть источники и колодцы.

Но где же твое логово, тигр? Где терзаешь ты своих жертв, откуда привозишь их окровавленные тела, куда удаляешься затем?

И Ман обошел вокруг стола, на котором была расстелена карта, ведя рукой по самому краю, где шел затейливый, совершенно бессмысленный орнамент. В Карсе хватает укромных уголков: склады, заброшенные лавочки — пять лет назад эпидемия кишечной заразы выкосила немало дворов, сократив население города на одну двадцатую часть. Многие дома не были еще заселены. Есть старые храмы в горах на юге и на востоке, и там тоже нечасто появляются люди. Есть деревни в окрестностях города, многие также обезлюдели, а в иных жители не задают лишние вопросы, если им хорошенько заплатить. В конце концов... Об этом думать не хотелось, но убийца мог быть из числа местных богачей, даже из знати, и у него мог быть большой дом в городе. В карсинской усадьбе легко можно затеряться, особенно в тех старых домах, что частично вырублены в скалах.

- Господин цюйтоу! - новый стук, на этот раз в дверь, снова вернул И Мана к реальности. - Мы нашли фургон!

- Идем! - оставив карту, от которой сейчас немного было пользы, И Ман быстро последовал за стражником, который вполголоса описал обнаруженный фургон и то место, где он стоял.

Ехать пришлось на самую окраину Карсы, к небольшим служебным воротам, которыми пользовались обычно водовозы, спускающиеся к реке Пин, в этом месте близко подступающей к городу. Здесь за городской стеной устроена была небольшая площадка, где стояли в ожидании работы фургоны, и пользовались ей не только водовозы и пожарные службы, но также и виноделы. Некоторые сорта вина требовалось выдерживать на холоде, и пещеры в скале над рекой подходили для этого как нельзя лучше. Поэтому сперва никого не удивило появление здесь фургона для перевозки вина. Не удивили людей и красные пятна на ступенях приставной лестницы. По счастью стражники Первого Округа отнеслись к своим обязанностям с должным прилежанием и осмотрели буквально каждый фургон в городе, чем определенно заслужили награду. Пятна оказались не густым вином из боярышника, а — кровью. И Ман отвел взгляд.

- Нашли владельца этого фургона?

- Дин Сюй, - секретарь сверился с записями. - Он поставляет вино в Квартал Увеселений, и склад держит там же. Здесь по его словам он не появляется, потому что вино из боярышника и рисовое не требуют долгой выдержки на холоде. Кроме этого, Дин Сюй заявил, что повозку у него украли два дня назад. Я проверил, господин цюйтоу, об этом есть запись в Управе.

- Повозку искали?

Секретарь позволил себе едва заметную ухмылку уголком губ.

- На бумаге рукой цюйтоу Яо начертано «Чья-то глупая шутка».

- Шутка, значит.... - И Ман посмотрел на повозку. Требовалось хорошенько осмотреть ее, но пятна на ступенях обещали, что внутри зрелище будет еще хуже. - Что внутри?

- Кровь, господин цюйтоу, - отрапортовал одигн из стражников. - Много крови. И обрывки ткани, такие же как на одежде девицы. Нет сомнений, ее везли именно в этой повозке.

И Ман с некоторой досадой посмотрел на вымощенную камнем дорогу. В Карсе и в плохую погоду колеса не оставляли следов, значит проследить путь любой телеги было совершенно невозможно. А пытаться опросить свидетелей... Особого толка в том не было. Мало ли повозок целыми днями снует по городу? Кто обращает на них внимание.

Тупик.

- Осмотрите все тщательно и опишите, отчет мне на стол, - И Ман повернулся спиной к фургону, стараясь не думать о крови. - Я займусь местами преступлений. Сон, раздобудь мне донесения Второго и Третьего округов, без них картина будет неполной. Попытаемся выследить зверя в его логове.

- Будет исполнено, господин цюйтоу, - секретарь склонил голову.

- И пошлите охрану к моему дому, двух человек будет достаточно. Пусть присмотрят за усадьбой, пока моя жена там одна.

8.

Яо Е часто бывал в «таньфань», как на каррасский манер называли просторные помещения, где девушки принимали особых гостей и своих покровителей. В Доме Лилий такие помещения были обставлены с особым изяществом, со множеством изысканных картин, бронзовых и фарфоровых статуй и резных нефритов и яшм. Непременно возле окна, где света больше, установлен был столик для рисования, ведь девушек из Дома Лилий навещали прежде всего ради их искусства. Они наряду с Камелиями числились самыми неприступными из всех карсинских куртизанок. Говорят, чтобы заслужить внимание и благосклонность одной из них, требовалось проявить немалые таланты и самые лучшие свои качества. Оттого широкая кравать под резным балдахином с тонкими вышитыми шторами смотрелась в таньфань как насмешка. Яо Е сел в одно из кресел и отхлебнул предложенного Журавлем Пё чая. Здесь его заваривали по-особому, с цветами и травами. Ждать пришлось немало, и Яо Е выпил не меньше четырех чашек, прежде чем дверь наконец открылась и на пороге появилась молодая девушка.

Она была красива, как и все карсинские куртизанки, и этого не могло испортить заплаканное лицо. И держалась девушка уверенно, с достоинством, что выдавало в ней опытную Лилию. Присев в соседнее кресло она налила Яо Е еще одну чашку чая, как дань вежливости, и замерла, сложив руки на коленях.

- О чем вы хотели спросить меня, господин цюйтоу?

- Журавль Пё сказал, что ты была самой близкой подругой Я-я?

- Это так, - отрешенно кивнула девушка. - Мы пришли в Дом Лилий одновременно и придумали друг другу имена. Она стала Хон-Я, а я — Феймань. За пять лет многое переменилось, и имена наши отшлифовало время, но мы оставались верны друг другу. Если кто о ней и может рассказать, то я.

- У Я-я были покровители? Люди, которые особенно ей интересовались.

Фэмань задумалась; пальцы ее провели по ободку чашки несколько раз, а после замерли.

- Вы ведь не обычных ее поклонников имеете в виду, господин цюйтоу? Она была достаточно популярна, но не как куртизанка. Ее часто приглашали на разные состязания, ее каллиграфия славилась в городе. Иногда ей заказывали написать приглашения, это был хороший заработок. Но покровителя у нее не было, Я-я всем отказывала. У нее был жених в родной деревне.

- Жених? - удивился Яо Е. Хотя в городе куртизанки высоко ценились, в деревне к ним относились куда хуже. Мужчина не позволил бы своей невесте пойти в дом увеселений, а если бы она все же стала куртизанкой, немедленно разорвал любые отношения. Все это даже могло послужить мотивом убийства... но что тогда делать с другими несчастными?

- Это грустная история, - покачала головой Фэмань. - Я-я и ее жених хотели пожениться, но денег у них не было, а потом еще сестра ее тяжело перенесла пять лет назад ту кишечную заразу и была очень больна. Тогда Я-я продала себя в Дом Лилий, а ее жених — в услужение какому-то местному фермеру. Они хотели пожениться, как только заработают достаточно денег, чтобы себя выкупить, вылечить сестру и обустроить кое-как хозяйство. Но полгода назад во время пожара жених Я-я погиб. Она собиралась постричься в монахини, как только сестра ее выздоровеет. Журавль Пё пообещал ее отпустить.

- Но какие-то необычные люди ей интересовались? - продолжил расспросы Яо Е, досадуя, что так легко оборвалась едва намеченная ниточка. - Что-то бросалось в глаза?

Фэмань нахмурилась.

- К нам захаживает несколько довольно странных клиентов. Один господин повадился ходить к Я-я вскоре после того, как ее жених умер. Все расспрашивал ее о несчастном, а также о болезни, поразившем тогда их деревню. Кажется, он из художников. Господин Пё знает его и очень не любит, у него спросите. И еще один часто навещал... Он всегда одет так причудливо, ярко... настолько ярко, что и лица не запомнишь. Точно артист. И еще что-то...

Девушка, припоминая, потерла кончики пальцев.

- Точно! Полынь! От него полынью пахнет, как от тех уличных заклинателей! Думаю, он колдун. Он увел и убил Я-я!

Яо Е успокаивающе похлопал девушку по руке.

- Мы найдем того, кто это сделал. Можешь ты нарисовать мне этих подозрительных мужчин?

- Я попытаюсь, - кивнула Фэмань. - Но как я уже сказала, у второго лицо такое, что не запомнишь. Точно колдун!

Она села за столик, достала несколько листов бумаги и весьма придирчиво выбрала пару кистей. Поднявшись со своего кресла, Яо Е подошел ближе. Фэмань рисовала быстро и уверенно, кисть порхала над бумагой, делая мазок за мазком, и лишь на несколько мгновений девушка замирала, выбирая подходящую краску. Прошло совсем немного времени, и Яо Е получил пару портретов. На одном изображен был привлекательный молодой мужчина в голубом богатом одеянии. На лице его застыло странное возбуждение или нетерпение.

- Он всегда с таким лицом расспрашивал о болезнях и смерти, - пояснила Фэмань. - И... простите за второй рисунок, господин цюйтоу.

Второй мужчина лица не имел, лишь смазанные черты, зато его наряд поражал пышной дикостью. Так одеваются купцы-кочевники, а также — фокусники и маги, приезжающие в город каждый год и дающие свои представления на площадях, в театрах и в трактирах. Некоторые их фокусы выглядят жутко, и также звучат рассказываемые ими истории. О слухах, которые сопровожадют этих колдунов, и говорить нечего. Чужаки, это Яо Е знал на собственной шкуре, всегда вызывают кривотолки. Также на собственном опыте Яо Е знал, что по меньшей мере половина этих слухов — полная ерунда. Однако вторая половина — правда.

- Благодарю, - аккуратно сложив рисунки, он убрал их в рукав. - Я приду, если у меня появятся еще вопросы. И... если эти мужчины еще раз появятся в Доме, немедленно пошлите за мной. И задержите их любой ценой.

- Мы сделаем все, что в наших силах, - пообещала Фэмань. - Только найдите того, кто сделал это с Я-я!

И на глазах девушки выступили слезы.

9.

Подобрав широкий рукав, И Ман сделал несколько пометок на карте и сверился с записями, которые доставили ему из канцелярии Третьего Округа. Бумаги составлялись в беспорядке, вполне соответствуя образу окружного цюйтоу. Двадцать второй день второго месяца, тело было обнаружено в квартале Могильщиков, не совсем на виду, но и не скрытое. Мастера прохоронных дел пользовались заслуженным уважением, и пусть их не тревожили по пустякам, но и навещали достаточно часто: клиенты, гости, родственники. Фургон для вина там не вызвал бы ни малейшего подозрения.

Два тела во Втором округе были найдены также во второй месяц — девятого и двадцать седьмого числа. Оба раза — возле храмов, неподалеку от ящика для пожертвования. Место опять же было достаточно многолюдным, хотя эти храмы и не пользовались особенной популярностью. К ящикам подходили всего пару раз в день, но все содержалось в образцовой чистоте. Собственно, храмовые служки тела и обнаружили. И снова — возок для вина не вызвал бы никаких подозрений, впрочем, в этот раз убийца мог использовать телегу для масла, к ней не было бы никаких вопросов. И Ман сделал пометку.

Первый квартал, его вотчина. Шестнадцатый день второго месяца и — второй день третьего месяца, места опять же людные. В первый раз тело было оставлено неподалеку от театра, второй — совсем рядом с рынком, да еще и в разгар торговли. Впрочем... впрочем, возможно, в этот последний раз убийца совершил ошибку. Жертва смогла вырваться и сбежать, а вез он ее в совсем другое место.

Но так или иначе уже сейчас можно было утверждать две вещи: преступник предпочитает оставлять тела в местах достаточно укромных, но в то же время — людных, где их обнаружат без особого промедления. Словно он насмехается над честными жителями Карсы и их мирной жизнью. И второе — преступления совершаются с очередностью примерно раз в шесть дней. Почему? Связано ли это с безумием убийцы, или есть тому какое-то приземленное, логическое объяснение?

И Ман отложил кисть и подвинул к себе календарь. Зашелестел страницами, изучая отпечатанные листки. Верно, все верно. Жертву находят в Храмовый день или сразу же после, значит преступление совершается в тот единственный день, когда ни ее, ни убийцу никто не хватится. А значит следующее убийство произойдет... И Ман провел пальцами по знакам в таблице. У него всего три дня, чтобы вычислить преступника, место где он убивает свою жертву или хотя бы — И Ман сейчас очень трезво оценивал свои возможности — хотя бы место, где он сбросит очередное тело.

Первая жертва была найдена во Втором округе, затем — в Первом, а после уже — в Третьем. Это была достаточно странная последовательность, но она уже подтвердилась. Следом преступник убил и выкинул тело во Втором округе, и наконец — на рынке в Первом.

И Ман досадливо поморщился. Самым разумным было взять под контроль весь Округ, всюду расставить стражников, так чтобы и мышь не проскользнула, но это наверняка спугнуло бы убийцу. Особенно учитывая, как дурно стражники в Третьем округе обучены и как плохо они слушаются своего бестолкового начальника. К тому же... к тому же Веселый Квартал вообще нельзя контролировать.

Также можно устроить слежку за всеми фургонами для перевозки воды, масла и вина. Если один из них пропадет, это станет сигналом. Тут было проще, и И Ман немедленно отдал такое распоряжение.

Оставалась еще одна возможность: вычислить логово убийцы.

Горный тигр... Этот образ пришел на ум Итай, и с ней сложно было не согласиться. Горный тигр — свирепое, опасное животное, умное и хитрое. Он легко выслеживает добычу, предпочитая при этом не рисковать, нападая на слабых и никогда не связываясь с теми, кто может дать отпор. И еще горный тигр никогда не трапезничает рядом со своим логовом, чтобы запах крови не привлек к нему других хищников.

Снова взялся за кисть, И Ман начертил на карте несколько кругов. Здесь, здесь и здесь чудовище явно не живет и едва ли обустроило свое жуткое логово для убийства. Увы, усадьбы, а также полузаброшенные кварталы и склады оставались за пределами этих кругов. Мелькнула крамольная мысль, что нужна еще хотя бы одна жертва, чтобы картина стала яснее. И Ман поежился, сложил перед собой руки и прошептал покаянную молитву. Новой смерти он не желал.

Пока оставался первоначальный, самый неудачный план: взять под контроль Третий округ. На то, чтобы осмотреть все подозрительные места, у И Мана не хватало ни людей, ни времени.

Открыв дверь, он жестом подозвал своего секретаря.

- Цюйтоу Яо на месте?

Секретарь Сон, подобрав подол фирменного одеяния, выбежал из залы, но вернулся почти сразу же с неутешительными новостями:

- Он еще не вернулся. Говорят, он опрашивает свидетелей в Квартале Увеселений.

По мнению И Мана — это было совершенно бессмысленное занятие. Люди, собравшиеся там, чтобы поразвлечься, едва ли видели что-то дальше собственного носа, особенно после третьей чарки вина.

- Пускай мне доложат, как только он появится, - распорядился И Ман и вернулся в свой кабинет, к злополучной карте Карсы, которая никак не желала расставаться со своими секретами.

10.

Камелию звали Цыл Си, и у нее не было ни родных, ни друзей, ни покровителей. На ее исчезновение едва обратили внимание, и смерть ее никого особенно не опечалила. И прочие расспросы немного дали. Людей, изображенных Фэмань на портретах, вроде бы видели, а вроде бы нет. Художника звали вроде бы Ся, а вроде бы Сы. Фокусники появлялись часто, но лица их запоминались куде реже, чем показанное ими причудливое колдовство. Если подумать, то была отличная маскировка.

Остановившись рядом с уличным ларьком, Яо Е купил себе пару паровых булочек с фасолевой начинкой.

Художника звали Ся Паньфэн, но говорить о нем Журавль Пё не пожелал, отделавшись престранной фразой: «Не желаю сказать дурного». Очевидно, хорошего он сказать о своем бывшем коллеге не мог. Впрочем, едва знакомый с художниками и скульпторами, Яо Е уже успел понять, что среди них царит часто зависть на грани ненависти, и в том, что Журавль Пё не пожелал говорить, нет ничего странного. Пока и имени хватает. Но все же... Все же, сегодняшние разговоры дали очень мало, а время буквально утекало сквозь пальцы. Убийца наносит удар раз в шесть дней, и срок приближается.

Об этом Яо Е расспросил владельцев Домов особо. Каждый день, когда приближался обязательно всем положенный выходной, девушки могли написать особое прошение. День этот они часто тратили на поездку к родным или поход в храм, но могли и просто отправиться на прогулку. Некоторые же ходили на свидания с возлюбленными слишком бедными (или, как цинично предположил Яо Е — жадными) чтобы становиться девушкам покровителями. Единым словом, никто не спрашивал, куда они направляются в этот день. И в том, что они отсутствуют подолгу, тоже ничего странного не видели. Задержавшаяся девушка просто отдавала двойную сумму, когда подходил срок выплаты ее долга, или же получала урезанную плату от хозяина. Если же она осмеливалась бежать, то могли и рукой махнуть. Мало ли в Карсе и окрестностях желающих работать в Шести Домах? Впрочем, бежали очень немногие. Жизнь карсинской куртизанки была порой лучше, чем у знатной девицы, и ей проще было заработать достаточную сумму денег, чтобы выкупить свою свободу, или же привлечь щедрого покровителя, нежели бежать и скитаться где-то без средств к существованию и честных способов их добыть.

Но вот к чему привело такое, казалось бы, разумное устройство мира: никто ничего не знал, никто ничего не ведал.

Яо Е присел на ступени перед Домом Камелий, недобро зыркнув на охранника. Тот поспешил ретироваться. Неспешно поедая булочки, Яо Е разглядывал толпу, прогуливающуюся по широкой улице, пытаясь придумать, как бы вычислить если не убийцу, то новую его жертву. Куда он пойдет теперь? Взгляд его скользил по людям, по домам, по пестро украшенным лоткам, пока не наткнулся на высокое крыльцо и украшенные фонарями балконы Дома Вишни. Обернувшись, Яо Е посмотрел на Дом Камелии. Подскочил, комкая бумажный пакет вместе с остатками булочки.

Повинуясь внезапной догадке, он добежал до крыльца Дома Вишни, коротко кивнул стражнику и огляделся. Трактиры, трактиры, ларьки, магазинчики, торгующие благовониями... Дом Лилий! Его видно с этой точки особенно отчетливо!

Проверяя свою догадку, Яо Е бросился на самую окраину квартала, ловко проскальзывая сквозь толпу и изредка извиняясь, когда налетал на кого-то. Его тут неплохо знали, и вскоре гуляки стали расступаться, судача, кого-же это преследует обычно никуда не спешащий цюйтоу Яо. Уж не начал ли он лично ловить карманников?

Добежав до скромного Дома Пиона, Яо Е пошел назад, каждый раз высматривая с крыльца новую точку. От Дома Пиона прекрасно было видно Сливу, а от Сливы — Дом Камелий. Стоя на пороге дома Лилий, можно было разглядть пышно украшенную сцену перед Домом Ирисов, где скользили, извиваясь в изысканном причудливом танцы, облаченные в красное девушки. Ветер то и дело приносил с той стороны отголоски ритмичной музыки.

Следующей, понял Яо Е, непременно будет Ирис. И произойдет это совсем скоро, буквально через пару дней.

Слухи об убийствах еще не успели расползтись по кварталу, но тем не менее хозяйка Дома Ириса, госпожа Юаньвэй, отнеслась к предупреждениям Яо Е со всей серьезностью. Не усидев на месте, она принялась расхаживать по своему кабинету, ударяя то и дело по ладони тяжелым веером. Сама бывшая танцовщица, Юаньвей походила сейчас на запертую в клетке пуму.

- Я запрещу своим девочкам покидать Дом в этот выходной день, цюйтоу Яо, но... я боюсь напугать их, и дело станет только хуже. Мои цветочки — не девушки из Дома Камелий и не Лилии, они нежны и пугливы. Может быть, лучше приставить охрану?

Яо Е вздохнул, давно уже поняв, куда госпожа Юаньвей клонит. Она славилась на весь Третий Округ своей скупостью.

- Я посмотрю, что можно сделать.

Лукаво улыбаясь, Юаньвей прикрыла лицо веером.

- Я со своей стороны сделаю все, чтобы защитить свои цветочки. Но и вы, господин цюйтоу, не ударьте в грязь лицом.

- Охрану я пришлю, - пообещал Яо Е, про себя подумав, что стоит также расставить вокруг Дома Ирисов десятка полтора негласных соглядатаев, переодев их под лоточников и зевак. В этот раз нужно было поймать убийцу, хотя он мог начать действовать осмотрительнее теперь, когда городская стража зашевелилась и вот-вот должны были поползти слухи об убийствах и о расследовании, рано или поздно (скорее рано) превратившись в глупую басню в устах сказителей. И уж во всяком случае им нужно было вырвать из его рук очередную жертву.

День и без того был непростой, но когда Яо Е вернулся в управу, в уме составляя приказы, он стал еще хуже. Секретарь Пэнь в обычной своей издевательской манере — он своего начальника ни во что не ставил и не забывал показать это — сообщил, что с цюйтоу Яо хочет поговорить цюйтоу И. Срочно.

И Ман был из тех людей, знатных, родовитых, с богатой родословной, для кого все должно происходить немедленно, по единому мановению руки. С простолюдинами, такими как Яо Е, он бывал нетерпелив и резок. С другой стороны по недоброму стечению обстоятельств, они сейчас расследовали одно дело, и вопрос мог быть и в самом деле срочным. Яо Е оглядел себя, кое-как отряхнулся от уличной пыли, досадуя немного, что пропах духами публичных домов и дымами уличных лотков, и пошел в часть Управы, принадлежащую Первому Округу.

Здесь как всегда царила атмосфера порядка, покоя и сдержанной, но напряженной работы. Иногда казалось, что цюйтоу И просто желает всем продемонстрировать, как именно эта работа должна делаться. Яо Е не покидало ощущение, что все в Управе Первого Округа делается напоказ, и это всякий раз раздражало.

- Цюйтоу И искал меня? - уточнил он у секретаря Сона, сдержанного и вежливого молодого человека, на которого, признаться, с радостью променял бы своего Пэня.

- Да, - секретарь поклонился коротко. - Он просил пригласить вас немедленно, как только вы появитесь. Дело срочное. Цюйтоу ждет вас.

Секретарь распахнул двери, сообщил о приходе Яо Е и удалился, закрыв дверь за собой.

- Новая жертва будет найдена в Третьем Округе, - с порога заявил И Ман, не утруждая себя не только предисловием, но и простым приветствием. - Нужно немедленно усилить охрану. У нас только три дня.

Со вздохом Яо Е привалился к стене, досадуя на то, как легко выглядит жизнь для некоторых.

- Я знаю, что у нас только три дня, цюйтоу И. А еще у меня недостаточно людей.

И Ман досадливо поморщился.

- Тогда направьте их в людные, но укромные места, такие как...

- Как половина Веселого Квартала и еще добрая треть Округа. У меня не хватит людей. Это не вариант, и так мы убийцу не поймаем. Разумнее приставить охрану к девушкам, что я уже сделал.

И Ман насмешливо хмыкнул.

- А мы уже знаем, кто будет следующей жертвой?

- Выяснить это проще, чем найти в Карсе «людное, но укромное место», - пожал плечами Яо Е. - Это будет девушка из Дома Сливы.

Взгляд И Мана остался холоден и неподвижен. Впрочем, Яо Е сомневался, что этот человек бывает другим.

- Можете своих людей направить в мой Округ, я возражать не буду, - Яо Е взялся за ручку двери. - Удачи.