Три круга Ада

КРУГ ПЕРВЫЙ. Глава 1.

«В самую длинную ночь должно произойти великое действо. Мы знали, что эта ночь будет единственной в многотысячной истории человечества и она должна перевернуть все с ног на голову! Мы знаем… Нас много… Мы, черными тенями неся с собой знания, цель и силу, режем тканью плащей этот затхлый воздух и идем вершить Начало. Да, мы начнем… Продолжат другие. Они непременно продолжат.

Невероятной силы ветер пытался защитить себя, пытался открыть лица, чтобы земля-мать увидела нас и искоренила. Но земля-мать поймет позже. Она все поймет… и простит. У нас нет лиц, есть пепельные слои кожи и зажженные отраженной в песке луной глаза. Нас много. Все, что нужно, уже готово.

Вот они, стены. Великие стены великого города, гигантского мегаполиса, где владельцы – боги, а люди – товар. Мы уже отсюда видим, как с вершин спускаются толстые узловатые тросы – нас ждут наши братья. Я чувствую улыбки на наших лицах, ведь мы все думаем об одном. Мы счастливы исполнить волю нашего господа. Стены по истине огромны. Мы не видели такого ранее. Они были ровные, созданные из идеально отполированного сплава, названного криоранитом, столь гладкого, что ноги наши скользили при подъеме. В нас откуда-то есть воспоминания о том, как создавался этот материал. Силами гениев и магистров наших наук, почти пять сотен великих умов думали о том, как создать сверхпрочный материал, поглощающий и гасящий любую энергию… даже магию. А сейчас он волшебным светом отражал луну и сквозь это сияние мы видели себя. Мы практически творения божьи, чудом порожденные, но чудом не владеющие, и безмерно своему творцу преданные. Мы идём.

Угольно черные тени поднимались по скинутым тросам, тысячи теней. Огни маяков медленно, но неумолимо возвращались в их сторону. Времени мало. Если маяки повернутся к ним, то все пойдет прахом. Глаза ослепнут, их обнаружат, и так же бесшумно, как они пришли, их отошлют с мир иной - спецподразделения охраны мегаполиса.

Тихими и быстрыми перебежками эти тени пробирались по ночному миру огней. Здесь никогда не было тихо, этот город даже ночью разговаривал сам с собой, рассказывая о своих прелестях через граммофоны, кричал о красоте яркими неоновыми вывесками, приглашал и заманивал бесстыдно открытыми дверьми грязных ночных заведений, убаюкивал материнским пением труб и генераторов, оставлял на сердце любого посетителя печать теплого поцелуя гостеприимства. Ночью этот город звал и завлекал, развлекал и ублажал, предлагая беспокойства, успокоение или упокой – блага на любой вкус... А днем он заставлял работать, терпеть атмосферу беспощадного давления Необходимости, ведь ресурсов катастрофически не хватало, и каждая ничтожная букашка пыталась заслужить кусочек покровительства мегаполиса, работая от зари до зари, до ломоты в костях, пустынной сухости во рту и на ходу закрывающихся век. Он пил их силы, а они работали и стремились всей душой отдать именно себя на пожирание великого мегаполиса.

Самые трудолюбивые заслуживали покоя, и зажав их головы в тисках, пропуская через уже полумертвые сердца электрические разряды, их уводили киборги. Для переработки и извлечения оставшихся энергий для функционирования гигантских механизмов, вернее механизма - Мегаполиса, который потом рождал новые жизни... Поразительный в своей необратимости процесс безотходного производства.

На улицах шла мобилизация, десятки тысяч полумеханических людей, вооруженных до зубов, ходили по улицам и где проходили они, там улицы оставались пустынны. Люди испарялись, с невероятной чуткостью понимая, что, если не скроются - умрут. Для жителей наступил тихий час. Пора спать. Война не для них. Несколько сигнальных ракет, выпущенных с неравными интервалами, возвестили о готовности начинать огонь с занятых позиций.

Теням было все равно. Их плащи, казалось своей чернотой способные не только поглощать любого рода свет, стали сливаться с местностью. Они ловили взгляды охраны на своей поверхности и отражали им то, что те должны были видеть, но не что происходило на самом деле. Тени двигались только в одном из кварталов, упрямо стремясь к центру города - великолепному гиганту - сердцу государства. В самом деле, энергетический центр этого мира возвышался над всем. Гигантские монолиты, выше которых только стены, что окружали мегаполис. Великолепие стекла, металла и энергии, средоточие истинных сокровищ этого мира – знаний и стремлений. Там были центры всех научных организаций, там перерабатывали и распределяли энергии, как физические, так и магические. Там проводились эксперименты, рождались и умирали чудовищные по масштабности проекты и совершались попытки создать еще больший, еще более сильный механизм, чем этот мир-мегаполис. Обелиски по обе стороны от монолитов, столь черные, что буквально поглощали собой свет, выгрызали в этом мире две длинных полосы, делили его на три части, словно вторя тому, каким видят свой мир его жители –создатели, хранители и сырье. В них – сила. Их нужно разрушить.

Где проскальзывала тень, бесшумно касаясь теплой рукой военной формы, там броня разрезалась, как масло, и воин падал замертво. Выстрелы были бесполезны, а выпустить сигнал им так и не позволили, теней оказалось гораздо больше. Сбой в системе охраны заметили только через несколько часов, когда, выпуская дежурные сигнальные ракеты, не досчитались сигнала одного из отрядов. Тогда началась бойня. Бесшумная, бескровная, а потому ужасная. Лишь легкий запах горелой плоти, порченного мяса и оплавленной пластмассы давал жителям знать, что их мир меняется, и явно не в лучшую сторону. Любое нарушение повседневной стабильности, как знали они, вело лишь к бедам. Так было всегда. Так наказывали их… Бликовали лазерные разряды, выпускаемые из сложных, но удобных механизмов, мелькали тени, бросаемые на землю захватчиками, сверкали глаза теней живых и забирающих жизни одним прикосновением рук, облаченных в зачарованную самой смертью кожу. Очень многие из вторгшихся в город погибли, но не больше, чем было рассчитано. И до центра таки добрался назначенный отряд. Коллективный разум смещался и разделялся уже не на тысячи тел, а лишь на несколько сотен. Это был не конец пути. Им нужно было проникнуть внутрь. Там на самом верхнем этаже центрального монолита, за несчетным количеством слоев бронированных стен находились лишь два портала – к обелискам.

Внутри начиналась кошмарная суета. Наемные маги выслушивали инструкции, давали советы и регулировали действия военных и заклинателей. Военные активировали киборгов, с границ мегаполиса к центру стягивалась военная техника и основные войска, но им мешали. Те из их коллег, что были убиты ранее, вставали, вновь разделяя коллективный разум и восстанавливая потери вторгшихся.

Тени проникали в такие щели, куда нормальные люди пролезли бы вряд ли. Хозяин не щадил своих кукол, ломал их, превращая в невероятно гибких монстров. Многие из них падали от выстрелов, только подняв или повернув головы, другие успевали уйти и ударить в ответ. Они столкнулись с одетыми в сияющие доспехи высокими людьми, в чьих руках собирались прямо из воздуха водяные сгустки. По телам теней прокатилась волна раздражения хозяина. Об элементалистах их не предупредили.

На других концах Центра происходило тоже самое. Элементалисты других школ наносили теням существенный ущерб, и хоть продвижение их сильно замедлилось, элементалистов безнадежно не хватало. Теням достаточно лишь касания, чтобы оставлять за собой коридоры, усеянные полусгнившими трупами, некроз плоти которых начинался с единственного глубокого пореза. И через недолгое время их жертвы тоже вставали.

В воздухе уже раздавалось мерное гудение песен на непонятной, но узнаваемой латыни. В десяти точках за городом стояли группы людей в таких же, как и тени, одеждах, каждый со своим посохом или жезлом, на равном расстоянии друг от друга. В каждой из групп горел костер серовато голубым пламенем, у пламени сидел человек с кожей трупного цвета, и от него медленно тянулись к городу так же горящие полосы. Живые лица выдавали в них живых людей. Теперь счет шел на часы. В их сторону, хаотично бликуя от огней мегаполиса, двинулись отряды киборгов, движение которым здорово замедляли костяные куклы. Песнь Смерти вливалась в живых и постепенно меняла их. Вскоре теням не приходилось более тратить время на подавление сопротивления.

В соседних монстрах-городах происходил настоящий Ад. Над одним из них открылась огромная багровая воронка, из которой один за другим выходили немыслимые чудовища, разной степени похожести на человека. Их шаги сопровождались громкими выкриками их имен. На улицах летали, ползали и ходили твари из самой Преисподней, сметая все и всех на своем пути, находя пути под землю и проникая в хромированный переполненный энергией мир, где переплетения проводов и коридоров формировали несколько основных сосредоточений, утыкаясь с сильнейшие здания города и давая ему жизнь. Именно к этим центрам и стремились чудовища, призванные и подчиненные людьми, называющими себя Властелинами Демонов.

Другой город, пренебрегший стенами в пользу химического купола, плавился и растекался, не выдерживая сплетения разнообразнейшей магии, истлевая под мощью искусственно воссозданного Хаоса.

Города умирали, засыпая, и или навеки застывая глыбой камня, или льда. Энергии рвали людей на части, гнали Хозяев мегаполисов холодным ужасом прочь. Из мегаполисов, словно из муравейников, под четким управлением Хранителей военные выступали в центры магии. Были времена, когда люди, не ведавшие магии, смотреть боялись лабиринты поселений магов, столь же запутанные и древние, как сама магия. Сейчас же взрывались башни, сжигались старинные комплексы. Служители, оставшиеся верными древней истории, давились газом, дымом и собственным страхом. Выживших эвакуировали, пытались вывозить и прятать, на улицах звучали тревоги, машины, люди, химеры, демоны, стихии на службе у жизни и смерти схлестнулись в том, что для мироздания станет невиданной ранее агонией.

Сосредоточившись в сердцах монстров-городов, некромаги, демоны, элементалисты и многие, многие последователи разных школ сосредоточились на обелисках. Они знали, к чему это приведет. Они знали, что сами уже не выживут, они знали, что положат начало конца, а возможно помогут рождению нового мира... В котором будет место рядом с людьми и для необычных существ, где не будут бояться их сильных душ, но где будут пользоваться этой силой для развития. Нужно лишь уничтожить сильных миров сих, которые взлелеяли и будут лелеять ненависть к неизведанному, не брезгуя, тем не менее, скрыто им пользоваться.

Воздух спирал дыхание вонью горящий книг или плоти, пепел и зола укутывали руины, которым суждено стать погребальными курганами и костям, и свинцу, и эпохе. Начиналась Шестая мировая Война, которую дети ее прозовут Энергетической…»

***

Сидя в темноте на влажной почве бункера и подсвечивая себе тусклым зеленым фонариком, читать было очень неудобно. Но дискомфорт отходил на второй план, когда дело дошло до обнаружения хранилища истории с весьма разношерстными вариантами начала Войны. И кому верить? В ней не было победителей, в итоге проиграли все, все понесли ужасающих масштабов потери. Среди людей, нелюдей и магов не осталось тех, кто не видел бы кровавых рек, чьи души не разрывали бы на куски перемены, которые произошли в мире буквально за несколько ночей. Почти шесть миллиардов людей было, всего полтора миллиарда осталось. На несколько дней само всё сошло с ума: приборы, спутники, животные, люди, духи, само мироздание обезумело, начав перестраиваться. И, тем не менее, каждый из крупнейших участников войны написал собственную историю, в которой автор и его народ стал жертвой, а все остальные – поработителями миров, или трусливыми предателями. Единственное, в чем сошлись мнения сих светлых умов – они все проклинали величайших Магистров мира, которые остановили войну своим совместным невероятным колдовством. Да, это было ужасно... Все эти смерти, пропасти, извержения, катаклизмы от обезумевшей природы, да, невообразимо... Но они прервали обоюдную ненависть и желание убивать. Все ненавидели всех, люди людей, маги магов, люди магов и маги людей – убивали друг друга на пределе технических и магических возможностей. И если бы те Магистры не приняли столь масштабное решение, планету просто разорвали бы в клочья. Они вычислили места нового равновесия энергий и разорвали, перестроили материки. Создали, по сути, новый мир, спровоцировали невероятные катастрофы, забрав не миллионы, не сотни миллионов – МИЛЛИАРДЫ жизней! Что бы люди перестали уничтожать Землю. Если бы Война не прекратилась, в живых не остался бы никто…

Все, кто выжил после войны и еще остаются в живых сейчас, скрывают прошлое. Новые поколения обвиняли участников тех времен... Большинство считали, что эти вот выжившие, прошедшие через весь этот ад люди, выполняли свою работу с удовольствием и шли убивать с блаженным оскалом, их представляли монстрами, которых повергли нынешние Сильные мира.

Эти книги угнетали... Дэнталия снова вспомнил настоящую причину, почему он здесь, почему занимается разграблением довоенных библиотек, почему шпионит и так жаждет узнать, с чего все началось. Он родился вначале всего, рос как раз в разгар, и потерял все тогда, когда, оступившись, пошел по ошибочному пути. Это сделало его сильнее. Его необычный дар, если можно так сказать на фоне существующего мира, тогда еще вызывал недоумение и удивление. Из-за интереса исследователи работали на полный износ. Они в погоне за знаниями истощали себя и калечили тех, кого изучали. А когда понимали, что ошиблись, и удивительного на самом деле ничего нет, лишали жертв своего любопытства возможности выжить, и выбрасывали за борт.

Потом находят другие, для кого ты тоже становишься настоящей диковинкой, и они продолжают дело, поддерживая твое существование в меру своих возможностей. А там, как повезет... Либо очередной снаряд, упавший на лабораторию, превращает все вокруг вместе с тобой в ядерную пыль, либо приходит большой человек и снова говорит, что ты бесполезный экспонат. И тебя, искалеченного, без единого шанса на жизнь отправляют в последний путь… к мусору.

И вот приходит к помойной яме ныне забытый гений кибермеханики и дает новую жизнь искалеченному телу с сумасшедшими глазами, уже даже не скулящей туше. Непреодолимое желание умереть лишалось всякого смысла, ведь нет ни рук, ни ног, ни силы. Этот человек делает то, что не под силу нынешним мастерам, собиравшим по крупицам утраченные знания – он возвращает к жизни… Потому что он не человек, он – маг.

Дэнталия Мой – имя учителя, который, умирая, отдал его своему ученику. Оставил его с дырой в душе, наградив всеми имеющимися знаниями, новым телом и именем. Сейчас, держа в золотых руках книгу с, наверное, сотым увиденным им вариантом развития войны, Дэн старался не шевелиться, чтобы не привлечь внимания. Этот бункер хоть и древний, но его библиотека одна из самых охраняемых. Пока здесь ведутся раскопки, библиотека будет существовать. Но как только ее скопируют в электронный вид и заархивируют в самые глубокие хранилища спецслужб, всё сожгут. Поэтому действовать нужно быстро, точно, внимательно. Дэнталия, полностью положившись на интуицию, выбирал книги по названию, быстро пробегал глазами по страницам и, если содержание казалось важным, складывал их в большую дорожную сумку. Он постоянно прислушивался к окружающим звукам. Кто-то постоянно говорил по рации, видимо с начальством. Это было понятно из-за лебезящих интонаций. За стенами были слышны голоса, шорохи, шаги – одни вели «раскопки», другие – искали вторгшихся.

«Как потеряли?! Ищите! Из-под земли доставайте, молитесь, да что хотите, делайте, только достаньте мне эту тварь живьем!»

Пошарив вокруг себя фонариком, Дэн нашел собственную рацию и ткнул кнопку соединения.

- Время, прием.

Монотонное жужжание сбилось помехой, наступила тишина. Через несколько секунд ответил тихий и сильно искаженный женский голос.

- Слышу Вас, Серебро. Как проходит работа?

- Я закончил. Нужно убираться отсюда. Тут явно начинается что-то ненормальное, – отвечал Дэнталия почти шепотом, быстро пакуя вещи.

В коридоре бегали люди, гремели доспехи, кто-то кричал и подгонял. Среди обрывков фраз он различил слово «шпион». Кто-то остановился у двери комнаты, где он сидел. Под дверью замелькали огни фонариков, Дэн замер.

- Вас понял, машина будет через 20 минут у северного входа.

- Кто оставил дверь открытой?! – снаружи звякнула связка ключей, Дэн выругался.

- Там кто-то есть! Номер семь, открыть дверь!

- Твою ж мать… - сунув рацию в зубы и натянув перчатки, Дэн быстро сложил сумку и перекинул ее за спину. Фонарик и рацию рассовал в карманы, накинул на голову капюшон и приготовился в случае чего давать бой. В этом помещении негде было прятаться и, если сейчас откроют дверь, выхода будет только два: сдаться или попробовать бежать. То есть, выбора не оставалось. Выставив свободную руку вперед, он провел правой ногой по дуге назад. Где подошва скользила по металлу, там начинало плясать пламя. Указательным и средним пальцами свободной руки он коснулся сердца и замер. На кончиках появилось синевато белое сияние.

Скрипнула дверь, в щель тут же проник свет от пары дюжин фонарей. Полоса быстро расширилась, и Дэн увидел высоких людей в украшенных темными пластинами костюмах. Быстрым движением, выкинув руку вперед, он направил в людей яркий пучок молний. Ругань продлилась несколько мгновений, которых Дэнталии хватило, чтобы превратить пламя на полу в ураган. Сильный взрыв раскидал охрану, маг выскочил в коридор и сломя голову помчался по самому короткому пути к северному входу. В коридорах вспыхнул красный свет, завыла сигнализация. Оглянувшись на секунду, Дэн увидел, как один из охранников удерживает кнопку тревоги.

– Отряд синий барс, немедленно в крыло F14\7! Повторяю Отряд синий барс, НЕМЕДЛЕННО в крыло F14\7!

Поворот, еще поворот, дверь, коридор. Ноги не знали усталости, они не знали вообще ничего, они были такими же, как и руки. Но Синий барс – это очень, очень плохо. Это киборги.

– Быстрее, быстрее! Вот он!

За спиной послышался равномерный механический звук и ритмичный стук железных лап.

– Вот этого мне только и не хватало…!

Стук резко прервался, но через мгновение громкий удар металла об металл возвестил о том, что тварь одним прыжком преодолела больше десятка метров. Дэнталия инстинктивно пригнулся, а когда поднял глаза, то увидел прямо перед собой два ярких зеленых огонька и трещину на одном из них.

- О, снова ты! – маг рванул вперед, на ходу отпихивая механическую псину в сторону, невольно вспоминая похожую стычку полуторалетней давности.

Это ж надо было угораздить на свидание с той же самой псиной! Тогда он еле унёс ноги, разбив ей глаз. Странно, что его не заменили.

Но ноге скользнули когти, и Дэн потерял равновесие. Это крайне неприятное промедление может стоить ему жизни. Кое-как поднявшись, он кинулся за колонну, скрываясь от прозвучавших вдогонку выстрелов. Он быстро стянул перчатку с правой руки и стукнул себя по бедру, где в коже брюк был вырез. Щелчок, и из ноги торчит рукоять. Потянув на нее, маг вытащил тонфу с длинным фигурным лезвием. Животное снова прыгнуло. Оттолкнувшись от стены, Дэнталия расстелился в подкате и на ходу вонзил лезвие машине туда, где у нормальных животных находится сердце, мысленно благодаря своего механика за это чудное изобретение. Ударив насаженную на лезвие тварь об землю, Дэн пустил через оружие разряд молнии. Несколько секунд конвульсий и машина затихла, глаза потухли, и жутковатое жужжание моторов прекратилось. Оставалось надеяться, что теперь она точно уйдёт в отставку. Манёвр, естественно, не остался незамеченным.

– Это же маг с золотыми руками! Взять его!!

– Черт... Чудненько, – снова выругался маг.

Он снова рванул с места, вспоминая электронный план здания. Через два коридора будет лестница, по ней два этажа вверх, потом один поворот налево и еще она лестница, ведущая к выходу.

- Что-то мне не нравится… - тихо проговорил он на бегу, а продолжил мысленно.

«Что-то должно произойти. Только что?»

- Эй! Это он!..

На бегу одному снести челюсть, второму локтем в живот, следующему тонфой в тонкую щель между костюмом и шлемом, бежать дальше. Магия, оружие, врукопашную, бежать… главное не останавливаться. Необъяснимая паника нарастала.

Жгучая боль в спине, на стыке металла и плоти, таки попали выстрелом в плечо. Вовремя оглянувшись, Дэнталия смог увернуться от другого выстрела, но схлопотал тяжелым сапогом в голову. Его откинуло к стене, но не был бы он собой, если бы так просто ломался. В кувырке он проделал тот же прием с огненным ураганом, какой делал в комнате-библиотеке. Однако тот, от кого прилетел удар, чудом выстоял. Даже доспехи на нем не оплавились, хотя должны были. С Дэна спал капюшон.

- Доспех из криоранита... И откуда вы только вылезаете, суки? – маг склюнул кровь.

Вместо ответа в него полетело копьё с электрическими тисками вместо наконечника. Не прекращая ругань, будто она помогала ему думать, Дэн лихорадочно искал способ выжить, даже не сбежать. На костюм не действовала магия, вообще никакая. Удары тонф безразличны самому киборгу в силу уникального строения тела, а его удары буквально сшибали с ног. После очередной оплеухи, сломавшей что-то у него внутри, маг уже не смог встать нормально. Тех пары секунд, на которые он замешкался, хватило, чтоб его голову зажали в тех электрических тисках и пустили убийственный для обычного человеческого тела разряд.

Дэнталия закричал, его словно снова ломали, но в этот раз каждую чертову кость по отдельности. Но все шло явно не так, как рассчитывал киборг. Тело скоро прекратило дергаться, а крик стал более сосредоточенным, широко раскрытые глаза сияли белым, а по телу и серебряным волосам бегали синеватые разряды.

– Я МАГ ДВУХ СТИХИЙ, ТЫ, ЧЕРТОВ УБЛЮДОК!!! Я ЕСТЬ ПЛАМЯ И МОЛНИЯ!!!

Он схватился руками за копьё, стиснул зубы, продолжая рычать, и через несколько секунд копье взорвалось. Дэнталия упал, отброшенный в стену, волосы дымились, он тяжело дышал, но добивать его никто не шел. Он благодарил богов за наступившее бездушье, но нужно двигаться дальше. Осмотревшись, маг обнаружил вокруг месиво из плоти и окровавленных осколков костюма и темноту. В этом коридоре лопнули светильники. Как так вышло, что от этого взрыва оказался разрушен криоранит, он не понимал, но об этом он пообещал себе подумать позже. Со всех сторон он слышал шаги и голоса, все искали его, все знали, что именно в этом коридоре несколько минут назад отключились камеры. В последний взрыв он вложил абсолютно весь свой резерв, теперь его судьба действительно в руках богов.

Держась за поврежденные рёбра, и следуя плану здания в своей памяти, Дэн нашёл люк, который через вентиляционные шахты вывел его наконец-то наружу, где в окружении нескольких бесчувственных тел стоял крытый тонированный байк. Блаженно отдавшись жжению открытого воздуха, он позволил себе, наконец, расслабиться.

– Поехали… – прохрипел он, залезая на открытое для него пассажирское место.

– Наделал же ты шуму, нельзя было как-то более мирно выбраться? – отвечал, перекрикивая сирены, голос, тот же, что был и в рации.

– Значит, тот факт, что меня там чуть не разорвали на куски, и не превратили в печёный бифштекс, тебя совсем не волнует? А, Клау?

– Я волновалась сорок семь секунд назад. А сейчас ты жив здоров, и сидишь позади меня, так что теперь меня волнует то, что нас будут разыскивать по всей территории.

Она резко газанула, заставив Дэнталию снова скривиться от боли.

– Да ладно тебе, впервой разве? – он устало уперся лбом ей в спину, они выехали на трассу и теперь двигались достаточно плавно, чтобы можно было немного отдохнуть.

– Вот именно, Дэн. Теперь-то за твою голову награда раз в десять взлетит.

Адреналин отпускал, наваливалась боль. Судя по ощущениям, рёбрами повреждения не ограничивались.

– Всё, молчи, ты права. Я признаю свою вину и так далее.

– Ты безнадежен, – Клау тяжело вздохнула.

– Тоже мне, новость.

Глава 2

- Кошмарная погода. В такую погоду нужно спать, как сурки, или на крайний случай сидеть, закутавшись в плед и гонять чаи, - Дэнталия сидел с ногами в кресле и недовольно щурился.

Ребрам эта поза казалась самой комфортной, тем более что дышать нормально из-за бинтов он все равно не мог.

- А вот нечего было так задерживаться! Я говорила тебе, что погода к ночи испортится, - девушка стояла перед магом с иглой в руке, штопая рваные раны на голове мага. – И вообще, сдались тебе эти книги. Дэни, в библиотеке гильдии миллион этих книг, почему ты не хочешь к ним?

- Клау, я тебе сотни раз говорил, что они убили моего учителя! Сколько можно?! – вспылил маг, но потом спокойнее добавил: - И не называй меня Дэни…

- Я тебе тоже уже много раз говорила, что гильдия сейчас другая! У элементалистов другой глава, за последнее время больше половины гильдейских перебили. На их месте сейчас школьники. Ты мог бы занять неплохую ступень в иерархии. Одно твоё умение совладать с двумя стихиями чего стоит…

- Это не две стихии, ты знаешь... И нет, я не пойду в гильдию. Я слишком много времени скитаюсь, чтобы вот так взять и стать частью огромного механизма.

- И все-таки подумай. Они могли бы даже очистить твою репутацию. Нынешний их глава…

- Хватит. Я не хочу это обсуждать. Меня устраивает нынешняя моя репутация, моё состояние, мой статус и вообще моя жизнь, - Дэнталия отмахнулся, легким касанием перерезав леску, которой девушка стягивала разрывы. - Хватит об этом. Сходи лучше проверь, не пришли ли новички.

- Подождут, - ответила она, упрямо заправляя леску обратно в иглу.

Только до конца обработав повреждения, Клауриген удалилась. Когда она вела себя настолько сдержано и упрямо, Дэн быстро терял волю к сопротивлению. За столько лет выяснил, что если она не реагирует, то отступать точно не будет. В худшем случае замкнет временную петлю, пока онне перестанет противиться.

Когда за ней закрылась дверь, Дэнталия ушел в ванную. Раздевшись, он стал себя рассматривать. Он часто так делал. Он ненавидел и обожал свое тело одновременно. Нижняя его часть практически до пупка полностью состояла из золотистого металла, названия которому он так и не узнал. На нем никогда не оставалось царапин, словно он исцелялся подобно коже. Руки и плечи из того же материала. Их ему сделал учитель, когда спасал жизнь. А магический рисунок на весь торс на пепельной коже откуда, он вообще не помнил. После всего, что с ним сделали ученые, он должен был погибнуть, сгнить в помойной яме, а он даже память сохранил… пусть и частично. Там, в яме, на его скулеж и вой пришел тогда еще юный маг с необычным талантом. Почему, зачем, что им руководило, черт знает… Но он забрал с собой полуживое, искалеченное тело и дал ему новую жизнь. Обучал, защищал, старался скрывать от мира и особенно от гильдий… Лицо начинало болеть, только сейчас он понял, что его снова исказила злоба, как всегда, когда он вспоминал. Только что зашитые рассечения - одно у виска, а второе опасно близко к глазу - неприятно пульсировали.

Он врал Клау, ей незачем знать, что произошло на самом деле. Дэн знал, она не станет заглядывать в его прошлое, чтобы проверить правдивость его слов. На самом деле именно гильдия отдала его, странного юнца, на изучение научному отделу под руководством сумасшедшего маньяка. Именно из-за гильдии он стал подопытным в стольких экспериментах. Из-за них он стал калекой!.. И благодаря этому всему обрёл учителя... которого гильдия не убивала. Зачем он спас тогда уже недочеловека? И зачем отдал ему свою жизнь? И отдал ученику даже своё имя.

- Старый пень… - уже традиционно повторял он, усаживаясь перед зеркалом и открывая кейс с инструментами для ухода за протезами.

Каждый день приходилось чистить их и подкручивать крепления. Может, можно было бы и реже, но при таком образе жизни, как у Дэнталии, подкручивать порой приходилось и чаще. Постоянные стычки шли на пользу только мышцам. Да и то… даже вдоль позвоночника на спине шёл ряд стабилизаторов, которые помогали снизить нагрузку. Все для того, чтобы использование протезов было облегчено до максимума. Тогда, во время ритуала, друг его учителя благодаря целительству смог сделать эти протезы чувствительными, перестроил систему органов в теле Дэна, и сохранил при этом невредимыми магические потоки. Он сделал все для того, чтобы их ритуал дал Дэну новое полноценное тело, пусть и слишком непохожее на человеческое. Ему повезло существовать в мире, где волосы цвета чистого серебра, тонкая пепельная кожа и заостренные уши не вызывали никакого удивления. Фэйнгас Кайлио – так звали того целителя. Помнится, уже тогда он был странноватым…

Ежедневный ритуал прервал стук в дверь.

- Я выхожу через пять минут! – ответил на него маг, привычно прикинув, сколько времени осталось на сбор разобранных для чистки конечностей.

- Хорошо, Дэн, я подожду. Мы не закончили с ранами, - спокойно сказала Клау и ушла на кухню, где остались медицинские принадлежности.

Дэнталия молча кивнул и сосредоточился на сборке ноги, которую в этот раз пришлось чистить, разобрав ее полностью. Закончив, вышел к напарнице.

- Снова опоздал… - обречённо произнесла она в качестве приветствия. – Когда же ты научишься соблюдать сроки?

- Это ты у нас маг времени, Клау. Ты и соблюдай, тебе важнее, - маг в ответ улыбнулся. – Что там мелкие, ждут?

- Да. Все говорят, что справились с заданиями. Очень хотят наконец-то с тобой увидеться, убедиться, что ты не миф. А то ведь уже столько времени они видят только меня…

- Миф... – язвительно прыснул Дэн. – То есть моё лицо в розыскных сводках всех возможных имперских организаций для них кажется неубедительным?

Клау недовольно нахмурилась.

- Это не смешно, между прочим. Ты наш глава и не должен постоянно рисковать головой. Иначе кто мы без тебя?.. Не дергайся!

Ногти скользнули около виска, распределяя медицинский клей.

- А вы все мои руки, ноги и пальцы. Без вас я окажусь в канаве как бесполезный биомусор, пригодный разве что для переработки в гомункула.

Клау промолчала, недовольно поджав губы.

Они находились под землёй, в одном из давно уже зачищенных и всеми властями забытых бункеров, в которых некогда хранилась послевоенная информация. Бункер представлял собой сеть просторных тоннелей, обшитых металлом, звуко- и теплоизолирующим материалами, и с отлично организованной системой вентиляции. Здесь веками поддерживали атмосферу, пригодную для хранения книг, пока не началась эпоха оцифровки и библиотеку не сожгли. Поправить специфику работы вентиляции и бункер превратился в идеально скрытый штаб для тех, кто скромно называл себя охотниками за прошлым. В основном сборище нелегалов, преступников и тех, кого разыскивают гильдии магов. Странное сборище, и тем не менее порядки здесь соблюдались беспрекословно, потому что любое нарушение каралось так, чтобы у наблюдавших челюсти сводило от ужаса. Изгнания зачастую оформлялись посмертно, а казнили изгнанных обычно быстрее, чем Дэнталия успевал, как положено, всё оформить. Все эти взыскательные работы проводились группой из старых участников, в основном магов, возглавляла которых маг Времени Клауриген Дивен. Именно она, благодаря своей силе, могла уследить за всеми в любую минуту их бытия. Она была странным магом. А они – странной организацией.

- Как думаешь, устроить в этот раз шоу? Фейерверки там, появление из огня или во вспышке молнии? – серьёзно спросил Дэнталия, когда Клау закончила с его ранами. – Или сделать вид, что они не достойны видеть моего колдовства?

- Никаких «сделать вид», Дэн, им действительно незачем знать о том, какой ты маг. Помни, до сих пор не все верят, что ты вообще Маг. Те же службы розыска считают, что ты пиротехник. Сохрани это в тайне, иначе станет ещё сложнее, если все поймут, как с тобой бороться.

- Да, я слишком люблю шоу, чтобы об этом помнить… - он задумался.

Дэнталия снова вспомнил свой бой в хранилище. Видел ли кто тот выброс? Поймут ли, чем был разрушен доспех киборга? Впрочем, задумался ненадолго.

Надеть он решил тот кожаный наряд, в котором светился во всех розыскных сводках, чтобы минимизировать сомнения в своей личности. Накинуть капюшон на волосы и на выход. Идеально.

В таком виде и зашёл в зал, где на жёстких, хаотично расставленных стульях, ждало около десяти мужчин, и три молодых девушки. У одной из них Дэн сразу разглядел герб элементалистов на рукаве. Тут же был небольшой подиум, перед которым стоял резной стол. Облокотившись о него, Дэнталия осмотрел всех внимательнее, особенно тех, кто предпочел сидеть в тени и подальше от него. И перебирал в памяти сведения из многотомных досье, которые «на скорую руку» собрала для него Клауриген.

Как только он вошел, в зале наступила гробовая тишина. Все обратили внимание на необычный цвет лица и странную походку вошедшего. Он двигался, как робот. С таким же тихим звуком, с каким двигаются суставы андроидов. Дэнталия заговорил достаточно тихо, чтобы все его слышали, и достаточно громко, что бы никто не задавал лишних вопросов.

- Знаю, некоторые из вас прямо-таки горели желанием меня увидеть… а теперь вы доказали, что, не смотря на сомнения в моём существовании, вы все же готовы послужить моему делу. Вы принесли присягу, и теперь я желаю узнать ваши имена и происхождение. Кратко о ваших способностях и послужном списке. И главное… Что привело вас в мою обитель. – Дэнталия закончил говорить, но в зале снова воцарилась тишина.

Ответов не было. Наверняка многие недоумевали, почему эти вопросы стали волновать Лидера только сейчас, после присяги, и взвешивали свои шансы на спасение.

"Поймет ли кто-то из них, что присяга дает организации право распоряжаться их жизнями настолько вольно, как ни одному человеку не светит распоряжаться собственным телом? И что меня волнуют не столько сами ответы, сколько способность новоприбывших фильтровать и подавать информацию..."

Маг прикрыл глаза и сосредоточился. За ним наблюдали все, крайне внимательно, но было что-то ещё… враждебность. Кто-то смотрел на него, как на врага.

- Я поясню... – голос его стал жестче и холоднее. – Каждый из вас должен назвать своё имя, род деятельности в жизни, военную специализацию и цель, с которой сюда приперся.

- Кто ты такой? – послышалось с заднего стола.

Дэн вытянул шею, чтобы рассмотреть говорившего, но тот скрывался в тени колонны.

- Для начала встань, если хочешь высказаться. Ты видишь меня достаточно хорошо, поэтому прояви вежливость, - а после недолгой паузы добавил: - Иначе я лично вынесу тебя на центр.

Послышался скрип ножек стула о металлический пол. Хозяин резкого вопроса встал и сделал несколько шагов к центру, под свет лампы. Это был довольно молодой парень, с волосами тёмного рыжего оттенка, что под теплой лампой казались красными. Одна сторона головы была коротко выстрижена и стояла ежом, а другая аккуратно зачесана на левую сторону. Парень был чуть ниже Дэнталии, с виду более крепкого телосложения, в красной же короткой кожаной куртке. На лацкане блестел значок с надписью. Одну руку он держал в кармане, а на другой красовался перстень с печаткой гильдии элементалистов.

- Так кто ты такой, человек в странном плаще? Почему мы должны сразу вываливать все о себе первому встречному? – еще наглее повторил юнец, ему нравилось прикованное к нему внимание.

- Хм… подойди-ка сюда, элементалист… Я тебе все объясню, - растягивая слова, нарочно нервируя парня, ответил Дэн.

Парень хмыкнул, покачался с носков на пятки и все-таки подошёл. Дэнталия встал ровнее и начал медленно, палец за пальцем, стягивать с правой руки перчатку, наблюдая за юношей. Необычайно красивого цвета глаза смотрели нагло и самоуверенно, переливаясь смесью хвойной зелени, золота и голубизны морской воды. Дэн невольно восхитился, надеясь, что лицо его не дрогнуло. Как только парень подошёл и встал напротив него, Дэн последним движением снял перчатку и быстро, наотмашь ударил по наглому лицу. Послышался всеобщий смешок, в котором затерялся противный хруст. Парень не устоял и с глухим звуком упал, схватившись за нос. Дэн снова надевал перчатку под взглядами, прикованными к руке из золотистого металла. Он смаковал этот момент.

- Если ты сам не хочешь о себе рассказывать, тогда расскажу я. Тебя зовут Силвэстр Кэй, это выгравировано на твоём значке. Ты недавно вступивший в гильдию маг стихий. Недавно, потому что только зелёные идиоты так гордятся членством в гильдии и выпячивают на вид свою элементальную натуру, а конкретнее огненную. Ты настолько полагаешься на магию, что совершенно не тренируешь навыки физического боя. Поэтому ты сейчас валяешься у моих ног со сломанным носом. Но мне нравятся люди твоего характера. Ударил я тебя не потому, что ты меня бесишь, а потому, что здесь никто не смеет разговаривать в таком тоне с Лидером, пусть даже ты и задавал правильные вопросы. Так же никто не смеет насмехаться над товарищем, совершившим ошибку. Здесь это наказуемо, о чем вы все, несомненно, были уведомлены, - он криво усмехнулся и протянул руку потерпевшему. – Ты, Силвэстр, не буду скрывать, ещё не раз пострадаешь от моей руки… если, конечно, задержишься в Зухактионе надолго.

Юный маг помощи не принял, поднявшись самостоятельно. Дэнталия отряхнул его и подтолкнул к выходу, где спокойно стояла Клауриген.

- Она отведет тебя к целителям, - напутствовал Дэн и уже в третий раз повторил свой вопрос, вновь обратившись к собравшимся.

С тяжелыми вздохами и недовольными минами все представились, постаравшись скрыть все, что можно было скрыть в такой ситуации. Магов, кроме Силвэстра, было ещё двое: девушка элементалистка и грубой внешности целитель со шрамами через все лицо. На удивленные взгляды он ответил, что раны на лице он получил от разбушевавшегося демона, которого не смог удержать в узде его друг. Звали целителя Штальд Врадаскофф. Дэнталия улыбался, когда маг начал рассказывать о своём ремесле. Штальд заметив настрой Лидера, виду не подал. Дэнталия ощутил присутствие демона, едва войдя в помещение, а теперь стало понятно, кто его хозяиг. Заклинательство практиковал сам Штальд, а не его друг. Интереснее было то, что он сумел скрыть этот факт от Клау – в досье ни слова об этом. Чтобы так уверенно лгать о целительстве, он должен обладать необычными для заклинателя навыками. Или очень необычным контрактом.

Новое свежее мясо... Дэн уже прикидывал, кто из них умрёт, когда и при каких обстоятельствах. А точнее, он был уверен – умрут практически все. Бракованная партия.

Интерлюдия

Под аккомпанемент безумных стонов и отчаянных сопротивлений, звеня, играли бликами медицинские инструменты. Отражаясь от полированного металла, свет бегал по хромированные стенам, белым халатам и заляпанным кровью полотнищам. Десятки раз отражаясь от гладких поверхностей и ужасающих своим видом инструментов, лучи находили пристанище на исследуемом окровавленном теле, видом своим отдаленно напоминающем человека. Голоса вокруг сводили его с ума не хуже, чем боль, которая вот уже почти половину жизни является единственной пищей для его сознания.

Множество труб, выходящих из тела, соединяли его вовсе не с кислородом, и даже не с кровью. Его накачали разного рода веществами, которые в некотором роде сложно было назвать материальными, лишь бы сохранять жизнь как можно дольше. Кроме голосов жужжали так же миллионы нанокамер, незримо следящих за процессом. Глава научной команды, Карфестен Майн был здесь же, но находился в специальной изолированной капсуле, вмонтированной в стену. Со стороны комнаты был виден только он сам – светлая кожа, лысая, утыканная шипами голова, черный костюм, большая колба за спиной с ядовито-зеленой жидкостью и такие же ярко-зеленые явно сумасшедшие глаза, хаотично бегающие взглядом по внутренней стороне капсулы. На ее медиа поверхность выводились изображения с нано камер, позволяя ему следить за процессом в любой точке пространства лаборатории. Как он охватывал такое количество точек наблюдения, оставалось загадкой для его подчинённых.

Исследуемый экспонат вел себя весьма нестабильно, из-за чего природу его энергии так и не удалось установить, как и контроль над ней. Карфестен кипел от злости, с каждой минутой всё сильнее, от его гнева начались сбои в работе электроники не только лаборатории, но и в телах ученых и исследуемого. Ассистенты запаниковали, всему проекту грозил срыв из-за несдержанности руководителя. Один из них, активно жестикулируя, поспешил к капсуле. Он требовал от главы вернуть над собой контроль, иначе все провалится по совершенно неуважительной причине. Карфу пришлось закрыть глаза, чтобы успокоиться. Он сделал несколько необычно глубоких вдохов, втягивая повышенную дозу газа. Послышалось бульканье в колбе, что он носил за спиной, ведущая от нее к маске Карфестена труба сжалась. Дышал учёный вовсе не кислородом, и заменявший его сжиженный газ имел прямое влияние на психику хозяина. Он слегка успокоился и заговорил. Динамики в лаборатории наполнили помещение жутковатым электронным голосом.

- Результаты прежние. Возьмите у экспоната образцы всех тканей, активируйте магнитную ловушку. На данный момент мне не хватает средств, чтобы закончить его изучение, а заставить его прожить еще хоть год мы уже не сможем. Образцы передайте отделу 016, пусть вырастят еще.

Ответ ассистентов последовал незамедлительно.

- Скульпторам гомункулов? Как долго вы хотите продолжать? – Карфестен любил, когда сотрудники уточняли полученный указ, так он убеждался, что его поняли правильно.

- Столько, сколько понадобится…- лицо его снова исказил гнев, а после паузы он продолжил. – Я обязательно найду способ..!

У них ассистентов оставаллось ровно 30 минут, что бы свернуть деятельность, отключить приборы, навести чистоту и вывезти уже ненужное тело в коридор утилизации.

Тело с номером внизу живота представляло собой… только тело. Корпус. От того, какими методами в нем удерживали жизнь, руки и ноги отмирали подлежали ампутации. Сначала частичной, позже полной, а позже процесс шел дальше суставов. В итоге бедра, таз, нижняя часть хребта, плечи, ключицы – со временем удалили. Кожа того, что осталось от изучаемого экспоната, покрылась язвами и рубцами. Глаза пожелтели и гноились, язык, зубы, волосы, все было в ужасном состоянии. То, что экспонат продолжал жить, было просто чудом – плодом мастерства Карфестена Майна и его изобретений.

Больше пользы в нем не было, и как тысячи существ до него, этот экспонат подлежал захоронению в помойнике на краю материка Арриго. Среди гниющего биомусора, испражнений, костей, под палящим солнцем, под алым искусственным солнцем сегодня умирали больше дюжины тел. Канава, протяженностью в несколько километров вдоль границы источала по истине адскую атмосферу. Отбрасывая тени, стояли среди всего этого жужжащие столбы, сплетенные из толстых троссов, проводящих самые разные сигналы и соединяющие Мегаполис с остальным миром. А между тенями столбов мягко и совершенно беззвучно ходил Темный сгусток дымки, очертаниями, напоминающей высокого человека в черном балахоне. Подходя к умирающим, Рок протягивал руку, отбрасывая свою собственную тень на их лица. Когда же уходил, тень его ладони с лица не уходила – Печать Рока накладывается навек.

Подойдя к стонущему обрубку, в чьих ранах, среди гноя и сукровицы уже копошились черви, он снова протянул руку. Больные глаза того, кто уже не чувствовал разницы между видами боли, ясно увидели фигуру, и сразу же узнали ее… Видят Рока, по обыкновению, тоже лишь раз в жизни… за редким исключением. Его по ошибке называют Смертью, но Он не Смерть. Он лишь тот, кто отмечает судьбы. Иногда, облегчает уход, но лишь тем, кому суждено умереть в Его присутствии. И в этот раз, как бывает очень часто, тело перед ним блаженно расслабилось. Но что-то пошло не так… Опустив руку, Рок немало удивился. Он стоял и смотрел на это блаженное лицо и не понимал… почему судьба Этого существа не приняла Печать?! Он чувствовал, что Печать сошла с его руки, но… И тут он почувствовал. Стоило отойти на шаг в сторону и его чувства оправдались.

Тень с тела не сошла. Вместо тени отошедшего в сторону Рока на этого смертного упала тень Человека. Рок оглянулся и не смог сдержать улыбки. Он любил такие случаи. Любил, когда мироздание сплетает настолько уникальные события. У обрыва стоял человек и именно его тень накрыла лицо гниющего тела и качала головой. На его лице ныне сияло две печати Необратимости. Две крайне тяжелых Печати Рока. Две катастрофы, два отчаяния, все страдания в его жизни удвоились и сгустились до… столь короткого отрезка жизни. Он спас жалкого смертного от его мягкой участи, сделав свою невыносимо тяжелой. А дальше Рок заметил крайне редкое явление для современного мира. Над человеком висело нечто, в чем с великим трудом узнавался ужасно изувеченный, опустошенный Хранитель, обессилевший ангел. Служба выпила его до дна, но всё еще не заканчивалась, ведь его подопечный еще жив. Этот дух определенно умрет раньше своего человека.

«До чего же жесток Хозяин» - улыбался Рок, глядя на ангела.

Настолько жесток, что последняя Печать кровью проявилась на лице Хранителя. Тот, кто громче всех славит высший промысел, умрет под печатью Бафомета. Рок расхохотался!

- Не сегодня, Бес. Не сегодня… - разливался тихий шепот страдающего ангела.

Рок растворился, а в воздухе еще несколько секунд висел его хриплый, шелестящий смех.

Человек знал свою судьбу, и он понимал, что именно сейчас произошло. Увидел не только Рок, но и того, с чьего лица уходило блаженство, вновь кривясь давно привычной болью. Именно его Дэнталия и забрал с собой. Вместе с могущественным целителем, его другом, он провел ритуал, который дал обрубку человека новую жизнь. Целитель связал две судьбы, Дэнталия провел первую часть жизни одной душой, а вторую – другой. Он вложил в ученика все, что имел – силу, знания, цели и имя… Ангел Дэнталии был действительно был поглощен Хаосом раньше, чем закончился ритуал. Он так и не вынес возложенной на него службы. С того дня Дэнталия начал чахнуть, а спасенный им человек крепнуть и вставать на ноги. Поглощая проклятую душу, даже Рок не смог разорвать связь, объединившую их. Судьба Дэнталии стала продолжением судьбы его Учителя. В момент смерти того, что спас его, маг с нечеловеческим телом осознал с полной силой и свое имя, и новую жизнь, и то, как должен ее прожить.

Глава 3

- Сэан, есть работа в верхнем мире. Работа для того, кто может быть бесшумным.

- В чем суть работы?

- Проверить обстановку. Говорят, расширений слишком много.

- Тех самых?

- Да, жди Надзи...

Короткая беззвучная вспышка на время ослепила демона. Чувствительные глаза все еще болели, пока он наблюдал за тем, как горсть пепла, оставшаяся от легионера-посланника, приобретала форму древних знаков, продолжения информации о задании.

Дочитав, он глубоко вдохнул, выдохнул, и со смертным спокойствием отправился в гоэтический арсенал - нужно было передать дела другим, раз его отправляют к людям.

"Взболтнул лишнего... Он, значит, чуть не взболтнул лишнего..."

Гоэтия, место обитания высших господ Ада, являла собой четырехуровневую воронку, в центре которой возвышался Бастион Решений. Огромное здание-город вмещало в себе Некрополь, обители великих Правителей Ада, престол Бафомета, Верховный суд, Клети и крупнейший оружейный центр, главой которого являлся Сэан Либэ, рядовой демон, дух воздуха. Он главный разработчик оружия из темной материи на основе разработок людей. Далеко не типичный солдат в типичном военном плаще. Он предпочитает облик человека, в котором его рога, растущие гребнями со лба назад, превращаются в так же по форме зачесанные черные волосы, неясно каким образом держащие стойкую форму; серая кожа осветляется до полупрозрачности, выделяя тем самым светлые глаза, каждый из которых рассечен тремя вертикальными зрачками. По сути же своей он сильф, предавший само свое естество. Его необыкновенные глаза породили множество слухов, домыслов и прозвищ…

Каждый раз, приближаясь к Бастиону, он поражался великолепию этого строения. Хаотичный набор пристроек, сотни острых башен, колонны-химеры, окна, словно чешуя, гребень маяков, подобие шипованной стены, в которой и расположен арсенал, два рога наблюдателя и вытянутая форма. Казалось, будь на то Воля Бафомета, Бастион оживет, вздохнет, и, расправив крылья, взлетит черным железным драконом, неся погибель всему: и живому и жаждущему казаться живым.

Он всегда умел ценить красоту, но об этом здесь никто не знал.

- Давно же ты к нам не захаживал, Трехглазый. Ты хоть представляешь, насколько тебе обязана эта контора? - худощавый тип, темная чешуйчатая кожа которого из-за линьки местами слезала, прямо-таки излучал добродушие, только уголь в его глазах тлел лукавством, а не доброжелательностью.

В слезавшую с него кожу он замотался как охотник в трофейные шкуры, лишь бы не светить обнаженной плотью. Новой коже нужно время, чтобы вновь покрыть его тело и окрепнуть.

Сэан молча прошел мимо, даже не взглянув на это человекоподобное существо. Оно же охнуло и нещадно хлопнуло себя по лбу.

- Вот черт! - с чавкающим звуком он отодрал со лба прилипший к руке лоскут, бросил на землю и в добавок плюнул. Кожа задымилась, вокруг противно завоняло серой и паленой резиной.

- Сэан, постой! Либэ, твою мать!

Демон резко остановился и обратил бесчувственный взгляд на существо, лоб которого теперь, украшало влажно блестящее зеленоватое пятно.

- Мусоришь на территории? – равнодушно поинтересовался демон.

- Да хрен с ней, с территорией! Все так же игнорируешь прозвища? А ведь они с гордостью говорят о знакомстве с тобой, - жуткая улыбка растянулась до самых ушных отверстий, в уголках рта обнажились кости челюсти.

- Ты прекрасно знаешь мое отношение к этому, пресмыкающееся, - Сэан даже не думал проявлять дружелюбие и вообще какие-либо эмоции.

Его настроение подобно ветру, что носится вокруг. Когда он играет с листьями в лесах, шумит в волосах, нашептывая всякие глупости, тогда сильф в нём трепещет. Но в Гоэтии вечный, удушающий штиль. Это… успокаивает.

- Фу, не говори обо мне так! – тот на всякий случай скорчил обиженную мину, вдруг Сэан обернется…

- Вот видишь, - сильф развернулся и направился дальше.

- Да стой ты, Сэан! Черт... Ну хоть выскажи им, какие молодцы и как они потрудились. Они же жратву требуют за работу! А за одно услышанное слово от тебя они готовы удавиться, глотки друг другу рвать и кровь из них жрать!

- Хорошо, Рисон, я приму к сведению.

Старый змей разочаровано вздохнул. Он прекрасно понял, что за него его работу не выполнят. Либо он найдет, чем успокоить рабов, либо им скормят его самого. Ну что ж, не впервой уже. Сунув руки в карманы импровизированной куртки, он удалился, уже наперед составляя речь. Из новообразовавшейся дырки кармана выглянул темно-зеленый коготь, Рисон снова сплюнул.

За вечное спокойствие Сэан мог бы ненавидеть Гоэтию. Этот застывший в безвременье воздух тысячелетиями рассказывает Сэану одно и тоже. О боли, смерти, неизбежности, ненависти и недоверии и Высшим. О том, насколько затхлый мир, воздух здесь говорил отчетливее всего. Мысли, витающие в нем, были почти материальны. Не только магией, но и телом Сэан ощущал колючее страдание, которым пропитан каждый атом и каждый миг "жизни" Гоэтии. И тем не менее, он находил это место комфортным, здесь было приятно глазам, более-менее тихо, здесь он успокаивался. Темные господа Ада тоже не любили шума. Да и с погодными условиями тут было гораздо терпимее, чем в Тартаре или Геенне. Чем ближе к Бастиону подходил демон, тем гуще становился воздух, и тем сильнее под кожей жалили крохотные, изголодавшиеся по теплу и покою души. И подавляющая тяжесть страха, порожденного как душами, так и демонами вблизи Господ, сгущаясь, заставляла Сэана на мгновение прикрыть глаза, впустить его в себя, насладиться собой… Мысль о том, что Высшие Господа наслаждаются тем же, чем и он, согревала, позволяла строить иллюзии, что у него есть с Ними хоть что-то общее. Должен же он принадлежать хоть какому-то из миров, раз родной его отверг.

Ненависть и страх… от низших к Высшим. Чувства, которые проводили жесткую черту в иерархии, относительно самого сильфа размывались. Он был всегда желанным гостем, ведь он солдат с памятью о свете. Он умел влюблять…

Поднявшись в основное оружейное хранилище, в котором находилось его рабочее место, сильф сразу же почувствовал гостя. За точильным станком, развалившись, словно на троне, сидел высокий бледнолицый монстр в черных, отполированных до зеркального блеска доспехах. Плоская морда, глубоко впавшие глаза разного цвета, бледный серый лоб, усыпанный ороговелой чешуей, закрученные черные рога с вырезанными на них рунами. Между рогами от переносицы и до затылка гребень черных же костей. Ниже горбатый нос и пара сотен длинных, острых, темных зубов, торчащих из безгубого рта. Мастерски выполненные доспехи – пластинчатые, без узора – лишь множили величие. Резкие, словно из куска обожженной скалы вытесанные, черты его образа выдавали в нем жителя сухой бездны Геенны.

- Чем обязан такому визиту? Почетный гость, сам Страж Ада, Крайтенги Первый Фаэтон не является без серьезной на то причины без предупреждения.

- Неслыханная дерзость - в такой издевательской форме разговаривать с высшим демоном. Если бы я не знал тебя столько веков, я, пожалуй, снизошел бы до собственноручной расправы, - голос звучал очень низко, хрипло, расслаивался, заполняя собой пространство.

Так звучало само нутро демона, ибо ему не требовалось открывать рта, излагая свою волю. Он говорил размеренно и без угрозы, но рядом с ним мало кто мог сохранять спокойствие. Достаточно одного присутствия столь плотного средоточия чистейшей Тьмы, – и практически все невольно вспоминали свои кошмары. Страх – его стихия и сфера власти, страх – он сам.

- Вы правы, Ар Геенна Крайтенги, – не моргнув глазом ответствовал сильф формальнее. – Я не могу позволить себе такую роскошь, как издевательство над кем-либо. И все же, что привело Вас лично?

- Отсутствие времени. Мой посланник посланник оказался крайне некомпетентным хранилищем информации, - на этих словах Крайтенги позволил себе легкую улыбку, точнее улыбку обозначали складки в уголках глаз и растянутая вокруг пасти кожа. - У людей время идет совершенно по-другому, быстрее, чем у нас. Поэтому лично передаю еще приказ от коронованного Принца Ада Сатанаила.

Высший демон коротко кивнул, обозначив поклон Первому из сыновей Хаоса, и продолжил, добавив тону важности:

- Твоя цель мала, как песчинка, но важна, как душа. Тебе нужно найти проводника на Земле. Было бы неплохо, если бы твой некромаг все еще был жив. Не так давно произошли глобальные перемены, от которых может многое зависеть. Наведаешься к Надзирателям, узнаешь о земных временах и отправишься в путь.

Крайтенги на пару секунд закрыл рукой рубин, заменявший ему левый глаз. Когда же убрал руку, то из камня вытекло облако черной пыли, которое Сэан сосредоточено вдохнул в себя. Так высший демон делился информацией. Сильф упал на колени, его глаза почернели, а тело напряглось. Через несколько секунд, когда чернота рассеялась, он заговорил:

- Хм.. Хорошо, посмотрим. Больше информации нет? – он встал и отряхнулся, словно ничего не произошло, хотя тело все еще била мелкая дрожь.

- Нет.

- Тогда, похоже, вынужден откланяться, Ар Геенна, - и Сэан действительно выполнил низкий церемониальный поклон.

Крайтенги кивнул и фигура его рассыпалась тлеющим углем, который через несколько секунд развеялся в воздухе дымкой.

Повод поразмышлять у Сэана был, но на это действительно не было времени. Если его ждут Надзиратели, то пунктуальность превыше всего. Передав дела подчиненным, сильф начертил в воздухе руну обращения и стал ждать. Через некоторое время его окутало пламя цвета индиго и крайне неприятное ощущение множества порезов по всему телу. Словно через эти порезы из него вытекает его жизненная сила, освобождая место для вездесущих пальцев Надзирателей, полнивших тело тошнотворным изучающим его внутренности копошением. Этот ритуал – есть смерть. Напоминание о том, что даже существо Этой Стороны смертно, но его смерть во власти сотворивших его. Так Надзиратели призывали слугу своего.

Однажды Сэан уже получал аудиенцию в этом зале, он узнал его, хотя бывал здесь всего раз. Это просторное круглое помещение, столь высокое, что потолок его терялся во тьме. Источниками света тут служили сами Надзиратели. Жуткие существа с кожей цвета и текстуры камня, частично слившиеся со стенами. Их мантии были того же цвета, что и лица. Капюшоны закрывали верх лиц, а те части, что были открыты, с точностью до морщин у всех одинаковы. Они никогда не говорили о себе от первого лица. Ткань их мантий покрывала стены, из складок их создавались узоры, в которых при желании можно рассмотреть Историю всех миров и миллиардов Погибелей. Красивое и жуткое зрелище одновременно. У них не было личности, они лишь воплощение воли Высшего. Они следят за Всем. Видят, ведают и ведут. Но ни о чем, ни с кем не говорят, за исключением случаев, когда это является частью воли Высочайшего. Тогда к ним нельзя не прийти. Если тот, кого они ждут, не даст о себе знать сам, они призовут его насильно, но это чревато таким наказанием, что способны причинить только истинные воплощения вечности. Их невозможно сосчитать... Каждый из них кажется единственным, пока взгляд не уходит в сторону, цепляя все новых и новых, и тогда кажется, что их бесконечно много. Они представители Хаоса в его первозданном виде. Они сводят с ума. Поэтому Сэан закрыл глаза, взял себя в руки и просто слушал слова, стараясь не следить ни за чем, кроме их смысла.

- Мир изменился… Мы видели, как люди стирали друг друга из ткани мироздания…

- Мы видели, что те из них, кого не оживили, слились с Тканью.

- Нет личности, нет, тела, нет души, нет имени… Круг перерождений прервался…

- Наше внимание рассеяно, но не так, как раньше. Они непонятны…

- Люди совершили невероятное, они скрыли от Нашего взора мгновение… А теперь наша обитель слабеет…

- Мы чувствуем, что баланс нарушается…

- Мироздание в смятении…

- Умирают боги…

- Те измерения, что они создают, начинают снова рушить границы.

- Если границы рухнут, перерождение затронет всех…

- Нам позволено отправить тебя к ним…

- Ступи на землю мертвецов…

- Успокой нас….

***

Группа молодых ребятишек с горящими глазами суетливо рылись в сумках и рюкзаках, почти все было готово. Они очень волновались, у девочек даже трусились руки, иногда они от волнения начинали путаться, и тогда с ужасом в глазах другие их поправляли.

- Будь внимательнее! – возбужденно шептали они. – Ты же не хочешь накликать беду?!

И тогда руки у невнимательных начинали труситься сильнее, зарождались желание все бросить и уйти. Другие отгоняли их в сторону и принимались все делать самостоятельно.

- Ты что, трус? Бабаев боишься? Ну и беги к мамочке тогда!

Но никто не убегал. Они ведь не боятся! А лучше бы боялись. На старых кладбищах есть, чего бояться.

Их было всего двенадцать человек, дюжина. Но для ритуала этого было мало. В бабушкиной книге было написано, что нужна дюжина живых и один мертвец. Ребята хотели вызвать духа и заставить его исполнять желания. В бабушкиной книге было написано все про этот ритуал. Ребята, правда, не верили ни одному слову, совсем они что ли дураки, что б верить? Но попробовать интересно, интересно проверить. Ведь никто не верит, но втайне все надеются, что это сработает. У каждого были тайные желания.

Когда все разгрузили, начали распределять роли. Командовала девочка внешности серой мыши. Но командовала так, будто всю жизнь этим только и занималась. Она читала инструкции и рассказывала, кому что делать.

- Эсм, ты возьми соль и будешь чертить. Амун, отмеряй расстояние, фигура должна быть максимально ровной. Кирай, зажигай свечи, по три на каждый угол. Сара, начинай топить смолу, нужно будет соль «запечатать». Гаал, собери алтарь и положи на него мертвеца.

Мертвец – это череп. Его поставили в центр пентаграммы лицом к луне, начертили смолой на лбу знаки, разложили травы, чаши, свечи, символику и много чего другого. И расселись вокруг. Взявшись за руки, они некоторое время сверлили глазами череп. Девочка, руководившая ритуалом, заранее положила перед собой книгу и через некоторое время начала читать заковыристые слова, а остальные за ней повторяли.

Смола, что блестела под луной, начала сиять намного сильнее и продолжила разгораться дальше вплоть до того, что вся пентаграмма начала гореть холодным белесым огнём.

- Ну же… мы сможем… - шептала девочка.

И когда на череп абсолютно из ниоткуда ступил тяжёлый черный сапог, дети онемели от ужаса. Каждый со всей силы сжал руку соседа. Они боялись даже пискнуть.

Череп с противным хрустом превратился в груду осколков, а позже, под воздействием сильной энергии гостя и вовсе распался в песок. Огонь пентаграммы затухал. Необычайно высокая фигура стояла на одной ноге на импровизированном алтаре, медленно вздымалась и опускалась грудная клетка в подобии дыхания. От него шел пар, но веяло сухим могильным холодом. Гость осматривался. По началу он казался тенью с горящими белым глазами, но позже, вместе с затуханием огня, он приобретал очертания и окрас. Бледное лицо с полупрозрачной кожей, сквозь которую просвечивал череп, смоляно-чёрные волосы, зачесанные назад, как два рога, похожий на военный костюм, глаза с тройными вертикальными зрачками. Лёгкое удивление выдавали приподнятые брови. Надзиратели, конечно, намекнули, что ближайшая к нужному месту магическая земля будет посреди кладбища, но они ничего не сказали о человеческих детях.

Сэан вернул прохладное выражение на лицо, мягко спустился с алтаря и присел на корточки перед девочкой.

- Ecquid intellegis me? – голос прозвучал, как шелест листвы. (Ты понимаешь меня?)

Рядом слышалось, как остальные дети начали всхлипывать и ныть. Ныли, не в силах сдвинуться с места, хотя желание сбежать было едва слабее страха. Смелая девчонка, что всех их сюда притащила, попыталась дрожащим голосом их успокоить, но даже из неё сначала вырвался нечленораздельный стон. Ужас, оцепенение, желание бежать – нормальная реакция человеческого ребёнка на присутствие Демона.

Сэан ещё раз осмотрелся. Он выцепил глазами несколько фантиков, бирку на одежде одного из мальчишек, надпись на рюкзаке, осмотрел надписи на ближайших могилах.

- Понятно… Вы не знаете латыни. А раньше на ней говорили все…

Девочка вдруг глубоко вдохнула и сбивчиво заговорила:

- П..п-подчинись нам, д-д-дух н-ночи… Мы п-призвали тебя!

- Хмм?..- Демон снова поднял брови. И тем не менее в лице его было больше издевки, чем удивления.

Призвали? Так вот, чем они здесь занимались.

- П-подчинись! Ты должен выполнить наши желания! – тверже приказала девочка.

Желания? Они действительно считают, что их игра чего-то стоит? Что их художества как-то его удерживают? Да… Люди всегда свято верили в то, что настоящего демона можно «поймать» в пентаграмму, круг, треугольник, и что там ещё они любят рисовать. Ну что ж, можно и поиграть. Тем более что в этом мире Время подвластно духам.

- Что вы можете мне предложить?

- Мы?... – звонко ответила девочка, довольно быстро оправившись от шока.

- Да, вы. Я так же желаю что-то обрести, дитя… - он ещё раз окинул взглядом книгу, узнав её. Сэан много подобных видел. В них пишут одинаковый бред с одинаковым пафосом, и одинаково мизерным количеством правды.

Девочка задумалась. Она знала, чего хочет сама, но она не знала, что любят духи ночи...

- Хм… а чего ты хочешь?

Ох уж эти большие наивные глаза. Ей ведь и правда интересно, она за свою безделушку практически что угодно отдаст. Ткань её судьбы проста и жестока. Это отпечаток человеческой современности? Таковы времена? Сэан знал, чего он хочет, и он знал, что все равно это получит, но... На этих детях нет печати необратимого Рока, они все ещё принадлежат миру.

- Мне нужны ваши души.

Девочка на несколько мгновений замерла, обескураженная требованием. Она быстро соображала... Бабушкина книга гласила, что душа – это Все, но в её стране говорят, что души не существует. Да и жила бабушка много-много лет назад. И наука сейчас знает гораздо больше, чем раньше. Но духи всегда просят самое важное для них… Но ведь они же дети! Они не могли призвать никого сильного! А если он не сильный, значит ничего сверхважного он просить не посмеет! Следовательно, душа это что-то вроде капли крови – важно, но потеря её ничем страшным грозить не может.

- Ха! Я согласна! Я отдаю душу, - радостно пискнула девочка и посмотрела на остальных.

Сэан тоже посмотрел. Он думал о своём.

- Х-хорошо... И я отдаю, - прошептал самый робкий из них, а за ним согласились и остальные.

Демон прислушался к ощущениям. Да, дары приняты. Поднявшись, он изменился в лице. Он получил то, чего хотел. Причём безвозмездно. Эти дети выбрали хорошую формулу согласия. Очень хорошую.

Кладбищенская трава зашевелилась от ветра, голос демона начал сливаться с ней. Сэан говорил медленно, а ветер нарастал, задувая свечи, разметая рисунки, холодом своим снова вводя детей в оцепенение. Сильф призывал ветры с севера, вокруг становилось очень холодно. Он больше не слушал детей. Достаточно было видеть их лица вокруг, глаза, полные слез, из-за которых плохо рассматривалось, чего в них больше – страха, сожаления, недоумения, мольбы?

Маленькие люди медленно превращались в ледяные изваяния, но так и не завершив превращения, под вой и вопли лёд трескался и разваливался кровавыми осколками. От каждого из них осталось по одному сияющему сгустку, висящему в воздухе над маленькими торнадо. Собрав их вместе перед собой, Демон лёгким движением руки превратил их в пыль и, глубоко дыша, впитал просто сквозь кожу. Все двенадцать целых, ещё невредимых, молодых душ. Сильф не мог скрыть удовольствия, которое давала такая пища. Он стоял посреди старинного кладбища, в блестящей от крови чёрной пентаграмме, чуть запрокинув голову с неконтролируемым блаженством на лице, а вокруг таял алый лёд, отпуская из своих объятий остатки нежных тел. Сильф стоял и запоминал каждое мгновение своего хрупкого счастья. Смертный никогда не поймёт, каково это – хотя бы на миг утолить вечный голод.

Угрюмый Рок, появившись дымкой за его спиной водил бесплотным пальцем по спине Демона так, будто записывал что-то... Он закреплял за ним Власть над этими душами одной ему известной печатью.

- Эй!... Эй ты! Что ты делаешь? – демона вернул на землю грубый мужской голос, кто-то хромал в его сторону. – Ты кто такой?

Сторож нес в одной руке грязный фонарь, а в другой что-то похожее на ружьё с лампочками. Рок уже закончил и рассеялся, не оставив и следа. Смертным не положено видеть его раньше положенного часа.

- Я спрашиваю, кто ты такой!? И что здесь…. Чёрт возьми, что здесь произошло?..

Сэан не стал ничего отвечать. Недовольно скривившись, он зашагал той же дорогой, что пришёл сторож. Поравнявшись с незнакомцем, сторож выставил руку, преграждая ему дорогу.

- Я спросил, что здесь произошло, и кто ты такой, - тихо, с угрозой произнёс он.

Зашелестела листва, Сэан снова говорил нараспев.

- Obliviscaris omnia quae videtis. Obliviscar circa me. Vivere in pace, - он говорил языком природы, стрекотом сверчков, ранним ветром, хрустом сухой почвы и шорохами сонных деревьев, на сегодня достаточно сильной магии… (Забудь все, что видишь. Забудь обо мне. Живи мирно)

Сторож проснулся в своём фургончике и с неприятным осознанием посмотрел на часы. Обругав на себя за старость, он взял светильник и пошёл на обход.