Три колдуньи на Немиге

Пролог

***

— Заклинаю тебя! — Лиля молитвенно сложила руки, вперив взгляд в безжизненно—черный монитор. — Оживи! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Мне очень нужно отправить эти документы до обеда.

Служебный комп, явно заставший времена Большого Взрыва, далеко не всегда снисходил к молитвам помощника главного бухгалтера, но на этот раз Лиля была особенно убедительна. Черный монитор мигнул и начал лениво загружаться.

Отлично! Не придется тащиться к системщику Петьке. Тот, конечно, всегда рад помочь, только не бескорыстно. А снова пить дрянной кофе в компании неприятного типа Лиле вовсе не улыбалось. Мужское внимание она любила и ценила, и чем больше ей становилось лет, тем сильнее возрастала ценность такого внимания. Но для того, чтобы радоваться заигрываниям неопрятного скуфа она была все еще слишком молода. К счастью, удалось отправить отчеты и без его помощи. Но надо в очередной раз поднять вопрос о новом компе, так больше продолжаться не может.

Словно призванная ее мыслями в кабинет вошла Надежда Геннадьевна — солидная дама, сам вид которой внушал трепет и служил воплощением канонического образа главбуха.

— Надежда Геннадьевна, — обратилась к ней Лиля. — Пусть уже комп заменят. Опять с десятой попытки включается.

— Не ко мне вопрос, — флегматично отозвалась главбух.

— Не к вам, да, — обиженно вскинулась Лиля. — Все вопросы будут ко мне, если что-то не будет сделано вовремя.

— Самарина, у тебя ноутбук дома есть? — Надежда Геннадьевна тяжело опустилась в кожаное кресло, такое же массивное и солидное, как она сама.

— Не вижу связи, — насупилась Лиля.

— А она есть. Приносишь из дома ноутбук и работаешь с него. В порядке исключения попросим системщиков установить тебе удаленный доступ. Зато работать сможешь и дома.

— Ага, — зло прищурилась Лиля. — Я прямо мечтаю работать дома. Тут, можно подумать, недорабатываю.

— Ну и язва же ты, Лилька, — главбух покачала головой, отчего накладной шиньон из искусственных волос опасно затрясся. — Язва и скандалистка. Не зря от тебя муж ушел.

— Это я — скандалистка?! — Лиля вскочила, случайно задев рукой чашку с остывшим кофе.

Злополучная чашка упала максимально неудачно, разом залив не только все документы на столе, но и клавиатуру компа, ставшего яблоком раздора.

— Совсем сдурела?! — Надежда Геннадьевна тоже встала, поднявшись с кресла с грациозностью разъяренной медведицы. — До ночи у меня будешь сидеть копии делать! А за компьютер из премии твоей вычтем.

Жгучее чувство вины уступило место не менее жгучему гневу.

— Из моей премии вычтете за списанный с баланса комп? Да он старше вас!

А вот это уже грубая тактическая ошибка. Надежда Геннадьевна, как и почти любая женщина за пятьдесят, такого спустить не могла.

— Еще одно слово и положишь мне заявление на стол! — проревела она.

— Да и я и без слов положу! — Лиля поняла, что терять нечего. — Чего это ради я буду такое терпеть? Я себя не на помойке нашла.

— Ты себя там найдешь через пару месяцев, если мозги не включишь, — несмотря на багровый цвет лица, голос главбуха звучал чуть спокойнее, как будто та пыталась пойти на примирение в единственной доступной ей манере. — Кончай дурить, Лилька!

— Мне надоело! Обращаетесь со мной, как с девочкой на побегушках, никакого карьерного роста, даже компа нормального допроситься не могу, — она решила разом высказать все претензии.

— Какой тебе карьерный рост, Самарина? — издевательскому смеху главбуха уступало даже ржание боевых лошадей. — Высококвалифицированным специалистом себя вообразила? Да я тебя здесь по доброте душевной тут шестой год держу, ошибки за тобой исправляю, учу тебя дуреху. И где благодарность? Хамишь, имущество портишь, еще и требуешь чего-то. Оборзела ты не в меру, смотрю. Давай-ка за ум берись, а то и правда, вылетишь отсюда как ведьма на метле.

— И вылечу!

После того, что в запале наговорила главбух, остаться — значит предать остатки собственного достоинства.

— В отдел кадров залети по дороге! — рявкнула Надежда Геннадьевна, поняв, что миром дело решить все равно не получится. — И про две недели не забудь!

— Обойдешься! — прошипела себе под нос Лиля, решительным шагом направляясь по коридору к кабинету кадровички. — Две недели я проведу на больничном за ваш счет. Блин, ну как же так? А ведь когда я делала расчет, выходило, что доход вырастет. Хреновый из меня нумеролог.

***

— Призываю тебя! — Варя нарочито громко сыпала корм в кошачью миску. — Петроний, выбирайся и иди… — она глянула на старые часы на стене, — полдничать.

Но коварный кот не желал ни трапезничать, ни выбираться. По-хорошему злиться стоило не на Петрония, а на тетю Галю отхлеставшую вчера несчастного кота газетой за то, что тот стащил колбасу с ее бутерброда, пока она курила на балконе. А вот нечего курить и оставлять свою колбасу без присмотра. И вообще тетя Галя слишком уж привыкла не церемониться ни с животными, ни с людьми. Тяжелее теткиного характера только ее рука с газетой.

Варя вздохнула и попыталась себя утешить тем, что ее дорогой котик с нежной и ранимой душой рано или поздно проголодается и выйдет. А пока, чтобы утешиться, стоит поесть самой. В ее личном рейтинге утешительной еды лидировали горячий шоколад и коричные булочки со сливочной помадкой. Еще, само собой, мороженое, но в середине марта согревающие вкусняшки все еще выигрывают у охлаждающих.

В умении радовать и баловать себя Варя не знала равных. Это была наука, в которой она заслужила докторскую степень и звание академика. К примеру, горячий шоколад в ее исполнении всегда был именно горячим шоколадом, а не жиденьким какао. Вот и сейчас густая темная жидкость в маленькой кастрюльке услаждала взгляд, а аромат стоял такой, что впору смягчить каменное сердце тети Гали. Стоит ей предложить, наверное. А заодно мягко поднять тему уважения ко всем членам семьи, к каковым Азазелло, несомненно, относится.

Словно призванная ее мыслями в кухню вошла тетка в старой разношенной футболке и спортивных штанах.

— Теть Галь, горячий шоколад будете? — Варя старалась говорить как можно приветливее, давая понять, что не злится за кота.

— Шоколад, Варька, должен быть холодным и легко ломаться. А эти ваши буржуйские штучки не по мне. Да и ты бы дурью не маялась. Лучше бы суп на обед сварила.

— Для супа мяса нет, — вздохнула Варя, огорченная переводом темы в крайне нежелательное русло.

— Как это нет? — насторожилась тетка. — Я ж вчера еще курицу из морозилки достала.

— Теть Галь, ваша курица с костями! — Варя страдальчески наморщила нос. — Вы же знаете, что я готовлю только на основе филе.

— Ну надо же, — фыркнула тетя Галя. — А вот жрешь почему-то и на основе костей. Как миленькая, с большим аппетитом. Как я суп на курьих ножках варю, так за обе щеки уплетаешь, а как ты свою безвкусную дрянь на филе приготовишь, так он в холодильнике и тухнет.

— Вы просто очень вкусно готовите, — Варя сделала последнюю попытку избежать ссоры.

— Нет, Варюша, я просто готовлю. И продуктов не боюсь. Чего тебе те кости сделали? Можно подумать, речь не о курице, а о восставших покойниках.

— Мы же это много раз обсуждали. Кости не эстетичны.

— Ну да, а ты у нас вся такая эстетичная. Шоколад у тебя горячий, пирожные, булочки, конфетки ручной работы. Диву даюсь, как тебя только не разнесло. Столько сладкого хомячишь, а все такая же худющая.

— Ваши гены, — улыбнулась Варя в очередной надежде замять разгорающийся конфликт.

— Были бы мои, делом бы занималась, а не дурью маялась, — проворчала тетка. — Будний день, а ты дома торчишь, шоколад себе варишь.

— Вы же знаете, что сегодня последний понедельник месяца — в библиотеке санитарный день.

— Я знаю, Варя, что здоровая взрослая женщина тридцати шести лет с высшим образованием могла бы найти нормальную работу и приносить пользу обществу, а не книжки выдавать по полдня. И получать нормальную зарплату, а не копейки.

— У меня нормальная работа! — возмутилась Варя. — А то что на полдня, так это потому, что мне нужно свободное время. Не забывайте, что я — писатель.

— Ой, не зли меня, Варька. Я ж твои писательства читала. Чуть со стыда не померла. Развод с драконом в пятьдесят. Ящер наносит ответный удар! Это что за позорище! В мое время писали про покорение космоса, про то, как люди выходят за границы, установленные природой. И все ради блага человечества. А вы сейчас пишете и читаете про разводы с драконами и думаете только о себе. Носитесь с собой, как с писанными торбами, холите и лелеете. Пользы от вас людям никакой, цели в вашей жизни нет, и смысла. Один только горячий шоколад и котики, тьфу! — тетка в сердцах подскочила со стула и, схватив с холодильника пачку сигарет, удалилась на балкон, хлопнув дверью.

А Варя, глотая слезы, перелила горячий шоколад в сиреневую фарфоровую чашку, поставила ее на поднос, отправила туда же блюдце с двумя маленькими булочками и отправилась в свою комнату — восстанавливать душевное равновесие.

Но стоило ей сделать пару глотков и хоть немного прийти в себя, как дверь бесцеремонно распахнулась, являя тетю Галю на пороге.

— Значит так, Варька. Не хочу быть мегерой, но сил моих больше нет на это смотреть. Я тебя пожалела, когда родители разводились, оставила у себя, чтобы тебе за матерью в Гомель не ехать. И ты осталась в Минске, школу закончила, на журфак свой поступила. Отец твой, братец мой непутевый, палец о палец не ударил для тебя за все эти годы. Но я не жалуюсь, сама так решила. Хотелось мне тебе, девчонке, помочь, путевку в жизнь дать. И что? Ты, Варя, давным-давно уже не школьница, и даже не студентка. Ты вот меня тетей Галей зовешь, но и сама, уж прости за прямоту, давно уже тетка. Детство закончилось, и юность тоже, да и молодость. Ты — взрослая женщина, а живешь как подросток из тупого сериала.

— Если я взрослая женщина, то могу жить как хочу, — губы Вари кривились от обиды, а на ресницах дрожали слезы.

— Можешь, — кивнула тетка. — Но не у меня на глазах. Видеть это я не могу. Мне просто стыдно за тебя. И за себя, что позволила тебе такой тепличной бесполезной принцессочкой вырасти. Поэтому или ты становишься человеком или съезжаешь отсюда. Меня устроят оба варианта.

— Но мне с котом не сдадут ни одну квартиру! — предательские слезы все-таки брызнули.

— Кот твой — отдельная песня. Дармоед рыжий. Шерсть от него повсюду, еще и еду ворует.

— Неправда, шерсть я пылесошу!

— Да не в шерсти дело. И не в коте. Человеком я тебя видеть хочу, Варька. Или не видеть совсем.

И она вышла, закрыв за собой дверь. На этот раз хлопать не стало. Плохой знак. Одно дело, если бы тетка наговорила все это в сердцах, тогда был бы шанс, что отойдет и забудет. Но по всему выходило, что тетя Галя настроена предельно серьезно.

А ведь такой был хороший прогноз. Неужели астрология врет? И на что тогда можно положиться в этом мире?

***

— Проклинаю тебя! Слышишь, тварь? Я тебя проклинаю! — Стефа надрывала голос, одновременно стуча шваброй по потолку. — Чтоб над тобой черти в аде вечно ремонт делали.

Ни угрозы, ни удары швабры предсказуемо не впечатлили соседа сверху. Еще бы! Его дрель заглушила бы и Ниагарский водопад.

Так больше продолжаться не может. Невозможно жить в квартире, где по десять часов в день тебе в мозг вгрызается звук перфоратора, а если и наступают короткие передышки, то их заполняет стук молотка или еще какой-нибудь строительной дряни. Решено. Она сейчас поднимется наверх и выскажет все этому уроду. Заодно хоть увидит своего невидимого, зато очень даже слышимого врага.

Стефа вышла из квартиры и поднялась этажом выше. Звонка на двери не было. Да и двери, собственно, тоже. Сквозь бетонный проем виднелись такие же бетонные стены, уходящие в темноту, из которой доносились все те же душераздирающие звуки перфоратора, который здесь, в непосредственной близости, звучал намного громче.

Набрав в легкие воздуха, Стефа решительно шагнула внутрь. Она не сразу нашла нужную комнату в квартире с голыми стенами, а найдя, поняла, почему все ее вопли и проклятия проходили мимо ушей строителя. Потому что эти самые уши были надежно прикрыты шумоизолирующими наушниками. И теперь она безуспешно пыталась привлечь к себе внимание, но докричаться сквозь наушники и дрель — задача непосильная, даже если вы имеете хорошо поставленный громкий голос и с детства играете в школьном театре.

Позади строителя стояла открытая банка с белой краской. Стефа, по-прежнему незамеченная, подошла, взяла банку и от всей души плеснула прямо в спину рабочему. Оставшаяся часть попала на ближайшую стену.

Вот тут-то ее соизволили наконец заметить. Мужчина бросил дрель, сорвал наушники и обернулся, сверкая налитыми кровью глазами.

Первые несколько фраз оказались малоинформативными, потому что состояли из нецензурной лексики чуть больше, чем полностью. Зато Стефа узнала много нового о себе и своих ближайших родственниках, в основном по материнской линии.

Чуть позже монолог стал более конструктивным, и Стефе стало известно, что ремонт заказан тем же владельцем, который сдает все квартиры в этом подъезде, а значит, ей стоит собирать вещички и подыскивать себе более тихое местечко. Под конец рабочий посоветовал Стефе поскорее обосноваться на кладбище, потому что там тихо и спокойно — ей в самый раз.

Владелец позвонил даже раньше, чем Стефа закрыла двери своей квартиры. Точнее, уже не своей. Почти слово в слово хозяин жилья повторил слова рабочего, разве что выражался немного интеллигентнее. Но сути это не меняло. Стефе было предписано освободить квартиру в трехдневный срок и выплатить стоимость повреждений, нанесенных “актом вандализма”. В противном случае, владелец оставит себе залог в качестве компенсации.

Что ж, ей все равно здесь не нравилось. Все эти типовые блочные многоэтажки, почти в упор глядящие друг на друга желтыми окнами по ночам — такая безвкусица и скука. Стефа напомнила себе, что ей всегда нравился центр Минска. Ну и что с того, что жилье там дороже? Можно ужаться и сэкономить на чем-то другом. Зато каждый день любоваться видом из окна, желательно выходящего на реку.

Троицкое предместье она, конечно, не потянет, даже если перестанет есть, двигаться и дышать, но центр большой и в теории можно выловить довольно неплохие варианты. Вот бы поселиться где-нибудь на Немиге! В школьные годы они с Варькой и Лилькой обожали там гулять и облазили район вдоль и поперек. А может, предложить девчонкам снимать квартиру на троих? А то Варя так и живет у тетки, а Лиля после развода снимает однушку.

Чем дальше, тем больше Стефе нравилась идея. Она даже на дрель перестала обращать внимание, уйдя с головой в мониторинг предложений на Куфаре.

Соблазнять подруг идеей стоит не раньше, чем она найдет подходящий во всех смыслах вариант. Наконец-то хоть какие-то перемены, а то жизнь стала похоже на какое-то затхлое болото. Каждый день одно и то же, да еще и под аккомпанемент перфоратора. Нет, она вырвется отсюда, а заодно и девчонок вытащит. Наверняка у обеих та же скучная рутина. Они с прошлой осени не выбирались на встречу. Совсем уж ни в какие ворота.

Стефа вспомнила, что в ближайшую субботу вечер встречи выпускников. Сам по себе формат мероприятия ей чертовски не нравился, но нравилось шокировать бывших одноклассников вызывающими взглядами и образом жизни. А тут еще и возможность встретиться с девчонками. Уж Лилечка такое мероприятие ни за что не пропустит. И Варю уговорит. Лилька та еще сирена, любого внутреннего интроверта усыпит.

Ну вот, отличное решение, с какой стороны ни глянь. Осталось раскинуть Таро, чтобы они подтвердили правильность сделанного выбора и указали дальнейший путь.

Квартира мечты

Стефа стояла на площадке девятого этажа и, в ожидании, пока ей откроют, разглядывала то стильную дверь квартиры, то нейтрально-бежевые стены подъезда. На площадке явственно пахло свежей выпечкой и вишней.

В целом дом ее устраивал. Более чем. До такой степени, что просто не верилось, что ей реально удастся снять именно эту квартиру. Псевдо-исторические дома на Немиге всегда были у них с девчонками любимой частью улицы. Они даже мечтали, что когда-нибудь переедут сюда и будут жить все вместе. Тогда, в старших классах все казалось простым и достижимым, стоит только захотеть. Неужели спустя много лет их школьная мечта все-таки сбудется?

Если верить Таро, то с квартирой все должно сложиться идеально. Правда, в то же время карты намекали, что щедрость судьбы может обернуться подвохом. Поэтому Стефа твердо решила быть настороже и заранее настроилась на сыр в мышеловке.

За дверью наконец послышались шаги, а потом щелчки открываемых замков. Дверь открылась и в проеме показалась женщина.

— Вы по поводу квартиры? — уточнила она.

— Да, — кивнула Стефа, вдыхая все тот же сдобно-вишневый запах, который теперь стал ощутимее.

— Проходите, — женщина отступила на шаг, пропуская Стефу.

Хозяйка или риэлтор? Общаясь по телефону, Стефа так и не поняла, но теперь склонялась к мысли, что все же хозяйка. Во-первых, судя по виду прихожей, в квартире явно жили. Во-вторых, сама женщина была одета, скорее, по-домашнему. Но при этом отнюдь не в затрапезный халат или растянутую футболку. На ней было темное длинное платье, какого-то вневременного покроя. Стефа ценила оригинальность в одежде намного выше практичности, и все же ей было сложно представить, что кто-то станет разгуливать в таком наряде по центру Минска.

Да и сама внешность хозяйки впечатляла. Несмотря на явно немолодой возраст, женщина была по-настоящему красива. Сильнее всего впечатляли струящиеся по спине густые черные волосы без малейших признаков седины. А еще красивые карие глаза, чуть приподнятые к вискам в обрамлении густых и явно натуральных ресниц. Черты лица не утратили правильности, овал не “поплыл”, и даже морщинки смотрелись как-то уместно и гармонично.

Здорово, наверное, красиво стареть, подумалось Стефе. И хотя она сама стареть не собиралась, но если уж все-таки придется, то лучше так, как эта дама. Назвать хозяйку тетенькой или, тем более, бабушкой не получалось даже мысленно.

Стефа, похоже, слишком откровенно пялилась на женщину. Та неожиданно усмехнулась и подмигнула.

— Проходи в комнату, — пригласила она. — Ничего, что на “ты”? В моем возрасте все, кто младше пятидесяти, кажутся детьми. А “выкать” детям я так и не научилась.

— Никаких проблем, — отозвалась Стефа. — Я уже в том возрасте, когда сравнение с ребенком должно льстить. Я — Стефания, — она решила, что самое время представиться. Можно — Стефа.

— А меня можешь звать Василиной. Никаких сокращений!

Стефа и в голову не пришло бы называть почтенную даму Васей или даже Линой. Уж скорее, она бы спросила отчество. Но раз женщина сама не назвала, значит считает такое обращение излишним.

— Что сначала — чай или осмотр квартиры? — деловым тоном спросила Василина.

— Давайте посмотрим, — смущенно ответила Стефа.

На чай она как-то вообще не рассчитывала. Не то чтобы ее смущала компания незнакомого человека. Нет, для этого Стефа была слишком экстравертом. Да и Василина ей понравилась. Но предложение попить чаю вместо обсуждения деталей потенциальной сделки прямо отдавало тем самым подвохом, о котором предупреждали карты.

— Ну давайте посмотрим, — легко согласилась Василина.

В квартире было три комнаты. Осмотр начали с просторной гостиной. Комната выглядела захламленной. Чего стоила одна только “стенка”, наверняка помнящая времена развитого социализма. Она тянулась во всю стену и была заполнена невероятным количеством посуды, статуэток и другой мелочевки, чье назначение — собирать пыль. У противоположной стены стоял старый диван и пара кресел. В центре комнаты — большой обеденный стол со стульями. Вот они-то выглядели так, будто попали сюда даже не СССР, а из Российской империи. Оставшееся пространство занимали журнальный столик и пара массивных тумб, на одной из которых стоял телевизор. Стефа была уверена, что такие пузатые громадины остались только в ее детских воспоминаниях. Шторы тоже явно были из далекого прошлого, а вишенкой на торте оказался ковер на стене. Интересно, откуда здесь все эти раритеты, если дома строились то ли в конце девяностых, то ли в начале нулевых?

Зато в комнате было настоящее эркерное окно с широченным подоконником! За одно это можно многое простить. А еще — за хрустальную люстру. Может, это и не современно, но Стефа такие обожала.

— Вещи, кстати, можете выбросить, — хозяйка словно прочла ее мысли.

— Серьезно? Прямо все? — Стефа ошарашенно уставилась на нее.

— Все, что сочтете нужным, — Василина спокойно кивнула. — Мне они больше не нужны.

Странно все это. Конечно, квартиры под сдачу часто забиваются ненужными владельцам вещами, но чтобы вот так с легкой руки позволить все выкинуть? Что-то здесь нечисто!

Следующая комната судя по всему служила кабинетом и в отличие от предыдущей вызвала сдержанное одобрение Стефы. Всю стену от пола до потолка занимали застекленные стеллажи с книгами, исполненные достоинства и стиля и явно дорогие. Сложно было понять, к какой эпохе они относятся, такие смотрелись бы гармонично в любом веке: что в нынешнем, что в позапрошлом. То же самое относилось к величественному письменному столу. Впечатление, правда, несколько смазывалось грудами бумаг и безделушек, которыми была завалена все его поверхность.

Здесь так же имелся диван и глубокое кресло, но мягкая мебель, в отличие от гостиной, не напоминала Стефе время, когда она ходила в детский садик.

— Вижу, эта комната вам понравилась, — удовлетворенно заметила хозяйка.

— Да, очень, — с восхищенным придыханием ответила Стефа. — Тут очень… — она задумалась, подбирая слово, — атмосферно. Как будто выпадаешь из времени.

— Хорошо сказано, — довольно кивнула хозяйка. — Я смотрю, ты разбираешься в таких вещах.

Стефа не поняла, в каких это “таких” вещах она разбирается, но решила счесть замечание Василины комплиментом.

— Ну что, осталась спальня? — хозяйка жестом пригласила следовать за ней и вышла в коридор.

Коридор тоже, кстати, был забит всякой всячиной. Сразу видно, что в доме живет пожилой человек. У предыдущих поколений эта страсть к накопительству хлама просто в крови. Их лозунг “а вдруг пригодится”.

Но, конечно, это не их вина. Люди жили в тяжелые времена. Те, кто прошел войну, привили бережливость своим детям, а те — своим. Потом — времена советского дефицита, затем — перестройка и сложные девяностые. Вот люди и учились запасаться, готовясь к любым возможным сложностям.

Пожалуй, ее поколение — первое, которое росло в относительном достатке и спокойствии. Да, раннее детство пришлось на начало девяностых. Родители до сих пор вспоминали то время с содроганием, но Стефа его почти не помнила. Одним словом, в теории Стефа понимала, откуда взялась привычка старшего поколения захламлять пространство вокруг себя, но на практике это раздражало.

— Напоминаю, что все можно выкинуть, — Василина толкнула дверь в спальню.

Да она что в самом деле мысли читает?! Хотя, скорее уж, Стефа позволила себе чересчур выразительные взгляды на груды хлама у стен и по углам. Надо держать себя в руках.

Спальня показалась Стефе гибридом гостиной и кабинета. Кровать и тумбочки по обеим сторонам от нее производили впечатление то ли сделанных “под старину”, то ли на самом деле старинных. Тяжелые, массивные, из темного, явно натурального дерева они смотрелись очень достойно. Так же, как и шкаф у стены, который так и тянуло назвать устаревшим словом “гардероб”. Но шторы, потертый палас на полу и не менее потертое покрывало на кровати существенно разбавляли это великолепие, привнося в него “советские нотки”. Ну и, конечно, спальню не миновал царящий в этой квартире если не откровенный бардак, то переизбыток ненужных вещей. Ненужных с точки зрения Стефы. Хозяйка, разумеется, думала иначе. Она потянулась к замысловатому вязанию, лежащему на одной из прикроватных тумбочек рядом с красивой лампой в абажуре из перламутровой мозаики.

— А вот это я, пожалуй, заберу, — решила Василина. — Ну что, осталась только кухня. Там и чаю можно попить.

Стефа, смирившись с тем, что от чая все-таки не получится отвертеться, отправилась вслед за хозяйкой на кухню.

Она ожидала чего-то вроде фанерных шкафчиков и тумбочек, какие видела в старой квартире своей бабушки, и была приятно удивлена тому, что кухня выглядела вполне современной, да еще и была модного нынче “мятного” цвета. Плита и холодильник тоже выглядели вполне современно. На этом фоне чахленький стол хлипкими табуретками и цветастые шторки длиной до подоконника казались мелочью. Как и захламленность, уровень которой здесь превышал средний по квартире в несколько раз.

Но главный сюрприз ждал за пределами кухни. Василина открыла примыкавшую к окну дверь, которую Стефа поначалу даже не заметила, и поманила Стефу рукой.

За дверью оказался балкон, и какой! Во-первых это был именно балкон, а не застекленная лоджия, с литым кованным ограждением, на перилах которого висели пустые сейчас лотки для цветов. Во-вторых, балкон был большим. В-третьих с него открывался потрясающий вид на Немигу и реку.

— Это невероятно! — восторженно прошептала Стефа, забыв, что невыгодно показывать свою заинтересованность столь откровенным способом.

— Я знала, что тебе понравится. Мне самой очень нравилось тут сидеть. Когда потеплеет можно вынести сюда стулья из спальни и столик из большой комнаты. Впрочем, сами разберетесь.

— Сами? — переспросила Стефа.

Она точно помнила, что ни разу не упомянула при хозяйке о своих планах поселиться в квартире вместе с подругами. Да что там, она даже подругам еще не говорила.

— Сомневаюсь, что ты планировала жить в трешке одна, — Василина взяла с плиты большой эмалированный чайник и подставила под кран.

Ну да, довольно очевидный вывод. И нечего на каждом шагу подозревать хозяйку в каких-то магических способностях вроде чтения мыслей. И хотя мировоззрение Стефы можно было назвать эзотерическим, а Василина со своими черными волосами и темным одеянием внешне вполне тянула на ведьму, сейчас, когда дело касалось приземленных материй, опцию “мир полон магии” стоило отключить.

— Вы правы, — кивнула она.

— А с кем? — черные глаза хозяйки цепко впились в Стефу. — Имей в виду, я не просто из любопытства спрашиваю. Мне важно, кто будет жить в моей квартире.

— Да, понимаю.

С логикой хозяйки действительно было сложно не согласиться. Доведись Стефе сдавать свою квартиру — если бы у нее таковая имелась — ей бы тоже было важно, кто именно и в каком составе планирует там жить. Стефа не собиралась скрытничать, но пока сама не знала ответа на вопрос Василины.

— Я планировала жить здесь с двумя лучшими подругами. Обе очень аккуратные и порядочные девушки… женщины.

— Женщины! — усмехнулась Василина. — Не смеши меня, девочка. До женщины тебе еще далеко. Да и твоим подружкам, надо полагать, тоже. В любом случае, сдать квартиру трем молодым особам — вполне подходящий для меня вариант.

В этот момент чайник на плите судя по звуку начал закипать, а хозяйка наклонилась, открыла дверцу духовки и достала восхитительный на вид пирог.

Так вот почему пахло выпечкой и вишней! Удачно она зашла. Интересно, хозяйка на каждом просмотре предлагает пироги.

— Как знала, что ты придешь, — Василина опять включила режим бытовой телепатии. — Вот пирог поставила. И поспел как раз к твоему приходу. Это добрый знак.

— Еще какой добрый, — Стефа смотрела на пирог с откровенным вожделением, напрочь забыв, что не планировала распивать чаи вместо деловых переговоров.

— Думаю, мы договоримся, — уверенно сказала Василина, заливая кипятком заварку в фарфоровом чайнике.

— Да, кстати, по поводу этого…

На Стефу накатило не свойственное ей смущение. Обычно она за словом в карман не лезла и отсутствием уверенности не страдала. Но в присутствии этой женщины почему-то действительно чувствовала себя девчонкой.

— Что тебя смущает? — хозяйка, сжимающая в руке большой нож, немного пугала.

— Цена аренды. В объявлении сказано “цена по договоренности”. Что это значит?

— А что это может значить? — Василина пожала плечами и принялась резать пирог, отчего запах сделался совсем уж дурманящим. — Люди договариваются, каждый называет свои условия, а потом приходят к согласию. Или не приходят. Но что-то мне подсказывает, что мы с тобой придем.

— Но арендаторам проще заранее знать, на какую цену они могут рассчитывать, — возразила Стефа.

— Арендаторам, может, и проще. Но я — хозяйка, и делаю как проще мне. Если кому-то, как тебе, на самом деле, — она с нажимом произнесла эти слова, — нужна именно эта квартира, он станет договариваться.

— И я, конечно, стану, — вздохнула Стефа. — Но вам же, наверное, самой неудобно, если люди будут уходить, услышав слишком высокую для них цену аренды. А вы уже потратили свое время, квартиру показали. Вон даже чай сделали, — она кивнула в сторону чайника и пирога.

— А с чего ты взяла, что плата будет слишком высокой? — Василина положила увесистый кусок пирога на тарелку и протянула Стефе. — Хотя, если я не захочу видеть человека жильцом, то да, пожалуй, назову такую сумму, что его отпугнет. Собственно, потому и такая формулировка в объявлении. Хочу иметь возможность выбрать жильцов по своему вкусу. И чай я уж точно не всем предлагаю.

— Разумно, — Стефа была вынуждена согласиться. — Просто я об этом не думала.

— В нашем мире, девочка моя, приходится осторожничать. Чтобы не выслушивать потом претензии дураков и вопли про публичную оферту.

Услышав от хозяйки слова “публичная оферта” Стефа чуть не подавилась чаем. Ей бы не пришло в голову заподозрить пожилую женщину, словно выпавшую из времени, в знании юридических терминов. Наверное, кто-то из потенциальных арендаторов все-таки попортил ей нервы, после чего в объявлении и появилась фраза о договорной цене.

— И не смотри так! Я хоть и не молода, но не в лесной избушке живу. С любым миром нужно говорить на его языке и играть по его правилам, девочка. Можно жульничать, если хватит смелости, но чтобы обходить правила, нужно в них разбираться.

Надо же, а хозяйка, оказывается, еще и философ. Василина нравилась Стефе все больше. Но симпатии симпатиями, а дело делом.

— Но сколько вы все — таки хотите за квартиру в месяц? И есть ли минимальный срок аренды?

— Цена тебе понравится, не сомневайся, — и она назвала сумму, как минимум в три раза меньшую, чем средняя цена за жилье такого уровня в центре. — Не таращи так глаза, сама знаю, что дешево. Но евроремонтов всяких у меня нет, как ты могла видеть. Зато есть куча старушечьего барахла, от которого любые жильцы захотят избавиться. Все, что захотите менять в квартире — меняйте, но на возмещение стоимости не рассчитывайте. Если решите выкинуть мою мебель, заменив своей — уезжая все оставите. Не хочу, вернувшись, куковать в пустых стенах, знаешь ли.

— Вернувшись? — Стефа растерялась. — Вы планируете здесь снова жить?

— А почему нет? — хозяйка выглядела искренне удивленной. — Это же моя квартира.

— И надолго вы уезжаете?

— Да кто ж его знает? — Василина беззаботно пожала плечами. — Как пойдет. Как решу, что пора возвращаться, так и вернусь.

Так вот он — обещанный картами подвох. Пугающе низкая арендная плата на самом деле призвана компенсировать полное отсутствие стабильности. С другой стороны, на кой черт ей эта стабильность? Она что деньги в банк кладет? Сама возможность пожить на Немиге, в доме, о котором мечтала с детства, пусть даже недолго стоит любых рисков. И даже если девчонки не захотят, за такую цену она и одна сможет снимать квартиру.

— Меня устраивает, — решительно заявила Стефа. — Можем заключать договор?

— Считай уже заключили, — Василина улыбнулась, и в улыбке проскользнуло что-то хищное. — Еще пирога?

Триумвират

Варя крутила в руке бокал сока, разведенного минералкой, и уныло осматривала зал. Зачем она только согласилась пойти на дурацкий вечер встречи выпускников? Что она здесь забыла? На таких мероприятиях принято хвастаться либо детьми, либо сложившейся карьерой и доходами, либо и тем, и другим. Она же может похвастаться, разве что, количеством прочитанных книг, но, увы, в нашем мире это точно не мерило успеха.

Ладно, что толку ныть? Варя в который раз напомнила себе, что она здесь не ради выпендрежа, и не ради ностальгии, а ради того, чтобы встретиться с девчонками. Хотя куда лучше было бы встретиться втроем и посидеть в какой-нибудь уютной кофейне. Но до кофейни они так и не добрались за несколько месяцев, а вечер встреч та же Лилька ни за что не пропустит. Да и Стефа собиралась прийти.

Только они обе почему-то задерживались, а Варе приходилось сидеть одной за столиком, время от времени отбивая атаки подвыпивших одноклассников, которые, вдруг вспоминали, что были влюблены в нее чуть ли не с младших классов. Ни внешний вид этих мужчин, ни их манера общения не оставляли ни малейшего шанса даже на мимолетный интерес с ее стороны. К тому же, это все вранье, в школьные годы никто из парней не оказывал знаков внимания худющей рыжей заучке в очках, не расстающейся с книгами. Ее просто не замечали, и если не травили, то лишь потому, что популярные в классе Лиля и Стефа взяли странную книжную девочку под свою опеку.

Хуже запоздавших на пару десятилетий кавалеров были только одноклассницы, подсаживающиеся за ее столик и требующие отчета в личной жизни. Что, неужели так и не вышла замуж? И не планируешь? Ну хоть мужчина-то есть? Нет? А как же детки? Время-то идет. И все в том же духе. Впрочем, все они быстро переключались с режима допроса на демонстрацию фотографий своих отпрысков, питомцев, мужей, домов и заграничных поездок. И Варя даже не знала, какой из этих двух шаблонов бесит ее больше.

Конкретно сейчас она наслаждалась временным затишьем и с тоской пялилась на двери, ожидая увидеть одну из подруг. Очевидно, добрые духи услышали ее мольбы и послали избавление в лице Лильки. Пропустить ее появление в зале было просто невозможно. Половина присутствующих, в основном мужская, тут же ринулась к дверям — встречать, обнимать, принимать легкий полушубок, провожать до столика.

Вот уж в кого действительно влюблялись в школе, так это Лиля. И сейчас она все так же популярна. И ни почти двадцать лет и двадцать килограмм, которые она набрала с тех пор — не помеха ее чарам. Сейчас, в свои тридцать шесть, Лилька выглядела еще роскошнее, чем в школьные годы. Густые платиновые волосы до плеч с идеальной укладкой, кокетливое платье, подчеркивающее все, что стоит подчеркнуть и скрывающее лишнее, туфли на каблуках, а главное, лукавый и манящий взгляд карих глаз. Да что там, Лилька — эталон очарования и сексуальности, этакая сладкая булочка, пройти мимо которой невозможно.

Удивительное дело, что при таких данных Лиля — в разводе. Ну или не удивительное. Лилька очень быстро выскочила замуж, почти сразу после школы, не успев, как говорят, нагуляться. А Денис — ее бывший муж оказался очень ревнивым. Поводов для ревности Лилька представляла предостаточно, причем по большей части — невольно. Кокетство было у нее в крови, она флиртовала, как дышала. Мужу, само собой, это не очень-то нравилось. Постоянные скандалы подкосили их отношения, и Денис потребовал развода. А дочка — подросток в знак протеста против развала семьи, решила жить с отцом. Одним словом, семейная жизнь у Лильки не сложилась, зато неизменное мужское внимание не дало этому факту подкосить ее самооценку.

Прорвавшись сквозь толпу обожателей, Лиля подошла к столику и тепло обняла Варю.

— Привет, дорогая! Сто лет не виделись. Как ты?

— Да не очень, если честно, —честно ответила Варя.

— Вот и я — не очень, — вздохнула Лиля, присаживаясь.

— И чего это вы у меня обе не очень? — рядом со столиком стояла Стефа.

Неудивительно, что ей удалось неслышно подобраться, при таком-то шуме.

— Стефка! — Лиля потянулась и обняла подругу, не вставая со стула.

— Так, рассказывайте, — велела Стефа, усаживаясь.

— Меня тетка грозит из дома выставить, если не стану человеком, — Варя кисло улыбнулась.

— А сейчас ты кто? — изумилась Лиля. — Животное, что ли?

— Ну вы же знаете тетю Галю. Человек в ее понимании — тот, кто впахивает ради счастливого будущего человечества и кому плевать на себя. А я так не могу! И не хочу.

— Я бы тебя к себе позвала, — Лиля участливо обняла ее. — Но только, боюсь, мне самой скоро съехать придется. Нечем будет платить за квартиру. Меня уволили.

Теперь пришла очередь Вари и Стефы удивленно смотреть на подругу.

— Уволили? Тебя?! — Варе казалось, что это какой-то розыгрыш. — Да ты же лучшая в своем деле! Тебя повышать должны были, а не увольнять.

— Жаль, Надежда Геннадьевна не в курсе. Как-то неожиданно и глупо все вышло. Наверное, можно было извиниться и замять, но я не хочу.

— И правильно, — вступила Стефа. — Нечего пресмыкаться перед этой анакондой.

— Вот я и не стала, — Лиля улыбнулась благодарно и грустно. — Только что теперь делать-то? За квартиру в следующем месяце платить нечем. Надо искать работу. И новую анаконду на свою голову. Все главбухши те еще анаконды.

— Значит хорошо, что тебя не повысили, — усмехнулась Стефа. — Тебе ведь тоже должность главбуха светила в перспективе.

Уровень шума в зале снова вырос, хотя, казалось, это уже невозможно. В дверях показалась мужская фигура. Даже не всматриваясь, Варя могла точно сказать, кто почтил своим присутствием вечер встреч. Если Лиля была королевой класса, то Никита Олешкевич — королем.

— Смотрите, кто пришел, — Варя бросила на Лилю хитрый взгляд.

— И не надо на меня смотреть так, будто я все еще по нему сохну, — Лиля заметно покраснела. — Это было давно. Я с тех пор замужем побывать успела, если не помните.

— Мы-то помним, — хмыкнула Стефа. — Ты, главное, сама не забудь.

— И вообще, не стройте из себя тут! — Лилька или всерьез сердилась или делала вид, что сердится. — Будто вы обе не были в него влюблены. Все были.

— Я — нет! — возмутилась Стефа.

Варя промолчала. Отрицать не было смысла, она сама раскрыла подругам сердечную тайну в девятом классе. Увлечение, правда, длилось недолго, но из песни слов не выкинешь. Наверное, каждая девочка должна переболеть увлечением красавчиком в школьные годы. Хотя вон Стефка все отрицает.

— А вот и была! — настаивала Лилька. — Если ты молчала, не значит, что не мечтала о нем. Нам-то уж не надо врать, Стефочка, мы слишком хорошо тебя знаем. Я помню, как ты на него смотрела, когда думала, что никто не видит. Но я-то видела, даже ревновала немножко.

— Привет, девчонки! — перед их столиком остановился Никита собственной персоной. — О чем спорите?

— О тебе, — Стефа закинула ногу на ногу и дерзко уставилась на Никиту. — Варя с Лилей уверяют, что я была в тебя влюблена, а я все отрицаю. Твое мнение?

Варя покачала головой в немом восхищении. Вот Стефка отжигает! Она и в школе была такая — никогда не боялась говорить все, что придет в голову. А в голову ей что только не приходило.

— Откуда же мне знать? — Никита рассмеялся слегка натянуто. — Женская душа — потемки. Но даже если я совсем тебе не нравился, постараюсь пережить. Я ведь тоже кое-кем другим был увлечен в старших классах, — и он бросил выразительный взгляд на Лилю, отчего та покраснела еще сильнее.

Надо отдать Олешкевичу должное, выглядел он и сейчас весьма неплохо, да что там — откровенно хорошо он выглядел. В отличие от большинства парней, за два десятка лет успевших отрастить брюшко и растерять часть волос, и выглядящих теперь куда старше своих одноклассниц. А вот Никита был строен, подтянут, даже под рубашкой проглядывала вполне рельефная фигура. Темные волосы, хоть и стали короче, не утратили своей густоты, как и пушистые ресницы оттенявшие выразительные серые глаза. Одним словом, Олешкевич был все так же хорош и, похоже, навыков сердцееда тоже не утратил.

— Пойду поздороваюсь с остальными, а потом вернусь к вам, если вы не против, — он лучезарно улыбнулся всем троим, но в первую очередь, конечно, Лиле.

— Ты ему все еще нравишься, — уверенно заключила Стефа.

— Да брось, — пунцовая Лиля отвернулась и сделала вид, что смотрит на сцену, где надрывалась какая-то ресторанная певичка, изображающая “живую музыку”.

— А почему бы и нет? — Варя поддержала подругу. — Ты теперь девушка свободная. И красивая до невозможности.

— Да ладно вам, — все еще смущенная Лиля не могла сдержать улыбку. — А вообще мы все красотки. Варька вон стройняшечка, стильная вся, женственная такая. А волосы, божечки! Такого оттенка рыжего никаким окрашиванием не добьешься. Я пробовала. Еще бы очки эти дурацкие на линзы сменить. Или хотя бы оправу другую.

Варя невольно коснулась рукой дужки очков. Лиля это заметила и тут же поспешно добавила.

— Хотя тебе все равно идет. А Стефка у нас вообще модель.

Варя посмотрела на подругу. Стефа, довольно неказистая и угловая в школе, теперь превратилась в эталонную красавицу — стройная, но при этом фигуристая, с густыми пепельно-русыми волосами до пояса и яркими серо-голубыми глазами. В общем, подруги у нее действительно хороши. Да и она сама тоже ничего. Вот только все они трое — одиноки. Как несправедлив мир!

— И почему мы такие невезучие? — она запоздало поняла, что произнесла это вслух, а поняв, решила развить мысль. — Лильку уволили, меня тетя Галя заставляет превратиться в человека, а я не хочу. Хорошо хоть у Стефки все путем.

— Ну так-то меня тоже из квартиры выгнали, — огорошила подруг Стефа.

Варя и Лиля как по команде уставились на нее, удивленные не столько смыслом прозвучавших слов, сколько тоном — таким жизнерадостным, будто Стефа хвасталась, что выиграла в лотерею.

— Тебя выгнали? — Лиля прижала ладони к лицу. — Но почему?

— С рабочими поругалась. Ну еще краску на стену плеснула. А, долгая история, — она нетерпеливо махнула рукой. — Да и неважно это. Важно другое — я переезжаю в квартиру мечты на Немиге. Точнее, мы переезжаем.

Удивление, с которым подруги смотрели на Стефу минуту назад, ни в какое сравнение ни шло с тем, что было написано на их лицах сейчас.

— Мы, — Варя сделала акцент на этом слове, — переезжаем?

— А почему нет? — беззаботно отозвалась Стефа. — Что нам мешает? Тебя тетя Галя выселяет. Лилька жаловалась, что за квартиру платить нечем.

— Вот именно! — Лиля выразительно закатила глаза. — Мне за однушку в Шабанах нечем платить будет, а ты предлагаешь перебраться на Немигу. Я, конечно, люблю твой авантюризм, но это даже для тебя перебор, Стефка.

— Прелесть в том, что за трешку на Немиге тебе придется платить меньше, чем за однушку в Шабанах. Даже если вообще не сможешь платить первое время — ничего. Там такая цена, что я и одна потяну.

— Так не бывает, — недоверчиво протянула Варя. — Тем более, ты не работаешь.

— Вообще-то работаю, — возразила Стефа.

На самом деле Варя знала, что Стефа фрилансит. То есть берет заказы и занимается то ли маркетингом, то ли таргетингом, то ли тем и другим сразу. Но постоянно забывала об этом, потому что сложно воспринимать работу, на которую не нужно ездить, как работу. Наверное, и в ней есть что-то от тети Гали с ее допотопными взглядами.

— Ты прямо настолько работаешь, что сможешь снимать в одиночку трешку на Немиге? — недоверчиво спросила Лиля.

— Угу, — довольно подтвердила Стефа. — И это не считая того, что я подумываю начать делать расклады Таро онлайн.

— Ты подумываешь об этом уже лет десять, — напомнила Варя.

— Есть такое дело, — легко согласилась Стефа. — Но раньше это было сложно. Сайт делать и все такое. А сейчас достаточно просто создать канал. С рекламой проблем не будет. Если уж я для заказчиков нахожу клиентов, то для себя — тем более. Да и сарафанное радио в этой сфере — большая подмога.

— Это да, — согласилась Варя и, внезапно решившись, добавила. — А знаете, я ведь тоже…

— Тоже — что? — тщательно подведенные глаза Лили блеснули интересом.

— Подалась в эзотерики, — Варя смущенно усмехнулась. — В смысле начала изучать астрологию, составлять гороскопы и вроде даже что-то получается. Я проверяла на наших тетушках из библиотеки. Все, как одна, уверяют, что все сходится. Они меня замучали, если честно, уже с этими гороскопами. Пришлось припугнуть, что буду деньги брать.

— Так и бери! — Лилины глаза блеснули еще ярче, кажется, в ней проснулась анаконда, то есть бухгалтер. — Любое умение нужно монетизировать. И раз уж на то пошло, я ведь тоже в теме. Прошла курсы по нумерологии, — она с гордостью посмотрела на подруг, ожидая реакции.

— Ну, девчонки, вы даете! — восхитилась Стефа. — Хоть магический салон открывай. А, кстати, почему бы и нет? Давайте в новой квартире на Немиге откроем салон. Варька будет отвечать за астрологию, я — за Таро и рекламу, а на Лильке — нумерология плюс бухгалтерия. Прикиньте, как мы заживем! Это же мечта — работать втроем.

— Причем, не выходя из дома, — мечтательно протянула Варя, и тут же добавила. — Тетя Галя меня убьет, если узнает.

— Да брось, — Лиля чуть нахмурила брови. — Ты давно уже выросла, хватит бояться тетку. Знаете, я согласна. План, конечно, слабоумие и отвага, вполне в духе нашей Стефании, но я голосую “за”. Если не получится, снова устроюсь бухгалтером, но я хочу попробовать. Варька, соглашайся! Можешь даже библиотеку свою не бросать, ты там все равно по полдня работаешь.

— Ну что, девочки, вы в деле? — Стефа с силой опустила на стол руку.

И тут же ее накрыла Лилина ладошка с пухлыми пальчиками, унизанными золотыми кольцами. Чуть погодя Варя опустила сверху руку. Многочисленные браслеты из серебра, разноцветных бусин и камней издали легкий перезвон, словно скрепляя заключенный договор.

— Ну вот, теперь мы — настоящие ведьмы, — удовлетворенно проговорила Стефа.

— А я думала, что ведьма — это моя Надежда Геннадьевна, — хмыкнула Лиля.

— Твоя главбухша — ведьма в плохом смысле, а мы будем хорошими ведьмами. Добрыми и общественно полезными, — возразила Стефа. И знаете, я предлагаю начать собирать клиентскую базу прямо сейчас.

—Каким образом? — удивленно уставилась на нее Варя.

— Не знаю, как ваша астрология — нумерология, но мои карты всегда со мной. И сейчас мы начнем заманивать наших первых клиентов, точнее, клиенток.

— Да я просто сделаю расклад кому-нибудь из вас, а они уж сами набегут. Помню, в универе очередь из незнакомых девчонок ко мне выстраивалась даже в туалете. А еще меня звали на любой день рождения и вечеринку, и гадание на Таро неизменно становилось главной фишкой вечера. Со временем это стало изрядно побешивать. Помните, я забросила Таро на несколько лет? Даже карты подарила. Такая была красивая колода! Потом с ног сбилась, разыскивая такую же.

— Это потому что ты деньги не брала, — назидательно заметила Лиля, упрямо гнущая свою линию. — А я тебе еще тогда говорила.

— Считай, что я тебя наконец услышала, подруга. И сейчас мы сделаем первый шаг к нашему общему финансовому благополучию. Кому сделать расклад?

— Мне! — Лилька подняла руку, слегка подпрыгнув на стуле, как нетерпеливая школьница.

Но при этом она смотрела не на Стефу, и искала кого-то глазами. Несложно догадаться кого. Никита словно почувствовал ее взгляд, обернулся и помахал рукой.

— Лилька, сосредоточься! — велела Стефа. — И постарайся не думать так громко о Никите. Ты фонишь и сбиваешь карты. А если уж не можешь не думать, то хотя бы четко сформулируй вопрос. Итак, шоу начинается…

Двадцать лет спустя

Стефа оказалась права. Одноклассницы окружили их столик еще до того, как она начала трактовать расклад. Лиля, конечно, понимала, что это маркетинговая стратегия, и она работает, но все равно была недовольна, что про ее личную жизнь теперь узнает половина класса.

Стефа сделала самый простой и быстрый расклад, предложив Лиле вытащить три карты. Это оказались: семерка Мечей, Туз Кубков и Мир. Сама Лиля предпочла бы увидеть в раскладе аркан Влюбленные. Но как только Стефа начала говорить, она забыла обо всем, включая дюжину одноклассниц вокруг и обратилась в слух.

— Сейчас в твоей ситуации есть элемент скрытности. Тот, кто тебя интересует, ведет себя не до конца открыто. Да ты сама вынуждена что-то утаивать, чтобы защитить себя. Вы не пытаетесь напрямую обмануть друг друга, скорее, проявляете осторожность и хотите избежать конфликта.

Лиля с трудом удерживалась от того, чтобы глянуть в сторону Никиты. Стефа продолжала.

— Кто-то из вас или оба может лукавить и недоговаривать. Кроме того, есть риск самообмана. В целом ситуация требует осторожности и наблюдательности. По сути, это выбор обходного пути, потому что прямой небезопасен или слишком сложен. Карта советует меньше доверять словам и больше смотреть на поступки. А еще быть честной хотя бы с собой.

Девушки вокруг загомонили, приставая с уточняющими вопросами, а Лиля отчаянно пыталась истолковать расклад, применяя его к себе и Никите. Это, конечно, странно. До сегодняшнего вечера она про Никиту почти и не вспоминала, но стоило ему только подойти…

— Туз кубков — это отлично, — Стефа взяла вторую карту. — В любовных раскладах — а нас, девочек, ведь интересуют именно они, — она бросила лукаво-вопросительный взгляд на зрительниц, и те дружно закивали, — эта одна из самых удачных карт. Она означает новый этап в личной жизни. Туз кубков про зарождающиеся чувства: симпатию, эмоциональный подъем, влюбленность. Но иногда может означать и обновление сложившихся отношений, например, примирение с партнером.

Лиля поморщилась. Мириться с Денисом она вовсе не собиралась. Она жутко переживала и злилась, когда он ушел, но довольно быстро поняла, что так лучше. И даже возможность вернуть дочку и “полноценную семью” не прельщала Лилю, если платой за нее станет восстановление отношений с бывшим мужем. Нет уж, свобода оказалась слишком сладкой, чтобы менять ее на что-то, кроме настоящей любви. Она бросила еще один быстрый взгляд в сторону Никиты, стоявшего у барной стойки рядом с одноклассниками.

— Карта советует довериться своим чувствам, не бояться проявлять искренность, — продолжала Стефа.

И снова ее слова перекрыл женский гомон. Ладно, нужно переждать, а потом задать Стефе уточняющие вопросы, когда они останутся втроем.

— Теперь последняя карта. Мир. Тоже шикарная карта. Она говорит, что все складывается так, как должно. Обещает гармоничные, зрелые отношения, а возможно, даже серьезный союз. Мир — это счастливый итог долгого пути. Карта советует не держаться за прошлое и принимать результат, даже если он отличается от ожиданий. В целом комбинация трех карт означает преодоление сомнений и скрытности, рождение чувств и гармоничный итог.

Лиля выдохнула. Если не держаться за прошлое, то возвращение Дениса ей не грозит. А перспективы на будущее самые, что ни на есть радужные. Она даже перестала досадовать на окружавших столик женщин и почти с удовольствием слушала проявления зависти.

— Вот бы мне так!

— И я так хочу! У вас там еще не завалялось Мира и Туза кубков?

— Мира хватит на всех, — Стефа подняла руку с зажатой колодой таро, перекрывая гул женских голосов.

— А мне можно погадать?

— А мне?

— И мне!

Умоляющие голоса слышались со всех сторон и сопровождались не менее умоляющими взглядами.

— Всем, конечно, не смогу, — с притворным сожалением вздохнула Стефа. — Могу сделать три, максимум, пять раскладов. Потом начну косячить. Таро — это тонкая настройка. А здесь и атмосфера не лучшая, да и большое количество народа фонит.

Послышались разочарованные возгласы вперемешку с мольбами выбрать для расклада именно их.

— Девочки, не паникуем! — Стефа снова подняла руку. — У меня есть отличная новость. Мы открываем свой собственный магический салон на Немиге. Таро, астрология, нумерология. Будем рады видеть. На первое посещение для любой из вас — скидка.

Не сказать чтобы информация о магическом салоне и скидках полностью устроила тех, кому хотелось получить гадание здесь и сейчас, но Лиля заметила, что адрес записали почти все.

Даже не верится, что по этому адресу она скоро будет жить. И работать. Гадалкой! Неужели такое возможно в ее жизни. Она бросила восхищенно-благодарный взгляд на Стефу, которая уже начала новый расклад — для Олеськи Тучковой.

Стефка всегда была двигателем перемен в их тройке. Вот уж кто никогда не боялся нового и принимал результат вне зависимости от ожиданий. И уже не в первый раз они с Варькой прыгают вслед за ней с какого-нибудь обрыва. Хотя настолько глобально все-таки в первый. Тут уж настоящий “прыжок веры”, в полную неизвестность. Но когда в “известность” совсем не нравится, любая неизвестность будет хорошим вариантом. Так что Стефа — молодец и герой, без нее бы они никогда не решились на перемены, особенно Варя.

Лиля посмотрела на подругу, вокруг которой успел сформироваться собственный кружок одноклассниц. Ну вот, Варька начала параллельную рекламу астрологии. А она только что считала ее самой нерешительной из всей троицы. По-хорошему, нумерология тоже нуждается в рекламе, но конкретно сейчас Лилю куда больше интересовал Никита. Особенно после потрясающего расклада Стефы. В конце концов, девчонки и так сделали их будущему салону шикарную рекламу. Пожалуй, они справятся без нее.

Последние сомнения развеялись, как только она заметила, что Олешкевич направляется к их столику.

— Что тут происходит? — с удивлением спросил он.

— Разделение по гендерному признаку, — хмыкнула Варя.

— Я вижу, — кивнул Никита. — Вы что рекламируете новую омолаживающую косметику? Все девушки класса собрались вокруг вас. Но меня интересует только одна. Лильчик, потанцуем?

Лильчик! Так он звал ее в школе. А уж приглашение на танец и вовсе похоже на магию. Как будто Стефкины карты решили продемонстрировать немедленный результат своей эффективности.

— Спасибо, спасибо, спасибо, дорогие карты таро, я у вас в долгу, — подумала Лиля, порывисто вскакивая со стула и пробиваясь сквозь плотную толпу окруживших столик зрительниц.

Никита подал ей руку и повел в сторону танцпола. Будто нарочно играла композиция “Apologize” группы OneRepublic, которую она обожала в одиннадцатом классе. Никита положил руки ей на талию, которая, признаться, была не столь очевидна, как в школьные годы. Впрочем, сожаление о былой стройности кольнуло лишь мимолетной шпилькой, на фоне закружившего ее хоровода чувств. Лиле казалось, что она во сне, и что она сейчас взлетит. Вот просто оторвется от пола вместе с Никитой и начнет парить над залом, нет, лучше над вечерним Минском. Конечно, они никуда не взлетели, даже от пола не оторвались, но если верить ощущениям, они танцевали не в душном ресторанном зале, а где-то на закатных облаках.

Из мира фантазий Лилю перебросило в мир воспоминаний. Вот так же они танцевали на школьных вечеринках. Весь класс знал, что Олешкевич и Самарина нравятся друг другу. Девочки завистливо, временами откровенно зло шутили на эту тему, парни тоже подкалывали, но более добродушно. Почему же у них так ничего и не вышло за рамки невинного флирта?

— Почему у нас ничего не получилось, Лиль? — Никита словно прочел ее мысли. — Мы же нравились друг другу, правда? По крайней мере, ты мне ужасно нравилась. Ты же знаешь, правда?

— Знаю, — тихо ответила Лиля, кладя голову ему на плечо. — Не знаю, Никит, почему у нас тогда ничего серьезного не вышло. Может, думали не о том? Меня мама на универ настраивала, говорила, не время о мальчиках думать.

— Но ты же выскочила замуж сразу после школы.

— Так назло маме и выскочила, — вздохнула она. — Зря, конечно. Но время обратно не отмотаешь.

— Обратно не отмотаешь, — кивнул Никита, она не столько увидела, сколько почувствовала движение его головы. — Но ведь можно начать заново. Ты ведь в разводе?

Ее сердце остановилось, на несколько секунд забыв, как надо биться, а потом бешено затрепыхалось, словно пытаясь вырваться из грудной клетки. Она даже не сразу смогла ответить, потому что воздух, казалось, тоже резко закончился в легких.

— Да, в разводе. Уже второй год.

— А кто-то есть? — продолжал допытываться Олешкевич, и его вопросы звучали слаще любимого медляка из колонок.

— Ну ухажеров хватает…

Даже в такую минуту Лиля не забывала держать марку. Еще не хватало, чтобы Никита увидел в ней одинокую разведенку и легкую добычу. Нет уж, вовсе не это обещали Стефкины карты таро!

— Вот уж в чем я не сомневаюсь, так это в том, что вокруг тебя кружат мужчины, — легкое напряжение в его усмешке ласкало Лиле слух, значит, ревнует. — Так всегда было.

— Ну уж ты тоже не только в мою сторону смотрел, — подколола Лиля.

На самом деле излишнее внимание Никиты к женскому полу стало еще одной причиной, почему у них так и не сложилось. Лиле хотелось быть единственной, а Олешкевич флиртовал с девушками почти на автопилоте.

— Люди меняются, Лиль.

Меняются, мысленно согласилась Лиля. Правда, обычно не в лучшую сторону. Но сейчас она была твердо настроена верить в лучшее. Ну или просто очень хотелось в него верить. Никита крепче прижал ее к себе и, склонясь к самому уху, прошептал:

— Давай сбежим отсюда.

— Прям так возьмем и сбежим? — Лиля нервно облизнула губы, понимая, к чему все идет. — Неудобно как-то…

— Чего тебе неудобно? Девчонки вон твои без тебя совсем не скучают. Кстати, что это у вас там за сборище? Прямо какой-то стихийный бабский митинг. Я хотел сказать, женский, — стушевался Олешкевич под ее строгим взглядом. — Как вам удалось приманить всю женскую половину класса? У Раткевич и Ланцевицкой даже детей нет, насколько я знаю.

— Ну и что, что нет? — ощетинилась Лиля, задетая намеком на социальную неполноценность лучших подруг. — Почему они обязательно должны быть?

— Да нет, я не к тому, — Никита примирительно поднял руки, отпустив Лилю, тем более, что песня как раз закончилась. — Просто не знал, что женщин можно настолько заинтересовать чем-то, кроме разговоров о детях.

— Считаешь, что со мной тоже только о детях можно разговаривать? — Лиля уперла руки в бока, инстинктивно приняв боевую стойку бухгалтера.

— Не-не-не, — Олешкевич совсем стушевался. — Но я-то мужчина. Мне с тобой интересно о другом говорить, — он вновь приосанился и подмигнул. — Но вы-то собрали вокруг себя девчонок. Колись, что там происходит?

Лиля была не в восторге от того, куда свернула их беседа. С одной стороны предложение сбежать с вечера встреч ее немного напугало, но с другой — показалось очень даже интересным. Ей куда больше хотелось развивать эту тему, чем раскрывать Никите планы насчет магического салона.

Откровенно врать не имело смысла, не так-то сложно выяснить, чем там занимаются Варя, Стефа и все девушки класса. Если приглядеться, даже отсюда можно было увидеть разложенные карты. Тем более, к их столику постепенно стекались уже и парни, как и Олешкевич заинтересовавшиеся происходящим.

Но раскрывать Никите всю правду прямо сейчас вряд ли хорошая идея. Он все-таки мужчина, а они к таким вещам обычно относятся скептически. И это еще мягко сказано. Тот же Денис наверняка заявил бы, что она спятила, раз решилась променять работу бухгалтера на карьеру гадалки. И никакая информация о доходах в этой сфере его бы не переубедила. А вдруг Никита думает так же?

Лиля вспомнила, что совсем недавно семерка мечей, которую она вытащила из Стефиной колоды Таро, намекала ей на скрытность и сомнения. Ну что ж, значит карта была права. И уж лучше она будет скрывать что-то от Никиты, чем он — от нее.

— Лилька, — Никита поводил ладонью перед ее лицом. — Так что там у вас творится?

— Ничего особенного, — она пожала плечами и приняла скучающий вид. — Стефка раскидывает девчонкам карты таро. Она же со школы в этом шарила, помнишь?

— Если честно, нет. Я не очень-то следил за Раткевич в старших классах. Она была прикольная, в смысле, как человек, но как девушка… Ничего особенного. Зато теперь… — Никита прищурился, бросив в сторону Стефы оценивающий взгляд знатока и кивнул сам себе. — Очень даже.

Лиле эта пантомима совсем не понравилась. Она нахмурилась и отвернулась, решив демонстративно вернуться к своему столику, раз уж Олешкевич проявил такое внимание к ее подругам вместо того, чтобы и дальше уговаривать ее сбежать вместе с ним.

Но не успела она сделать и шага, как Никита удержал ее, схватив за локоть.

— Лиль, ты что ревнуешь? — он снова прищурился, на этот раз хитро. — Приятно, но это ты зря. Я уже сказал, что с тобой никто не сравнится. И могу повторить. Ну так что? Готова сбежать со мной?

Ну вот, теперь уж точно надо решать. Хотя кого она обманывает? Она давно уже все решила, стоило увидеть его. Девчонки поймут и простят. Тем более, теперь она оставит их ненадолго. Скоро им предстоит жить вместе. Еще успеют друг другу надоесть. А этот вечер пусть будет только для нее. Для них с Никитой.

Если она исчезнет, никто и не заметит. Даже ее место давно заняли. А возле их столика теперь столпился почти весь класс, включая мужскую часть. Выходит, парни вовсе не так уж против эзотерики, как принято считать. Хотя спроси любого, что он здесь делает, ответит, что пришел поглумиться и разоблачить шарлатанство.

Лиля решила не прорываться сквозь толпу к подругам, лучше написать им и сообщить, что ушла с Никитой. Да, так гораздо лучше. Исчезнуть вдвоем, когда никому нет до них дела.

Они незаметно, будто сбегали с урока, прошли к гардеробу. Никита галантно помог Лиле надеть норковый полушубок, пожалуй, слишком теплый для начала марта, но зато очень эффектно на ней смотревшийся.

У самых дверей их нагнал Мишка Власов.

— Вы куда это собрались, голубки? — он опасно размахивал бокалом с коньяком.

— Покурить, Мих, покурить, — заверил одноклассника Олешкевич, не очень деликатно отодвигая от двери.

— Курение вредит вашему здоровью, — загоготал Власов. — Особенно женскому, Лилька.

— Ты бы за своим здоровьем следил, Мишенька, — ехидно заметила Лиля. — На всякий случай напоминаю, что алкоголь вредит ему еще больше.

Стоило им выйти во двор, как она тут же набросилась на Никиту.

— Ты что, куришь?

— Не курю, успокойся, — улыбнулся он. — Надо же было как-то отмазаться. Но мне нравится, что ты командуешь.

— Вовсе я не командую, — смутилась Лиля.

— Не отпирайся, тебе очень идет. Тебе все идет, Лиль. Хватайся за меня. Тут скользко, — Никита кивнул на замерзшие лужи.

Лиля с удовольствием взяла его под руку и они вышли на проспект Независимости. В отличие от дней мартовские вечера были холодными. Но это обстоятельство, скорее радовало, давая повод прижаться к крепкому мужскому плечу.

— Расскажи про себя, Лилька, — попросил Никита, склоняясь к ней. — Как ты жила все эти годы… без меня?

— С трудом, — она пыталась отшутиться, надеясь скрыть волнение в голосе. — Куда мы поедем?

— Ко мне, — спокойно и уверенно ответил Никита.

— Вот так вот сразу? — Лиля выдавила нервную улыбку. — А ты не слишком торопишься?

— Вовсе нет. Наоборот, я слишком долго ждал. Почти двадцать лет

Все только начинается

Варя в задумчивости смотрела на книжные полки, на которых книги стояли не только вертикально, но и лежали поверх рядов, причем в несколько слоев там, где высота полок это позволяла. Впрочем, содержимое книжных шкафов ее сейчас интересовало меньше, чем многочисленные книжные стопки — на письменном столе, на стульях, на тумбочке и несколько прямо на полу.

В шкафы отправлялось то, что она уже прочла, а вот стопки — это книги на прочтение. В данный момент Варя размышляла, какую часть книжных башен взять с собой во время переезда. Ум настаивал на разумном минимуме, а сердце кричало, что брать надо все. В этом споре никто не мог одержать окончательную победу, а потому в голове Вари уже несколько часов шел отчаянный торг.

Не в силах прийти к решению, Варя в очередной раз вздохнула и повернулась к шкафу с одеждой. Там тоже все было непросто. Одежды у нее было не меньше, чем книг, по крайней мере, если считать вещи поштучно. Если полностью набить чемодан, то туда влезет меньше половины. Есть еще пара спортивных сумок, но даже они не позволят забрать в новую квартиру все, что Варя считала необходимым.

Интересно, как девчонки решают эту проблему? Вряд ли у них меньше вещей. Ну, у Стефы может быть, но у Лильки — точно нет. Она та еще барахольщица. Варя уже решила отвлечься от сборов и посоветоваться с подругой, как дверь комнаты открылась, пропуская тетю Галю. Той хватило одного взгляда на разложенный на полу чемодан и груду вещей на кровати.

— Это что такое? — вопросила тетка тоном генерала, застукавшего рядовых за вопиющим нарушением дисциплины.

— Тетя Галя, я переезжаю, — Варя пыталась говорить спокойно, заглушая страх и совершенно неуместное чувство вины. — Вы же сами сказали, что не можете больше видеть, как я живу. Вот я и решила, что нам лучше разъехаться. Не думайте, пожалуйста, что я обиделась, — поспешила заверить Варя, видя как меняется выражение теткиного лица. — Вовсе нет! Я вам очень благодарна за все. Вы буквально спасли меня после развода родителей. Дали возможность получить образование.

— Да, — жестко произнесла тетя Галя. — И вот как ты меня решила отблагодарить. Вместо того, чтобы задуматься о своей жизни, просто собрала чемоданы и сбегаешь. Трусливо и вполне в твоем духе. В духе современной молодежи, хотя ты не очень-то и молодежь уже. Но инфантильность нынче не порок, каждый второй мнит себя Питером Пэном. И все вы сбегаете от проблем вместо того, чтобы решать их.

— А может, мы именно так их решаем, — тихо возразила Варя. — Что плохого в том, что я пробую начать взрослую самостоятельную жизнь?

— Взрослой она уж точно не будет! — возмущенно фыркнула тетка. — Ты же потащишь за собой все это, — она обвела рукой комнату, — тряпки, игрушки, пледики, чашечки и все эти бесконечные книжульки. Прости, но книгами это, — она сделала ударение на слове, вложив максимум презрения, — я назвать не могу. Это не книги! Они ничему не учат, не рождают мыслей, не указывают цель, а только баюкают, тешат самолюбие и развлекают. Такими, с позволения сказать, книгами вымощена прямая дорога к деградации. И все, чего ты хочешь — остаться наедине с ними и своим дурацким котом, чтобы навеки заглушить голос разума в моем лице.

Слова тети Гали напомнили Варе, что она так и не обсудила с подругами проживание в квартире Петрония. А стоило бы. Но не выставишь же разгневанную родственницу, чтобы обсудить судьбу кота. Хотя очень хочется. Но тетя Галя точно не из тех, с кем можно закончить разговор, тем более ссору, по собственной инициативе. Да и ругаться напоследок Варе совсем не хотелось. Все-таки она любила и уважала тетку, несмотря на всю ее суровость, и не сомневалась, что тетя Галя по-своему любит ее, и даже Петрония, хоть и никогда в этом не признается.

— Куда ты собралась? — тетка продолжала бушевать. — Будешь угол в чужой квартире снимать? Я же знаю, что на большее твоей смешной библиотечной зарплаты не хватит. Жить с какой-нибудь бабкой, или того хуже, с алкашами.

— Вовсе нет! Мы решили снимать трешку на троих со Стефой и Лилей, — она умолчала о том, где именно собирается снимать трешку, чтобы избежать дополнительного потока вопросов и подозрений. — Все хорошо. Я буду приезжать в гости, если вы не против. Не обещаю стать человеком, но думаю, что переезд пойдет мне на пользу.

— Ох, сомневаюсь я, — проворчала тетя Галя, но голос ее теперь звучал иначе, как затихающие громовые раскаты, видно было, что гроза отступает. — Дурью ты маешься. Все вы. В вашем возрасте детей надо растить, внуков поджидать, а вы квартиру на троих снимать надумали, как студентки какие. Из всех вас троих только Лилька семью создала, да и та не удержала.

Варю так и подмывало напомнить тете Гале об отсутствии собственной семьи. Но эта тема была под строжайшим запретом. Сестра отца была уверена, что принесла личную жизнь в жертву общественной, всю себя отдав на алтарь науки. В какой-то мере Варя заменила ей собственных детей и понимала это. Она жалела тетю Галю, но выслушивать от нее упреки в несложившейся личной жизни было вдвойне обидно.

— Какие наши годы, теть Галя, — Варя постаралась улыбнуться. — Может, и сложится еще.

— А сложится, как же! Вам всем под сорокет уже, — безжалостно напомнила тетка. — Если уж у кого из вас и сложится, то у Лильки. Она, вертихвостка, найдет себе нового мужа, поди, и родит еще. А вы со Стефкой так и помрете одинокими бабками в окружении стаи кошек, помяни мои слова.

— Лучше я их забуду, — она больше не улыбалась. — Не надо программировать мою реальность.

— Программировать реальность! — тетя Галя всплеснула руками. — Ты себя только послушай! Что за бред ты несешь? Сил моих нет! И в самом деле, уезжай, пока я с ума не сошла и себя не прокляла, что такой дурехой непутевой тебя вырастила.

— Вы не виноваты, — пробормотала окончательно подавленная Варя.

Но слова ее разбились о захлопнутую с силой дверь. Ну вот, довела тетку. Теперь та пойдет на кухню курить, пить корвалол, страдать от экзистенциального кризиса и перечитывать Стругацких.

Ну почему тетя не может понять, что ценности нового поколения не ужасные, а просто другие? Как и сами люди. Почему за все эти годы она, Варя, так и не смогла донести до тетки, что идеалы советского времени, хоть и заслуживают уважения, безнадежно устарели? И почему она может уважать теткин образ жизни и мыслей, а тетя Галя не способна на подобную лояльность по отношению к ней?

На все эти вопросы не было ответа. И давно уже не было смысла его искать. Разъехаться — действительно, лучшее для них обеих решение. И все-таки это тяжело. Варя до ужаса не любила расстраивать людей. Любая ссора лишала ее душевного равновесия. Привычный образ мысли подкинул соблазнительные картинки с подносом, на котором красовалась чашка кофе в окружении разноцветных миндальных макарунов. Почему бы не прерваться совсем ненадолго, чтобы успокоиться, а потом снова вернуться к сборам?

Варя уже была готова уступить соблазну, когда раздался звонок. На экране высветилось имя Стефы.

— Надеюсь, ты уже собрала свои пожитки и котофеича? — бодро вопросила она. — Через полчаса заеду за тобой.

— Заедешь? — растерянно переспросила Варя.

— Ну да. Я уже перевезла большую часть своих вещей, осталась последняя партия. По мелочи. Чего такси пустым гонять? А твой дом как раз по дороге. Я же знаю, что ты набрала с собой столько, что сама ни за что не утащишь. Вот и предлагаю себя в качестве грузчика.

— Еще не набрала, но собираюсь, — призналась Варя. — Только не уверена, что успею за полчаса.

— А ты постарайся. Хочу сегодня вечером ужинать втроем на новой квартире. Кстати, там рядом кондитерская. Если оперативно заселимся, успеем туда забежать и закупиться вкусняшками для отмечания переезда.

В этом вся Стефа. Она точно знает слабости подруг, но вместо того, чтобы пользоваться ими, компенсирует, предлагая идеальные варианты, от которых невозможно отказаться. Вот и сейчас Варе предложена помощь с переездом да еще и гора сладостей в качестве дополнительной мотивации.

Положив трубку окрыленная и напуганная перспективой завалить отведенный Стефой срок, Варя начала с несвойственным ей энтузиазмом пихать в чемодан все подряд. Когда место закончилось, она ринулась в коридор, где в неубиваемых клетчатых сумках родом из девяностых стояли горками пластиковые лотки для рассады, которые тетя Галя готовила к дачному сезону. Задвинутые в дальний угол сумки стояли тут с прошлой осени и давно превратились в элемент интерьера. Если тетка и заметит исчезновение сумок, то до начала первых посадок Варя сто раз успеет их вернуть.

В добытые не совсем честным путем сумки полетели оставшиеся вещи, самая любимая посуда, дорогие сердцу безделушки, атмосферные предметы интерьера и несколько плюшевых игрушек. Одним словом, то, без чего совершенно невозможно создать вокруг себя уют и обустроиться на новом месте. Ну и, само собой, книги. Много книг. Но не настолько много, как ей хотелось бы. Оставшиеся она потихоньку перевезет, когда будет навещать тетю Галю. А она, разумеется, будет.

В итоге, пусть не через полчаса, но где-то через час Варя была готова, испытывая благодарность к Стефе за каждую минуту опоздания и подозревая, что подруга специально назвала чересчур короткий срок, чтобы ее предельно мобилизовать.

Зато к моменту Стефиного прибытия она уже успела не только собраться, запихнуть недовольно-недоумевающего Петрония в переноску, но и вытащить вещи на площадку. Тетка так и не вышла из кухни, демонстрируя обиду и разочарование. Ну ничего, со временем все обязательно уладится. Тетя Галя — женщина суровая, но отходчивая.

Стефа поднялась на четвертый этаж, и не одна, а в сопровождении таксиста. Это оказалось очень кстати, поскольку Варя жила на Киселева в старенькой пятиэтажке без лифта. Втроем они за одну ходку вынесли все вещи, причем, самые тяжелые, с книгами, взял на себя альтруистичный таксист.

Закрывая на ключ двери знакомой со школьных лет квартиры, Варя даже пошатнулась от накатившей грусти и страха. Но когда за ней захлопнулась дверца машины, на нее накатило прямо противоположное настроение, пропитанное радостным интересом и ожиданием нового. Варя давно привыкла к выкрутасам своей противоречивой натуры и воспринимала их как должное.

Она прильнула к окну, механически поглаживая крышку стоявшей на коленях переноски, не имея возможности гладить непосредственно Петрония. Весь день было пасмурно, а к вечеру неожиданно прояснилось. И вот теперь вечернее солнце заливало мир мягким светом, ложась теплыми бликами на стены домов старой застройки, мимо которых они проезжали. Только что миновавшая зима выдалась снежной, а потому дворы и обочины дорог были завалены сугробами. Но даже они похорошели, отражая золотисто-розовый свет закатного солнца.

Начало весны — лучшее время для всего нового. Варя всегда была в этом уверена. Здорово, что Стефа затеяла свой переезд именно сейчас, в первых числах марта. Возможно, осенью Варя бы и не решилась на столь масштабные перемены. Осенью и зимой она чувствовала себя существом, впавшим в спячку и лишь создающим у окружающих видимость какой-то деятельности. А весной оживала вместе с природой. И хотя авантюризм вообще не в ее характере, ранняя весна — единственное время, когда ее можно сподвигнуть на изменение привычного уклада жизни.

Так она и сидела на заднем сиденье в компании любимого кота и груды клетчатых китайских сумок, любуясь мартовским закатом и вечерним Минском. Варе нравилось охватившее ее настроение, хотелось бы, чтобы поездка длилась подольше. Все равно ведь еще нет и шести вечера, а кондитерские на Немиге открыты минимум до восьми.

Но вот уже и Немига. Заходящее солнце мелькнуло впереди расплавленным шаром розового золота и скрылось за крышами домов, почти мгновенно уступив место сумеркам. Впрочем, их Варя тоже любила.

Машина остановилась у подъезда одного из самых красивых домов на Немиге, водитель помог им вытащить вещи, правда, наверх тащить не стал, сославшись на новый вызов.

— Ну и ладно, — Стефа кинула делано бодрый взгляд на баррикаду из сумок. — Сами поднимем. Тут-то лифт есть.

— А этаж какой? — Варю охватило любопытство.

— Девятый.

— Мой любимый этаж, — она скопировала ослика Иа из старого мультика.

— Это ты еще не видела балкон, — мечтательно протянула Стефа, подхватывая сумку. — Ну что, вперед. Квартира нашей мечты заждалась. Теперь нас разделяют только девять этажей, и мы их преодолеем так или иначе.

И они преодолели. Хотя заносить весьма объемный и довольно тяжелый багаж в подъезд, а потом в лифт пришлось в несколько ходок. Но подъезд и лифт сами по себе очень впечатлили Варю. На контрасте с убитыми лестницами и грязными исписанными стенами, пропитанными характерным запахом старых подъездов, здесь все дышало стильной сдержанной роскошью.

— Да тут просто роскошно! — восторженно прошептала она, совершенно позабыв, что еще совсем недавно с тоской смотрела на дверь теткиной квартиры, поворачивая ключ в замке.

— Рада, что тебе нравится, — Стефа нажала кнопку лифта. — Это ты еще саму квартиру не видела.

Правда, увидев наконец квартиру, Варя несколько растерялась. Она застыла в коридоре, опустив кошачью переноску на пол и оглядывая новую обитель с куда меньшим восторгом, чем до этого — подъезд. Если быть честной, то прихожая мало отличалась от той, что была в теткиной квартире. Такая же захламленная, причем вещами, которые будут постарше их со Стефой, притом, что они уже не девочки.

Стефа явно поняла значение этого растерянного взгляда.

— Ну да, уборка нам предстоит грандиозная, и местную помойку мы посетим столько раз, что бомжи будут нас узнавать и здороваться за руку.

— Я не хочу здороваться за руку с бомжами, — поморщилась Варя. — Тем более, откуда им тут взяться? Это же Немига.

— Это будут элитные бомжи, в третьем поколении. Знакомство и дружба с ними — честь для выходцев с окраин, вроде нас, — Стефа по своей привычке несла вдохновенный бред.

— А можно вообще без бомжей? — жалобно вопросила Варя.

— Посмотрим, — отмахнулась Стефа. — Бомжи — не главное, главное — уборка. Хорошие новости состоят в том, что хозяйка разрешила нам выкинуть все, что сочтем нужным. Так что у нас полная свобода. Через несколько дней эту прихожую, да и всю квартиру будет не узнать… если, конечно, кое-кто не предпочтет устраивать бесконечные перерывы на кофе с пирожными или чай с пирожками.

Стоило ей упомянуть чай с пирожками, служивший явным намеком на Лильку, как раздался звонок в домофон.

— Я приехала, — сообщил жизнерадостный голос. — И у меня полно вещей.

— Тебе помочь занести? — спросила Стефа в домофон.

— Не надо, мы справимся. Только дверь откройте. И этаж скажите.

— Девятый, — ответила Стефа и тут же повернулась к Варе. — Давай-ка побыстрее твои вещи занесем, пока Лилькины не добавились.

— Интересно, кто это — мы? — Варя вместо того, чтобы активно затаскивать сумки и чемодан, стояла посреди прихожей, размышляя.

— Ой, а то ты не знаешь, что у Лильки всегда на подхвате дюжина поклонников, — отмахнулась Стефа, вкатывая в квартиру чемодан.

Но когда из лифта вышла Лиля, стало ясно, что конкретно этот поклонник им знаком. Лилю сопровождал обвешанный ее сумками Никита Олешкевич.

— Привет, девчонки! — он улыбнулся им фирменной белозубой улыбкой. — С новосельем!

— Привет, Никита, — даже Стефа, всегда готовая к любым поворотам, выглядела немного удивленной. — Проходи, заноси вещи. Только кажется, прихожая на такое количества барахла не рассчитана.

— Да тут, смотрю, и без нас барахла хватает, — оценила обстановку протиснувшаяся между сумок Лиля.

— Да, Лилечка, — ехидно отозвалась Стефа. — Как я уже сказала, нас ждет большая уборка.

— Ну все, девчонки, пока. Я поехал. Лильчик, увидимся, — он притянул к себе Лилю, чмокнул в щечку и ринулся к лифту, который услужливо дожидался на этаже.

— Эй, ты куда? — крикнула вдогонку Стефа. — Я же не говорила, что уборка прямо сейчас.

Путь к сердцу квартиранток

— Стефка, показывай скорее квартиру! — потребовала Лиля.

— А мы не хотим сначала хотя бы освободить доступ к другим помещениям?

Стефа выразительно кивнула на баррикады сумок, чемоданов и пакетов, заполонивших прихожую, которая и без того была заставлена больше, чем наполовину. Действительно, чтобы пройти к любой из комнат пришлось бы пробираться между всем этим барахлом или лезть через него. Но кого это останавливало?

— Успеется, — категорично заявила Лилька. — Мы не настолько толстые, чтобы тут не протиснуться. Даже я.

— Ну тогда вперед, — Стефа первая начала прокладывать путь к ближайшей двери, ведущей в гостиную.

— Стойте! — крикнула Варя.

— Что такое? — Стефа и Лиля синхронно повернулись к ней.

— Сначала надо пустить кошку! Точнее кота, — она подняла повыше переноску, которую прижимала к себе. — Так принято.

— Запускай! — Стефа махнула рукой, будто давая отмашку на старт космического корабля.

Варя открыла переноску, и пушистый котяра ринулся на волю. Перебираясь с сумки на сумку, минуя двери гостиной, он направился к кабинету и, перепрыгнув перегородивший вход чемодан, оказался в комнате.

— Вперед, за Понтием! — воскликнула Лилька.

— Он Петроний, — поправила Варя.

— Понтюша, мы идем к тебе! — Лиля предпочла проигнорировать истинное имя кота и, обернувшись к Варе, объяснила, — Петрония нормально не сократишь. Как его ласково называть? Петроша? Такое себе.

Стефа нашла довод подруги убедительным, а вот Варя, похоже, не собиралась уступать так легко.

— А зачем его сокращать? Чем тебя полное имя не устраивает?

— Какое-то оно длинное и скучное. Где ты вообще такое откопала?

— У Сенкевича, в “Quo vadis”, — обижено пояснила Варя. — А еще у Хайнлайна в романе “Дверь в лето” был кот с таким именем.

— Ну, а Понтий Пилат был у Булгакова. И в Библии, — Лилька не сомневалась, что победа в этом вопросе должна остаться за ней.

— Давайте позже решим, как будем звать Вариного котика, — предложила Стефа.

— Теперь это наш общий котик, да, Понтюша? — Лиля попыталась докричаться до скрывшегося в кабинете кота.

— В первую очередь общая у нас квартира, — Стефа сделала еще одну попытку остановить препирательства на кошачьей почве. — И дайте уже мне ее вам показать. — А то пока интерес к новому жилью проявляет только котэ.

Подруги виновато кивнули, и Варя полезла вслед за питомцем к кабинету, а Лиля — за ней. Значит, гостиная подождет. Так, пожалуй, даже лучше. В конце концов, кабинет — единственная комната в квартире, которая изначально выглядит достойно. Остальные помещения нуждаются в основательной уборке и расхламлении.

Восторженный возглас Вари застал Стефу в коридоре и подтвердил ее выводы.

— Обалдеть! Я буду жить здесь!

Протиснувшись в комнату, Стефа застала Варю с благоговейно сложенными на груди руками и мечтательным взором, блуждающим по полкам.

— Хитренькая, — усмехнулась Лиля. — Первая комнату себе застолбила. Ну и спи на диване со своими книжками. А я рассчитываю на настоящую кровать. Стефка, здесь же есть спальня?

— Есть, — подтвердила Стефа. — И кровать. Но нам с тобой придется делить ее на двоих.

— Я не против, — Лиля беззаботно махнула пухлой ручкой. — В былые времена мы и втроем на одной кровати ночевали. И ничего, помещались как-то. В тесноте, да не в обиде. Пойдемте тогда спальню смотреть. А Варьку можно тут оставить. Ее теперь от книжек за уши не оттащишь.

Это была правда. Похоже, для Вари экскурсия по квартире, начавшись кабинетом, им и закончилась.

— Смотрите, тут даже пустые места есть на нижних полках, — с восторженным придыханием прошептала она. — Я могу расставить свои книги!

— Не думаю, что здесь настолько много места, — ехидно заметила Стефа. — Ладно, обживайся, а мы с Лилькой пойдем смотреть спальню. Кстати, Варь, раз ты определилась с комнатой, вкати уже внутрь свой чемодан. Это существенно облегчит нам путь.

Варя выполнила просьбу, не отрывая влюбленного взгляда от книжных полок.

Обведя спальню придирчиво-оценивающим взглядом, Лиля спросила:

— А хозяйка точно разрешила выбросить все лишнее? Прямо все-все? — она заглянула в шкаф, где плотно висела одежда на вешалках. — Нам нужно пространство.

— Она не уточняла, но при желании можно истолковать ее слова, как разрешение выкинуть прямо все-все.

— Ага, и такое желание у нас есть. Не хочу жить в окружении старушечьих вещей. Квартира обалденная, но сразу видно, что тут жила бабка.

— Не такая уж она и бабка, — заступилась Стефа, вспомнив Василину. — Выглядит, кстати, что надо. Я бы назвала ее дамой без возраста.

— Она-то может выглядеть как угодно, — проворчала Лиля. — А вот квартира выглядит бабкинской.

— Мы это исправим! — Стефа плюхнулась на кровать, подняв облачко пыли над старым покрывалом. — Но давай начнем завтра. Этот переезд меня вымотал.

— И меня, — в дверях показалась Варя. — Тетя Галя бы не преминула заметить, что мы — изнеженное поколение, устающее от одной мысли о делах. Мы, кстати, с ней поссорились.

— Ты рассказала ей про магический салон?

— Что ты! — Варя в ужасе замахала руками. — Конечно, нет! Она бы меня прокляла. И что еще хуже, себя. Решила бы, что виновата в том, что племянница выросла совершенно никудышным человеком, да еще и двинулась умом на старости лет.

— Какая еще старость лет?! — возмутилась Лиля. — Мы молодые и красивые женщины.

— Угу. В самом расцвете сил, — вздохнула Варя, никогда не упускавшая случая процитировать классику. — Тетя Галя бы с тобой не согласилась.

— А ты ее побольше слушай! — Лиля расправила юбку и присела на кровать. — Да и вообще, что взять с человека советской закалки?

— Ну да. От некоторых людей нельзя слишком многого требовать, — Варя ввернула еще одну цитату. — Девочки, а вы помните про кондитерскую? Она ведь и закрыться может.

— Не успел в кондитерскую — не нажрался на ночь.

Если Варя чуть больше, чем наполовину состояла из книжных цитат, то Лилька на любой случай жизни имела в запасе мудрость перманентно худеющей женщины.

— Знаешь что, Лилечка, лучше уж я нажрусь на ночь и получу свою законную дозу эндорфинов, чем буду сожалеть об упущенной возможности.

— Будто тебе мало эндорфинов от переезда, — Стефа притворно нахмурилась. — Ну ладно, я сама тебя этой кондитерской заманивала. Так и быть, пойдем. Хотя как же лени-иво, — протянула она.

— Если уж мы выходим, то давайте кроме сладостей посмотрим еще и нормальные продукты. Это вы можете ужинать пирожными без вреда для фигуры, а мне нужна еда, состоящая не только из быстрых углеводов.

— Можно заказать, — пожала плечами Стефа.

— Ну уж нет, — Лиля решительно поднялась. — Еду нужно готовить. Своими рученьками, — она покрутила перед носом подруг руками, на запястьях которых красовались золотые браслеты. — И пойду-ка я, оценю кухню. Кто со мной?

В итоге на кухню отправились втроем. Пока девчонки радовались необычному цвету кухонного гарнитура, который был единодушно одобрен всеми, Стефа обратила внимание на стол. Там стояла хрустальная ваза, в которой красовались три больших краснобоких яблока.

Проследив ее взгляд, Лиля одобрительно кивнула.

— Как будто для нас оставили. Как раз три. Может, яблочки вместо пирожных? Витаминчики вместо лишних калорий.

— Похожи на яблоко из “Белоснежки”, — пробормотала Варя.

Странно, но несмотря на привлекательный и свежий вид яблок, у Стефы возникли те же ассоциации. Но признаваться в них почему-то не хотелось.

Между тем, Лиля открыла холодильник.

— Вы только посмотрите!

А посмотреть действительно было на что. Похоже, Василина решила перед отъездом оторваться в кулинарном смысле. Вопрос только в том, готовила она для себя или для будущих квартиранток. Для себя — как-то странно, если планируешь уезжать. А если для них, то это уже какой-то запредельный уровень гостеприимства.

В холодильнике стояла полная кастрюля борща, сковородка жареной картошки с грибами, и вторая — со сложенными в два яруса котлетами. Все выглядело просто восхитительно, и пахло так, что даже будь Василина и впрямь ведьмой из “Белоснежки”, устоять перед ее угощением было бы невозможно. Дополняла это великолепие коробка с тортом, на крышке которой лежала записка: “Девочки, угощайтесь. С новосельем!”

Ну вот, теперь окончательно ясно, что вся эта роскошь — для них. Стефа вспомнила, как Василина во время показа угощала ее пирогом. Воспоминания о пироге окончательно заглушили странные сомнения, которые пришли на ум при виде яблок.

— Кажется, мы никуда не идем? — Лиля не спрашивала, а констатировала факт.

— Похоже на то, — Варя смотрела на торт примерно так, как до этого — на книги.

— Ну и отлично! Тогда давайте ужинать. И если никто не возражает, начнем с борща, — Лиля подхватила большую эмалированную кастрюлю, вытащила и водрузила на плиту.

Никто не возражал. После всех этих сборов и перетаскивания вещей, есть хотелось ужасно. Тем более, бывшая хозяйка так удачно и мило о них позаботилась.

Греть на плите целую кастрюлю борща оказалось не лучшей идеей — слишком долго. В ожидании решили съесть яблоки, которые маняще поглядывали на них из вазочки. Стефа ничего не могла с собой поделать, надкусывая яблоко осторожно, чуть ли не с опаской. Но оно оказалось таким вкусным, сочным, с идеальным сочетанием сладости и кислинки, что было съедено почти мгновенно. Девчонки тоже прикончили свои яблоки за пару минут, блаженно щурясь и нахваливая доброту хозяйки.

И все же что-то необычное в этом яблоке было. Нет, Стефа не почувствовала себя плохо, чего смутно опасалась вопреки здравому смыслу. Наоборот, откусив пару кусочков, она ощутила невероятный прилив легкости и бодрости, наполнившись странной, ни на чем конкретно не основанной уверенностью, что может горы свернуть, добиться всего, чего пожелает. Такое иногда бывает, если после бессонной ночи выпить кофе на голодный желудок. Но чтобы яблоки действовали как кофеин — про такое она не слышала.

Хотя, скорее всего, яблоко тут ни при чем. Это все квартира на Немиге, начало новой жизни в компании лучших подруг. Просто яблоко приняло вкус надежд на лучшее будущее, с которыми она переезжала сюда.

— Яблоки — огонь, — Лилька с вожделением обгладывала огрызок. — Прямо даже настроение поднялось.

— Можно подумать, оно у тебя было плохим, — выразительно хмыкнула Варя.

— Да нет, нормальное и было. Просто сборы и переезд утомляют.

— Тебе явно не одной пришлось с этим справляться, — гнула свою линию Варя.

— Ты про Никиту, что ли? — догадалась Лиля, чуть краснея. — Ну да, он мне помог.

— С вечера выпускников он тоже помог тебе сбежать?

— Ой, Варенька, не делай такое лицо, — тон у Лили стал сразу и обороняющийся и обвиняющий. — Да, мы ушли вместе. Ну и что? Мы взрослые люди, давно уже не школьники. Я, между прочим, свободная женщина.

— А он? — тихо спросила Варя.

— Что — он?

— Он свободен?

Лицо Лили на миг приняло растерянное, даже испуганное выражение. Но она тут же тряхнула платиновой шевелюрой и решительно заявила:

— В квартире он явно один живет. Такие вещи сразу видно.

— А если он эту квартиру снимает, скажем так, для личной жизни, а живет в другой, с женой и детьми? — мягкая Варя внезапно превратилась в сурового блюстителя нравов. — Об этом ты подумала?

— Ни о чем я не думала! — Лилька вскочила, чуть не опрокинув табуретку. — И знаете, что? Даже если у него есть жена и дети, мне все равно! Зато этот вечер никто у меня не отнимет! Я, может, всю жизнь его ждала.

Стефа сочувственно смотрела на подругу. Сама она, со своим небогатым и не слишком удачным опытом личной жизни, не решалась давать советы в таких делах. Ей, как и романтичной Варе, сложно было понять и одобрить Лилькин подход, но что-то в этой позиции вызывало невольное уважение. Конечно, не готовность увести мужчину из семьи, впрочем, Лилька такого и не говорила. Нет, ее восхитила мысль, что ценность момента не определяется тем, как все сложится потом. Вот это вполне укладывалось в жизненную философию Стефы, хотя обычно не относилось к мужчинам.

Она тоже поднялась и обняла Лилю. Чуть помедлив, к ним присоединилась Варя.

— Ой, девочки, у нас борщ кипит! — Лилька вынырнула из дружеских объятий и бросилась к плите.

Варя со Стефой понимающе переглянулись, безмолвно давая клятву позаботиться о подруге, насколько это будет в их силах. Впрочем, Стефу по-прежнему не оставляло странное чувство, что в ее силах практически все. Нет, даже не так. Не в ее, а в их силах. Они втроем смогут добиться всего, чего пожелают. Начиная с Никиты для Лилькиного счастья и заканчивая… Да вообще ничем не заканчивая, потому что их сила, помноженная на три, не имеет предела.

И пусть все это самоуверенно, да и попросту глупо, но чувство чуть ли не всемогущества было безумно приятным. Интересно, ощущают ли девчонки что-то подобное?

Она уже почти решилась спросить, но отвлеклась на Лилю, озабоченную поисками тарелок, ложек и половника. Все это обнаружилось довольно быстро, хотя вкус хозяйки, в отличие от вкуса ее стряпни, вызывал вопросы. Тарелки и ложки, как и многое в квартире, несли вайб “назад в СССР”. Однако, вид, запах и особенно вкус борща сделал этот факт совершенно неважным. Стоило признать, что в кулинарном плане Василина была настоящей волшебницей.

Вслед за борщом наступила очередь жареной картошки и котлет, ничуть не уступавших борщу. Петронию тоже перепало вкуснятинки, он слопал полторы котлеты, которые Варя, не распаковавшая еще кошачьи миски, положила на тарелку с надписью “общепит” на оборотной стороне.

Доедали все, включая Петрония, с трудом. Вкусно, но слишком много. Чаепитие с тортом общим решением отложили. Вместо этого вымыли посуду — вручную, поскольку посудомойку Василина, как человек старой закалки, очевидно, считала излишеством — а затем принялись осматривать шкафчики и полки на кухне. Важно было понять, что из кухонной утвари есть, а что следует докупить или заменить.

— Давайте не будем выкидывать старую посуду, а попробуем сдать ее в какой-нибудь ретро-ресторан. Сейчас, вроде, такие в моде. Даже если ничего не заплатят, хотя бы послужит еще. Жалко на помойку относить.

— Ну если ты готова этим заниматься… — протянула Лиля, явно не испытывавшая этических затруднений с выкидыванием чужих вещей.

Потом они отправились дальше, осматривать остальные помещения. Лиля явно видела перед мысленным взором горы черных мусорных пакетов, Варя прикидывала, что и каким образом можно спасти от помойки. Стефу устраивали оба варианта при условии, что в квартире станет просторно и чисто.

После экскурсии по новому дому, порой сопровождавшейся жаркими спорами, подруги решили, что пришло время для чая и торта. Торт, хоть и покупной, по вкусу превзошел самые смелые ожидания. А чай, обнаруженный в одной из красивых фарфоровых баночек, которые Варя решительно запретила выкидывать, оказался необычным, с травами и ягодами.

— Как вкусно! — промурлыкала Варя, блаженно улыбаясь. — А можно как-то передать хозяйке квартиры, что она — чудо?

— Квартира или хозяйка? — уточнила Стефа.

— И то, и другое.

Стефа и сама хотела написать Василине слова благодарности. Накануне они встречались для передачи ключей и более детального обсуждения условий аренды. Стефа открыла записную книжку телефона, пытаясь вспомнить, как записала номер хозяйки. Наверное, под именем Василина? Но такого контакта не нашлось. А фамилию она не помнила, хотя и подписывала договор. Но не стала забирать свой экземпляр. И только внимательно прокрутив подробности встречи, она наконец поняла, что вообще не взяла у хозяйки телефон. Ну и дела!

Нежданное наследство

Лиля вытрясла в мусорный мешок содержимое очередного кухонного ящика. Надо пользоваться возможностью, пока Варьки нет. А то начнется битва за каждую крышечку. Стефа же никак не препятствовала тотальному выбросу хлама. Сама она занималась отмыванием карниза, стоя на стремянке, обнаруженной в одном из дальних углов коридора. Рядом на полу валялась снятая с карниза старенькая штора. На всю кухню орала музыка, что-то из Стефкиного любимого панк-рока, в котором Лиля не разбиралась, предпочитая более романтическую музыку. Но стоило признать, что для уборки бодренький панк-рок, возможно, самое то.

Покончив с ящиком, Лиля подошла к окну и подобрала с пола штору, чтобы засунуть в мусорный пакет.

— Надеюсь, это Варька не планировала предлагать ресторанам. Ужас какой! — она поморщилась. — У нас такие на старой даче висели, мама их называла “веселенькими”.

Сама Лиля ничего веселого в старом полинялом куске материи не видела, разве что, весело от такого избавляться, освобождая место для нового и красивого.

Кухонная штора стала последней каплей, переполнившей мусорный мешок. В прихожей ждали еще три, наполненные до краев. Пора делать очередную ходку на помойку. Волоча пакет по коридору, Лиля споткнулась о крутившегося под ногами кота.

— Понтюша, с дороги! — скомандовала она, а потом крикнула, обращаясь к кошачьей хозяйке. — Эй, Варька! Пойдем со мной до мусорки. Хватит филонить.

— Я не филоню, — донеслось из кабинета. — Я книги разбираю.

— Я же и говорю — бездельничаешь, — Лиля заглянула в кабинет.

— Ты что вместо тети Гали на подработке? — проворчала Варя. — Это ее амплуа — вечно попрекать меня бездельем.

— Ну, тут она не так уж не права, — Лиля пожала плечами. — Ты, Варенька, действительно та еще лентяйка. Я не то чтобы осуждаю…

— Это потому что вы называете ленью, когда человек занят любым делом, кроме тех, которые вы считаете полезными. Но ведь критерии полезности у всех разные.

— Знаешь, — Лиля уперла руки в бока и тряхнула челкой, — сейчас критерий полезности очень прост — полезно любое дело, которое помогает очистить общее пространство. Общее, дорогая, а не кабинет, который ты сразу захапала лично для себя. Мы не против, но остальная квартира нуждается в уборке. И убирать ее мы будем втроем. Все ясно?

— Да, мэм, — Варя приложила руку к голове, изображая новобранца перед сержантом-тираном из американских фильмов. — Слушаюсь, мэм.

— Вот и умница, — одарила Лиля, предпочитая не замечать сарказма. — Так, а что это на столе за макулатура? Давай-ка и ее захватим. А то ты со своими книгами не замечаешь хлама вокруг.

— Это не хлам! — возмутилась Варя. — Это записи хозяйки. И мы не можем просто взять и выкинуть их.

— Все мы можем, — возразила Лиля. — Она нам разрешила.

Она подошла к столу и решительно сгребла стопку старых тетрадей.

— Подожди! Не надо! — Варя бросилась наперерез и вцепилась в тетради. — Хотя бы посмотри, что там. Это могут быть рецепты.

— Рецепты? — Лиля задумалась. — Ну в готовке эта бабуля явно знает толк. Ладно, давай проверим. Но если какая-то ерунда, то выкинем.

Весь Варин вид выражал протест против последнего предложения, но эту битву она выиграла, и Лиля нехотя передала подруге тетрадки.

Та вернула их на стол, а потом взяла верхнюю из стопки и открыла наугад. Лиля пристроилась за ее спиной. Во-первых, эту любительницу старья надо контролировать, а во-вторых, просто любопытно.

Почерк хозяйки — если это, конечно, были ее записи — оказался не особо красивым, но разборчивым. Хотя писала она, судя по всему, перьевой чернильной ручкой. И местами буквы смазывались. Но зато заголовок был выведен более крупным шрифтом и, похоже, обведен, то ли для ясности, то ли для красоты. И этот заголовок не был рецептом, по крайней мере, кулинарным.

— Средство от морщин? — прочла Варя и, задумавшись, сморщила лоб так, что ей самой не помешало бы упомянутое средство. — Она косметологом, что ли, была?

— Интересненько! — Лиля выхватила тетрадку. — Морщин у нас пока нет. Почти нет. Но профилактика еще никому не мешала, да, Варька?

— Читай уже! Или дай мне.

И Лиля принялась читать.

“Взять одно спелое яблоко, украденное с яблони, которая цвела не меньше трех весен, но не больше двадцати, 1 чайную ложку меда, 3 капли лимонного сока (только из настоящего лимона), щепотку корицы. Отмерять серебряной ложкой. Смотреться в зеркало, в котором нравится отражаться, в полной тишине 7 минут. Спрятать зеркало до ближайшего полнолуния и собрать лунный свет, отразив луну. Очистить яблоко, разрезать серебряным ножом. С одной половины снять кожуру и семечки и бросить в текущую воду. Мякоть растереть в пюре, добавить сок лимона и корицу. Нанести на лицо, обязательно руками. Сесть перед зеркалом с запечатанным лунным светом. Сидеть с закрытыми глазами, ровно 13 минут. В это время не думать о возрасте, не сравнивать себя с другими, не вспоминать о бывших. Трижды произнести:

“Что мое — то останется, Что лишнее — уйдет. Лицо — зеркало души, А не времени счет”

Когда истечет время, смыть холодной проточной водой, не глядя на свое отражение. И только потом можно посмотреть в то самое зеркало. Оставить возле зеркала вторую половинку яблока на 13 дней, а после бросить в реку. Морщины исчезнут или перестанут волновать”.

Дочитав, Лиля перевела взгляд на Варю.

— Это явно не рецепты, — пробормотала та.

— Ну почему же? — хмыкнула Лиля. — В каком-то смысле рецепты. Только не кулинарные.

— Выходит, хозяйка — ведьма? Ну, то есть, считает себя ведьмой.

— А чего сразу считает-то? — съехидничала Лиля. — Почему бы ей не быть ведьмой? А от тебя, Варенька, как от человека, который пишет книжки про магию, я ожидала большего доверия к таким вещам. Как там, кстати, твои драконы поживают? Все поразводились или кто-то верен женам и традиционным драконьим ценностям?

— Драконы заброшены, — вздохнула Варя. — С этим переездом не до них было. Подписчицы меня проклянут. Хотя не больно-то их и много. Всего десять подписок купили, представляешь?

По расстроенному виду Вари нетрудно было догадаться, что собственные сложности волнуют ее куда больше ведьмы, сдавшей им квартиру и ее записей.

— Не выйдет из меня коммерческого писателя. Моих драконов готовы читать только бесплатно, — Варя шмыгнула носом.

— Так, только не вздумай реветь. Я тебе сто раз говорила, что без рекламы ты покупателей не найдешь. Стефка настроит тебе таргет, все узнают про брошенных драконьих разведенок и побегут покупать. Слушай, а может у нашей бывшей хозяйки-ведьмы найдется средство и на этот случай? — Лиля подмигнула и выхватив тетрадь из середины стопки, открыла ее на первой попавшейся странице.

Прочтя заголовок, она чуть не подпрыгнула от удивления и легкого страха.

— Варь, ты только глянь! Заговор на успех в денежных делах!

Варя выглядела не менее испуганной, но при этом глаза лихорадочно светились. Куда ярче, чем при обнаружении рецепта от морщин.

— Расскажите о своих планах трем людям, которых встретите… — начала читать Лиля.

— Постой, — прервала Варя. — Пойдем Стефке покажем. Она у нас отвечает за всякую эзотерику.

— Вообще-то мы теперь втроем за нее отвечаем. Мы открываем магический салон, не забыла? Но Стефе и правда стоит показать.

Пока Лиля с Варей приобщались к таинственному миру колдовства, Стефа занималась более прозаическими делами. Закончив с карнизом, она перешла к отмыванию кухонных шкафов: внутри и снаружи.

— Стефка, срочно слезай! — Лиля ворвалась в кухню, потрясая тетрадями. — Мы тут такое нашли!

— Где нашли? — Стефа стащила хозяйственные перчатки и бросила их на перекладину стремянки.

— На хозяйском столе, в кабинете. Представляешь, наша квартирная хозяйка — ведьма!

— Мелькнула у меня пару раз такая мысль при общении — Стефа присела на ступеньку. — А это, выходит, ее записи? Дай-ка глянуть, — она протянула руку.

Лиля протянула ей всю стопку, при этом бегло пересчитала тетради, их оказалось шесть.

Стефа одной рукой листала тетрадь, а другой машинально накручивала пепельные пряди на палец.

— Ну, что думаешь? — нетерпеливо спросила Лиля.

— Не знаю, если честно, — Стефа протянула тетради обратно. — Это действительно похоже на какие-то ведьминские заговоры и рецепты, но в реальности может быть чем угодно. Может, Василина так развлекалась. Решила нас подурачить, специально оставила тетради на видном месте. Кто ее знает? Ведьма она или нет, но в любом случае, довольно загадочная тетенька.

— Ну нет! — возмутилась Лиля. — Чего вы обе такие скучные? Одна фэнтези пишет, другая полжизни раскладывает таро, трындит про потоки энергии и вибрации, а как дело дошло до настоящей магии обе включили режим отрицания?

— Никогда не стоит цепляться за версию, которая кажется наиболее простой и очевидной, — Стефа продолжала наматывать волосы на пальцы, что у нее означало крайнюю задумчивость.

— То есть, колдовство — это у нас самая простая и очевидная версия? — невинно уточнила Лиля.

— А давайте проверим какой-нибудь рецепт, — подала голос Варя.

Стефа с Лилей уставились на нее.

— Ты серьезно?

— А почему нет? Найдем тот что попроще, где не надо ждать полнолуния или тринадцать дней пялиться в зеркало, и попробуем. Хуже не будет ведь?

— Хуже не будет! — Стефа хлопнула себя по коленкам. — Не замечала в тебе, Варька, духа авантюризма. Это вообще-то моя фишка. Ладно, если уж робкая Варенька готова на эксперименты с магией, то нам сам бог велел.

— Я в деле, — решительно заявила Лиля. — Но давайте сначала покончим с уборкой, а вечером сядем колдовать.

— Может, там есть заклинание уборки? — по лицу и тону Вари было не ясно, говорит она всерьез или нет.

— Может, и есть. Но как говорится, на магию надейся, а сам не плошай.

— Это кто такое сказал? — прищурилась Варя.

— Я сказала, — Лиля обхватила подругу за плечи и развернула в сторону прихожей. — Эти мешки сами себя не вынесут.

— С ума сойти, — пробурчала Варя, влезая в отороченные мехом угги. — Столкнуться с настоящей магией, пусть и гипотетической, и вместо изучения и экспериментов отправиться на помойку.

— Такова суровая правда жизни, — философски заметила Лиля, выволакивая два мешка на площадку. — А ты по дороге до мусорки постарайся определиться, настоящая все-таки магия или гипотетическая.

— Так именно это я и хочу проверить!

Не то чтобы Лиле самой не было любопытно. На самом деле, очень даже. Но желание поскорее сделать новый дом пригодным для жизни оказалось сильнее всего остального. Чем бы им ни предстояло заниматься на новом месте, вокруг должно быть чисто, просторно и уютно.

Ясно же, что стоит засесть за эти тетрадки — даже окажись они ерундой и розыгрышем — и все вокруг перестанет существовать. Наверняка очухаются они глубокой ночью голодные и в по-прежнему захламленной квартире. Нет уж, чудеса подождут. Не считая того, что они творят своими руками прямо сейчас.

Варя смирилась и поплелась следом, волоча за собой мусорные мешки, сохраняя демонстративно страдальческое выражение лица. Физический труд во всех проявлениях она терпеть не может, зато тоже любит, чтобы было “уютненько”. Только эта мотивация и может оторвать ее от дивана и любимых книжек.

После возвращения с помойки Лиля мобилизовала Варю перебирать посуду, откладывать и запаковывать то, что по ее мнению, можно впарить ретро-ресторанам, а сама занялась шкафом в спальне.

Несмотря на угрозы относить на помойку хозяйскую одежду она не собиралась, но оставлять в шкафу не планировала. Надо сложить их в сумки — пригодятся Варькины, клетчатые из-под книг — и отвезти в торговый центр, где есть контейнеры благотворительного проекта КалиЛаска, куда собирают вещи для нуждающихся.

А шкаф ей пригодится для собственных шмоток. Лиля с трудом представляла, как там может хватить пространства для вещей трех женщин. Какими бы разными они ни были, страсть к одежде у всех была одинаковой. Может, в ведьмовских записях найдутся заклинания расширяющие пространство внутри шкафа. Примерно как чемодан в “Фантастических тварях”.

После хозяйской одежды Лиля планировала заняться содержимым прикроватных тумбочек, но есть пределы любому рвению. Спина болела, шея ныла, мышцы во всем теле ощущались как после занятий в тренажерном зале. Еще бы, после стольких-то ходок на помойку с таким весом. Бытовой фитнес в действии.

Варя со Стефой тоже утомились и были не в силах продолжать подвиги во имя обустройства нового жилья. Но и без того за день квартира заметно преобразилась. Еще пара-тройка таких ударных дней и ее действительно можно будет назвать идеальной. Но на сегодня точно хватит.

Готовить ужин ни у кого не было ни сил, ни желания. К счастью, в холодильнике оставалась приготовленная хозяйкой еда. Варин голубоглазый котик по-прежнему радовался хозяйкиным котлетам и, похоже, совсем не скучал по кошачьему корму. Но завтра придется уже добывать еду самим, и кошачью, и человеческую.

Как бы Лиля ни радовалась долгожданному отдыху и ужину, ей хотелось покончить с едой поскорее. В гостиной ждали заветные колдовские тетради.

— У меня прямо руки чешутся опробовать какую-нибудь магическую фишку.

— Странно, что весь день они у тебя чесались совсем по другому поводу, — Варя не упустила повода съехидничать. — И не только руки, но и ноги. Все-то их несло в сторону помойки.

— Не ворчи, Варька, морщины появятся.

— Ничего, теперь я от них легко избавлюсь. Пошаговая инструкция у нас имеется. Главное, полнолуния дождаться.

— Пойдемте уже колдовать! — Лиля поднялась и отправилась в гостиную.

Стефа и Варя последовали за ней. Каждая взяла по тетради, и они принялись просматривать записи, разыскивая самый простой магический рецепт, действие которого можно проверить сразу. К их разочарованию ничего подобного не обнаружилось. У хозяйки-ведьмы нашлись средства на все возможные запросы и случаи жизни, но ни одно из них не было ни быстрым, ни простым. Все требовали сложных приготовлений, и достижение результата тоже нужно было ждать.

— Ладно, мгновенную проверку устроить не получится, — озвучила общий вывод Стефа. — Но все равно это чертовски интересно и может нам пригодиться. Для магического салона — самое то. Чтобы впечатлять клиенток.

— А если бы все это еще и работало, — мечтательно протянула Варя.

— У нас будет время проверить, — Стефа продолжала машинально листать тетрадку. — Но пока стоит уделить внимание другим аспектам нашей околомагической деятельности. Я тут нарыла информацию, что оказывается, реклама услуг эзотерического характера запрещена законом.

— Вот это подстава! — Лиля, привставшая с дивана, плюхнулась обратно. — И что теперь делать?

— Да ничего, — Стефа сохраняла полнейшую безмятежность. — Мне меньше работы, только и всего. Займусь лучше настройкой таргета для Варькиных драконов. А в во всей этой магии-эзотерике все равно лучше всего работает сарафанное радио. И мы его эффектом весьма успешно воспользовались на вечере встреч. Вы не представляете, сколько у нас потенциальных клиенток, причем не только среди одноклассниц. Телеграм просто разрывается. Так что и без рекламы нас ждет если не успех и богатство, то хотя бы поток страждущих решить свои проблемы за счет магии, — она остановила взгляд на открытой странице. — Ой, смотрите, тут написано, как вызвать демона!

Начало карьеры

— Девочки, я устала! — Варя терла виски и мечтала о кофе с пирожными.

Сегодня — первый день работы их салона. И это при том, что они пока даже названия не придумали. Но это никак не мешало потоку страждущих женщин ожидать помощи от карт, чисел и звезд, проводниками которых служили они с Лилей и Стефой.

Гостиную к началу приема клиентов успели привести в более-менее достойный вид, хотя по-хорошему тут стоило менять все, начиная с обоев. Но, к счастью, внимание пришедших перетягивал на себя круглый стол посреди комнаты, накрытый тяжелым лиловым бархатом, найденным в хозяйских запасах с водруженным в центре хрустальным шаром. На самом деле вряд ли он был хрустальным. Шар, срочно заказанный на маркетплейсе, прибыл из Китая, но смотрелся неплохо.

Поначалу они надеялись найти ведьминскую атрибутику среди вещей хозяйки. Варя торжествовала, ведь она оказалась права, мешая подругам выбрасывать все подряд. Но в итоге все, что удалось найти и приспособить для нужд салона — кусок темно-лиловой бархатной материи, лежащий вместе с другими рулонами и кусками ткани в старом чемодане. Кроме этого в одном из ящиков “стенки” обнаружились свечи. Выглядели они довольно заурядно, в отличие от тех, которые подруги обнаружили на сайте специализированного магазина. Но на первое время сойдут и эти.

То есть, ничего, что могло бы хотя бы выглядеть волшебным, в квартире не нашлось. Очевидно, хозяйка практиковала те виды магии, где зрелищность не играет роли. А может, и вовсе ничего не практиковала. Даже обнаруженные записи вовсе не обязательно принадлежали ей. Но Варе все-таки больше нравилось думать, что они с подругами живут в квартире, доставшейся им от настоящей ведьмы.

А вот самой работать ведьмой оказалось не так-то просто. За день они приняли шесть клиенток, из которых только трое были их одноклассницами. Сарафанное радио действительно оказалось чертовски эффективным. Но каждая из пришедших хотела получить все: расклад Таро, расчет матрицы судьбы и гороскоп в придачу. Кроме этого, всем хотелось поговорить, в деталях обсудить свои проблемы. В дополнение к эзотерическим услугам, новоявленным хозяйкам магического салона пришлось поработать психологами.

И, само собой, всех интересовали в первую очередь отношения. Неверные мужья, равнодушные мужья, сомнительные любовники, затянувшееся одиночество — спектр запросов, вроде, был широк, но в итоге сводился к одному — как найти любящего мужчину. От карт, звезд и чисел ждали не просто ответа на этот вопрос, а ответа положительного и обнадеживающего.

Варя поначалу переживала, что их честные расклады и расчеты могут отпугнуть клиенток, но во время одного из коротеньких перерывов, которого хватило лишь на лихорадочное заглатывание кофе с бутербродами, Стефа ее успокоила.

— Казалось бы, хороший расклад — более выгодная история. Клиентка довольна, идет дальше рекламировать наши услуги, но нет. На самом деле это не так работает. Я гадаю на картах Таро со школы и успела изучить основные алгоритмы. Поверьте моему опыту. Если карты сказали девушке, что парень ее не любит, у него есть другам, обстоятельства им не благоприятствуют или что-то еще в том же роде, через недельку она обязательно придет снова и попросит разложить карты, надеясь, что все поменялось в лучшую сторону. Самый выгодный клиент как раз тот, кто недоволен раскладом. В этом случае девять женщин из девяти решат, что трудности, выпавшие в раскладе или гороскопе — временные, и придут опять в надежде получить другой прогноз. И будут так ходить до тех пор, пока результат их не устроит.

Судя по всему, Стефа оказалась права. Если Таро говорили не то, что хотели услышать клиентки, то они с удвоенной силой возлагали надежды на гороскоп и нумерологические расчеты.

Варю удивляло и даже немного пугало то, насколько слаженными и дополняющими друг друга оказывались их прогнозы. Как будто они работали в тандеме уже давно, а не в первый раз в жизни. Выходило действительно хорошо. Будь Варя на месте тех, кто к ним сегодня пришел, она осталась бы довольна если не результатом, то как минимум качеством оказания услуг. Смешно мнить себя профессионалом, выдавая гороскопы, но удержаться от внутреннего довольства собой и подругами она не могла. Судя по всему Лиля со Стефой чувствовали то же самое.

— Девчонки, мы крутые! — после ухода первой клиентки выпалила Лиля, сжимая руки в кулаки, как это делают на удачу.

— Да, мы хороши, — подтвердила Стефа, единственная здесь, кто мог претендовать на звание профессионала. — У вас отлично получается. Мы идеально дополняем друг друга.

Плату с посетительниц брали наличкой. Как юридически оформлять свою деятельность они пока не решили, поэтому и получаемые деньги лучше не светить.

Даже Петроний внес свой посильный вклад в создание нужной атмосферы. Конечно, идеально на роль кота в магическом салоне подошел бы черный, на худой конец рыжий. Но зато Петроний своим видом и особенно голубыми глазами восхищал клиенток. А с добавлением вайба таинственности и мистичности справится любой кот, такова кошачья природа. Стефа при клиентках называла Петрония фамильяром, а Лилька упорно звала Понтюшей. Варе не нравилось, но она начинала потихоньку привыкать.

— Ну что, на сегодня, кажется, все? — предположила Стефа, проводив последнюю клиентку из тех, что записывались на сегодня. — Но не расслабляемся, девочки, на завтра у нас еще более плотненько. Надо бы выделять на каждую посетительницу больше времени, чтобы никому не приходилось ждать в ближайшем кафе, как сегодня. И не записывать больше шести клиентов в день. Иначе мы быстро выдохнемся и захотим забросить все это.

— Это да, — поддержала Варя. — У меня ведь еще и работа в библиотеке. И драконы сами себя не разведут.

— Не исключено, что такой ажиотаж лишь поначалу, а потом поток страждущих схлынет, — Стефа собирала карты в мешочек из темно-вишневого бархата. — Но может быть и наоборот. В целом, считаю наш первый рабочий день отличным началом карьеры. Я, конечно, тоже устала, но довольна. А теперь предлагаю отметить удачный старт в каком-нибудь ресторане. Желательно неподалеку, я умираю с голоду.

—Ага, и проесть все, что заработали, — проворчала Лиля.

— Во-первых, заработали мы довольно много, — резонно возразила Стефа. — Во-вторых, даже если проедим все, заработаем еще.

— Я согласна, — мысли Вари уже кружились вокруг изысканных ресторанных десертов.

— Я тоже, — Лиля все-таки вздохнула для порядка. — Нам и правда есть, что отметить. Скажу честно, бухгалтером я столько за день не зарабатывала, а как вы понимаете, в расчетах я кое-что смыслю.

— По крайней мере матрицу судьбы ты рассчитываешь отлично, — подтвердила Стефа. — Бухгалтерские навыки пригодились довольно неожиданным образом.

— Мастерство не пропьешь, — усмехнулась Лиля. — В нашем случае не проешь. Но мы попытаемся.

Стоило всем подняться из-за стола, как раздался звонок домофона.

— Кто это может быть? — Стефа в недоумении глянула на подруг. — На сегодня никто больше не записывался.

— Да мало ли, не факт, что вообще по поводу салона. Может, это к хозяйке пришли, не знают, что она уехала.

Лиля подошла к двери, сняла трубку домофона и спросила, кто там. Но, как это обычно бывает с домофонами, ответ разобрать не удалось. Лиля вздохнула и нажала кнопку, открывая дверь.

Какое-то время они стояли в прихожей, и когда уже собрались уходить, решив, что их домофон набрали по ошибке, раздался звонок в дверь.

Открыла Лиля, она была ближе всех к двери. На пороге стоял мужчина. Выглядел он не лучшим образом. Не в том плане, что грязный или потрепанный жизнью. Нет, обычный мужчина средних лет, прилично одетый. Но у него был вид побитой собаки: какой-то потерянный и несчастный.

— Извините, вы к кому? — Лиля не спешила распахивать дверь шире и уж тем более приглашать незнакомца в дом.

— Простите, — мужчина смотрел на них троих заискивающе и испуганно. — Здесь находится магический салон?

Они ошарашенно переглянулись. Сегодня этот вопрос задавали не впервые, но все пришедшие были записаны и их ждали. А тут без записи, да еще и мужчина!

— Не сочтите за сексизм, но мужчины не часто посещают подобные места.

Стефа озвучила общую мысль. Но прозвучало все равно так себе. Как будто у них тут какое-то злачное место, которое приличным людям посещать не следует.

— Я понимаю, простите, — несчастный посетитель еще раз извинился, переминаясь на пороге. — Но у меня крайняя необходимость.

— Ну раз так, заходите, — Лиля отошла, пропуская гостя в прихожую. — Правда, мы уже планировали закрываться.

— Откуда вы о нас узнали? — в Стефе неожиданно проснулся маркетолог.

— Так от Катьки же, — мужчина неловко рашнуровывал ботинок. — Она у вас сегодня была.

— Катерина, — Стефа наморщила лоб, припоминая. — Самойлова?

— Она самая, — подтвердил посетитель. — Пришла такая довольная. Мне-то, ясен пень, ничего не сказала, но тут же подружане своей позвонила, Нинке, и давай расписывать, какие вы распрекрасные. Через стенку-то все слышно, — он посмотрел на хозяек с укором, как будто они несли ответственность то ли за тонкие стены, то ли за то, что жена решила обсудить поход в магический салон с подругой, а не с ним.

— Если вы пришли потребовать обратно деньги, которые ваша супруга заплатила за услуги… — начала Лиля, натянув маску строгого бухгалтера.

— Да нет, нет, — мужчина даже замахал руками. — Вы не подумайте. Я за помощью. Помощь она не только баб… женщинам нужна. Я заплачу, зуб даю.

Зубы у него были не в том состоянии, чтобы хотелось принять ставку.

— Если за помощью, то проходите, — Стефа гостеприимно указала в сторону гостиной.

Он зашел в комнату. Было видно, насколько ему не по себе. Мужчина осматривался со смесью робости и недоверия на лице. Ясно, что вид магического салона, пусть даже в набросочном состоянии, его очень смущал. Наверное, у него действительно крайняя нужда, раз пришел туда, где ему совсем не хочется быть.

— Короче, адрес ваш я у Катьки подслушал, когда она Нинке его диктовала. Оделся по-быстренькому — и к вам.

— Может, представитесь? — Лиля улыбнулась фирменной улыбкой, обычно сражающей мужчин наповал.

Но на лице гостя не расслабился ни один мускул.

— Сергей, — представился он, вытарая ладони о рубашку. — Петрович, — пару секунд спустя добавил он.

— Сергей Петрович, присаживайтесь, — Лилину эстафету доброжелательного гостеприимства подхватила Стефа. — Расскажите, что вас к нам привело. Но должна сразу предупредить, во избежание недопонимания и последующих претензий, что наша деятельность подразумевает не столько решение проблем, сколько их анализ для возможной коррекции собственных действий.

Стефа включила режим юриста. Один из ее бывших был адвокатом. И когда она хотела, у нее отлично получалось имитировать юридическую речь.

— И еще, мы не даем никаких гарантий, никаких доказательств, что информация, полученная от нас, достоверна. Учитывая сферу деятельности, это должно быть очевидным для тех, кто к нам обращается, но все же лучше проговорить.

— Она хочет сказать, что в суд на нас подавать бесполезно, — бесцеремонно уточнила Лиля, рискуя спугнуть клиента.

Впрочем, клиент казался таким подозрительным, что, может, оно и к лучшему.

— Да какой уж там суд, — Сергей Петрович махнул рукой. — Никаких гарантий, я понимаю. Но просто уже не знаю, куда еще идти.

— Так что же вас беспокоит? — Варя решила, что тоже должна сказать хоть что-нибудь, а то со времени прихода странного клиента она говорила не больше, чем хрустальный шар на столе.

— Так она и беспокоит! Жена! Катька!

— Садитесь, — снова предложила Стефа и села сама. — Расскажите подробнее. Хотя можете не рассказывать. Возможно, удастся лучше проанализировать ситуацию по раскладу карт.

— Нет уж я расскажу! — Сергей Петрович с размаху плюхнулся на стул.

Он уже не напоминал робкого зашуганного посетителя, на волю вырвались совсем другие эмоции.

— Не любит она меня, понимаете?! — выкрикнул он. — Думаете, я плохой муж? По бабам гуляю, а дома пузо чешу у телевизора?

— Ничего подобного мы не думаем, — заверила Лиля.

— И правильно! Я — хороший муж. Зарабатываю нормально, все деньги в семью. Дочка у нас выросла уже, отдельно живет, так что все ей, все Катьке. Шубу сказала — купил шубу. Во Вьетнам захотела смотаться — вывез ее во Вьетнам. По дому все делаю, полку там прибить, починить чего. Руки откуда надо растут, — он достал руки из-под стола и покрутил ими перед лицами слегка ошалевших подруг. — Да что там. Я и готовлю, и убираюсь. И, прости господи, на Вайлдберриз хожу за доставками ее. Скажете, плохой я муж?

— Пока выходит, что отличный. По вашим словам, — распознать в голосе Стефы сарказм смог бы только тот, кто очень хорошо ее знает.

— Вот и я говорю, чего ей еще стерве надо-то? Так нет, не любит, не ценит. Слова доброго от нее не услышишь. А теперь и вовсе к другому сбежать задумала.

— С чего вы взяли? — удивленно спросила Варя.

Она вспомнила клиентку, о которой, судя по всему, шла речь. Катерина — приятная брюнетка около пятидесяти, была не из их одноклассниц. Как и все остальные она немного жаловалась на жизнь, немного на мужа — “ни рыба ни мясо”, но никаких намерений его бросить в общении с ними не обнаружила.

— Да уж вижу по всем ее повадкам. Ну и салон этот ваш. Ясно же, пришла спросить, стоит ей, значит, с новым хахалем мутить или в семье остаться. Какие, значится, перспективы.

— Мне кажется, вы заблуждаетесь, — пробормотала Варя, но Стефа жестом остановила ее.

— Так чего вы хотите от нас в сложившейся ситуации? — обратилась она к клиенту.

— Приворожите ее!

— Чего?! — воскликнули все трое хором.

— Приворожите! — настойчиво потребовал Сергей Петрович. — Пусть законного супруга любит, а не всяких там…

— Мы таким не занимаемся, — отрезала Стефа.

— А чем вы тогда занимаетесь?

— Раскладами Таро, составлением гороскопов, нумерологическими расчетами. Но влиять на волю человека без его согласия — за этим не к нам!

— Да поймите же, мне очень надо! Я ж не чужую жену приворожить хочу, а свою. Тут никакого греха нет.

— С грехами пусть церковь разбирается, а всякие привороты — не наш профиль.

— И какие же вы тогда ведьмы? — обвиняющим тоном воскликнул он. — Шаров вон магических понаставили, кота завели, — он укоряюще указал на Петрония, — а простейший приворот сделать отказываетесь? Толку тогда от вас?

— Повторяю, вы превратно поняли смысл оказываемых нами услуг, — Стефа снова включила юриста.

— А я ведь даже волосы ее достал! — он потряс перед ними извлеченной непонятно откуда прядью каштановых волос.

Варя припомнила, что у Катерины действительно была роскошная каштановая коса, спускавшаяся до самой талии.

— Вы зря испортили жене прическу, — Стефа смотрела на мужчину холодно и строго. — Повторяю, мы ни в коем случае не станем делать то, о чем вы просите. Но можем, используя другие инструменты, попробовать помочь вам разобраться в отношениях с женой.

— Вижу, помощи от вас не дождешься! — мужчина вскочил так резко, что опрокинул стул. — Карты свои сами себе раскладывайте, а лучше засуньте…

Гневную тираду прервало испуганное шипение Петрония. Кот отпрыгнул подальше от странного человека и теперь, выгнув спину, шипел на него из дальнего угла комнаты.

— Сергей Петрович, до свидания, — Стефа решительно направилась к нему. — Мне кажется, для всех, включая вашу жену, будет лучше, если вы покинете нас и вернетесь домой. Поверьте, если иные способы наладить отношения в семье, кроме приворота.

— Да что вы понимаете, ведьмы недоделанные!

Кулинарная эзотерика

Стефа стояла, опираясь на перила балкона, и любовалась по очереди то утопающем в солнечном свете весенним Минском, то подругами.

Лиля и Варя расставляли на балконе ротанговую мебель, которую недавно привезли. Лиля протирала стеклянную столешницу маленького столика, а Варя любовно раскладывала яркие разноцветные подушки подушки на диванчике и кресле.

Солнце пригревало, позволяя стоять на балконе в футболке с короткими рукавами, играло бликами на поверхности реки, растапливало остатки сугробов. После очень снежной зимы март выдался необычно теплым и солнечным. По балконным перилам неспешно шествовала недавно проснувшаяся муха, мимо пролетела еще одна. Как большинство людей Стефа терпеть не могла мух. Но сейчас, в конце марта, их вид вызывал умиление. Весна пробуждала мир, а мухи, как ни крути, его часть. Впрочем, не мухами едиными. Куда больше Стефу радовала пробившаяся на оттаявшей земле робкая зеленая травка и набухшие будущими листьями почки. Скоро мир станет зеленым, а потом — разноцветным.

— Как хорошо! — Лиля разогнулась, огляделась вокруг и тут же плюхнулась на диванчик. — Класс!

Варя последовала ее примеру и уселась рядом, блаженно щурясь от яркого света. Стефа села в кресло напротив и буквально утонула в нем, форма кресла идеально повторяла линии тела, а мягкие подушки довершали идеальность новой мебели.

— Все, я отсюда не встану, — заявила она. — Ну уж точно не раньше заката.

— Поддерживаю, — Лиля перекинула ноги через подлокотник дивана.

Набор ротанговой мебели стал первой совместной покупкой подруг в новую квартиру. До вчерашнего дня на балконе стояли вынесенные из спальни старые стулья и обнаруженная в коридоре побитая жизнью тумба, служившая кофейным столиком. Вышло неплохо, и все же на общем совете было решено потратить первые заработанные деньги именно на обустройство идеального балкона. Чтобы с настоящим комфортом проводить там время с конца марта до осенних холодов, которые сейчас казались бесконечно далекими.

Идеальность картины довершил Петроний, проскользнувший в приоткрытую кухонную дверь. Кот оглядел новую мебель, очевидно, мечтая, как будет точить об нее когти, и ловко запрыгнул к хозяйке на колени.

Варя начала машинально наглаживать пушистую кремово-бежевую кошачью спину, сидящая рядом Лиля ласково потрепала кота за ушами.

— Понтюша, рыба моя! — с нежностью проворковала она.

При слове “рыба” котяра насторожился, поднял голову и огляделся. Но, к величайшему кошачьему разочарованию, оказалось, что иногда слова — это только слова, а вовсе не кусочки свежесваренной путассу или минтая в миске.

— Девочки, какие же мы все-таки молодцы, — Варя, в порыве благодушия пропустившая мимо ушей очередного “Понтюшу”, водила пальчиком по блестящему темному дереву подлокотника.

— Это точно! — с энтузиазмом закивала Лиля. — Поверить не могу, что живу на Немиге! И что в три часа дня в четверг я не на работе. Сижу на балконе с видом на набережную Свислочи, в компании лучших подруг, совершенно свободная. И при этом за полторы недели мы заработали на новую шикарную мебель. Если бы мне кто-то рассказал, что так может быть, я бы не поверила.

— Не хочу спускать вас с небес на землю, — не совсем искренне вздохнула Стефа, — но у нас сегодня еще одна клиентка. Запись на четыре.

— Надеюсь, только одна? — уточнила Лиля, по виду тоже не слишком расстроенная перспективой еще поработать. — А то у меня в половине седьмого встреча с Никитой, а надо еще себя в порядок привести.

— Ты и так в порядке, — заверила Стефа.

— Никита, значит, — протянула Варя, чья рука застыла, перестав наглаживать кота, к явному неудовольствию последнего. — Лиль, а ты все-таки уверена, в нем?

— Я не в чем и ни в ком не уверена, — ощетинилась Лиля, словно из солидарности с ней подул холодный ветерок с реки. — Кроме одного. Я уверена, что хочу провести эту весну с ним. Ни на что не оглядываясь, ничего не боясь и не строя планы на будущее. Хотя мне бы хотелось, чтобы оно у нас было, — тихонько добавила она.

— Но мы же теперь колдуньи, — Варя обращалась к подругам, но смотрела куда-то вдаль. — Может, у Василины в тетради найдется волшебный рецепт…

— Эй! — нахмурилась Стефа. — Не для того мы отказали в привороте безумному дядьке с клоком волос жены, чтобы потом пробовать такое для себя.

— Да я ж не про приворот, — Варя подтянула к себе Петрония, словно пытаясь им прикрыться. — Я имела в виду какое-нибудь другое волшебство. Полезное и безобидное.

— Сдается мне, не бывает безобидного колдовства, — пробормотала Стефа, глядя на воду.

Свислочь пошла рябью от нового порыва ветра, а где-то под землей вздыхала Немига — река, спрятанная под землей, лишенная свободы, неба, ветра и солнца. Стефе почему-то стало жалко, заключенную в трубы реку, для которой никогда не приходит весна. А еще немного страшно. На месте Немиги ей захотелось бы отомстить людям.

Стефа постаралась отогнать странные мысли, но это оказалось не так просто. Наверняка непрошенная связь с подземной рекой ей лишь мерещится. Но будь она не тарологом, а настоящей ведьмой, то, возможно, поселилась бы где-нибудь поблизости от подобного источника силы. Недоброй силы, но колдовство, как недавно сказала она сама, штука не особо добрая. И все же безумно интересная и манящая. Несмотря на тревожные предчувствия Стефе очень хотелось попробовать какой-нибудь рецепт из тетрадей Василины. Но уж точно не приворот! И ничего, что могло бы кому-то навредить.

— Холодно стало, — Лиля поежилась. — Пойдемте в дом. Тем более, клиентка уже скоро придет. Нужно успеть переодеться и перекусить.

Стефа и Варя не стали спорить. Солнце спряталось за набежавшими облаками, напомнив, что конец марта — еще не то время, когда можно подолгу сидеть на улице в легкой домашней одежде. Только Петронию в его пушистой шкурке было тепло и комфортно, и он решил остаться на балконе, тем более, теперь весь диван оказался в его распоряжении. Хорошо быть котом, особенно весной.

До прихода клиентки оставалось двадцать минут, как раз хватило заварить и выпить чай, чтобы согреться, и перехватить по сэндвичу с курицей, сыром и помидорами. Когда раздался звонок в домофон, Стефа спешно заглатывала последний кусок.

Она же открыла дверь, встречая гостью. В прихожую вошла высокая массивная женщина, при взгляде на которую на ум приходило слово “командирша”.

— Надежда Геннадьевна? — Стефа постаралась как можно незаметнее подсмотреть имя в телефоне.

— Да — да, — кивнула клиентка.

— Раздевайтесь, проходите, — Стефа приняла из рук женщины длинное тяжелое пальто бордового цвета. — Мы с коллегами ждем вас в салоне.

Салоном теперь называлась гостиная. Она была все еще далека от идеальных стандартов, но уже больше соответствовала своему назначению. Подруги отыскали в Минске и окрестностях несколько эзотерических магазинчиков и закупились там атрибутикой, призванной создавать атмосферу магического салона. Теперь на видных местах стояли свечи разнообразных цветов и форм, в том числе довольно реалистично изображающие людей. Когда хозяйка свечной лавки сказала, что такие свечи следует сжигать для достижения успеха и исполнения желаний, даже Стефе стало не по себе. А чувствительную Варю аж передернуло. Но жечь свечи никто и не собирался. Основное их предназначение состояло в создании магического вайба. А если в них и впрямь заложена какая-то сила, что ж, хуже не будет. Вряд ли маленькие восковые фигурки, так искусно изображающие людей, станут мстить за то, что им не устроили аутодафе. Напротив, Стефа почти всерьез рассчитывала на их благодарность.

Кроме того, пожертвовав собой, хозяйки салона решили в “рабочее время” жечь ароматические палочки с благовониями. Запах не нравился никому из них, но зато благотворно влиял на клиенток. Те сразу проникались должным настроем. Вот и сейчас Надежда Геннадьевна, войдя в комнату, как-то незримо преобразилась, настраиваясь на нужный лад.

Но стоило ей сделать пару шагов, как она замерла посреди комнаты, расширенными глазами глядя на Лилю. И ладно бы только она. Лиля уставилась на гостью не менее ошарашенным взглядом.

— Н-надежда Ген-надьена? — пролепетала она, в ужасе глядя на клиентку.

— Лилька?! — в тоне женщины слышалось обличающее осуждение, будто она застала ребенка-подростка с сигаретой и бутылкой пива за гаражами. — Так вот какую работу ты себе нашла, бросив нас накануне закрытия годового отчета!

— Напоминаю, что вы сами меня уволили, — Лиля чуть приподнялась, опираясь о стол и теперь смотрела “командирше” прямо в глаза. — И не прожигайте на мне дыру. Да, я теперь работаю нумерологом и зарабатываю, между прочим, побольше, чем под вашим руководством. И не надо изображать презрение к работе в магическом салоне, ведь вы сами сюда пришли!

Теперь уже клиентка выглядела растерянной, как будто ее поймали с поличным. Лилька, как тот воображаемый подросток, не осталась в долгу и в ответ на обвинения извлекла пачку сигарет из сумки матери. Шах и мат!

— Давайте все успокоимся, — предложила Стефа. — Надеюсь, то, что вы знакомы с Лилией, не помешает плодотворной работе с вашим запросом. Но если это не так, то можно ограничиться раскладом Таро и составлением гороскопа, исключив расчет матрицы судьбы. Разумеется, гонорар будет уменьшен соответственно, — пришлось прибегнуть к юридической манере речи, которая очень хорошо работала, когда нужно переключить человека с эмоций на логику.

— Не надо уменьшать, — проворчала Надежда Геннадьевна, тяжело опускаясь на стул. — И расчет этот ваш пусть будет. Уж в чем-в чем, а в цифрах Лилька понимает. Или как тебя теперь называть? Пророчица Лилиана? — ядовито обратилась женщина к Лиле, та в ответ состроила гримасу. — Да ладно. Думаешь, я не знала, чем ты там в перерывах занималась? Девки из отдела кадров только твои расчеты и обсуждали в столовке. Могла бы и сама мне рассказать и матрицу эту самую рассчитать, как женщина женщине.

— Я бы рассказала и рассчитала, — не осталась в долгу Лиля, — веди вы себя со мной, как женщина, а не как начальница.

— Думаю, нам всем стоит успокоиться, — Стефа сделала еще одну попытку уладить конфликт. — Надежда Геннадьевна, что привело вас сюда? С каким запросом вы хотели к нам обратиться?

— Да уж известно с каким, — клиентка тяжело вздохнула. — Муж!

Все как всегда! Кто бы сомневался. За полторы недели Стефа успела перейти от радости, вызванной популярностью салона, к легкому чувству недовольства однообразием запросов. Да, само собой, это было очень предсказуемо, но все-таки в глубине души хотелось, чтобы кто-то приходил к ним за прогнозами в более серьезных сферах, расчетами финансовых рисков, помощью в принятии значимых решений. А не вот это вот вечное — “изменяет ли мне муж?” и “как найти нормального мужика?”

— Муж, — скорбно продолжила клиентка. — Не любит он меня! Я из кожи вон лезу, а ему, паршивцу, и дела нет.

Подруги переглянулись, похоже, всем пришел на ум обиженный супруг со скальпом жены. Тоже весь такой недолюбленный и неоцененный.

— Надежда Геннадьевна, почему вы сомневаетесь в чувствах мужа? — на этот раз вопрос задала Варя.

— Да потому что издевается он надо мной! Я ж его и кормлю, паразита, и обстирываю, и дом в порядке содержу. И при этом пашу на работе, как проклятая, вон Лилька не даст соврать.

Возведенные к потолку глаза и поджатые губы Лили служили не лучшим подтверждением слов клиентки, но Надежду Геннадьевну это не смутило.

— Вчера последняя капля была. После работы пришла уставшая, наварила ему кастрюлю борща, а он, что думаете?

— Отказался есть? — осторожно предположила Варя. — Сказал, что не голоден?

— Да если бы только это! — женщина всплеснула руками, опрокинув одну из свечей, к счастью, не зажженную. — Взял всю кастрюлю и вылил в унитаз, козлина такая!

Стефа снова переглянулась с подругами. Это и правда чересчур. Захотелось проявить простую женскую солидарность и предложить без всяких магических раскладов и расчетов гнать такого мужа в шею. Но вначале стоило все-таки разобраться в ситуации. Неожиданно эту миссию взяла на себя Лиля.

— Что, вот так просто взял и вылил? Без всякой причины? — забавно, в ее вопросе звучали одновременно негодование и подозрительность.

— Опять завел свою вечную шарманку про лук. Мол, ненавидит он жареный лук в супах.

— А там действительно был лук? — уточнила Стефа.

— А как же? — искренне удивилась женщина. — Что за борщ без лука? Ни вкуса, ни запаха.

Так, теперь стало понятнее. Вырисовывалась грустная, но, увы, типичная картина быта множества семей. Если бы Стефа хоть капельку верила в семейную терапию, то посоветовала бы клиентке вложить деньги в это, а не в расклады, которые в таких случаях совершенно бесполезны. Карты, цифры и звезды при всех своих возможностях не могут научить человека пониманию потребностей другого, уважению, умению идти на уступки ради того, кто дорог. Это не их задача.

Стефа достала из мешочка верную колоду, перетасовала, подала клиентке, а потом разложила на лиловом бархате стола. Выпали Пятерка Мечей, Умеренность и Десятка кубков. Стефа удивленно хмыкнула про себя. Ну надо же! Таро и раньше довольно часто попадали в точку, но со времени открытия салона это их свойство, казалось, еще усилилось. Добавить немного назидательности в трактовке и, пожалуй, можно будет обойтись без семейных психологов.

— Умеренность — старший аркан, — начала она. — Эта карта призывает не идти на крайности, а учиться слышать другого человека, быть мягче, спокойнее. Иногда стоит притормозить и сместить внимание с себя на того, кто рядом. Умеренность говорит о том, что нужно стремиться к балансу в отношениях. Это карта терпения, умения подстраиваться и находить золотую середину.

— Это она к тому, что не надо класть лук в суп, если муж его ненавидит, — бесцеремонно расшифровала Лиля.

— Пятерка Мечей раскрывает сложившуюся ситуацию. И она, увы, не в вашу пользу. Настаивая на своем, вы не побеждаете. В таких битвах не бывает победителей, всегда проигрывают оба. Раз за разом продавливая свою позицию, вы жертвуете гармонией в отношениях, создаете напряжение и непонимание. Вы сами возводите стену, которая рухнув, погребет вас и все, что вы создавали столько лет.

— Так что же делать? — бедная женщина чуть не плакала, пришибленная трактовками карт. - Он от меня уйдет?

— Выход есть, — поспешила успокоить ее Стефа. — Десятка кубков — очень хорошая карта. Она дает надежду, — Стефа про себя усмехнулась внезапному созвучию с именем клиентки. — У ваших с мужем отношений есть потенциал стать по-настоящему близкими, теплыми и счастливыми. Но для этого вам нужно учиться не отстаивать любой ценой свою правду, а учиться слушать друг друга. Есть дать другому уважение, свободу и пространство, отношения сами начнут меняться в лучшую сторону.

— Я поняла, поняла! — Надежда Геннадьевна закивала изо всех сил. — Я постараюсь! И лук этот проклятый в борщ класть перестану. Сама лучше давиться буду, но чтобы Пашенька доволен был. Я ж его люблю на самом деле! — она все-таки всплакнула, тут же получив бумажный платочек от сердобольной Вари.

Стефу порадовало, что супруг превратился из “паршивца” и “козлины” в “Пашеньку”. Динамика положительная.

Безмолвно уловившие посыл Лиля и Варя в своих расчетах также сделали упор на необходимость слышать и проявлять уважение к потребностям другого и посулили благополучный исход в случае следования рекомендациям. Лиля не удержалась и добавила:

— Так следует вести себя и с подчиненными. Каждый человек нуждается в понимании. А от подавления и тирании проигрывают все.

— Да я уж поняла, Лилечка, — всхлипнула Надежда Геннадьевна. — Неправа я была. Прости меня. Я б тебя обратно позвала, тем более, тяжко мне без тебя, не справляюсь. Но вижу, тут ты на своем месте. И тебе лучше, и людям больше пользы принесешь.

Лиля заулыбалась, и вдруг, вскочив со стула, подошла к бывшей начальнице и порывисто ее обняла. И тут уж расчувствовавшаяся клиентка зарыдала в голос.

— А хотите мы сделаем вам бонусный расклад с запросом на быстрый поиск хорошего сотрудника на позицию Лили? — предложила Стефа в надежде как-то унять поток слез. — И еще в качестве бонуса, как последней клиентке марта, я расскажу вам лайфхак моей польской бабушки. Так вот, она чистила луковицу, протыкала ее вилкой в нескольких местах и целиком клала в кастрюлю с борщом. А потом доставала. Взрослые получали столь важный для них вкус и запах лука, а мы, дети, были избавлены от склизких плавающих в тарелке кусочков.

— Я, признаться, и сама в детстве не любила жареный лук, — смущенно пробормотала Надежда Геннадьевна. — А мужчины, они же как большие дети. Спасибо вам, девочки! И за рецепт, и за все!

Во все тяжкие

Проводив Лилю, полную впечатлений от встречи с бывшей начальницей, Варя решила, что самое время вернуться к своим баранам, то есть к драконам. Она отправилась к себе в кабинет, уселась за раритетный письменный стол, открыла ноутбук… и замерла, тоскливо глядя на пустую страницу.

Сами собой разведенные драконы на ней не появятся, но писать их истории не было никакого желания. И мотивации. Все равно, ее драконам далеко до драконов топовых писательниц, продающих по миллиону книг за месяц и пишущих примерно столько же.

Варины драконы выходили неправильными. Как она ни старалась создавать брутальных самцов, они неизменно получались мягкими, ламповыми, чересчур порядочными, и даже разводились как-то благородно и интеллигентно.

— Плохой из меня демиург, Понтюша, — обратилась она к прыгнувшему на стол коту и тут же ударила себя по губам. — Вот черт! Лилька заразила!

— Ты с кем ругаешься? — в кабинет заглянула Стефа. — С котом?

— С Лилькой, — Варя страдальчески закатила глаза.

— В ее отсутствие? Сильно!

— Стеф, как думаешь, мне стоит бросить писательство?

— Внезапно, — Стефа присела на подлокотник дивана и посмотрела через плечо подруги на девственно-белый экран. — С чего это ты решила? Драконы не хотят разводиться? Семейные ценности не позволяют?

— И это тоже, — подтверждающе вздохнула Варя. — Но главное, я не вижу смысла. Все равно никто это не покупает. И даже почти не читает. Тогда зачем? Раньше я рассматривала коммерческое писательство как необходимость. На зарплату библиотекаря, знаешь ли, не пошикуешь.

— Догадываюсь, — кивнула Стефа. — Но теперь-то у тебя есть дополнительный источник дохода. Нынче ты — профессиональная ведьма. Со стажем. Хоть и с небольшим. Чуть больше двух недель, но все-таки. Посмотри, сколько мы за это время заработали!

— Вот именно! Деньги у меня теперь есть. Я по идее даже библиотеку могу бросить. Но не хочу. На самом деле мне нравится там работать. Хотя это, наверное, странно…

— Ничего странного, — заверила ее Стефа.

— Так вот, смысла писать ради денег больше нет. А если совсем честно, то и не было. Ни смысла, ни денег.

— Скажи-ка, — Стефа смотрела задумчиво, только теперь не на ноутбук и даже не на Варю, а в окно. — А ты охладела только к своим грешным драконам для женщин сорок-плюс или вообще к писательству?

— Пожалуй, первое, — немного подумав, ответила Варя. — Ты же помнишь, я всегда хотела писать, еще со школы.

— Помню, потому и спрашиваю. Ты все еще хочешь?

— Хочу, — твердо ответила Варя. — Только не эту шаблонную муть, которую любая ИИшка напишет лучше меня. Я хочу писать что-то стоящее. Такое, что самой хотелось бы прочитать. Приключения, магия, любовь… только настоящая, а не эти постматримониальные драконячьи страсти.

— Так и пиши то, что хочешь!

— Но это никто не будет читать!

— А вот не факт, — горячо возразила Стефа. — Если будешь писать от души и думать о качестве текста, а не о подании в сомнительные вкусы целевой аудитории, то читатель к тебе потянется, я уверена. Кроме того, я хочу кое-что попробовать.

— Что именно? — у Вари мелькнуло подозрение.

— Помнишь, тетрадку Василины с заговором на успех начинания? Может, попробуем? Дадим шанс настоящему колдовству? Что думаешь? — Стефа сложила руки в молитвенном жесте.

— А почему бы и нет? Не сработает — хуже не станет. Что мы потеряем?

— Веру в настоящую магию?

До Вари дошло, что этого Стефа боится больше, чем любых непредвиденных последствий этой самой “настоящей магии”.

— А кто сказал, что именно эта магия — настоящая? Если у нас ничего не выйдет, это вовсе не повод разочаровываться в магии. Мало ли что писала пожилая женщина, скучая в одиночестве в элитной трешке.

— Ты права! — Стефа порывисто вскочила. — Мы сделаем это! Давно пора!

— А Лильку мы разве не дождемся? — удивилась Варя.

— Думаешь, она планировала вернуться? — хмыкнула Стефа в ответ.

— Ладно, дадим ей пару часов. А пока раскину Таро, посмотрю что карты думают про успех нашей безумной затеи.

— Вряд ли им понравится конкурирующая магия, — Варя поднялась из-за стола и решительно захлопнула крышку ноутбука. — Но поинтересоваться их мнением все равно стоит. Как-никак, они нас кормят.

Однако Таро оказались выше мелочной конкуренции, и в целом одобрили стихийный план. По крайней мере, это следовало из Стефиной трактовки. Что интересно, ей не пришлось доставать рандомные карты из колоды. Все три выпали сами. Сначала аркан Мир, а потом связка из Правосудия и Короля Пентаклей.

— Так, и что у нас тут? — Стефа пытливо сверлила взглядом выпавшие карты, машинально проводя над ними ладонью. — Король Пентаклей — это про умение обращаться с силой без фанатизма. Обучение, постепенное развитие и уважение к чужим знаниям. Ясно, понятно, никаких возражений. Мы — девочки разумные, практичные и ответственные, отлично понимаем, что у любой игры есть правила, которые лучше не нарушать.

Относительно себя Варя не была уверена, что она такая уж практичная и ответственная девочка, зато в этом плане можно положиться на подруг.

— Мир, — продолжала Стефа. — А вот это вообще отлично.

— Что она значит? — Варя придвинулась ближе.

— Собственно связь с миром и значит. На духовном уровне. Глубокую и крепкую. А это, знаешь ли, для любой магии главная основа. Ладно, не для любой, но для созидательной — самое то.

— А Правосудие? Это случайно не намек, что нас накажут за то, что суемся куда не следует? — последняя карта в раскладе тревожила Варю.

— Не совсем так. Правосудие действительно напоминает, что любое действие имеет последствия. В данном раскладе выпадение этого аркана значит, что нельзя использовать силу ради власти над людьми, мести, контроля и прочей неэтичной дряни. Но мы ведь и не собираемся, правда?

— Правда, правда, — Варю передернуло, когда она вспомнила мужика с волосами, требующего наложить приворот на жену.

— Карты говорят, что мы можем заняться магией, но только честно, соблюдая правила и помня о последствиях. Важно не бросаться в омут с головой, а учиться постепенно, сохраняя связь с реальностью и здравым смыслом.

Варя могла бы возразить, что магия сама по себе не про здравый смысл и связь с реальностью. С другой стороны, то, чем они сейчас вполне себе трезво и прагматично занимаются, многие тоже считают магией. Собственно, их салон даже называется магическим.

— Кстати, мы все еще не придумали название для нашего салона, — напомнила она.

— Это да, — Стефа слегка нахмурилась. — Меня по-прежнему тянет как-то обыграть в названии число три.

— Угу, — хмыкнула Варя. — Три девицы под окном. А, может, трое в лодке, не считая…

— Понтюши, — мстительно закончила Стефа. — Как тебе такое, матерь разведенных драконов?

Варя страдальчески поморщилась.

— Давай-ка лучше ужин готовить. А потом найдем то самое заклинание. И если Лилька к тому времени не вернется, сама виновата, начнем без нее.

Лилька вернулась. Словно почувствовала, что без нее может случиться что-то интересное. Ну или просто пришла на запах спагетти с креветками и соусом песто.

— Нагулялась? — Стефа поставила перед подругой тарелку, от которой поднимался пар и божественный аромат. — Молодец, что вернулась. Мы тут как раз решили немного поколдовать.

— Удачно получилось, — Лиля намотала спагетти на вилку. — Макароны — настоящее волшебство.

— Тебя твой Никита не кормит, что ли? — поинтересовалась Варя. — Я думала, вы в каком-нибудь ресторане сидели.

— Нет, мы гуляли, — Лиля мечтательно улыбнулась. — Погода сказочная. Ну, только на Зыбицкой в бар зашли, погреться. А в ресторане осенью можно посидеть.

— До осени еще дожить надо, — проворчала Варя, как ей казалось, про себя, но, судя по выразительным взглядам подруг, недостаточно тихо.

— Варька, опять ты за свое! — Лиля в обвиняющем жесте нацелила на нее вилку, с которой смешно свисала макаронина в зеленом соусе. — Дай мне порадоваться жизни.

— Да радуйся, кто тебе не дает, — Варя уставилась в свою тарелку.

— Итак, вернемся к колдовству, — Стефа решила перевести беседу в более конструктивное русло. — Мы имели в виду не еду, хотя, признаю, макароны и впрямь вышли обалденно. Я говорила о настоящей магии. Той, что в тетрадях Василины.

— Ой! — Лиля даже чуть подпрыгнула на стуле. — Мы будем вызывать демона?

— Чего сразу демона-то? — Стефа даже креветкой подавилась. — Вообще-то мы хотели найти заговор на удачное начало дела. Варя решила сменить своих драконов на настоящую литературу.

— Ух ты, — в голосе Лили не слышалось особого энтузиазма. — А мне драконы ничего так, нравились. И не потому что я — разведенная жена, — очевидно, она решила опередить ехидные комментарии. — Ну, не только поэтому.

— Я потом напишу для тебя отдельных драконов, — Варя с умилением глянула на подругу. — Классных. С блэкджеком и…

— Плюшками, — расхохотавшись, закончила за нее Лиля. — Назовем это так. По нашим временам безопаснее. Тем более, зная Варьку, можно не сомневаться, что ее драконы будут пить какао и уминать плюшки с корицей.

— Это уже не драконы, а Карлсон какой-то, — как ни старалась Варя сделать обиженное лицо, оно расползалось в улыбке, стоило представить дракона с чашечкой какао и плюшкой в лапках.

— Да ну вас с вашими плюшками, чревоугодницы, — Стефа поднялась и собрала со стола пустые тарелки. — В мире есть вещи поинтереснее еды. Пойдемте читать рецепт… тьфу ты! Заклинание.

И они покинули кухню, вступив на путь истинной магии. Путь, ступая на который, жертвуешь всем, даже чаепитием со свежайшими данишами, принесенными Лилькой из “Тьерри”. А если не жертвуешь, то как минимум откладываешь на неопределенный срок.

Однако истинная магия не оценила жертву. В том смысле, что решила повернуться к новоявленным адептам не той стороной. У них решительно не получалось найти в записях Василины нужное заклинание, на котором они случайно открыли тетрадь в прошлый раз.

— Да что же это такое! — возмутилась Варя. — Все не то! Одна ерунда про омолаживающие заклинания, заговоры на сияние кожи, на рост и густоту волос. Такое ощущение, что эта женщина хотела разорить косметологов и фармацевтов.

— Вообще-то, не такая уж и ерунда, — пробормотала Стефа, придирчиво уставившись на зажатую между пальцами прядь собственных русых волос. — Представьте, как было бы прикольно обходиться без всех этих тонн кремов, шампуней и прочих косметических прибамбасов.

— Ну, не зна-аю, — протянула Лиля, на лице которой явно читалось, что она представила жизнь без походов в бутики косметики и многочасового залипания на маркетплейсах. — Ой, я нашла!

— То самое? — Варя бросила тетрадь, которую листала и рванулась к Лильке.

— Не совсем, — Лиля немного смутилась. — Я нашла вызов демона. Но, кажется, он был в той же тетради.

— Дай-ка, — Стефа потянулась за тетрадкой.

— Хочешь найти нужное заклинание или заинтересовалась демоном? — Лиля подмигнула, отдавая тетрадь.

Стефа не ответила, но почему-то почти не было сомнений, что второе предположение Лили попало в цель. Варя нахмурилась.

— Демоны — это, конечно, прекрасно, но хочу напомнить вам, что затевалось это все ради моего писательского успеха.

— Если верить фэнтези-литературе, демоны выполняют любые желания. Их обычно ради этого и вызывают.

— А кто-то совсем недавно рассуждал о разумном и ответственном использовании магии, — Варя покачала головой. — Вызов демона не очень-то совместим…

— Да не собираюсь я его вызывать! Просто любопытно взглянуть на заклинание.

— Ой, да на что там смотреть, — Варя, которая могла бы претендовать на звание эксперта в той самой фэнтези-литературе, пренебрежительно махнула рукой. — Я тебе и так все расскажу. Надо нарисовать пентаграмму, поставить по углам зажженные свечи…

— Угу, а в центр положить тушку черного кота, — закончила Стефа.

— Чего сразу кота?! — возмутилась Варя, вырывая у подруги тетрадь.

— Надо же, теперь и тебе интересно, — съехидничала Стефа.

К Вариному облегчению, никакие коты в заклинании призыва демона не упоминались. Пентаграммы, правда, тоже. Из всего перечисленного в точку она попала только со свечами, и то нужна была лишь одна. Черная. Варя бросила невольный взгляд на стол, где стояли свечи, в том числе черные, недавно купленные в магическом свечном магазинчике. А потом перевела завороженный взгляд на страницу с заклинанием.

— Зажгите в полночь черную свечу у воды и тринадцать раз скажите: “Плененный слуга тьмы, призываю тебя”. Как только он явится свяжите его клятвой верности… Девочки, вам не кажется, что это как-то слишком просто для вызова демона? Вспомните тот заговор против морщин, он и то был куда сложнее со всеми этими яблоками и зеркалами.

— А мне вот кажется, что настоящая магия должна быть простой, — пробормотала Стефа. — А все эти танцы с бубнами, скорее, чтобы произвести впечатление на клиентов и заставить их поверить. В этом случае можно рассчитывать даже на банальный эффект плацебо.

— Тогда почему вызов демона такой простой? — Лиля повторила Варин вопрос.

— Потому что он рассчитан на сильных магов, которые не нуждаются в лишних обрядах, чтобы верить в то, что делают.

— А мы, конечно, и есть те самые сильные маги, — Лилька сложила губы трубочкой и захлопала накладными ресницами.

— Кто знает, — холодная улыбка и отстраненный взгляд Стефы не сулили ничего хорошего. — Вы как хотите, а я попробую. Это и вправду настолько легко, что сложно устоять. Не получится, просто посмеюсь над собой. Заодно и убедимся, что это не работает. Зато сэкономим время, силы и подручные средства. Будет не так обидно, как зря выкладываться ради многоступенчатого замудренного заклинания. Ну согласитесь, проще посидеть ночью на берегу с черной свечой, чем пялиться в зеркало, намазав лицо яблочным пюре и пытаясь не вспоминать о бывших.

— Я с тобой, — решила Лиля. — Демоны мне нафиг не сдались, но одну я тебя ночью не отпущу.

— Да ладно, это же центр Минска, что тут может случиться?

— А вдруг этот демон все-таки вызовется? — не унималась Лиля. — Не думаю, что так уж безопасно оставаться с ним наедине… даже в центре Минска.

— И я с вами!

Варя не собиралась отсиживаться дома, когда такое творится. С одной стороны, она считала идею с вызовом демона полнейшим безумием, с другой — ничуть не верила, что это безумие может увенчаться успехом, с третьей — все еще помнила, что все затевалось ради ее писательского успеха, а вовсе не ради каких-то демонов. Но что делать, если шансов отговорить подруг от дурацкой затеи и вернуться в рамки безопасной бытовой магии — никаких? Придется идти с ними. Кто-то же должен контролировать ситуацию.

Вообще-то работать голосом разума — не Варино амплуа, обычно Стефа и Лиля с этим справляются куда лучше. Но, похоже, сегодня придется поменяться местами. В захлестнувшем Варю хаосе мыслей отчетливее всего проступала одна — если проклятый демон не вызовется, значит и на другие заклинания можно не рассчитывать. И прости-прощай тогда писательский успех.

— Если уж мы приняли решение пренебречь моей писательской карьерой, — она вздохнула и выдержала паузу, — то пойдемте хотя бы чай попьем с данишами. До полуночи все равно больше часа.

Против данишей никто не возражал. Лиля со Стефой вообще были настроены совершенно несерьезно. На них посмотреть, так они по сто раз на неделе вызывают демонов. Мол, пустяки, дело житейское. Почему бы и чайку не попить?

Собираться “на дело” стали лишь когда оставалось меньше получаса до полуночи. Было решено перейти на другой берег, там проще спуститься к воде. Свечу захватили с собой, на всякий случай не одну.

Несмотря на теплые солнечные дни, ночью на улице было холодно почти по-зимнему. У воды холод ощущался еще сильнее. На берегу трех авантюристок обдало порывом влажного почти ледяного ветра. Варе подумалось, что это мир пытается их отговорить от задуманной глупости.

— Может, все-таки вернемся? — без особой надежды предложила она.

— Ну уж нет! — глаза Стефы сверкнули в темноте нехорошим блеском. — Вперед, девочки! Наш демон уже заждался!

Никогда не разговаривайте с незнакомцами

Они сидели на холодной земле и чувствовали себя полными дурами. По крайней мере, Стефа — точно. Это при том, что она больше всех топила за крайне странную даже для хозяек магического салона затею. И сейчас ощущала на себе всю тяжесть ответственности за данное мероприятие.

Лиля чертыхалась, в четвертый раз зажигая черную свечу. Ветер безжалостно гасил ее снова и снова, как ни пытались горе-колдуньи прикрывать трепетный огонек озябшими ладонями.

— Если она опять погаснет, предлагаю воспринять это как знак от мира и идти домой, — Варя поежилась, поднеся руки к свече не столько, чтобы не дать ей погаснуть, сколько, чтобы согреть.

— А если для успеха твоего писательства понадобится жечь свечи ночами, ты так же быстро сдашься? — ехидно спросила Лиля, которая похоже, мерзла меньше остальных и вообще на удивление была полна оптимизма.

— Не знаю, — Варя страдальчески закатила глаза. — Но в заклинании на писательский успех я буду хотя бы видеть потенциальную пользу, ради которой стоит терпеть лишения. А демон этот мне на кой сдался?

— И это говорит автор романтического фэнтези! — укоризненно воскликнула Лиля.

Стефа взглянула на подругу с благодарностью, но с каждой минутой становилось все более очевидно, что ничего им не светит, кроме, разве что, простуды от сидения на холодной земле возле воды.

Ладно, осталось оттарабанить заклинание призыва демона положенные тринадцать раз, про себя молясь об отсутствии любителей полуночных прогулок вдоль реки, которые могли бы застать эту вакханалию идиотизма и позвонить… в лучшем случае в психушку, в худшем — в милицию. Хотя на самом деле неизвестно, какой из вариантов хуже.

Прохожих не было. Демона тоже. Ну и пусть. Они хотя бы попытались. Теперь можно с чистой душой считать записи Василины блажью скучающей старушки, ну или забавной шуткой, рассчитанной на таких непутевых авантюристов, как ее новые квартирантки.

— Ладно, девчонки, встаем, — Стефа не без труда поднялась с холодной земли и прогнулась назад, разминая затекшую поясницу. — Пойдем домой, а то так и простуду подхватить недолго. Похоже, демоны на сегодня отменяются.

— Но мы ведь все равно попробуем то, другое заклинание, если найдем? — жалобно вопросила Варя, пытаясь поплотнее закутаться в и без того максимально застегнутую куртку.

— Будет зависеть от того, что оно из себя представляет, — со вздохом ответила Стефа. — После этого фиаско я готова лишь на ритуалы, которые можно провести, не выходя из квартиры.

— Ну или дождемся пока потеплеет, — Лиля внесла очередную нотку оптимизма. — И не забудьте про свечку. Мы же не бросим ее так.

Действительно! Надо же, как она расстроилась. Была готова уйти, бросив горящую свечу. Может, на берегу реки, у самой воды, это не так уж и опасно, но все же непростительная оплошность.

И было бы из-за чего расстраиваться. Подумаешь, какой-то там демон. На кой он вообще сдался? Но понятно же, что дело вовсе не в демоне, просто ужасно хотелось увидеть настоящее волшебство. Такое, от одной мысли про которое дух захватывает от страха и восторга. И не просто увидеть, а сотворить его.

Но нет, не видать им настоящей магии. И вообще глупо было воображать, что квартиру им сдала настоящая ведьма. А может, дело вовсе не в Василине, а в них. В том, что это они — не настоящие ведьмы. Наверное, чтобы заклинания работали, нужно иметь магию в крови, ну или долго ей учиться. Скорее всего, и то, и другое. А они — не ведьмы, а обычные девушки, решившие подзаработать на эзотерике. Таро и гороскопы — их потолок, выше которого не прыгнуть. И нечего из воображать из себя чародеек.

— Доброй ночи, дамы!

Стефа дернулась, будто ее ударили электрошокером, и резко обернулась.

Возле самой воды стоял мужчина и держал в руках их свечу. Ту самую, которую они только что задули. Вот только свеча снова горела, бросая блики на скрытое ночной темнотой лицо. Сложно было рассмотреть его полностью, но судя по фигуре и подсвеченному свечой лицу незнакомец был молод и, вроде бы, даже хорош собой. По крайней мере, у него были длинные темные волосы, что в личном Стефином рейтинге добавляло мужчине плюс сто к привлекательности.

— Его же тут не было, правда? — прошипела Лиля таким громким шепотом, что незнакомец наверняка ее услышал.

Стефа могла бы поклясться, что полминуты назад на берегу действительно не было никого, кроме них. Не из воды же он вылез. Даже если бы кому-то взбрела идея поплавать в водах Свислочи в начале апреля, причем в одежде, то, как минимум, был бы слышен плеск воды. Да и вряд ли можно совершенно бесшумно выбраться на берег.

— Вы думаете о том же, что и я, да? — спросила Варя у подруг.

Да, Стефа думала именно об этом, но не собиралась признаваться.

— Если ты о демоне, то не рассчитывай. Демоны выглядят не так.

— Так! — синхронно выдохнули Варя с Лилей.

Между тем, мужчина приблизился к ним. Одет он был довольно странно, как будто сбежал со съемок то ли исторического кино, то ли фэнтези. Хотя надо отдать должное гипотетическом стилистам и костюмерам — длинный темный плащ нараспашку и выглядывавший из-под него старомодный, но очень стильный жилет идеально дополняли таинственный образ незнакомца. И да, он был хорош собой. Очень. И скорее всего, довольно молод. Теперь это было видно даже в темноте. Хотя какая темнота на берегу, освещенном с одной стороны фонарями Троицкого предместья, с другой — огнями Проспекта победителей? И все-таки при первом взгляде на мужчину казалось, что его окутывает тьма. Наверное, из-за свечи, создавшей контраст.

— Доброй ночи! — повторил он приятным глуховато-бархатистым голосом. — Надеюсь, я не напугал вас, милые дамы?

Милые дамы многозначительно переглянулись. Может, и правда, сбежал со съемок и вживается в роль?

— А вы, простите, кто? — Лиля оказалась самой смелой из милых дам. — И как тут оказались?

— Я — Войцех, — он ослепительно улыбнулся, даже в темноте были видны ямочки, проступившие на его щеках.

— Это, конечно, все объясняет, — пробормотала Стефа.

— И вы… демон? — с придыханием прошептала Варя.

— Что? Демон? Нет, с чего вы взяли?

В ответ на эту реплику раздались три синхронных вздоха, и никто бы не сказал, чего в них больше — облегчения или разочарования.

— Вы просто появились очень неожиданно, как будто из ниоткуда, — пояснила Лиля. — Вот мы и подумали…

— Ах вот к чему тут черные свечи, — усмехнулся Войцех, задувая свечу, которая, кстати, все это время преспокойно горела у него в руках несмотря на ветер. — Мне жаль вас разочаровывать, дамы, но я не демон. Но, согласитесь, я гораздо лучше.

Стефа кинула беглый взгляд на подруг. Судя по лицу Вари, она явно разделяла далекую от скромности точку зрения Войцеха. А вот Лиля смотрела на него скорее насмешливо, чем восторженно. Очевидно, ее надежно защищала невидимая броня влюбленности. Олешкевич бы порадовался.

— И все же жаль, что вы не демон, — зато утилитарности Лильке было не занимать. — И не будете нам служить.

— Интересный взгляд на предназначение демонов, — хмыкнул Войцех. — Но служить вам или кому бы то ни было я не собираюсь. Больше никогда, — тихо добавил он. — Зато не откажусь от взаимовыгодного сотрудничества с тремя очаровательными ведьмами.

— С чего вы взяли, что мы — ведьмы? — возмущенно спросила Стефа, будто не она совсем недавно сожалела об обратном.

— А как бы иначе вы меня освободили? Вы ведь не просто полюбоваться звездами и рекой пришли, так? Вы проводили ритуал, — он не спрашивал, а утверждал, выразительно указав глазами на свечу. — И провели его успешно, раз я здесь. А значит, вы — ведьмы. Ну, или если вам не нравится слово, чародейки.

— Так значит, мы все-таки вас вызвали? — торжествующе заявила Варя.

— Я не мальчик на побегушках, чтобы меня вызывать, — поморщился Войцех. — Вы, скажем так, помогли мне обрести свободу и вернуться.

— Значит, вы не из другого мира? — теперь голос Вари звучал разочарованно.

— Формально — из этого, — он задумчиво осматривался. — Но, кажется, он изрядно изменился за то время, что меня здесь не было.

— А где вы были? — Варя тут же задала новый вопрос. — И как долго? И почему…

— А давайте продолжим расспросы в тепле, — решительно предложила Стефа. — Если многоуважаемый не-демон согласится зайти к нам на чашку чая и побеседовать. Но, если что, мы вовсе не настаиваем.

На этот раз Варя и Лиля одарили ее совсем разными по значению взглядами. В глазах Лили читалось недовольство и опасение, а Варя смотрела с укоризной, очевидно, опасаясь, что знакомство с таинственным потусторонним красавцем может закончиться, едва начавшись. И это она совсем недавно говорила, что демон ей не сдался в отличие от заклинания на писательскую популярность!

— Я с удовольствием приму ваше приглашение. Однако, вы так и не представились. Хотелось бы знать, кому я обязан освобождением.

— Стефа. Лиля. Варя, — они представились одновременно, однако, Варя единственная протянула руку для приветствия.

Войцех коснулся протянутой руки, но не пожал ее, а поднес к губам. Затем, не особо интересуясь мнением Лили и Вари, завладел их руками, запечатлев на каждой поцелуй, столь же старомодный, как его жилет, и при этом, надо отдать должное, столь же впечатляющий.

— Ну что, пойдемте к нам? — Варя бросила на мужчину вопросительный взгляд.

— С радостью, — кивнул он. — Сочту за честь посетить ваш дом.

— Мы вас случайно не из прошлого века выдернули? — хмыкнула Стефа в ответ на очередную высокопарность.

— А сейчас какой?

— Двадцать первый, — Стефа приправила ответ щедрой порцией издевки.

— Тогда, да, из прошлого, — кивнул Войцех, сохраняя полнейшее спокойствие.

— И сколько же лет вы провели в заточении, позвольте узнать? — она продолжала ехидничать. — Сотню? Как Спящая Красавица?

— Стефа! — Варя кинула на подругу укоризненный взгляд.

— Я с радостью отвечу на все ваши вопросы… ну, может, не на все, но на этот точно, — Войцех одарил троицу еще очередной лучезарной улыбкой. — Однако, помня о вашем любезном приглашении, предпочел бы сделать это в тепле и за чашкой чая.

Лиля демонстративно закатила глаза, мол, еще чего не хватало — незнакомых мужиков звать в дом и чаем поить. Могла бы, кстати, проявить большую толерантность ради подруги. Варе Войцех явно понравился. Сама же Стефа не могла пока определиться со своим отношением к незнакомцу. Слишком уж все неожиданно и странно.

С одной стороны, они, похоже, действительно его вызвали. Просто других объяснений его странному появлению, да и поведению она не находили. С другой стороны, он точно не демон, что бы там ни думали на этот счет любительницы романтического фэнтези. Войцех был красивым, обаятельным, любезным, но при этом чертовски странным. Причем “чертовски” в буквальном смысле. Что-то в нем ощущалось потустороннее и темное. Не факт, что злое, но темное. Стефа совершенно не доверяла буквально свалившемуся на них из ниоткуда незнакомцу, и в этом была солидарна с Лилей. Но при этом не могла отрицать, что подобно Варе, в какой-то мере им очарована.

Они пересекли мост и пошли по набережной, пока не нырнули в знакомую арку, оказавшись во дворе.

— Неужели вы живете в том же доме? — на этот раз в голосе Войцеха было куда больше удивления, чем при упоминании двадцать первого века.

— В смысле — в том же? — обернулась к нему Лиля, шедшая чуть впереди.

— Вы ведь живете в трехкомнатной квартире на восьмом этаже, не так ли? — и вновь он утверждал, а не спрашивал.

— Для человека из прошлого века вы удивительно хорошо осведомлены, — заметила Стефа.

— Этот дом был построен в прошлом веке, — парировал Войцех.

Стефа поперхнулась. Ну, конечно, он прав. Дом-то явно не новый, как и обстановка Василининой квартиры. Но удержаться от очередной колкости она не смогла.

— Спасибо, Капитан Очевидность.

Озадаченный взгляд Войцеха идеально вписывался в легенду о попаднце из прошлого.

— Значит, вы бывали в этом доме? — Варя решила загладить бестактность подруги.

— Я жил здесь, — он озадаченно потер пальцем подбородок, — если память мне не изменяет, с тысяча девятьсот семидесятого года.

— Что?! — возмутилась Лиля. — Разве дом такой старый?!

Стефа тоже удивилась. Она была уверена, что дом построили где-то в девяностых. Странно, что возраст дома обеспокоил ее больше, чем возраст Войцеха.

Лиля приложила ключ к домофону и они вошли. Войцех провел ладонью по стене подъезда, будто приветствуя старого друга.

— Он действительно здесь жил? — недоверчиво пробормотала Стефа, как ей казалось, про себя.

— Поверьте, это так. Признаться, я удивлен, но дом не сильно изменился. Разве что, двери. В мое время они были обиты искусственной кожей. Нынешние выглядят, пожалуй, более респектабельно.

В этот момент подошел лифт.

— А вот лифты раньше сильно отличались, — шагнув внутрь, заметил он, с любопытством изучая собственное отражение в зеркале.

В тесном, хорошо освещенном пространстве лифта наконец-то можно было разглядеть его внешность в деталях. Стефа смотрела через зеркальное стекло, чтобы откровенно не пялиться.

Молодой, на вид точно не старше их, скорее уж моложе. Волосы вьющиеся, темные, почти черные, до плеч. Черты… ну наверное, именно такие положены фэнтезийным демонам, романтизация которых строго запрещена законодательством. Однако больше всего притягивали зеленые глаза, казавшиеся еще ярче из-за контраста с густыми темными бровями. Канонический красавчик, чего уж там. А голос какой! Еще и вся эта изысканная стильная старомодность. Варю вполне можно понять. Даже удивительно, что Лилька с ее тягой к мужскому полу устояла перед обаянием этого недодемона. Что ж, Никиту можно поздравить.

Войцех отлично видел, что его разглядывал и, похоже, не имел ничего против. Он нахально подмигнул Стефе в отражении, чем одновременно смутил и разозлил. Хотя сама виновата, нечего было откровенно пялиться.

Стоило странному гостю переступить порог квартиры, как он замер в коридоре, глубоко вздохнув и прикрыв глаза.

— С вами все в порядке? — обеспокоенно поинтересовалась Варя.

— Да, — он улыбнулся ей чуть ли не с нежностью. — Теперь со мной все в порядке. Просто превосходно. Благодаря вам.

Лиля прошла на кухню и поставила чайник. Хотя она меньше всех была расположена звать странного незнакомца в гости, все-таки врожденная хозяйственность одержала верх. Ну или сердобольность. Мало ли где томился бедняга Войцех, пока не свалился им на головы. Если верить его словам, с прошлого века без чая.

На шум из кабинета выглянул Петроний. Он недоверчиво уставился на незнакомца голубыми глазами, изогнулся и слегка распушил шерсть. Воинственным Понтюша не выглядел, все-таки рэгдоллы — не боевые коты. Однако он явно выразил свое отношение к неожиданному гостю. Как и следовало ожидать, кошачья неприязнь не нашла взаимности.

— А это что за чудо природы? — умиленно вопросил Войцех, делая шаг к коту. — Ну, здравствуй, приятель.

Петроний, не настроенный продолжать знакомство, скрылся за дверями кабинета.

— Кажется, я ему не понравился, — притворно вздохнул Войцех. — Но все же не теряю надежды подружиться с этим пушистым красавцем и заслужить его расположение.

— Сначала нужно заслужить наше, — из кухни выглянула Лиля. — А для этого стоит разуваться, проходя в дом.

— Простите великодушно, — он поднял руки в примиряющем жесте. — Меня извиняет лишь то, что я был очарован вашим великолепным котом.

— Его зовут Петроний, — вклинилась Варя.

— Неожиданный выбор имени, — он уважительно склонил голову. — Кажется, миновали времена, когда котов называли Васьками и Барсиками.

— Ну, разумеется, — Варя состроила возмущенную гримасу. — Это же прошлый век!

Угу. Тот самый, из которого явился Войцех, если, конечно, верить его словам.

Гость галантно не заметил ее бестактности. Или ему было все равно. Он расшнуровал высокие черные ботинки, которые, к удивлению Стефы, выглядели куда современнее жилета, но при этом неплохо гармонировали с общим образом. Под плащом, происхождение и гипотетический возраст которого вообще сложно было определить, помимо жилета оказалась стильная бордовая рубашка и черные джинсы. Вот это эклектика!

— Проходите чай пить! — крикнула из кухни Лиля.

Войцех шагнул на кухню и осмотрелся.

— И как вам у нас? — поинтересовалась Варя.

— Лучше не бывает, — отозвался он. — Наконец-то я дома.

Давайте знакомиться

Войцех пил чай из фарфоровой чашки с блюдцем, как настоящий аристократ. Раритетные чашки Варя достала из серванта, который мозолил глаза в гостиной, но избавиться от хозяйской “стенки” дело не такое уж простое. Шкафы в мусорном мешке на помойку не оттащишь. Зато внутри хранилась очень красивая посуда, скорее всего, созданная еще до эпохи развитого социализма. Вот от нее Варя избавляться не собиралась, но и воспользоваться пока не было случая. Неожиданный визит загадочного мужчины оказался отличным поводом.

Проследив Варин взгляд, Войцех едва заметно кивнул и улыбнулся.

— Я помню эти чашки. Они принадлежали семье Василины еще до революции.

— Я же говорила, что нельзя выкидывать посуду! — торжествующе воскликнула Варя.

— Вы знали Василину?! — Стефа вытаращила глаза.

— Ну да, — он слегка пожал плечами. — Думал, это очевидно. Я же сказал, что жил в этой квартире долгие годы.

— Но не сказали, что жили с ней!

— Простите, думал, это тоже очевидно.

— Откуда бы нам знать, как долго эта квартира принадлежала женщине, которая нам ее сдала? — тон Стефы был чуть ли не обвиняющим.

— Наверное, бесполезно спрашивать, где она, — вместо ответа вздохнул Войцех. — Будь Василина на месте, вряд ли допустила бы мое возвращение.

— Так хозяйка квартиры имела отношение к вашему… исчезновению? — поразилась Варя.

— Самое непосредственное, уж поверьте, — мрачновато усмехнулся он.

— И при этом оставила в тетрадях заклинание, рассказывающее, как вернуть вас обратно? — недоверчиво пробормотала Стефа. — А сами тетради оставила нам, не прихватив такую ценность с собой, уезжая? Это очень странно. Если допустить мысль, что Василина действительно владела магией…

— Она ей владела, можете не сомневаться, — перебил Войцех. — Хотя в равной мере магия владела ею. Но это справедливо в отношении любого из нас.

— Вы тоже маг? — с придыханием спросила Варя.

— Ну не демон же, — хмыкнул он в ответ. — Да, я маг, как и вы.

— Уж мы-то точно не маги, — в разговор вступила Лиля.

— Серьезно? Значит я просто так появился на берегу реки и вы тут совершенно не при чем? Так, прогуливались по берегу с черной свечкой.

— Мы не маги, — твердо повторила Лиля. — Просто воспользовались заклинанием из тетради этой вашей Василины. Дело в нем, а не в нас.

— Вы же понимаете, что у кого угодно оно бы не сработало? Или не понимаете? Похоже, современные ведьмы совсем не подкованы в теории. Придется мне заняться пробелами в вашем образовании, дамы.

— В смысле? — Стефа уставилась на него в недоумении.

— У меня сложилось впечатление, что вы совсем ничего не знаете о магии и о собственных способностях и возможностях. Или знаете очень мало. Не смотрите на меня так сердито, я вовсе не пытаюсь вас задеть. Напротив, хочу помочь в благодарность за то, что вы для меня сделали. И раз уж нам все равно предстоит жить вместе…

— Что?! — хором воскликнули Стефа и Лилей.

А Варя молчала, пораженная внезапным поворотом. Сама по себе идея делить жилье с незнакомым мужчиной почти ужасала, но то, какой именно мужчина набивается к ним в соседи сильно влияло на Варино отношение. Хотя какой смысл об этом думать? Лиля со Стефой все равно не допустят ничего подобного.

— А что вас так удивляет, милые дамы?

— Серьезно?! — Лиля вытаращила глаза. — Вы между делом заявляете, что собираетесь поселиться в нашем доме и…

— Это, между прочим, мой дом. И моим он был задолго до того, как вы тут поселились. Да чего уж там, подозреваю, еще до того, как вы родились.

— Что значит — подозреваю? — теперь Лилин голос звучал еще более возмущенно, хотя только что казалось, что это невозможно. — Вы допускаете мысль, что мы могли родиться до семидесятого года?!

Варе стало страшно за Войцеха. Маг он там или не маг, да будь он даже демоном, ему точно не поздоровится. Намекнуть женщине за тридцать, что ей может быть за пятьдесят — это самоубийство. И если Войцех вдруг владеет телепортацией, то самое время ей воспользоваться.

Однако он, похоже, мнил себя бессмертным. Очевидно, Войцеха не смутила ни собственная бестактность, ни реакция Лили.

— А что такого страшного в том, чтобы родиться до семидесятого года? — он пожал плечами. — У меня сложное отношение к тем временам, но всегда полагал, что эпоха — это всего лишь эпоха.

— Вы намекаете, что мы — стару… пожилые женщины? — прошипела Лиля.

— А, вот вы о чем, — он усмехнулся. — Я не хотел вас обидеть. Просто у магов другое отношение к возрасту. Смею заверить, что все вы трое прекрасно выглядите.

Войцех отвесил галантный поклон, вроде как всей троице, но смотрел при этом почему-то в сторону Стефы. По крайней мере, Варе так показалось.

— В свете вышесказанного, — Стефа то ли вошла в режим юриста, то ли пыталась строить пафосные фразы под стать собеседнику, — уместно ли будет поинтересоваться вашим собственным возрастом и годом рождения? Вы как-то тоже не выглядите человеком, который родился до семидесятого года.

— Наверное, мне стоило бы принять ваши слова за комплимент, — теперь он уже совершенно точно неотрывно смотрел на Стефу. — Но как я уже говорил, у магов свои отношения со временем. И я с удовольствием удовлетворю ваше любопытство. Я родился в августе тысяча девятьсот третьего года.

— До нашей эры? — нервно хмыкнула Стефа.

— Ну почему же? После. Я так понимаю, что ваша ирония скрывает недоверие?

— Нет, — Стефа смотрела на него, прищурившись. — Она вовсе его не скрывает.

— То есть, вы мне не верите?

— Уж простите, но в возрастную категорию “плюс сто” вы не вписываетесь. И если что, это не комплимент, а констатация факта. Я готова поверить, что маги стареют медленнее обычных людей, но не настолько. Та же Василина, если допустить, что она действительно колдунья…

— Она действительное колдунья, — перебил Войцех. — Я уже говорил. И очень сильная. Так что там с ней?

— Она выглядела почтенной пожилой женщиной. Конечно, не на сто с лишним лет…

— Пожилой? — Войцех выглядел озадаченным, чуть ли не впервые за все время их недолгого знакомства. — Василина?

— Ну да, — кивнула Стефа, единственная из них, кто видел хозяйку лично.

— Это странно, — пробормотал Войцех. — И пусть она старше меня…

— Куда уж старше? — Лиля выглядела живым воплощением сарказма.

— Я точно не помню, но она родилась еще в прошлом… то есть, учитывая смену столетий, позапрошлом веке.

— В девятнадцатом?

— Да, — кивнул он. — Она была лет на десять-двенадцать старше меня. Интересно, зачем ей понадобилось выглядеть старше?

— Старше своих лет, вы хотите сказать? — Лиля продолжала ехидничать. — Своих ста двадцати с лишним лет? Вы издеваетесь?!

— Отнюдь. Я и сам не до конца понимаю, в чем дело. Да, с нашей последней встречи прошло больше трех десятилетий, но чтобы за такой короткий срок опытная ведьма превратилась из цветущей женщины в пожилую…

— То есть, эта ваша Василина в стольник была цветущей? — Лиля сложила руки на груди и уставилась на него инквизиторским взглядом. — А знаете что? В таком случае я тоже хочу быть ведьмой!

— Вы уже ведьма, Лилечка, — нарочито галантное обращение неприятно резануло по ушам Вари. — Как и ваши прелестные подруги. Может, свобода от старости и болезней не самое ценное в магии, но было бы лицемерием заявить, что это мелочи.

— И вы заявляете, что научите нас не стареть?

— Все несколько сложнее, но в определенном смысле можно понять и так.

— Темните, дорогой Войцех! — инквизитор в душе Лильки явно поглядывал на стол с пыточными инструментами.

— Ничего не могу с собой поделать, — он слегка приподнял уголок губ, отчего на одной щеке появилась ямочка. — Темнить — моя сущность.

— И несмотря на это, нам бы хотелось пролить как можно больше света на происходящее, — Стефа прищурилась. — И в первую очередь разобраться с вашими претензиями на недвижимость. Вы ведь не обладаете правом собственности на эту квартиру?

— Не обладаю, — ничуть не смущаясь, ответил он. — Не знаю, известно ли вам, но в советские времена все жилье находилось в собственности государства.

— Известно, — кивнула Стефа. — Но советские времена давно прошли.

— Я знаю. Они прошли еще при мне. В смысле, я застал распад СССР. Однако, насколько я помню, ситуации с квартирами это не поменяло.

— Какой год вы имеете в виду?

— Девяносто второй. Тысяча девятьсот. От Рождества Христова, — с сарказмом уточнил он. — Это последний год, который я помню. И тогда я жил здесь.

— Но сейчас здесь живем мы, — Стефа нахмурилась, и у нее прорезалась напряженная складка между бровей. — А собственность на квартиру принадлежит Василине. К сожалению, оказалось, что я не спросила ее номер. Большая оплошность с моей стороны, но думаю, если приложить усилия, мы сможем найти контакты и связаться с ней.

— Не уверен, что хочу связываться с ней. Точнее, уверен в обратном. Рано или поздно я собираюсь встретиться с Василиной и спросить с нее за все, но не сейчас. Мне нужно восстановить силы.

— Такое ощущение, что расстались вы не лучшим образом, — хмыкнула Лиля.

— О да! Я ведь уже сказал, что именно эта непростая женщина отправила меня в небытие на тридцать лет.

— Это как же надо было ее разозлить! — восхищенно присвистнула Стефа.

— Можно подумать, сложно разозлить столетнюю ведьму, — пробормотал Войцех себе под нос.

— Ага, значит возраст все-таки имеет значение! — торжествующе воскликнула Лиля.

— В плане характера — еще как, — подтвердил Войцех. — А можно еще чая? — он с обезоруживающей улыбкой протянул Лиле чашку, словно белый флаг.

Вот знает же, паршивец, как растопить женское сердце. Лилька не выдержала и, улыбнувшись в ответ, наполнила чашку чаем.

— Может, чего-нибудь посерьезнее булочек хотите? Все-таки тридцать лет не ели, — теперь она смотрела на него с материнским сочувствием. — У нас есть спагетти с креветками.

— Благодарю, не откажусь.

Ну вот, Лильку он, кажется, переманил на свою сторону. Хотя насколько Варя знала подругу, та капитулировала еще с момента упоминания про вечную молодость ведьм. Трогательная просьба о еде стала контрольным в голову бедняге инквизитору.

А вот недоверие Стефы не собиралось таять как снег на весеннем солнце от чарующих улыбок и сострадания к голодающему колдуну.

— Я хочу разобраться во всем с самого начала. Вы претендуете на наш дом без всяких на то юридических оснований. Закон точно не на вашей стороне. Чтобы мы хотя бы задумались о возможности оставить вас здесь на какое-то время, нужно намного больше информации, чем туманные полунамеки на ваши странные отношения с бывшей хозяйкой квартиры.

— Что ж, — голос Войцеха внезапно стал жестче, а зеленые глаза недобро сверкнули под нависшими темными бровями. — Я расскажу. Но разумеется, не все. В моей истории слишком много подробностей, которые не касаются никого, кроме нас с Василиной.

— Рассказывайте, а мы решим, насколько вашей истории можно верить и что делать с вами дальше, — Стефа подперла подбородок ладонями и испытующе уставилась на Войцеха.

— Какая самоуверенная девочка! — воскликнул Войцех, вроде бы тихо, но достаточно отчетливо, чтобы быть услышанным.

Стефа демонстративно хмыкнула и закатила глаза, а Варя тихонько вздохнула. Она бы не отказалась услышать подобную реплику в свой адрес. Но, увы, самоуверенность — точно не по ее части. Да и девочкой ее не называли уже давненько. Разве что какие-нибудь дедки в библиотеке. Хотя, если вдуматься, Войцех сам тот еще дедок. В сравнении с ним дедушки в библиотеке — просто мальчишки. Она улыбнулась собственным мыслям.

— Итак, позвольте мне опустить подробности моего рождения и юности…

— Вы родились и выросли в Минске? — Варя чуть ли не впервые решилась подать голос, ей действительно было интересно.

— В Вильно, — Войцех тепло улыбнулся то ли ей, то ли воспоминаниям о детстве. — В польской семье, а для поляков в те времена Вильно был не лучшим местом. Когда моему отцу — адвокату предложили место в Минске, он согласился. В отличие от родителей я не печалился о переезде, скорее был полон надежд на что-то новое и интересное. И надо отдать Минску должное, он с лихвой оправдал мои надежды. Именно здесь я узнал, что мир намного сложнее и интереснее, чем нам вдалбливали в гимназии.

— Вы, правда, учились в гимназии? — не удержавшись, снова перебила Варя.

— Учился. Признаться, не лучшим образом. Но даже тогда я понимал, насколько не важны все те знания, которыми нас пичкали. Не прошло и десятка лет, как половину из них объявили антинаучными, буржуазными и вредными. А спустя еще несколько десятилетий так говорили о тех, кто реформировал систему образования после революции. Неважно, как называется заведение — гимназия, реальное училище или средняя школа — за его партой никогда не получить всех знаний о мире.

— И от кого же вы их получили? — спросила Стефа, слушавшая Войцеха, подперев щеку ладонью. — От Василины?

— От города, — он нежно улыбнулся, и на этот раз не было сомнений, что улыбка предназначена Минску. — Василина появилась гораздо позже. А сначала передо мной раскрылся город, полный тайн и волшебства, порой пугающего, но невероятно притягательного. Я привык думать, что Минск открылся мне, потому что я обладаю способностями к магии и могу видеть и чувствовать то, что скрыто от других. Но иногда мне кажется, что город просто выбрал меня, и сам наделил способностями, чтобы мы смогли разговаривать на одном языке.

— Значит, не Василина научила вас магии?

— Формально она. Но она лишь научила меня обращаться с силой, о которой я знал задолго до нашей встречи. Я чертовски злюсь на Василину, но не стану преуменьшать ее роль и место в моей жизни. Мы вместе прошли очень непростые времена, многого добились, мы были… — он умолк, задумавшись.

— Хорошей командой, — подсказала Лиля.

— Пожалуй, что так, — кивнул Войцех, глядя куда-то мимо них, в окно, туда, где в ночи несла свои воды невидимая Свислочь. — Наш союз прошел испытание временем, но, как оказалось, у каждого из нас было свое видение того, куда идти и каких целей добиваться. И какими способами. Я поступил, как считал правильным, чем очень разозлил Василину. Я знал, что она будет в ярости, но и представить не мог, что она решится на такую подлость, как заточение в небытии. Если честно, я даже не верил, что ей под силу подобное заклинание. Но, как оказалось, это так…

— Как оказалось? — переспросила Стефа. — Вы как будто сомневаетесь.

— Неудивительно. Я ведь всего несколько часов узнал, на что эта паршивка способна, и как она поступила со мной.

— Не понимаю, — Лиля нахмурилась. — Как это несколько часов назад. Мне казалось, что речь шла про тридцать лет.

— Одно другому не мешает, Лилечка. Когда вас стирают из реальности, вы вроде как перестаете существовать. Вас просто выкидывает из мира целиком и полностью. И лишь вернувшись, вы понимаете, что случилось.

— Я по-прежнему ничего не понимаю, — пожаловалась Лиля.

— Мне кажется, я понимаю, — почти прошептала Стефа. — Это как кома, да? Если человек попадет в аварию и впадет в кому, последнее, что он помнит — летящая навстречу машина. И лишь очнувшись, он может разобраться с тем, что произошло.

— Удивительно верная аналогия, — Войцех благодарно кивнул. — Последнее, что я помню — сияющее торжеством лицо Василины и слова, смысл которых я тогда не понял, зато теперь могу оценить во всей полноте.

— Какие слова? — волнуясь, спросила Варя.

Слушая Войцеха, она словно погрузилась в захватывающую книгу, оторваться от которой было выше ее сил.

— Простите, но это уже касается лишь нас двоих. Надеюсь, когда-нибудь настанет момент, когда я смогу бросить те ее слова ей же в лицо.

— И это все? — Варя не могла скрыть разочарования. — Больше вы нам ничего не расскажете?

— Может, и расскажу. Позже. Но то, что вы можете узнать обо мне куда менее важно, чем то, что вы можете узнать от меня о магии. Предлагаю сделку — вы не пытаетесь выставить меня из моего же дома, а я поделюсь с вами знаниями, полученными от Василины и, самое главное, тем, что поведал мне этот город.

Новый старый хозяин

Лилю разбудили доносящиеся из кухни ароматы. Спросонья она не могла разобрать, чем пахнет, зато безошибочно определила, что пахнет вкусно. Повернув голову налево, Лиля увидела Стефу, спящую на спине, закинув руку за голову.

Если Стефа мирно дрыхнет, то кто же орудует на кухне? Варя? Эта сладкоежка умеет готовить только кофе и горячий шоколад. В этом ей нет равных, но что касается еды Варька годится только в качестве подручного поваренка. Ей можно поручить что-то нарезать или смешать, но к плите лучше не подпускать. Неужели решила впечатлить ночного гостя?

Кстати, из-за этого самого гостя теперь не выйдешь к завтраку в ночнушке. Да и вообще, как будто уже и не дома. Лиля привела себя в порядок, даже накрасилась и лишь после этого заглянула на кухню.

А на кухне у плиты колдовал Войцех, причем чувствовал себя явно как дома. Хотя, почему как? Это ведь и есть его дом, если он, конечно, не соврал.

— Доброе утро, Лилечка! — лучезарно улыбнулся этот наглый тип.

Лиля не знала, нравится ей такое обращение или бесит. Пожалуй, все вместе. Одно дело, когда к тебе с нежностью обращается мужчина, который нравится, и другое — тот, кто побешивает. И все-таки звучит красиво и нежно, этого не отнять.

Он стоял у плиты во вчерашней одежде, разве что, снял странную жилетку и остался в рубашке, которая, признаться, очень ему шла, особенно с закатанными рукавами.

Оказалось, Войцех готовил омлет. В максимально мужской его версии — с колбасой, гренками и слоем сыра сверху, которому позавидовала бы любая пицца. Адепты здорового питания сожгли бы его на медленном огне газовой горелки.

— Так вот чем так вкусно пахнет на всю квартиру, — в проеме двери показалась Варя, одетая, накрашенная и с идеально уложенными волосами.

— Доброе утро, Варенька!

Услышав это обращение, Лиля поморщилась.

— Что за манера обращаться ко всем с уменьшительно-ласкательными именами? — не выдержала она.

— Кто бы говорил! — фыркнула Варя. — Вспомни Понтюшу!

— Вы о ком? — поинтересовался Войцех, снимая сковородку с плиты.

— О моем коте, — Варя услужливо просветила нового жильца квартиры, не упустив возможность пожаловаться. — На самом деле его зовут Петроний, но Лиля почему-то сократила до Понтюши.

— А мне нравится, — он умудрился улыбнуться им обеим. — Да и какой кот откажется от второго имени?

Логика Войцеха показалась Лиле странной, но с другой стороны, он встал на ее сторону, а это, как ни крути, добавляло ему очков в ее глазах. Кроме того, он приготовил завтрак. Возможно, стоит дать ему шанс. Не был бы он еще таким вызывающе самоуверенным…

— А где ваша подруга? Еще спит?

Ну, конечно! Можно не сомневаться, что эта самая подруга интересует его больше остальных. Бедная Варька, она явно увлеклась таинственным незнакомцем, но тот отчего-то положил глаз на Стефу. Вечно с мужчинами так. Чем лучше к ним относишься — тем меньше шансов. Хорошо, что случаются все-таки исключения из этого печального правила. Лиля вспомнила Никиту и улыбнулась.

— Как вам спалось на новом месте? — поинтересовалась Варя слегка виноватым тоном.

Ну да, это ведь именно она вчера не пустила Войцеха в кабинет, который тот объявил своей комнатой. Но нынешняя хозяйка кабинета встала на защиту своей обители грудью и остальными частями тела. Может, она и увлекалась обаятельным мужчиной, но не до такой степени, чтобы уступить ему обожаемую комнату. Когда дело касалось кабинета, нежная мягкая Варя превращалась в кремень.

— Отлично спалось, — он протянул Варе тарелку с омлетом. — Только место не такое уж новое. Это же мой дом.

Ну еще бы! Разве можно упустить шанс лишний раз напомнить им о том, кто тут хозяин. Стефы на него нет.

— Простите за вчерашнее, — пролепетала Варя, не поднимая глаза от тарелки. — Я понимаю, что заняла вашу комнату, но я так к ней привыкла и…

— Не о чем беспокоиться, Варенька, — он слегка коснулся ее руки. — Я все понимаю. Я отлично выспался на диване в гостиной. В конце концов, я мужчина, меня не напугаешь сном на диване. Тем более после трех десятков лет в небытии. Только мне вот интересно, а чем вы занимаетесь в этой комнате. Еще вчера хотел спросить, но вы просто валились с ног от усталости. Оставил расспросы на утро. Я вам вчера рассказал о себе, но почти ничего не знаю о вас, кроме имен.

— Не так уж вы много о себе рассказали, — раздался голос Стефы, стоявшей в дверях.

В отличие от них с Варей Стефа решила пренебречь правилами приличия и не изменять своим привычкам из-за появления в доме мужчины. Она стояла, облокотясь о дверной косяк, в кружевной пижаме с короткими шортиками и гривой нечесаных русых волос, переброшенных за спину. Это или глубочайшее безразличие или откровенный вызов. В любом случае Стефка крута.

— Со временем мы узнаем друг друга получше, — Войцех отложил разделочную доску, на которой резал помидоры и подошел к двери. — Доброе утро, Стеша.

Стеша. Вот так, значит. Не Стефочка. Вроде, тоже уменьшительно-ласкательное, но звучит как-то по-особенному интимно.

— Доброе утро, Войцех. А вы, смотрю, озаботились завтраком? Это мило.

— Садитесь, — он отступил на шаг назад, галантно пропуская Стефу к столу. — Сейчас положу вам омлет.

— Вы и сами садитесь, — чуть смущенно предложила Варя. — А то что вы все суетитесь, а мы как будто в гостях.

— Ничего, мне приятно, — заверил ее Войцех.

— Хотите, я кофе сварю? — предложила Варя.

— Хотим, — вместо Войцеха ответила Стефа. — Ночка была та еще. Я не выспалась. А у нас, между прочим, через полчаса первая клиентка.

— Не выспалась она! — проворчала Лиля. — Сразу видно, кто не вставал на работу в полседьмого утра пять дней в неделю.

— Не завидуй, тебе ведь больше не нужно вставать ни свет ни заря, — Стефа отправила в рот кусок омлета и не смогла сдержать блаженной улыбки. — Это вкусно! Где бы вы там ни провели последние тридцать лет, готовить не разучились.

— Благодарю, — Войцех отвесил поклон.

Варя, расправившись со своей порцией омлета, встала и подошла к плите.

— Все будут кофе? — спрашивала она для порядка, судя по тому, что взяла самую большую турку на кухне.

Само собой, никто не отказался. Хотя сама Лиля предпочитала чай, но для кофе в Варином исполнении делала исключение. Тем более, она тоже не выспалась прошлой ночью.

— Итак, чем же вы занимаетесь, — Войцех вернулся к волнующей его теме. — Если бы вы вчера не пытались заверить меня, что не практикуете магию, то глядя на вашу гостиную, я бы поклялся, что там орудуют ведьмы. Хрустальный шар, ритуальные свечи…

— Ну, в некотором роде мы все же практикуем магию, — Стефа с вызовом глянула на Войцеха. — Современную. Таро, гороскопы, нумерология. Наверняка, вы слышали о таком.

— Конечно, слышал. Только не назвал бы это магией.

— Можете называть, как хотите, — Стефа пожала плечами. — Мы не претендуем на звание ведьм, как вы могли убедиться. Просто зарабатываем этим деньги.

— И пытаемся помогать людям, — тихо добавила Варя, помешивая длинной ложкой кофе на плите.

— Вот как значит, — он в задумчивости потер подбородок, за ночь покрывшийся легкой щетиной. — Что ж, такими вещами зарабатывали во все времена. Ну разве что, кроме советских. Хотя и там были специалисты, просто они не афишировали чем занимаются. Можно задать нескромный вопрос.

— Валяйте, — Стефа доела последний кусок омлета и с легкой грустью посмотрела на пустую тарелку. — Вряд ли после всего случившегося вы сможете нас чем-то смутить.

— Вы на самом деле владеете древними искусствами предсказания или просто продаете свои услуги доверчивым простакам?

— Хотите спросить, не шарлатанки ли мы? — Стефа прищурилась и усмехнулась. — А мы и сами не знаем, правда, девочки? Мы всего лишь освоили системы и основные толкования. Сейчас эта информация вполне доступна. И если честно, мы понятия не имеем, насколько правдивы наши расклады, расчеты и гороскопы. Пока никто не жаловался.

— Вот как, — он кивнул каким-то своим мыслям. — Что ж, спасибо за откровенность. И все же, это не магия.

— Да мы и не претендуем, — напомнила Лиля. — Варька, как там твое кофе? Скоро будет готово? А то у нас клиентка скоро, а Стефа даже не одета, — она не удержалась от ехидства.

— Кофе — не мое, — Варя поморщилась, как от зубной боли. — А мой. И он, — она сделала ударение на этом слове, — уже готов.

— О, надо же, сколько лет прошло, а страсти вокруг кофе все еще не утихают, — радостно заметил Войцех.

— А давайте спросим у человека прошлого поколения, — предложила Стефа. — Вы ведь старше нас всех вместе взятых. И, между прочим, это не преувеличение. Так что вы думаете, Войцех?

— Ну меня бесполезно спрашивать, — усмехнулся он в ответ. — Я ведь застал времена, когда этот напиток звался кофием.

Все четверо рассмеялись. Интересно, что Войцеха ничуть не задевали намеки на возраст. Скорее уж, он им гордился. Хотя, если в сто с лишним лет выглядишь, как он, то это вполне себе повод для гордости.

— Кофе у вас бесподобный, Варенька, — Войцех принял кофейную чашечку из Вариных рук, слегка коснувшись пальцев.

— Вы ведь даже не попробовали еще, — пробормотала Варя, покраснев то ли от похвалы, то ли от прикосновения.

— Зато аромат просто божественный, — Войцех тут же сделал глоток и придал лицу восхищенное выражение. — И вкус идеальный. Вы просто волшебница.

— Еще скажите — ведьма, — ухмыльнулась Стефа, залпом заглатывая содержимое маленькой кофейной чашки. — Все, я побежала одеваться.

Войцех проводил ее задумчиво-оценивающим взглядом. И все-таки каков паршивец. Флиртует сразу со всеми! Лиля и сама так делала, причем почти на автомате. Но себя-то она понимала и принимала. Желание нравиться естественно для женщины. А вот мужчина, ведущий себя подобным образом, не заслуживает ни малейшего доверия.

Раздался звонок домофона. Войцех стал забавно оглядываться в поисках источника звука.

— Что это? Я не вижу телефона.

— Это домофон, — добрая Варя поспешила его просветить. — Люди звонят снизу.

— Но зачем?

— Чтобы им открыли двери в подъезд.

— Разве они закрыты?

— Вообще-то да. Уже лет двадцать как, если не больше, — пояснила Лиля. — Все-то вы там у себя проспали. Люди сейчас доверяют друг другу меньше, чем в советские времена.

— Ясно, — кивнул он. — Интересно, что еще изменилось.

— О, много чего, — из спальни показалась одетая и причесанная Стефа. — Вас ждет мир удивительных открытий.

— Если вы скажете, что человечество освоило далекие планеты, то я не поверю.

— И правильно сделаете, — усмехнулась Стефа. — Космос люди давно забросили, наш прогресс куда приземленнее и утилитарнее.

Дальнейшее обсуждение успехов человечества было прервано звонком в дверь. На пороге стояла женщина, показавшаяся Лиле смутно знакомой.

— Простите, вы у нас уже были?

— Да, была, — с глубоким вздохом и укоризной произнесла клиетка.

— Екатерина Самойлова, — Стефа незаметно сверилась со списком. — Ну, конечно, вы приходили в день открытия салона.

— Приходила, — женщина опять вздохнула. — И с тех пор у меня все наперекосяк.

— И вы вините в этом нас? — холодно уточнила Стефа.

— Проходите, пожалуйста, — предложила Варя, пытаясь сгладить обстановку.

— Да я уж не знаю, кого винить, — женщина прошла в гостиную. — Муж у меня загулял, представляете? Никогда от него такого не ожидала и вдруг, нате вам!

Подруги переглянулись. Мужа Катерины все трое запомнили очень хорошо, как выяснилось, куда лучше, чем ее саму. Сложно забыть разъяренного скуфа, потрясающего клоком волос и требующего приворожить его благоверную.

Клиентка, между тем, бросала заинтересованные взгляды в сторону Войцеха. Стефа тут же увлекла его в коридор, панибратски обняв за плечи.

Вернувшись в комнату, она обратилась к клиентке.

— Простите, брат приехал из Могилева. Пока у нас остановился. Не обращайте на него внимания.

— Трудно не обратить внимание на такого мужчину, — кокетливо отозвалась Катерина, слегка зардевшись. — А ваш брат свободен? Хотя о чем это я? Он ведь мне почти в сыновья годится, — она игриво махнула рукой, явно рассчитывая, что ее станут разубеждать.

Вместо этого Стефа пробормотала себе под нос:

— Скорее уж в прапрадеды.

— Так что там с вашим супругом? — напомнила Лиля, сгорая от любопытства.

— Бабу нашел, представляете?

— С трудом, — сглотнула Лиля, вновь представив супруга Катерины.

И кто ж на такое сокровище мог позариться в здравом уме и трезвой памяти?

— И ладно бы одну, так ведь нет. Трех!

— Чего? — почти хором воскликнули подруги, в недоумении уставившись сначала на клиентку, потом друг на друга. Ну да, Сергей Петрович меньше всего походил на ловеласа. К тому же он приходил за тем, чтобы приворожить жену, подозревая ее в неверности. Может, кстати, и не совсем беспочвенно. Лиля вспомнила откровенный интерес в сторону Войцеха. Похоже, эти Самойловы друга стоят. Но все-таки три женщины сразу — это очень странно. Прямо-таки королевская месть. Вот только Сергей Петрович на короля не тянул.

— Сразу трех, — продолжала стенать Катерина, очевидно, уже забывшая про симпатичного “брата” Стефы. — И наглые такие бабищи! Совсем законную жену не стесняются. У подъезда его караулят, в квартиру рвутся. Две даже подраться в подъезде умудрились. За волосы друг друга таскали, — женщина провела руками по собственным волосам, которые стали заметно короче с прошлого ее визита.

— А у вас, вроде, длиннее волосы были? — Лиля очень надеялась, что вопрос не покажется клиентке бестактным.

— Были, — в очередной раз вздохнула Катерина, похоже, по волосам она страдает сильнее, чем по неверному мужу. — Только, они ж накладные. А потом какая-то тварь в маршрутке или в метро срезала прядь. Представляете, до чего люди дошли!? Кем надо быть, чтобы волосы воровать. Они, конечно, дорогущие, заразы. Но одну прядку и не продать-то толком. Пришлось все убирать, слишком заметно. Обидно до ужаса!

Подруги вновь переглянулись, на этот раз — понимающе. Выходит, ревнивый супруг в надежде приворожить жену раздобыл искусственные волосы. Ситуация становится все более интересной и пикантной. Лиле такие нравились.

— А почему вы все-таки пришли к нам? — спросила Стефа. — Думаете, что неожиданные поклонницы вашего мужа как-то связаны с вашим походом в салон.

— Да я уже не знаю, что думать! Но с салоном это как-то связано. Тем вечером Сергей словно с цепи сорвался. Он обычно у меня тихий, незаметный. Молчит и по дому шуршит. А тут, как подменили! Кричал, что знает, что я к ведьмам ходила. Что на моих ведьм он свою найдет, покруче. И вот тогда я пожалею. И ведь правда, недели не прошло, как первая бабень появилась, потом вторая, а там и третья подтянулась.

— Что вы вкладываете в понятие “бабень”? — Стефа очень умело маскировала сарказм. — Поклонницы вашего мужа не очень привлекательны и грубоваты?

— Если бы! Все три как на подбор — молодые, симпатичные, стройны. Не понимаю, что они в моем Сергее нашли. Он у меня не сказать, чтобы видный мужчина. Думала, никому такое кроме меня не сдалось, а оно вон как повернулась. Прямо магия какая-то! Потому к вам и пришла. Отвадьте этих стерв от мужика моего! Никаких денег не пожалею! Все равно ж его, подлеца, деньги, — тихо добавила она.

— Простите за странный вопрос, но ваши накладные волосы — натуральные или искусственные?

— Натуральные! — с легкой обидой в голосе воскликнула Катерина. — Я ж говорю, дорогущие как крыло боинга. Только при чем тут волосы?

— Похоже, у вас очень непростой случай, — сейчас у Стефы был тон врача, оказывается, она не только юристом прикидываться умеет. — Нам с коллегами нужно посоветоваться. Подождете нас?

— Конечно, — лихорадочно закивала женщина, глядя на них умоляющими глазами.

“Коллеги” прошли в кабинет и обнаружили там Войцеха, сидящего на диване с книгой, закинув нога на ногу.

— Действительно любопытный случай, — повернулся он к вошедшим. — Что думаете, дамы? Уверен, вы во всем разобрались.

— Спасибо, что верите в нас. Не представляете, как это вдохновляет, — огрызнулась Стефа и тут же повернулась к подругам. — Это ведь приворот, да? Если этот идиот украл накладные волосы жены и после нас отправился с ними к какой-нибудь настоящей колдунье…

— О, так он заходил к вам? — перебил Войцех. — Становится все интереснее.

— Вы можете помолчать? — шикнула на него Стефа, за что удостоилась укоризненного взгляда от Вари. — Итак, получается, что этот козел по ошибке приворожил другую женщину, ту, которой принадлежали волосы. Но почему тогда их три?

— А вот это как раз понятно, — вступила Лиля. — Чтобы делать парики и накладные пряди, волосы покупают у разных женщин, а потом просто берут в нужном количестве и красят в один цвет. Наверное, в прядке нашей Кати были волосы этих трех бедняжек.

— Гениально! — Войцех захлопал в ладоши. — Не зря я в вас верил.

— Откуда вы вообще знаете, что происходит? — Лиля озвучила вопрос, который уже несколько минут не давал ей покоя. — Вас же там не было. Или вы подслушивали?

— Подслушивал? Обижаете, дамы! Неужели вы считаете, что для настоящего мага какие-то жалкие стены являются препятствием? Тем более, стены советской застройки.

— Сейчас не лучше, — заверила Лиля, вспомнив свою съемную квартиру.

— Мы сможем ей помочь? — Стефа в волнении грызла ногти. — Точнее даже не ей, а этим троим. Они ведь и есть настоящие жертвы. Нам нужно их разворожить или как там называется обратное привороту действие…

— Отворот, — подсказал Войцех. — И уверен, вы справитесь. Я научу. Как раз будет отличный первый урок. Можно сказать, боевое крещение.

Мы - команда

Они вернулись в гостиную. Ожидавшая там Катерина вскочила, чуть не перевернув стул, и подалась навстречу.

— Ну что?

— Думаю, мы попробуем вам помочь, — Стефа просто излучала уверенность и спокойствие — настоящий профессионал. — Но сразу предупреждаю, никаких гарантий в таком деле мы дать не можем и не станем. Но и оплата только по факту выполнения задания. Устроит вас такой вариант?

— Ой, девочки, конечно, устроит! — Катерина сложила руки и прижала к груди.

— Скажите, мы можем увидеть жер…, — Стефа вовремя осеклась, — тех женщин, которые одержимы вашим супругом?

— Можете, не сомневайтесь, — женщина гневно усмехнулась. — Эти прошмандовки дежурят у нашего подъезда по очереди. А иногда и вместе.

— Нам бы их увидеть.

— Так поехали, — тут же предложила Катерина. — Как пить дать какая-нибудь да ошивается рядом, круги нарезает в ожидании Сереги моего.

— Кстати, а как сам Сергей Петрович реагирует на женское внимание? — спросила Лиля.

Это она зря. Ведь клиентка при них ни разу не назвала мужа по отчеству. Вовсе незачем ей знать, что он тут побывал. Но, к счастью, Катерина пропустила Лилину осечку мимо ушей.

— Делает вид, что не при чем. Шарахается от них напоказ. Думает, я поверю.

— А, кстати, почему вы не верите? — Варя не смогла промолчать. — Если любишь человека, нужно ему доверять, разве нет?

— Вот когда за твоим мужиком начнут бабы табунами бегать, я посмотрю, как ты ему доверять будешь, — огрызнулась в ответ Катерина, заставив Варю пожалеть о том, что вмешалась.

— Возможно, мы еще вернемся к вопросу доверия, но позже, — Стефа, такая молодец, пресекла дальнейшее обсуждение. — А сейчас мы готовы поехать к вам. Если вы не возражаете, мой брат хотел бы поехать с нами.

Еще бы она возражала! Катерина явно положила на Войцеха глаз, и разница в возрасте ее не смущала. Ну, то есть, не настоящая разница, а та, которую можно было бы предположить. Зачем этой женщине возвращать мужа? Ей же на него плевать. Наверное, чувство собственничества. Варя вздохнула, мысленно велев себе, перестать копаться в чужих душах. Со своей бы разобраться.

— Конечно, конечно, — слащаво улыбнулась Катерина, устраивая испытание ботоксу на лице.

— Проблема в том, что впятером мы не поместимся в такси, — заметила практичная Лиля. — И, кстати, наши поездки на такси вам придется оплатить в любом случае, — не терпящим возражений тоном добавила она.

— Зачем такси? — удивилась женщина. — Я вас сама отвезу. Я за рулем. Как раз все поместимся, — она кинула лукавый взгляд на Войцеха.

— Отлично, — деловито кивнула Лиля. — Далеко вы живете?

— Не очень. На Тикоцкого. Минут за двадцать точно доедем.

— Тогда одеваемся и поехали, — у нас еще три записи на сегодня. — Нужно вернуться до двух.

Машина Катерины выглядела неплохо. Варя не особо разбиралась в марках и моделях, но внешний вид автомобиля оценить могла. И она почти готова была спорить, что машину, как и другие блага, включая оплату магических услуг, Катерина получила от мужа. Становилось понятнее, почему женщина не готова так просто уступить Сергея Петровича трем претенденткам.

— Садитесь, пожалуйста, — Катерина указала Войцеху на место рядом с водительским сиденьем, но на него без лишних церемоний уселась Лиля.

— Меня сзади укачивает, — с ехидной улыбкой заявила она.

Стефа уселась позади водителя и вслед за ней тут же протиснулся Войцех. Ну ничего, сев с другой стороны, за пассажирским сиденьем, она все равно будет рядом с ним. Однако для мужчины странно желание сидеть посередине, неудобно же.

Доехали они действительно быстро. Не прошло и двадцати минут, как они вышли у подъезда панельной девятиэтажки.

— Вон она, пасется, коза!

Варя проследила полный ненависти взгляд женщины. На старенькой рассохшейся лавочке у подъезда, эффектно закинув ногу на ногу, сидела довольно привлекательная особа в короткой юбке и легкой кожаной курточке, отороченной мехом. Первым делом Варя невольно оценила волосы. Прическа незнакомки напоминала Лилину — удлиненное каре, примерно до плеч, но оттенок не платиновый, а каштановый. Наверное, отращивает волосы для новой партии чьих-нибудь накладных локонов.

С одной стороны выглядела незнакомка уверенно, даже вызывающе, с другой — от всей ее фигуры веяло какой-то тяжелой беспросветной тоской. Варя сама не понимала, откуда взялись эти ощущения, но они были очень сильными. В какой-то момент ей даже показалось, что ее накрыло волной чувств этой совершенно чужой девушки, и она ощущает их как собственные.

— Позвольте мне поговорить с дамой, — Войцех, вроде как, спрашивал разрешения, но его тон явно не предполагал отказа.

Впрочем, никто и не думал возражать.

— Пусть идет, — прошептала Катерина, когда он чуть отошел. — Может, эта дрянь на него переключится? Красивый молодой мужчина, не то что мой. И чего они только в нем находят?

Теперь-то было ясно, что ничего. Ужасно, наверное, быть молодой и красивой и при этом понимать, что безнадежно влюблена в мужчину, от которого раньше бы брезгливо отодвинулась в метро. И никакое “лечение Войцехом” тут не поможет, Варя это отлично понимала. Но это как раз к лучшему. Не хватало еще, чтобы Войцех спасал собой всех привороженных женщин Минска!

Войцех присел на лавочку рядом с жертвой приворота и что-то ей сказал, так тихо, что с расстояния, на котором расположилась женская группа поддержки, невозможно было разобрать ни слова. А жаль. Ужасно интересно, что он ей говорит!

Девушка сначала отодвинулась от Войцеха, чем вызвала у Вари мимолетный приступ непонимания, но очень быстро придвинулась обратно, ближе чем позволяли приличия между незнакомыми людьми. Более того, она позволила взять себя за руку!

Варя по-прежнему не могла разобрать ни слова из того, что Войцех говорил незнакомке, но ей показалось, что во всей позе девушки что-то неуловимо изменилось. Будто она сбросила с себя огромный груз — плечи расправились, вся осанка подтянулась. Варя не видела, но как будто ощущала улыбку незнакомки.

Она бросила мимолетный взгляд на стоящих рядом подруг. Стефа наблюдала за парочкой на скамейке во все глаза, подавшись вперед. Неужели, ревнует? А ведь казалось, что ей нет дела до обаяния Войцеха. По крайней мере, Варе хотелось в это верить. Но сейчас подруга напоминала кота, наблюдавшего за птицами — максимально поглощенная зрелищем и готовая прыгнуть в любой момент. Лиля тоже смотрела в сторону лавочки, но иначе. Она стояла, сложив руки на груди, и вся ее поза выражала спокойное любопытство.

Катерина, само собой, тоже следила за развернувшейся сценой. Она хмурилась, покусывала губы, теребила рукава светло-розового пальто.

Незнакомка и Войцех о чем-то говорили, теперь их беседа выглядела оживленной и доставляющей удовольствие обоим. И Варя продолжала всем существом чувствовать облегчение девушки. Теперь та выглядела уверенно, во взглядах, которые она кидала на собеседника и во всех ее движениях сквозило неприкрытое кокетство. Вот ведь… прошмандовка!

Варя вздохнула с облегчением, когда Войцех поднялся со скамейки, но тут же внутри все сжалось при виде того, как незнакомка вскочила вслед за Войцехом и порывисто обняла его.

— Нет, вы посмотрите, какая нахалка! — возмутилась Катерина, впервые вызвав понимание Вари. — На всех мужиков вешается! Мало ей моего Сержа!

Трое подруг с удивлением уставились на женщину. Серж? Серьезно? Ну надо же!

Войцех, между тем, подошел к ним, довольно улыбаясь.

— Я поговорил с ней, — заявил он, как будто они сами не видели. — Думаю, есть неплохие шансы, что Елена перестанет интересоваться вашим мужем.

— Потому что перекинется на тебя? — удивительно, но Катерина выглядела недовольной, в запале даже не заметила, что обратилась к Войцеху на “ты”. — Так вот как вы решаете такие проблемы? Я-то думала, что с помощью магии, — она не скрывала своего разочарования.

— А кто вам сказал, что проблема решена? — Войцех выгнул бровь. — Я всего лишь поговорил с ней. А дальше в игру вступят моя дорогая сестренка, — он подмигнул Стефе, — и ее подруги.

— Ладно, — проворчала женщина. — Я обещала заплатить, если отвадите этих крокодилиц от мужа, и заплачу. В любом случае. Хоть в постель их затащите, — она выразительно посмотрела на Войцеха. — Мне важен результат.

— Вот и отлично. Думаю, мы поняли друг друга, — Войцех отвесил Катерине поклон. — Вы ведь отвезете нас обратно домой? Или у нас есть шанс дождаться остальных обожательниц?

— Шанс-то есть, — проворчала Катерина. — Только кто ж их знает, когда они появятся. Не торчать же вам весь день. Да и у меня дел хватает, — прозрачно намекнула она.

Однако намек остался без внимания, и Катерине пришлось ехать обратно на Немигу. Она по-прежнему не скрывала подозрительности и раздражения, чем изрядно побешивала Варю. Сначала умоляет о помощи, потом воротит нос, мол, помогли не тем способом.

Однако Варе самой было чертовски интересно, подействовало на жертву приворота лишь обаяние Войцеха или он все же пустил в ход какую-то магию.

Стоило им зайти в квартиру, как бедный маг оказался в окружении трех решительных женщин.

— Как ты это сделал? — требовательно спросила Стефа, похоже, вслед за Катериной, решившая стихийно перейти на “ты”.

— Я все расскажу, клянусь, — он поднял руки. — Но давайте хотя бы пройдем в комнату. Или на кухню. Я бы сейчас не отказался от чашки Варенькиного кофе, а лучше — двух.

Варя не могла сдержать улыбку. Ее, в отличие от Лили, вовсе не раздражали эти нежные обращения, да и вообще вся эта старомодная, галантность Войцеха ей очень импонировала. Он напоминал ожившего героя из книги, одного этого было вполне достаточно, чтобы покорить ее сердце.

— Конечно, я сейчас сварю кофе.

Они прошли на кухню. Пока Варя возилась с кофе, Войцех без лишних церемоний залез в холодильник.

— Я и забыл, как хочется есть после таких вещей, — он откромсал несколько ломтей ветчины, положил на хлеб и откусил большой кусок.

— После каких вещей? — спросила Стефа. — Хотя мне почему-то и самой есть хочется.

— Понимаешь, Стеша, — Войцех, похоже не без удовольствия, подхватил ее манеру обращения, — магия — штука энергозатратная. А самый простой способ восстановления энергии — еда.

— Но мы-то не применяли магию, — возразила Лиля. — А есть и вправду хочется.

— Уверена, что не применяли?

Уж Варя-то точно ничего не применяла, но с удивлением обнаружила, что тоже голодна.

— Как бы, да, — саркастично заметила Лиля. — Напоминаю, что мы просто не умеем.

— Все вы умеете, милые дамы, просто до встречи со мной были не в курсе.

— Почему ты все время зовешь нас милыми дамами? — поинтересовалась Лиля. — Ты ведь прожил большую часть жизни при СССР. Там, вроде, такое было не принято.

— Предпочитаете, чтобы я называл вас “товарищами” или “гражданочками”?

— Ой, нет! — поморщилась Лиля. — Но когда меня называют дамой, я чувствую себя старше.

— Все никак не привыкну, что такие мелочи, как количество прожитых лет, вас всерьез беспокоят, — он с хрустом откусил огурец, заедая бутерброд. — Хорошо, придумаю другое обращение.

— А меня не беспокоят ни дамы, ни возраст, — вмешалась Стефа, откусывая свернутый в трубочку кусок ветчины. —Куда больше мне интересно, что ты делал с той девушкой. Потому что я точно видела, что ты что-то делал.

— Видела? — Войцех замер с бутербродом в одной руке и огурцом в другой. — Точно видела? Ты ж моя умница! — и он внезапно обнял Стефу, не выпуская еду из рук.

Варю передернуло от этой сцены. Ну что за бесцеремонность и вторжение в чужое личное пространство! Впрочем, Стефу неожиданные объятия волновали меньше заданного вопроса.

— Так что же я видела? — требовательно повторила она.

— Это ты мне расскажи, что ты видела, Стеша. Во всех подробностях. Постарайся не упускать деталей, важна любая мелочь.

— Я видела… — она задумалась, — сияние. Точнее, не совсем сияние. Не знаю, как еще назвать. Вокруг нее было что-то вроде ореола. Точнее, сначала не было. А когда ты подошел, появилось окружающее ее свечение. Или проявилось. Может, оно всегда было, но я не сразу увидела…

— Нет, ну какая же умница! — восхищался Войцех глядя на Стефу умильным взглядом. — Так и есть. Ты все правильно поняла. Именно моя близость позволила тебе увидеть ее ауру. Я намеренно сработал чем-то вроде катализатора. На первых порах придется так делать, а дальше вы начнете справляться сами, без меня.

— Сами ? — Варя оторвала взгляд от кофейной пенки, кружащейся в узком горлышке турки. — Вы… ты имеешь в виду нас всех? Но лично я ничего не видела.

— И я, — поддержала ее Лиля.

Да уж, похоже, Стефа — единственный вундеркинд в семье. Мало ей было внимания Войцеха, теперь еще и ауры видит. Вот кто станет любимой ученицей столетнего мага.

— Давайте Стеша расскажет до конца, а потом вернемся к вам, — он ободряюще улыбнулся им с Лилей.

— Вокруг тебя тоже было сияние, — припомнила Стефа. — Только совсем другое. Твое — как будто плотный кокон цвета темного серебра, а у нее тоже темный, но больше похожий на клочья черного тумана или даже грязного рваного савана. М-да, какое-то слишком мрачное сравнение вышло.

— Зато верное. Именно так и выглядят последствия приворота. Когда у человека не остается своей воли и он впадает в отчаяние.

— Но по мере того, как вы говорили, этот туман светлел и как будто истончался. А потом, когда ты взял ее за руку, исчез совсем. И постепенно вокруг нее стали проявляться другие цвета — розовые, желтоватые, персиковые оттенки. Это было похоже на поток, внутри которого оказалась девушка. Тебя он тоже немного задевал.

— Все так и должно быть! — энергично закивал Войцех с набитым ртом. — Сначала я убрал эту дрянь, а потом добавил очистительной энергии. Ну а состояние девушки определило качество энергии, от которого зависит цвет.

Варя вспомнила девушку. Да уж, состояние в тот момент у нее было отличное — облегчение, ликование и… игривость. Она словно вспомнила, кто она на самом деле, и внезапно осознала, что рядом очень привлекательный мужчина.

Стоп! А она откуда все это знает? Она-то точно не видела никаких сияний. Просто отчего-то казалось, что настроение девушки передается ей. Хотя вряд ли, ерунда какая-то.

Варя неожиданно поймала на себе пристальный взгляд Войцеха.

— Варенька, теперь ты, — он ободряюще улыбнулся. — Что ты увидела или ощутила?

— Я точно ничего не видела, — она смотрела на кофе, боясь упустить момент закипания. — А насчет ощущений…

— Сосредоточься хорошенько и постарайся вспомнить, — Войцех шагнул к ней. — Не беспокойся о кофе, я за ним присмотрю, — он сделал еще шаг, втискиваясь между Варей и плитой и забирая из ее рук длинную ложку.

Варя послушно пересказала свой странный приступ эмпатии, ни секунды не сомневаясь, что все это — лишь игра воображения, и со стороны смотрится как нелепая попытка привлечь к себе внимание на фоне Стефы, действительно каким-то чудом приобщившейся к настоящей магии.

— Великолепно! Просто великолепно! — восхищение не помешало Войцеху заметить готовый закипеть кофе и в последний момент сдернуть его с плиты. — Вы идеально дополняете друг друга, девочки!

— Девочки — гораздо лучше, чем дамы, — одобрила Лиля. — А меня не спросишь?

— Рассказывай, Лилечка!

— Я ничего не видела и не чувствовала, но… — она замолчала. — Это похоже на уравнение, которое решаешь в уме. Ты не видишь цифры, не записываешь их, просто знаешь формулу и ответ. В каком-то смысле, я поняла, что ты делал. Точнее, до конца поняла только сейчас, после твоих пояснений, но тогда… Тогда мне казалось, что я просто знаю. Это сложно объяснить.

— У тебя очень редкий дар, — серьезно сказал Войцех. — Ты не видишь магическую картину мира, не ощущаешь ее на уровне чувств, ты постигаешь магию логически. Таких людей мало. У меня самого довольно слабо развит этот тип восприятия. Тем ценнее ты в нашей команде.

— А мы команда? — усмехнулась Лиля.

— Еще какая! Полагаю, мы — лучший магический тандем нового тысячелетия в Минске.

Основы теоретической магии

За три следующих дня удалось разобраться с двумя оставшимися жертвами “охотника за волосами”, вернув мир в семью, хоть и далекую от идеала. Пусть дальше Катерина с Сержем сами разбираются в своих непростых отношениях, не замешивая в них ни в чем не повинных людей.

— Найти бы еще ту заразу, которая согласилась сделать приворот, — Стефа, сидящая на подоконнике эркерного окна, отодвинула штору и обратилась к подругам и Войцеху. — Выходит, она достаточно сильная ведьма, раз смогла.

— К этой силе явно не прилагается ум, — хмыкнула Лиля. — Ну или элементарная порядочность.

— Поясни, — попросила Стефа.

— Либо она не смогла понять, что волосы чужие, да еще и от разных людей, либо поняла, но ей было все равно. И без всякого зазрения совести эта дрянь не выполнила то, за что получила деньги, да еще и подставила трех женщин.

— Да о какой совести может идти речь у человека, согласившегося на приворот? — возмутилась Варя.

Она сидела в кресле и гладила уютно устроившегося на коленях Петрония, временами кидая грустные взгляды в сторону подоконника, который Стефа заняла первой.

После теплого солнечного марта, начало апреля в Минске выдалось пасмурным и прохладным. А сегодня и вовсе с утра зарядил дождь — не сильный, но бесконечный, как будто перепутавший весну с осенью.

Стефа с укоризной посмотрела в окно, выходящее во двор. Дождь и не думал кончаться, и все-таки ему не под силу было стереть неумолимые признаки весны — едва заметную зелень будущей травы на земле и легкий желтоватый ореол распускающихся почек вокруг деревьев. А еще запах, доносившийся из приоткрытой форточки. Этот влажный запах земли и самой жизни ни с чем не перепутаешь, так пахнет только весной. От созерцания ее отвлекло продолжение обсуждения морально нечистоплотной ведьмы. Тем более, в разговор вступил Войцех.

— Разговоры о совести в отношении тех, кто зарабатывает магией, — усмехнулся он, — Варенька, ангел мой, ты слишком наивна.

Варя предсказуемо зарделась, но тут же ответила.

— Мы, между прочим, тоже зарабатываем магией, — напомнила она. — Считаешь, у нас нет совести?

— То, чем вы начинали зарабатывать — не магия, — парировал Войцех. — На настоящей магии зарабатывать невыгодно.

— В смысле? — удивилась Лиля. — Да нам за этот тройной отворот заплатили как за десять сеансов!

— Я не про деньги. Или про них, но в том смысле, что брать за магические услуги деньгами — далеко не самый выгодный вариант. Вот эти ваши Таро и гороскопы — другое дело.

— А чем же брать за настоящую магию? — Стефа опять выглянула из-за шторы. — Требовать отдать то, о чем заказчик не знает, а, может, забирать непрожитые годы жизни или что-то в этом роде?

— Почти, — не похоже чтобы Войцех оценил сарказм. — Поверьте, есть в жизни вещи и поценнее денег, особенно для магов.

— И что ты предлагаешь?

— Предлагаю пока осваивать магию под моим чутким руководством. Для себя, а не для заработка. Зарабатывать можете как раньше, вроде, у вас неплохо получалось. А когда будет спрос на, скажем так, необычные услуги, предоставьте это мне.

— Как интересно, — Стефа и не думала скрывать скептического отношения. — Планируешь переманить наших клиентов?

— Девочки, не забывайте, что мы — команда, — Войцех выдал одну из своих фирменных улыбок, правда, действовали они в основном на Варю. — Моя задача — помочь вам. Ну и себе тоже. И, кстати, раз уж речь зашла о деньгах… Не переживайте, я не планирую сидеть у вас на шее. В самое ближайшее время я планирую начать зарабатывать.

— Ты же говорил, что зарабатывать на магии — неправильно, — напомнила Лиля.

— А кто сказал, что я планирую зарабатывать на магии? — он пожал плечами. — Есть множество других вариантов.

— И какой же выбрал ты? — с искренним интересом спросила Варя.

— Тебе понравится, — на этот раз улыбка была адресована персонально ей. — Я собираюсь открыть кофейню.

— Что?! — почти хором воскликнула троица подруг, разбудив сладко спящего Петрония.

— А что вас так удивляет? В отличие от того мира, который я помню, сегодня кофейни пользуются популярностью и приносят хороший доход. Почти как во времена моей молодости.

Его молодости! Как все-таки странно слышать такое от человека, который и на тридцать-то едва выглядит. Как бы они ни изгалялись в шутках насчет возраста Войцеха, а привыкнуть и до конца осознать это так и не получалось.

— Войцех, радость моя, — Лиля не упустила случая обратиться к Войцеху в его манере. — А ты не в курсе, что кофейню просто так не откроешь? Нужен стартовый капитал, бизнес-план, бесконечные согласования. И это не говоря о поиске помещения, найме работников, закупке оборудования, мебели, расходников…

— Помещение я уже нашел. На первом этаже нашего дома.

— Да ладно? — не поверила Стефа. — Там же все занято магазинами.

— Теперь уже нет. Там будет моя кофейня. И очень надеюсь видеть вас троих в качестве постоянных посетителей.

— Будешь на нас зарабатывать? — с легкой укоризной поинтересовалась Варя.

— Ну что ты! — Войцех, казалось, даже обиделся. — Для вас троих все — за счет заведения. Но в ответ я попрошу тебя поучаствовать в выборе кофе, шоколада и десертов, а Лилечку — помочь с бухгалтерией. В цифрах я — полный ноль, уж простите за банальный каламбур.

— Где ты деньги-то на все это возьмешь, горе-предприниматель? — гнула свою линию практичная Лиля.

— Ну, кое-что мне удалось скопить за прошлую жизнь, — загадочно ответил Войцех.

— В советских рублях? Или может, в имперских?

— В золоте, Лилечка, в золоте. Оно актуально во все времена и при любых режимах.

— Серьезно?! У тебя есть золото?! — Лиля даже подавилась давно остывшим чаем, который время от времени отпивала из кружки.

— Я непредсказуем и полон сюрпризов.

— С этим не поспоришь, — тихонько пробормотала Стефа у себя на подоконнике. — Тоже мне, лепрекон нашелся.

— Стеша, тебе не нравится идея с кофейней?

— Ну, почему же? Я люблю кофейни. Не так, как Варя, но так их, наверное, никто в городе больше не любит. Просто с трудом верится, что можно взять и открыть кофейню, лишь потому что тебе так захотелось. Лиля права, это чертовски сложно. Даже при наличии финансов.

— Но не магии. Не забывайте, девочки, что я — колдун.

— Помним, помним, — Стефа закатила глаза. — Хотя изначально мы вызывали демона.

— Мне до сих пор интересно, почему Василина обозвала меня демоном. Но куда интереснее, зачем она оставила инструкцию, позволяющую меня вернуть. И ведь явно не для себя писала. Уж она-то знает, что никакой я не демон.

— Демоны у нас вообще, между прочим, под запретом, — напомнила Варя, строго отслеживающая новинки книжной цензуры. — Но ты не демон, а колдун, так что все в порядке. Тебя можно вызывать и романтизировать.

— А вы романтизируете? — с коварной полуулыбкой вопросил Войцех.

— Разве что Варя, — Лиля сделала еще глоток чая, закрываясь кружкой от укоризненного взгляда подруги.

— Ну и зря, — Войцех эффектно тряхнул гривой темных волос. — Мне кажется, я заслуживаю романтизации.

— Не забывай, что мы поселили тебя в своей квартире, а это куда более полезная опция, — напомнила Стефа.

— Одно другому не мешает, — возразил обиженный колдун. — Тем более, это и моя квартира.

Ну, конечно! Как же можно упустить повод лишний раз об этом напомнить?

— Итак, вернемся к нашему плану, — как ни в чем ни бывало продолжил он. — Днем я буду работать в кофейне, а вы — принимать клиенток и по возможности, направлять их в мою кофейню. А вечерами я буду учить вас магии.

— По тетрадям Василины? — спросила Варя, щеки которой сменили пунцовый оттенок на привычный цвет.

— Нет, — презрительно отмахнулся Войцех. — Я просмотрел эти тетради. Какие-то записи деревенской знахарки, право слово. Не понимаю, зачем Василине понадобилось опускаться на столь примитивный уровень. Да, это тоже магия. Она работает, но во-первых, с этой прикладной магией слишком много возни, а во-вторых, слишком узкая сфера применения. На каждую проблему — отдельный ритуал, по большей части долгий и муторный. Я отлично понимаю, как и почему возник этот тип магии, но мне он совершенно не подходит. Как и вам. Да и самой Василине. Я ведь говорил, что она очень сильная ведьма. Не представляю, как женщина, загнавшая меня на тридцать лет в ловушку, могла опуститься до такого?! — от его привычного спокойствия не осталась и следа, Войцех прямо кипел от возмущения.

Стефа ничего не сказала, но про себя была вполне согласна с Войцехом. Изучать и практиковать магию по записям Василины ей не хотелось. Да, это забавно в качестве эксперимента. И первый их опыт с вызовом демона оказался удачным, но всерьез собирать все эти слезы, пролитые при полной луне и проговаривать заговоры положенное количество раз казалось странным и скучным.

Возможно, эти методы идеально подходили ведьмам прошлого, но для современного мира были слишком архаичны. Войцех словно прочел ее мысли и ответил на них.

— Понимаете, долгое время, людям были необходимы ритуалы. Не только в магии, во всем. Ритуалы, обряды, традиции сопровождали буквально каждый шаг их жизни. Без ритуала все казалось неправильным и ненастоящим. А уж когда дело касалось религии и магии — тем более.

— Считаешь, что магию и религию можно сравнивать? — удивилась Стефа.

— Еще как! Общего у них куда больше, чем принято считать. Подумайте о том, сколько людей считает, что Бог не услышит их молитвы, если они не будут прочитаны в строго установленной форме положенное количество раз, если они не поставят свечу перед иконой или не лягут лицом на восток пять раз в день. А с магией это работает еще сильнее. Как поверить, что можешь изменить реальность, если ничего не делаешь в этой самой реальности? Куда проще набрать в треснутый горшок молоко черной козы и бросить туда монету, найденную на перекрестке, чем пробудить в себе умение видеть потоки энергии и управлять ими. Кроме того, инструментальную обрядовую магию в той или иной мере может освоить любой, а для настоящей нужны способности и предрасположенность. У вас они есть.

— И поэтому мы не станем тратить время на черных коз, — подытожила Лиля. — Поддерживаю. Современная магия удобнее, практичнее и эстетичнее.

— Я тоже, в принципе, согласна, — Варя нежно щекотала за ушком проснувшегося Понтюшу. — Но можно ли без ритуалов, к примеру, увеличить количество читателей, готовых стать покупателями моих книг?

Варя, такая молодец, твердо помнила ради чего все изначально затевалось.

— Все можно, Варенька. А уж привлечь внимание людей к чему-то — не самая сложная задача. Но очень интересная и полезная как раз на начальном этапе обучения. Пожалуй, с этого и начнем.

— Ура! — Варя просияла и даже подскочила в кресле, вызвав недовольство Петрония.

— Вот и договорились, — довольно кивнул Войцех. — Кстати, развитие способностей к настоящей магии поможет в работе вашего салона. Скоро вы сможете видеть и понимать проблемы клиенток без карт и гороскопов. И заодно убедитесь, что большая часть запросов не связана с истинными проблемами. Вы сможете давать больше, чем от вас ждут и просят, а этого дорогого стоит во все времена.

— А кто-то еще говорил, что не стоит брать деньги за настоящую магию… — ехидно начала Лиля.

— Вам никто не мешает маскировать ее под работу астрологии и Таро, — Войцех пожал плечами. — Пока вы не понимаете разницу, о которой я говорю, но довольно скоро она станет для вас очевидной.

Последние дни были полностью посвящены решению проблем четы Самойловых, поэтому записи клиенток пришлось перенести. Стефе и самой было до ужаса интересно, сможет ли она увидеть такие потоки света или, как говорил Вайцех, ауру на ком-то еще, кроме случайно привороженных женщин.

— Почему я видела светящиеся ореолы только на тех девушках? — спросила она Войцеха.

— Хороший вопрос, — одобрительно кивнул тот. — Потому что они подверглись магическому воздействию. Когда ты разовьешь этот навык, сможешь сканировать всех, не только заколдованных.

— Сканировать! От тебя непривычно такое слышать. Это как если бы моя бабушка начала использовать молодежный сленг.

— Поверь, в начале девяностых это слово уже существовало, — Войцех с легкостью отбил очередной укол, чем-чем, а эйджизмом его не пронять.

Слово-то, может, и было, только вряд ли он подхватил его там. Скорее уж, в интернете. Само собой, как любой уважающий себя попаданец во времени Войцех первым делом бросился знакомиться с новыми технологиями. А самая впечатляющая из этих технологий — интернет. Кроме него и мобильных телефонов ничего принципиально нового не проникло в жизнь человечества за эти тридцать лет. Однако интернет и сотовая связь оказались настолько значимыми достижениями, что заслужили удивление и интерес столетнего колдуна.

Почти все время, свободное от спасения привороженных девиц, он просидел в Варином ноутбуке с ней в качестве учителя и гида по бескрайним просторам интернета. Правда, довольно быстро он понял, что к чему, и сосредоточился на статьях, пабликах и видео, так или иначе связанных с магией.

Войцех был не так уж поражен фактом существования интернета и возможностью людей общаться, находясь на разных концах планеты, или тем, что можно мгновенно получить доступ к любой информации. И даже нейросети впечатлили его куда меньше, чем можно было ожидать от человека из прошлого тысячелетия.

Нет, куда больший шок у него вызвала повсеместная доступность информации о магии. Он поражался тому, что множество гуру, наставников, магистров, психоэзотериков, экспертов по силе мысли и управлению реальностью преспокойно выкладывают крупицы добытых знаний, предоставляя в распоряжение всем желающим.

И хотя подавляющее большинство таких гуру удостоилась от Войцеха звания тупиц и шарлатанов, он не переставал удивляться тому, каким обыденным стало восприятие магии в современном мире.

— Хватит цепляться к Войцеху, — возмутилась Варя, пользуюсь тем, что тот вышел из комнаты. — Вечно вы обе недовольны. То, видите ли, он слишком старомодно выражается, то слишком современно. Я бы посмотрела на вас, проживи вы сто лет, чтобы потом переместиться на тридцать лет вперед.

— Я бы не отказалась, — уверенно заявила Стефа. — Это же идеальное комбо из вечной жизни и путешествий во времени.

— С вечной молодостью в придачу, — добавила Лиля. — И если бы платой за это оказались подколки трех классных мужчин…

— Почему мужчин? — удивилась Варя. — Мы же женщины.

— Мы — да. Но если бы дело касалось меня, я бы предпочла перенестись в будущее и оказаться в компании привлекательных мужчин.

— Никите уже стоит волноваться? — усмехнулась Стефа.

— Не стоит, — секунду подумав, решила Лиля. — Пока у меня есть он, не нужно мне никакое будущее. Заметьте, я даже к вашему красавчику Войцеху равнодушна, — с гордостью заявила она.

— Это ты зря, — Стефа соскользнула с подоконника.

— Почему? — не поняла Лиля.

— Во-первых, он — не наш. А во-вторых, не стоит заявлять о своем равнодушии к человеку, который с легкостью слышит сквозь стены.

— А я и в глаза спокойно повторить смогу, — Лиля все же выглядела немного смущенной. — И вообще не собираюсь следить за каждым словом.

— И правильно, — Войцех заглянул в комнату. — Кстати, имейте в виду, если я что-то могу, то вовсе не значит, что я постоянно этим пользуюсь.

— Хочешь сказать, что ты не планируешь постоянно подслушивать наши разговоры?

— Боже упаси! — он в ужасе поднял руки. — Конечно, нет. Только в случае крайней необходимости… или крайнего любопытства. С вами все-таки куда интереснее, чем с Василиной. А еще приятно лишний раз услышать, что я — красавчик.

Черная магия

Лиля сидела в пустом зале кофейни и разрывалась между удовлетворением от проделанной работы и неверием в реальность происходящего.

Войцех все-таки сделал это — сумел заполучить помещение на первом этаже их дома! И это заняло у него меньше недели. Именно это достижение, совершенно невероятное в современном мире, окончательно убедило Лилю в том, что он — великий колдун. Все остальное, включая его внезапное появление на берегу реки и почтенный возраст, меркло на фоне победы над представителями городских властей в самых разных сферах.

Лиля оценивала составленную на скорую руку смету, проверяла внесенные туда траты и планировала остальные — те, которые должны быть сделаны еще до открытия заведения. Каждый раз, бросая взгляд в бланки документов, она качала головой, видя название — ООО “Черная магия”, под которым Войцех зарегистрировал свою кофейню. Учитывая обстоятельства, такая игра слов казалась ей бравадой и ребячеством, но она не могла не оценить иронию. Разумеется, для посетителей “черная магия” будет подразумевать волшебный вкус черного кофе, а истинную суть будут знать только они четверо.

Она в который раз оглядела зал, не уставая удивляться, как много уже сделано. В первую очередь, конечно, мебель: столы, диванчики, кресла. Все это было в винтажном ретро стиле, но смотрелось очень гармонично и уютно. Светильники на потолке, стилизованные под кованые люстры со свечами, с которых свисали искусственные ветви и цветы, снизу почти неотличимые от живых.

Рабочие заканчивали монтировать стеклянные витрины для десертов, а сам Войцех был поглощен изучением возможностей недавно привезенной кофемашины. Консультант заливался соловьем, показывая различные техники и премудрости управления кофейным агрегатом.

Зазвонил мобильник Войцеха, которым древний маг обзавелся сразу после решения открыть кофейню. Очевидно, надумал окончательно играть по правилам современности. Надо отдать Войцеху должное, освоение любых современных технологий давалось ему очень легко. Он даже не трудился удивляться в стиле “до чего дошел прогресс”, а просто начинал пользоваться тем или иным новшеством, которое даже в девяностые годы прошлого века показалось бы фантастикой. Лиля подозревала, что и тут не обошлось без магии. Взять хотя бы тот же Excel. Лиля помнила, как долго и мучительно айтишники обучали Надежду Геннадьевну, а Войцех уже через четверть часа с легкостью управлялся с таблицами.

— Да? — Войцех взял трубку, продолжая внимательно следить за консультантом, который демонстрировал систему очистки. — Хорошо. Сможете подъехать ко входу? Ребята примут и занесут. — Лилечка, — обратился он уже к ней. — Сейчас доставят посуду. Ту самую, которую выбрали вы с Варенькой. Сможешь оценить состояние и принять по накладным?

— Смогу, — кивнула она.

Вообще-то сказать, что посуду выбирали они с Варенькой, было явным преувеличением. Выбирала Варенька. Ее вкус куда больше совпадал со старомодными представлениями Войцеха о прекрасном. Лиля же участвовала в выборе, чтобы не дать этим двоим выбрать что-то непомерно дорогое и выйти за рамки бюджета. Она уже поняла, что колдун обладает довольно впечатляющими средствами, но это не повод пускать их на ветер.

Рабочие оставили витрины и пошли принимать коробки с посудой. Лиле пришлось к ним присоединиться. Она вскрывала каждую коробку и проверяла целостность и комплектность чашек, блюдец, тарелок. Дизайн посуды на ее взгляд был слишком вычурным: все эти цветочки, позолота, изящно выгнутые ручки чашек. По мнению Лили такая посуда больше годилась для семейного чаепития, чем для кофейни. Но Войцеху уж очень хотелось воспроизвести атмосферу минских кофеен “его молодости”, то есть начала двадцатого века. Разумеется, Варенька была в полнейшем восторге от этой идеи.

И ни один из этих упертых эстетов не подумал о том, что такая не в меру красивая посуда совершенно непрактична. Фарфор слишком тонкий, особенно у чашек. Такую можно в руках раздавить, сжав чуть посильнее, а уж как они будут биться…

Лиля вздохнула и продолжила осмотр. В конце концов, сохранность посуды и процветание кофейни — не ее забота. Хочет Войцех транжирить свое непонятно откуда откопанное золото — его дело. Если он прогорит, то в этом точно не будет ее вины. Впрочем, кто его знает, может, он умеет склеивать разбитые чашки магией? Или наложит на них заклятие неразбиваемости?

Прием посуды занял куда больше времени, чем она рассчитывала, и к концу Лиля чувствовала, что по-настоящему устала. Куда больше, чем от привычной работы с цифрами.

— Я устала, — пожаловалась она Войцеху, с облегчением присаживаясь на диванчик.

— Что, считать чашки с тарелками сложнее, чем расход и прибыль? — на его наглом лице не было ни капли угрызений совести.

— Однозначно. До конца сегодняшнего дня я неработоспособна.

— Сделать тебе кофе, душа моя? Как раз опробую новые навыки в деле.

— Вообще-то я предпочитаю чай, — проворчала Лиля. — Но, так и быть, кофе сойдет. Жаль, что десерты еще не поставляют.

— Могу отправить кого-нибудь в “Галерею”, — предложил Войцех. — В “Булочках” есть пирожные.

— Да ладно, не надо, — она милостиво махнула рукой. — Все равно скоро Никита меня заберет. Мы с ним собирались куда-нибудь зайти поужинать.

— О, тот самый Никита, — Войцех заговорщицки подмигнул. — Давно хочу на него взглянуть.

— И зачем тебе на него глядеть? — насторожилась Лиля.

— Интересно, кто похитил сердце ведьмы.

— Ой ладно, какая из меня ведьма? Давай-ка лучше, неси мне кофе. Только послаще и молока побольше.

— Значит, латте, — кивнул сам себе Войцех и направился к кофемашине.

— Небось в твое время и слов-то таких не знали?

— Не знали, — подтвердил он. — Но не думай, что в минских кофейнях не было разнообразия. Само собой, речь о временах до революции, потом все действительно стало однообразно и тоскливо, хотя кое-где хорошо варили кофе даже в советские времена. Старая школа.

— Серьезно? — удивилась Лиля. — И что же подавали в дореволюционных кофейнях, кроме обычного черного кофе? Кофе с молоком? Кофе со сливками?

— Не только, — Войцех говорил, попутно управляясь с кофемашиной, как будто полжизни работал бариста. — В Минске очень популярен был кофе по-венски со взбитыми сливками. Сказывалась близость Европы. А еще кофе по-турецки.

— Сказывалась близость Азии? — не удержалась Лиля.

— Ты права. Также было популярно подавать к кофе различные ликеры. Сейчас их заменяют сиропами, но это все же не то. Ну и в любой кофейне и кондитерской можно было выпить какао и горячий шоколад. Как видишь, не так уж сильно сегодняшние вкусы отличаются от вкусов столетней давности. А уж что касается десертов…

— Ой, не надо про десерты, — она замахала руками. — Лучше Вареньке расскажи. Она от них фанатеет. К тому же, может есть сколько угодно сладкого и не толстеть, — Лиля вздохнула.

— Только не говори, что тебя не устраивает собственная фигура, — Войцех поставил перед ней латте в одной из новых чашек.

— Да как тебе сказать, — она осторожно отхлебнула кофе и осталась довольна вкусом. — Меня-то устраивает, но стандарты красоты, будь они неладны…

— Ты же понимаешь, как глупо запихивать красоту в какие-то стандарты и рамки? — Войцех даже посерьезнел, что с ним случалось нечасто. — Ты очень красивая. Как и Варя со Стешей.

— Их здесь нет, — насмешливо напомнила Лиля. — Так что не бойся обделить кого-то из нас комплиментами.

— Я и не боюсь, — на его лице промелькнула досада. — Как тебе кофе?

— Отлично. Из тебя выйдет классный бариста. Кстати, как они назывались в ваше время? Кофевары?

— Интересный вариант, но нет. Не поверишь, но сто лет назад не существовало какого-то специального термина. Человека за стойкой называли просто “любезный”, “сударь” или “голубчик”.

— Круто! — ехидно возликовала Лиля. — Так и буду тебя звать. И кстати, голубчик Войцех, раз уж ты выбрал такой антураж, может, и правда, добавить немного исторических напитков? Например, идея с ликерами мне нравится. Правда, на торговлю алкоголем нужно особое разрешение, но что-то мне подсказывает, что ты справишься с этим без проблем, подключив свою антилицензионную магию.

— Я тоже об этом подумывал. Хочу кроме традиционных десертов добавить также шоколад ручной работы. Как тебе идея?

— Шоколад — это больше по Варенькиной части. Но в целом, одобряю, — она обернулась на звук открываемых дверей и увидела того, кого давно ждала. — А вот и ты!

Лиля с трудом подавила желание вскочить и ринуться ему навстречу, дождалась пока он сам подойдет к столу. Тем более, в руках Никита держал букет из нежно-лиловых и белых тюльпанов.

— Это Войцех, — торопливо представила она. — Он открывает кофейню.

Так вышло, что Лиля до сих пор не рассказала Никите о Войцехе. И даже не потому, что опасалась ревности и негодования на тему совместного проживания с молодым (хоть и не по паспорту) и привлекательным мужчиной. Она успела достаточно изучить Никиту, чтобы понимать — к самому факту их сожительства с Войцехом тот бы отнесся более-менее спокойно, тем более, узнав, что в их новом жильце заинтересована Варенька, а он сам расположен к Стефе.

Куда сложнее было бы объяснить, кто такой Войцех и откуда он на них свалился. Несмотря на все доверие, которое она питала к Никите, Лиля не была готова рассказать про эксперименты с магией. Как и о том, что они привлекли в свою жизнь столетнего колдуна, претендующего на квартиру. Она сама с трудом верила в реальность происходящего, и еще сильнее сомневалась, что удастся убедить Никиту.

Не то чтобы она собиралась вечно держать его в неведении, просто пока не придумала, как лучше сказать правду и надеялась, что все как-то разрулится само. Одним словом, лучше Войцеху пока побыть просто хозяином кофейни.

Никита протянул Войцеху руку, глядя на того со столь дружелюбной улыбкой, что Лиле стало даже немножко обидно за полное отсутствие ревности. Зато ответный взгляд Войцеха ее удивил. Он смотрел на Никиту настороженно и мрачно. Густые темные брови сошлись на переносице, а между ними залегла вертикальная складка. Ему, паршивцу, даже такое выражение лица шло, но Лиле оно вовсе не понравилось. С чего это вдруг колдун волком смотрит на ее мужчину?

Никита же, казалось, не замечал откровенного недружелюбия со стороны случайного знакомого. Он обнял Лилю, поцеловал, слегка коснувшись ее губ своими, и вручил цветы.

— Пойдем? Ты ведь уже закончила?

— Уже закончила, — с нажимом произнесла Лиля, бросая на Войцеха выразительные взгляды.

Пусть только попробует возразить. Она и так потратила на него весь день. Этот эксплуататор воспользовался тем, что сегодняшние клиентки хотели таро и гороскопы, а вот желающих обратиться к нумерологии не оказалось. Хотя она не удивилась бы, узнав, что Войцех сам поспособствовал такому раскладу, имея на Лилю эгоистичные планы.

И все-таки почему он так смотрел на Никиту? Ну не из ревности же, в конце концов. Как истинная женщина Лиля всегда точно знала, нравится ли она мужчине “в том самом” смысле или нет. Войцех, хоть и был к ней расположен, но явно не питал романтических чувств. В другое время такое отношение со стороны интересного мужчины всерьез задело бы Лилю, но сейчас ей было все равно. С появлением Никиты многое поменялось. Чуть ли не впервые в жизни она не ощущала потребности нравиться всем подряд, ей стало важно нравиться одному конкретному человеку.

В общем, ревновать Войцех не мог. Тогда что? Идя рядом с Никитой, держа его под руку, зарываясь лицом в нежные лепестки тюльпанов и вдыхая их запах, Лиля не наслаждалась приятным апрельским вечером, а гоняла по кругу тревожные мысли.

Неужели колдун увидел что-то такое, что его разозлило? Лиле стало не по себе. Кроме того первого раза на встрече выпускников, она не пыталась узнать что-то о Никите, его прошлом или о перспективах их отношений. Хотя могла с легкостью сделать себе расчет или обратиться к подругам за мнением карт и звезд. Но эти отношения очень быстро стали ей слишком важны, чтобы решиться что-то выпытывать у судьбы. Если им не суждено быть вместе, то она предпочтет не знать этого заранее, а лучше будет наслаждаться каждым днем и верить, что таких дней будет еще множество. Это казалось Лиле более правильным, чем с ужасом ожидать неизбежного конца или предпринимать лихорадочные попытки не допустить развития печального сценария.

И уж тем более, ей не пришло бы в голову пытать на эту тему Войцеха, хотя как раз ему-то наверняка открыто многое, и рассказать об этом он может куда более внятно, чем таро или гороскоп.

Что же такого он мог увидеть? Измену? Семью, которую Никита мастерски скрывает от наивной любовницы? Или финансовые трудности, которые он рассчитывает решить за счет влюбленной женщины? Ведь она по удачному совпадению с недавнего времени как раз стала неплохо зарабатывать.

Да нет, не может быть! Никита водил Лилю в довольно дорогие заведения и никогда не позволял ей расплачиваться самой, дарил ей подарки. Да и квартира, где он жил, говорила о вполне высоком уровне достатка. Лиля разбиралась в таких вещах, умела складывать общую картину чужой состоятельности из множества мелочей. Даже если квартира не принадлежала ему на праве собственности, то аренда подобного жилья обходилась совсем недешево. Никто не стал бы тратить такие деньги лишь для того, чтобы пустить женщине пыль в глаза и усыпить бдительность. Тем более, тогда лучше было бы выбрать наивную и непрактичную, вроде Вари.

А если все-таки измена? Если Лиля одна из многих, кого он приводит в стильную холостяцкую квартиру, кому дарит букеты и пудрит мозги? До этого момента, несмотря на близость, Лиля не позволяла себе задавать Никите вопросы, ответы на которые могли бы ее расстроить. Довольствовалась крупицами информации, которые собирала из обрывков случайных фраз. Никита несколько раз вскользь говорил о бывшей супруге, но никогда не упоминал детей.

Она не расспрашивала, почему и как они с женой расстались. Были ли в его жизни еще какие-то значимые женщины с тех пор. Лиля считала, что все, что сочтет нужным, он расскажет сам. Но теперь мирно спящие до этого момента ревность и подозрительность, проснулись, разбуженные одним недобрым взглядом Войцеха, и принялись истерить в ее голове, требуя немедленно прояснить обстановку.

— Что с тобой? — Никита остановился. — Ты как будто сама не своя. Что-то случилось?

— Нет, — она улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. — Просто устала. Сметы эти, потом приемка посуды.

— Ты уверена, что дело только в этом? — не отставал Никита. — Посмотри на меня, — он коснулся пальцами ее щеки, поворачивая лицо так, чтобы заглянуть Лиле в глаза.

— Все хорошо, — от этого нежного жеста на душе стало теплее и спокойнее. — Правда. Но я и правда устала. И проголодалась. В этой неоткрытой кофейне за весь день мне предложили лишь чашку латте.

— Ужас какой! — возмутился Никита, но на лице его читалось явное облегчение. — Надо это срочно исправить. Зайдем в “Васильки”? Или, если хочешь, дойдем до “Грюнвальда”.

— “Грюнвальд” я люблю больше, но согласна на “Васильки”, они ближе.

— Ну и отлично, — Никита взял ее за руку и они поспешили к ресторану.

В теплой уютной псевдодеревенской атмосфере “Васильков” Лиля смогла наконец расслабиться. Лишь раз ее кольнуло смутное неприятное чувство, когда она заказывала картофельные колдуны. Название любимого блюда напомнило ей о Войцехе и его странной реакции на Никиту.

Но больше она об этом не вспоминала, и они с Никитой провели чудесный вечер, который перешел в потрясающую ночь.

На следующее утро, проводив Никиту на работу, Лиля вернулась домой. Оставшись одна, она снова вспомнила вчерашнее беспокойство. И хотя теперь причина казалась надуманной и чрезмерно раздутой, она решила задать Войцеху вопрос, чего это он так злобно хмурился при виде ее любимого мужчины.

Войцеха она застала на кухне, как и Варю со Стефой. Они втроем сидели за столом, а рядом стояли тарелки с почти нетронутым завтраком. У всех было словно одно выражение лица на троих — очень нехорошее выражение. Пожалуй, даже хуже, чем вчера у Войцеха.

Стоило Лиле зайти на кухню, как повисла напряженная тишина.

— Что тут, черт возьми, происходит?

— Лиля, сядь, пожалуйста, — Войцех отодвинул стул и поставил перед ней тарелку с гренками.

То что он, обращаясь к ней, назвал Лилей, а не Лилечкой тоже показалось дурным знаком.

— Что. Здесь. Творится? — повторила она, сверля всех троих глазами.

— Понимаешь, — Войцех мягко накрыл ее руку своей. — Твой Никита…

— Что - Никита? Изменяет? Хочет взять кредит на мое имя? Что? Говори!

— Нет, что ты, — он покачал головой и перевел взгляд в сторону окна. — Ничего такого. Твой возлюбленный очень достойный человек, но он… болен. И боюсь, смертельно.

Взгляд с высоты

— Что?! Что ты несешь?! — Лиля рванулась к Войцеху.

Казалось, сейчас она начнет колотить его кулаками в грудь. Но Войцех даже не пошевелился, чтобы уклониться. Напротив, он поднялся и сам шагнул к Лиле, глядя ей в глаза неотрывным прямым взглядом.

Стефа тоже встала и обняла подругу сзади.

— Это ведь неправда? — Лиля повернула к ней искаженное страхом лицо. — Он не может знать!

— Мы не знаем, — тихо ответила Стефа, гладя Лилю по плечу. — Но должны учитывать такую возможность, если хотим помочь Никите.

— А ему можно помочь? — голос и выражение лица Лили мгновенно изменились. — Ну, конечно. Войцех ведь маг. Ты бы не стал мне такое говорить, если бы ничего нельзя было сделать, правда?

Надо быть совсем бездушным, чтобы лишить ее надежды. Стефа надеялась, что Войцех не такой, по крайней мере, по отношению к ним.

— Я бы сказал в любом случае, — довольно жестко ответил он. — Как минимум, чтобы ты не строила планов на будущее, которым не суждено сбыться.

— Ты хочешь сказать… — начала Лиля, но осеклась, подавившись всхлипом.

— Я хочу сказать, что не стал бы скрывать от тебя правду. Но я не говорил, что ничего нельзя сделать. Стеша права, мы должны хотя бы попытаться помочь ему, если он для тебя дорог. А он дорог, это ясно и без твоего отчаяния и слез.

— Дорог, — проговорила Лиля и все-таки разрыдалась, уткнувшись в Стефино плечо. — Я люблю его. Я готова что угодно отдать за его жизнь! Пусть он будет здоров, даже если мы никогда не будем вместе. Мне хватит знать, что он просто живет и с ним все в порядке.

— Вряд ли он будет в порядке без тебя, — покачал головой Войцех. — Похоже, он тоже тебя любит. По-настоящему.

— И при этом даже не сказал, что болен? — всхлипнула Лиля. — Даже виду не подал. Или… он не знает? — ее глаза расширились, впившись в Войцеха.

— Не знает, — кивнул тот. — Не все болезни дают о себе знать. Есть такие, что приходит тайно и открывают свое присутствие когда слишком поздно им противостоять.

— Что за диагноз? — тихо спросила Стефа.

— Откуда мне знать? — он пожал плечами. — Я не врач. Медицинские термины и точные диагнозы не по моей части. Я вижу иначе. Могу лишь сказать, что это опухоль в голове. И нить жизни, которая оборвется до исхода этого лета.

— Нет! Так не может быть! — Лиля вырвалась из Стефиных объятий. — Сделай что-нибудь! Ты же колдун! И говорил, что у нас тоже есть способности. Вместе мы справимся. Должны справиться! Иначе зачем все? — слезы текли по щекам, но она даже не пыталась их стирать.

— Я попытаюсь, — сказал Войцех после молчания, показавшегося бесконечным. — И привлеку вас. Но скажу честно, моих нынешних сил недостаточно для борьбы с таким недугом. А ваши пока слишком слабы и неразвиты. И я не уверен, что в такой короткий срок можно сделать из вас действительно сильных ведьм. Скорее уж, уверен в обратном.

— Не смей отказывать в помощи! — закричала Лиля, захлебываясь слезами. — Ты — маг! Ты живешь больше века! Ты где-то как-то существовал тридцать лет, а потом как ни в чем не бывало явился из небытия. Ты все можешь!

— Не все, Лилечка, не все, — он шагнул к ней и обнял. — Мне жаль.

— Но ты открыл кофейню в центре Минска за полторы недели. А это без магии совершенно невозможно, — Лиля уткнулась в его грудь, отчего слова звучали приглушенно.

— Этот тип магии мы с Василиной оттачивали десятилетиями. В Советском Союзе без умения влезать в головы к разного рода чиновникам, бюрократам и представителям власти выжить было достаточно проблематично. Тем более, таким, как мы. Но это на самом деле не такое уж мудреное колдовство. С болезнями справляться куда сложнее, чем с обычной корыстью, ленью и властолюбием. Особенно с такими, как эта, вызванными чужим проклятием или написанными человеку по судьбе.

— Проклятия? — Стефа нахмурилась. — Но кто мог его проклясть?

— Откуда же мне знать? — Войцех удивился вопросу. — Магия — это не ваши РеалРПГ, где перед глазами человека появляется таблица с точными данными и указанием причинно-следственных связей.

Стефа не уставала удивляться тому, как быстро Войцех схватывает не только современную терминологию, но и погружается в реалии глубже, чем многие люди, живущие в этой эпохе. Она готова была поспорить, что к примеру, ее родители или Варькина тетя Галя не в курсе, что такое РеалРПГ. Да что там, она и сама весьма туманно представляла, о чем речь. Но Войцех за несколько недель обогатил свои знания о мире так, как некоторым не удается и за всю жизнь.

Быстро освоив интернет, он по каким-то своим критериям находил нужную информацию, извлекая ее из самых разных источников. В частности дорвался до порталов электронных книг, заинтересовавшись, что представляет из себя современная фантастика. Очевидно, там и нахватался знаний о РеалРПГ .

— Это, наверное, бывшая жена, — Лиля чуть отстранилась от Войцеха.

— Почему ты так думаешь? — спросил он.

— Не знаю, — она шмыгнула носом. — Ну а кто еще?

— Ох, девочки, девочки. Считаете, что проклясть можно только из-за несложившейся любви?

— Лично я так не считаю, — не удержалась Стефа, ее никто не спрашивал, но почему-то ей не хотелось, чтобы Войцех считал ее совсем уж “девочкой”.

— И я, — поддакнула Варя.

— Может, она думает, что он ей всю жизнь испортил? — Лиля отстаивала свою версию. — Сначала уговорил жениться, а потом предал и бросил.

— Ты точно про своего Никиту говоришь? — Войцех вскинул бровь. — На него это не очень похоже.

Стефа подумала, что, скорее, Лиля говорит про себя и своего бывшего мужа, но от комментариев удержалась.

— Если жена бывшая, значит что-то плохое между ними произошло, — не унималась Лиля. — Иначе жили бы до сих пор долго и счастливо.

— А почему ты думаешь, что это он ее предал и бросил, а не она его? — Войцех задал вполне логичный по мнению Стефы вопрос. — Да и вообще странно, что ты строишь догадки, а не спросишь напрямую, почему твой любимый мужчина расстался с женой.

— Мы не говорим о таких вещах, — насупилась Лиля.

— А о чем же вы тогда вообще говорите? Или вы не говорите? — он многозначительно усмехнулся.

— Иди к черту! — вспыхнула Лиля, окончательно высвобождаясь из его объятий. — Глумиться он тут еще будет! Не хочешь помогать, так молчи!

— Извини, я не хотел расстроить тебя еще больше, — Войцех поднял руки. — И я не говорил, что не хочу помочь. Хочу, просто для решения такой задачи нужно больше сил и возможностей, чем те, что у меня есть сейчас. Значительно больше.

— Это не просто какая-то задача! — крикнула Лиля. — Это человек, которого я люблю! Да я жить без него не хочу, ясно вам?! — она гневно обвела взглядом всех троих, как будто Стефа с Варей тоже отказались ей помогать.

Так нечестно! Стефа бы вывернулась наизнанку ради подруги, да даже просто ради Никиты, хотя они никогда близко не дружили. Но что она может? Видеть какие-то потоки и ауры? И какой от этого толк? У того же Никиты, с которым она теперь встречалась не реже раза в неделю, никакой ауры поблизости не наблюдалось. Хотя, возможно, дело в Войцехе. Он же намекал, что служит катализатором для проявления их способностей.

Одним словом, при всем желании помочь Стефа чувствовала себя беспомощной и бесполезной. Все, что приходило ей в голову, как любому нормальному человеку — отправить Никиту в больницу на обследование и надеяться на современную медицину. Но Войцех ясно дал понять, что обольщаться на этот счет не стоит. Медицина не всесильна. Как и магия.

Лиля рухнула на стул, и, уронив голову на сложенные на столе руки, продолжила самозабвенно рыдать. Варя гладила ее по плечам и по голове, но с таким же успехом она могла сидеть на другом конце комнаты. Есть случаи, когда дружеская поддержка бессильна. Даже Понтюша, запрыгнувший к Лиле на колени не смог хоть сколько-нибудь ее утешить.

— Стеша, можно тебя? — Войцех стоял в дверях.

Она кивнула и пошла за ним в гостиную, оставив рыдающую Лилю на кухне на попечение Вари и Петрония.

— Надо поговорить, — он стоял посреди комнаты, не садясь на диван, кресло или один из стульев вокруг стола. — Вдвоем. Мы можем куда-нибудь пойти?

— Чем тебя здесь не устраивает? Если что, напоминаю, что девчонки, в отличие от тебя, не умеют слышать через стены. Да и им несколько не до того, как ты мог заметить.

— И все равно я бы хотел поговорить где-нибудь вне квартиры. Слушай, а давай-ка пойдем на крышу. Я же там не был с самого возвращения. А ведь раньше мог торчать на крыше часами и смотреть на город, реку и небо.

— Ты очень расстроишься, если я скажу, что выходы крыши во всех городских домах давным-давно закрыты? Когда-то в моем детстве мы с девчонками лазили через чердак и на крыши тех домов, где жили. Тогда еще не было домофонов, почти в любой дом можно было зайти, подняться на последний этаж и вылезти на крышу. Это было здорово, но очень давно. Скучаю по тем временам.

— Закрывать крыши — до чего нелепая идея! — возмутился Войцех. — Но ты же понимаешь, что меня это не остановит? Пошли!

И она послушно последовала за ним, сунув ноги в Варины туфли и накинув на плечи первую попавшуюся куртку, кажется Лилину. Далеко идти не пришлось, поскольку они жили на верхнем этаже. На чердак вела железная лестница и люк с крепким железным замком. Войцех мгновенно преодолел несколько ступеней и, держась за перекладину одной рукой, другую положил на замок. Какое-то время он стоял неподвижно, а потом раздался щелчок. Спустя пару секунд Войцех продемонстрировал ей ржавый замок, непонятно как оказавшийся у него в руке.

— Путь свободен! — он зацепил замок дужкой за лестничную перекладину и с легкостью приподнял рукой люк.

Стефа глазом моргнуть не успела, как он забрался наверх и протянул ей руку.

Она поднялась по лестнице и, схватившись за руку Войцеха, следом за ним оказалась на чердаке. Тут было темно, свет проникал только снизу, из люка через который они поднялись, пахло пылью и птичьим пометом. Хотя каким образом голуби сюда проникали оставалось загадкой.

— Надо было взять телефон, подсветить, — запоздало спохватилась Стефа. — Я сейчас спущусь.

— Не надо. Я отлично вижу в темноте. Давай руку.

Она покорно протянула руку. Ладонь Войцеха была прохладной и какой-то странно приятной. Перелезая с лестницы на чердак, она не обратила на это внимание, зато теперь почему-то сосредоточилась на ощущениях. Наверное, из-за темноты. Когда почти ничего не видишь, приходится невольно полагаться на осязание.

— Кстати, а ты так любые двери открывать можешь? — Стефа вспомнила о замке, который Войцех с легкостью достал из скоб. — И в квартиры тоже? Я начинаю подозревать, откуда взялись твои золотые запасы, — хмыкнула она.

— Фу, Стеша! — возмутился невидимый в чердачной темноте Войцех. — Имей в виду, меня оскорбляют подобные предположения. Подобно герою книги, которую ты вряд ли читала, я чту уголовный кодекс.

— А вот теперь ты меня оскорбляешь. Я читала и “Двенадцать стульев” и “Золотого теленка” и в курсе, кто такой Остап Бендер.

— Надо же, не думал, что про него все еще помнят.

— Это же классика! — возмутилась Стефа. — Смотри, при Варе такого не сказани, а то она тебе голову оторвет, несмотря на расположение к твоей неотразимой персоне.

— Ты тоже считаешь меня неотразимым? — полюбопытствовал он.

— Самое время этим поинтересоваться! И место!

— А что не так с местом? — невинно поинтересовался Войцех.

Стефа только хмыкнула в ответ, выразительно обведя глазами чердачное помещение, погребенное под многолетними слоями пыли, грязи, следов обитания голубей и укутанное в изящный саван паутины.

— Ты ведь не тут хотел поговорить?

— Не тут, — подтвердил он, направляясь к противоположной стене.

Стефа благоразумно за ним не пошла. У нее нет встроенных в глаза приборов ночного видения, а наступать или врезаться в какую-нибудь дрянь, рискуя в лучшем случае испачкаться, очень не хотелось.

Раздался очередной щелчок, а мгновением позже чердак озарился светом, который поначалу показался Стефе слишком ярким. Войцех открыл дверь, ведущую на крышу.

— Прошу, — он вновь галантно протянул Стефе руку, стоя в освещенном дверном проеме.

Стефа сделала несколько шагов, бросая на пол исполненные подозрительности взгляды, и схватилась за предложенную руку, позволив Войцеху втащить ее на небольшое возвышение. Дверь располагалась выше пола, а ступенек не было. Снаружи было так же, поэтому пришлось спрыгивать. Спрыгнувший первым Войцех обхватил Стефу за талию и спустил ее на крышу.

Стефа, в детстве обожавшая проводить время на крышах городских домов, успела позабыть как тут все устроено. Шероховатое рубероидное покрытие, на стыках которого поблескивали темной водой лужицы от недавно прошедших дождей. Возвышающиеся над каждым подъездом чердачные надстройки, опутанные кабелями, утыканные ветвями и тарелками антенн, вентиляционные шахты, широкое ограждение по краю. Все крыши многоэтажек более-менее похожи, зато с этой открывался невероятный вид на Свислочь, набережную, Троицкое предместье с одной стороны и Немигу - с другой. Весь центр как на ладони: и исторический, и “советский”, и современный. А над всем этим бело-голубым куполом раскинулось весеннее небо.

— Обалдеть! — Стефа завороженно крутила головой во все стороны, пытаясь охватить пейзаж целиком. — Как же мне этого не хватало!

— И мне, — тихо проговорил Войцех, стоя у нее за плечом.

— Мы ведь сможем приходить сюда, когда захочется? — она обернулась к Войцеху. — Они не вернут замки на место? На это твоей магии хватит?

— На это магия не нужна, — усмехнулся он. — Думаешь, как часто эксплуатационные службы проверяют целостность этих замков? Хорошо, если пару раз в год, но мы вернем замки на место так, что никто не заметит разницы. Без всякой магии. Магия нужна нам для другого.

— Для того, чтобы спасти Никиту? — Стефу кольнула совесть, напомнив, что они оказались здесь вовсе не для того, чтобы любоваться красотой апрельского Минска с высоты птичьего полета.

— Да, — кивнул Войцех. — Как я сказал, моих нынешних возможностей на это не хватит. Но есть способ их усилить. Для этого мне понадобится твоя помощь.

Пойди туда - не знаю куда

— Моя помощь? — переспросила Стефа. — Только моя?

— Для моего плана мне достаточно помощи кого-то одного. Я выбрал тебя. Лиля, как ты сама понимаешь, не рассматривается. Она сейчас и себе-то помочь не в силах. А Варенька… — он задумался. — Она просто не очень подходит для этой задачи. Сама по себе.

— А я, значит, подхожу?

Стефе, что греха таить, льстил его выбор, но в то же время, не оставляло ощущение подвоха, мол, ее выбрали для самой трудной работы, за которую мало кто захочет взяться. Да еще и под лозунгом: “Кто, если не ты?”

— И чего ты от меня ждешь?

— В первую очередь согласия.

— Ты же знаешь, что я не смогу отказаться.

— Почему? — он казался искренне удивленным.

— Потому что речь идет о Лиле. И о жизни человека.

— Интересный порядок, — хмыкнул Войцех. — И правильный. В первую очередь стоит думать о том, что важно для тебя. И с этих позиций стоит подходить ко всему. Именно поэтому ты вполне можешь отказаться, что бы ни стояло на кону.

— Я не откажусь, — отрезала она.

— Что ж, — Войцех сложил козырьком ладонь, глядя на яркое солнце. — Я на это рассчитывал, но все равно должен был предупредить тебя о свободе выбора. Когда-то я создал очень сильный магический источник. В вашей фантастике такие принято звать артефактами. Какое-то время я благополучно им пользовался, но потом случилось нечто, из-за чего мне пришлось его спрятать.

— Ты не слишком туманно выражаешься? — фыркнула Стефа. — Где-то, когда-то, что-то… Тебе не кажется, что информация должна быть более ясной и конкретной, если ты рассчитываешь на мою помощь? Все эти “найди то — не знаю что” не облегчают задачу.

— Поверь, для того, о чем я тебя попрошу, подробности не имеют значения. Мы просто должны пойти и забрать вещь оттуда, где она спрятано. Для того, чтобы это сделать, совершенно неважно, как много ты знаешь о цели поисков.

— То есть, ты настолько мне не доверяешь? — она смотрела на него прищурившись, не от яркого солнца, а от злости.

— Ты даже не представляешь, насколько я тебе доверяю, — спокойно возразил он. — После того, что случилось мне адски тяжело подпустить к источнику хоть кого-то.

— Ну так и делал бы все сам! —Стефа разозлилась еще сильнее. — Зачем тебе впутывать хоть кого-то? — она зло передразнила его последние слова.

— Увы, не могу, — Войцеха, похоже, ничуть не трогало Стефино возмущение. — Именно посторонний человек должен забрать источник. Скрывая его, я понимал, что меня могут вынудить вернуть его, а вот посвящать в наши дела кого-то еще Василина бы не захотела ни при каком раскладе.

На последних словах Войцех осекся, но было поздно.

— Василина, значит! — Стефа злорадно торжествовала, ведь ей удалось подловить Войцеха. — Давай уже, выкладывай все! Хватит с меня твоих загадок! Если тебе нужна моя помощь…

— Вообще-то это вам нужна моя помощь, — перебил ее Войцех. — Я могу оставить все, как есть, и просто наслаждаться жизнью, к которой вы меня вернули.

— Вот именно! Мы вернули тебя к жизни! За это ты нам должен. Спаси жизнь Лилькиному парню и мы будем в расчете.

— То есть, мы возвращаемся к тому, с чего начали? — подытожил он. — Хочешь рассматривать мою помощь как плату за услугу или сделку — твое право. Только откровенность в условия сделки не входила.

Стефа скрестила руки на груди и отвернулась. Ее ужасно бесили слова Войцеха и его наглый тон, но от этого самоуверенного паршивца зависели судьбы Никиты и Лили. И ей придется смириться и сделать все, что он скажет. Но хотя бы злиться на него она имеет полное право.

— Сердишься? — Войцех без труда уловил ее настроение, которое она впрочем, и не пыталась скрывать. — Давай-ка присядем, — он подошел к краю крыши и уселся на широкий бетонный парапет. — Думаю, какую-то часть я все же могу тебе рассказать.

Стефа, все еще обиженная, подошла к парапету и села рядом с Войцехом, но не слишком близко.

— Наша, скажем так, размолвка с Василиной случилась как раз из-за источника. Она по своим причинам и в своих целях решила использовать значительную часть накопленной энергии. Я, само собой, был против. За годы совместной жизни и магического сотрудничества я неплохо изучил эту ведьму, и почти не сомневался, что она сделает все, чтобы заполучить источник и выкачать его содержимое. Поэтому мне пришлось его спрятать. Да так, чтобы даже я сам не смог до него добраться, если Василина найдет какой-нибудь способ меня вынудить. А она могла! Как я позже убедился, она могла и не такое. Но вот чего я никак не мог предположить и просчитать, так это того, что она вместо того, чтобы вынуждать найти и вернуть ей источник, зашвырнет меня на десятилетия в небытие. До сих пор не пойму, какой ей в этом толк. Ну наказала она меня, но ведь при этом лишилась надежды заполучить то, что ей нужно.

— Возможно, она рассчитывала, что без тебя ей будет проще добраться до артефакта, — предположила Стефа, глядя не на Войцеха, а на город за его спиной.

— Ну нет, она не так глупа! — он нахмурился. — Наверное. Все-таки найти что-то спрятанное сильным магом без его помощи практически невозможно.

— Даже если отлично изучил этого мага и при этом сильнее его? — невинно поинтересовалась Стефа, следя глазами за солнечными бликами на поверхности реки.

— Василина не сильнее меня! — Войцех вскочил с парапета. — В худшем случае мы равны по силе.

— Возможно, она считала иначе, — воспользовавшись освободившимся местом, Стефа закинула ноги на парапет и удобно устроилась, обхватил руками колени.

— Если Василина так думала, значит она — полная дура, — продолжал кипятиться Войцех, отмеряя шагами короткие отрезки крыши и поворачивая в обратную сторону.

— Или она уже нашла твой артефакт и применила, как планировала.

Войцех замер на месте, перестав метаться по крыше. Темные брови сошлись на переносице, а глаза словно сменили цвет с зеленого на почти черный. Стефа поспешила объяснить это оптическим обманом и игрой солнечного света.

И тут она явственно различила вокруг сияние, по большей части красное, но местами переходящее в черный. Пока она во все глаза таращилась на это явление, прерывистое дыхание Войцеха выровнялось, и свечение вокруг него стало постепенно тускнеть, как недолговечная радуга после дождя.

— Ты дразнишь меня, Стеша? — наконец спросил он. — Ты ведь на самом деле так не думаешь?

— Какая разница, что я думаю? — она пожала плечами. — На самом деле, я понятия не имею, на что способна Василина, но не стала бы ее недооценивать на твоем месте.

— А на твоем месте, я бы не стал радоваться, если твое предположение окажется верным, — Войцех вздохнул, и остатки сияния окончательно рассеялись. — Для меня это будет означать крах многолетних трудов, но я начну заново и рано или поздно создам новый источник. Только вот создание и, тем более, наполнение источника — дело не быстрое. Ваш Никита за это время умрет, — в его голосе была жесткость, но не злорадство. — В любом случае, у нас только один путь — пойти, проверить и забрать источник, если он все еще там, где я его оставил.

Стефа оценила его правоту, и желание уязвлять самонадеянность колдуна отпало само собой. На самом деле, они союзники, и она не меньше него заинтересована в том, чтобы Василина не добралась до этого самого источника, чем бы он там ни был.

— Я помогу тебе, — она поднялась с парапета. — Что нужно делать?

— Для начала — дождаться ночи. Днем мы не сможем попасть в нужное место.

— А где это место? Надеюсь, хоть это ты мне скажешь? Или поведешь с завязанными глазами?

— Это уж слишком, — усмехнулся он. — Я скажу, но ближе к делу. Не хочу тебя заранее расстраивать.

Само собой, очередная туманная фраза тут же расстроила и разозлила Стефу. Но она не стала унижаться и требовать подробностей. В отместку решила не говорить, что видела ауру Войцеха.

Не без сожаления, она вместе с Войцехом покинула крышу, чтобы вернуться в квартиру. Нужно сосредоточиться на Лиле, чтобы не думать о предстоящей вылазке за артефактом и обращать как можно меньше внимания на невыносимого колдуна.

И все-таки весь оставшийся день и вечер Стефа провела как на иголках, постоянно бросая нервные взгляды то на часы, то на Войцеха. Она хотела было пойти к Лиле, переместившейся горевать в спальню, но там уже дежурила Варя, куда лучше справлявшаяся с утешением подруги.

По эмоциональной поддержке в их троице Варе не было равных. Она умудрялась успокаивать и подбадривать даже клиенток салона, расстроенных предсказаниями. Кроме того, когда дело касалось составленных ею ороскопов, старалась преподнести информацию в максимально позитивном ключе. Одним словом, во врачевании душевных ран на Варю можно было положиться. Лилька в надежных руках.

Себя же Стефа считала не очень хорошей утешительницей. Она привыкла помогать делами. В тех случаях, когда это было возможно. Хорошо, что сейчас как раз такой случай. По крайней мере, Стефа очень на это рассчитывала. Она могла сколько угодно подкалывать Войцеха, но при этом от всей души надеялась, что коварная Василина не добралась до магического артефакта раньше. Им с Войцехом должно повезти. Ради Лили и Никиты.

Время тянулось как загустевший мед. Войцех по-прежнему не собирался делиться подробностями предстоящей вылазки. Вместо этого он отправился на опустевшую кухню и принялся готовить. Стефа же забилась в кабинет, достала с полки первую попавшуюся книгу и принялась читать в надежде скоротать время, попутно наглаживая забравшегося к ней на колени Петрония.

К моменту, когда Войцех позвал их то ли на поздний обед, то ли на ранний ужин, измученная страданиями и слезами Лиля успела заснуть. Варя тихонько выскользнула из спальни. Выглядела она грустной и усталой.

Из кухни умопомрачительно пахло, впрочем, как всегда, когда Войцех брался готовить. На этот раз их ждали разложенные по тарелкам картофельные лепешки с начинкой из мясного фарша, политые сметаной и посыпанные зеленью.

— Колдуны? — усмехнулась Стефа. — В твоем исполнении очень символично.

— Я знал, что ты оценишь, — Войцех подмигнул ей, а склонился к Варе. — Как ты, Варенька?

Варя мгновенно залилась краской и тут же постаралась придать лицу более жизнерадостное выражение. Вышло не очень естественно, но и Войцех, и Стефа оценили попытку.

— Я в порядке, спасибо. А вот Лиля… — она тяжело вздохнула. — Ты ведь сможешь помочь? — она бросила на Войцеха взгляд, полный доверия и надежды.

— Я постараюсь, — кивнул Войцех. — А Стеша мне поможет. Ночью нам нужно будет уйти.

— Ночью? — Варя насторожилась. — Я могу пойти с вами.

Это был не вопрос, а почти требование.

— Кто-то должен остаться с Лилей, — Войцех погладил ее по плечу, заставив едва схлынувший румянец вновь залить Варины щеки. — Представь, она проснется посреди ночи, а дома никого нет.

— Да, ты прав, — отозвалась Варя, уставившись в тарелку. — И для помощи в любом деле Стефа подходит куда лучше. От меня все равно никакой пользы, — голос предательски дрогнул.

— Ты даже не представляешь, насколько ценна, — ласково возразил Войцех. — Но ты слишком нежное и утонченное создание, чтобы тащить тебя в городской коллектор.

— Куда?! — Стефа подавилась куском фаршированной картошки. — Ты спрятал свой артефакт в канализации?!

От изумления и возмущения она даже забыла про режим секретности, но тут же оправдала себя тем, что Войцех не брал с нее обет молчания. Что не помешало ему бросить на нее исполненный укоризны взгляд.

— Какой артефакт? — Варя переводила растерянный взгляд с одного на другого.

— Девочки, успокойтесь. Обе, — Войцех поднял руки, словно защищаясь. — Поймите, что дополнительная информация никак не поможет нашему делу. Напротив, чем меньше мы обсуждаем, тем лучше. Особенно в этой квартире, — он многозначительно выделил голосом “этой”.

— Считаешь, что Василина на самом деле никуда не уехала и все это время прячется где-нибудь в шкафу? — Стефа не удержалась от очередного ехидства. — Хотя на ее месте я бы выбрала холодильник. С твоим переездом он стал куда соблазнительнее.

— Сочту это за комплимент, — ухмыльнулся он. — И да, я отлично понимаю, что Василины здесь нет. Но это не значит, что она не может наблюдать за тем, что происходит в квартире. Это ее дом, у нее с этим местом теснейшая связь. Для ведьмы ее уровня мысленно заглянуть в покинутое жилище — не самая сложная задача, поверь. Не намного сложнее, чем слышать через стены. Приятнее думать, что она этим не занимается, но я бы не исключал подобную возможность.

— А если занимается, то знает, что ты здесь? — испуганно спросила Варя.

— Да, — Войцех помрачнел. — Но если она до сих пор не явилась, значит или не наблюдает, или теперь ей плевать на меня. Я бы предпочел второе. После того, что она со мной сотворила, мы — квиты. И самое лучшее для нас обоих — никогда не встречаться.

— А если… — начала Варя, но испуганно осеклась.

— Тогда одному из нас придется уничтожить другого. А мне бы не хотелось быть тем, кто сотрет Василину из хроник этого города. Но еще меньше я готов позволить ей стереть меня. Хватит и того, что она отняла у меня последние тридцать лет.

Стефа отметила, что он сказал не “этого мира”, а “этого города”. Выходит, смысл жизни для него крутится вокруг Минска?

Варя замолчала, Стефа решила последовать ее примеру. Ее покоробило от мысли, что бывшая хозяйка квартиры действительно может за ними следить. Но еще больше испугала перспектива баттла между Войцехом и Василиной.

Однако новость о посещении городского коллектора беспокоила ее не сильно меньше. За всю свою в общем-то не бедную на приключения жизнь, в канализацию ей ни разу спускаться не приходилось. Само собой, человеческая жизнь и лучшая подруга стоят такой жертвы, но Стефе все равно было очень не по себе. А еще ее задело, что Войцех счел ее недостаточно нежным и утонченным созданием, в отличие от Вари. Не то чтобы она претендовала на подобное мнение о себе, но все же почему-то было обидно.

Но спорить и возмущаться бессмысленно. Оставалось лишь отыскать среди своих вещей одежду, которую потом будет не жалко выкинуть.

— Уже одиннадцать, нам не пора выдвигаться? — нервно спросила она у Войцеха. — До полуночи всего час.

— До полуночи? — он с интересом разглядывал собственные руки. — А что у нас в полночь? Новый год?

— Ну, я думала… — буркнула Стефа и замолчала.

— Ход твоих мыслей нетрудно просчитать, Стеша, — он соизволил оторваться от созерцания своих длинных пальцев и повернулся к ней. — Но нам нужно время, когда город будет спать. Конечно, полностью сейчас не засыпает ни один крупный город, но нас устроит и большинство спящих жителей. Обычно это время между тремя и пятью часами ночи. Так что выходить раньше половины третьего смысла нет. Я бы советовал тебе немного поспать.

— Я все равно не засну. Как можно спать, зная, что предстоить лезть в канализацию? А если и засну, то словлю такие кошмары, что врагу не пожелаешь.

— Мне кажется, ты переоцениваешь ужас городской водопроводной системы, — не в пример своему утреннему состоянию, сейчас Войцех казался олицетворением спокойствия.

— Ты прямо как Варькина тетя Галя. Скажи еще, что мы — слишком изнеженное поколение.

— В каком-то смысле так и есть, — кивнул Войцех. — Но изнеженные, не приспособленные к трудностям люди — свидетельство того, что жизнь в целом стала легче и спокойнее. Кстати, в моем детстве, до войны тоже так было.

— В твоем детстве, если верить учебникам истории, дети работали на заводах по двенадцать часов в день, больше половины населения жило чуть ли не впроголодь в каких-нибудь грязных бараках. Зато люди твоего круга дегустировали кофе по-венски в минских кофейнях. Не подумай, что я — сторонник революции, но уж точно жизнь была легкой и спокойной не для всех.

— Ничего никогда не бывает для всех, Стеша. Разумеется, я говорю об относительном благополучии. И хотя я упомянул людей, на самом деле я всегда ориентировался на благополучие города.

Лица Немиги

— Для тебя правда город важнее людей? — Стефе не нравилось идти по ночному Минску в полной тишине.

— А что тебя удивляет? — не оборачиваясь, ответил Войцех.

Он шел так быстро, что Стефа с трудом подстраивалась под его широкий шаг, а попросить идти медленнее не позволяла гордость.

— Ну не знаю, люди все-таки живые, а города…

— Города тоже живые, Стеша, — в его голосе прозвучала укоризна. — Как ты можешь этого не понимать? Ладно еще, так называемые обычные люди…

— Маглы?

— Кто? — Войцех даже остановился и резко повернулся к ней.

— Смотрю, до вселенной Гарри Поттера ты все-таки не добрался, — хмыкнула Стефа.

— Мне не раз встречалось упоминание о нем, но кто такой этот Гарри Поттер, чтобы у него была собственная вселенная? — он изогнул бровь, придавая лицу вопросительно-насмешливое выражение.

— Так просто говорят, — отмахнулась Стефа. — В общем, это цикл книг, который приобрел мировую популярность как раз в то время, пока ты прохлаждался где-то там.

— Прохлаждался, — буркнул Войцех, вновь ускоряя шаг. — Так вот о городах… Обычный горожанин, поглощенный ежедневной суетой, обычно не замечает ничего вокруг, кроме своих мелких забот и задач. Ему нет дела ни до города, ни до целого мира. Но маги-то не могут не чувствовать!

— Мне не нравится эта дележка на обычных и необычных. Все эти маглы и волшебники — это так шаблонно и избито. И несправедливо.

— Тебе может не нравиться деление на день и ночь, на лето и зиму, — он пожал плечами на ходу. — От нашего отношения ничего не меняется. И заметь, упоминая обычных горожан, я не называл их людьми второго сорта и не пытался подчеркнуть превосходство магов. Я не стану утверждать, что маги чем-то лучше. Просто мы из разного теста. По-разному воспринимаем мир. И город. Маг, даже слабенький и начинающий, не может не понимать, что город — живая многогранная сущность со своим неповторимым лицом и переменчивым настроением. Однако не у каждого даже сильного мага есть связь с городом. Например, у Василины ее не было. Она могла использовать силы и настроение города себе на пользу, но не умела с ним общаться. Скорее, просто не считала нужным. Но это одно и то же. Оглянись вокруг, Стеша, присмотрись, прислушайся.

Она послушно посмотрела по сторонам. Минск, окутанный апрельской ночью, и впрямь казался живым. Несмотря на темные окна домов, отсутствие людей на улицах и почти полную тишину, в которой их шаги по асфальту отдавались гулким эхом. Но при этом вокруг ощущалась жизнь. Привычная и понятная — в деревьях, окруженных дымкой будущей листвы, из-за света фонарей казавшейся не зеленой, а желто-оранжевой; в течении реки и легком плеске воды о берега, который почти невозможно услышать за дневным шумом; в голосах ночных птиц. Но была и другая жизнь — живая и неживая одновременно. Спящие дома, отогревающие кирпичные и бетонные стены в теплом влажном воздухе весенней ночи; асфальтовые дороги, отдыхающие от потока машин и людей; фонари, набросившие на спящий город рыжеватую вуаль и довольные тем, что сейчас — их время.

В любой другой момент Стефа решила бы, что выдумывает все это — чувства неживых предметов и города в целом. Но после слов Войцеха отмахнуться от той связи, что она ощутила, было сложнее. Стефа искренне любила Минск, в каком-то смысле даже одушевляла его, но никогда раньше не думала, что одушевление города — это не метафора.

— Ты ведь увидела, да? — Войцех не спрашивал, он утверждал.

— Наверное, — она все еще не была уверена. — Если только не напридумывала сама себе.

— Ты еще подружишься с городом, — в голосе Войцеха одновременно слышалась уверенность и что-то, очень похожее на нежность. — Ты ему нравишься, поверь.

— Приятно слышать, — усмехнулась Стефа. — Это он сам тебе сказал?

— Считай, что да. Хотя “сказал” — не совсем точное слово.

— Хорошо, я готова… почти готова поверить, что город — живое разумное существо, и что ты каким-то непостижимым образом можешь его понимать и даже общаться. Но все равно, как город может быть важнее людей?

— Сложнее всего объяснять очевидные вещи, — вздохнул Войцех.

— Очевидные только для тебя!

— И тем не менее.

— Ты не станешь отвечать?

— Я попробую. Дело в том, что город — намного больше, чем человек. Не просто физически больше, или старше, нет. Город формируется сознанием и жизнями множества поколений людей, вбирает в себя века, эпохи, события и смены мировоззрений. Город — как огромная книга, в которой каждый человек — не более чем буква. И, увы, даже тем, кто живет дольше обычного человеческого срока, доводится прочесть в лучшем случае несколько глав этой великой книги.

— Но в этой книге есть и очень страшные главы, — мысли Стефы против ее воли приняли другой оборот.

— Есть, — Войцех помрачнел. — Мне довелось прочесть одну из самых страшных и горестных глав.

Они не уточняли, о чем речь, это было очевидно обоим.

— И как… — Стефа замолчала, пожалев, что решилась спросить.

— Ты хочешь знать, что я делал в то время? Выживал. Не геройствовал, не жертвовал собой.

— Даже ради города? — тихо проговорила она.

— Городу вряд ли стало бы лучше без меня. Я не мог ему помочь, магия не всесильна. Но я любил Минск. Кто знает, может, в те страшные годы город выстоял не только на подвигах и жертвах, но и на любви тех, кто умеет превращать ее в силу.

Стефа предпочла промолчать. Кто знает, как бы она повела себя, окажись на месте Войцеха. Вряд ли храбрее или благороднее. Скорее всего, бессмысленно погибла бы в самые первые дни.

Войцех тоже хранил молчание, и так они шли дальше еще какое-то время. Рассматривая ночной Минск, Стефа не особо задумывалась о маршруте. На самом деле они прошли совсем немного. Войцех выбрал путь не по прямым и широким проспекту Победителей и Немиге, он вел ее дворами и небольшими улицами, пока они не вышли к Раковской, а потом шли по ней до Петропавловского собора. Обойдя собор, Войцех, как и опасалась Стефа, остановился возле канализационного люка.

— Мы пришли.

— Вижу, — она с тяжким вздохом воззрилась на люк. — Как ты собираешься отодвинуть крышку?

Он не стал утруждать себя ответом, просто опустился на корточки и положил ладони на грязное ржавое железо. Стефа вспомнила, что захватила с собой перчатки и решила, что самое время их надеть. Пока она возилась с перчатками, крышка люка сдвинулась с места, причем совершенно беззвучно. Ну а чего она ждала? Что Войцех будет орудовать ломом? Тем более, после того, как он с легкостью расправился с замками, ведущими на крышу.

— Хорошо быть магом, — завистливо пробормотала она.

— Когда как, — он пожал плечами.

Вниз вела такая же ржавая и грязная, как сам люк, но все же довольно прочная на вид лестница. Войцех схватился руками за верхнюю перекладину и опустил ногу в темноту.

— Я пойду первым, а ты — за мной.

— Подожди, включу фонарик на телефоне, там же темень непроглядная.

— Ты сможешь спуститься, держась только одной рукой? Сомневаюсь.

— Но в отличие от некоторых у меня нет встроенных в глаза приборов ночного видения.

— Для спуска по лестнице они и не нужны. Это можно делать и на ощупь. Уверен, ты справишься.

Стефа не стала спорить и последовала за ним. В конце концов, это точно не первая лестница, по которой ей приходится спускаться в темноте. Куда они только ни лазили в детстве! Причем без мобильников с фонариками.

Тело легко справилось с задачей, представлявшейся сложной перепуганному мозгу. Ноги нащупывали нижние ступени, а руки цепко перехватывали те, что выше. Стефа мысленно похвалила себя за предусмотрительно захваченные перчатки. Все-таки хватать руками ступени, по которым только что прошлись ботинки Войцеха, а до него — множества городских сантехников — сомнительное удовольствие.

Снизу послышался звук, подозрительно напоминающий прыжок и приземление. Хотелось верить, что все-таки прыжок, а не падение.

— Войцех, ты там как? — крикнула она в темноту.

— В полном порядке, — донеслось оттуда. — Когда дойдешь до последней ступеньки — прыгай, я поймаю.

Стефа не сомневалась в том, что колдун с идеальным ночным зрением ее поймает, и все же трудно было отпустить руки и позволить себе рухнуть в кромешную тьму. За долю секунды она успела представить, как рухнет на бетон или вообще в воду, журчание которой явственно слышалось снизу. Более ужасные варианты перепуганное сознание предпочло не генерировать.

Но Войцех, конечно же, ее поймал. Из-за страхов и волнения крепкое прикосновение его рук на талии отозвалось странной теплой волной по всему телу. Руками Стефа невольно вцепилась в его плечи. Дополнительной пикантности ситуации придавало то, что она не видела Войцеха, а только чувствовала. А еще то, что даже когда ступни Стефы коснулись бетона, он не спешил ее отпускать.

— Надо все-таки достать фонарик, — пробормотала Стефа, высвобождаясь. — Я по-прежнему ничего не вижу. Правда, не так уж уверена, что хочу видеть.

— Боишься увидеть трехметровых крыс?

— Очень смешно! — Стефа окончательно отошла от накрывшего ее наваждения. — На самом деле, куда больше я боюсь основного содержимого канализаций.

— Мы все-таки не в канализации, а в коллекторе, — в голосе Войцеха послышалось что-то похожее на обиду.

— Очень надеюсь, что разница и вправду есть, — она наконец-то нащупала телефон и зажгла фонарик.

Они стояли на бетонном парапете, который служил условным “берегом” подземной реки. Такой же был с другой стороны. Бетонная дорожка казалась достаточно широкой, но отсутствие перил напрягало. К тому же, из-за сырости бетон был скользким. Стефа сдвинулась чуть ближе к стене. Стены и своды были выложены потемневшим от времени кирпичом. Пахло сыростью и грязной водой. Сверху свешивались известковые наросты, кое-где напоминавшие настоящие сталактиты. Вода, журча, сочилась по стенам, капала с потолка. Но, главное, она текла внизу.

Стефа, прожившая в Минске всю жизнь, разумеется, с детства знала про спрятанную под землю реку. Этот образ одновременно пугал и навеивал мрачноватую романтику. Но при этом она, несмотря на довольно авантюрный характер, никогда не пыталась увидеть подземную реку вживую.

И вот теперь увидела. Немига действительно была рекой. Темной, мутной, скованной каменными стенами, но рекой, а не просто потоком воды. Стефа ощутила это так же ясно, как присутствие жизни в спящих городских улицах. Течение было достаточно быстрым, и в нем, кроме силы, чудилась какая-то затаенная злость.

— Ей не нравится здесь, — Стефа посмотрела на Войцеха.

— А тебе бы понравилось? — отозвался он. — Если бы у тебя разом отняли свободу, солнце, небо… всю красоту мира и заточили в вонючих трубах?

— Зачем люди сотворили такое с рекой?

— Она была им неудобна. Во время дождей делала улицы непроходимыми из-за глубоких луж и грязи. А когда разливалась Свислочь, Немига усугубляла ущерб. Но Свислочь под землю не загонишь, а вот Немигу смогли. Да и по правде сказать, когда ее решили спрятать, Немига местами напоминала канаву, а не реку. Вот и решили, мол, не о чем жалеть, там и реки-то давно нет, а жить мешает.

— Она ведь не всегда была такой?

— Не всегда. Когда-то она была пусть не длинной, широкой и не полноводной, но настоящей рекой. В моем детстве это был скорее ручей, но весной и во время сильных дождей он превращался в мощный поток. Люди сами убивали ее. Осушали окрестные болота, перекрывали родники, меняли водосбор железной дорогой и застройкой, а заводы забирали речную воду и возвращали в русло грязные стоки.

— Как думаешь, она злится? — вопрос казался Стефе одновременно и странным, и очень уместным.

— Еще как! — мрачно усмехнулся Войцех. — Злится и мечтает о мести. Но это лишь часть души реки. Другая часть спит и видит сны. В этих снах она свободная, быстрая, чистая, ее берега — земля с травой, деревьями, а над ней — небо. Немига куда больше живет в этих снах, чем в мрачной реальности. И я обратил ее сны себе на пользу.

— Это как? — удивилась Стефа. — Я не спрашиваю, откуда ты знаешь об этих снах. Но как их можно использовать в своих целях? Это же сны.

— Ты очень мало знаешь о снах, Стеша. Да и вообще о мире. Но ничего, это поправимо, — он протянул ей руку. — Держись, здесь скользко. Не думаю, что ты мечтаешь искупаться.

От нарисованной услужливым воображением картины Стефу передернуло. Одно дело — сочувствовать заточенной под землей реке и совсем другое — оказаться в ее водах. Она беспрекословно и крепко схватилась за протянутую Войцехом руку. Он шел по краю бетонного настила ближе к реке, а Стефа оказалась со стороны стены.

По старым потемневшим от времени и лишайников кирпичам стекали струйки воды, с потолка капало, фонарик подсвечивал пространство лишь на несколько шагов вперед. Окажись здесь Стефа в одиночестве, вполне возможно, словила бы жесткий приступ клаустрофобии. И даже с Войцехом было не по себе.

Впереди послышался шум падающей воды.

— Похоже на водопад, — пробормотала Стефа и ее слова эхом отразились от старых стен.

— Это он и есть, — отозвался Войцех.

Он оказался прав. Через какое-то время они действительно вышли к водопаду, если так можно назвать поток воды, извергающейся из широкой трубы. Кроме того, в этом месте был мост — узкая бетонная перемычка между “берегами”.

— Мы пришли, — в голосе Войцеха послышалось удовлетворение. — Дальше тебе придется идти одной.

— Что?!

— Я же говорил, что не смогу сам забрать источник. Не переживай, это не должно быть сложно.

— И что я должна делать? Перейти по мосту на ту сторону? — она инстинктивно еще крепче ухватилась за его руку.

— Не совсем. Тебе нужно выйти на середину моста и забрать то, что увидишь там.

— Но там ничего нет, — она проскользила лучом фонарика от одного края мостика до другого.

— Просто ты пока не видишь. Итак, просто выйди на мост и забери источник, как только он появится. Ты поймешь, что это он. Главное, ничему не удивляйся, не пугайся и не пытайся идти назад или вперед. Стой ровно посередине моста.

— А если так ничего и не появится?

— Тогда все останется таким, как сейчас, ты будешь видеть и слышать меня. И через какое-то время я велю тебе возвращаться.

— А если…

— Стеша, хватит вопросов, — он осторожно высвободил ладонь из ее хватки. — Просто иди. Все будет хорошо. Я не допущу, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Только отдай телефон. Эта вещица слишком привязана к своему времени.

— В каком смысле?

— Неважно. Просто отдай. Вот и умница, — Войцех забрал нехотя протянутый мобильник. — Я буду тебе светить, пока не дойдешь до середины моста. Ну все, иди, — он мягко подтолкнул ее в спину.

И она пошла. Ну а что еще делать? В глубине души Стефа вовсе не была храброй, но на людях ни за что не хотела казаться трусихой.

Сложнее всего было ступить на мостик и сделать первые несколько шагов. В какой-то момент картинка, подсвеченная фонарем, поплыла у Стефы перед глазами. Стены словно раздвинулись и истончились. Арочный кирпичный свод исчез, уступив место ночным улицам города, который казался знакомым и незнакомым одновременно. Узкий бетонный настил превратился в деревянный мостик, перекинутый через узенькую речушку.

— Войцех! — Стефа в тревоге обернулась.

Но еще до того, как повернуть голову, она откуда-то знала, что не увидит ни колдуна, ни стен коллектора. С той стороны мостика тоже был город. Стефа по-прежнему не узнавала улиц, но была убеждена, что видит Минск. Издалека послышался звук подозрительно напоминающий цоканье подков по булыжной мостовой. И через некоторое время действительно показалась коляска с извозчиком.

— Доброй ночи, пани, — извозчик приподнял фуражку и слегка наклонил голову. — Поздненько вы одна гуляете. Подвезти ли куда?

— Не-ет, спасибо, — запинаясь ответила Стефа. которой казалось, что она участвует в съемках исторического фильма.

— Ну, как знаете, как знаете, — извозчик натянул поводья. — Нарядются мужиками и шастают по ночам. Ни ума, ни скромности, — донеслось до нее сквозь перестук копыт.

Стефа невольно опустила глаза на широкие джинсы и кеды, настолько старые, что удостоились стать обувью для спуска в коллектор.

Ей хотелось как-то оправдаться, но ночного извозчика уже и след простыл. А вместе с ним, как будто вся местность подернулась туманом. Стефа решила, что сейчас на месте видения снова возникнут кирпичные своды коллектора, а ручей превратится в текущий по трубам мутный поток.

Но туман и не думал рассеиваться, зато через его вуаль стали видны деревья, кустарники, поросшие травой склоны. Воздух был теплым и влажным, пропитанным запахом ранней зелени, к которой примешивался аромат прошлогодней листвы, всю зиму пролежавшей под снегом. Откуда-то доносились редкие голоса ночных птиц, даже совиное уханье, а в прорехах между клочьями тумана можно было разглядеть ночное небо с блестками звезд.

Стефа по-прежнему стояла на деревянном мостике. Только теперь он казался длиннее и шире, как и протекающая внизу вода. Это был не ручей, не речушка, уж тем более, не сточная канава. Стефа смотрела на самую настоящую реку, пусть и небольшую, но быструю и чистую.

Неужели это Немига? Поверить в это было сложно, но не сложнее, чем во все происходящее.

— Так вот какая ты на самом деле, — обратилась Стефа к реке. — Живая. Ты очень красивая, Немига. Спасибо, что позволила взглянуть на тебя настоящую.

Плеск воды стал не то чтобы громче, но как-то более отчетливо слышен, словно река отвечала ей на своем языке. Говорить с водой Стефа не умела, и не придумала ничего лучше, чем поклониться реке. А потом ей вдруг нестерпимо захотелось коснуться воды, опустить в реку ладонь или ступню, и она поспешила к противоположному берегу, а затем, перекинув ногу через невысокие шаткие перильца начала спускаться.

Непростой выбор

Выбраться с моста на берег оказалось не так-то просто. Склоны берегов были достаточно высокими и крутыми. Стоило Стефе перелезть через перила, как нога поехала на мокрой от ночной росы траве, а за ней и вторая. Стефа отчаянно вцепилась в деревянные перильца, грозя их попросту сломать. Старые кеды на резиновой подошве явно не лучшая обувь для путешествий то ли в прошлое, то ли в альтернативную реальность.

Цепляясь сначала за перила, потом за сам мост, а затем — за ветки кустарников, Стефа все-таки спустилась к реке. Несколько секунд послушала ее журчание, вблизи звучавшее иначе, чем с моста и наконец сделала то, что казалось правильным и совершенно необходимым — опустила ладонь в воду.

Вода оказалась холодной, но это была приятная прохлада. От ладони она словно поднялась выше по руке и постепенно передалась всему телу. Что-то было в этой прохладе успокаивающее, целительное и вечное. Повинуясь охватившему ее порыву, Стефа опустила в реку и вторую ладонь, затем наклонилась, чтобы обе руки оказались в воде по локоть.

Странное дело, несмотря на темноту, Стефа ясно видела очертания собственных рук в воде, настолько вода была прозрачной. Ничего общего с мутным потоком из коллектора, путешествие по которому сейчас казалось смутным воспоминанием или сном. Чистая, быстрая, легкая река, наполняющая тело и душу живительной прохладой и удивительной яркостью бытия, теперь была единственной реальностью. В темной, но при этом прозрачной воде Стефе почудилось мерцание голубых искорок.

Нехотя Стефа вытащила руки, но лишь затем, чтобы поспешно начать расшнуровывать кеды. Ей не терпелось скинуть их с ног и поскорее зайти в воду по щиколотку, или даже по колено, чтобы еще теснее почувствовать связь с рекой и до краев наполниться тем неизъяснимым состоянием, что дарила настоящая Немига.

Не без труда, но она расшнуровала кеды, затем стянула носки и ощутила под ступнями влажную от росы траву и холодную землю. Это было приятно и все же не то, к чему она стремилась. Стефа закатала до колен штанины джинсов, сделала пару шагов и смогла коснуться воды сначала большим пальцем ноги, а затем погрузить туда всю ступню.

Ощущение наполненности усилилось. Стефа опустила ногу глубже, по колено, намочив ткань джинсов. Для надежности держась за прибрежный куст, она постаралась нащупать дно, чтобы можно было встать и опустить вторую ногу, но безуспешно. Похоже, в этом месте резко начиналась глубина. Надо сделать выбор — либо так и стоять с одной ногой по колено опущенной в воду, либо рискнуть, перестать цепляться за куст, сделать шаг вперед и полностью оказаться в реке.

Мысль об этом немного пугала, но в то же время казалась безумно притягательной. Да, вода холодная, но она уже привыкла к этой прохладе и очень хочет погрузиться в нее целиком. Стефа представила, как с головой уходит под воду и вместо страха ощутила лишь нетерпеливое предвкушение. В конце концов, она отлично плавает и всегда сможет выбраться на берег.

Другое дело, стоит ли выбираться, когда можно просто плыть по течению, лежа на спине и глядя на звезды? Туман полностью рассеялся, и теперь они были видны во всем великолепии. Стефа и не знала, что весной звезды бывают такими яркими и их может быть так много. Словно отражения ярких, но далеких звезд по воде запрыгали голубые огоньки. Они приглашали, манили, звали поскорее окунуться в темную чистую вечность.

Стефа отпустила руку, но удержалась, стоя босой ногой на берегу. Перед тем, как нырнуть в реку, она бросила последний взгляд на мост. Не потому что все еще колебалась в своем решении, нет. Но что-то привлекло ее внимание. Боковым зрением Стефа заметила на мосту сияние. Ей не показалось. В середине моста и вправду роились искорки, но не голубые, как те, что исходили от воды, а теплого золотистого цвета. Они словно поднимались над невидимым костром.

При взгляде на это зрелище Стефа не сразу, но вспомнила, зачем она вообще оказалась в этом странном месте. Не ради ночного купания, а для того, чтобы забрать источник, спрятанный Войцехом и спасти Лилиного парня.

Но одно дело понимать, а другое — отказать себе в том, чего так сильно хочется. А хотелось ей одного — броситься в реку и плыть, плыть, плыть… Лилька, Никита, Войцех — все казалось таким далеким и неважным. Голубые искорки внизу нетерпеливо зазывали в реку, золотистые наверху — напоминали о долге.

Внутренняя борьба больше напоминала торг с собой. Можно ведь забрать это Войцехово “то-не знаю-что” и вернуться обратно. Но что если река больше не захочет показать свой истинный облик, не позовет ее, обидевшись за то, что Стефа не воспользовалась предоставленным шансом?

— Решайся, — как будто беззвучно шептали крошечные голубые огоньки. — Немига никого не зовет дважды.

— Если ты поступишь, как хочешь — умрет человек, а ты предашь лучшую подругу, обречешь ее на страдания и одиночество, — кричали золотистые.

Стефа тяжело вздохнула и рывком вытащила ступню из воды. Она должна помочь Лиле и Никите. Нужно вернуться на мост, забрать то, вокруг чего пляшут огоньки и передать Войцеху. А дальше — будь что будет.

Но не тут-то было. Мокрая нога тут же заскользила вниз, увлекая за собой все тело. Стефа грохнулась на колени, вцепилась одной рукой в куст, другой в траву, слишком молодую и слабую, чтобы ее удержать. Пучки травы выдрались с корнем и остались между пальцами с комьями влажной земли. Стряхнув их, Стефа попыталась дотянуться до куста второй рукой. Ветви выскальзывали из рук, не желая удерживать вес ее тела.

Но именно теперь, когда поддаться желанию было так просто и естественно, Стефа не желала сдаваться. Она медленно и упрямо поползла наверх по склону, цепляясь ногтями за рыхлую землю, упираясь коленями и ступнями. Подъем давался тяжело, река не хотела ее отпускать, звала, требовала вернуться, обещала покой и блаженство.

Стефа слышала этот зов, безумно хотела на него откликнуться, но продолжала карабкаться вверх по берегу. И вот наконец она смогла зацепиться за доски моста и подтянуться. Еще чуть-чуть и Cтефа тяжело перевалилась через перила, рухнув на мост.

Теперь она ясно видела, что в центре золотистого ореола что-то есть.Плотный слой искорок не давал разглядеть ясно, но это что-то было не очень большим, и вроде бы круглым. Чем ближе Стефа подходила, тем меньше искорок оставалось вокруг таинственного предмета. Когда она оказалась на расстоянии вытянутой руки, последние золотистые вспышки погасли, открыв взгляду шар из темного стекла.

Стефа не без опаски наклонилась и взяла шар в руки. Он оказался неожиданно тяжелым и приятно прохладным на ощупь. Стефа начала всматриваться в темную матовую поверхность и ей показалось, что в ней отражаются звезды. Она пару раз моргнула, чтобы понять, реальна ли картинка или просто зрительный обман после всех этих искорок-светлячков.

Звезды исчезли. И те, что отражались, и те, что были на небе. Вместе с ними исчезло все остальное — берега, покрытые лесом, деревянный мост и сама река. Хотя нет, река осталась, но совсем другая. Вместо легкой, чистой, юной Немиги под ней снова катил воды грязный, злой поток, заключенный трубах. И сырой холодный склизкий бетон под босыми ногами. Да-да, ее старенькие кеды остались там, откуда она вернулась в мрачный коллектор. Ну что ж, похоже, кедам повезло больше, чем ей. Может, Немига смоет их с берега и они, подхваченные течением, поплывут под звездным небом вместо нее.

— Стеша! — голос Войцеха резанул слух.

Мгновение спустя он был уже рядом и прижимал ее к себе. Стефа с некоторым удивлением, словно со стороны, наблюдала этот порыв. С чего это он так расчувствовался? Ах, да, она же принесла ему драгоценный источник!

— Вот, возьми, — она протянула шар Войцеху. — Это ведь оно? Твоя прелесть?

— Да! — глаза колдуна сверкнули в темноте, как будто в них отразились те самые искорки. — Ты смогла добыть источник! Но… — он бросил выразительный взгляд на ее босые ноги и мокрые штанины. — Ты ведь не пыталась…

— Пыталась, — отстраненно ответила она. — Не знаю, с чего, на меня напала блажь поплавать под луной. Если честно, до сих пор жалею, что не сделала этого.

— Не жалей, — Войцех заглянул ей в глаза, и только тут Стефа поняла, что свет фонарика не подсвечивает подземелье коллектора. Похоже, она теперь тоже научилась видеть в темноте, или просто глаза привыкли. — Сниться реке, может, и не худшая участь, но цена — исчезновение из твоего настоящего мира. Поверь, уж я-то знаю, о чем говорю.

— Хочешь сказать, то место… оно — сон Немиги?

— Да. Я же говорил, что большая часть души реки далеко отсюда. Немига видит сны о прошлом, а, может, о том, чего никогда не было. Когда я пришел туда, чтобы спрятать источник, она и меня звала остаться и разделить с ней эти сны. Как любому живому существу, спящей реке нужно общество.

— Неужели Немига скучает по людям после того, что они с ней сделали?!

— По людям в целом — нет, но вот от компании магов она бы не отказалась.

— И отпуская меня, ты знал, что я могу не вернуться? — теперь уже Стефа сверлила его взглядом. — Как знал и то, что не сможешь пойти туда за мной? И при этом обещал, что все будет хорошо?

— Я верил в тебя, — он пожал плечами. — И оказался прав.

— Тебе плевать на меня, — она высвободилась из объятий Войцеха и отступила на пару шагов.

— Неправда, — он сделал шаг к Стефе и ухватил за локоть, должно быть, опасаясь, что она может сорваться вниз. — Мне очень важна ты и очень важен источник. Я всего себя вложил в уверенность, что ты сможешь вернуться и принести мне его.

— Ну отлично, — хмыкнула Стефа. — Теперь, когда заказ доставлен, я в качестве курьера могу рассчитывать на чаевые?

— Не дуйся, — Войцех обхватил ее за плечи и привлек к себе. — Ты сделала невозможное, перешагнула границы реальностей. Неплохие чаевые, не находишь?

Стефа не могла не признать его правоту, хотя все еще злилась. Она сама не могла понять, на что именно.На то ли, что Войцех рискнул ею или на то, что все же не осталась там, с рекой.

Она позволила Войцеху увести себя с узкого бетонного перекрытия. Едва оказавшись на “берегу” он подхватил Стефу на руки.

— Ты чего это? — удивилась она, инстинктивно обхватывая его шею руками. - Совесть замучила?

—Как ты собиралась идти босиком по этому? — Войцех кивнул на мокрый бетонный “пол” коллектора, замечание про совесть он предпочел проигнорировать.

— Мог бы наколдовать мне новые туфельки, — фыркнула Стефа, однако, не предпринимая ни малейших попыток встать на собственные ноги.

В конце концов, Войцех сам виноват в том, что она лишилась обуви, вот теперь пусть и отдувается. Тем более, он — маг, и наверняка имеет в своем чародейском арсенале какое-нибудь заклинание, позволяющее долгое время нести тяжести и не уставать.

— Я куплю тебе новые туфли, — отозвался Войцех. — Любые, на твой выбор. И столько пар, сколько захочешь.

— Надо же, какая щедрость! Ах да, у тебя же по всему Минску закопаны горшочки с золотом.

Войцех не снизошел до ответа, лишь ухмыльнулся. Какое-то время они шли в тишине, и Стефа слушала его спокойное ровное дыхание, похоже, колдун действительно не испытывал затруднения с переноской девушек на длинные расстояния. Но тишина, нарушаемая лишь звуками воды и шагов, довольно быстро надоела Стефе, тем более, обратный путь по тоннелям почему-то казался дольше. Она решила первой нарушить молчание.

— Расскажешь, что это? — Стефа кивнула на сумку, висящую на его плече, в которую Войцех убрал свой ненаглядный источник.

— Нет. Прости. Может, позже. Пока ты просто не готова к этому знанию.

— А к тому, чтобы лезть в коллектор, а потом в прошлое — готова? — ехидно поинтересовалась она.

— Как оказалось, да. Ты отлично справилась.

— И все ради этой штуки? Она очень похожа на наш хрустальный шар made in China.

— Теперь вместо вашего можете поставить на столе этот. Видишь, насколько я тебе доверяю? — Войцех изловчился повернуться так, чтобы заглянуть ей в глаза.

— А я об этом не просила, между прочим.

— А я — прошу. Мне нужно, чтобы у вас стоял именно этот шар, Стеша. Когда-нибудь я все тебе объясню, обещаю.

— Ты уже обещал, что со мной все будет хорошо, — припомнила она.

— И с тобой все хорошо, — невозмутимо парировал Войцех.

— Угу, — пробурчала она, покосившись на свои босые, заляпанные грязью ноги.

Когда они добрались до выхода, по лестнице Стефе все-таки пришлось взбираться самостоятельно. Войцех, конечно, сильный маг, в этом она имела возможность убедиться и не раз, но летать с женщинами на руках даже он не умеет. Или не хочет, кто его знает.

Перспектива лезть по грязной лестнице босиком страшила Стефу больше, чем все, что она пережила за эту ночь, но выбора не было. Оказавшись на поверхности, она с облегчением и удовольствием вдохнула свежий ночной воздух, окинула взглядом улицы, небо.

— Бедная Немига! Как же нечестно лишить ее всего этого!

— Ты же видела сама, что река живет в иной реальности, — вылезший вслед за ней Войцех вернул люк на место.

— Но это всего лишь сон, — возразила Стефа.

— Он показался тебе недостаточно реальным? — Войцех вопросительно изогнул бровь.

— Достаточно реальным, — пришлось признать ей. — Я вон даже заноз, кажется, насажала, цепляясь за этот мост. Про ногти и говорить нечего! — она с печалью оглядела частично обломанные ногти с забившимся под них слоем земли.

— Вот видишь! За ногти не переживай. С меня — маникюр в лучшем салоне Минска, а вот занозами стоит заняться, как только придем домой.

После его слов о доме, безумно захотелось там оказаться. Стефа поняла, насколько она устала.

— По городу ты меня тоже понесешь или придется идти самой? — спросила она.

Вместо ответа Войцех подхватил ее на руки.

— Отличненько, — пробормотала Стефа, бессильно склоняя голову к нему на плечо. — И все же, я предпочла бы телепортацию. Ты так умеешь?

— Смотря что ты подразумеваешь под телепортацией. Просто перемещаться в пространстве — нет. В теории я умею открывать порталы. Но это очень энергозатратно и требует длительных приготовлений. В современном мире точно проще вызвать такси.

— А если нужно перенестись куда-нибудь на Сейшельские острова? Прикинь какая экономия на билетах, не говоря уже о времени на дорогу.

— Не знаю, не думал об этом, — он пожал плечами. — Как-то, знаешь ли, никогда не тянуло на Сейшельские острова.

— Ну и зря, — сонно проговорила Стефа. — Я бы сейчас не отказалась лежать на пляже, смотреть на бирюзовое море и белый песок, потягивая через трубочку коктейль из кокоса.

— Могу все это устроить, — усмехнулся Войцех. — Только без открытия порталов. Самолет бизнес-классом тебя устроит?

— А ты тоже полетишь? — она сама не знала, почему спросила.

— Это вряд ли. Мне и Минска хватает, — отозвался он. — Хотя, если ты очень попросишь…

— Вот еще! Уговаривать тебя! Торчи безвылазно в своем Минске, раз ты у нас такой домосед. Ты вообще хоть где-то бывал кроме Минска и Вильно за свои сто лет?

— Представь себе, много где.

— И все равно считаешь Минск лучшим местом на земле?

В глубине души Стефа и сама так думала, что не мешало ей прямо сейчас мечтать о Сейшелах.

— Да, — просто ответил Войцех. — Так уж вышло, что Минск — мой город. А я — его маг. И ты теперь тоже.

Возвращение

Варя всю ночь места себе не находила, а когда начало светать ей стало еще хуже. Где эти двое? Какого черта они вообразили себя диггерами и полезли в коллектор? И почему ее оставили дома нервничать и сходить с ума вместо того, чтобы взять с собой? Все эти объяснения про нежность и утонченность, якобы несовместимые с подобными вылазками, конечно, очень милы, но не мешали Варе чувствовать себя отвергнутой и покинутой.

Когда наконец-то послышался звук открываемой двери, на Варю накатило невероятное облегчение. Через секунду она была уже в прихожей, готовая наброситься на Стефу с Войцехом с потоком упреков и задушить их в объятиях. Но оба намерения мгновенно вылетели из головы, стоило ей увидеть вернувшихся. Варю поразил не столько их вид, хотя там было на что посмотреть, сколько то, что Войцех держал Стефу на руках.

— Что с-случилось? — пробормотала она.

— Все хорошо, Варенька, — Войцех, зараза, улыбнулся своей фирменной улыбкой. — Просто Стеша решила пожертвовать обувь подземным богам, а позволять даме идти до дома босиком не в моих правилах.

— И ты нес ее всю дорогу? — Варя поймала себя на том, что ее голос звучит скорее недовольно, чем удивленно.

— А что еще оставалось? — Войцех наконец-то спустил Стефу на пол. — Живо в ванную! — скомандовал он. Отмойся и переоденься, а потом займемся твоими занозами и прочими мелкими травмами.

Стефа не стала упираться и отправилась туда, куда послали, в смысле — в ванную.

— Она в порядке? — слова о травмах напугали Варю. — А ты?

— Да, — ответил он на оба вопроса. — Не переживай, Варенька.

— Это довольно сложно, — пробурчала она подхватывая на руки показавшегося из комнаты Петрония, — когда твои друзья отправляются спасать мир, а тебя оставляют ждать дома. Вы хотя бы нашли то, что искали?

— Да, мы справились. Точнее, справилась Стеша. Я только проводил ее до места.

— А потом отнес до дома через полгорода, — не удержалась Варя.

— Какие там полгорода, — отмахнулся Войцех. — Всего несколько кварталов. Но я бы не отказался от чая. А Стеше так он вообще жизненно необходим после ее купаний.

— Каких купаний?! — ужаснулась Варя. — Она плавала в канализации?!

— Ну нет, все не настолько плохо, — засмеялся он. — Водоем был более чистым, но все-таки холодным.

— Ладно, пойду сделаю вам чай, — вздохнула Варя.

От каждой новой загадки в словах Войцеха ее чувство покинутости лишь обострялось. Вместо того, чтобы радоваться, что друзья благополучно выбрались из сомнительной передряги и вернулись с добычей, Варя все острее ощущала себя лишней.

И она поспешила на кухню, в первую очередь, чтобы скрыть от проницательного чародея свое состояние. Хотя, кто знает, может он не только слышит, но и чувствует сквозь стены. Ну и пусть!

Но Войцех не стал использовать магическое сканирование, он просто отправился вслед за Варей. Когда закипел чайник, Войцех положил ладони ей на плечи и почти насильно усадил на стул.

— Дальше я сам. Помнится, у Василины были травы, — он одну за другой открывал дверцы навесных шкафов. — Сейчас они точно не помешают.

— Теперь ты сможешь помочь Никите? — Варя нарушила молчание.

— Надеюсь, что да. Правда, сначала мне нужно все проверить, — он протянул Варе чашку.

— Мне-то зачем? — Варя машинально приняла чай из его рук. — Я ведь не купалась в холодных канализационных водах.

— Тебе нужно успокоиться. Ты ждала и переживала, а это подчас сложнее, чем действовать и рисковать.

Все-то он понимает. Варя сделала глоток и зажмурилась от удовольствия. Это было действительно вкусно, при том что она терпеть не могла всяческие травяные чаи да и вообще чай любила куда меньше, чем кофе.

— Ты все-таки волшебник!

— А ты только что об этом узнала?

— До этого твоя магия не была столь впечатляющей. Сделать вкусным травяной чай — мне казалось, это не под силу даже Саурону или Дамблдору.

— Надо все-таки прочесть этого вашего Гарри Поттера, — Войцех закатил глаза.

— И правильно, — назидательно произнесла Варя. — Не стоит добровольно вырывать себя из общего культурного контекста.

— Откуда вырывать? — на пороге кухни показалась Стефа, с мокрыми волосами, зато в сухой и чистой домашней одежде.

— Держи чай, — Войцех сунул ей в руки чашку. — А я пойду поищу иголку.

— Прости, что поищешь? — слово “иголка”, судя по тону, вызвало у Стефы большее недоумение, чем культурный контекст.

— Иглу. Такую тонкую острую штуку, с помощью которой в прежние далекие времена люди шили одежду. С ее помощью проще вытаскивать занозы. Или за последние тридцать лет человечество изобрело более действенный способ?

Не дожидаясь ответа и, очевидно, не веря в прогресс человечества, Войцех отправился в гостиную, где начал хлопать дверцами “стенки”. Вскоре он вернулся с маленькой лакированной шкатулкой, на крышке которой красовались яркие цветы.

— Надо же, миновало три десятилетия, а швейные принадлежности Василины хранятся в той же шкатулке.

— Пожилые люди вообще отличаются завидным постоянством, — пожала плечами Стефа.

— До сих пор не могу привыкнуть думать о Василине как о пожилом человеке, — Войцех покачал головой. — Давай руку.

Стефа послушно протянула руку, а Варя поймала себя на том, что очень бы хотела оказаться на ее месте. Этому она предпочла бы, разве что, путешествие по ночному Минску на руках Войцеха. А вот Стефа, совершенно равнодушная к своей удаче, получила и то, и другое. Варя была почти уверена, что верно угадала настроение подруги. От Стефы словно исходили волны усталости, поглотившей все остальные чувства.

Другое дело — Войцех. Держа Стефину ладонь одной рукой, другой он с заботливой осторожностью пытался подцепить иголкой занозу в подушечке ее большого пальца. Варе казалось, что от мага фонит зашкаливающей нежностью и восхищением. Неужели Стефа этого не чувствует? Неужели ей все равно? Но, похоже, именно так оно и было.

— Слушай, а почему ты используешь допотопные иголки вместо магии? — обратилась Стефа к Войцеху. — Я же не раз видела, как ты решал бытовые проблемы с помощью колдовства.

Потому что он хочет держать тебя за руку, глупенькая, мысленно вздохнув, подумала Варя. Но Войцех предсказуемо дал другой ответ.

— А зачем? — он пожал плечами. — Само собой, мы частенько используем магию в быту. Но, как правило, тогда, когда обычные способы слишком затратны по времени или вложенным усилиям. Так, проще вскрыть замок чердачной двери магией, чем тащить инструменты и взламывать его на глазах у жильцов. Не говоря уже о канализационном люке посреди улицы. А такие мелочи, как мытье посуды или извлечение заноз не составит труда сделать самостоятельно. Если прибегать к магии по любому поводу, разучишься быть человеком. А мне бы этого не хотелось, — тихо добавил он.

— Если ты когда-нибудь им был, — хмыкнула Стефа. — Ой! Больно же!

— Прости, — в улыбке Войцеха проскользнуло коварство. — Варенька, — он обернулся к ней. — Шла бы ты спать, душа моя. Уже почти шесть утра. Стешу я тоже отправлю, как только разберусь с ее занозами.

Варя хотела было возразить, но передумала. Что изменится от того, что она просидит с этой парочкой еще полчаса? Не такое уж удовольствие на них любоваться. Дело сделано, они оба в безопасности, и в контроле совершенно не нуждаются.

— Спокойной ночи, — она поднялась и направилась к себе в кабинет.

— Спокойной ночи, — донеслись ей вслед синхронно прозвучавшие голоса Стефы и Войцеха.

Она была уверена, что не заснет после всех этих переживаний, но стоило оказаться в постели, ощутить в ногах приятную теплую тяжесть Петрония, как глаза закрылись сами собой.

Проснулась она от громких голосов. Глянула на старинные часы на стене, реанимированные Войцехом и вновь показывающие время. Ого! Час дня! Вот это она разоспалась. Даже Петроний не смог добудиться хозяйку. Вместо этого выскользнул из кабинета через дверь, которую ради него Варя никогда не закрывала до конца. Наверняка нашел у кого выпросить еду и внимание.

Выйдя из комнаты, Варя направилась в гостиную. Голоса раздавались оттуда. Она думала увидеть Войцеха со Стефой и даже немного удивилась, обнаружив вместо Стефы Лилю. Впрочем, куда больше удивляло то, как Лиля выглядела. В этой довольной, смеющейся девушке невозможно было узнать ту, которая вчера захлебывалась слезами и тонула в отчаянии. Рядом с которой Варя сидела, держа ее за руку и ощущая горькое бессилие от невозможности помочь.

— Варенька, доброе утро, — приветствовал ее Войцех. — Ты выспалась?

— Более-менее, — пробормотала она. — А где Стефа?

— Она все еще спит.

—Что ж, неудивительно. Хотя нет, удивительно. Как она может спать в таком шуме? Никакой дополнительной магии не нужно, чтобы слышать ваши беседы через стены. Скорее уж она нужна, чтобы их не слышать, — съязвила Варя.

— Мы тебя разбудили? — спросила Лиля, хотя ответ был очевиден. — Извини, пожалуйста.

— Да ладно, ерунда, — Варя устыдилась мелочного приступа утренней, точнее уже дневной, вредности. — На самом деле я очень рада видеть тебя в таком настроении. Ради этого и в шесть утра проснуться не жалко.

— В шесть утра ты только легла, — напомнил Войцех. — И кстати, на кухне тебя дожидается завтрак. Я испек блины.

— И когда ты только успел? Сам-то когда лег?

— А я не ложился, — жизнерадостно сообщил Войцех. — Были дела поинтереснее банального сна. Я разбирался с источником.

— С чем - с чем? — переспросила Варя.

— С той штукой, которую мы со Стешей вернули на эту сторону.

— И как этот твой источник чувствует себя на этой стороне? Хотя чего я спрашиваю? Глядя на вас, и так ясно, что все отлично. Ты вылечил Никиту, да?

— Скажем так, я запустил нужные процессы, — светясь довольством, подтвердил Войцех.

— Поэтому Лилька сияет, как часть городского памятника, популярная у туристов?

— Да! — вместо него ответила Лиля. — Это даже не камень с души, нет. Мне как будто самой новую жизнь подарили. Если уж речь зашла о памятниках, то Войцех со Стефкой его заслужили. И ты, кстати, тоже, — она встала и обняла Варю, прижав ее к себе изо всех сил. — Спасибо, что сидела вчера со мной весь день. И ночью осталась.

— Меня все равно не брали, — отмахнулась Варя. — Для подвигов я у нас слишком утонченная.

— Зато для дружеской поддержки не слишком, — Лиля отстранилась, но по-прежнему держала ее за плечи. — Не знаю, как бы я без тебя пережила вчерашний день. Без вас троих, я бы точно пропала.

Глаза предательски защипало и Варя шмыгнула носом.

— Еще немного и я разревусь, — предупредила она.

— Никто никуда не ревет! — воскликнула сияющая Лиля. — Мы будем праздновать!

— Праздновать мы обязательно будем, — заверил Войцех. — Причем, в моей кофейне. Но для начала надо убедиться, что твой рыцарь здоров и вне опасности. Ты сможешь убедить его пройти полный медицинский осмотр?

— Я все смогу! — казалось, еще немного и Лиля взмахнет невидимыми крыльями и взлетит под потолок. — Вы сделали невозможное, а мне остается лишь убедить мужчину пойти к врачам.

— По-моему, это и есть самое невозможное, — заметила Варя.

— Я справлюсь, — без тени сомнения заявила Лиля.

— Не сомневаюсь в тебе, Лилечка, — Войцех извлек откуда-то стеклянный шар с темной матовой поверхностью и кивнул на него. — Девочки, как вы понимаете, это и есть он — источник. Мне нужно, чтобы он стоял у вас на столе, когда вы принимаете клиентов.

— Зачем? — насторожилась Варя.

— Без проблем, — Лиля потянулась к шару, но Войцех не выпустил его из рук. — Выглядит стильно, получше нашей китайской дешевки.

— Со вкусом у вас точно полный порядок, — реплику Вари он, похоже, решил проигнорировать и теперь говорил так, будто все одобрили идею.

— Что ты задумал, Войцех? — Варя не собиралась так просто сдаваться.

— Скажем так, мне нужно поддерживать баланс источника. Я бы предпочел не расписывать принцип его действия, по крайней мере сейчас.

— Боишься, что мы поступим, как Василина и захотим завладеть им? — на пороге появилась заспанная Стефа в пижаме.

— Нет, — вдаваться в подробности он не стал. — И все же, мне кажется, я не так уж много прошу. Разве настолько трудно поставить шар в центр стола, не требуя лишних объяснений? — чуть ли не впервые на Вариной памяти голос Войцеха звучал настолько жестко. — Просто потому, что я прошу. Я использовал часть потенциала источника для помощи вам. Именно вам, ради этого вашего Никиты я бы и пальцем не пошевелил. Я уже не говорю о риске, которому подвергаю источник, вернув его сюда. А взамен прошу о том, что не требует от вас ни малейших усилий.

— Мы все сделаем, — поспешила заверить Лиля и обвела подруг взглядом, после которого явно не стоило задавать новые вопросы и уж тем более возражать.

Затем она подошла к Войцеху, взяла у него из рук сферу и водрузила в центр стола. Варя заметила, с какой неохотой маг разжал пальцы и выпустил шар из рук.

— Отлично смотрится, — решила Лиля. — А теперь пойдемте праздновать.

— Можно я хоть умоюсь сначала? — проворчала Стефа. — И сменю пижаму на что-нибудь более уместное.

— Можно, — милостиво разрешил Войцех. — Но не обязательно. Пижама тебе очень идет.

Варя поймала себя на том, что очередной комплимент в адрес Стефы ее почти не задевает. Кажется, вчерашняя ночь что-то изменила. В рассветной дымке растаяли смутные надежды, смешные и глупые, которые, по счастью, не успели стать мечтами и занять по-настоящему важное место. Она бы, пожалуй, даже смогла порадоваться за Стефу, не будь той совершенно безразлично внимание Войцеха.

А Войцех… Он выбрал не ее, но он же по-прежнему здесь. С ним можно разговаривать, получать поддержку, заботу, чуть насмешливое внимание, слышать его теплое “Варенька”. Это меньше, чем ей хотелось бы, но гораздо больше, чем ничего.

Даже странно, как легко ей удалось его отпустить. Может, он все понял и применил какую-то магию? Но Варе хотелось бы думать, что изменившееся отношение к Войцеху — только ее решение, свободное от любого внешнего вмешательства, тем более магического.

Стефа все-таки отправилась умываться, Лиля набрала Никиту и принялась беспечно болтать ни о чем. А Варя сделала глубокий вдох и подошла к Войцеху.

— Нужно поговорить, — ей казалось, что сердце у нее стучит на всю комнату, заглушая даже Лилькино щебетание. — Пойдем на балкон.

Войцех молча встал и отправился вслед за ней. День выдался пасмурным и прохладным. Даже странно, что это не сказалось на настроении, которому сейчас положено быть мрачнее некуда. Но нет, ей по-прежнему было подозрительно легко и спокойно. Если не считать волнения перед неловким разговором.

— Войцех, скажи, ты ведь не стал бы использовать на нас свою магию? Влиять на эмоции, настроение… отношение к чему-либо, — на первых словах Варя чуть ли не запиналась, но к концу фразы говорила довольно уверенно.

— Ты серьезно? — судя по взметнувшимся вверх бровям, он был искренне удивлен… ну или умело притворялся. — Если бы мне подобное могло прийти в голову, разве позволил бы я Лиле вчера захлебываться слезами весь день? Почему бы, в конце концов, не внушить ей равнодушие к судьбе Никиты? Нет, Варенька, маги так не делают. По крайней мере, те, кто не лишен уважения к себе и к собратьям. Я бы не стал влезать в твой внутренний мир, даже если бы ты попросила. Как минимум, постарался бы донести до тебя, насколько это неправильно. Но позволь узнать, почему ты спрашиваешь о таком?

К такому вопросу Варя оказалась не готова, хотя его стоило ожидать. Пока она лихорадочно придумывала ответ, из комнаты донесся голос Лили.

— Эй, люди, у нас тут внеплановый клиент!

Поделись улыбкою своей

Внеплановая клиентка оказалась знакомой. Та самая Катерина, пострадавшая от ревности мужа. Лиля, встречавшая женщину на пороге, вовсе не была уверена, что рада ее видеть. Хотя именно на примере “Дела с фальшивой косой” Войцех показывал им принципы магической работы и помогал раскрывать способности, Лиля отлично помнила не самый приятный характер этой особы.

— Добрый день, Катерина, — довольно сухо поздоровалась она. — Что привело вас к нам? Опять муж?

— Нет. То есть, да. Муж. Но не в том смысле. Можно я пройду и расскажу все подробно?

— Конечно, — из комнаты выглянула Стефа, успевшая сменить пижаму на длинное платье из лилового шифона, служившее ей чем-то вроде униформы для приема клиентов. — Проходите, располагайтесь. Может, чаю или кофе?

— Спасибо большое, — Катерина выглядела непривычно дружелюбной. — Я бы не отказалась. Давайте чай. Зеленый без сахара.

Лиля поморщилась. Таким тоном делают заказы в кафе или отдают распоряжения секретарше. Нахлынули непрошенные воспоминания о бывшей начальнице, хотя после внезапного визита Надежды Геннадьевны Лилино отношение к ней поменялось. Под маской тирана обнаружился человек. Может, и Катерина такая же?

Тем временем клиентка прошла в гостинную и уселась за стол, в центр которого Войцех успел поставить свой легендарный источник. Это он молодец. И чего Варька со Стефой устроили кипеш? Отлично смотрится эта штука. Куда лучше их прежнего “хрустального” шара из акрила.

— Итак, Катерина, расскажите, как ваши дела? — Стефа частенько разговаривала с клиентками тоном профессионального психолога.

— Не поверите, но дела просто отлично! — просияла женщина. — Лучше не бывает.

Ну, надо же! Можно подумать, это ей сегодня вернули любимого мужчину. Интересно, что могло так порадовать довольно проблемную клиентку? Но в любом случае, довольный клиент - это хорошо.

— На самом деле я пришла сказать вам спасибо! — выпалила Катерина. — Я ведь толком не поблагодарила вас тогда.

Что верно, то верно, злорадно подумала Лиля. Деньги за услуги Катерина заплатила в полном объеме, но всячески демонстрировала недовольство и недоверие.

— По-честному, я ведь просто не верила вам до конца, — женщина подтвердила Лилины догадки. — Ну поговорили вы с этими… — она скривилась, очевидно, подбирая самое едкое слово, но махнула рукой и оставила фразу незаконченной. — Боялась я, что никуда они не денутся, явятся снова. Но нет! Как отрезало ведь. Ни одна из них больше и рядом не показалась. А Сережа-то, Сережа, — она мечтательно закатила глаза. — Как будто другой человек. Прям новый медовый месяц у нас.

Катерина прямо так и лучилась радостью. Но Лиля смотрела не на нее, а на Стефу. Та напряженно застыла, переводя глаза от клиентки в центр стола и обратно. Она молчала прикусив губу, но Лиля была уверена, Стефе есть, что сказать, и только присутствие постороннего человека ее останавливает.

— Он меня на руках носит, — продолжала разливаться соловьем Катерина. — В самом буквальном смысле. Все желания выполняет. Прямо муж мечты! И самое главное, он ведь мне признался, что хотел меня приворожить! Ревновал, значит, боялся, что брошу я его. Дурачок, — она кокетливо хихикнула. — Волосы-то он у меня срезал тогда, помните я рассказывала.

— Помним, — ухмыльнулась Лиля. — Такое сложно забыть.

— То есть, пока за ним красотки-молодухи бегали, он только меня любил и обожал, представляете?

— В общих чертах, — отозвалась Стефа, которая, похоже, пришла в себя, но по-прежнему не отводила глаз от Катерины. — Мы очень рады за вас.

— А я вам прямо от всей души благодарна. Потому что как отвадили вы крокодилиц этих, так у нас сказочная жизнь и началась. Я же даже не знала, как он меня любит. Чуть такого мужика не потеряла. Спасибо вам, спасли семью!

Лиля с трудом держалась, чтобы не расхохотаться. Стефа тоже развеселилась и больше не выглядела напряженной. Даже Варя прикрыла ладонью нижнюю часть лица. И только Войцех сидел, как ни в чем ни бывало, сохраняя доброжелательную непроницаемость.

— То есть, вы пришли просто, чтобы поблагодарить нас? — уточнила Стефа.

— Так и есть, — с гордостью ответила женщина. — Хотела лично сказать, какая моей жизни от вашего салона польза. Но не только это. Я еще всем подругам вас рекламирую. Так что, глядишь, и вам от меня польза будет, — довольно закончила она.

— За рекламу спасибо, — ответила Стефа. — И за то, что решили поделиться радостью.

— Небось не каждая довольная клиентка к вам возвращается поблагодарить, а я вот пришла.

Излишняя скромность явно не портила Катерине жизнь. Она прямо-таки лучилась самодовольством. И все же Лиля отчего-то была уверена, что женщина пришла не только ради того, чтобы сказать “спасибо”. Буквально через секунду ей предоставилась возможность убедиться в своей правоте.

— Вот я тут еще подумала… — Катерина замялась, но лишь на миг. — Если бы и деньгами у нас все так же наладилось. Вот бы Сережу повысили или еще лучше, работу новую нашел. Вот бы тогда мы зажили, как в сказке.

Показательно, что про работу или повышение для себя Катерина даже не заикнулась.

— То есть, вы бы хотели улучшить финансовое положение своей семьи? — подытожил молчавший до этого Войцех.

— Именно! — подтвердила Катерина. — Поможете? Я же понимаю теперь, что вы не только карты по столу раскладывать умеете. Вы — настоящие ведьмы, — она понизила голос до заговорщического шепота.

— Мне кажется, вы несколько переоцениваете… — начала было Стефа.

— Думаю, все возможно, — с улыбкой перебил ее Войцех. — Мы постараемся вам помочь, но как вы понимаете, это будет стоить…

— Деньги у меня есть, — отмахнулась женщина. — А если вы поможете, так еще больше станет.

— Кроме денег, нам бы хотелось, чтобы вы так же пришли и рассказали о результатах. В любой профессии, знаете ли, важно знать, что оказываешь качественные услуги и видеть довольных заказчиков.

— Если сделаете нормальный сайт, я и отзыв смогу написать, — расщедрилась Катерина.

— Над сайтом мы работаем, — заверил Войцех, узнавший о существовании интернета несколько недель назад. — Но все же ничто не сравнится с живым общением и откликом, полученным лично. Мы очень рассчитываем, что вы придете к нам так же, как сегодня. Разумеется, если будете довольны качеством выполненной работы. Я имею в виду, если финансовое положение вашего супруга действительно улучшится.

— Я поняла, — кивнула женщина. — Ну, прийти мне не жалко. Если все получится-то, то почему бы и нет. Вы тем более даже чай предлагаете, — хохотнула она, указывая на чашку, принесенную Варей.

— Что касается чая и других напитков, буду рад видеть вас, вашего супруга и ваших подруг в моей кофейне “Черная магия”, она расположена на первом этаже нашего дома. Видели?

— Ага, заметила, — кивнула Катерина. — Как раз подумывала заглянуть. Подругам тоже скажу, мне не трудно. Только уж и вы нам помогите. Взаимовыгодные условия, так сказать.

В это время в голове у Лили как будто решалось невидимое уравнение. Это было похоже на сон, который помнишь и не помнишь одновременно. Когда с одной стороны есть четкое впечатление, которое ни с чем не спутаешь, с другой — совершенно невозможно пересказать детали и сюжет. Вот и сейчас она вроде бы знала и вводные, и ответ, но не могла извлечь из головы и оформить в слова.

В какой-то момент за столом повисло вежливое молчание, в котором более догадливый человек без труда разглядел бы намек на то, что он засиделся. Но Катерина, похоже, не обладала развитым эмоциональным интеллектом. Она преспокойно допила чай и доела печенье, которое Варя подала к нему. И лишь потом засобиралась, да и то потому, что на три у нее был назначен маникюр.

Проводив клиентку, Стефа вернулась в гостиную и, опершись руками о край стола, уставилась на Войцеха тяжелым взглядом.

— Что это было?

— Ты о чем? — беспечно поинтересовался он.

— Не прикидывайся, что не понимаешь! Если я видела это розоватое сияние, тянувшееся от Катерины к твоему шару, то ты, тем более, видел.

— И что? — он вопросительно выгнул бровь.

— Я спросила, что это было.

— Энергия, Стеша. Все что ты видишь — энергия, просто разные ее виды и состояния.

— Так, не нужно мне читать школьный курс физики… или метафизики, один черт. Я все равно в этом не разбираюсь. Я хочу понять, почему источник высасывал энергию из Катерины и что это была за энергия.

— Это была энергия благодарности, — неожиданно подала голос Варя. — Так значит она выглядит розовой. Интересно. Жаль, что я не могу видеть эти потоки, только чувствовать. Зато у меня, кажется, появилась идея для новой книги.

— Там была не только розовая, — Стефа наморщила лоб, что-то припоминая. — Еще какая-то лимонно-желтая. Вроде, и яркая, но мне не понравилась. Источнику, кстати, тоже. Он как будто ее не принимал. Розовый поток шар поглощал, а желтый кружился вокруг него, постепенно рассеиваясь.

Войцех слушал их обеих восторженно, с горящими глазами.

— Девочки, я восхищен! Варенька, а ты могла бы сказать, что это был за желтый поток? Какая эмоция так выглядит на энергетическом плане?

— Хвастовство, — Варя переводила взгляд с Войцеха на Стефу, будто проверяя, верно ли угадала. — Катерина пришла не только поблагодарить, но и похвастаться тем, как отлично устроилась ее жизнь.

— До этого можно дойти и без эмпатии и видения потоков, — пробурчала Лиля. — Обычной логикой. Очевидно же.

— А до чего ты еще дошла логикой, Лилечка? — вкрадчиво поинтересовался Войцех.

Странно он смотрел на нее. Не так, как на Варю со Стефой. Нет, восхищение и удовлетворение в его взгляде ясно читались, но было что-то еще. Что-то напоминающее тревогу или даже страх. Войцеха пугают ее догадки? Может, не стоит их озвучивать. Может ли она до конца доверять ему?

О чем она только думает! Этот человек спас Никиту! Но тут червячок сомнения закопошился с новой силой. А спас ли? Войцех сказал, что Никита болен, теперь говорит, что здоров. Последнее могут подтвердить врачи. Но само заболевание никто не диагностировал. И все, на что она может опереться — жалобы Никиты на частые головные боли.

Почему бы Войцеху не придумать всю эту многоходовку для того, чтобы заставить Стефу сунуться непонятно куда и притащить ему источник на блюдечке с голубой каемочкой?

— О чем ты думаешь, Лилечка? — Войцех больше не улыбался, и привычное ласковое обращение сейчас звучало довольно жестко. — Сомневаешься во мне?

— Мне кажется, я понимаю,что делает этот твой шар, — глядя на него в упор, ответила она.

— Не сомневаюсь, что ты поняла, — похоже, это не доставляло Войцеху особой радости. — Ну так что же?

— Он поглощает благодарность. И именно для этого ты позвал Катерину прийти снова. Хочешь наполнить источник благодарностью тех, кому удалось помочь?

— В общих чертах так и есть, — спокойно кивнул он.

— Но это как-то…неправильно, — тихо пробормотала Варя. — Получается шар пожирает человеческие эмоции?

— Не пожирает, а накапливает, — возразил Войцех. — И что же в этом плохого? Человек пришел поделиться благодарностью, а источник просто ее впитал. Разве кому-то от этого хуже?

— Люди вкладывают в эмоции жизненные силы, — возразила Стефа. — Получается, что твой шар забирает их.

— Мой шар забирает лишь то, чем люди делятся добровольно. Я уж молчу о том, на какую ерунду они обычно растрачивают свои эмоции. Без малейшей пользы для себя и других. Да, Лиля, ты все верно поняла — источник поглощает заложенную в эмоциях энергию, накапливает и трансформирует ее. А потом я могу взять часть этой энергии и пустить на что-то важное и нужное. Например, на исцеление одного смертельно больного человека. Вы по-прежнему считаете использование источника неэтичным?

Варя молчала, да и Стефа, не привыкшая лезть за словом в карман, тоже. А у Лили словно язык отнялся. Вот он — последний элемент уравнения. Его решение. Никиту вылечили за счет сил, которые когда-то были чьей-то радостью или благодарностью.

— Имейте в виду, я беру лишь то, что является платой за желания, в исполнение которых я вложил собственные силы. А не таскаю источник по местам, где можно найти скопление счастливых людей.

— Это какие такие места? — спросила Стефа, первой пришедшая в себя. — ЗАГСы, что ли?

— Ну, нет, — ухмыляясь, протянул Войцех. — На свадьбах, как правило, если кто-то и счастлив, то только молодожены, и то не всегда. А кроме этого там витают эмоции недовольства, разочарования, зависти, скуки, в конце концов. Надо будет как-нибудь сводить вас в ЗАГС, потренируетесь видеть и ощущать чужие эмоции.

— Ну уж нет! — возмутилась Лиля. — Прости, но если я и планирую снова пойти с кем-то в ЗАГС, то не с тобой.

— Ну нет так нет, — легко согласился Войцех. — Тем более, что твой дар там особо не прокачаешь. Пойду со Стешей и Варей, пусть посмотрят и почувствуют.

— Ты бы хоть определился, с кем из них, — хмыкнула Лиля. — Сразу с двумя в ЗАГС — это перебор и нарушение законодательства РБ.

— Очень смешно, — скривилась Стефа. — Войцех, скажи мне одну вещь. Что происходит с теми, кто радуется в присутствии твоего источника?

— А что с ними происходит? — он с величайшим вниманием рассматривал собственные руки. — Ты сама все видела. Ту же Катерину. Что с ней произошло?

— Ну… ничего, — вынуждена была признать Стефа.

— Вот именно. Ни-че-го, — удовлетворенно кивнул Войцех, переведя взгляд на Стефу. — У нее даже настроение не испортилось. Строила планы и ела печеньки, как ни в чем ни бывало. Варенька, может, ты заметила какие-то пагубные перемены в нашей гостье?

— Да нет, — неуверенно ответила Варя. — Пожалуй, нет.

— И все же, что-то люди отдают, — не желала успокаиваться Стефа. — Я же видела, как это розовое сияние перешло от Катерины к шару. Выходит, они платят за исполненное желание своей радостью.

— И что тут такого? Психически здоровый человек обычно радуется, когда получает желаемое и испытывает благодарность. Почему бы не направить эти эмоции на что-то полезное?

— А какая польза в этом твоем источнике?

— Это аккумулятор энергии, — механически ответила Лиля, хотя вопрос был задан не ей.

— Я имею в виду, какая польза тем людям, от которых ты его заряжаешь? — Стефа поморщилась от последнего слова.

— Их выгода в том, что они получают желаемое, — отчеканил Войцех. — Напоминаю, что мы собирались спуститься в кофейню и отпраздновать исцеление Лилиного возлюбленного.

— Постой! — воскликнула Лиля. — Выходит, когда я тут с утра радостно скакала по комнате, ты заряжал от меня свой шар.

— Да, Лилечка, все именно так и было. А до этого я использовал не самую маленькую часть хранимых источником запасов, чтобы помочь твоему Никите. Запасов радости и благодарности других людей, желаниям которых я помог исполниться когда-то давным-давно. Скажи, пожалуйста, тебя не устраивает такой расклад? Знай ты о нем заранее, отказалась бы по этическим соображениям? Или нет? Ответь!

— Нет, — тихо проговорила Лиля, опустив глаза на темную поверхность шара. — Не отказалась бы. И добровольно отдала бы всю свою радость и благодарность, если бы знала, что когда-нибудь они смогут кому-то помочь и спасти от беды.

— Вот видишь! — торжествующе заключил Войцех.

— Но она бы сделала это добровольно, осознавая, что делает, — снова вмешалась Стефа. — Ты мог бы сразу честно рассказать, как работает этот твой источник.

— Предлагаешь рассказывать каждому клиенту? — скептически поинтересовался Войцех.

— А почему бы и нет? — Стефа не собиралась уступать. — Пусть изначально знают условия сделки, на которую идут. Мы же в конце концов, назначаем цену на свои услуги. И соглашается лишь тот, кто готов эту цену платить. А ты пытаешься включить в договор невидимое условие. Просишь людей вернуться ради того, чтобы наполнить источник их радостью, но ничего не объясняешь.

— Он правильно делает, — сказала Лиля все так же тихо, и не отрывая глаза от сферы. — Если бы люди знали, то радость уже не была бы искренней. Это примерно как услышать от фотографа: “Покажи любовь! Изобрази счастье!” Невозможно радоваться по требованию.

— И все же это не честно!

— Стеша, в этом мире много что не честно, но, поверь, мой источник и принцип его работы — это даже не меньшее из зол. Это вообще не зло.

— Но и не добро, — возразила Стефа. — И не вздумай рассказывать мне о том, что добро и зло — вещи относительные.

— Но так оно и есть, — Войцех пожал плечами. — Если быть точным, то я считаю, что мир устроен именно так. Но ты вправе со мной не соглашаться. Пока. Но когда-нибудь ты поймешь…

Новости - хорошие и не очень

Варя на миг прикрыла глаза, скрестила пальцы и нажала кнопку “опубликовать”. Первая глава ее нового романа была выложена на суд публики. На этот раз читателей ждали не разведенные драконы, а старое доброе фэнтези. Такое, каким оно было до изобретения коммерческого писательства и, прости господи, нейросетей. И без драконов. Совсем. На самом деле Варя любила могучих крылатых рептилий, но очеловечивание и попытки устроить или, наоборот, расстроить их семейную жизнь настолько ей осточертели, что она не была готова отвести драконам место в своем новом романе.

Ее нынешняя книга была про ученицу мага. Нетрудно догадаться, что послужило источником вдохновения и материалом для рукописи. Преодолев смущение, она даже подошла к Войцеху и попросила его оценивать описанную в романе систему магии. Колдун в целом остался доволен, но внес несколько дельных правок.

Варю очень порадовало то, что он обсуждал не только принципы работы магии, но и характеры героев, их решения и поступки. Главная героиня заслужила его горячую симпатию, а вот к ее учителю — колдуну — нашлись претензии. И это при том, что Варя готова была поспорить, что умный и проницательный Войцех догадался, кто послужил прототипом этого героя.

— Вот бы все читатели были такими, как ты! — мечтательно проговорила она.

— Все будет хорошо, Варенька, — заверил ее Войцех. — Уверен, твой роман ждет оглушительный успех.

— Может, стоит все-таки провести ритуал, записанный в тетрадях Василины? — робко озвучила она мысль, которая давно не давала покоя. — Хуже ведь не будет, правда?

— Хуже — вряд ли, но ты же знаешь, как я отношусь к такого рода магии, — он поморщился. — Если решите все же устраивать эти танцы с бубнами при убывающей луне — без меня.

— А ты не мог бы… — она запнулась, не только стесняясь озвучить просьбу, но и не зная до конца, хочет ли она просить о таком.

— Я же сказал, все будет хорошо, Варенька, — Войцех отвел ладонью прядь волос с ее лба и легко коснулся его губами. — Вот увидишь.

Что ж, оставалось лишь положиться на его слова и свою удачу. И вот сегодня, пятого мая, она наконец-то начинает выкладку своего детища.

Как назло, дома никого не было и не с кем было разделить такой важный момент. Ну ничего, всегда можно спуститься вниз, в “Черную магию” и застать там Войцеха. Так она и сделает.

Варя вдруг поймала себя на желании поделиться важной новостью с тетей Галей. Дурацкая, по правде, идея. Тетя Галя с ее любовью к олдскульной научной фантастике шестидесятых, Варино творчество оценивала, мягко говоря, скептически. Только вот, разве сама Варя относилась к нему лучше? И разве это было творчеством? Нет, всего лишь попытка заработать, подражая успешным авторам. Разве она сама бы стала читать такое? Неудивительно, что тетя Галя лишь возмущенно фыркала на любое упоминание о писательстве племянницы.

Но что она сказала бы о новой книге? Пусть она не настолько примитивна, но все равно про магию, а не про науку. Наверняка, прочтя пару страниц, и это еще в лучшем случае, тетя Галя обвинит ее в наивности и инфантильности. Слава богу, она еще не в курсе, чем Варя зарабатывает на жизнь. Ей вовсе не хотелось стать причиной сердечного приступа пусть у суровой, но любимой тетушки.

Но ведь если хорошо подумать, то дело не столько в желании рассказать про новый роман, сколько в том, что Варя просто скучает по тете Гале. И ей тяжело от того, что приходится врать и замалчивать свою нынешнюю жизнь. И это при том, что именно сейчас она довольна этой жизнью, как никогда.

Переехав от тетки, Варя не прервала с ней общение. Писала, иногда звонила и даже несколько раз заехала в гости. Но то, что она могла рассказать о себе, во-первых ничуть не радовало тетю Галю, а во-вторых, не было правдой. Такой суррогат общения с одним из самых близких людей не устраивал Варю. Хотелось махнуть на все рукой, выложить одним махом все, как есть и будь что будет.

Но само собой, на столь радикальный шаг Варя не решилась. Вместо этого просто написала тете Гале с вопросом, как у нее дела и можно ли заехать к ней в гости в ближайшее время. Немного подумав, Варя написала еще одно сообщение, где предложила тете Гале погулять вместе в ботаническом саду в парке Челюскинцев. Там как раз должны цвести гиацинты, к которым тетя питала слабость. Обычно каждую весну они выбирались в ботанический сад вдвоем, чтобы побродить по разноцветным гиацинтовым полям. И ее переезд вовсе не повод ломать традиции.

Написав тете Гале, Варя со спокойной душой отправилась в кофейню Войцеха, которую считала немножечко своей, потому что ко многому там приложила руку. Оформление “Черной магии” было почти полностью ее заслугой.

Войцех, разумеется, был на месте и беседовал у стойки с какой-то дамой средних лет — дорого одетой, ухоженной и несколько злоупотребляющей силиконом. Надо сказать, что несмотря на общую популярность кофейни у самых разных минчан, особой популярностью “Черная магия” пользовалась как раз у этой категории женщин. Впрочем, как и их салон. Не сосчитать, сколько клиенток они заполучили из числа таких дам, питающих слабость к “Черной магии” и особенно к ее неотразимому бариста.

— О, Варенька! — Войцех просиял, увидев показавшуюся в дверях Варю. — Как хорошо, что ты пришла. Сделать тебе аффогато с фисташковым мороженым?

— Будь так добр, — в тон ему ответила Варя, присаживаясь за свой любимый столик у окна с видом на реку.

Этот короткий обмен любезностями вызвал кислую мину на лице собеседницы Войцеха, похоже, ей не пришлось по душе, что обаятельный бариста расточает внимание не ей одной.

— Кстати, Эльвира, позволь представить тебе одну из хозяек того самого салона, о котором я рассказывал. Варвара — дипломированный астролог и популярный писатель. Если еще не читала ее книги, обязательно прочти.

— Я не то чтобы большой любитель чтения, — Эльвира покачала головой. — А вот астрология меня очень даже интересует. Можно? — и не дожидаясь ответа, она присела за Варин столик.

Ну вот, вместо того, чтобы спокойно выпить кофе с мороженым и обсудить с Войцехом важные новости, придется очаровывать потенциальную клиентку. Войцех уже не раз так делал, и Варя понимала, что это часть работы и залог процветания их бизнеса, и все-таки не любила такие моменты.

Она машинально глянула на телефон, проверяя, не ответила ли тетя Галя, но та даже не прочла сообщение. А Эльвира уже разливалась соловьем, описывая сложности с бизнес-партнером, судебный процесс против бывшего мужа, корыстных детей и еще более корыстных молодых любовников.

— Все так сложно! — жаловалась она. — Стоит достичь чего-то в жизни, как начинается вечный бой за то, чтобы это удержать. Вы ведь меня понимаете?

— Не понимаю, — честно, но не клиентоориентированно ответила Варя. — В моей жизни нет вечного боя.

— Ну, милочка, — снисходительно усмехнулась Эльвира. — Чтобы он был, надо достичь чего-то значимого. Но у вас еще все впереди, вы ведь так молоды, — тут она тяжело вздохнула.

— Я вовсе не хочу, чтобы впереди меня ждал вечный бой. Если так, то лучше ничего не добиваться, — стояла на своем Варя.

Почему-то ей казалось, что она отвечает не столько незнакомой собеседнице, сколько тете Гале, которая не выходила у нее из головы.

— Каждый сам делает выбор, — Эльвира нахмурилась. — Но, уверена, с помощью астрологии, вы смогли бы добиться успеха, если бы пожелали. А мне ваша профессиональная помощь понадобится в том, чтобы удержать и приумножить успех, которого я добилась, — и она принялась дальше излагать свои проблемы, для решения которых хотела прибегнуть к помощи астрологии и Таро.

Варя слушала собеседницу вполуха, досадуя на Войцеха и помешивая в креманке подтаявшее мороженое, залитое кофе. Она смотрела на солнечные блики, плясавшие по поверхности Свислочи, на сочную молодую листву деревьев, на зацветающие на клумбах тюльпаны. А еще пыталась разглядеть Троицкое предместье на другом берегу и думала, что хорошо бы пойти погулять туда вечером. Наверное, черемуха уже зацвела, а еще сливы и вишни.

— Войцех, — окликнула Варя бариста, вышедшего из—за барной стойки, чтобы лично отнести заказ очередной клиентке. — А когда откроется летняя веранда? Давно пора, мне кажется.

Ей почему-то нравилось демонстрировать “добившейся успеха” Эльвире близость с Войцехом, мол, не все в этом мире берется достигаторством.

— Ты как всегда права, душа моя, — легко согласился Войцех. — Я работаю над этим. Скоро сможешь пить свой кофе на свежем весеннем воздухе. И, кстати, почему бы тебе не приходить сюда с ноутбуком, чтобы писать книгу? Заодно сможешь раздавать автографы и общаться с поклонниками, — он бросил выразительный взгляд на Эльвиру, хотя та явно не относилась к числу потенциальных поклонников Вариного фэнтези.

— Ой, и правда, отличная идея. А я даже не подумала об этом.

— Вот видишь, как мы прекрасно друг друга дополняем! — с этим словами он все-таки ушел относить заказ.

Глядя на лицо Эльвиры, можно было подумать, что в ее крошечной чашечке не эспрессо, а неразбавленный лимонный сок. Она торопливо допила последний глоток и поднялась.

— Мне пора. Дела сами себя не сделают. Запишите меня на четверг. У меня там окошко после обеда.

— Посмотрю, есть ли окошко у нас, — многозначительно отозвалась Варя.

После ухода Эльвиры Варя оценила хитрую тактику Войцеха, избавившего ее от утомительной собеседницы, которую сам же навязал. Легкая обида на него тут же улетучилась, тем более, после того, как ей принесли ледяной фраппучино. Вторым напитком хозяин кофейни решил компенсировать несколько подпорченное впечатление от первого.

— Ты опубликовала книгу? — поинтересовался он, ставя перед ней запотевший стакан с шапкой взбитых сливок.

— Только первую главу.

— Ну и как?

— Как раз собиралась проверить статистику, но тут ты подкинул свою Эльвиру.

— Теперь это ваша Эльвира, — подмигнул Войцех и вернулся за стойку.

А Варя потянулась к телефону. Но прежде чем открыть сайт, она снова глянула на сообщения, отправленные тете Гале. По-прежнему не прочитаны. Легкое беспокойство закопошилось в груди, но Варя напомнила себе, что тетка не то чтобы целыми днями сидит в телефоне. Да и вообще, у нормальных людей сейчас рабочий день.

Успокоив себя таким образом, она все-таки зашла на свою страничку, чтобы проверить статистику нового романа. И обомлела. Такого она еще не видела. Ее злополучные драконы набирали в первый день от силы десяток лайков, да и те в основном от знакомых авторов. А тут! Под сотню лайков, а библиотек чуть ли не в два раза больше. Варя проверила часы чтения и от цифры у нее глаза полезли на лоб. Столько начитать на одной главе!

Варя поверить не могла во внезапный успех своего нового творения. Она бросила растерянный взгляд на Войцеха, готовая бежать к нему и делиться удивительными новостями. И тут в голову закралась новая мысль. А что если Войцех все это и устроил. Ему же ничего не стоит. Для человека за неделю открывшего кофейню на Немиге, нет ничего невозможного.

Она разрывалась между благодарностью и разочарованием. Если Войцех решил ей помочь, он, конечно, молодец. Она же сама была готова проводить Василинин ритуал на успех нового дела. Да что там, она же по сути и попросила его о помощи. А он просто не дал согласия напрямую, наверное, хотел устроить сюрприз. Так чем же она недовольна? Тем, что успех, от которого она несколько минут назад гордо отрекалась в споре с Эльвирой, ненастоящий, не заслуженный. Вовсе не ее новая книга так хороша, все дело в магической поддержке.

Если бы Варе изначально предложили такой расклад, она бы согласилась без раздумий, и все же теперь ей было обидно. Потому что она, пусть хотя бы на миг, но поверила, что может писать настолько хорошо.

Она встала и направилась к Войцеху.

— Твоих рук дело? — Варя натянуто улыбнулась, протягивая ему телефон с включенным экраном.

— Ты о чем? — невинно поинтересовался Войцех.

— О статистике! Ты колдовал, чтобы привлечь внимание к моей книге, да?

— Нет, — он отложил чашку, которую протирал и посмотрел ей в глаза. — Я ничего не делал. И не стал бы вмешиваться. По крайней мере до тех пор, пока бы ты сама не попросила.

— Честно?

— Разве я вам когда-нибудь врал?

— Напрямую — нет, — признала Варя. — Но ты большой любитель недоговаривать.

— Бывает, — усмехнулся Войцех. — Но сейчас я действительно не вмешивался, клянусь тебе.

— То есть, ты утверждаешь, что магия тут не при чем?

— А вот этого я не говорил.

— В смысле?

— Варенька, давай обсудим это дома, — предложил он. — Пусть“Черная магия” — практически филиал вашего салона, но все-таки не каждый разговор хорош для ушей посетителей кофейни. А их, спасибо Минску, довольно много. И кто-то наверняка наделен сочетанием хорошего слуха и любопытства.

Варя согласно кивнула, несмотря на то, что прямо разрывалась от желания продолжить обсуждение. Впрочем, дальнейшее наблюдение за статистикой неплохо справлялось с переключением внимания. Время от времени Варя поглядывала на сообщения, отправленные тете Гале, но там ничего не менялось.

Просмотр статистики мотивировал ее покинуть кофейню и отправиться домой, чтобы выложить вторую главу. А, возможно, и третью. Надо пользоваться внезапной популярностью, даже не понимая до конца ее причины.

За время пути до квартиры популярность еще немного подросла. Восторженное настроение постепенно вытесняло досаду на то, что, по словам Войцеха, без магии тут не обошлось. Магия или нет, но не радоваться тому, как у тебя на глазах сбывается давняя мечта просто невозможно.

И лишь одно обстоятельство с каждым часом все больше отравляло ее радость. Тетя Галя. Она по-прежнему не прочла сообщения. У Вари все чаще мелькала мысль, что тетка поступает так нарочно, высказывая очередную обиду. Понять бы еще — на что? Ведь Варе казалось, что тетя Галя, пусть и без восторга, смирилась с переменами в жизни племянницы. Само собой, в том формате, в каком ей было о них известно.

Ближе к вечеру вернулась Стефа и вскоре после нее Лиля. Варя рассказала подругам о внезапно свалившемся на нее успехе, как и о своих подозрениях, что с ним что-то нечисто. И поделилась тревогой по поводу тети Гали.

— Так чего ты тут сидишь, переживаешь? — Лиля даже удивилась. — Взяла такси и поехала. Через полчаса уже будешь знать, что да как.

— Думаешь, она рада будет меня видеть?

— Да какая разница? Главное, что ты узнаешь, что происходит.

— Пожалуй, ты права, — пробормотала Варя, все еще сомневаясь. — Тем более, мало ли, вдруг что-то случилось.

— Конечно, я права, — Лиля потянулась за мобильником. — Вызываю такси. Поеду с тобой. В качестве группы поддержки.

— И я, — решила Стефа. — При нас тетя Галя вряд ли устроит тебе очередной разнос. А если устроит, то уж всем. Тогда можно поделить силу ее гнева на троих.

— Вы лучше всех! — Варю затопила волна нежности к подругам, в любой момент грозящая вылиться слезами.

— Мы в курсе, — отмахнулась Лиля. — Нас ожидает Владимир, синий форд, триста двенадцать.

У старенькой Вариной пятиэтажки они были раньше, чем прошло полчаса. Поднимаясь по лестницам в подъезде, Варя поняла, насколько отвыкла от этого дома, где прожила почти полжизни, и привыкла к новому. Дверь она открыла своими ключами, решив не звонить.

— Тетя Галя, — крикнула она с порога, предупреждая о своем приходе. — Я приехала в гости. И Лиля со Стефой.

Не услышав ответа, она заволновалась всерьез. Лиля, не разуваясь, ринулась в сторону комнаты тети Гали, а Стефа — на кухню. Секунду поколебавшись, Варя последовала за Стефой.

Тетя Галя обнаружилась на кухне. Но одного взгляда на нее хватило, чтобы понять — успокаиваться рано. Она сидела поникшая и непривычно растрепанная, упираясь локтями о стол и уронив голову на руки. Рядом стоял пузырек с валокордином и, что совсем уж дико, початая бутылка водки.

— Тетя Галя! — Варя бросилась к ней. — Что случилось?!

— А, Варька, — тетя Галя подняла на нее покрасневшие глаза и окинула мутным, словно не узнающим взглядом. — Приехала все-таки. Зря. Сидела бы лучше с подружками у себя на Немиге, кофеек попивала.

— Тетя Галя, что происходит? — Лиля повторила Варин вопрос, только совсем другим тоном, строгим и требовательным, как будто она вернулась в образ бухгалтера.

— Все плохо, девчонки. Все очень плохо.

И на старуху бывает проруха

— Что плохо? — Варя опустилась на корточки. — Тетя Галя, что случилось?

Но та вместо ответа схватила бутылку, плеснула водку в стоявшую рядом чайную чашку и залпом опрокинула в себя.

— Тетя Галечка, так нельзя! — Лиля решительно схватила бутылку и понесла к раковине.

— Эй, Лилька, не трожь, — вяло возмутилась женщина. — Ты здесь не хозяйка. И Варька тоже. Да что там, — она подняла глаза, в которых читалось неприкрытое отчаяние и безнадежно махнула рукой. — Даже я здесь больше не хозяйка.

— Что?! О чем ты говоришь? — лицо Вари исказилось паникой.

— Я — старая дура! — от дальнейших комментариев тетя Галя воздержалась.

Стефа как завороженная смотрела на черное облако вокруг хозяйки квартиры. Оно окружало ее словно кокон — густой, плотный и постепенно сжимающийся. Даже без Вариных комментариев Стефа догадалась, что так выглядит беспросветное отчаяние.

— Мошенники! — догадалась Лиля. — Вы стали жертвой аферистов?

— Вот именно! Стала жертвой! Это я-то! Человек с высшим образованием, всю жизнь в науке. Варьку жизни учила, а сама-то? Как ребенка развели меня. Нет — как безмозглую старуху! Но так мне и надо. За глупость надо платить. Хорошо, что Варька больше от меня не зависит, хоть на улице не останется. А я… — она вновь махнула рукой. — Да какая теперь, к чертям, разница…

— Тетя Галя, отставить панику, — скомандовала Лиля. — Вы сейчас нам все подробно расскажете. Мы подключим милицию, следственные органы. Но начнем с банка. Вы им звонили?

— Да звонила, а толку? Я ж добровольно все подписала. Не знаю, как! Не поверите, сама не верю, но как будто под гипнозом была. Никогда в эту чушь не верила, и вот ведь! Всегда считала обокраденных пенсионеров безнадежными идиотами, а теперь пополнила их ряды.

— Тетя Галя, да бросьте вы, — вмешалась Стефа. — У этих тварей действительно хорошо прокачаны техники манипулирования. И не только лишь безнадежные идиоты попадаются в их сети. Скорее, как раз идиоты — вряд ли. Сейчас нужно не посыпать голову пеплом, а действовать. Тут Лиля права.

— Думаешь, я не пыталась? — она почти кричала. — Да я и в милицию заявление писала, и в банк. В милиции обещали разобраться, в банке посочувствовали и развели руками. А толку-то? На днях заявятся новые владельцы квартиры и вышвырнут меня на улицу.

— На улице ты не останешься, — твердо сказала Варя.

— Да? — женщина внимательно посмотрела на племянницу. — Не бросишь меня, Варька? На Немиге у себя поселишь?

— И поселю! На моем диване вполне можно спать вдвоем.

Стефа представила подселение в виде тети Гали. Само собой, она поддерживала идею Вари, но страшно представить, как они будут жить впятером и чем обернется соседство тети Гали и Войцеха. А главное, как отреагирует суровая советская пенсионерка на то, чем они занимаются. Да она сама сбежит в первый же день по идейным соображениям, еще и проклянет их напоследок.

— Я тебя, Варька, нормально все—таки воспитала, — черный кокон вокруг тети Гали стал словно менее плотным, в нем появились прорехи. — Зря ругала тебя и себя. Человеком ты выросла. Настоящим. Несмотря на все твои книжечки, пледики и кофеечек. Это все шелуха. Но главное, человеческое, под этой шелухой есть. Ты прости меня, дуру. Зато я теперь спокойно помереть могу.

— Так! Никто никуда не помирает! — снова вмешалась Лиля. — Во-первых, прямо сейчас никто не придет и из квартиры вас не выгонит. Это дело не быстрое. А до тех пор мы попробуем что-нибудь сделать. Что в милицию и в банк обратились, это вы молодец…

— Да уж, молодец, ничего не скажешь, — проворчала тетя Галя. — Голову бы мне открутить, мозги там явно без дела пролеживают.

— Хорош уже себя ругать. Не вы первая, не вы последняя. Справимся как-нибудь, — Лиля подошла к кухонному шкафчику. — Есть у вас какой-нибудь чай успокаивающий? Ромашка там или что-то наподобие?

— Не знаю, может, где-то и было. Только я не хочу успокаиваться!

— И кому легче, от того, что ты себя грызешь? — спросила Варя.

— Никому не легче. И не должно быть легче. Мне должно быть плохо! Я сама себя предала. За пару часов отдала все, что скопила за жизнь. И твое, Варька, наследство. Нет, я не хочу успокаиваться.

— Да бог с ним, с наследством, — устало вздохнула Варя. — Говорю же, мы не пропадем. А ромашка у нас есть, — она повернулась к Лиле. — Вон там, в жестяной коробке за банкой с растворимым кофе. И как ты только пьешь эту дрянь? — не удержалась она.

— Нормальный кофе! — проворчала тетя Галя, уже больше напоминая себя прежнюю. — Если бы ты разбиралась в процессе изготовления и почитала исследования, то знала бы, что по составу и действию разницы нет.

— Да при чем тут действие? Я же про вкус!

Разговор про виды и свойства кофе, при всей своей неуместности, вносил какую-то нотку спокойствия, нормальности, словно смягчая безумие сложившейся ситуации.

— Вот вечно ты так. Вкус, запах, вид… А ведь главное — действие. Ну вот, я опять поучаю, — тетя Галя слабо улыбнулась. — Видать, горбатого могила исправит. Впрочем, она уже недалеко.

— Опять вы за свое! — возмутилась Лиля. — Вот, пейте! — она протянула женщине кружку с ромашковым чаем и не удержалась от ехидной реплики. — Это вам не водка. И откуда у вас только в доме взялась эта гадость? Не в магазин же вы специально отправились, чтобы горе заливать по всем правилам?

— Верно, в магазин не ходила. А водка у меня в серванте стоит. На случай вызова сантехников и прочих коммунальных работников. Лучшая валюта!

— Да ладно? — усомнилась Лиля. — Лучшая валюта — это деньги.

— Денег у меня больше нет, — тетя Галя поморщилась, отхлебнув горячий чай. — И водки тоже. Так и ведь и сантехников скоро некуда будет звать.

— Тетя Галя, ну перестань, — Варя накрыла рукой морщинистую ладонь с бугорками вен. — Мы постараемся все исправить.

— Ничего тут не испра…

— Отставить упаднические настроения! — Лиля вошла в роль старшей по званию и, похоже, даже получало удовольствие от этого образа. — Значит так, сейчас готовим ужин. Потом мы поедем домой…

— Я останусь! — решительно заявила Варя.

— Я имею в виду, мы со Стефой, — пояснила Лиля. — Надо посоветоваться кое с кем, — она обвела подруг многозначительным взглядом.

Озвученный план устроил всех, даже тетя Галя не возражала. Она снова ушла в себя, но все же теперь черное облако вокруг нее во-первых утратило насыщенность и плотность, во-вторых сжималось не так сильно. Стефа понимала, что бедная женщина понемногу приходит в себя, хоть и не готова поверить, что племянница и ее непутевые подруги смогут чем-то помочь. Просто работало живое человеческое участие.

И бесполезно было спрашивать у тети Гали, почему она сразу не рассказала о случившемся. Стефа отлично знала, что Варина тетка не из тех людей, которые делятся своими проблемами с близкими. Она привыкла решать все в одиночку, смело встречать сложности на жизненном пути, как врагов, которых должна победить. А если победить невозможно, то пасть на поле боя. Ох уж эти люди старой закалки. Как же не хватает на них психотерапии… пледиков и кофеечка.

Обшарив холодильник и кухонные полки, они нашли не так уж много продуктов для ужина. Но и обычные макароны с сосисками из морозилки и зеленым горошком в хорошей компании становятся вкуснее. Можно было бы заказать пиццу или что-то другое, но не хотелось сейчас беспокоить тетю Галю показной расточительностью и лишний раз напоминать о деньгах. Варя, наверняка, завтра наполнит холодильник, деликатно отказавшись от доставки, пойдет в магазин, как и положено “всем нормальным людям”. А пока пусть будут макароны с сосисками. Нормальная еда. В конце концов, до переселения на Немигу с подругами, а главное, Войцехом, Стефа примерно так и питалась.

Варя расставила тарелки на столе, заварила в старом пузатеньком чайнике чай, на этот раз не ромашковый, а обычный черный. А постепенно оживающая посреди всей этой бытовой суеты тетя Галя даже отыскала к чаю пакет обсыпанных сахаром сухарей и сушек.

— Хорошие вы, девчонки. Наивные, конечно, раз верите, что тут чем-то можно помочь, но хорошие.

— Тетя Галя, ну что же вы так легко сдаетесь? Вы же боец, — Лиля нащупала слабое место женщины. — И нас всегда учили бороться до последнего, а не лапки складывать при первой неудаче.

— Так тут не просто какая-то неудача, — начала было тетя Галя. — Хотя знаешь, Лилька, ты права. Я себя дважды предала. И когда поверила этим сволочам и подписала чертовы документы, и когда смирились с тем, что они победили.

— Вот именно! Победить мы им не дадим, правда, девочки?

Варя и Стефа активно закивали в поддержку. А Стефа отметила, что от черного кокона, окружавшего тетю Галю остались лишь редкие серые клочья, и теперь ее окружает золотисто-зеленое спокойное сияние, цвет которого постепенно становится насыщеннее.

Перемыв и убрав посуду после ужина, Стефа с Лилей отправились домой.

— Надо было заранее такси вызвать, — вздохнула Лиля у подъезда. — Но не хотелось злить тетю Галю и слушать о том, что общественный транспорт никто не отменял. Ну ничего, сейчас быстро приедет. Да и погода хорошая. Тепло и еще даже не до конца стемнело. Люблю май.

— Может, лучше пройдемся? — предложила Стефа. — Тут не так уж далеко.

Лиля не стала возражать и они пошли пешком. Сначала дворами, любуясь белеющими в сумерках цветущими деревьями и уютно светящимися окнами пятиэтажек, потом — по вечерним улицам Минска, подсвеченным рыжими фонарями, свет которых освещал все внизу, но не доставал до бледно-голубого неба с росчерками розовато-серых облаков.

— Красиво-то как, — Лиля вертела в руках маленькую гроздь черемухи, сорванную по дороге, но тут же, словно устыдившись, добавила. — Бедная тетя Галя. Но мы же ей поможем, да?

— Под “мы” ты подразумеваешь Войцеха? — Стефа оторвалась от созерцания неба и повернулась к подруге.

— Ну почему же только Войцеха? Мне кажется, мы тоже кое на что способны. Но в первую очередь, конечно, его, да, - чуть помедлив, добавила она.

Войцех дожидался их дома.

— Девочки, где вас носит? — по идее вопрос выражал недовольство и беспокойство, но задан был слишком спокойным тоном. — И куда вы дели Вареньку? Ее я ждал больше всего.

— Варя осталась у тети, — Стефа устало опустилась на стул, сказывалась не столько долгая прогулка, сколько все напряжение этого вечера. — У нее проблемы.

— У Вари или у тети?

— Считай, у обеих. Проблемы наших близких — наши проблемы.

Войцех задумчиво кивнул.

— Что ж, в этом смысле ваши проблемы — мои проблемы. Рассказывайте, что там стряслось Вариной тетушкой. Надеюсь, не еще одна смертельная болезнь, — пробормотал он себе под нос.

— Нет, — успокоила его Стефа. — Но ситуация довольно критичная.

И они в общих чертах рассказали, как обстоят дела. Войцех застал начало девяностых и много чего повидал, но разгул и масштабы мошенничества были для него в новинку.

— Ты можешь что-то с этим сделать? — спросила Стефа. — Задействовать этот свой шар, в конце концов? Если уж он помог Никите…

— Погоди, Стеша, — Войцех коснулся ее руки. — Я надеюсь, обойтись без столь радикальных мер. Источник не для того, чтобы использовать его по пустякам.

— Считаешь потерю квартиры и всех нажитых средств пустяками? — возмутилась Лиля.

— Считаю, что с этим я смогу справиться и своими силами. Ну и с вашей помощью, если понадобится. Думаю, у меня найдутся способы воздействия на тех, кто грабит почтенных пожилых женщин.

— Ты, конечно, велик, могуч и страшен в гневе. Не сомневаюсь, что ты устроишь этим мошенникам веселую жизнь, но для начала надо их найти, — напомнила Стефа.

— Этим я и собираюсь заняться. Но для начала мне нужно поговорить с Вариной теткой, а главное, оказаться в ее квартире. Вы сможете это устроить?

— И чем это тебе поможет? — Стефа по-прежнему была настроена скептически, хотя не могла предложить никакого альтернативного плана.

— Мне нужно уловить следы их присутствия, а дальше уже дело техники.

— Встать на след? Как Меламори из Ехо?

— Как кто?

— Забей, это книги начала нулевых. Ты их не застал.

— Еще один пункт в список того, что стоит прочесть. В целом, да, я хочу именно встать на след. Я понимаю, что незнакомый мужчина не вызовет у Вариной тетки доверия, особенно после случившегося. Даже если вы представите меня своим другом. Поэтому лучше мне изобразить милиционера или следователя.

— Войцех, когда ты в последний раз видел милиционеров? — расхохоталась Лиля. — Они в общем-то не сильно отличаются что в твое, что в наше время. Прости, но ты вообще не подходишь под этот типаж.

— И это к лучшему, — пробормотала Стефа.

— Да и следователь тоже не годится, — продолжала Лиля. — Так следователи выглядят, разве что, в сериалах, да и то редко.

— Может, представитель банка? — предложила Стефа.

— Стешенька, — Лиля позаимствовала тон Войцеха. — Ты давно в банке была? Видела этих прилизанных ребят в отутюженных рубашках и галстуках? Где они и где наш Войцех?

Стефа окинула пристальным взглядом Войцеха, сидящего напротив, закинув ногу на ногу. Даже если его переодеть, то темные вьющиеся волосы до плеч плохо совместимы с легендой о любой мало-мальски официальной должностью. В худшем случае его можно постричь, но жалко же такую красоту.

— Книги, сериалы, — бурчал между тем Войцех. — Зачем на каждом шагу напоминать, как я отстал от жизни? Чувствую себя каким-то динозавром.

— Слушай, — Стефа решила проигнорировать его стенания. — Если ты умеешь вставать на след, то, может, и личину набросить можешь, как сэр Кофа? Было бы здорово, если бы тетя Галя увидела не твою настоящую внешность, а какого-нибудь пожилого майора.

— Обычно женщины ничего не имеют против моей внешности, — хмыкнул Войцех.

— Я не ставлю под сомнение твою неотразимость, о великий колдун и покоритель женских сердец, ни в коем случае, — Стефа подняла руки в знак капитуляции. — Но речь идет о спокойствии пожилой женщины, чье доверие к незнакомым людям основательно подорвано.

— Ладно, пока вы не потащили меня в парикмахерскую, скажу, что смогу успокоить любые подозрения. Думаю, это сработает не хуже, чем личина этого вашего Сэра-Как-Его-Там. Заодно и Вареньку подключу и потренирую. Она у нас в команде отвечает за эмоции. Да и вам, девочки, работа найдется. В конце концов, вы не просто хозяйки магического салона. Вы — настоящие минские ведьмы.

По следам

Войцех сидел напротив тети Гали и заинтересованно слушал ее историю. То ли он так достоверно изображал внимание, то ли действительно информация, которой могла поделиться пострадавшая, была важна. Тетя Галя на удивление легко приняла постороннего человека, которого привели Варины подруги, представив сотрудником службы безопасности банка. Легенда, конечно, шита белыми нитками, но тетя Галя не стала подвергать ее сомнению.

И вот сейчас, беседуя с Войцехом, она доверчиво излагала ему все подробности. Обращаясь к Войцеху, тетя Галя называла его не иначе как “молодой человек”. Эх, знала бы она, что годится этому молодому человеку во внучки.

Стефа наблюдала за их беседой, сидя на стареньком продавленном диване. Накануне Войцех дал ей задание внимательно следить за любыми видимыми проявлениями энергий, чем она и занималась, не столько слушая историю, которую и так уже знала, сколько вглядываясь в то, что окружало говорящих. Причем, их собственные ауры интересовали ее куда меньше, чем бледно серые туманные дорожки, что стелились по полу, местами карабкаясь по стенам, мебели и занавескам. Эта гадость воспринималась здесь как чужеродная. Стефа не могла объяснить, но просто знала, что серая дрянь не связана ни с кем из присутствующих.

Она давно разобралась, как управлять открывшим ей даром. Меньше всего ей хотелось, подобно героям “Ночного дозора” видеть ауры и прочие проявления энергии рядом с каждым человеком. Так и спятить недолго. Но нет, видела она, в основном, лишь когда осознанно подключала эту новую функцию. В других случаях это случалось лишь изредка, скорее всего, когда увидеть что-то было действительно важно. Одним словом, умная магия.

Когда основная суть тети Галиной истории была изложена, Стефа позволила себе сделать то, о чем думала почти с самого начала. Она поднялась с дивана и, стараясь привлекать как можно меньше внимания, вышла в прихожую. Почти беззвучно открыв входную дверь, она выглянула в подъезд, ожидая увидеть продолжение туманных дорожек, которые спускаются вниз по ступенькам.

Но ее ждало разочарование. Грязноватые клочки того самого тумана словно липли ко входной двери и к стенам вокруг нее, но этим их присутствие на площадке ограничивалось. На лестнице их не было.

Стефе оставалось лишь удрученно вздохнуть и вернуться в квартиру. Пока тетю Галю перехватила Лиля, расспрашивая малопонятные детали насчет банковских счетов, Стефа увлекла освободившегося Войцеха на кухню.

— Я ничего не вижу, — выпалила она.

— В смысле — ничего? — удивился Войцех. — Прямо совсем ничего?

— Какую-то постороннюю дрянь внутри квартиры, — нехотя признала Стефа. — Но за ее пределами дрянь обрывается. Следы никуда не ведут. Мы не сможем по ним пройти!

— А куда они должны вести? — Войцех выглядел озадаченным.

— Ну как куда? — растерялась Стефа. — Я думала, они выведут нас к мошенникам.

Тут Войцех расхохотался так заливисто, что захотелось схватить с плиты железный чайник и вылить воду ему на голову. А потом еще и треснуть пустым чайником.

— Прости, пожалуйста, — он провел ладонью по глазам, утирая выступившие слезы. — Я просто представил, как мы, словно ищейки бежим по следу, выскакиваем из подъезда, ловим проезжающую мимо машину и продолжаем преследование до тех пор, пока не окажемся в преступном логове. Ты так это себе представляла?

— Ну не прям так, — буркнула в ответ Стефа, все еще косясь на чайник. — Но что-то в этом роде. И хватит уже ржать. Ты и без того ясно дал понять, что я неправа.

— Прости, Стеша, — вновь извинился Войцех, и на этот раз голос его звучал серьезно. — Ты просто перечитала этого вашего городского фэнтези. На самом деле все работает не так.

— Я уже догадалась. Но все равно ржать — непедагогично. Магистр Йода из тебя никакой. В смысле нормальные наставники так не поступают.

— Ну, не сердись, мой юный падаван! — Войцех протянул к ней руки. — Не прав был я, это признаю.

Ну надо же! Древний колдун, похоже, отлично знаком с сеттингом “Звездных войн”. Хотя чему удивляться? Первые эпизоды были сняты задолго до его исчезновения, и пользовались большей популярностью, чем новые.

— Ладно, — Стефа шагнула назад, чтобы уклониться от объятий Войцеха, потому что все еще злилась. — Если мы не собираемся идти по следам, то какой смысл был выслеживать энергетическое присутствие чужаков в квартире?

— Для тебя смысл в тренировке, мой юный падаван, — Войцех, похоже, вошел в образ. — Пока ты только видишь различные проявления энергии. Я же могу с ними взаимодействовать. Со временем ты тоже научишься.

— Хочешь сказать, что сможешь их найти? У тебя что, навигатор в голове включится?

— Ты имеешь в виду карту?

Стефа демонстративно закатила глаза вместо ответа.

— На самом деле все не так буквально. Мне не нужно искать этих ребят. Я попросил город привести их ко мне.

— Чего? — Стефа поперхнулась водой, которую налила из того самого чайника. — Хочешь сказать, Минск принесет тебе мошенников, как собака палку?

— Какое грубое сравнение! — он поморщился. — Все не так. Город сам хочет, чтобы я их нашел. Думаешь, ему по душе типы, которые делают несчастными его жителей?

— Откуда мне знать? — Стефа пожала плечами. — Он же допускает их существование.

— Ты его Бога обвини в существовании зла, — хмыкнул в ответ Войцех.

— А ты в него веришь? — удивилась Стефа.

— В Бога или в зло? Впрочем, я верю и в то, и в другое. Но оставим теологические дискуссии на более подходящее время. Города редко вступают в прямое противостояние со злом, но готовы помогать людям, которые берут это на себя.

— Всем людям или только магам?

— Всем. Только вот понятия добра и зла, у города и людей не всегда совпадают. Город станет помогать лишь тем, с кем внутренне согласен.

— А с тобой он, значит, согласен? — Стефа не удержалась от сарказма, хотя была напрямую заинтересована в том, чтобы Минск оказал им посильную помощь в деле тети Гали.

— Чаще всего, — пожал плечами Войцех. — Я ведь уже говорил, что мы с этим городом хорошо понимаем друг друга. Я показал ему энергию тех, кого хочу найти, теперь остается только ждать.

— Ладно, как скажешь, — вздохнула Стефа. — Если изначально можно было свалить все на Минск, то какой смысл тренировать мой третий глаз? Или чем я там вижу все эти разноцветные потоки?

— Не нужен тебе никакой третий глаз. Двух вполне достаточно. У тебя очень красивые глаза, Стеша, ты знаешь?

— Давай, давай, заговаривай мне зубы, после того, как выставил нерадивой ученицей, — проворчала Стефа, не желая показывать, что его слова тронули ее сильнее, чем дежурный комплимент.

— Я все выяснила и проверила, — в кухню вошла Лиля. — Деньги со всех счетов вывели сразу же. Теперь до них никак не добраться. А у вас что? Есть успехи?

— Войцех говорит, что надо ждать, — Стефа хоть и не ставила слова опытного чародея под сомнение, не могла удержаться от сарказма.

— То есть — ждать? — Лиля недоверчиво прищурилась. — Просто сидеть и ничего не делать?

— Ну почему же ничего? Прямо сейчас мы можем отправиться ко мне в кофейню. Вам нужно успокоиться и прийти в себя, в первую очередь Варе.

— Кофейня так кофейня, — к удивлению Стефы Лиля не стала спорить. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Так они и поступили. Попрощавшись с тетей Галей и обещав снова заехать в самое ближайшее время, все четверо вернулись на Немигу. Через полчаса подруги уже сидели за столиком, а Войцех занял место бариста за барной стойкой, сменив молодого напарника.

— Девочки, мне пришлось дать тете Гале наш адрес, — смущенно проговорила Варя. — Ну мало ли что случится. Вдруг ее и правда придут выселять.

— Правильно сделала, — кивнула Стефа. — На самом деле ее появление в квартире по-настоящему создаст проблемы именно для тебя. Мы-то с Лилькой переживем обвинения в оккультизме и шарлатанстве.Не из нас же тетя Галя много лет пыталась сделать человека по советским меркам. А вот тебе придется с этим разбираться. Но ничего, выкрутимся как-нибудь. У нас есть Войцех и его магия.

— Честно говоря, я не представляю такой магии, которая сможет примирить тетю Галю с тем, чем мы занимаемся, — вздохнула Варя. — А еще она не знает, что мы живем с мужчиной. Мы же представили Войцеха банковским служащим, ведущим независимое расследование, а вовсе не владельцем квартиры, в которой живем.

— Ой, да ладно вам, девчонки, — Лиля решительно придвинула к себе песочную корзиночку с заварным кремом. — Чего вы заранее паникуете? Проблемы надо решать по мере их поступления. И, кстати, если тетя Галя все-таки решит к нам перебраться, я могу уступить Варьке свое место в спальне и переехать к Никите. А тетю Галю поселим в кабинете.

— Хороший план, — усмехнулась Стефа, поймав себя на том, что больше смотрит на Войцеха, чем на подруг. — Только он никак не решает проблему столкновения пенсионерки советской закалки с магическим салоном. Но Лилька права, пока рано нервничать на эту тему. Будем надеяться, что тете Гале не придется никуда переезжать.

Войцех подошел к ним и поставил поднос на котором стояли две маленькие кофейные чашки на блюдцах и одна побольше — чайная.

— Варенька, ты рассказала Лиле со Стешей про успех новой книги? — спросил он.

Лиля со Стефой удивленно переглянулась, а Варя покачала головой.

— Я про нее и забыла совсем со всеми этими событиями, — призналась она.

— Значит, самое время вспомнить. Почему бы тебе не проверить статистику и заодно не выложить новые главы. Ведь их ждет множество читателей. Наша Варенька — настоящий талант, — обратился он к Лиле со Стефой.

— Ты сам сказал, что дело не во мне, а в магии, — горячо возразила Варя.

— Такого я не говорил, — Войцех бросил взгляд на напарника и присел за столик. — Успех твоей книги — твоя заслуга. Работа магии лишь в том, что научившись погружаться в чужие эмоции, ты стала намного достовернее их описывать. Ну и кроме того, любой маг в определенной мере формирует вокруг себя нужный ему событийный ряд. Самые опытные делают это целенаправленно, но общий принцип работает и на новичках.

— Хочешь сказать, что теперь все наши желания будут сбываться? — Варя распахнула глаза. — Но это точно не так. Хотя бы потому, что… — она осеклась и покраснела.

— Все не будут, — Войцех ободряюще улыбнулся и погладил Варю по руке. — Оно и к лучшему. Поверьте никто бы не обрадовался воплощению каждой своей случайной мысли. К счастью для всех, так это не работает. Маг просто притягивают в свою жизнь то, во что вкладывают не только эмоции, но и реальные действия. Если бы ты просто мечтала стать всемирно известной писательницей, сидя на диване, то никакая магия не смогла бы тебе помочь.

— А с помощью города работает тот же принцип? — поинтересовалась Стефа.

— Похожий, — рассеянно кивнул Войцех, глядя на дверь. — Девочки, приготовьтесь! Сейчас начнется самое интересное.

Войцех мгновенно оказался за стойкой, а подруги как по команде уставились на дверь.

В кофейню вошли двое. Оба мужчины средних лет, скорее всего, за сорок, дорого и стильно одетые.

— Неужели это они? — шепотом пробормотала Варя, прижав руки к лицу.

— Понятия не имею, — отозвалась Стефа, стараясь не пялиться на вошедших.

Войцех лично подошел к столику, за которым устроились новые посетители и положил перед ними меню.

— Когда определитесь с заказом, я подойду, — и он спокойно вернулся обратно за стойку.

Сели эти двое очень удачно, их столик располагался рядом с тем, за которым сидели подруги.

— У них что, нет официантов? — хмыкнул один из мужчин. — А ведь Борюсик клялся, что это лучшая кофейня в городе.

— Борюсик просто фанат всего этого дореволюционного колорита, — снисходительно ответил второй. — Вряд ли его волнуют официанты.

— Зато глянь какие здесь… — он указал глазами на столик, за которым сидели девушки, даже не пытаясь понизить голос.

Стефе захотелось врезать по узкому угловатому лицу да так, чтобы разбить очки, которыми прятались беспокойные хитрые глаза. Она сама удивилась силе охватившей ее злости. При всей ее нетерпимости к хамству, это перебор. Наверное, дело в том, что она видела в мужчинах за соседним столиком не просто наглых незнакомцев, а тех самых преступников, лишивших тетю Галю имущества и денег.

— Девушки, можно с вами познакомиться? — узколицый сально улыбнулся, очевидно, воображая себя неотразимым соблазнителем. — Вы такие красотки все трое, даже сложно определиться.

— Тогда, может, не стоит определяться? — сухо отозвалась Стефа.

— Не обращайте на него внимания, — вступил в разговор второй. — Можем мы вас чем-нибудь угостить? Пирожные, кофе, может, что-нибудь покрепче?

— Вообще-то мы собирались уходить, — Лиля, в отличие от Стефы, придерживалась доброжелательного тона, она даже улыбнулась, продемонстрировав ямочки на щеках.

— И все же позвольте вас угостить, — настаивал второй мужчина, казавшийся чуть менее неприятным.

— Может, и уходить передумаете, — снова вмешался его товарищ.

— Спасибо за предложение, — теперь Лиля включила свое кокетливое обаяние на полную. — Но поесть мы можем и дома. Мы живем в этом же доме. Просто спустились выпить кофе.

Первой реакцией Стефы была досада на Лилю. Зачем она выбалтывает такие подробности этим типам? Должна же догадываться, кто перед ней. Если, конечно, они правильно поняли намек Войцеха. Тот стоял у стойки, вроде как, совершенно не интересуясь происходящим. Но поймав взгляд Стефы, едва заметно кивнул ей. Знать бы еще, что он этим хотел сказать.

— А вы не хотите пригласить нас в гости? — хамоватый выдал еще более сальную улыбку.

Стефа постаралась успокоиться и попробовала просканировать потоки энергии вокруг этих двоих. Стоило ей переключиться в “видящий” режим, как ее чуть не стошнило. Ни разу еще витающая вокруг людей энергия не казалась ей такой тяжелой и мерзкой. Она напоминала плотную и вязкую болотную грязь, которая словно засасывала от одного взгляда на нее. А еще она поняла, что в квартире тети Гали видела сгустки той же мерзости, только сильно разбавленные. Стефа тряхнула головой, стряхивая с себя отвратительное ощущение.

Она бросила взгляд на Варю, та выглядела не лучше. И только Лиля продолжала сиять, играя роль безмозглой кокетки.

— То есть, вы теперь не угостить нас хотите, а поесть за наш счет? Нехорошо, — она погрозила пальчиком. — Нам, между прочим, нравятся щедрые мужчины.

— Поверь, малышка, я могу быть таким щедрым, что ты обалдеешь, — наглый пожирал Лилю глазами. — Выбирай любой ресторан Минска, закажу все, что пожелаешь. Хоть из “Амо”!

— Ну, не зна-ааю, — протянула Лиля, сложив губы уточкой и прижав к ним палец. — Девочки, что скажете? Может, позовем мужчин в гости, раз они так настаивают.

Наконец-то до Стефы дошло, чего добивается Лиля. План смелый, но если Войцех не вмешивается, значит все идет как надо. Стефа сделала над собой усилие и натянула на лицо улыбку. Надо подключаться к игре, но не менять свою роль слишком резко.

— А вы вообще были в “Амо”? — насмешливо поинтересовалась она. — Сомневаюсь, что они занимаются доставкой.

— Ради нас — займутся, — самоуверенно заявил наглый. — Деньги решают все, дорогуша. А у нас их хватает, поверь.

Даже не сомневаюсь, с ненавистью подумала Стефа. Деньги отнятые у доверчивых пожилых людей, позволяют таким вот тварям кутить в лучших ресторанах Минска и клеить женщин, ничуть не сомневаясь, что любую можно покорить одной лишь платежеспособностью.

— Пойдемте к вам, девчонки. Хорошо проведем время. Обещаю, не пожалеете. А если нам, — тут он подмигнул, — все понравится, то завтра все вместе махнем на Бали.

— Ой, да ладно, так мы и поверили, — Лилька продолжала вовсю флиртовать, видел бы Никита.

— Мы действительно планировали куда-нибудь слетать отдохнуть, — поддержал разговор более адекватный из двух. — На днях очень удачно закрыли сделку, хотели отметить. Компания очаровательных девушек нам бы не помешала.

— Лично я предпочитаю блондинок, — наглый продолжал жадно пялиться на Лилю.

— А я просто люблю красивых женщин, — поддержал его товарищ.

— Ну ладно, мы вас приглашаем, — Лиля на миг улыбнулась, но тут же снова капризно сложила губки. — Только, чур, вести себя хорошо.

— Ты даже не представляешь, как хорошо я умею себя вести, лапуля, — хам подскочил к Лиле и предложил ей руку.

Та с достоинством царицы на нее оперлась, бросив мимолетный взгляд на Войцеха, который, казалось, совсем забыл о посетителях. Варе и Стефе пришлось взять под обе руки второго мужчину. Так они и вышли из кофейни, нырнули в арку, а затем в подъезд.

Открывая двери квартиры, Стефа больше не нервничала. И ни капли не боялась, хотя со стороны они ставили себя в довольно опасное положение. Если кому и стоит бояться, то скорее этим тварям. Да она лично размажет о стенку обоих, пусть только дадут ей хоть малейший повод.

У дверей их встретил Петроний. Увидев незнакомцев, он выгнул спину, задрал хвост и зашипел.

— Какая воинственная киса, — ухмыльнулся Лилин фанат.

— Понтюша, успокойся, — Лиля наклонилась погладить кота, к большому удовольствию своего спутника, тут же плотоядно уставившегося на ее ноги.

— Ну что, девочки, повеселимся? — ухмыльнулся он, чувствуя себя хозяином положения.

— Еще как повеселимся, — радостно отозвался, показавшийся в дверях Войцех.

Практическая магия

Утро следующего дня застало Стефу на диване. Она сама не заметила, как заснула, хотя не собиралась этого делать. Еще бы — пропустить такое захватывающее шоу! Минский колдун против минских мошенников. Это вам не какая-нибудь бесполезная “Битва экстрасенсов”. Нет, это настоящая “практическая магия”. Стефа с нежностью вспомнила любимый фильм из детства.

Войцех был великолепен! Разумеется, Стефа не могла во всей полноте оценить его магию, потому что по-прежнему не очень понимала, как именно он действует. Но точно знала, что действует он сам, не прибегая к помощи источника, мирно лежащего на столе и отражающего свет хрустальной люстры темными матовыми боками. Стефа теперь уже понимала — это означало, что сфера в нерабочем состоянии. При “активации” она переставала отражать источники света и тьма внутри словно оживала. Впрочем, видела это только она. Для Лили и Вари шар визуально никак не менялся.

А еще магическая сфера никак не взаимодействовала ни с кем из сидящих за столом — ни с Войцехом, ни с его жертвами. Никого из них не связывали с источником нити энергий. Зато Стефе было отлично видно, какие энергии сплетаются в противостоянии Войцеха и преступников.

Хотя назвать это противостоянием — слишком сильно. На самом деле больше походило на избиение младенцев боксером-тяжеловесом. Войцех играл с этими двумя, как кот с мышами. И если ненадолго ослаблял давление, то лишь ради развлечения.

На энергетическом уровне это выглядело даже красиво. Аура Войцеха стала плотной, объемной, почти осязаемой. Внешне она напоминала тяжелое старое золото с зеленоватым отливом. Наверное, так должны выглядеть золотые монеты из пиратских кладов. Да и аурой назвать этот сгусток энергии было не совсем верно, поскольку плотная золотистая пелена расширилась на полкомнаты, полностью поглотив сидящих за столом мужчин.

Окружавшую мошенников темную омерзительную дрянь энергия Войцеха сначала смяла, а через какое-то время просто растворила, как кислота. И теперь вокруг них видны были лишь регулярные вспышки панического страха. Преступная парочка испытывала перед Войцехом настоящий ужас, а он откровенно этим наслаждался.

Да и Стефа тоже. Она испытывала мстительное удовлетворение глядя, как колдун сначала сбил с них спесь, играючи справившись с попытками сначала применить силу, затем сбежать. А потом началось самое интересное.

— Господа, прошу за стол переговоров, — с глумливой любезностью он указал им в сторону стола с бархатной лиловой скатертью. — Полагаю, нам есть что обсудить. Варенька, ангел мой, не сваришь ли нашим гостям кофе? А то в кофейне они так и не сделали заказ, поддавшись вашим чарам, — тут он подмигнул Лиле.

— Ты что, гребанный колдун, что ли? — тот, кого Стефа про себя назвала “наглым” нервно покосился на сферу посреди стола.

— Вы поразительно близки к истине, — Войцех одарил мошенников улыбкой, одновременно ослепительной и хищной. — Ну что, господа, присаживайтесь, не стойте в дверях. И представьтесь, что ли. Надо же, как-то к вам обращаться.

Вряд ли эти двое добровольно назвали бы свои имена, но находясь под магическим давлением, они были лишены выбора. Оказалось, что наглого зовут Валерой, а его товарища — Николаем. Фамилии они тоже назвали. Более того, по требованию Войцеха протянули паспорта, данные которых Лиля тщательно переписала и сфотографировала.

Ну а дальше Войцех прессовал Коляна с Валерой, вынудив во всех подробностях рассказывать о своих деяниях. Все это записывалось на диктофон. Стефа знала, что подобные записи вряд ли можно будет использовать в качестве официального доказательства в суде, а вот следствию они могли бы помочь.

А дальше началась самая интересная и практическая часть беседы колдуна с нарушителями закона. Умница Лиля, до этого переписавшая все счета тети Гали и суммы, которые были с них списаны, теперь активно ассистировала Войцеху. Пускавший на нее слюни Валера мог лишь тупо пялиться и дивиться, куда же подевалась недалекая корыстная кокетка, к которой он воспылал страстью. Теперь в Лиле разом проснулись все бухгалтерские качества. А ведьма-бухгалтер — это действительно страшно.

Где-то после полуночи Стефу начало клонить в сон, но она дождалась того момента, когда Колян с Валерой подписали распечатанные Лилей бумаги, в которых признавали заключенный с тетей Галей договор передачи собственности на квартиру ничтожной сделкой. Далее началась затяжная процедура перевода денег со счетов мошенников на счет тети Гали. Процесс этот оказался неожиданно долгим и скучным, но Стефа была твердо намерена досмотреть представление до конца. И выдержала до того момента, как последняя сумма была зачислена на счет получателя.

— Ну все, мужик, отпусти нас! — Валера пытался огрызаться, но голос его звучал жалко, скорее просяще. — Мы в расчете.

— Да ну? — Войцех изогнул бровь. — Как-то вы слишком рано засобирались домой.

— Мы вернули деньги и квартиру этой вашей Галине Раткевич, — Николай хоть и был до смерти напуган, пытался сохранять остатки достоинства. — Это все.

— Вынужден вас огорчить, господа, не все, — Войцех развел руками в притворном расстройстве. — Да, мы разобрались с тем, что было похищено у Галины Александровны, но ведь она далеко не первая ваша жертва. Вы сами рассказали об этом в потрясающе интересном интервью в начале нашей встречи. Теперь пора разобраться с вашими долгами по остальным кейсам.

Стефа сонно удивилась, откуда Войцех поднахватался такой терминологии. Мысль о том, сколько времени займет разбор “остальных кейсов” побудила ее прикрыть глаза. Совсем ненадолго.

В итоге она проснулась только утром. И судя по солнцу за окном, утром не ранним. Она обнаружила, что накрыта теплым одеялом и немного смутилась тем, что проспала всю ночь, пока в квартире вершились такие важные дела.

К ее удивлению Валера с Коляном все еще сидели за столом. Выглядели они так, что почти вызывали сочувствие. Зато Войцех излучал бодрость, жизнерадостность и полное довольство происходящим. Можно было подумать, что он просто выкачал из этих двоих жизненные силы и забрал себе. Кажется, что-то в этом роде называют энергетическим вампиризмом.

— Доброе утро, Стеша. Как спалось? — Войцех нежно улыбнулся ей, а затем обратился к мошенникам. — Ну что, господа, приятно было пообщаться.

— Чтоб ты сдох, — безжизненным голосом произнес Валера.

— Возможно, когда-нибудь это случится, но вряд ли в ближайшее время, — Войцех лучезарно улыбался. — Думаю, на этом мы можем расстаться. Мне пора открывать лучшую в городе кофейню — тут ваш Борюсик был прав, а вам — спешить в прокуратуру, писать протоколы с чистосердечным признанием. И да, настоятельно советую Борюсика тоже пригласить. Безусловно, я уважаю его вкус и разделяю пристрастие к дореволюционной стилистике, но никак не могу согласиться с тем, что организатор преступного сообщества ходит по кофейням, а не сидит в колонии строгого режима. Впрочем, лучше не тревожьте Борюсика, пусть с ним поговорят непосредственно представители правоохранительных органов. Вы ведь расскажете им, кто сбил вас с пути истинного? На этом все, господа. Приятного дня!

Стефа увидела, как темно-золотая энергия Войцеха лениво отползла от этих двух. Едва это случилось, оба опрометью ринулись в прихожую, а оттуда в подъезд.

— Думаешь, они правда, пойдут в прокуратуру? — с сомнением спросила Стефа.

— Полагаю, у них нет выбора, — он пожал плечами.

— Но они ведь вырвались из-под твоего контроля.

— Только физически, — он бросил хищный взгляд в сторону двери. — Полностью они станут свободными, лишь выполнив все мои условия. Ирония состоит в том, что именно тогда они лишатся свободы в гражданском смысле. А теперь мне и правда пора в кофейню. Утро — самое загруженное время. Паше одному сложновато.

И он ушел, оставив Стефу наедине с клубком копошащихся в голове мыслей. Впрочем, копошились они неспешно и лениво, как сытые змеи. Пожалуй, она попозже разберется в этом хаосе, лучше всего, когда рядом будет Войцех, которого можно забросать вопросами.

Стефа пошла на кухню и застала там Лилю.

— О, проснулась наконец, — бодро приветствовала ее подруга.

— А ты? Так и не ложилась всю ночь?

— Оно того стоило! — удовлетворенно ответила Лиля. — Пойду к Войцеху, выпью кофе покрепче, хоть и не особо его люблю. Как-нибудь продержусь, просто лягу пораньше. У нас же сегодня клиенты, полная запись.

— И во сколько первая запись?

— В час. Как раз успею спокойно позавтракать и крапивы набрать.

— Что, прости?

— Крапивы набрать, — спокойно повторила Лиля. — На мои фирменные щи. Помнишь, как в школе мы их вместе варили?

— Это когда ты заставила парней из класса ползать по горке за домом и рвать крапиву?

— Ага, — Лиля с нежностью улыбнулась воспоминаниям. — В мае крапива самая лучшая. Нежная, свежая. Никита тогда, между прочим, тоже лазил. И больше всех нарвал. Все руки себе обжег. Настоящий герой. Какие мы были глупые. Умудрились упустить то, что было тогда между нами и потерять почти двадцать лет.

— Зато теперь наверстаете, — Стефа прониклась настроением подруги. — Позови его на свои легендарные щи.

— Отличная идея, кстати, так и сделаю. Пойдешь со мной к Войцеху?

— Может, чуть позже, хочу немного проветриться. В отличие от тебя я выспалась и в кофе так остро не нуждаюсь.

— А в Войцехе? — хитро взглянула на нее Лиля. — Между прочим, это он накрыл тебя одеялом.

— Ты сейчас рекламируешь мне Войцеха? — прищурилась Стефа. — Он же тебе не нравился?

— Ну не то чтобы прямо не нравился. Просто я не до конца ему доверяла.

— А теперь, значит, доверяешь? — хмыкнула Стефа.

— Теперь — да. И тебя бы я ему тоже доверила, имей в виду.

Стефа не стала спорить. Ясно же, что возвращение к жизни любимого человека кого хочешь переубедит. Да и история с тетей Галей добавляет Войцеху очков. Лиля права, ему можно доверять. Хотя это вовсе не значит, что он ничего не скрывает.

Она действительно хотела проветриться и для этого планировала пойти на крышу. А еще она нуждалась в завтраке. Пожалуй, это можно совместить. Стефа нашла в хлебнице свежий хлеб из “Булочек” и сделала горячие бутерброды с сыром и колбасой. Такие, какими частенько питалась в прошлой жизни до того, как Войцех стал баловать их кулинарными шедеврами. Кроме того, она достала из кухонного шкафа старый советский термос, который заприметила у Василины, и заварила в нем крепкий сладкий чай. Отличный набор для пикника на крыше.

Стефа завернула бутерброды в бумагу, захватила термос и отправилась на крышу. А там, усевшись на парапете, развернула промасленную бумагу, достала еще теплый бутерброд, налила чай в крышку термоса. Отличный завтрак с видом на город. То, что нужно после такой сумбурной ночки.

Хотя Стефа больше смотрела на небо, чем на город. Прихлебывая чай и кусая бутерброд, она следила глазами за облаками. А там было на что посмотреть. На голубом небе темно-сизые пузатые грозовые тучи, подсвеченные солнцем, смешивались с кипенно-белыми кучевыми облаками. Эта постоянно меняющаяся небесная картина притягивала взгляд, заставляя позабыть обо всем остальном.

— Приятного аппетита, — Стефа одновременно услышала голос и почувствовала прикосновение рук, сжавших ее плечи. — Знакомый термос. Кажется, я купил его где-то в семидесятые. Может, в самом начале восьмидесятых.

Стефа дернулась от неожиданности, но Войцех крепко держал ее за плечи. Наверняка, специально, чтобы она не грохнулась с испугу.

— Ты меня напугал, — все-таки сочла нужным сообщить Стефа. — И почему ты не в кофейне?

— Там как раз временное затишье. Решил вот подняться, проветриться.

— Прямо как я, — улыбнулась Стефа. — Будешь? — в порыве солидарности и великодушия она протянула ему бутерброд.

— Буду, конечно, — он торопливо схватил бутерброд, будто она могла передумать и сразу откусил чуть ли не половину.

Войцех устроился на парапете рядом со Стефой, свесив ноги вниз. Они сидели в уютном молчании, глядя вдаль и время от времени, по очереди делая глотки из одной кружки. Стефа не забыла про свои многочисленные вопросы, просто решила отложить их на другое время.

— Небо, — мечтательно проговорил Войцех. — Мне так его не хватало! Знаешь, какое небо я больше всего люблю?

Стефа отрицательно помотала головой.

— Такое, — он кивнул на небосклон. — С тучами, облаками и солнцем, когда невозможно понять, то ли сейчас оно окончательно затянется и разразится гроза, то ли, наоборот, очистится, разогнав тучи. Но прекрасен именно этот момент, когда ничего не ясно, и все возможные вероятности сходятся вместе и существуют в одно и то же время. Это так похоже на жизнь. Как же я скучал по всему этому!

— Скучал где? — Стефа не удержалась от вопроса.

— Там, куда меня зашвырнула Василина.

— А где это?

— Я и сам точно не скажу. Наверное, в словаре эзотериков найдутся подходящие термины: астрал, тонкий план или что-то еще. Но по мне больше всего подойдет страшное слово “небытие”.

— Ты помнишь, как там было? — каждый новый вопрос Стефа задавала с осторожностью, боясь разбередить тяжелые воспоминания.

— Смутно, — признался он. — Это как сон. Пока ты внутри, он — единственная реальность. Ты чаще всего даже не понимаешь, что находишься в ловушке, живешь по странным законам того мира, считая их нормальными. Думаю, часть меня всегда знала, что я в плену и пыталась вырваться, но другая играла по правилам той странной реальности. Помнишь, Немигу — настоящую и призрачную?

Стефа кивнула.

— Думаю, со мной было что-то похожее. Только река добровольно ушла в пространство своих снов, оставив реальности лишь малую часть, а меня зашвырнули туда целиком, с потрохами, не дав никакого выбора.

— Мне жаль, — она осторожно коснулась руки Войцеха.

— Ничего, — он улыбнулся и накрыл ее ладонь своей. — Все позади. Теперь я здесь.

Он встал и протянул руки Стефе. А та, как зачарованная вложила в них ладони. По всему телу пробежала волна мурашек. Такими накрывает от любимой музыки или трогательной сцены в фильме.

— Знаешь, — Войцех говорил тихо, но несмотря на разошедшийся ветер Стефа отчетливо слышала каждое слово. — По большому счету я ни о чем не жалею.

— Неужели тебе не жаль тридцати упущенных лет?

— В каком году ты родилась? — неожиданно спросил он.

— В девяностом, — ответила Стефа.

— Значит, когда я исчез, тебе было два года. Или даже меньше. Представляешь, как долго мне бы пришлось ждать?

Теперь Стефа была благодарна ветру, который заглушал гулкий стук ее сердца.

— Да ты бы даже не знал о моем существовании, — она смотрела на небо, потому что от пристального взгляда зеленых глаз Войцеха кружилась голова.

— Вот именно! И мог бы никогда не узнать, сложись все иначе.

Он склонился над ней. Теперь его лицо было так близко, что не смотреть в колдовские глаза было невозможно. Войцех отвел рукой прядь волос, которую ветер швырнул ей в лицо, заправил за ухо и коснулся губами ее виска.

— Стеша, — в его голосе слышалась бесконечная нежность. — Если ценой встречи с тобой было заточение длиной в тридцать лет, то я не жалею, что заплатил ее.

Час расплаты

Небо потряс удар грома, безнадежно разрушив романтику момента. Стефа вздрогнула от неожиданности. И когда только тучи успели окончательно затянуть небо? Кое-где между ними еще пробивались солнечные лучи, но было ясно, что дождя не миновать.

— Пойдем-ка вниз, Стеша. Будет гроза.

— Ну и отлично, — Стефе не хотелось спускаться. — Зачем пропускать первую весеннюю грозу?

— Но мы промокнем.

— И что? Велика беда. Потом высохнем, — она поймала себя на том, что ей нравится говорить “мы”.

— Ты забыла про молнии. Здесь, на крыше, они опаснее, чем внизу, — Войцех почему-то продолжал упорствовать.

— Ты же колдун, — Стефа тоже стояла на своем. — Разве тебе трудно отвести молнии? Я видела на что ты способен.

— Мне лестно, что ты готова полностью на меня положиться, и все же нам надо вернуться. Мне неспокойно. Такое состояние накрывает меня довольно редко, и поверь, к нему стоит прислушаться.

— Тогда ты спускайся, а я останусь. Совсем немного постою под дождем, а потом тоже вернусь. Обещаю.

— Я не оставлю тебя одну в грозу, — обреченно вздохнул Войцех.

Дождь не заставил себя ждать. На нагретый солнцем рубероид упали первые крупные капли. С каждой секундой их становилось больше, и вот уже полноценный ливень барабанил по крыше. Стефа вскинула руки и закружилась в потоках дождя совсем как в детстве, когда они с подругами специально выбегали “отмечать” первую майскую грозу — предвестницу грядущего лета.

Войцех стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нее с насмешливой нежностью.

— Эй, не стой столбом, — Стефа схватила его за руку и потянула на себя. — Давай танцевать.

— Разве я могу устоять, когда ты просишь? — он обнял ее за талию и закружил в вальсе, аккомпанементом к которому служил шум дождя с яркими аккордами громовых раскатов.

Вдруг очередная молния ударила так близко, что ослепила их, а от прогремевшего вслед за этим грома заложило уши. Войцех схватил Стефу и прижал к себе.

— Пошли вниз, быстро, — теперь его тон не допускал возражений. — Это было предупреждение, и надо быть идиотами, чтобы его не понять.

Стефа не стала спорить. Во-первых, она сама испугалась, а во-вторых уже получила от этой грозы все, что хотела. А теперь ее вполне устроит теплый душ, сухая одежда, горячий чай и… Войцех рядом.

Уже спустившись и стоя у квартиры, Стефа вспомнила про термос, оставленный на крыше.

— Ничего с ним не случится, заберем после дождя, — голос Войцеха звучал непривычно напряженно.

Странно было видеть всегда спокойного, уверенного и насмешливого колдуна в таком состоянии. Даже в коллекторе он сохранял привычную беззаботность. А тут какой-то несчастный удар молнии настолько вывел его из себя. Ну да ладно. Мало ли какие у него отношения с грозами.

— Чур, я первая в ванную, — присев на банкетку в прихожей, Стефа с трудом стаскивала насквозь мокрые кеды.

Войцех, похоже, и не собирался с ней соревноваться. Он, не разуваясь, направился в гостиную. Необъяснимое беспокойство передалось и Стефе. Отбросив побежденные в неравной схватке кеды, она последовала за Войцехом и врезалась в его спину, когда он резко застыл на пороге. Выглядывая из-за плеча Войцеха, Стефа не сразу поняла, что его так напрягло. Довольно долго ее взгляд рассеянно блуждал по комнате, не замечая самого главного.

Она толком не поняла, в какой момент наконец увидела сидящую за столом женщину. И еще несколько секунд ей понадобилось для того, чтобы узнать неожиданную гостью, сжимающую в ладонях матово-черную сферу.

— Ну, здравствуй, Войцех, — губы Василины растянулись в улыбке. — Давненько мы с тобой не виделись. Скучал по мне?

— Там, куда ты меня запихнула, я вряд ли помнил о твоем существовании, — Войцех словно выплевывал каждое слово, зло и резко. — Зачем ты явилась, Василина?

— Глупый вопрос, ты не находишь? — женщина указала глазами на шар, что держала в руках.

— Верни!

— Серьезно? — Василина желчно усмехнулась. — Ты считаешь, что я затеяла все это, чтобы так просто вернуть тебе источник по первому требованию?

— Он тебе не принадлежит и никогда не принадлежал.

— Он в равной мере принадлежит нам обоим, Войцех. Если бы признал это раньше, мне бы не пришлось поступать с тобой так.

— Но я его создал!

— Да, создал его ты, — соизволила признать Василина. — Ты всегда был талантливым мальчиком, потому я с тобой и возилась. Но я не для того вкладывала в тебя силы, чтобы ты однажды предал меня. Мы наполняли источник вместе, Войцех. И я имею на него не меньше прав, чем ты. А ты посмел спрятать его от меня, хотя знал, чем для меня обернется неуплата долга.

— Никто не просил тебя влезать в эти долги и расплачиваться тем, что тебе не принадлежит, — все еще стоявший в дверях комнаты Войцех, казалось, совершенно забывший про Стефу, неожиданно повернулся к ней. — Уходи! — приказал он тоном, не терпящим возражений. — Немедленно.

— А я бы предложила ей остаться, — ухмыльнулась Василина, стал удивительно похожей на самую настоящую ведьму. — У нее хороший потенциал. Впрочем, ты и сам это видишь. Я, пожалуй, оставлю ее с подружками и возьму в ученицы. Девочки талантливые, и отлично дополняют друг друга. Недаром им так легко удалось вытащить тебя обратно в этот мир.

— То есть, вы хотели, чтобы мы вернули Войцеха? — Стефа впервые подала голос.

— Ну, конечно, милая. Я была абсолютно уверена, что, обнаружив мои записи, вы рано или поздно, решите попробовать воплотить описанные там заклинания. И уж точно не пройдете мимо вызова демона. Отчего-то у людей с магическим потенциалом слабость к этому делу. Впрочем, от вас требовалось не так уж много. Я сама открыла двери его темницы, вам оставалось лишь позвать. И вы, умнички такие, позвали. А ты, Войцех, неужели, правда, поверил, что я просто так сдамся и уеду? Честно говоря, я предполагала, что ты еще долго не решишься сунуться за источником, пока не прижмет по-настоящему. Ты удивил меня, когда рискнул даже не ради себя, а ради спасения совершенно чужого человека. В заточении у тебя размягчилось сердце? Или мозг? — Василина засмеялась злорадным, каркающим смехом. — Хотя какая мне разница? Твоя глупость пошла мне на пользу. Я получила желаемое даже раньше, чем рассчитывала. Теперь наконец-то я смогу вернуть долг!

— Надо же, твои кредиторы согласились подождать тридцать лет, — скривился Войцех. — Какие терпеливые заимодавцы.

— Ты же знаешь, о ком речь. Им некуда спешить. Но они брали проценты за просрочку уплаты долга, — она помрачнела. — Посмотри на меня Войцех! Разве такой ты меня помнишь? Когда мы расстались, я выглядела не старше твоих новых любимиц.

— Ты называешь это “расстались”? — мрачно усмехнулся Войцех. — Расставание подразумевает обоюдное согласие.

Звук поворачивающегося в дверях ключа вывел Стефу из оцепенения. Она повернула голову и увидела входящую Варю. Несмотря на зонт в руках Варя была насквозь мокрой, с нее буквально стекали потоки воды.

— Там просто ужас какой-то творится, — сообщила она, пытаясь пристроить раскрытый зонт в узкой прихожей. — Не помню, когда видела такую грозу. Воды даже на тротуарах уже по щиколотку, а у машин все колеса в воде. Жуть! А ты, я смотрю, тоже мокрая. Выходила за чем-то?

— Варя… — начала было Стефа, не представляя, как уместить в пару лаконичных предложений описание сложившейся ситуации.

— Уходите обе! — потребовал Войцех.

— Ты с ума сошел! — возмутилась Варя. — На улице не просто гроза, там репетиция всемирного потопа! А мы мокрые с головы до пят. Ты, кстати, тоже.

— Уходите! — Войцех сжал зубы, на лице напряглись желваки. — Стефа все объяснит.

— Что у вас тут происходит?

— Ничего особенного, — донесся из гостиной ехидный голос. — Войцех, с какой целью ты так настойчиво пытаешься выставить своих барышень под дождь? Мне они совершенно не мешают.

— Кто это? — растерянно прошептала Варя, переводя взгляд с Войцеха на Стефу.

— Василина, — вздохнула Стефа. — Она вернулась.

— Да не стойте же вы в дверях, проходите, — женщина выглянула из комнаты.

— Здра-авствуйте, — пробормотала Варя.

— Здравствуй, моя хорошая, — голос Василины звучал почти ласково. — Добро пожаловать. А ты, Войцех, как ты мог подумать, что я причиню им зло? Они ведь помогли мне. Вернули тебя, усыпили твою бдительность, вынудили отправиться за источником. Но самое главное, без них ты бы и сам не смог до него добраться. Нет, я вовсе не желаю зла этим девочкам, совсем наоборот. Я даже тебе не желаю зла. Ты свое получил. А теперь просто уйди и живи дальше. Не исключаю, что ты даже сможешь создать новый источник и наполнить его. Просто для этого понадобится время. У тебя оно есть. У меня — уже нет. Для тебя это не конец света, всего лишь поражение. Я знаю, как ты ненавидишь проигрывать, но твоя жизнь на этом не заканчивается. Напротив, в каком-то смысле она начинается заново.

— Я смогу пережить потерю источника, — медленно, чеканя каждое слово, проговорил Войцех. — Если бы ты его просто уничтожила, это было бы поправимо. Но ты хочешь отдать его тем, в чьих руках он может быть хуже, чем просто злом.

— Ой, брось! — презрительно скривилась Василина. — Только морализаторства мне не хватало. И от кого? От тебя! Ты давно заделался паладином света, мальчик мой? Забудь, это не твое амплуа.

— Ты же понимаешь, с кем пошла на сделку, Василина! Знаешь, на что они способны.

— О да, — процедила она. — Я знаю! Я знаю, что никто, кроме них не мог дать мне того, что мне было нужно. Ни моя собственная магия, ни твоя, ни объединенная, ни даже твой источник сам по себе. Мне нужна была помощь созданий древних, сильных и темных. Светлые такого рода сделки не заключают.

— Что же они тебе пообещали? Чего тебе не хватало, Василина?

— Чего мне не хватало? Ты серьезно? Считаешь, что удел мелкой ведьмы — предел моих мечтаний и стремлений? Если хочешь знать, я хотела стать подобной им, войти в их число и избранный круг. Я долго думала, что этого можно добиться собственными силами. Но оказалось, что нет.

— И чтобы стать членом закрытого клуба, ты предложила мой источник в качестве вступительного взноса? — Войцех задыхался от возмущения.

— Примерно, так, — она пожала плечами. — Я считала это справедливой сделкой.

— Но ты расплачивалась тем, что тебе не принадлежит!

— Я уже сказала — мы наполняли источник вместе. Как минимум половина — моя.

— Он не делится напополам. И ты хотела забрать все!

— Войцех, а ты — неблагодарный маленький крысеныш, — лицо Василины перекосилось от злобы и стало по-настоящему страшным. — Ты забыл, кто подобрал тебя и научил всему? Да за одно это ты должен был безропотно отдать мне источник по первому слову. Тогда бы, быть может, я со временем помогла бы и тебе возвыситься.

— Возвыситься до кого? До тех тварей, что отхватывают по кускам от нашего мира, постепенно изменяя его, медленно, но неотвратимо затягивая в пропасть? Нет уж, благодарю покорно! От этой сомнительной чести я предпочту отказаться.

— Ты молод и глуп, — вздохнула Василина с притворным сожалением. — Когда-нибудь ты меня поймешь. А пока уходи. Я сказала, что не стану тебе мстить, мы квиты. Но больше тебе нет места ни в моем доме, ни в моей жизни.

— Я считал этот дом своим.

— А я считала своим источник, — парировала женщина. — Было время, когда мы делили все на двоих и доверяли друг другу. Но доверие оказалось не более, чем иллюзией. Сильные маги всегда одиночки, любые союзы и коалиции хороши лишь временно. Наше с тобой время закончилось. А вот девочек твоих я могу пока оставить и подучить. В качестве благодарности за помощь.

— Мы вовсе не хотели вам помогать! — выкрикнула Варя.

— Это неважно. Главное, вы оказались восхитительно предсказуемыми и сделали все так, как нужно мне. Итак, вы принимаете мое предложение?

— Конечно, нет! — возмутилась Стефа. — Если уйдет Войцех, мы уйдем вместе с ним.

— Я понимаю, почему ты так говоришь, — Василина насмешливо подчеркнула это “ты”. — Но не принимай решение за всех.

— Я тоже не предам Войцеха, — торопливо ответила Варя.

— Ох, женщины! — Василина закатила глаза. — Похоже, только мне удавалось находиться рядом с тобой, не попадая под твое роковое обаяние.

— Дело вовсе не в этом, — возразила Стефа. — А в том, что он прав, а вы — нет.

— И в чем же он прав? — женщина изогнула бровь. — Вы ведь в курсе, как именно наполняется источник. Ваш обожаемый Войцех ворует радость у людей и превращает в силу. Подобную магию сложно назвать светлой, даже если украденная радость потом расходуется на добрые дела. Вы знали и были готовы ему содействовать, позволяя высасывать радость из своих клиенток. Не подумайте, что я вас осуждаю. Или даже Войцеха. В сущности мы с ним много лет занимались тем же самым, наполняя источник. Просто избавьте меня от вашего лицемерия и чистоплюйства. Здесь нет правых, каждый действует к своей выгоде. И вы не исключение.

— Пусть так. Но мы уйдем с Войцехом.

— Да, пожалуйста, — Василина опустила сферу на стол и начала слегка перекатывать между ладонями. — Хотите уйти — держать не стану. Не хватало еще вас убеждать. Мой злодейский монолог и без того занятунулся. Ну, может, не совсем монолог, но я чересчур увлеклась, признаю. Однако, я прощаю себе эту слабость. Я слишком долго ждала этого момента.

У Стефы мелькнула шальная мысль броситься к столу и попытаться выхватить у ведьмы источник. Но Войцех, так же неотрывно следящий за шаром глазами, почти незаметно помотал головой.

— А где ваша третья? — Василина не смотрела на собеседников, только на шар. — Кажется, она самая здравомыслящая среди вас, к тому же влюблена в другого мужчину, а значит свободна от чар Войцеха.

— На Лилю не рассчитывайте, — ответила Стефа.

— Ах да, источник использовали, чтобы спасти ее возлюбленного. Даже странно, что никто из вас не предположил, что Войцех выдумал всю эту историю, чтобы использовать вас и раздобыть источник. Впрочем, он не врал. Что вы на меня так смотрите? Конечно, я в курсе того, что здесь творилось, пока меня не было. Это мой дом и я могу узнать, что тут происходит, как бы далеко ни находилась.

Стефа задумалась о том, где сейчас Лиля. Когда они расстались, Лиля собиралась в кофейню. Остается надеяться, что она все еще там, просто решила переждать грозу.

За окном сверкнуло особенно ярко, а потом громыхнуло так, что задрожали стекла. Но Василина, казалось, не обращала ни малейшего внимания на разбушевавшуюся стихию.

Снизу доносились звуки сирен и сигналящих машин, приглушенные потоками падающей с небес воды, свистом ветра и раскатами грома.

— Ты имеешь к этому отношение? — Войцех кивнул на окна.

— О да, — ее улыбка сверкнула удовлетворением. — Считай это чем-то вроде вступительного испытания в тот самый клуб. Я разбудила твою любимую реку и дала ей волю отомстить людям. Как тебе идея? Помнится, ты всегда неровно дышал к Немиге.

— Что ты сделала?!

— Разбудила Немигу, дурачок. Пусть порезвится.

Стефа пыталась осознать услышанное, когда зазвонил телефон. Она хотела сбросить звонок, но увидела высветившееся на экране имя Лили и схватила трубку.

— Лиля, ты где?

— Стефка, позови Войцеха! Мы с Никитой в машине. Застряли на Немиге. Тут адская пробка из—за грозы. Не выбраться. А еще вода поднялась и двери заклинило. И тем, кто вокруг, не лучше. Мне страшно! Вы можете что-то сделать?!

На краю

В трубке раздался голос Войцеха.

— Лиля, не паникуй! Слышишь! Я тебя вытащу. Только не смей прокручивать в голове всякие ужасы. Поняла?

— Я стараюсь.

— Вот и умница.

Лиля думала, что Войцех положит трубку, а потом проблема как-то разрешится сама, например, дверь машины откроется. Или даже прекратится гроза. Но он, очевидно, просто отбросил телефон, забыв отключиться. И Лиля слышала все, что у них там происходит. Несмотря на охватившую ее панику, у нее нашлись силы на удивление, когда в трубке послышался незнакомый женский голос.

— И как планируешь ее вытаскивать? — вальяжно поинтересовалась обладательница голоса.

— С твоей помощью! — рявкнул Войцех. — Ты говорила, что у тебя на нее планы, вот и помоги.

— Разве не ты убеждал меня, что Лиля отвергнет мое предложение, как и остальные?

Лилю так шокировал этот диалог, что она даже отвлеклась от грязной холодной воды, залившей пол машины и поднявшейся уже почти до застежек ее босоножек. Да и Никита перестал терзать дверцу со своей стороны и тоже прислушался.

— Кто это, Лиля? О чем они говорят? Я не понимаю…

— Никита, я тебе потом все объясню, честно-честно. Но пока я и сама ни черта не понимаю.

— Что это за мужчина? — настаивал Никита.

— О боже, — Лиля закатила глаза. — Сейчас точно не лучший момент для ревности. Это Войцех, я знакомила вас.

— Владелец кофейни? Но при чем тут он? Почему ты звонишь ему? И чем он может помочь?

— Я звонила не ему, а Стефе, — Лиля бессильно откинулась на спинку кресла. — Все сложно, просто поверь!

— Как скажешь, — буркнул Никита.

А Лиля продолжила вслушиваться в разговор, часть которого пропустила, отвечая Никите.

— Спасение ее жизни будет серьезным аргументом “за”. Василина, будь человеком хоть раз в жизни.

— Я не хочу быть человеком, Войцех! Как ты до сих пор не понял?

— Василина! — воскликнула Лиля, не сразу осознав, что произнесла это вслух. — Так вот кто это! Она вернулась!

— Кто вернулся? Какая Василина?

Вместо ответа Лиля приложила палец к губам, давая понять, что хочет услышать продолжение. Как бы то ни было, но происходивший в квартире разговор сумел отвлечь ее от творящегося вокруг ужаса. Хотя она все еще видела множество машин, почти вплотную прижатых друг к другу, мечущихся в них людей, слышала беспрерывные сигнальные гудки, ощущала, как немеют ступни, погруженные в холодную воду, которая, казалось, прибывала с каждой секундой. Лиля сосредоточилась на голосе Войцеха.

— И все же помоги ей, — требовал он. — Ты отняла у меня все, так искупи хоть часть вины.

— Ты совершенно не умеешь просить, Войцех, — отозвалась Василина. — Только требовать. А вот мне пришлось научиться. По твоей вине я ползала на брюхе, умоляя отсрочить уплату долга. Ты всерьез полагаешь, что я тебе что-то должна и можно воззвать к чувству вины?

— Просто. Спаси. Лилю, — отчеканил Войцех.

Будь он рядом, Лиля бы бросилась ему на шею. Остается надеяться, что у нее еще будет такая возможность.

— Ты можешь использовать источник, — продолжал настаивать Войцех. — Понадобится самая малость. Там стало больше, чем ты когда-то обещала своим кредиторам. Помоги ей, — он запнулся. — Прошу.

— О чем они говорят? — вновь не удержался Никита.

Но Лиля при всем желании не смогла бы ему объяснить.

— Ладно-ладно, — теперь говорила Василина. — Только я обойдусь без источника. На это хватит моих собственных сил… если их объединить с твоими и силами твоих девчонок.

На какое-то время воцарилось молчание, а затем в трубке снова послышался голос Войцеха.

— Лиля! Лиля, ты слышишь меня? Попробуй открыть дверь.

Она с замиранием сердца потянула за ручку, и дверца поддалась. В салон тут же хлынул поток мутной ледяной воды, по сравнению с которой та, что была в машине, показалась почти теплой. Но вода была меньшей из проблем. Куда хуже то, что машина из соседнего ряда стояла, почти вплотную прижавшись к ним. Судя по отчаянным движениям пожилой женщины внутри, у них тоже заклинило двери. В настолько критической ситуации глупо было переживать, что они поцарапают бок соседней машины. Основная сложность состояла в том, чтобы пролезть через узкую щель, шире которой дверь было просто невозможно открыть.

Проклиная Войцеха с его стряпней и кофейней, пекарню “Булочки” и кондитерскую “Тьерри” и давая себе страшные клятвы сесть на диету, Лиля начала протискиваться. Она ободрала плечи, порвала блузку, прищемила палец, но все же выбралась. Вслед за ней вылез Никита.

— Бросим машину здесь? — он растерянно смотрел на любимый автомобиль.

— А какие варианты? — Лилин крик перекрыл очередной раскат грома.

— Ты права, — он махнул рукой.

— Побежали к нам! — она схватила Никиту за руку. — Тут совсем близко.

Но “совсем близко” — это когда идешь по тротуару прогулочным шагом, а не когда протискиваешься между боками машин, чуть ли не по пояс в воде, которая так и норовит сбить с ног. Да еще и сверху хлещет сплошным потоком. И это не считая молний и бешеных порывов ветра. Но Никита поддерживал Лилю и тащил ее вперед, несколько раз удерживал, не давая упасть.

Люди, запертые в машинах, провожали их взглядами, кто-то завистливыми, а кто-то крутил пальцем у виска. Возможно, двери заклинило не у всех, некоторые просто не хотели бросать машины и вылезать под жуткий ливень, ураган и молнии.

Лиля не взялась бы сказать, сколько времени им понадобилось, чтобы преодолеть расстояние, которое обычно занимало пять минут неспешной ходьбы. Но они выбрались с Немиги и, свернув на проспект Победителей, поспешили к дому. Тут тоже все было плохо, но все-таки идти по затопленному тротуару не настолько тяжело, как пробираться между машинами.

Войдя в подъезд, Лиля тяжело привалилась к стене. Она все еще не могла поверить, что наконец-то они с Никитой в безопасности.

Никита обнял ее и прижал к себе, оба были абсолютно мокрыми, но все же в его объятиях сразу стало теплее.

— Лильчик, ты объяснишь мне, что происходит? — спросил он. — Что в твоей квартире делает хозяин “Черной магии”? Почему он торговался о твоем спасении с какой-то женщиной? Кто она? Я ничего не понимаю!

— Да я сама понимаю не больше! Давай поднимемся и разберемся на месте.

Лиля понимала, что если Никита зайдет с ней в квартиру, придется посвящать его в магическую подоплеку ее жизни. Но она не видела иного выхода. Во-первых, он и так стал невольным свидетелем колдовских разборок, пусть и по телефону. А во-вторых, если она не сможет доверить любимому мужчине любую правду о себе, то чего стоят их отношения?

Лампа над ними мигнула и в подъезде погас свет.

— Наверное, где-то деревья повалило на провода, — предположил Никита.

— Лифт тоже вырубился, — Лиля скорбно вздохнула. — Придется пешком тащиться на восьмой этаж.

Карабкаясь по ступенькам, она ворчала, чтобы хоть немного успокоить себя и Никиту.

— Думаю, сегодняшние прогулки под дождем можно засчитать за полноценную тренировку: и кардио, и силовую. Должна же быть хоть какая-то польза от разбушевавшейся стихии.

— Какая уж там польза, — отозвался Никита. — Лишь бы не было больше вреда, чем сейчас. Надеюсь, городские службы найдут способ вытащить тех, кто застрял в той пробке.

Лиля про себя отчаянно надеялась, что такой способ найдет Войцех. На него она рассчитывала куда больше, чем на возможности городских служб. В конце концов, у него есть источник.

Наконец они поднялись, Лиля отыскала среди промокшего содержимого сумочки ключи и открыла дверь. Среди шума голосов, доносящихся из гостиной, она разобрала тот самый, незнакомый, принадлежащий бывшей хозяйке квартиры.

— Неужели спасенная явилась? Надеюсь, хоть от кого-то я сегодня дождусь благодарности.

Оставив входную дверь открытой, Лиля прошла в комнату.

— Лилька! — Стефа и Варя набросились на нее с объятиями.

Но она смотрела только на Войцеха, хотя смотреть на него было больно. В отличие от подруг Лиля не видела ауры и не ощущала чужие эмоции, но это и не требовалось, чтобы понять состояние Войцеха. Ему было очень плохо, как будто что-то корежило изнутри, выплескиваясь наружу болью в глазах и меловой бледностью. Неужели это помощь им с Никитой стоила ему таких усилий?

— Что тут происходит? — спросила Лиля.

— Я тоже хотел бы знать, — следом за ней в комнату вошел Никита.

Но если она и ожидала от кого-то протестов против присутствия чужого человека, то зря. На Никиту попросту никто не обратил внимания.

— Это Василина, — безжизненным голосом сообщил Войцех. — Она явилась, чтобы забрать у меня источник.

— И ты так просто его отдашь?! — возмутилась Лиля.

— Она сильнее.

Два слова, прозвучавшие как приговор. Теперь ясно, что страдал Войцех вовсе не потому, что вымотался, вызволяя их. Нет, его терзала невосполнимая потеря, а еще больше — признание собственного бессилия.

Воцарившуюся в комнате тишину нарушил голос Вари. Обычно тихий и мягкий, сейчас он звучал непривычно резко.

— Мы уходим!

— Да, пожалуйста, — усмехнулась Василина. — Держать не стану.

— Можем мы собрать свои вещи?

— Мне они не нужны, — равнодушно ответила женщина.

Варя протиснулась мимо Лили с Никитой и направилась к себе в кабинет. Неужели она серьезно планирует собирать все свои книги и уносить с собой? О собственных вещах Лиля не думала. Она вообще не собиралась так легко сдаваться и уходить из дома, который теперь считала своим.

— С чего вы взяли, что можете просто взять и выставить нас отсюда? — обратилась она к Василине. — У нас, между прочим, заключен договор аренды.

— А я никого не гоню, — спокойно возразила Василина. — Но и не удерживаю. Решение за вами. Разумеется, это не относится к Войцеху. С ним не заключалось никаких договоров… с прошлого тысячелетия.

Что бы там ни задумала эта старая стерва, Лиля не планировала просто сложить лапки, уйти и дать ей победить. Ну уж нет, она останется и рано или поздно найдет возможность вернуть Войцеху источник.

Варя вернулась в комнату, решительно отпихнув Никиту, стоявшего у нее на пути возле двери. Такая грубость совсем не в ее духе. В руках она держала Петрония. Точнее, кот висел на руках хозяйки, как сосиска, перебирая в воздухе задними лапами.

— Эх, какой фамильяр пропадает, — с сожалением прокомментировала Василина.

И тут Варя швырнула любимого кота женщине в лицо. Петроний тяжело плюхнулся на голову Василине, вцепившись всеми лапами ей в волосы, чтобы удержаться. От неожиданности та выпустила из рук шар. Стефа рванулась вперед и поймала его у самого пола. А потом бросилась к дверям. Она пулей выскочила из комнаты, а затем из квартиры. Как удачно, что они с Никитой бросили входную дверь открытой.

Варя выбежала вслед за Стефой, а Лиля рванула за ними. Последнее, что она успела заметить краем глаза — как Войцех с Никитой бросились к Василине, все еще пытавшейся спихнуть с себя кота.

Лиля думала, что Стефа побежит по лестнице вниз, но она схватилась за перекладину чердачной лестницы полезла вверх. За секунда до этого она пихнула источник под футболку, чтобы освободить руки. Варя полезла за ней, а Лиле не оставалось ничего другого, как последовать примеру подруг. Глядя вверх, на Стефины ноги, Лиля заметила, что та была босиком.

— Я слишком стара и пышна для всего этого, — пробормотала Лиля, выбираясь на чердак.

— Закройте люк, быстро! — крикнула Стефа.

Варя с Лилей выполнили ее указание, а затем через чердак поспешили на крышу. Здесь по-прежнему бушевала гроза, а молнии казались опасно близкими. Стефа стояла возле парапета, держа шар на вытянутых руках.

— Отойди от края, — крикнула Лиля.

— Если повезет, они решат, что мы побежали вниз, — сказала Стефа, не трогаясь с места.

— И что дальше? — Лиля подошла к ней. — Вряд ли Войцех с Никитой смогут долго удерживать эту ведьму. Он сам признал, что она сильнее. Мы здесь в ловушке. Рано или поздно Василина придет за нами.

— Не за нами, а за этим, — Стефа кивнула на сферу. — Но она его не получит.

Позади раздался грохот. Стефина тактическая хитрость не сработала. Скоро на крышу явится разъяренная древняя ведьма.

— Девочки, у нас только один шанс. Мы должны уничтожить его! — Стефа подняла руки с источником. — Вы со мной?

Вместо ответа Лиля положила руки на шар, а следом за ней и Варя. Теперь источник висел над пропастью, удерживаемый тремя парами рук.

— Минск! — крикнула Стефа, пытаясь перекричать гром. — Эту силу забирали без спроса у твоих жителей. Мы хотим вернуть ее. Забери все и используй для помощи тем, кто сейчас в беде.

И они синхронно разжали руки, позволив источнику камнем рухнуть вниз. Секундой позже на крышу ворвалась Василина, похожая на черную растрепанную ворону. Чертовски злую ворону.

Но Лиля почти сразу перевела глаза вниз, пытаясь проследить полет и падение шара. Ей показалось, что он треснул еще до того, как коснулся земли. Пару мгновений его окутывала та самая матовая темнота, но она быстро сменилась лилово-розовым сиянием. Оно напоминало краски заката или грозди сирени, которая только начинала цвести на улицах Минска. Сияние сначала окружало шар, но постепенно ширилось, при этом не тускнея, а становясь лишь насыщеннее и ярче. На миг Лиле показалось, что весь мир окутался этим сиянием. Оно пьянило, кружило голову, наполняло сердце невыразимым ликованием и любовью к жизни.

— Кажется, город принял наш подарок, — Стефа устало улыбнулась и опустилась на парапет.

— Сейчас ты полетишь вслед за ним, тварь!

Василина схватила Стефу за плечи, пытаясь спихнуть с крыши. Лиля мертвой хваткой вцепилась в руку подруги. Варя схватила за другую. Бороться с ведьмой было бесполезно. Либо они смогут удержать Стефу, либо упадут все втроем.

По лицу Василины прошла судорога, и вся она дернулась как от электрического разряда.

— Даже не пытайся, Войцех! — прорычала ведьма сквозь зубы, продолжая давить на Стефу. — Я сильнее!

И тут сзади подбежал Никита и треснул Василину по голове куском арматуры.

Женщина разжала руки и осела на пол, как пустой мешок.

Лиля крепко прижала к себе Стефу, а Варя в ужасе уставилась на тело Василины.

— О боже, ты ее убил! — прошептала она. — Но ты все правильно сделал, — поспешила добавить она. — Это была самооборона. Ты всех нас спас!

— Вот именно, — Лиля с вызовом вскинула подбородок.

Она невероятно гордилась своим мужчиной, хоть и боялась за него больше, чем минуту назад за Стефу.

— Да бросьте вы, она жива, — в голосе Никиты не было уверенности. — Я бил не сильно, просто для того, чтобы вырубить.

— Она жива, — подтвердил Войцех, несмотря на то, что стоял на приличном расстоянии от упавшей женщины . — Хотя руки так и чешутся это исправить.

— Не вздумай! — Стефа вырвалась из Лилиных объятий и бросилась к Войцеху. — Ты этого не сделаешь, слышишь? Не станешь применять магию для убийства!

— Да не стану, не стану, — он поднял одну руку, второй прижимая Стефу к себе. — Да и толку в ней? Ирония заключается в том, что там, где моя магия оказалась бессильна, всех спасли героический кот и джентльмен с обломком трубы.

— Ты мой герой! — Лиля бросилась на шею Никите.

— А ты — мой, — Варя устремилась к непонятно каким чудом оказавшемуся на крыше Петронию и подхватила кота на руки. — Прости меня, мой хороший. Просто у нас не было другого выхода. Я знала, ты не подведешь.

— Ну вот, — устало пробормотал Войцех. — Все герои вознаграждены по заслугам.

— А ты?

— А что — я? — он печально улыбнулся. — Я никого не спас.

— Ты спас целый город, — тихо возразила Стефа, но ее услышали все.

Услышали потому, что перестали громыхать раскаты грома, утих ветер, а дождь из страшного ливня превратился в самый обычный, да и тот постепенно затихал.

— Я? — Войцех удивленно выгнул бровь.

— Да. Это все твой источник. Минск взял его силу и справился с грозой. Только взгляни, как быстро вода уходит с улиц!

— Да уж, слишком быстро, чтобы это можно было приписать заслугам коммунальщиков, — признал Войцех. — Хотя в новостях все лавры достанутся им.

— Вот видишь! Город справился благодаря твоему источнику. Заключенные в нем силы пошли на спасение людей.

— Город справился благодаря вам. Я бы никогда не отдал источник. Просто не смог бы. Это сильнее меня.

— Неужели тебе проще было бы отдать его Василине, зная, что она передаст эти силы каким-то страшным тварям?

— Я не знаю, Стеша, — он ласково провел ладонью по ее мокрым волосам. Для меня невыносима мысль о том, чтобы уничтожить собственное творение и лишиться всех накопленных за десятилетия сил. Вряд ли я бы добровольно пожертвовал эти силы ради спасения незнакомых людей. Но, пожалуй, отдать их голодным бездушным чудовищам еще хуже.

— Значит, ты простишь нас? Я просто не могла представить другого выхода.

— Мне не за что вас прощать. Остается лишь надеяться, что вы простите меня.

И тут уж они все втроем заключили Войцеха в объятия, и даже Петроний решил присоединиться. Он лавировал внизу между ногами людей и терся о них, не давая забыть о его героической причастности.

— Понтюша, ты молодец! — Лиля присела на корточки, почесав кота за ушком. — Мы все молодцы, я считаю.

— Согласна, — воскликнула Варя. — Это была поистине эпичная битва и мы одержали славную победу. Можно я опишу это в книге?

Эпилог

Стефа привычным движением откинула крышку люка и влезла на чердак. Подсчивая себе путь фонариком, она зацепилась взглядом за метлу, сиротливо прижатую к стене в углу. Кажется, раньше ее тут не было? Или она просто не замечала?

Обычная дворницкая метла — прутья, примотанные к палке. В последнее время такие встречались все реже, но именно к ним Стефа питала слабость с самого детства. И хотя она давно уже не ребенок и не юная девушка, даже сейчас она не смогла удержаться и пройти мимо.

Стефа подошла к метле, с нежностью провела пальцами по ее ручке, а потом, немного поколебавшись, схватила и вместе с добычей вышла на крышу.

Крыша и метла — идеальное место для воплощения детских фантазий о полетах над городом. Конечно, совсем идеальным вариантом было бы полнолуние. Но и светлое майское небо с новорожденным месяцем и крошечными звездами тоже вполне подойдет. Так, пожалуй, даже лучше.

Вот бы пролететь над Минском! Над бетонными крышами многоэтажек; над подсвеченными оранжевыми светом фонарей улицами и проспектами; над цветущими по всему Минску каштанами и сиренью; над рекой, отражающей городские огни. А потом вылететь за МКАД и лететь над полями, лесами, озерами и крышами деревень. Дышать ночным туманом и слушать соловьев.

Детские мечты вернулись во всей яркости и Стефа позволила им захватить себя. Пользуясь полным одиночеством, она перекинула через метлу ногу, чего не могла себе позволить, когда видела бесхозные метлы во дворах.

— Далеко собралась? — раздался сзади знакомый голос.

— Как получится, — Стефа повернулась к Войцеху. — Слушай, а на них действительно когда-то летали? — немного смутившись, она пояснила. — Я хочу сказать, что если магия, ведьмы, артефакты — это не сказки, то значит полеты на метле тоже возможны? Ну, в теории.

— Отчего же только в теории? — усмехнулся Войцех. — Та же Василина на моей памяти несколько раз летала.

— Да ладно?! — Стефа недоверчиво уставилась на Войцеха. — Что, правда?! Вот так прямо садилась на метлу и летела?

— Ну да. Насколько я помню, в отличие от тебя, она вовсе не была в восторге от полетов, но правила шабашей довольно строгие, а организаторы всегда отличались консервативностью и любовью к традиционным колдовским ценностям.

— Шабаши? Прямо настоящие? — Стефа все еще не могла поверить, что Войцех не шутит, но ей безумно хотелось, чтобы сказанное им было правдой. — Неужели эти корпоративы для ведьм все еще существуют? А нас могут туда когда-нибудь позвать?

— Могут, — хмыкнул он. — Только сомневаюсь, что вам там понравится. Корпоративы, знаешь ли, организуют темные чародеи. А у них довольно специфические представления о том, как весело проводить время в обществе единомышленников. Специфические даже для меня, — многозначительно добавил он.

— Ну ладно, черт с ними, с шабашами, — Стефа усмехнулась тому, как это прозвучало. — А просто так я смогу летать? Ты можешь меня научить? Понимаешь, я все детство об этом мечтала. Начиталась Терри Пратчетта с его циклом о ведьмах и пропала. Мне часто снилось, как я лечу на метле. Обожала такие сны и ненавидела их. То есть, ненавидела просыпаться и понимать, что очередной полет — всего лишь сон. В последние годы мне почти не снятся такие сны. Наверное, окончательно выросла и поняла, что если сверхъестественное и существует, то не такое, как в книгах и фильмах. И тут появляешься ты со всеми этими чудесами. И вот я подумала…

— Магия, и правда, не такая, как в книгах и фильмах, Стеша, — Войцех обнял ее за плечи.

— Но ты же сам говорил, что Василина… — при упоминании о старой ведьме Стеша помрачнела. — Как думаешь, она вернется?

— Не сомневаюсь в этом. Насколько я знаю Василину, она не упустит случая поквитаться с нами.

— Но почему она не сделала этого сразу? Тогда на крыше, когда пришла в себя? Я, кстати. ужасно боялась, что нам придется ее выхаживать. Даже больше ее обращения в милицию.

Войцех расхохотался.

— Ведьма, которая обращается в милицию — это смешно. Уж ты-то должна понимать, что у нее достаточно возможностей отомстить, не прибегая к помощи закона. Не говоря уже об исцелении. С ее-то магическими навыками странно обращаться в травмпункт или районную поликлинику.

— Да уж, очухалась она подозрительно быстро. Помню, как я тогда испугалась. Не ожидала, что она просто плюнет и уйдет. Хотя бы проклясть должна была для порядка.

— Она проиграла эту битву, — Войцех пожал плечами. — А ее уход — не что иное как молчаливое объявление войны.

— Не боишься? Ведь ты лучше всех нас знаешь, на что она способна, — Стефа поежилась.

— Не боюсь. В страхе вообще нет смысла. Я просто знаю, что стоит быть готовым к любым подвохам. А еще знаю, что я не больше один. Со мной ты, — Войцех провел ладонью по ее щеке. — И Варя с Лилей. И мой город. Не такой уж плохой расклад, не находишь?

— Отличный расклад, — прознала она, улыбаясь. — Ну так что там насчет ночных полетов над Минском? Не прокатите меня на метле, пан чародей?

Войцех забрал у нее метлу и подмигнул.

— Почему бы и нет?

Тетрадь с рецептами

Колдуны от Войцеха

Ингредиенты на четыре порции:

картофель — 1 кгсвинина или смесь свинины и говядины — 350–400 грепчатый лук — 2 небольшие луковицы;яйцо — 1 шт.мука — 1–2 ст. л. при необходимостисольчёрный перецрастительное масло или топленое сало для жаркисметана — для подачизелень — по желаниюКартофель натереть на мелкой тёрке вместе с одной луковицей. Лишнюю жидкость слегка отжать, но не досуха, картофельная масса должна оставаться сочной. Дать отжатой жидкости немного постоять, слить воду, а осевший на дне крахмал вернуть к картофелю.

Добавить яйцо, соль и перемешать. Если масса получилась совсем жидкой, добавить муки. Но хороший картофель прекрасно обходится без нее.

Для начинки мясо пропустить через мясорубку вместе со второй луковицей, посолить и поперчить. Фарш должен быть достаточно сочным.

На разогретую сковороду выложить ложку картофельной массы и слегка разровнять. Сверху положить небольшую лепешку фарша и накрыть еще одной порцией картофельной массы, чтобы мясо оказалось полностью спрятано внутри.

Обжарить колдуны с двух сторон до румяной корочки. Затем уменьшить огонь, накрыть крышкой и довести до готовности примерно 10–15 минут или после обжаривания отправить на 15–20 минут в духовку при 180 °C.

Подавать горячими, со сметаной и зеленью.

Примечание: Не пытайтесь сделать колдуны диетическими. Некоторые вещи следует принимать такими, какими они были задуманы.

Горячий шоколад от Вари

Ингредиенты на одну чашку:

Сливки 20% - 200 мл (если боитесь лишних калорий или просто не любите обычное молоко, можно использовать растительное — миндальное или фундучное)Горький шоколад (чем больше процент какао, тем лучше) — половина плитки. Можно использовать шоколадные дропсыМаршмеллоу - по вкусу Подогрейте в маленьком ковшике ореховое молоко или сливки. Можно варить и в джезве, но помните, что ее сложнее отмывать. Не доводя до кипения, по кусочкам бросайте в ковшик шоколад, постоянно помешивая венчиком. Когда шоколад полностью растает и жидкость станет однородной, перелейте в красивую чашку с толстыми стенками (мы же не хотим, чтобы шоколад быстро остыл).

Маршмеллоу добавлять постепенно, по мере выпивания, чтобы кусочки не успевали растаять.

Подавать с бумажной книгой и теплым пледом (по необходимости).

Примечание: Ни в коем случае не берите вместо темного шоколада молочный, если не хотите получить приторно-сладкую гадость.

Щи из молодой крапивы от Лили

Ингредиенты на четыре порции:

молодая крапива — 150–200 гкартофель — 3–4 шт.морковь — 1 шт.мясной или куриный бульон — 2 ляйца — 2–3 шт.растительное или сливочное масло — для обжариваниялавровый лист — 1–2 шт.соль — по вкусусметана — для подачиМолодую крапиву (собирать желательно подальше от автомобильных дорог и людных мест) перебрать, хорошо промыть, сложить в миску и обдать кипятком. После этого она перестанет “кусаться”. Откинуть на дуршлаг, слегка отжать и нарезать.

Картофель нарезать кубиками и отправить в кипящий бульон. Морковь натереть и обжарить до мягкости. Когда картофель будет почти готов, добавить морковь в кастрюлю.

Следом положить нарезанную крапиву и лавровый лист и посолить. Долго варить крапиву не нужно — 5–7 минут вполне достаточно, особенно если листочки совсем молодые.

Яйца сварить вкрутую отдельно. При подаче положить в каждую тарелку половинку или четвертинки яйца и щедрую ложку сметаны.

Примечание: До того, как крапива ошпарена, контактируйте с ней только в перчатках. Вы же не Элиза из сказки “Дикие лебеди”. И вообще за крапивой не обязательно идти лично, лучше послать добровольцев.

Горячие бутерброды от Стефы

Горячие бутерброды от Стефы

Ингредиенты на три бутерброда:

Хлеб (желательно крафтовый из пекарни, но в крайнем случае сойдет и обычный батон) - три ломтяСыр в нарезке — три кусочкаКолбаса вареная или ветчина в нарезке — три кусочкаПомидор - 1 шт.Нарезать хлеб ломтями (нормальной толщины, а не полупрозрачные), положить на каждый кусочек колбасы, несколько ломтиков помидора, пластинку сыра. Отправить бутерброды в микроволновку на минуту.

Подавать и есть горячими.

Примечание: Не уходите далеко от микроволновки, пристально смотрите на бутерброды и контролируйте состояние сыра. Дать сыру на горячих бутербродах закипеть ничуть не лучше, чем допустить закипание кофе.

Макароны с сосисками от тети Гали

Ингредиенты на четырех человек:

Вода — 5 литров (из расчета 1 л воды на 100 г макарон) Макароны (любого вида, но желательно итальянские) — 1 пачкаСоль - 50 гСливочное масло — по вкусу Сосиски - 8 штукЛечо, белая фасоль в томате или кетчуп - по желанию В кипящую подсоленную воду бросить макароны. Если это спагетти, дополнительно согнуть и пристроить в кастрюле. Варить от 8 до 12 минут в зависимости от вида макарон. Не давайте макаронам развариться, если только не тоскуете по вкусу из советских столовых.

Когда макароны будут готовы, слить воду, откинуть на дуршлаг и вернуть в кастрюлю, не промывая. В горячие макароны добавить сливочное масло.

Пока варятся макароны, отварить сосиски.

Для подачи разложить по тарелкам макароны, в каждую положить две сосиски. Будет вкуснее, если добавить лечо, фасоль в томатном соусе или на худой конец просто кетчуп.

Примечание: Не стоит добавлять вместо сливочного масла оливковое. Может, макароны итальянского производства и самые вкусные, но вы-то не в Италии. Между прочим, В СССР вообще не было оливкового масла и ничего — нормальные получались макароны.

Примечание: Не стоит добавлять вместо сливочного масла оливковое. Может, макароны итальянского производства и самые вкусные, но вы-то не в Италии. Между прочим, В СССР вообще не было оливкового масла и ничего — нормальные получались макароны.

Вишневый пирог от Василины

Ингредиенты:

Для теста:

сливочное масло — 150 гсахар — 100 гяйца — 2 шт.сметана — 2 ст. л.мука — 300–350 гразрыхлитель — 1 ч. л.щепотка солиДля начинки:

вишня без косточек — 500–600 гсахар — 100–120 гкрахмал — 2 ст. л.ванильный сахар — 1 ч. л. по желаниюВишню освободить от косточек и откинуть на дуршлаг, чтобы стек лишний сок. Если используется замороженная вишня, сначала полностью разморозить.

Размягченное сливочное масло растереть с сахаром. Добавить яйца, сметану и соль, перемешать. Постепенно всыпать просеянную муку с разрыхлителем и замесить мягкое тесто. Оно должно хорошо держать форму, но оставаться нежным..

Отделить примерно треть теста. Большую часть распределить по дну и бортикам формы.

Вишню смешать с сахаром и крахмалом непосредственно перед тем, как выкладывать начинку, чтобы ягоды не успели дать слишком много сока. Вишня должна оставаться кислой, если переборщить с сахаром, то проще испечь пирог с вареньем. Равномерно распределить начинку по тесту.

Оставшееся тесто раскатать, нарезать полосками и выложить поверх вишни решеткой. Края аккуратно соединить с бортиками.

Выпекать при 180 °C около 35–45 минут, пока тесто не станет золотистым, а вишневая начинка не начнет слегка пузыриться.

Достав пирог из духовки, важно проявить терпение и дать пирогу хотя бы немного остыть. Горячая вишневая начинка слишком жидкая и при разрезании убежит из теста.

При подаче можно слегка присыпать сахарной пудрой.

Примечание: Ни в коем случае не заменяйте сливочное масло маргарином, даже если у вас за плечами советское прошлое. Месить тесто только руками, к чертям все эти миксеры и планетарные тестомесы.

Борщ от Надежды Геннадьевны

Ингредиенты на большую кастрюлю:

говядина на косточке — 600–700 гвода — около 2,5 лсвекла — 2 средниекартофель — 4 шт.белокочанная капуста — 300–400 гморковь — 1 крупнаярепчатый лук — 1 крупная луковицатоматная паста — 2 ст. л.растительное масло — для зажаркисахар — 1 ч. л.уксус или лимонный сок — 1 ст. л.чеснок — 2–3 зубчика;лавровый лист — 2 шт.;соль и черный перец — по вкусусметана — для подачиМясо залить холодной водой, довести до кипения, снять пену и варить на небольшом огне примерно полтора часа, пока говядина не станет мягкой. Готовое мясо вынуть, отделить от кости, нарезать и позже вернуть в кастрюлю.

Свеклу нарезать тонкой соломкой или натереть на крупной терке. Обжарить на небольшом количестве масла, добавить томатную пасту, сахар и уксус или лимонный сок. Влить несколько ложек бульона и тушить под крышкой около 15 минут.

Картофель нарезать кубиками и отправить в кипящий бульон. Через несколько минут добавить нашинкованную капусту.

Морковь натереть, лук мелко нарезать и обжарить вместе до золотистости. Альтернативный вариант - луковицу целиком бросить в кастрюлю, предварительно проткнув вилкой в нескольких местах.

Добавить зажарку и тушеную свеклу в кастрюлю, положить мясо. Посолить, поперчить, положить лавровый лист. Варить еще несколько минут на слабом огне.

В самом конце добавить измельченный чеснок, выключить плиту и дать борщу настояться хотя бы полчаса. А ещё лучше — оставить до следующего дня. Всем известно, что вчерашний борщ вкуснее.

Подавать со сметаной.

Примечание: Если в семье существуют принципиальные разногласия насчет жареного лука, сначала выясните их, а потом варите большую кастрюлю.