Три искры

Пролог

Голубые нити, точно змеи, послушно тянулись к ее ладоням. Они обволакивали ее тело туманом, инеем ложились на бархатное платье и, вспыхнув, растворялись где-то внутри, у души.

Они текли по венам девушки вместе с кровью, подсвечивая мраморную кожу золотом.

Точно так. Ведь если простые видящие никогда не лицезрели магию в иной ипостаси, кроме голубой реки, то эта девушка являлась той, кто привык к более благородному сиянию.

Золотому.

Она вдыхала голубую магию, а выдыхала — золотую, облагораживая ее.

Она сама была магией. Ведь эта материя, неподвластная простой человеческой логике, когда-то завладела ее душой, ее телом, стала ее чувством. От прежней жизни ничего не осталось — теперь уж точно ничего. Даже надежда, так долго таившаяся на дне темных глаз, сдалась, исчезла, и тогда девушка окончательно стала той, кто есть сейчас.

Она с идеальным равнодушием наблюдала за тем, что происходит там, внизу, в невообразимой суете и бестолковости.

Она, не чувствуя жалости, вмешивалась в судьбы и ломала их.

Власть все же попала в ее руки.

Да и сейчас, когда она совершала непривычное для себя действо, не дрогнул ни один мускул на ее лице. Один мир сменился другим. На смену теряющей блеск Селии, дымному Стрейну, скалам Кринка и озерам Вайны, на смену ожидающим лицам и горестям пришло нечто иное. Здесь было гораздо более шумно, чем в каком бы то ни было государстве родной Лаэры. Здесь были высокие дома. Здесь были серебряные огромные птицы, и люди разговаривали друг с другом на расстояниях без магии.

Ее почти и не было, этой магии. Небольшие ее клочки прятались под кустами и мостами, и никто — ладно, почти никто — не желал ими воспользоваться.

Если бы надежда продолжала жить, девушку обязательно заинтересовала бы окружающая обстановка. Она бы удивленно взирала на дома, что касаются небес, и на кареты без лошадей. Она бы захотела узнать, чем живут люди в этом странном мире, о чем они переживают перед сном.

Но она не захотела.

Она — раба магии, вечная, непреклонная.

И девушка, разглядев три голубые сияющие искры, души тех, кто был нужен Лаэре, потянулась к ним своим золотом. Коснулась поочередно — каждого, так легко и непринужденно, будто выбирала платье на будущий день, а не меняла чьи-то жизни.

Голубое окрасилось в золотой, даже не превратившись в зеленый.

Души этих троих стали такими же яркими, какими были листья на деревьях. Тех же листьев и тех же деревьев, что росли на территории Лаэры. Вот только даже самые лучшие из творений осени не могли спорить с красотой магии.

Механизм запущен. Стоит лишь дождаться нужного момента — и все свершится само собой. Нужно лишь дождаться…

Одна из душ ярко вспыхнула и стала растворяться. Так быстро. Осталось всего-то две. А потом можно будет вернуться. Ждать осталось совсем недолго — время в магической цитадели идет гораздо быстрее, чем в любом из пространств.

Когда мир начала покидать вторая душа, магия внутри девушки улыбнулась.

Глава 1

Катарин

Треугольники. Циркули. Мел на зеленой доске. Неровное мерцание длинных белых ламп, похожих на сороконожек.

Три ряда парт, вплотную заполненных людьми. Сегодня пришли все — какое удивление! Если бы еще они действительно находились тут, а не думали о чем-то постороннем.

Стены неприятного оранжевого цвета, от которых слепнут глаза.

Стрелки часов, ползущие по циферблату так лениво, что кажется, будто кто-то специально замедлил их раза в три. Так всегда кажется, если скучно.

Ленивые шепотки. Монотонный рассказ учительницы, который все равно никому не интересен.

Тишина — пара секунд, лишь чтобы потом эффектнее звучал голос, прорезавший ее.

— Итак, судя по вашим разговорам, вы все всё поняли. Кто же тогда желает выйти к доске и решить задачу? — Внимательный взгляд поверх солидных черных очков, разочарованный вздох и обреченное: — Катя?..

Шепотки не прекратились. Но к ним не добавилось негодующее бормотание той самой Кати.

Катя вообще никак не реагировала на слова учительницы: она, устроив голову на руках, лежащих на парте, мирно спала.

Если кто-то и постиг тайну времени, научился управлять им, то с Катей своими секретами делиться он не собирался. И на сон ей этой ночью времени не хватило.

— Катя, — повторила Лидия Алексеевна, квалифицированный преподаватель геометрии, приближаясь к спящей. Намечалось что-то интересное. Кажется, даже стрелки на часах оживились — побежали быстрее, желая как можно скорее понаблюдать за кульминационным моментом. Катины одноклассники, наконец-то обратив на нее внимание, стали хихикать и предполагать, какое же ей последует наказание.

А наказания следовало ожидать.

Катя спала на геометрии! Третий раз за две недели, причем вторая только началась. И Лидия Алексеевна, любительница своего предмета, без внимания это не оставит. Теперь уж точно.

Она уже тормошила Катю за плечо, когда кто-то, сидящий на задней парте, крикнул:

— А она не Катя, она — Катарин! Поэтому и не просыпается. Вы ее Катарин назовите, она и проснется. Это как «сим-сим», но наша Катя.

Почему-то большинству учеников это показалось забавным, и шепотки сменились смехом. Девушка с большими голубыми глазами, невольная Катину соседка, которую все звали Леночкой, с умным видом покивала и произнесла:

— Да, это правда, Катя мне сама проговорилась, что играет в какую-то популярную игру, фэнтези, за ведьму. И в этой игре ее действительно зовут Катарин!

— У-у-у, — протянул рыжеволосый Петр, парень Леночки. Он сидел перед своей возлюбленной, рядом с лучшим другом — любовь любовью, но разрушать десятилетнюю, длящуюся с первого класса дружбу не хотелось. — По-моему, эта ваша Катя-Катарин не за ведьму, а за…

Продолжение каждый додумал сам.

Судя по усилившемуся смеху, не таким уж оно было и невинным.

— Прекратите! — Лидия Алексеевна обвела учеников строгим взглядом. — Вы срываете урок! Екатерина, вставай уже, сколько можно! — она снова потрясла Катю за плечи, на этот раз сильнее предыдущего.

И чудо все-таки произошло.

Катя медленно подняла голову, сонными глазами посмотрела на Лидию Алексеевну. Взгляд ее был потерянным. Кате казалось, что она до сих пор находится во сне: таком красивом, завораживающим, волшебном…

Увы, в следующую секунду на плечи Кати свалилась реальность. Мерцающая белым цветом ламп, душащая тесными оранжевыми стенами, насмехающаяся шепотками одноклассников.

— Лидия Алексеевна? — переспросила Катя.

Лидия Алексеевна. Полный класс. Чертежи на доске.

Теперь весь ужас происходящего Катя ощутила по полной.

Ей стало действительно страшно. Если прошлые её засыпания на уроках Лидия Алексеевна хоть как-то прощала, при этом оставляя в дневнике огромные ярко-красные обращения к родителям, то сейчас…

Глаза Кати стали такими же большими, как глаза Леночки. Или даже больше.

Стрелки часов, будто издеваясь над Катей, вновь замедлились.

Каждый удар сердца отражался внутри эхом.

— С добрым утром, — загоготал Петр.

Кате хотелось заползти куда-нибудь под парту, потом просочится через щелочку в полу и, выскочив из кабинета, в котором она окажется, бежать как можно дальше и быстрее.

Если бы её мечты осуществились… О, она бы была очень рада. Как жаль, что на самом деле Катя — не ведьма Катарин. Не владеет перемещением в пространстве и даже время не может задержать на какую-то пару секунд.

Здесь Катя не может ничего.

И это огорчало.

— Опять спишь на уроках, — констатировала Лидия Алексеевна. — Как я вижу, записи в дневнике не действуют. Придется вызвать твоих родителей в школу, Екатерина.

Если бы Катя была немного смелей, она бы дерзко воскликнула: «Вызывайте!». А если бы она была похожа характером на Леночку, то сделала бы жалостливые глаза и слезно уверяла, что ничего такого больше не повторится.

Но она просто молча кивнула.

Да, мама, для которой образование всегда стоит на первом месте, будет не очень рада. Вернее, очень расстроена. Или, если быть ещё точнее, заберет у Кати компьютер. Так и завершится карьера ведьмы Катарин. Катарин, предавшей свою команду.

Катя на личном опыте немного знала, что такое предательство, и сама становиться предательницей не собиралась.

Надо было лечь спать в одиннадцать или хотя бы в двенадцать, как делают все нормальные люди, а не сидеть за компьютером до пяти утра. Просто виртуальная реальность была такой захватывающей, бой между колдунами и эльфами таким красочным и масштабным… Да и разве могла Катя бросить Дайну, свою давнюю сетевую приятельницу, одну?

Не могла. Тогда. А сейчас, похоже, придется.

Две чашки крепкого кофе, выпитые утром, Катю не спасли. Во время уроков глаза Кати закрывались самостоятельно, а мозг отключался, но Катя изо всех сил боролась с собственным организмом.

Увы, к шестому уроку организм победил.

— Ты слышала хоть что-то из моего рассказа? Может, желаешь выйти к доске и решить задачу по теме, изученной нами вчера? — спросила у Кати Лидия Алексеевна. — Или ты была так занята, что не выучила тему урока? Ведь это, между прочим, задавалось на дом! Может, кто-то сам желает выйти к доске? Повторить старое, отработать новое?

— Я пойду, — отозвалась Катя тихо. — Сама.

Ей было стыдно. И обидно. И вообще.

Она встала с места, обошла Лидию Алексеевну, прошлась по коридору между партами. Часы оповещали, что до конца урока оставалось десять минут. Долго… Катя бросила мимолетный взгляд за окно. Там было серо, сыро и уныло, лишь только с деревьев падали яркие оранжевые листья, но даже их танец казался каким-то унылым. Ещё бы! Сейчас их превосходство затопчут грязными ботинками, чего уж тут радоваться?..

Задача оказалась простой, и Катя, которая неплохо понимала геометрию, даже плоскости, над которыми с этого года мучился класс, с легкостью ее решила. Лидия Алексеевна, поворчав ещё немного, поставила в журнал заслуженную четверку. Один балл она снизила за Катино неподобающее поведение.

Лучше бы снизила сразу два! Потому что на «четверке» Лидия Алексеевна не остановилась. После геометрии она позвонила маме Кати и назначила время встречи. Через минуту мама перезвонила самой Кате и пообещала, что вечером они поговорят.

Серьезно поговорят.

А завтра в десять утра состоится встреча мамы и Лидии Алексеевны, и тогда они поговорят второй раз. Пожалуй, ещё серьезнее.

Компьютер точно потерян.

Навечно.

Геометрия была последним уроком, поэтому, закончив с разговорами, Катя пошла домой. От школы до родной квартирки была недалеко: всего какие-то три минуты быстрой ходьбы, и ты около своего подъезда.

Правда, на этот раз Катя шла домой минут десять. Она брела медленно, чуть передвигая ноги, обходила стороной огромные лужи, в которых отражалась сама Катя, разглядывала грязные листья с деревьев и отпечатки на них. Домой идти не хотелось: да и что туда спешить…

Только если поиграть в компьютер. Пока не пришла мама и не отобрала его.

К концу пути Катя ускорила шаг и уже через несколько секунд пыталась вставить ключ в замочную скважину — с тем полумраком, что установился на лестничной клетке, осуществить это оказалось трудно.

Квартира встретила Катю молчанием. Раньше, когда Катя заходила домой, всегда слышала чириканье попугая. Он был бело-голубым, размером с синицу. И умер пару месяцев назад умер. Ветеринары сказали, что от старости, но ведь попугаю было всего пять лет!

Может быть, ему просто не хватило Катиного внимания. И маминого. Потому что мама всегда была на работе, а Катя — либо за уроками, либо за компьютером. Но мама убедила ее в обратном. В том, что ветеринары были правы. Может, конечно, солгала — во благо.

Катя расстегнула молнию и стянула сапоги, скинула коричневое пальто. Сумка с учебниками осталась лежать в прихожей, около шкафа с одеждой.

Какая уж тут сумка?

Персиковые обои с бабочками, розовые шторы на окнах, мягкие игрушки… Наклейки на шкафу с изображением котов, светящиеся в темноте. Комната Кати казалась какой-то детской, даже нелепой для девушки, которой через три недели исполнится целых шестнадцать лет, но вместе с тем даже сейчас оставалась очень уютной. И Катя её любила. По-своему.

Гудение системного блока компьютера было такое родное и знакомое, в отличие от того же серого мира за окном. Тот мир — непонятный. А этот, собственный мир Кати, изучен от и до. И ей в нем нравится гораздо больше.

Какой сон, какая еда, какие проблемы?

Катя удобно устроилась на компьютерном стуле, откинулась на спинку и взяла в руки мышку.

Мышка тоже была совсем «ее» — светло-серебряной, приятной на ощупь. И ковриком под ней Катя дорожила: его она заказывала в специальном отделе печати, где на полотно нанесли принт с логотипом её любимой фэнтези-игры.

А вот и сама игра: в желтой середине ромашки, фотография которой стояла у Кати на рабочем столе. Эту фотографию делала он сама прошлым летом, когда гостила в деревни у тети.

Хорошее было время.

Да и вообще все, связанное с компьютером, вызывало у Кати легкий трепет и приятные воспоминания. Вот вспомни про ту же школу — и сразу плохо становится, и лицо «любимого» физрука на ум приходит, и Лидии Алексеевны, а тут…

Катя пару раз кликнула по иконке, и игра стала запускаться. На экране появился черный экран. «Раз, два, три…» — мысленно посчитала Катя, предвкушая игру. На четыре экран наполнился яркими красками, диковинными цветами, нарисованными по краям картинки, и надписью, сделанной красивым витиеватым шрифтом:

«Добро пожаловать, Катарин! Таинственный лес уже ждет вас, эльфы вот-вот объявят магам войну, скорее присоединяйтесь. Не забудьте про заклинания».

И ещё пара строчек подобного содержания. Катя знала эту надпись почти наизусть, и даже она казалась девушке какой-то родной.

Катарин.

Так ее тут звали.

За игрой время летело незаметно: Катарин увлеченно отстреливала эльфов и троллей, применяя магические заклинания, подрабатывала в таверне и даже завела приятное знакомство с гномом, который на самом деле оказался парнем её возраста. На вопрос в переписке «Почему именно гном?» он отшутился, в ответ спросив: «А почему именно ведьма?»

Настоящая Катя пожала плечами. А что ей, гадким эльфом быть, что ли?

Желудок урчал и требовал пищи, но Катя не обращала на это никакого внимания. Потерпит. Поесть она сможет и позже, а вот компьютер исчезнет уже совсем скоро.

Катя отвернулась от монитора и посмотрела на часы, висящие на стене — персиковый фон, беловатые веточки сирени. Часы были классными, не что противные часы Лидии Алексеевны. Их оплетал золотой дракон, который свернулся клубком и положил голову на хвост. Они показывали, что уже половина пятого. Катя неплохо так зависла в игре… Часа на три?..

Обычно мама Кати приходила с работы в шесть. И это радовало, потому что ведьма Катарин могла совершать подвиги ещё целых полтора часа. Вернее, немного меньше, потому что перед приходом мамы компьютер нужно было выключить — сделать вид, как будто он всегда выключенным и оставался.

Правда, дальнейшая игра почему-то не пошла. Катарин проиграла в схватке с двумя эльфами, потеряла все свои деньги, рассорилась с парой ведьм… А у самой Кати ужасно разболелась голова, и она твердо решила для себя: «Хватит».

Катя отошла от компьютера, когда часы с драконом показывали всего десять минут шестого. Постояв немного на месте и привыкнув к головокружению, она пошла на кухню.

В холодильнике, подсветка которого на несколько секунд ослепила Кате глаза, нашлись котлеты с макаронами, прикрытые стеклянной крышкой. К ней мама любезно прикрепила записку «Подогрей!» Катя поручение выполнила: поставила тарелку с макаронами и котлетой в микроволновку.

Микроволновка загудела, но это гудение было ерундой по сравнению с тем, как гудела голова. Катя села на кухонный стул. Чего же голова так разболелась, а? И в сон клонит. Заболела она, что ли? После всей этой школьной нервотрепки…

Макароны с котлетой подогрелись, но обедать — или все-таки ужинать — уже не хотелось. Катя пошла в свою комнату, опираясь о мебель, и опустилась на уголок кровати. Потом передумала, залезла на кровать полностью — сколько усилий она приложила для этого! — и оперлась на спинку.

Сейчас голова перестанет болеть, и уж тогда Катя сможет поесть нормально. Да… Наверное. И мама скоро придет, и надо будет её встречать. Хотя бы придумывать объяснения тому, почему Катя уснула на уроке, не нужно: мама и так знает все…

Сейчас голова только перестанет…

Чешуя на спине дракона блеснула золотом, будто словила солнечный луч, хотя за окном до сих пор стояла пасмурная погода, и серое небо начинало темнеть.

Незаметно для самой себя Катя заснула.

Диана

Две кровати, каждая у своей стены.

Кисточки, свивающие с темно-синего покрывала, на правой, заправленной кровати. И мирное сопение, раздающееся из-под одеяла, от другой, левой.

Волосы темные, разметавшиеся по подушке, и светлые, с сероватым отливом, собранные в покосившийся лохматый хвост.

Полумрак, разгоняемый лишь светом настольной лампы… и сиянием монитора ноутбука — столько ярких красок!

А все потому, что события по ту сторону происходили донельзя масштабные.

С каждой секундой эльфы наступали все настойчивее, яростнее сражались маги… Создавалось ощущение, что этой битве не будет конца. Но вот она почти подошла к своему завершению, решали сдаться эльфы. Уставшие маги пока что держались и даже стремились к победе, устало создавая заклинания, но…

По всему общежитию разнеслись звуки тяжелого рока. Гремели барабаны и электрогитары, избавляя даже от малейшего шанса на спокойный сон.

Из-под одеяла выглянула девушка с сощуренными глазами. Повернула голову на шум, сумела разглядеть цвета фантастического мира. Последовал недовольный вздох и закономерный вопрос:

— Диана, да что там у тебя такое?!

— Сейчас, — ответила Диана кратко.

Не переставая плести магический фаербол, она потянулась к телефону, лежащему тут же, на темно-синем покрывале. На ощупь ответила на вызов и поднесла мобильник уху.

— Дианочка, приветик, — защебетал тонкий голосок на том конце.

— Угу, — оставалось немногословной Диана. — И тебе.

— Как отдыхается? — спросила ее собеседница. — Я тебя не разбудила, час-то ранний, ничего страшного, что звоню?

— Нет.

Цифры на дисплее мобильного телефоне показывали, что идет уже седьмой час. И разве в такое время нормальные люди ещё спят? Может, и спят… Но ненормальные, вроде Дианы, точно бодрствуют. Диана всегда вставала раньше шести утра, даже если ложилась в час или даже два часа ночи.

— Тут такое дело, Диана… У моего милого сегодня праздник, ну, понимаешь, я так мечтала его поздравить, приготовила сюрприз, а меня поставили в смену. Заменишь меня? Ну, пожалуйста, Дианочка, подумай, прежде чем отказываться! Я потом отработаю за тебя. Я же знаю, что ты сможешь меня выручить, Диана, ну? Не молчи, дорогая!

От многократного обращения и бесконечного щебетания у Дианы уже начала болеть голова. А в такие напряженные игровые моменты, как этот, больная голова очень мешает.

Диана выпустила тщательно созданный фаербол и расслабилась.

Но разве противные эльфы когда-нибудь сдавались так просто?..

— Диана?.. — напомнила о себе собеседница.

— Да, Ксюша.

Уже и не вспомнишь, какой раз за последние несколько недель, после возвращения из отпуска, Ксения просила Диану отработать за неё. Четвертый? Или четырнадцатый?.. Отпуск Ксюши закончился в начале сентября, а ведь ещё только октябрь шел… Последний раз Диана вышла на смену за Ксюшу три дня назад, когда любимая подружка Ксюши отмечала тридцатилетие. Юбилейчик, так сказать. После этого Диана ещё три дня работала согласно своему графику, и сейчас, когда у неё выдался единственный выходной…

Ладно. Стоит признать, что выходной у нее не выдался.

— Что — да?! — чуть ли не кричала Ксюша. — Дианочка, дорогая, ты согласна?

— Э-э-э… ну… — К виртуальной Диане — или Дайне, как она назвала свой аватар — как раз приблизился эльф, пожалуй, самый противный из всех. Она начала плести заклинание-сеть, чтобы атаковать его и не умереть самой…

— Ну так что?! — гаркнула Ксюша. Диана вздрогнула. Рука дернулась, отпустила клавишу, и заклинание, которое она почти создала, так и осталось незаконченным.

Пиксельная усмешка рыжеволосой головы, резкий взмах луком и стрела, летящая в самое сердце компьютерной Дайны.

Черный экран…

Но уже через секунду на экране появилась надпись «Вы убиты».

— Да, Ксюша, я тебя заменю.

Час успешных сражений благодаря какому-то глупому эльфу и собственной коллеге-недотепе полетел коту под хвост. Если учесть, что кота у Дианы не было уже лет пятнадцать, это обиднее вдвойне.

Не могла позвонить позднее? Не мог этот гадкий эльф постоять в стороне ещё несколько минут?

Пожалуй, нет, иначе бы закон мировой подлости не сработал.

А так… Обстоятельства вновь сыграли против Дианы.

Ну а она сама? Раз уж эльф, которым управляет некто неизвестный, находился вне власти Дианы, то с коллегой она сумела бы как-нибудь справиться. Жаль, что только в теории. Неимоверно глупо, конечно, но в реальной жизни Диана всегда была доброй, слабой и податливой, и к своим двадцати четырем годам пока что не научилась говорить слово «нет».

Даже в магазине, когда к одной паре обуви предлагают три пары средств по уходу.

Диана, не прощаясь с Ксюшей, прервала вызов и выключила игру. Ну а что теперь играть, когда все уже обречено?.. Она встала с кровати и вздохнула. В прошлый раз Ксюша хотя бы позвонила ей вечером… А сейчас времени остается совсем мало. Надо собираться на незапланированную рабочую смену¸ чтобы через двадцать минут выйти на из общежития, чтобы не опоздать… Миллион «чтобы». Диана уже и не помнила те времена, когда она не использовала ни одного.

— Что там? — поинтересовалась Вика, расчесывающая черные гладкие волосы. Она относилась к тем людям, не имеет значения, нормальным или нет, которые в свободные от работы дни привыкли спать хотя бы до восьми. По крайней мере, так было до встречи с Дианой. Житье в одной комнате с жаворонком, определенно, воздействует на сову. Яркими огнями от экранов или теми же звонками.

Вот и сегодня. Суббота, шесть пятнадцать — а Вика готовится вставать.

— Иду на работу.

— Опять? — удивилась Вика. Заметив хмурое лицо Дианы, она поинтересовалась: — Что там случилось? Умер кто-то, заболел?

— Да нет, ничего такого, — ответила Диана неопределенно, вместе с этим доставая из тумбочки расческу и заколки для волос.

Если кто-то и умер, так это совесть у Ксюши. Но не факт, что эта совесть вообще когда-то существовала.

— А что тогда? — с любопытством спросила Вика.

— Попросили заменить. Потом расскажу… Ничего страшного.

Диана вышла из комнаты, чтобы предотвратить следующие вопросы Вики. Ну и чтобы привести себя в порядок. По крайней мере, Вика точно так думала. Иногда Диане казалось, что соседка со своей любовью к «поговорить» слишком перегибает палку, но сказать это открыто Диана не могла, поэтому предпочитала просто уходить от расспросов Вики.

Хотя Вика — она такая. От неё хоть и очень захочешь, но не уйдешь.

Диане повезло: ванная комната была свободной. А с появлением Дианы стала занятой. В их с Викой комнате зеркал, кроме карманных, не было, и, чтобы навести красоту, приходилось бегать в ванную. Там зеркало висело большое и хорошо освещенное. Хотя водные процедуры были сделаны чуть больше часа назад, на голове Дианы до сих пор творился хаос. Чтобы немного его упорядочить, она стала проводить по волосам взятой ранее расческой.

Свои волосы Диана не любила: светло-русые, какие-то совсем жидкие. Вот у той же Вики волосы были насыщенно-темными, густыми, и коса получалась шириной с кулак и длиной до середины спины, а у Дианы — тоненькая и блеклая, еле касающаяся лопаток. Перекрасить не перекрасишь, потому что к лицу невозможно подобрать подходящий оттенок волос, объем не придашь, только испортишь тонкие волосы…

Диана любила разглядывать себя в зеркало. Правда, она не любовалась собой, а выискивала все новые и новые недостатки. Слишком невыразительные серые глаза, брови светлые и тонкие, рыжие веснушки на щеках, бледные губы, скул совсем не видно... Собственная фигура Диане тоже не нравилась: она считала, что бедра чересчур широкие, как и плечи, зато груди почти нет.

Ничего примечательного— лишь повод для грусти. С такой внешностью только кассиром и работать — именно этим Диана и занималась сейчас. Неудивительно даже, почему у Дианы до сих пор нет мужа или хотя бы постоянного молодого человека: кто на такое счастье позарится-то?

Диана собрала волосы в небрежный пучок на затылке, сделав себя ещё более заурядной.

Отвернувшись от зеркала, чтобы сохранить свои же нервы, Диана вернулась в комнату. Вика с кем-то переписывалась, быстро нажимая на виртуальные клавиши смартфоны, поэтому не обращала на вернувшуюся соседку никакого внимания. Диане это было только на руку.

Она открыла шкаф — свой личный, шкаф Вики стоял напротив — и просмотрела одежду, что висела на плечиках и лежала на полке. Джинсы, мрачно-серые водолазки, снова джинсы, водолазка цвета грязной лужи и, надо же, ярко-желтая футболка с пучеглазым попугаем, месяц назад подаренная Викой… Утепленные брюки, свитер, что так хорошо сочетается с цветом глаз — Дианы, не попугая… И совсем в отдалении — насыщенное бордовое платье с рукавами-фонариками.

Диана вынула плечики с платьем из шкафа. Сколько она уже не ходила в платьях, недели три? Да, кажется, как раз в середине сентября она надевала платье цвета облачного агата, одолженное у приятельницы. А в этом, бордовом, с широким черным поясом, она не ходила уже полгода. Или семь месяцев… С тех самых пор, как купила его в каком-то неадекватном состоянии — нормальная Диана бы не решилась его взять. Она даже не примеряла после этого.

Диана вдруг задумала разбавить серость — эта осень, в начале октября начавшая терять свой лоск, и без того огорчала темными оттенками.

Прижав платье к себе, Диана взглянула на соседку, но та была слишком увлечена перепиской.

И тогда Диана решилась надеть это платье окончательно.

Диана не стала смотреть на себя в зеркало — в карманном мало что увидишь, а идти до ванной комнаты вновь не хотелось. Но она надеялась, что выглядит если ни привлекательно, то хотя бы нормально.

Туфли на каблуке средней высоты, тоже отложенные до лучших времен, благодаря внезапному порыву оказались на ногах у Дианы. Потом, отыскав косметичку, Диана мазнула по губам вишневым блеском, надеясь, что ненароком не раскрасит себе подбородок.

— Вика, я пойду, — стоя у выхода из комнаты, предупредила соседку Диана. Она сняла с крючка серое осеннее пальто, пряча за ним всю свою яркость.

— Ага, давай, — согласилась Вика и подняла взгляд от экрана мобильника. И край бордового платья все же заметила. — Воу, Диан, ты точно идешь на работу, а не на свидание?

— На работу. Точно, — ответила Диана мрачно, уже жалея, что вообще что-либо сказала Вике. Та же сейчас не отлипнет…

— То, что ты идешь на работу, ещё не значит, что после работы ты не можешь идти на свидание, — заметила Вика серьезно. — А хотя…

— Угу, — не став выслушивать дальнейшие рассуждения, Диана кивнула и слегка покраснела, будто действительно собиралась с кем-то встретиться.

Дверь чуть скрипнула, а после захлопнулась у Дианы за спиной.

В коридоре было пусто. И правда, кто в субботу, в половину седьмого утра, ходит по коридору общежития? Все или спят, или отдыхают в своих комнатах. Даже в вечно занятой ванной не шумит вода.

«Я хожу», — решила Диана твердо и пошла к выходу из общежития, чуть пошатываясь — носить каблуки она не привыкла.

На улице было ещё темно, но не так холодно, как ночью — свежо, скорее. Диана бодро продвигалась вперед, огибая лужи, которые появились за дождливую ночь.

На работу спешила. Ну а куда ещё?

Случилось чудо — Диана не намочила туфли ни в одной из луж, а проезжающие мимо машины не обрызгали её одежду. Диана решила, что это хороший знак, и шла на работу уже с легкой улыбкой.

Ну и что, что не в свою смену. За то красиво.

Правда, эта работа после напрочь испортила Диане настроение.

Начальница, крикливая Наталья Дмитриевна Сорокина, узнав, что Ксюша опять пропускает рабочий день, отчего-то разозлилась не на саму Ксюшу, а на Диану. Диана стояла, стыдливо опустив голову вниз, и выслушивала слова о том, какая Ксюша бестолковая и что пора её уволить. И что Диана только увеличивает ее бестолковость в несколько раз.

А под конец она получила ещё и за свой яркий наряд.

— Нет, ты головой думаешь, а! — восклицала Наталья Дмитриевна. — На кого ты будешь похожа в этом платье и нашей зеленой жилетке с логотипом, на попугая или на новогоднюю елку? Вы вообще думаете перед тем, как выбираете одежду на работу?! Ты же портишь рейтинг нашего супермаркета!

Диана считала, что ничего кошмарного в её костюме нет, но молча кивнула и пошла на кассу, предварительно надев ту самую зеленую жилетку.

И смотрелось все это… скажем так, относительно.

Покупателей в субботнее утро в супермаркете находилось мало, и в этом не был виноват даже внешний вид Дианы. Причина была все та же, по которой молчало Дианино общежитие.

Людям было немного не до супермаркетов.

Диана тоже могла бы быть дома, просидеть ещё час за игрой, вдоволь поколдовать и одержать несколько побед. Там, в игре, Диана была ведьмой Дайной, и она, игра, была не такой скучной и однообразной, как реальная жизнь.

Скучающая Диана заметила, что к кассе приближается клиент с полной тележкой покупок. Хоть кто-то, кто сможет немного развеять ее и приободрить.

Если у нее было на это время, Диана любила сопоставлять покупателей с тем, что они, собственно, покупают. Вот, например, минут десять назад Диана обслужила молодую девушку с кругами под глазами, которая покупала подгузники, видимо, для своего ребенка. А до неё был небритый мужчина лет пятидесяти, расплатившийся какой-то скомканной пятисоткой за бутыль дешевой водки.

По ним сразу можно было догадаться, кто они и что им надо. А по покупателю, который подходил к кассе сейчас — нет. Зачем мужчине лет тридцати или чуть меньше с короткой стильной стрижкой и надменным взглядом, например, ароматизированные свечи в таком количестве, что теперь Диане кажется, будто больше ароматизированных свечей в магазине не осталось?

Мужчина стал сгружать свои покупки на ленту, и Диана произнесла дежурные слова:

— Здравствуйте. Пакет нужен?

— Нужен.

— Большой, маленький?

Покупатель перестал выгружать ароматизированные свечи и поднял взгляд на Диану взгляд глаз, которые оказались темно-серыми, и поинтересовался:

— Тебе скучно?

— Нет, — отозвалась Диана удивленно.

— Тогда прекрати задавать мне глупые вопросы. Любой пакет.

Диана задрала подбородок повыше, показывая, что сейчас главная здесь — она, и взяла пакет большого размера. Еле удержалась от того, чтобы пробить его два раза. От этой небольшой — или большой, если посмотреть на пакет, никаким образом не повредившей покупателю пакости на душе Дианы стало легче.

Когда все ароматизированные свечи, а также две пачки бумажных салфеток и бутылка негазированной воды были пробиты, и на мониторе компьютера высветилась итоговая сумма, Диана сказала то, что была положена говорить каждому клиенту, даже такому грубияну:

— А карта накопи…

— Тебе действительно скучно? — прервал её мужчина, который уже полез в карман за деньгами.

— Прекратите мне грубить!

— А я и не грублю, — отозвался покупатель и сощурил глаза — на миг Диане показалось, что они блеснули золотым. Но уже в следующую секунду наваждение спало. Этот странный мужчина вдруг спросил: — Любишь играть в фэнтези-игры?

Диана растерялась.

Она не знала, что ответить.

Диана нахмурилась и произнесла:

— А вам, собственно, какая разница?

— Никакой, — мужчина хмыкнул. — Ты могла творить реальную магию, а сама проводишь время за заменителями реальности.

—С вами все в порядке?

— Со мной, Дайна, — покупатель назвал Диану по имени, используемом в игре, и Диана вздрогнула, — все в порядке. А вот с тобой… Хочешь узнать, что такое настоящая магия? Побыть в настоящем магическом мире, а не в этой виртуальной реальности…

— Оплатите, пожалуйста, покупку, — не стала отвечать Диана на вопросы сумасшедшего мужчины, выпившего с утра лишнего. Вот потому и блестят лихорадочно его глаза. — Не задерживайте очередь.

— А где тут очередь? — покупатель обернулся и посмотрел назад, где, действительно, было пусто. — Меня, к слову, зовут Квитеном, а не сумасшедшим мужчиной. И я не пил уже больше месяца. То, что предлагают пить тут, меня, честно говоря, не привлекает.

Диана смутилась.

Да и имя какое-то глупое, ни у кого такого нет в наше время…

Квитен тем временем стал делать что-то совсем странное. Он ловкими движениями распаковал упаковку из четырех свечей в, пахнувшим яблоком, и составил их в плотный квадрат.

Мало того, что он собирался устроить нечто непонятное в ее смену, так ещё и пользовался тем, за что ещё не заплатил.

Диана, наблюдая за ним, от удивления не могла вымолвить ни слова, но потом, очнувшись, воскликнула:

— Прекратите это немедленно!

— Не могу, — Квитен щелкнул пальцами, и свечи одновременно загорелись. — Мной управляет магия…

Диане показалось, что время сильно замедлилось. Все вокруг стало смазанным и отчего-то потемнело, а Квитен, смотревший в глаза Дианы своими, абсолютно золотыми, начал медленно говорить:

— У тебя, избранная, есть то, что нужно нам, — сейчас он выглядел очень серьезно и в то же время — абсолютно нереально. — Ты поможешь нам и сможешь быть свободной — если после всего, что ты испытаешь, тебе захочется освободиться. И ещё, — мужчина позволил себе чуть улыбнуться. — Ожидай нашей встречи. Через некоторое время.

Все вокруг: огни свечей, тонкий запах зеленых яблок, лицо и слова Квитена — слились в одно нечеткое пятно. Голова гудела, и Диане захотелось упасть, спрятаться от всего этого…

А через секунду все замолкло и потемнело.

Альберт

Сумерки, укрывающие листья темных деревьев.

Оранжевые блики — огни вечернего города, никогда не унывающего. Голоса проходящих мимо людей, смех, слезы, и все — бесконечный круговорот, смешение лиц, слияние судеб…

Ветер, трепещущий волосы, забирающийся под куртки, заставляющий отвернуться.

И тихая мелодия из кармана мужского пальто, пронизывающая его.

Голубоватое свечение экрана, тихий вдох — и мужской голос, раздающийся из динамиков:

— Добрый вечер, Альберт!

Увы… Есть такая дурная примета: если сразу после того, как ты покинул рабочее место, тебе позвонит начальство, вечер можно считать напрочь испорченным.

— Добрый, — отозвался все же Альберт.

Блики и голоса.

Увы, остаться наедине Альберту вновь не удалось.

— Я что звоню. Хочу узнать, как проходит работа над нашим любимым проектом?

Примета, как всегда, не подвела.

Работа следовала за Альбертом по пятам даже после того, как он решил, что вырвался из ее цепких лап.

— В процессе. Мы близки к… — Альберт запнулся, не зная, что сказать: горькую правду или сладкую ложь, если известно, что первая начальника не обрадует, как и вторая, впрочем, потому что Иван Петрович сразу её распознает.

— К чему? — подтолкнул Альберта к ответу Иван Петрович.

Альберт вдохнул прохладный осенний воздух, помолчал пару секунд, а потом все же признался:

— К середине.

— К середине? — переспросил его начальник. — Проект должен быть готов послезавтра, а вы только подходите к середине?

— Знаете, Иван Петрович, — пошел Альберт издалека. — Что работа над каким бы то ни было проектом начинаются только по истечению половины времени до дедлайна…

— Говори короче, — прервал его Иван Петрович. — И без этих мудреных слов.

— Хорошо, — отозвался Аль. Зарылся рукой в светлых волосах и продолжил: — Я считаю, что порученная мне команда работает плохо.

Теперь молчал начальник. И это пугало. Очень пугало.

— Так организуй, чтобы работала хорошо! — воскликнул Иван Петрович спустя несколько томительных мгновений тищины. — Они отданы в твое распоряжение, так распоряжайся! Старший инженер ты или нет?

— Но… — попытался что-то сказать против Аль. — Знаете ли…

— Знаю! Я прекрасно знаю, что ты в этой должности всего две недели, Альберт, что не успел привыкнуть к коллективу, что ты ещё слишком молод и не слишком… — Иван Петрович горестно вздохнул, не став заканчивать фразу, и Альберт мысленно завершил ее сам — «слишком неперспективен». Голос начальника вновь стал злым: — Но если проект не будет готов к послезавтрашнему дню, то эти две недели так и останутся сроком, когда ты был старшим инженером! Работать, Альберт, работать! Сколько можно!..

Иван Петрович прервал вызов.

Альберт убрал мобильник в карман пальто и, наконец, сдвинулся с места.

Кажется, сказочке — высокой должности, занимать которую оказалось не так уж радостно, скоро придет конец.

Иван Петрович был старым другом отчима Альберта, и именно благодаря его примеру Аль пошел на инженера. Иван Петрович, в знак уважения отчиму Аля, даже устроил Альберта в свою компанию инженером, две недели назад назначил старшим инженером-технологом, ну и…

Ну и дальше было то, что было сейчас.

И если Иван Петрович захочет выгнать Альберта, он сможет его сделать. И тут уже никакое уважение не поможет.

Честно говоря, Альберт и сам понимал, что не справляется с поставленной задачей. Что он, два года назад закончивший университет, ещё не умеет управлять толпой взрослых мужчин. Да и разве коллеги рангом ниже хотят, чтобы ими управляли?

Мобильник вновь дал о себе знать, испуская звуковые волны в окружающее пространство. И кому Альберт понадобился в этот раз? Иван Петрович захотел сказать что-то ещё? Решил уволить Аля вот прямо сейчас?

Нет.

На экране высветилась фотография улыбающейся светловолосой девушки и подпись: «Лина».

Таким именем Альберт уже семь с половиной месяцев называл свою девушку.

— Я слушаю, — отозвался Аль, нехотя ответив на звонок.

— Привет, — произнесла Алина деловито. — Мы можем поговорить?

Альберт нахмурился, словно от головной боли, и ответил:

— Я занят.

— Уф-ф, — вздохнула Лина. — Опять работаешь? Бедненький… Но мне срочно надо кое-что сказать! По телефону я этого сделать не могу.

На самом деле, Альберт сейчас больше всего хотел прийти домой, наконец-то нормально поесть и сесть за компьютер, чтобы немного расслабить мозги в одной из игрушек… Да что угодно, даже развернуться, вернуться на работу и ещё немного посидеть над проектом, но точно не встречаться с Линой.

Лина вообще бесила его в последнее время.

Аль не понимал, куда делась та скромная и милая девочка, с которой он познакомился чуть меньше год назад — она мило уронила на него мороженое солнечным сентябрьским днем, а потом пообещала опешившему Альберту все исправить и растерла злосчастное мороженое по всей рубашке. Сейчас Алина превращалась в истеричную… стерву, считающуюся только со своими интересами.

И Альберту это жутко не нравилось.

— Почему не можешь? — поинтересовался Аль. — Надеюсь, за те три дня, что мы не виделись, ты не успела забеременеть? Или о чем ты ещё не можешь сказать мне прямо сейчас?

Лина натянуто рассмеялась.

— Мне всегда нравился твой юмор, Аль. Но сейчас он не к месту, правду. Нет, я не беременна. И да, я бы с радостью сейчас тебе все рассказала. Но такие дела действительно не обговаривают по телефону. Короче говоря, подходи в «Две искры». Я уже тут — и жду тебя.

Брови Альберта медленно поползли наверх.

Самоуверенность Алины достигла ещё более высоких границ: теперь она указывала Алю, что делать.

Нет, он, конечно, придет. Обязательно. И послушает, что она скажет.

Мысли об отдыхе были забыты: Альберт упрямо шел к «Двум искрам».

Две искры, две искры… Так называлась кафешка, открывшаяся в том самом парке года два назад. Аль и Лина были там пару раз, кажется, и «Две искры» Алю совершенно не понравились. Слишком помпезные, а уж цены там, словно в каком-то элитном ресторане.

Но Алина неожиданно их полюбила.

Наверное, чувствовала это окружение достойным своей скромной персоны.

Идти до парка было далековато, и Альберт разозлился ещё больше. Не могла Алина, что ли, выбрать место поближе? Знала ведь, где работает Аль.

Или хотела напомнить, где произошла их первая встреча?

Издевается. Это Альберт мог сказать с уверенностью.

Лина, Лина… Куда ты исчезла? И не Аль ли тебя испортил?

До «Двух искр», вывеска которых светилась желто-оранжевыми огнями и была видна издалека, Аль все же добрался. Он поднялся по осторожным ступенькам, распахнул темно-бордовую дверь со стеклянными вставками и вошел внутрь.

Кафешка выглядела… оптимистично. Мандаринованные стены с позитивными картинками в желтых рамках, круглые деревянные столы, кухонные уголки в черно-коричневым орнаментом на обивке, стулья с мягким сидением…

Настолько позитивно, что хотелось выколоть себе глаза.

И посреди всего этого безобразия, за крайним столиком слева, сидела Алина.

Альберт никогда раньше не видел, чтобы она выглядела так. Конечно, она уже понемногу чудила с весны, но чтобы настолько… Короткое платье вызывающего алого цвета с глубоким декольте — было бы ещё, что в нем разглядывать, ухмыльнулся Альберт мысленно. Открытые туфли на высокой шпильке даже несмотря на то, что на улице осень и холод… Светлые волосы Алины были распущены и спадали по спине, хотя девушка всегда предпочитала косу.

— Что с тобой? — спросил Аль, подходя к своей девушке. Своей — не своей… Какую это сейчас имело разницу, если Альберт смотрел, но не мог узнать?

Алина передернула узкими плечиками и поинтересовалась высокомерно, глядя на него идеально накрашенными глазами:

— А что со мной?

Альберт, ничего не ответив, сел на стул напротив Алины.

— Что ты хотела мне сказать?

— Ах, это… — Лина взяла в правую руку стакан с ярко-зеленой жидкостью и сделала пару глотков. Аль заметил, что покрашенные в черный цвет ногти у неё стали в два раза длиннее. — Так вот, Аль, — протянула она задумчиво. — Короче говоря, я тебя бросаю.

— Ты меня бросаешь? — переспросил Альберт. Осознание пришло быстро. Он рассмеялся. — Только не говори, что нарядилась так вызывающе, чтобы я страдал всю свою оставшуюся никчемную жизнь.

— Да, бросаю. Да, нарядилась, — произнесла Алина дерзко. — А что, разве это имеет для тебя хоть какое-то значение?

— Ничего, — Аль усмехнулся. — Ты права.

Он поднялся со стула, подошел к девушке со спины и потянулся к волосам, будто хотел их коснуться, но резко отдернул руку.

Лина встала рядом, взглянула на него снизу вверх — даже сейчас, несмотря на высокие каблуки, Альберт был выше.

Его Лина таилась на глубине светлых глаз — и, увы, Альберт никак не мог к ней прикоснуться.

— Ничего, — повторил он. Нахмурился. — Ради такой мелочи ты заставила меня тащиться сюда, Лин? Могла бы сказать это и по телефону, тому самому, который я тебе дарил. Да, техника сейчас развита хорошо, может связывать людей на расстоянии… Или развязывать. На мозги, правда, воздействует плохо.

— Не понимаю, — изумленно распахнула глаза Алина.

Он всегда так делал. Скрывал свои истинные эмоции за злостью и сарказмом. Это был его щит, и Альберт сильно к нему привык.

Альберт беспечно пожал плечами, пародируя свою бывшую девушку, и поднялся с места. Пошел к выходу.

— Это ещё не все, куда ты?! — крикнула ему в спину Алина. Побежала следом, схватила за плечо.

Ток не прошел по телу.

Все осталось в прошлом.

— А что ещё? — Аль резко развернулся.

— Я уже месяц встречаюсь с твоим другом, Владом Горбуновым, — она опустила глаза, поглядывая на стакан с ярко-зеленой жидкостью, который продолжала держать в правой руке.

Тархун, наверное. Или какой-нибудь алкогольный коктейль… Для смелости.

Впрочем, Альберту было уже все равно.

— Поздравляю, — от всего сердца пожелал Альберт. — Совет да любовь вам. И Владу передавай от меня привет, окей? Мы с ним, правда, уже года три не общаемся, но пусть будет.

Теперь в глазах Лины осталась только пустота.

Аль вышел из кафешки.

Там ей и место.

И неважно, сколько из ее слов по-настоящему правдивы…

На улице начинался противный осенний дождь, заставивший попрятаться в чердаках домов ветер.

Настроение было паршивым.

На улице темнело, время стремилось к восьми вечера, а Альберт только возвращался домой, хотя мог быть там час назад. А часы, отведенные каждому из, — он, между прочим, не резиновые.

Альберту нужно было ещё доделывать проект, тот самый, сделанный наполовину. И отдохнуть. Хотя бы немного отдохнуть от этого шума…

И он быстрым шагом шел домой, прячась от дождя под капюшоном. Но на самом выходе почувствовал: обо что-то зацепилась нога. Альберт споткнулся и полетел вниз. Он на автомате выставил руки вперед…

…Но почему они до сих пор не коснулись земли?

Глава 2

«Перемещения случаются уже более двадцати лет — по нашей то воле или нет, не имеет значения. (Хотя, честно признаться, начали их именно мы, своевольно). Основная сложность этих перемещений заключается, собственно, даже не в том, чтобы кого-то куда-то переместить. Это мы можем. Самое тяжелое наступает после. Сложность заключается в избирательной памяти селийцев. Каждый из них (только если он не проживает в какой-нибудь глуши) слышал о том, что перемещения возможно. Но каждый новый переместившийся вызывает в селийцах ужас и непонимание.

Как утверждают источники, иногда эта нездоровая реакция приводит к устрашающим последствиям. Таким как: изгнание, издевательства, вплоть до телесных травм. Ковен магов изо всех сил старается просветить народ, но кто из властителей сего мира не знает о том, какие люди стихийные и непостоянные?..

В целом, мы собираемся продолжать работу и надеемся на успех».

Из заметок Довиэра Трина, мага Ковена, мастера по перемещению меж мирами.

209 год Жемчужной эры.

Катарин

Катя ясно осознала, что просыпается. Она пока не могла открыть глаза полностью, да и руки совсем ее не слушались, но, тем не менее, ее сон закончился.

Нет, ну надо же, она уснула! Сна на геометрии Кате, видимо, не хватило… А мама наверняка уже была дома и ждала, пока Катя проснется. Но самой Кате просыпаться не хотелось: ей хочется спать дальше, чтобы не видеть, что творится в реальном мире.

Обретя зрение, Катя от неожиданности ахнула и решила, что все-таки ещё спит. Потому что если бы она не спала, тогда увидела бы родные стены, компьютер (если, конечно, он до сих пор на месте) и часы с драконом, а сейчас она видела… что она, в общем-то, видела?

Стены благородного фиолетового цвета, будто отливающие перламутром. Сводчатый белый потолок. На резных деревянных плечиках — слева, справа, спереди, сзади — красивые длинные платья, какие носили богатые дамы когда-то раньше. Честно говоря, в истории — и истории моды особенно — Катя разбиралась плохо.

Она находилась здесь, полулежа на чем-то мягком.

Катя опустила взгляд.

Крупная плетенная корзинка, полная тряпок разных пастельных оттенков. Одежда? Плетеная корзинка очень напоминала корзину грязного белья. Хотя с чего бы такая корзинка стояла в гардеробной? Или костюмерной…

Катя резко вскочила с места, отряхиваясь от чего-то незримого.

Странный, очень странный сон.

Или?..

Катя начала паниковать.

Как этот сон может быть не сном? Ведь и её, спящую, не могли взять и перенести прямо в декорации какого-нибудь фильма.

Телепортировалась. Определенно, ага. Как ее аватар из игры. Правда, совершая это перемещение, Катя не учла один факт: в реальном мире магии не существует.

Бред, полный бред.

Но как объяснить то, что она видит?

Впрочем, во сне мы до последнего верим, что происходящее вокруг — реальность.

Катя сделала несколько шагов вперед. Так… И в чем заключается особенность этого сна? Людей нет, нет вообще ничего, кроме стен, потолка, пола, мебели и одежды. А, может, это что-то вроде сна-квеста? Найти выход, потерять вход… Или что-то подобное.

Хотя выход и искать не надо: вот он, прямо перед Катей — дверь из светлого, чуть прикрытая пышными юбками.

Решиться? На первый взгляд данная локация выглядит безобидной.

А вдруг, когда Катя ее покинет, прямо ей навстречу ринутся монстры?.. Или ещё кто покруче. Вот, например, в игре ведьма Катарин часто устраивали такие засады, да и те же эльфы, не гнушающиеся вообще ничем, до невозможности обожали этот способ. Выйдет ничего не подозревающая Катя за дверь, а там — сюрприз…

Все происходящее вдруг стало напоминать Кате ту самую игру. И даже добавило смелости. Это в реальной жизни Катя — робкая девушка, а вот в игре — ух, какая бесстрашная Катарин.

Забавный сон. Интересно, может, в нем Катя даже колдовать умеет? Сейчас как долбанет огненным пульсаром в стену, платья как загорятся…

И юеги, кто может!

Катя махнула рукой, будто хотела что-то с нее скинуть. Так делали колдуны в игре. Но сейчас у нее ничего не получилось — никакие огненные шары не обратили платья в прах. Наверное, Катя недостаточно управляет своим сном.

Она простояла на месте минуты две, и с каждой проходящей секундой этого времени ей все больше казалось, что она находится в своей любимой игре. Оказалась в какой-то неизведанной ещё карте. Сон ведь отражает то, что человек испытывал за день, а Катя как раз играла перед тем, как заснуть…

Вот читала она такую книжку, где герой в игре очутился.

И раз уж сейчас в игре оказалась именно Катя, то она поиграет! Пока сон не кончился.

Все равно компьютера ей больше не увидеть. Хотя, конечно, разве волнуют талантливых ведьм все эти земные проблемы?

Катя, осмелев, остановилась около выхода. Сейчас она возьмется за ручку, чуть приоткроет дверь и заглянет в самую щелку: вдруг там кто-то есть? Если есть, Катя, так и быть, ещё немного посидит здесь, а если нет, то отправится на поиски приключений!

Увы, все пошло наперекосяк.

Во-первых, дверь распахнулась самостоятельно, без каких-либо усилий со стороны Кати. Лишь рефлексы, не присущие самой Кати, но наверняка присущие талантливым колдуньям, заставили ее отпрыгнуть назад. А иначе квест закончился бы прямо тут.

Во-вторых, из-за двери тут же выглянула девушка лет шестнадцати с собранными в пучок светло-русыми волосами и двумя локонами в форме спирали около милейшего припудренного лица.

Катя замерла, не зная, как отреагировать.

Вошедшая девушка взвизгнула, посмотрела на Катю широко открытыми глазами, а потом воскликнула:

— Воровка!

Из-за спины девушки со спиральками выглянула ещё одна милейшая особа, но уже без спиралек, с тугой темно-русой косой. Она взглянула сначала на Катю, потом на свою знакомую и спросила:

— Бифина, что тут происходит?

Комната сразу стала слишком заполненной.

— А ты сама не видишь?! — истерично поинтересовалась Бифина.

— Я слышу, — отозвалась философски её собеседница.

Катя сделала ещё пару шагов к корзинке, на которой только что лежала, и едва не споткнулась. Черт, и кто её заставлял идти к этой двери? Хотя в любом случае эта Бифина сама бы вошла сюда…

Сон-игра уже перестал Кате нравиться.

Что ж, симпатии могут быть и такими недолговечными.

Бифина ткнула пальцем в Катю, а потом в висевшие на плечиках платья, и произнесла:

— Она хотела своровать платья принцессы, видишь, Севина?! Ей надо отвечать за собственные поступки, её надо вести на казнь!

— Ты уже решаешь за принцессу? — поинтересовалась Севина мрачно. — Не забывай, что принцесса потом сможет решить все за нас.

Бифина тяжело вздохнула.

— А ты предлагаешь обращаться к принцессе по такому пустяку? Тогда на казне действительно будем мы, а не она!

Обе вошедшие девушки на несколько мгновений замолчали, видимо, обдумывая то, что им может сделать принцесса, а потом Севина, та, что была поспокойнее, предложила:

— Может, сначала её следует сводить к Злафаде?

— Зачем нам вести её к Злафаде?! Она же нам головы пооткусывает за такое самостоятельно! — ужасалась Бифина. — Может, лучше на казнь?

— Или к принцессе, ага.

Девушки явно были растеряны и не знали, что делать дальше, когда решила вмешаться Катя. Она произнесла тихо:

— Извините, но… Я не воровка.

— А кто ты тогда? — с любопытством посмотрела на неё Севина, а Катя подумала вдруг, что Бифина, наверное, сейчас еле сдерживается, чтобы снова не начать возмущаться.

— Я… — Катя задумалась. — Я — Катарин.

Кате вдруг пришло в голову её игровое имя, она его и сказала.

Что ж, раз этот квест нестандартен, Катя будет искать нестандартные пути решения.

— А что, — Бифина скривила губы, — дамочка по имени Катарин по определению не может быть воровкой?! Севина, её срочно надо вести на казнь. Я уверена.

— Подожди ты, — отмахнулась от неё Севина. — Может, она и вправду не воровка. У неё нет ничего в руках, хотя она уже собиралась выходить, ты ведь столкнулась с ней около двери.

— Ага, конечно! — была не согласна Бифина. — Она просто проверяла, есть ли кто в коридоре, чтобы потом потихонечку отсюда свалить!

Катя мысленно отметила, что отчасти это было правдой.

— Да уж, — протянула Севина задумчиво. — Я думаю, её точно надо сводить к Злафаде, иначе из-за тебя может пострадать невинный человек.

— Конечно, невинный. — Бифина закатила глаза. — Но запомни, если что, что это было твоей мыслью. И пусть Злафада ругается на тебя!

— У меня хорошая память.

Бифина цыкнула, и, крепко взяв Катю за руку, вывела ту в коридор. Длинные коготочки наверняка оставят следы на запястье… Быстрым шагом они прошли несколько метров, и девушка резко завернула за угол, при этом чуть не ударив Катю об стену. Вернее, она сама чуть в нее не влетела. По инерции.

Девушки сделали ещё пару шагов и остановились около простой деревянной двери. Пару раз постучавшись, Бифина дернула за ручку, и дверь открылась, представляя чужому взору комнату, больше похожую на склад.

Здесь были невыразительные сероватые стены и такой же невзрачный пол. Все в этой комнате было закидано различными хозяйственными вещами: тряпками, швабрами, какими-то бутыльками, а посередине всего этого безобразия, сложив ногу на ногу, сидела женщина не старше двадцати пяти — назвать ее девушкой не поворачивался язык. Она смерила вошедших безэмоциональным взглядом и спросила спокойно:

— Что случилось? Вы снова сами не можете разобраться с очередной мелочью?

— Это… — Бифина, которая пыталась что-то сказать, вдруг запнулась и опустила голову. Катя поняла: это и есть та самая Злафада, о которой говорили девушки, но по какой причине эту Злафаду так боялись, она ещё не осознала.

Не за выразительные глаза ведь?

— Нашли девушку в примерочной принцессы, — вступила в разговор Севина. — Бифина говорит, что она собиралась своровать платья.

— Бифина вечно несет чепуху, — проговорила-пропела Злафада и впилась взглядом в Катю, из-за чего у неё по коже поползли мурашки. Таки, пожалуй, за глаза. — Как тебя зовут? — обратилась она к Кате.

— Катарин, — повторила свое игровое имя девушка.

— Итак, Катарин. Ты хотела своровать платья?

— Нет, — ответила Катя. Даже несмотря на пробирающий взгляд и говорящее имя, Злафада казалась Кате пока самой нормальной среди этой компании. По крайней мере, она поступала рационально.

— Нет, — повторила Злафада уверенно, словно смакуя каждый звук этого короткого слова. — Я тебе верю. Итак, как ты оказалась в примерочной принцессы?

— Я не помню, — покачала головой Катя. — Проснулась и сразу была там.

На допросах Катя никогда не была и сейчас решила, что лучше бы не оказывалась на них и дальше.

— Очень интересно. Замечательно. Ничего вокруг не сверкало, Катарин? — спросила Злафада, и Катя помотала головой. Это только в настоящей игре все сверкает… — Бифина, Севина, кажется, эту девушку лучше сводить к принцессе. Очень интересная находка, знаете ли…

— Может, лучше не надо? — поинтересовалась-попросила Бифина.

— Ты вздумала со мной спорить? — спросила Злафада.

Бифина покачала головой и недовольно вздохнула, да так тихо, чтобы это услышала только Севина. И Севина услышала. Кивнула и произнесла:

— Тогда мы пойдем, Злафада.

— Идите, — милостиво разрешила Злафада. — Не забудьте передать принцессе, — внимательно посмотрела на Бефину и Севину она, — что я надеюсь на её доброту. Девушку убивать не надо. Я уверена, принцесса меня услышит. И скажите, что я… Что я что-то чувствую.

Катя хотела было ужаснуться, но времени на это не осталось. В следующую секунду её уже снова тянули за руку. Только на этот раз — Севина, и ногти у нее, к счастью, были чуть менее острыми.

Дайна

Нет, с этим покупателем Диане сегодня не повезло. Определенно. Сначала он нес что-то непонятное, потом засверкал глазами и начал жечь свечи… Дым перчил глаза, он же проникал в дыхательные пути, заставлял кашлять, Диана закачала головой, чувствуя, что по щекам бегут слезы… Но дым вдруг исчез, как будто его и не было никогда. Картинка окружающей реальности — та, что размывалась слезами — стала на удивление яркой.

Но ведь не может же искаженное зрение так сильно менять мир?

Вокруг Дианы были стены серого, ее любимого цвета. В углу стояла тумбочка, закиданная верхней одеждой. На противоположной от Дианы стене висел ночник с горящей в нем тусклой парафиновой свечей.

Опять эти свечи.

Может, дым того покупателя был каким-то… вызывающим галлюцинации? Одному ему в выдуманных воспалённым сознанием мирках было гулять одиноко, и поэтому он чем-то отравил Диану. По-другому объяснить увиденное она не могла.

Диана обернулась вокруг своей оси.

Рядом никого не было.

И кто объяснит ей — хоть что-нибудь?.. На кого ругаться? Диана даже имя этого покупателя забыла от удивления. Вроде бы, оно было каким-то забавным и начиналось на «К». Или на «Кв»…

Квадрат, угу.

Почти как форма окон в психиатрической больнице.

Распахнулась невзрачная дверь в углу, и в комнату влетела полная женщина с черной косой ниже талии и недовольным взглядом. Диана мимолетом заметила, что одета та была вполне обычно: в длинное, до середины голени, темно-синее платье. Может, все не так уж и плохо? Женщина внимательно посмотрела на Диану, нахмурилась еще сильнее, будто вспоминая, кто стоит перед ней, а потом воскликнула:

— А ты тут что стоишь?! Работать! — она пару раз махнула рукой в направлении двери, из которого появилась. — Живее! Простым работницам сюда вообще прохода нет!

Диана почему-то увидела в этой женщине свою начальницу, Наталью Сорокину. А, может, это она и есть, просто под волшебным дымком Диана её не узнала? И ругается она так же, правда, на этот раз не из-за жилетки…

Диана опустила взгляд на своё платье и заметила вдруг, что той самой фирменной жилетки магазина на ней нет.

И куда она только могла пропасть?

Причем неудобные туфли остались…

Диана под грозным взглядом начальницы — неважно, чей, — сделала пару шагов к двери, готовая через несколько секунд покинуть это странное помещение, но ее задуманному помешали: прямо на Диану, резко раскрыв дверь, налетела девушка лет двадцати с волосами светлыми-светлыми, почти белыми, и тоже собранными в косу. Правда, эта коса достигала только лопаток и заканчивалась невинной красной лентой.

— Людна, извините! Я так долго вас искала… Девочки сказали, что вы пошли сюда, — воскликнула она. — Я хотела поинтересоваться: вы говорили, что в суп обязательно надо добавлять зелень, но она у нас кончилась…

— Работать! — прервала её женщина-смерч, которая оказалась Людной. — Подумай своей головой, Линси, хоть раз! Вспомни, зачем мы все здесь собрались. И эту с собой забери.

— Эту? — удивилась Линси. — А кто это? У нас новенькая?

Она быстрым взглядом окинула Диану, но узнавания в ее глазах не появилось.

Диана вымученно улыбнулась, не зная, что может сделать ещё.

— Новенькая? — нахмурилась Людна. — Ты хочешь сказать, что она у нас не работает?

— Нет-нет, — покачала головой Линси, искренне глядя на начальницу. — Работает. Просто мы с ней редко пересекаемся, вот я и забыла совсем, что она наша. Пойдем, — девушка взяла Диану за локоток и потянула ту к выходу.

Они покинули странную серую комнату, и перед девушками предстала широкая деревянная лестница, ведущая в обе стороны. Внизу слышались голоса, но Линси потянула Диану наверх. Пройдя два пролета, они остановились возле широких едва ли не ворот, излучающих приятное желтое сияние. Линси, не входя внутрь, поинтересовалась шепотом:

— Кто ты такая?

— Я? — удивилась Диана.

— Ты, — Линси кивнула.

Диана неопределенно передернула плечами, и тогда Линси начала рассуждать:

— И как ты могла оказаться в начальской кладовой… Снизу — точно нет, там таких, как ты, не пускают. И на нашей кухни ты не была. Откуда ты взялась? Как тебе удалось? — Линси повернулась и взглянула в глаза Диане. Опустила взгляд вниз, чуть улыбнулась: — Да и ещё в такой обуви…

Диана не знала, что сказать этой Линси. Правду? Правду сама Диана не знала. Она могла, конечно, как-нибудь солгать, но после подробного разъяснения Линси о том, что Диана никак сюда забраться не могла, лгать было незачем.

— Я сама не поняла, как здесь очутилась, — ответила Диана наконец.

— Это как? — заинтересовалась Линси. — Ты открыла глаза и увидела, что сейчас находишься не там, где была мгновение назад? — фыркнула она.

Удивительно, но Линси попала в точку, не зная никаких подробностей.

— Да, — согласилась Диана.

— Прямо так все и было? — её собеседница удивленно приподняла левую бровь.

Диана кивнула.

— Да нет, не может быть, — не верила Линси. — Такое, действительно случившееся, было всего раз, чуть больше двадцати двух лет назад. Тогда сюда переместилась моя мама…

Несколько секунд помолчав, Линси толкнула дверь-ворота, и девушки вошли внутрь. Это было большое светлое помещение, заполненное столами, шкафами, плитами, всевозможными продуктами. Линси и идущую рядом Диану с первого же шага встретили шум, множество женских голосов и любопытные взгляды.

— Линси! — воскликнула одна из находящихся тут женщин, стоявшая над кастрюлей, от которой исходил пар. — Кого ты к нам привела?

— Это — наша новая работница, — ответила Линси не без гордости.

— Людна назначила тебя за ней следить? — уточнила она. На вид ей можно было бы дать чуть больше лет, чем Линси.

— Да, чтобы я помогла ей освоиться.

— Начните освоение с каблуков, — женщина хмыкнула. — Мы тут не мужчин соблазняем.

— Точно-точно, — согласилась другая. Но уже скоро они обе вернулись к работе. Все девушки и женщины что-то резали, варили, жарили. И Диана оказалась причастной ко всему этому безобразию.

Линси с Дианой нырнули в какую-то подсобку. Минута передышки! Внутри стояло несколько шкафов и хранились полотенца на завязочках — ну точно фартуки, лишь немного иного покроя. Линси взяла один из них, темно-розовый, и протянула Диане, сказав:

— Завязывай. Надеюсь, хоть немного ты готовить умеешь, потому что пока тебе придется поработать на кухне. Для всех ты обычная стряпуха, хорошо? Пока никто не должен знать, кто ты на самом деле, если ты, конечно, говорила правду. Сначала я сама во всем разберусь, ладно?

— Ладно, — согласилась Диана. — А…

Она опустила взгляд на туфли.

Линси фыркнула и, открыв один из шкафов, достала из него тапочки на плоской подошве.

— Пока оставь туфли тут, я их сейчас спрячу. Договорились?

Диана покорно взяла туфли и кивнула.

— Ну и замечательно, — Линси улыбнулась. — Как тебя зовут-то?

Диана колебалась недолго. Через пару секунд она произнесла:

— Дайна.

***

— Дайна! — воскликнула Мирина, та самая, которая три дня назад спрашивала, кто такая Диана. — Как там морковь?

— Режу, — отозвалась Диана кратко. Прошло уже три дня с тех пор, когда она оказалась здесь, но удивительные галлюцинации никуда не пропали.

— Пора уже закидывать её в бульон, — отозвалась Мирина недовольно. — И вообще, что с твоей прической?

Откинув выпавшую из хвоста прядь волос, Диана вздохнула. Она никогда не умела готовить, даже в этом сне — не сне, яви — не яви. Но сейчас это умение пригодилось бы — из-за его отсутствия Диана часто получала в свой адрес неприятные высказывания.

Ну, как часто. Примерно один раз в двадцать минут.

Хотя поторопиться и вправду не мешало.

Диана докрошила морковь и передала ее Мирине, чтобы сразу же получить новое задание: теперь Мирина поручила ей чистить картошку, только уже на для бульона, а на жарку. Картошка была грязной и холодной, а нож — огромным и острым, поэтому картошку Диана не почистила, зато порезала палец.

Струйка крови сбежала по замаранному в земле пальцу.

Диана побледнела: крови она всегда боялась. А сейчас ещё и земля эта непонятная… вдруг ее схватит столбняк? От него прививку ставили ещё в младенчестве, но мало ли, какие заразы водятся в этом чудной мирке. Сказав громко, что она сейчас вернется, Диана устремилась в соседнюю комнату, где стояла бочка с водой и ковшик.

Водопровода в её галлюцинациях не существовало.

Зато существовал неведанный ранее вид энергии, который позволял бытовым приборам работать без участия электричества.

Диана зачерпнула воды, отмыла палец. Порез был пустяковым, но нагонял на Диану дикий ужас: все-таки это был порез.

Постояв ещё немного на месте, Диана слила воду и вернулась. Около её рабочего места Диану уже ждала Линси, смотрящая на подопечную темными глазами.

— Дайна, — она кивнула, приветствуя Диану. — Помнишь, я говорила тебе о том, что по просьбе Людны сегодня тебя заберу? — спросила она под заинтересованными взглядами кухарок.

Диана пожала плечами. Может, Линси и говорила что-то такое. Диана этого не помнила, но все же ответила:

— Да.

— Вот и прекрасно. Уходим. До скорого, девочки!

Линси пошла в направлении лестницы, и сначала Диана подумала, что сейчас они с Линси спустятся к комнатам кухарок, которые находились на этаж ниже, рядом с кладовой начальницы. Диане тоже нашли комнату, точнее сказать, небольшой закуток, в котором находились лишь матрац с покрывалом, выполняющие роль кровати, и небольшая тумбочка для вещей.

Правда, из всех вещей у Дианы было только бордовое платье, надетое в тот злополучный день. И ещё одно, сменное, любезно одолженное Линси вместе с нижним бельем, похожем на ночную майку. Ну и туфли, конечно же. Абсолютно бесполезные в данный момент туфли.

Догадки Дианы оказались не совсем верными: Линси и правда опустилась на этаж ниже столовой, но повернула не налево, к комнатам, а направо, в коридор, от которого отходило множество путей направо и налево. Пройдя немного — и как только не запуталась? — Линси завернула в одно из ответвлений, и Диана последовала за ней.

— Вот мы и пришли, — объявила Линси.

— Что это? — поинтересовалась Диана.

Они находились в узком плохо освещенном коридорчике, который можно было бы назвать пустым, если бы не стул, выглядящий очень шатко, и закрытый сундук. Линси кивнула на стул и произнесла:

— Садись. Я кое-что узнала.

Диана выполнила просьбу Линси; стул под ней противно и как-то даже угрожающе скрипнул, но, к счастью, не сломался.

Линси присела перед сундуком, достала из кармана зеленого платья с широкой юбкой небольшой и как будто заржавелый ключ и ловко провернула его в замке, который Диана даже не заметила. После всех этих действий Линси откинула крышку сундука и из-под тряпок вытащила что-то наподобие обычной тетради.

Да, это действительно была тетрадь.

— Помнишь, я говорила тебе о том, что постараюсь во всем разобраться? — спросила Линси у Дианы. Диана молча кивнула.

— Так вот, — продолжила Линси. Она закрыла крышку, вновь накинула замок, спрятала ключ, а потом села прямо на сундук и продемонстрировала тетрадь Диане. — Кое-какие знания я нашла в дневнике мамы. Может, из них мы сможем узнать что-то большее…

Диана сразу поняла, о какой маме говорила Линси. У Линси была одна мама, та самая, переместившаяся, что тут непонятного?..

Это только у Дианы мамы не имелось. Вернее, она была… когда-то, а потом — исчезла из жизни Дианы. Навсегда.

— Там, в этом дневнике, очень странные буквы и слова. Другой язык. Мама пыталась меня ему немного обучать — он ее родной. Но все равно его понимание дается мне с трудом, хотя кое-что из её дневника я все-таки поняла. Посмотри, может, этот язык будет знакомым тебе?

Линси протянула тетрадь Диане и предупредила:

— Только осторожно. Мне дневник мамы дорог.

Диана отметила мимолетом, что, похоже, сейчас в живых её мамы нет.

Она взяла предложенную тетрадь и раскрыла её на первой странице. Каково же было удивление Дианы, когда она увидела там обычные русские рукописные буквы…

— Ну что? — нетерпеливо спросила Линси.

Диана кивнула.

— Знакомы мне этот язык. Один только вопрос… Сейчас… разве мы разговариваем не на нем?

Их с Линси взгляды пересеклись, и Линси покачали головой:

— Не на нем, Диана, честно не на нем! Наш язык более певуч, в нем много гласных, хотя слова обычно короткие. Хотя, я могла бы сказать так, в наших словах есть что-то общее…

— Тогда почему я все понимаю?

— Я не знаю, — Линси покачала головой. — Честно — я не знаю. Я слышу, что ты говоришь, как все мы. Может быть, с немного иной интонацией, и все же… Как будто ты с севера.

Диана вздохнула.

В ее воображаемом мирке «Гугл Транслейт», похоже, работал на наивысшем уровне.

Она погрузилась в дневник.

Подчерк Дианиной предшественницы был мелким и немного неряшливым. На первой странице в правом верхнем углу стояла дата, а со следующей строчки начинались слова.

Диана начала читать вслух, на мгновение задумавшись, переведется ли этот текст на язык этого сумасшедшего мира:

«Это было так странно… Я успела только закрыть глаза, на мгновение уснуть, а потом открыть их — но уже здесь. Среди необычайных людей, непонятных мне, да и я сама была непонятна им…

Это было очень странно и очень неожиданно.

Сейчас я думаю: что было тому виной? Перед тем, как я оказалась здесь, мой день был совершенно обычным. Обычным был мой любимый и потерянный уже муж, моя дочка, которая всю ночь напролет рыдала и не давала мне спать, и по которой я сейчас очень, безумно скучаю…

Что было виной моего появления здесь?

Я не знаю».

На этой фразе страница обрывалась, и открывать следующую Диана пока не решилась.

— Это конец? — уточнила Линси.

— Да, — подтвердила Диана. — Ты поняла то, что я сказала?

— Поняла. — Линси на мгновение прикрыла глаза, а потом посмотрела на Диану со всей серьезностью: — И у тебя было… так же?

Диана отрицательно покачала головой.

— Жаль, — провозгласила Линси. — Но… В дневнике мамы ещё много страниц, и когда мы дочитаем до конца, то точно узнаем, что тебе делать. А у мамы-то, оказывается, уже была дочь, — Линси невесело улыбнулась.

— Ты об этом не знала?

— Нет. Правда. Это слово она, может, и называла на своем языке, но на нашем — никогда. Хотя тоже… тоже говорила на нем.

На несколько секунд они замолчали, и в этой тишине не было никаких посторонних звуков: лишь музыка осознания.

— Надо возвращаться, — произнесла, наконец, Линси. — Потеряют нас ещё... Особенно тебя. Не дружишь ты с готовкой, да? — она улыбнулась, прогнав из глаз печаль.

— Немного, — Диана покраснела.

— А мне все жалуются, что никак… совсем. Ну и ладно, не обращай на них особого внимания. Все будет нормально… Я надеюсь, — Линси фыркнула.

Диана чуть опустила взгляд.

Что такое «надеяться», она знала.

Диана надеялась на нечто всю свою жизнь.

Альберт

Приземление вышло ну таким себе.

То есть, нет, оно было нормальным: сам Аль не пострадал, только руки немного ушиб. Но вот его обстоятельства… Альберт шел по бетонным плиткам, выстилающим тропинки парка, но каким-то неведомым образом сейчас касался обычной земли — ни бетона тебе, ни стриженных кустов, растущих по обеим сторонам.

Аль подпрыгнул, сам удивившись своей прыткости. Обтряхнул ладони. Земля на них была совершенно обычной, она лежала вокруг, усеянная желтыми пожухлыми травинками. При чем тут земля и при чем тут трава? И почему так светло?..

В голову Альберта самостоятельно лезли неутешительные выводы: либо он сильно ударился головой при падении — это ещё постараться надо так удариться! — и сейчас видит игры своего воображения, либо…

Либо — что?

При полете он случайно телепортировался в другое место, или нет — в другую страну, а лучше вообще — в другой мир?.. На другую планету…

Очень смешно.

Альберт стоял на той самой обычной земле, только сейчас на его ногах были не привычные кроссовки, а грубые ботинки из черной кожи. И темно-зеленые штаны, не джинсы, а что-то вроде брюк. Пальто, дорогое, между прочим, пальто, заменилось на куртку серо-коричневого цвета.

И что это за маскарад такой?

Хотя окружающий мир не радовал ещё больше.

Над головой — светло-серое, даже какое-то дымчатое небо, а по сторонам… За Альбертом стояло здание, этажей в пять, почти сливающееся с небом и больше похожее на тюрьму, перед ним была явно беговая дорожка, вытоптанная самими бегунами, справа и слева — забор, около которого росли кусты под неизвестным Алю названием.

Кусты!

Ну да, почти парк.

Парк для заключенных.

Альберт сделал несколько шагов в направлении забора. Слишком непроходимым он не выглядел — можно было постараться его перелезть. Нет, конечно, к нему могли подключить электричество, чтобы специально избежать своеволия некоторых отдельных личностей, но Альберт слабо в это верил.

А ещё — он не понимал, как очутился в этой тюрьме.

И ему, несмотря ни на что, было немного… страшно.

Возникал закономерный вопрос: как Аль мог тут оказаться? Предположим, что он упал на каменные плитки и сильно ударился головой, при этом не почувствовав боли. Такое тоже могло быть.

Но что дальше?

Дальше он потерял сознание, и, пока валялся в отключке, его перевезли сюда.

Но у этой теории было несколько противоречий.

Во-первых, если Альберт ударился головой, из-за чего отключился, тогда почему сейчас он не чувствует никакой боли или хотя бы дискомфорта в, собственно, голове?

Во-вторых, как за сравнительно небольшой промежуток обморока он успел очутиться здесь? В городе Альберт не встречал чего-либо, напоминающее это место.

А, ну и ещё. Альберт падал, когда было темно. Здесь же — светло.

Его так долго продержали в отключке?

И как же новая одежда, что сейчас на нем находится? И главный вопрос: старую куда дели?..

Альберт недовольно покачал головой. Выводы его были неутешительными. Либо он не может додуматься до истины, а истина, как казалось Алю, была очень близко, либо…

Либо все было очень тщательно спланировано. И Лина, и камень, который попал ему под ноги совсем не волей случая…

Альберт почувствовал себя героем какого-то дешевого триллера. Ладно, причину своего возникновения здесь он может узнать потом, а сейчас…

Сейчас надо думать, что делать дальше.

Да и что он, в-принципе, может сейчас сделать? Только пройтись около этого здания или даже около забора, посмотреть, что тут да как… Заброшенной территория не выглядела, поэтому был шанс, что тут Аль может встретить людей…

Но хочет ли он их встречать?

Альберт хмыкнул и подошел ещё ближе к забору, осуществляя свой первоначальный план. Новые ботинки, подаренные неизвестно кем, оказались на удивление удобными, даже удобнее тех, которых лишился Аль. Хотя потерянные ботинки Альберта тоже волновали.

Ток в проводах не шумел, и Аль решил, что никакого электричества в заборе нет, но перелазить через эту преграду все же было боязно. Поэтому он решил идти дальше, и следующим, что собирался посетить Альберт, было то самое здание, прозванное им мысленно «тюрьма — не тюрьма».

Альберт уже слабо верил, что оно может быть тюрьмой. По тюрьме так свободно не разгуливают… Особенно заключенные, а он сейчас и был заключенным. Ну не охранником же, в самом деле!

Он направился туда, где, по его мнению, должен был располагаться вход в здание. Так как, оказавшись тут, он смотрел на стену хоть и с окнами, но без дверей, то двери должны были находиться с противоположной стороны…

Там они и обнаружились. Железная логика сработала.

А ещё у этой самой противоположной стены было так же пусто, как и там, где Альберт стоял несколько минут назад, но местность заброшенной не выглядела.

Очень странно. Очень.

Двери были будто бы металлическими и выглядели очень крепко, захочешь пробить — не пробьешь. Никакой ржавчины или ещё чего-либо похожего на них не виднелось. Значит, следуя той же логике, ими пользуются. Значит, если подумать, ими может воспользоваться и Альберт.

Дверные створки распахнулись, прежде чем Аль их коснулся, и из здания вышел темноволосый мужчина лет тридцати пяти, одетый в такую же форму, как и сам Альберт, не считая прикрепленных к груди значков. Мужчина смерил Аля задумчивым взглядом темно-карих глаз и спросил:

— Ты что тут делаешь?

Альберт подумал, что ему тоже хотелось бы это знать, а его собеседник продолжил:

— Час отдыха же, все должны быть в своих комнатах.

— Я и иду в свою комнату, — отозвался Альберт смело. — Только я не знаю, где она.

После его слов лицо мужчины стало менее грозным, и он хмыкнул.

— Новобранец, — сделал он какие-то свои выводы. — Уже третий день пошел, как вы тут, а вы все ещё не можете запомнить расположение своих комнат и распорядок дня. И обращение к старшим тоже. Пойдем, проведу тебя.

— Обращение к старшим? — переспросил Альберт.

— Так точно, капитан, — отозвался его собеседник. — Только, небольшая ремарка, это должен говорить ты. Капитан тут — я.

Альберт никогда не думал, что, заняв руководящую должность, сам обзаведется каким-то непонятным капитаном. И вообще он не понимал, что здесь происходит. Тут же не корабль. И с чего это он новобранец? Это что, армия?

О нет, только не армия!

В свое время Альберт успешно от нее отмазался. Учился, понимаете ли…

— А где мы вообще находимся? — решился уточнить Альберт.

Он и сам понимал, что звучит это странно. Но что поделать, раз так оно и было — Альберт вдруг оказался где-то в нигде?..

— В данный момент — на улице. А вообще ты должен быть в своей комнате. Заходи внутрь, я провожу тебя, чтобы ты не шлялся, где не нужно. Имя только свое назови, я ваших комнат и лиц наизусть не помню.

Альберт закатил глаза, потянулся к двери:

— Захожу уже. Альберт я.

— И не груби старшим. Есть ты в списке, помню я твое имя.

— А мог не быть? — уточнил Аль, оборачиваясь.

Дверь была тяжелая-тяжелая, и ему никак не удавалось ее одолеть. Сюда бы какой-нибудь рычажок, и тогда…

— Если бы ты в нем не был, — мужчина — то есть, конечно, капитан — внимательно посмотрел на Альберта и взялся за дверь сам, — и находился тут, то тебя через пару секунд в живых уже не имелось.

Он радостно, совсем как мальчишка, улыбнулся Альберту и рванул дверь на себя. Там, за этой дверью, было тихо, но эта тишина, перебиваемая шепотками за дверьми и тихими разговорами где-то сверху, никак не могла сравниться с мертвенной тишиной двора.

Даже голос капитана прозвучал в ней как-то совсем обыденно:

— И насчет твоего первого вопроса, раз уж тебя подводит твоя память, и ты не помнишь, где ты — добро пожаловать в ПРУД!

Глава 3

С чего начинается магия?

Глупый вопрос, конечно. Из категории тех, на которые нельзя дать однозначный ответ. Кто только уже не бился над этим вопросом: и историки, и сами маги, и именитые ученые, а все — без толку. Магия существовала всегда — и она продолжит существовать, как ни пытайся ее уничтожить.

Но это тема уже для совсем другого разговора.

Куда больше волновало Ирникку в тот момент иное: с чего начинается магия у каждого, отдельно взятого мага?.. Как они осознают, что обладают таким талантом? Знают сразу при рождении? Но ведь в семье магов необязательно родится маг. Чувствуют нутром? Но как понять, что твои ощущение — это именно присутствие магии, а не самообман?

Ирникка отложила талмуд с потертой обложкой, посвященный магии — о том, как она проявляется в каждом из магов, там все равно не написали. Она прошлась по маленькой комнате — три на три шага — и выглянула наружу.

Время было за полночь, поэтому коридор пустовал. Ирникка тихо вышла из комнаты, прошла до конца коридора. Умных мыслей в голове не прибавилось… Она уже решила возвращаться назад, вновь перелистать книгу, как почуяла запах гари, едва уловимый.

Ирникка сразу почуяла неладное.

Совсем рядом, на этаж выше, располагалась большая кухня, где Ирникка работала кухаркой уже четыре года, с семнадцати, после того как осиротела. А кухня всегда непрерывно связана с огнем — как иначе приготовить съестную пищу? Ирникка обернулась, огляделась вокруг: кого бы еще позвать, чтобы вместе сходить проверить?

Но запах гари усилился, и на это уже не осталось никакого времени.

Ирникка поднялась по лестнице, добралась до кухни. Створки двери были плотно сомкнуты — но запах гари явно шел оттуда. Ирникка изо всех сил толкнула дверь плечом — и она поддалась, скрипнул старый замок и пропустил девушку внутрь.

Это была не случайно забытая кухарками искра, как Ирникка посчитала вначале. Это был пожар, настоящий огонь: он охватывал деревянные стены, лизал мебель и уничтожал запасы пищи, подбирался к двери, но ещё не приблизился к ней. Все спали — в то время как на кухне точно стоял солнечный день. Яркие языки пламени слепили глаза.

Пожар окутал Ирникку непроглядным дымом, и она отступила назад, закричала:

— Кто-нибудь! Горим! Скорее! Просыпайтесь!

…И только потом, закашлявшись, заметила на одном из ближайших столиков медальон, который постоянно носила с собой — и постоянно забыла на своем рабочем месте. Он был дорогой, тяжелый, серебряный — единственная вещь, доставшаяся Ирникке в память об отце.

Внизу кто-то закопошился, зазвучали шаги, и Ирникка, задержав дыхание, двинулась вперед. Пламя задело полы голубого платья, одного из тех, что досталось ей от матери. Но Ирникка не обратила на это внимания: она спешила к медальону, забрать, сохранить…

Ирникка знала, что отца она не забудет в любом случае, но не сберечь его единственный подарок, увы, не смогла.

— Ирни!

Кто-то стоял у порога столовой, но не решался войти.

Глаза Ирникки застелило туманом, она поняла, что падает, но все же успела схватить медальон. Она улыбнулась — спасла! — и это была бы ее последняя в жизни улыбка, если бы огонь вдруг не засиял синевой и погас, рассеявшись в швах стен.

Ирникка сделала глубокий вдох, как рыба, вытащенная на воздух, и широко распахнула глаза.

Магия проявила себя сама. В нужный момент.

Катарин

«Девушку убивать не надо».

Слова, произнесенные Злафадой, который раз прокрутились в голове Кати. Ещё там было что-то про то, что Злафада надеется на доброту принцессы. А если сегодня доброта этой кровожадной дамочки даст сбой?

Весь игровой азарт испарился, мир вокруг стал реальным — реальнее некуда! — и теперь Катю наполнял страх. «Катарин меня зовут», ага, конечно. Это сейчас её зовут Катарин, а потом будут звать Мертвой Катарин, хотя кому ее после смерти звать-то…

Катя быстро заморгала глазами, чтобы прогнать слезы, собравшиеся в уголках глаз. Только расплакаться ей сейчас не хватало. Она, конечно, любит порыдать, но ситуацию это только усугубит.

Хотя… Куда уж больше?

Фиолетовые стены с венецианскими узорами двигались медленно-медленно, так, что Катя успевала разглядеть узор каждой. Едва перемещались и вазы с искусными цветами, и картины на стенах, изображающие незнакомых людей.

Кате казалось, что пыл Севины и Бифины, сопровождающих ее, поутих, и служанки еле-еле передвигали ноги. Видимо, принцессу они боялись даже больше, чем Злафаду.

А Катя в данный момент боялась вообще всех.

— Можно спросить? — поинтересовалась она тихо, обращаясь к Севине. Девушка отрицательно покачала головой и приложила указательный палец к губам, показывая, что надо молчать, а Бифина так грозно сверкнула глазами, что Катя решила и вправду ничего не говорить.

Мало ли… Вдруг здесь вопросы караются больше, чем нахождение рядом с чужими платьями. Кто знает?.. Нет, конечно, может и знает кто-то. И пусть этот кто-то, раз он такой умный, заодно скажет Кате, когда она уже, наконец, проснется.

На ум некстати пришел комикс, когда-то встреченный в сети, где девушка, засыпая, видела прекрасные сны и будто бы жила в другом мире, не желая возвращаться в реальность, к семье. Не хотела настолько, что впала в кому, а та самая семья стояла рядом и рыдала, пока девушка, словно радостный козленок, скакала в своих сновидениях.

Комикс этот Кате не понравился, но в данный момент он ясно отражал то, что сон Кати немного затягивается… что ли?

Кто знает, может, пока она крадется по коридорам с двумя пугливыми служанками, над ней склонилась мама, переживающая, что же такое случилось с дочкой.

Катя покачала головой. Фантазия снова разыгралась не на шутку… Бывают ведь такие сны, событий в которых — на год, но длятся они всего десять минут.

Пройдя ещё немного, служанки остановились около неимоверно красивой двери, украшенной разными драгоценными камнями. Или, скорее, то гладкое деревянное полотно, что виднелось между камнями, украшало ее.

А вот и принцесса. Катя поняла это очень ясно.

Переглянувшись с Бифиной, Севина слабо постучала в дверь. За дверью что-то зашуршало, и звонкий голос с нотками недовольства объявил:

— Войдите.

Бифина с Севиной посмотрели друг на друга ещё раз, и Севина потянулась к золотой ручке двери, посыпанной мелкими сверкающими камешками, похожими на бриллианты. Провернув её, она открыла дверь.

Катя посмотрела вглубь помещения, и в глазах её что-то замерцало от обилия камней и драгоценных металлов.

Пол, состоящий из плиток янтарного цвета, шторы, прикрывающие золотой подоконник, мебель — на них просто невозможно было смотреть. Катя сощурилась, стараясь замечать как можно меньше этого ненормального блеска.

Бифина с Севиной выглядели не лучше, но они, в отличие от Кати, склонились в поклоне.

Ого, а Катя и не сразу заметила, что посреди этой чрезмерной роскоши (или, скорее, пафоса), на миниатюрном золотом троне, украшенном яркими рубинами, сидит девушка примерно Катино возраста. На золотые волосы ее была надета настоящая корона, на тело — пышное платье, на лицо — маска презрения.

Она недовольно посмотрела на вошедших, гордо вздернула нос и спросила невежливо:

— Что надо?

Служанки выпрямились, и Севина произнесла, кивая на Катю:

— Нашли в вашей примерочной, принцесса. Отвели ее к Злафаде, та говорит, чтобы мы сводили ее к вам…

Принцесса внимательно, с ног до головы, осмотрела Катю, а потом недовольно сощурилась. Было сразу понятно, что Катя ей не понравилась, и относиться к ней благосклонно принцесса не собиралась.

— И что вам надо от меня? Вы только зря тревожите мой покой. Из-за какой-то глупой девчонки я должна отвлекаться от собственных дел?..

— Мы не знаем, что с ней делать, — призналась Севина тихо.

Глаза принцессы вспыхнули голубым огнем, словно спички, и она воскликнула:

— Зато я знаю, что делать с вами! Казнить, может быть?

Севина замерла, а в её глазах появился страх.

Зато в глазах Кати страха не было. Исчез. Там была лишь злость — злость на эту глупую, мелкую девчонку, которая собиралась ни за что лишить жизни несчастную служанку! Как можно так бесцеремонно, мелочно пользоваться властью?..

— А, ну и её — казнить, — продолжила принцесса. — Чтобы неповадно было ходить по моим примерочным. Да она ни то чтобы не имеет права касаться моих нарядов, она даже дышать в моем замке не может. И уж тем более — портить мне настроение.

— Мила, — произнесла Бифина, которая, видимо, была знакома с принцессой лучше Севины. — Злафада просила ее оставить. У нее есть какие-то предчувствия

— Злафада? — Мила рассмеялась. — Кто Злафада, а кто я! И что мне на ее чувства! Может, тогда мы вместо нее казним Злафаду? Ладно, — смилостивилась принцесса. — Вас я, так и быть, казнить не буду. И Злафаду нашу несчастную тоже — мне не простят. Но вот эту милую девицу…

— Катарин меня зовут, — влезла в разговор Катя.

Диагноз принцессе она поставила как никогда печальный: Мила была не глупой, а просто ненормальной. Не в своем уме.

Будто послушав мысли Кати, принцесса произнесла:

— Но вот эту милую Катарин, умеющую разговаривать, мы точно казним!

Севина открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же захлопнула его. Это и понятно: выбирая между сохранностью себя и какой-то незнакомой девчонки, она выберет, увы, не незнакомую девчонку.

Да и кто бы её выбрал, в здравом уме-то?

— Зачем меня казнить? — совсем осмелев, спросила Катя.

Принцесса пару раз хлопнула глазами, будто выходя из дурмана, её щеки налились румянцев. Взяв себя в руки, она произнесла совсем спокойно.

— Хотя бы за то, что ты смеешь со мной спорить.

— Я не спорю.

Принцесса встала с места и медленно, цокая низкими каблуками, подошла к Кате, остановилась напротив. Катя внимательно смотрела на ее лицо: голубые, неестественного цвета глаза, изогнутые коричневые ресницы, пухлые губы, родинка на щеке. Нет в ней ничего такого, из-за чего можно было сразу сказать, что Мила и Катя имеют кардинальные различия.

На мгновение принцесса показалась Кате обычной девушкой.

Вот только та самая обычная девушка¸ выглядящая совсем не так, как любая из Катиных одноклассниц, спросила вдруг:

— Ты почему ещё здесь?

— А где я должна быть?

Мила развернулась и пошла обратно, к своему миниатюрному трону. Сев на него, она вздохнула, облокотилась о ладонь и сказала прямо:

— Знаешь, я тебя даже немного боюсь.

Бифина недоуменно глянула на принцессу.

— Бойся, разрешаю, — вновь позволила себе дерзость Катя. Принцесса рассмеялась, словно звонкий колокольчик, а потом призналась:

— Нет, все-таки ты мне нравишься. И я бы даже не стала тебя убивать, если бы… Ах, ты, наверное, совсем не понимаешь, что сейчас происходит, и думаешь, что я странная. Но, Катарин… — промурлыкала Мила задумчиво, а потом обратилась к одной из служанок, Севине:

— Скажи, дорогая, я всегда такая злая?

— Нет, принцесса, — Севина чуть поклонилась.

— Скучные они, — Мила пожала плечами. — И правду предпочитают умалчивать. А ты — ты такая нахальная, и это мне так близко!... Мы могли бы даже подружиться, наверное. Мы обязательно бы подружились. Но, Катарин, ты веришь в предсказания?

Первая встреченная Катей принцесса точно была сумасшедшей.

Впрочем, как не рехнуться, если ты всю свою жизнь окружена неиссякаемым вниманием и безграничной властью?

Катя, задумавшись, кивнула, и Мила приняла этот кивок за ответ.

— Я тоже верю, — продолжила принцесса. — И как-то в детстве одна прорицательница, мудрая и уважаемая прорицательница, сказала, что ты, именно ты, принесешь мне смерть.

— Я? — переспросила Катя недоуменно.

— Ты, — покивала Мила. — Она точно описала момент твоего появления: осенний пасмурный день, тишина, они, — она хмыкнула, — а ещё та предсказательница сказала фразу, смысл которой в том, что твой приход будет сопровожден шорохом и переполохом. Теперь я понимаю, что она имела в виду. И я, Катарин, ей верю. Если ты побывала в моей гардеробной, знаешь, как чудесно шуршат мои платья. А переполох! Последний раз я видела их у меня в гостях по собственной воле в прошлом месяце. Или ещё раньше?

Мила улыбнулась и взглянула на служанок.

— Я считаю, что не все предсказания обязательно сбудутся, — произнесла Катя тихо. — И, может быть, речь в этом предсказании шла вовсе не обо мне.

— Но на всякий случай нужно предостеречь себя, — продолжила ее фразу принцесса. — Согласна, согласна, ни в чем нельзя быть уверенной. Но какой я была бы принцессой, если бы не беспокоилась о своей безопасности?.. Поэтому — прости. Но я должна так поступить.

Мила внимательно посмотрела Кате в глаза, а потом произнесла громко:

— Стража!

Стража не заставила себя долго ждать. Напротив, она появилась быстро, за одну секунду, словно бы возникла из воздуха, хотя на самом деле вышла из боковой двери, скромной, незаметной на фоне сияющего великолепия. Стражей служили удивительно похожие двое мужчин с короткими волосами, одетые в нечто, издалека напоминающее рыцарские доспехи.

Первая встреченная стража настоящей принцессы оказалась на удивление надежной, хотя, в самом деле, чему тут удивляться? Не простого человека же охраняют. Не прошло и пары секунд после того, как она появилась, а Катю уже крепко держали, заломив ей руки.

— Это та, кто покушается на вашу жизнь, принцесса? — спросил один из стражников.

— Это Катарин, и на мою жизнь она не покушается, — ответила Мила. — Но её надо казнить.

Катя отметила с равнодушием, что сегодня принцесса, похоже, удивляет не только служанок.

— Разрешите поинтересоваться, — обратился к Миле второй стражник. — А из-за чего, собственно, мы должны казнить Катарин, принцесса?

— Она из предания, — принцесса пожала открытыми плечиками. — И в нем сказано, что Катарин несет смерть. Вы хотите, чтобы ваша любимая принцесса умерла?

— Нет, принцесса.

— Любимая принцесса, — пробубнила Катя. Двое мужчин за спиной язвительности не убавили. Принцесса словила ее взгляд и улыбнулась, но тут же с недовольством посмотрела на стражников:

— Тогда ведите ее на казнь, помилуй, Великая. Попрошу отца, чтобы он приставил ко мне кого-нибудь другого, а не таких недоумков, как вы. И уменьшится ваша плата за работу раз так в сто, если не в тысячу…

Угроза принцессы подействовала, и стражники ещё сильнее схватили Катю.

— Мы пойдем тогда?

— Идите уже, несчастные! — Мила недовольно взмахнула рукой. — И не забудьте ее казнить — я знаю, что у вас проблемы с памятью. Катарин, — она ещё раз посмотрела Кате в глаза. — Помни: я казню тебя только из-за того, что ты должна убить меня. Смерть за смерть… Так я, конечно, обязательно бы тебя простила. Вернее, я уже простила тебя и так, но… Впрочем, сама знаешь.

Катя вдруг разозлилась.

Что за принцесса такая? Не могла казнить спокойно, раз уж так приспичило? Нужно было устраивать этот цирк?.. Нужно было унижать Катю, улыбаясь, отправлять ее на смерть? Куда уж больше?.. Как можно быть такой наглой, самодовольной и противной! Да ей не корону, ей лягушку на голову надо — чтобы на двоих у них стало в три раза мозгов, чем есть у одной принцессы.

Катя всхлипнула. Мечты мечтами — но разве она может что-то действительно поменять?..

Кончики пальцев вспыхнули лазурью.

Когда стражники уже разворачивали Катю, чтобы увести ту на смерть, в комнате что-то громко квакнуло.

Диана

На самом деле, оказалось, что быть кухаркой не так-то сложно. В любом случае, не сложнее, чем быть кассиром. На тебя все так же кричат, и ты все так же стараешься выполнить быстро всю требуемую работу. Кассир пробивает чеки и обслуживает покупателей (иногда случается, что неадекватных), а повар шинкует овощи, и… Ладно, пока что Диана только шинковала овощи. И иногда чистила, но безуспешно. Остальную работу за нее выполняли более опытные кухарки.

Они с утра до вечера готовили множество блюд, и, когда Диана спросила, кому же они предназначаются (сами кухарки не съедали и десятой части), ей сказали, что, раз уж Диана этого не знает, знать ей это необязательно.

Тем не менее, все уже становилось для Дианы привычным. Человек — в целом необыкновенное существо. Он быстро ко всему приспосабливается. С древности в нем заложено стремление приспособиться. Приспособиться — значит выжить.

И Диана жила.

Да и вообще, назови ее кто-нибудь сейчас Дианой, она не сразу поняла бы, что так обращаются именно к ней.

Дайной, она была Дайной, уже не столько для окружающих, сколько для самой себя.

Они с Линси так и продолжали читать дневник её мамы. Выделить свободную минутку на его чтение оказалось проблематично: и та, и другая постоянно были заняты, но даже за те несколько дней, что Диана пробыла здесь, они успели прочитать примерно пятую часть тетради.

Мама Линси неожиданно начала Диане нравиться. Иногда она писала в своем дневнике мысли, очень схожие с мыслями самой Дианы. Если бы сейчас она была здесь, то они, наверное, подружились бы.

Дня два назад Диана все же решилась спросить у Линси о том, где в данный момент находится ее мама, хозяйка дневника. Линси только покивала головой и ничего не ответила. Диана не стала ничего выпытывать. Это ведь все-таки право каждого — говорить или нет…

И Линси хотелось сохранить этот секрет.

Диана почему-то верила, что, когда они с Линси дочитают дневник, то узнают что-то очень важное. Одна фраза из дневника Диане запомнилась особенно четко. Мама Линси несколько раз обвела ее в овал, будто бы показывая, что на нее надо обратить как можно больше внимания.

Звучала она так:

«Как у одной задачи может быть несколько решений, так и в другой мир может быть множество путей. Это как лотерея: повезет — или нет».

Один путь из этого множества достался Диане.

И она не знала: повезло ли ей с ним?

А ещё Диана наконец-то точно осознала, что находится в другом мире.

Даже готовили здесь по-другому: без электроприборов, таких, например, как миксер, потому что электричество здесь отсутствовало. Основным источником тепла для котелков являлись печи. Были здесь и какие-то штучки, работающие на чем-то, вроде батареек, но Диане даже приблизиться к ним не давали, не то чтобы покрутить в руках. Вот и сейчас Диана вместо того, чтобы перекручивать мясо на электронной мясорубке (или батареечной), перекручивала его вручную.

Плечо у нее начинало болеть. Постепенно накатывала усталость — медленно, но верно, как всегда бывает из-за монотонной работы. Лук, который в мясо приказала добавить Мирина, сильно жег глаза. Но Диана продолжала упорно перекручивать мясо, еле сдерживая себя, чтобы не потереть слезящиеся глаза. Потрешь — будет ещё неприятнее.

— Как успехи? — вполне дружелюбно поинтересовалась Мирина, подходя к Диане.

— Нормально, — отозвалась та кратко. — Уже почти готово.

Насчет «почти» Диана немного… преувеличила. За час работы она перекрутила чуть ли не меньше половины мяса. Ну так и мяса того было не слишком мало…

Диана вспомнила о электрической мясорубке, которую когда-то одолжила Диане коллега. Мясо та перекручивала мгновенно. Диане хватило трех минут, чтобы разобраться с мясными запасами, на которые она копила полгода. Увы, здесь такие мясорубки оставались только мечтами.

— Поторапливайся, нам уже надо жарить мясные комочки. Скоро за ними придут, а у нас ещё ничего нет.

— Можете взять то, что я уже перекрутила, — Диана пожала плечами. — Или помочь мне, например.

На самом деле, помочь Диане никто не мог. Она огляделась вокруг: вот, в углу, очень занятые кухарки о чем-то беседуют, и одна из них смеется. Вон другие ходят и будто бы что-то выглядывают.

Вообще никто не может помочь, да.

Абсолютно.

— Я занята, — отозвалась Мирина грубо. — Если ты не справляешься с такой простой работой, что мы тебе поручаем, тогда и делать тебе тут нечего. Или перекручивай живей, или я позову Людну.

Людну Мирина звать бы точно не стала: её тут все боялись, но Диана молча кивнула и продолжила работу. Нет, все-таки она ошибалась, и быть кассиром легче…

Диана недовольно вздохнула, а за её спиной раздался голос.

— Дайна!

Диана обернулась: прямо на нее шла Линси. Может быть, она узнала что-то по поводу… по кое-какому тайному поводу и решила поделиться этим с Дианой?

Да, лицо Линси точно выражало желание сообщить о найденной информации. Вот только атмосфера не располагала к подобным разговорам: вот, например, как злобно смотрит на приближающуюся Линси Мирина.

— Да? — отозвалась Диана, не переставая перекручивать мясо.

— Мне нужно кое-что тебе сказать, — отозвалась, не таясь, Линси.

— Дайна работает, — напомнила Мирина, которая никак не желала оставить Диану в покое. А самой Диане очень хотелось услышать то, что собиралась сказать Линси. Может, она действительно узнала что-то важное?..

— Людна попросила передать… — попыталась сказать Линси, но Мирина ее прервала.

— Пусть тогда и передаёт сама.

— Меня назначили следить за Дайной.

Между ними грозился вот-вот начать спор: они внимательно смотрели друг другу в глаза, а очередная колкость уже готова была сорваться с языка. Нехотя Диана предложила:

— Линси, может, сначала я доделаю порученную мне работу, а потом ты передашь мне слова Людны? Или там что-то срочное?

Диана с намеком взглянула на Линси, но та, видимо, ее намека не поняла и даже немного обиделась.

— Ладно, — согласилась она. — Потом — так потом. Тебе ещё много осталось?

— Перекрутить до конца мясо, — ответила Диана.

— А-а-а, — понимающе протянула Линси. — Когда уже все наши приборы на кухне напитают магией? Представляешь, когда у нас появится магия, можно будет нажать на пару невидимых кнопочек на мясорубке, и она заработает сама!

— Ну надо же… — задумчиво произнесла Диана.

Магию! Это что такое получается? Это получается то, что она, Диана, оказалась не в просто чужом мире, а в чужом мире с магией? Одном из таких, какие описывают в женских романчиках?

Не выдержав, Диана фыркнула.

— Честно говоря, я никогда не сталкивалась с этой магией, — призналась она. И ведь действительно: с тем, как после нажатия на кнопочку мясорубки начинают работать, она сталкивалась. А вот с магией… Нет, никогда.

Для Дианы магия существовала только в сказках.

А в сказки Диана не верила уже лет пятнадцать.

Линси внимательно взглянула на Диану, вспоминая, откуда та попала сюда. В ответ Диана еле заметно пожала плечами.

— Приходят маги, говорят пару заклинаний, и готово. Все приборы начинают работать самостоятельно. Сидишь, отдыхаешь… Остается только иногда приглядывать за ними и пить чай.

— Что ты сейчас и делаешь, — не выдержав, вставила Мирина.

Линси отмахнулась от неё, как от назойливой мухи, и продолжила:

— Правда, стоит это все очень много… Да и надо найти хорошего мага, который смог бы это все по совести делать. Когда-то была у нас девушка, которая обладала небольшим магическим даром… Зарядить все приборы за один раз она не могла, а вот по одиночке — да. Это так чудесно было, хотя я тогда была маленькая и здесь работала очень редко, — взглянув на Мирину, она добавила: — Как делаю и сейчас.

Мирина пару раз покивала, соглашаясь с её словами, а Диана спросила вдруг:

— И как понять, есть ли у тебя эта магия или нет?

— О! — воскликнула Лисни воодушевленно. — Это очень просто, на самом деле. Мне та девушка рассказывала… Кажется, ее звали Никкой. Она говорила, что надо сосредоточенно посмотреть на какой-то предмет и представить, что с ним должно произойти.

— Это как? — уточнила Диана.

— Ну… Вот, например, мясорубка. Ты берешь, оставляешь ее в покое, а потом смотришь на нее и представляешь, будто бы она перекручивается сама по себе. Там ещё силу какую-то приложить надо… Или что-то такое. Я не помню уже, — Линси пожала плечами. — Главное — сосредоточиться. И магия тебе поможет. Она всегда помогает тем, кто с ней знаком.

— И как, у тебя что-нибудь получалось? — поинтересовалась Диана.

— Если бы у нее что-нибудь получалось, от нее было бы хоть немного пользы, — вновь вмешалась в разговор Мирина. Линси это разозлило, и она произнесла недовольно:

— От меня и сейчас пользы достаточно.

— Это ты так думаешь.

— Это правда. И если ты скажешь сейчас хоть слово, то я пожалуюсь Людне.

— Да-да, замечательный выход из ситуации. Раньше ты бегала жаловаться маме, теперь жалуешься Людне.

Пока Линси и Мирина спорили, Диана оставила мясорубку с так и не докрученным мясом и отошла на пару шагов назад. Сощурившись, она почувствовала себя маленькой, наивной девочкой. Когда-то Диана с подругой похожим способом пытались вызывать фей и русалок, помнится… Но не отступать же теперь? Диана представила, как ручка мясорубки сама приходит в движение.

Сосредоточилась. Зажмурилась. На мгновение Диане почудилось, будто что-то касается ее пальцев, струится по ладоням…

Диана мысленно посмеялась над собственной глупостью и открыла глаза.

Никакая ручка никакой мясорубки двигаться не собиралась. Так, только очень медленно наклонилась куда-то влево, а потом начала подниматься.

В кухне воцарилась тишина.

Ручка мясорубки прошла половину оборота; потом, не сбавляя хода, она двинулась дальше и завершила полный круг, после чего остановилась.

Диана вздрогнула и подумала, что это, наверное, ветер.

Ну или она, как пишут в тех же самых женских книжках о магии, попаданка, обладающая невероятной силой и такими же способностями.

Тот самый ветер подул вновь, и ручка вновь пришла в движение. Только теперь двигалась она быстрее и останавливаться не собиралась. Вскоре то мясо, что находилось в мясорубке, было перекручено, но ручка продолжала вращаться.

Кто-то охнул.

Совершив ещё пару оборотов, мясорубка наконец-таки действительно замерла на месте, и тогда кухарки оживились. Хватило ее от силы на один мелкий кусочек мяса.

— Магия, — воскликнула одна из девушек, стоящая неподалеку от Дианы, и ее клич поддержали другие. Диана недоуменно посмотрела на Линси, и та вздохнула.

Да что же тут происходит такое?

— Это что было? — тихо спросила Диана, обращаясь к Линси.

— Магия, — просто ответила та. Она внимательно посмотрела в Дианы и добавила:

— Ты у нас, оказывается, талантливая.

— Невероятно, — восхитилась Мирина. — Ты у нас теперь всю работу будешь быстро делать… Как скорость наша повысится сразу… И…

— Не согласна, — вмешалась Линси. — Дайна, — обратилась она к Диане, — ты можешь кое-что мне пообещать?

— Могу, — отозвалась Диана. Она еще не совсем отошла от удивления и никак не могла поверить, что она, простая кассирша, неизвестным образом перемещенная на другую планету (!), обладает настоящей магией. Так только в играх бывает. А жизнь — это ведь не игра.

— Тогда пообещай мне, что больше никогда не станешь пользоваться магией.

— Но… — попыталась что-то сказать Диана.

— Это очень опасно. Ты думаешь, Никка ушла от нас по своей воле? Нет, её нашли и забрали, чтобы она служила во дворце. Обещаешь?

— Да, — не раздумывая, согласилась Диана. И в самом деле: пользоваться этой магией она все равно не умела… Поэтому то, что предлагает Линси, наверное, и в самом деле лучший вариант. Лучший вариант для той, кто всю жизнь сбегает от ответственности и предпочитается прятать за чужими спинами.

— И никому не говори об этом, хорошо?

Диана кивнула, соглашаясь.

Вот только шум, воодушевленный этим происшествием, не стих.

Посмотрев на Диану, Мирина недовольно сверкнула глазами, но Диана, заметившая этот взгляд, смогла лишь отвернуться.

Альберт

Добро пожаловать… Куда-куда? Слова капитана звучали попросту абсурдно.

— В прямолинейное равноускоренное движение? — уточнил Альберт недоуменно. Именно эта аббревиатура, известная ещё с уроков физики, проходивших в средней школе, пришла ему на ум.

Капитан нахмурился и спросил:

— Прямолинейное равноускоренное движение? Это что?

— Это ПРУД.

Мужчина рассмеялся так, как всегда смеются мега-умные взрослые над мало что смыслящими детьми, и заметил:

— Видимо, солнце плохо на тебя влияет. А вообще я с вас, новобранцев, удивляюсь. Поступили в одно из самых лучших воинских учебных заведений планеты, а расшифровать его название не можете.

— И как же оно расшифровывается?

Они с капитаном вошли в здание, и Альберт стал оглядывать все вокруг. Изнутри здание тюрьму напоминало гораздо меньше, чем снаружи. Здесь было тепло и светло. Аль находился в холе с высоким потолком. Налево и направо вели два широких коридора. Вперед, на второй этаж, уходила лестница. По углам от нее попряталось несколько комнат, скрытых за деревянными дверями.

Это очень напоминало Альберту школу, и, будь он более эмоциональным, обязательно бы расчувствовался.

Лучше из учебных заведений, как-никак.

На вопрос Альберта капитан ничего не ответил, и Аль уже подумал, что причина этого ясна, как будний день. Капитан сам не знает, как расшифровывается название его престижного училища. Но мужчина наконец протянул:

— Подготовка…

— Подготовка? — переспросил Альберт.

Они с капитаном подошли к лестнице. Капитан ступил на неё, и лестница противно скрипнула. На этом моменте школа из головы окончательно вылетела — там лестница была бетонной или вроде того. Аль пошел следом за мужчиной. Поднявшись вверх на один этаж, капитан остановился и задумался:

— Новобранцы — на втором этаже. Ищи свою комнату. Впрочем… Я даже провожу тебя, — проявил он невиданную щедрость.

Впереди виднелся деревянный пол, оранжевые стены и ряд дверей, совершенно одинаковых, не имеющих никаких опознавательных знаков.

— А как она выглядит?

Дверь одной из комнат, расположенной совсем неподалеку от лестницы, медленно приоткрылась, и из нее высунулась ярко-рыжая голова парня лет девятнадцати. Тот, заметив капитана, вздрогнул. Но, увидев Альберта, парень расслабился и воскликнул:

— Вот ты где. А я искать тебя пошел.

Альберт вопросительно посмотрел на парня. Он к нему обращается, что ли?

— Кому ты врешь, Ивр, — капитан недовольно покачал головой. — Опять решил сбежать? Твой сосед? — он кивнул на Аля.

— Мой, — согласился Ивр. — Как-то там его зовут…

— Альберт, — подсказал капитан.

— Да. Точно мой. Я б соседа с таким именем запомнил.

Капитан легко толкнул Альберта в спину, из-за чего тот чуть не упал, и сказал:

— Иди в свою комнату. И чтобы больше я тебя разгуливающим во время часа отдыха не видел. Иначе свой час отдыха ты будешь проводить за работой.

Ивр растянул губы в довольной улыбке: ещё бы! Это он, наверное, должен был получить наказание вместо Альберта.

Аль прошел к комнате Ивра и шагнул внутрь, но уже через мгновение обернулся, чтобы взглянуть на своего бывшего сопровождающего. Капитан, подмигнув Альберту, спустился по лестнице и направился по одному ему известным делам.

Оказавшись в комнате, Альберт только и смог отметить, что та обставлена совершенно бедно и без вкуса: напротив него — маленькое окошко, справа и слева у зеленых стен простые деревянные кровати с накинутыми на них серыми покрывалами, около каждой кровати — небольшие тумбочки.

И все.

Никакого компьютера. Или хотя бы холодильника, наполненного запасом продуктов. Почему-то вопрос пропитания встал сейчас перед Альбертом особенно остро.

Ивр лукаво посмотрел на Аля и спросил:

— И где же ты пропадал все это время, сосед?

— Я действительно тебе сосед? — спросил Альберт сосредоточенно, не отвечая на вопрос Ивра.

— На стене список висел с твоим именем. У меня он даже сохранился. Могу показать.

— Не стоит.

Альберт сел на свою кровать. Вернее, он подумал, что именно эта кровать — его, потому что она, в отличие от второй, была нетронутой.

— Имя у тебя такое странное, — заметил Альберт.

— Как будто у тебя лучше! Оно у тебя вообще странное. Редкое. А мое нормально, —отозвался Ивр. Видно было, что слова Аля его все же задели. — Это ты просто имя нашего капитана не слышал, пропадая где-то там. Целых за три дня. Я за это время столько сделал!

— И как его зовут? — спросил Альберт. На самом деле, его это никаким образом не интересовало, но разговор с Ивром поддержать надо было.

— Володей! — воскликнул Ивр. — Прикинь, такой мужик, а Володей зовут. В бреду, видать, наградили.

Вкусы вкусами, но так возмущенно отзываться о имени Владимир?.. Альберт чего-то не понимает? По его скромному мнению, это имя было вполне нормальным. Для их страны, разумеется. У Альберта имелось несколько знакомых с таким именем, и все жили припеваючи. Или он попал в заведение для психически нездоровых, где имя Володя — смешное, а Ивр — вполне в порядке вещей?

— Да уж, — только и заметил Аль.

Ивр плюхнулся на кровать и довольно улыбнулся. И чего он счастливый такой? Новому соседу рад? Или тому, что наказания удалось избегать?

Аль встал с кровати и подошел к окну. А, ну вон и та полянка, на которой он совсем недавно находился. И забор тот же.

— Слушай, Ивр, — решил обратиться он к своему новому соседу, — мы где вообще находимся?

— В ПРУДе же.

— Ага, это я знаю.

Заклинило всех с этим прудом, что ли? В пруде, в пруде… А что делают в пруде этом? Квакают, аки лягушки?

— Когда час отдыха кончится?

Ивр, разлегшись на кровати, довольно потянулся, зевнул, положил руки под голову и ответил:

— Скоро.

— И что после него будет?

— Ты вообще чудной, конечно, — заметил Ивр. — Ну да ладно, тебе простительно, раз ты тут первый раз. Так где до этого пропадал, кстати? И форма на тебе надета наша…

«На свидание с бывшей девушкой ходил», — подумал Альберт, а вслух повторил свой вопрос:

— Что после часа отдыха?

— Час работы, — Ивр рассмеялся над собственной шуткой, чем-то очень похожей на шутку капитана Володи. Аль начал нервничать. Как можно быть таким… непонятливым?

Ивр, заметив недовольное выражение его лица, все же решил ответить:

— Тренировка на свежем воздухе.

— На свежем воздухе? — переспросил Аль.

— На улице.

Кажется, Альберт очень крупно влип. И подтвердились его худшие догадки: он — в армии, что бы там ни говорил капитан про учебные заведения.

— Тут солдат обучают? — заметив недоумение на лице Ивра, Альберт пояснил: — Военных.

— А, ну да, — согласился Ивр. — Типа того. А ты что, не знал?

— Не твое дело.

— Ещё как мое, — не согласился его сосед. — Или ты дружить со мной не хочешь? Что же, тогда будем общаться по-плохому…

«По-плохому», ага.

Альберт сложил руки на груди и попросил:

— Прекращай детский сад. Детский сад — это заведение, где воспитывают детей. Примерно таких же обидчивых, как и ты. Военный ты или нет, в конце концов?

Ивр промолчал.

Нашел пацан, кому угрожать, в самом деле. Нет, физически Ивр был сложен гораздо лучше, чем Альберт, и наверняка занимался каким-либо видом спорта. И если бы он захотел, то «по-плохому» все-таки получилось бы абсолютно легко.

Но зато у Альберта есть жизненный опыт. Ему уже семь лет как не девятнадцать. Или Ивр ещё моложе, чем кажется на первый взгляд.

— Тебе лет сколько? — задал вопрос Аль.

— А что? Для твоего детского сада я все равно не подхожу. И командовать мной не надо. Одни командиры повсюду. И капитаны.

Понятно. Ответа от него ждать не следует. Сейчас расплачется ещё, как дите малое.

Альберт подошел к тумбочке, примыкающей к его кровати, и, открыв её, заглянул внутрь.

О, да он, оказывается, богат! И у него даже есть один сменный комплект одежды, такой же, как тот, который сейчас на нем, одно полотенце и странная вещь, напоминающая зубную щетку, но сделанная из дерева.

— Положенный для всех комплект, — прокомментировал со своего места Ивр, который, несмотря на недовольство, все же наблюдал за соседом.

— Сам понял.

Альберт рассеянно отпустил ручку, и она ударилась о тумбочку с таким внушительным хлопком, будто за окном шла гроза. Даже Ивр подпрыгнул.

Если час отдыха действительно скоро кончится, и все пойдут на тренировку, то будет очень плохо. Возможно, одному только Алю, и все-таки. Альберт последний раз занимался физкультурой, или как у них тут это называется, в институте, для того чтобы получить зачет по этому предмету. На лыжах по вечернему лесу гонял — то ещё приключение. А если сейчас на него обрушится слишком много физических нагрузок? Он же не вытерпит. Сломает себе что-нибудь. Связки порвет. Может, даже голосовые.

Занимался Альберт как-то борьбой. Классе в девятом. Целых полгода или даже чуть больше. Но после того как ему сломали нос, перестал. И спорт за то время, пока восстанавливался, навсегда разлюбил. Зато теперь ходит с горбинкой — аристократичной, хотя и едва заметной.

Неподходящее место похитители выбрали.

Или они так тонко над ним издеваются?

Пока Альберт погружался размышления, в здании прозвучала сирена. Ивр, услышав ее, подскочил с кровати и на недоуменный взгляд Альберта пояснил:

— Час отдыха кончился. Тренировка. Иди за мной, так и быть.

Альберту ничего не оставалось, кроме как последовать за Ивром.

Его сосед быстро выскочил из комнаты в коридор и направился к лестнице. Из других комнат тоже выбегали молодые парни, возрастом до двадцати пяти лет. И все, как один, спешили покинуть здание и выбежать на улицу.

И как Альберта не раздавили, интересно? Он настолько успешно лавировал между этими тушками, каждая из которых была раза в полтора больше него самого? Он сам этому удивлялся, продвигаясь в волне будущих военных.

Вскоре Ивр оказался на улице. Почти следом за ним, с небольшим опозданием, на свежем воздухе оказался и Альберт, выброшенный туда волной. Его сосед решил не останавливаться на достигнутом и стал огибать здание.

Спешил туда, где только что гулял Альберт.

Ну да, точно, Аль же сам видел там нечто эллипсовидное и лысое на фоне остального пейзажа.

Спортсмены, блин.

Добежав до беговой дорожки — вернее, настоящей дороги, вытоптанной прямо по краям луга самими солдатами, волна остановилась, и обучающиеся стали в спешке строиться у одно из краев дорожки. Альберт тоже не отставал от своих… сослуживцев, сокурсников, неважно, и встал где-то рядом с Ивром.

Ивр, к слову, стоял чуть ли не в самом начале. Высокий был. Ну так и Альберт всегда привлекал внимание своим ростом. Он уже в одиннадцатом классе дорос до отметки в метр девяносто. Больше, правда, так и не продвинулся, но и этого хватало сполна.

Да и число было красивое. Круглое.

Пока остальные парни спешили на построение, Аль успел оглядеться по сторонам и не слишком приятно удивиться: к дороге спешил родной уже капитан Владимир. Сейчас он Алю все припомнит. Все пруды. И пересчитает в них всех до одной лягушек.

Когда шум утих, капитан прошелся вдоль шеренги солдат, внимательно посмотрев каждому из них в лицо, и произнес:

— Готовы к тренировке?

— Да, — вяло отозвались парни.

— «Дя-а-а», — передразнил их капитан. А если подставить перед этим «дя» кое-какое «воло»… Альберт хмыкнул, стараясь сделать это незаметно. — Новобранцы, запомните, отвечать нужно «так точно, капитан». Хором, дружно. Тренируемся, насчет три. Раз, два, три…

— Так точно, капитан, — было произнесено чуть бодрее.

— Уже лучше, — капитан довольно кивнул. — Равняйсь, смирно. Направо. Бег.Десять кругов. Если кто-то остановится или начнет халтурить, — он на секунду задумался, — будет отжиматься сто раз. Для начала хватит. Выполнять приказ!

Парни под предводительством громилы за два метра ростом, стоящего первым, витиеватым строем побежали по протоптанной тропе. Издалека они напоминали уже не волну, а пьяную гусеницу, лапы которой разъезжались в разные стороны.

Страна Чудес, не иначе.

Все вокруг были такие накаченные, бодрые — не новобранцы, а деды. И Альберт, после первой минуты начавший задыхаться — веселая компания, что тут сказать! Ивр давно убежал вперед, оставив своего соседа на попечение тем, кто замыкал гусеницу.

Да и те вскоре стали обгонять Аля. Хоть ненамного, но…

Ладно, признаться честно, Альберт бежал последним. И теперь уже не конец — начало гусеницы догоняло его! Нет, придумали они здорово, конечно — физик им тут бегать должен, как гепард.

Сколько там, Володька говорил, бегать надо? Десять кругов? Так… мало?.. Альберт преодолел уже почти половину… Половину одного из них.

Мимо него, свистя и улюлюкая, промчался Ивр.

Издевается. Сомнений даже нет, что издевается!

Альберт, собрав в себе последние силы, рванул вперед. Сейчас он этого Ивра догонит и даже перегонит. А если нет, то…

То всегда можно оправдаться тем, что он инженер!..

Интересно, сколько метров в одном круге? Триста есть? Или пятьсот? Должно быть… Круг казался нескончаемым — до того момента, пока Альберт не преодолел его почти целиком. Некоторые из товарищей по несчастью промчались мимо раза три, но даже такое небольшое достижение уже обрадовала Альберта.

Проблема была лишь одна. Она заключалась в том, что бежать Аль больше не мог.

Капитан смотрел куда-то в сторону, и Альберт остановился на секунду, восстанавливая дыхание. Надо же было Володе как раз в этот момент развернуться! Капитан, заметив провинность, нахмурился и даже как будто захотел что-то сказать, что-то такое нехорошее…

Решив доказать самому себе, что он все может (или просто поддавшись на провокацию), Альберт со всей силы, ещё большей, чем прилагал до того, помчался вперед. Да он сейчас с такой скоростью даже Ивра обгонит… Раз пару минут назад у него этого не получилось.

Что он, хуже всех, в самом деле?

Нога резко на что-то налетела, и в следующее мгновение, прошедшее для Альберта незамеченным, он уткнулся носом в землю. Не успел даже подставить руки, чтобы хоть немного смягчить падение.

Кажется, из носа побежала кровь.

Несколько парней подошли к Альберту. Тот самый громила, стоявший в шеренге первым, пробасил над ухом:

— Не ушибся?

Альберт поднялся на локтях, желая что-то ответь, но вместо этого только почувствовал вкус пыли и железа на своих губах. Вытерев рот ладонью, он попытался подняться с земли.

Встал.

Локти болели. Колени тоже. А из носа кровь так и бежала, сколько бы Альберт не прикрывал её рукой.

К месту падения уже спешил капитан.

— Смею спросить, что случилось? — произнес он, приближаясь к Альберту.

Вместо него ответил громила. Он, в отличие от остальных военных, понявших, что с Альбертом не случилось ничего серьезного и побежавших дальше, остался рядом с Алем:

— Упал.

Капитан внимательно посмотрел в глаза Альберта, чуть щурясь, и поинтересовался:

— Все в порядке?

Альберт только зло сверкнул глазами. Он тут, кажется, нос себе сломал, а этот капитан спрашивает, все ли в порядке!

— Беги дальше, — приказал капитан громиле. — И следи за дисциплиной. Я пока пострадавшего в лечебную комнату свожу.

Громила кивнул и присоединился к бегающим. Альберт под внимательным взглядом капитана направился к зданию, не забывая прикрывать нос рукой.

Кровь, похоже, останавливаться не собиралась вовсе.

Оказавшись внутри здания, Альберт остановился и осмотрелся вокруг. Ну и где тут эта комнатная лечебница?

— Не знаешь, куда идти?

Аль отрицательно покачал головой. Он мог бы, конечно, сказать ответ и вслух, но губы, кажется, были все в крови, как у вампира, и потому слиплись.

— Если будешь часто падать, узнаешь, — заметил капитан. — Но лекарь у нас хороший, так что падать ты точно будешь. Хотя я бы тебе делать это не советовал.

Он двинулся, показывая Альберту дорогу, но не к лестнице, которая вела на второй этаж к новобранцам, а в закуток между ней и комнатой с большой дверью, напоминающей вход в столовую.

Да и пахло от этой двери так приятно…

Альберт снова вспомнил, что очень хочет есть. Он бы даже на вареную курицу согласился или на что-то, такое же противное, лишь бы унять чувство голода.

Интересно, тут вообще кормят? Или солдаты соблюдают диету, основанную на голоде?

Тогда зачем тут эта столовая? Для капитанов?

Капитан сделал пару шагов вглубь темного коридора и открыл прямо перед носом Альберта незамеченную парнем дверь. В глаза сразу же ударил поток яркого света, и Альберт сощурился.

Капитан, протолкнув его внутрь, зашел в комнату сам и произнес:

— Орэнса, у нас тут новобранец споткнулся, кровь у него бежит из носа. Посмотришь?

— Да, конечно, — произнес нежный девичий голос. Альберт подумал ещё почему-то, что он похож на хрупкий хрусталь — чуть затронешь и осыплется.

Парень повернул голову на источник голоса и заметил девушку младше двадцати пяти лет с рыжими волосами, собранными в высокий хвост, и красивым лицом — черты его были плавными. Она сидела на деревянном стуле за компактным квадратным столом, и на плечи её был накинут коричневый плащ.

Это она тут лекарь с таким чудным именем?

Та самая Орэнса мило улыбнулась Альберту, и он, опомнившись, ей кивнул.

— Садись, Орэнса тебя осмотрит, — приказал капитан. — Как только освободишься, сразу иди на тренировку… — он начал что-то вспоминать, а потом закончил:

— Альберт.

Запомнил его имя все-таки.

Лечебная комната была очень маленькой, примерно такого же размера, как и комната Альберта и Ивра. У стены, за спиной Орэнсы, стоял шкаф со стеклянными дверями, наполненный различными баночками и тюбиками. Напротив Орэнсы на кремово-белой стене висели несколько сделанных вручную плакатов и букет засохших цветов.

— Присаживайся, — прервала размышления Альберта девушка.

Аль кивнул, сел на стул, расположенный по другую сторону от стола, и тот противно скрипнул.

Орэнса встала с места, подошла к Альберту и взяла его голову в свои руки. Альберт убрал ладони от лица, и пару секунд лекарь разглядывала нос, потом провела двумя пальцами по его спинке.

— Больно? — спросила она у Альберта, отпуская голову Аля.

Парень провел языком по губам, разлепляя их.

— Н… — Альберт на секунду замолчал, а потом ответил все-таки: — Нет.

— Хорошо… Кровь остановилась. Перелома нет, небольшой ушиб. Сейчас вымоешься, и я намажу ушиб мазью.

— Что, на меня совсем невозможно смотреть? — прошептал Аль.

Лекарь не покраснела, как сделала бы молоденькая девушка, которой она и была. И правда. Она носила такое вполне почетное, как считал Альберт, звание. Разве лекарь, работающий с не самыми приятными травмами, смущается хоть чего-нибудь?

— Я проведу тебя в умывальню.

Орэнса в два шага добралась до двери, подождала, пока Альберт пойдет за ней, и выскочила наружу. Не сделав и шага, она толкнула очередную дверь, почти сливающуюся со стеной, и вместе с Альбертом вошла внутрь.

Там, в очередной мелкой комнате, стояла бочка с водой, ведро и ковшик, на стене висела пара полотенец и небольшой осколок от зеркала.

— Умоешься — не забудь вернуться обратно, — сказала Орэнса, прежде чем уйти в лечебную комнату.

— Не забуду, — пообещал Альберт.

И почему все очаровательные девушки вечно где-то спрятаны? Вот как, например, Орэнса в этой лечебнице.

Альберт подошел к бочке и посмотрел на свое отражение. Выглядел он действительно неважно. Причем «неважно» — это ещё мягко сказано. Не считая крови, замаравшей всю нижнюю часть лица и действительно делавшей Альберта похожим на только что поужинавшего вампира, на его носу был ещё и синяк.

Красавец! Хоть сейчас в гроб.

Альберт взял ковшик, зачерпнул в него немного воды и стал отмываться. Через несколько минут его лицо приняло более-менее приличный вид. Не было бы синяка, такого яркого сине-фиолетового и очень огромного, Альберт выглядел бы даже почти симпатично.

Альберт провел ладонью по синяку. Больно, что ни говори! Но не признаваться же в этом очаровательной рыжей Орэнсе?

И исчезнет он наверняка нескоро. Альберт будет щеголять с ним ещё недели три, если не больше.

Вытершись полотенцем, Альберт вышел из умывальни и вернулся в лечебную комнату. Там, сидя на том же стуле в том же положении, как когда Альберт впервые ее увидел несколько минут назад, Орэнса что-то писала.

Нет, не так. Скорее, выскребывала палочкой, намоченной в коричневые чернила. У них что тут, в этой армии, шариковые ручки кончились?

— Садись, сейчас обработаем твой синяк… — не отрываясь от занятия, произнесла Орэнса. — Я запишу в твою лечебную карточку этот ушиб…

Закончив писать секунд через тридцать, Орэнса отложила палочку в сторону и наконец обратила свое внимание на Альберта. Мгновение она внимательно смотрела на него, потом недоуменно изогнула бровь, покачала головой и встала со своего стула, чтобы подойти поближе к Альберту.

— Вы поражены моей красотой? — улыбнувшись, поинтересовался Альберт.

— Не в красоте дело, — Орэнса отрицательно покачала головой. — Кровоподтек исчез. И опухлость спала.

— Синяк уже прошел? — переспросил Альберт.

— Почти пропал. Стал едва заметным. Если мне, конечно, не кажется. Или его не было сразу? Но я же его видела… — размышляла вслух Орэнса.

Она перевела взгляд на стену, разглядывая висящий на ней букет, и поинтересовалась вдруг:

— У тебя в роду были маги-лекари?

Альберт фыркнул. Орэнса, кажется, немного обиделась.

— У меня в роду вообще не было магов, — ответил на ее вопрос парень. — И в магию я не верю. Вы в своем ПРУДе вообще все странные такие.

— Ну спасибо на добром слове, — отозвалась Орэнса, делая по комнате шаги туда-обратно. — Либо меня подвели глаза, либо у тебя в роду действительно были лекари. Иначе как объяснить исчезнувший кровоподтек? А вдруг… может ты и сам лекарь? Тогда как ты оказался здесь?

Она повернулась к Альберту и вопросительно на него посмотрела.

— Наверное, тебе и правда показалось, — предположил Альберт.

Орэнса села на стул, провела ладонью по столу, будто разглядывая его, и согласилась со словами Альберта:

— Наверное.

То, что Аль тоже видел этот самый синяк, он говорить не стал. Может, тут массовые галлюцинации распространены?

— Я могу идти обратно?

— Ах, да, — вырвалась из раздумий Орэнса. — Возвращайся на тренировку, как говорил… твой капитан. Можешь зайти ко мне вечером, я посмотрю, что станет с твоим носом. Если лечение все же понадобится — что же, будем лечить. Хотя я в этом сомневаюсь.

Наверное, она действительно поверила в то, что все это её привиделось.

Альберт поднялся со стула и направился к двери.

— До скорого, Орэнса.

Она вновь ему улыбнулась, но ничего не ответила.

Глава 4

«А что касается магии, то в ней, как и в любви, без «выпить» не разберешь, а после «выпить» не захочешь разбираться! А вы-то думали, чего это я все время в кабаке сижу? Избавляюсь от проблем!..»

Фраза, произнесенная великим магом Дартесом Вознесенным, впоследствии ставшая крылатой.

Примерно 180 год Жемчужной эры.

Катарин

Кваканье повторилось, и за ним последовало восклицание принцессы:

— Ой!

Даже стражники вместе с Катей и служанками повернули голову в сторону звука и застали удивительную картину: за их спинами находилась все та же принцесса, но теперь у нее на голове вместо короны сидела очаровательная лягушка, золотистой спинкой отражающая блики драгоценных камней.

Служанки смотрели на эту картину с немым то ли ужасом, то ли удивлением (но все равно «у-у-у»), а Катя осознала вдруг, что именно о таком она только что и мечтала.

Что за странные совпадения?

Или это сон у нее такой — позволяющий управлять всем силой мысли?

Лягушка, в очередной раз звонко квакнув — будто колокольчик вдруг вышел из строя, спрыгнула на пол. Послышался удар железячки о мрамор.

— Это… Это… — широко распахнув глаза, Мила указала пальцем на мирно восседающую лягушку. — Это что?..

— Это ваша корона, принцесса, — осторожно отозвалась Севина.

Мила перевела взгляд на служанку, и в ее глазах читалось смятение.

— Это не моя корона, — она покачала головой. Лягушка вертелась, стараясь оглядеть все вокруг. Даже перестав быть короной, она сохраняла верность хозяйке и, как и принцесса, тоже не могла понять, что же произошло.

— Кто посмел… — тихо произнесла Мила. Запнулась. Начала заново: — Кто посмел так пошутить надо мной?

Она поочередно обвела всех взглядом и остановилась на Кате.

И то правда. Если со всеми остальными она уже успела поработать, то с Катей столкнулась впервые. А неизвестное всегда вызывает много вопросов.

— Катарин, мне нужен честный ответ. Это ты совершила?

— Это не я, — ответила Катя, гордо задрав подбородок.

Стражники, наконец-то вспомнив о том, что должны охранять принцессу, крепче сжали Катины плечи.

Никто, абсолютно никто из присутствующих не мог понять, что же такое случилось. И, тем более, что с этим всем делать. Напряжения обстановке к тому же добавляла лягушка-корона — она обследовала пол, уложенный красивыми мраморными плитками, прыгая с места на места, и каждому ее прыжку сопутствовал звон, раздражающий уши.

— Вы, может быть, все-таки уберете ее? — поинтересовалась Мила, взглянув на лягушку. — Или отец платит вам деньги за то, что вы всячески мешаете мне жить?

Исполнять поручение кинулись и служанки — ведь с большей вероятностью обращение посвящалось им, и стражники, одновременно отпустившие Катю и благополучно забывшие про нее. В комнате начался такой переполох, что в глазах стало рябить не только от количества драгоценностей, но и от мелькания собравшихся в ней людей. И лягушки.

Красивой золотой лягушки.

Пока слуги принцессы безуспешно пытались выполнить ее поручение, сама принцесса, огибая их, подошла к Кате и как-то нехорошо улыбнулась.

Катя открыто взглянула в ее глаза, неестественно голубые. Принцесса взгляд не отвела — напротив, еще внимательнее посмотрела на Катю и протянула задумчиво, стоя совсем близко:

— Кажется, я поняла, что произошло.

И, как бы Катя не храбрилась, такая близость с особой королевских кровей ее пугала.

— И что же? — осторожно поинтересовалась она.

Мила наклонила голову в сторону, но ничего не ответила. Заметила только:

— Нам нужен маг. Лучший из тех, что есть поблизости. Позовем Деанита. Эй! — воскликнула она, призывая всех к вниманию. — Меня тут кто-нибудь слышит вообще? Раз у вас не хватает прыткости схватить мою корону, лучше бросьте ее! Не позорьтесь перед гостьей. Пусть корона прыгает — пока может.

Несчастной лягушке, пострадавшей даже в своем золотом скафандре, наконец дали возможность отдохнуть. Она забилась в уголок, под трон, и тяжело вздохнула. Служанки выпрямились, поправив платья, стражники вернулись к Кате.

— Продолжаю удивляться, — говорила на каждое их действие Мила. — И с каждым мгновением — все более неприятно. Если бы Катарин была чуть более решительной, она бы уже успела меня прихлопнуть… Вчетвером на одну ненастоящую лягушку — и что же я вижу? Всевышняя, что же ждет наше государство с такими расторопными и вовсе не мудрыми людьми!

Принцесса была недовольна, а ее прислуга — напугана.

Видя, что выполнять новое поручение никто не собирается, Мила напомнила:

— Я, кажется, просила вас позвать Деанита. Или вы предлагаете мне самой за ним сбегать? Бифина, Севина, вы долго ещё будете стоять на месте?

Служанки, опомнившись, быстро выскользнули за дверь.

— А вы, — обратилась принцесса к стражникам, — тоже можете идти. Толку от вас нет. Один вред — и отвлечение внимания. Попрошу отца, и мне найдут кого-нибудь другого.

Стражники, эти два взрослых и сильных мужчины, покорно опустили голову, показывая полное смирение. Ещё секунда — и они исчезли, вернулись туда, откуда пришли, скрылись за узкой неприметной дверью.

Катя осталась наедине с принцессой. Но Мила уже потеряла к ней интерес. Она подошла к трону, присела — полы ее длинного платья укрыли пол.

— Что только не придумают эти маги, как считаешь, несчастная зверушка? — обратилась принцесса к уставшей лягушке. — Изобретательный маг — самый страшный враг, что только может существовать. Кстати, насчет изобретательных магов… Где же наш многоуважаемый Деанит? Тут до его покоев — пара шагов. Или наши дорогие Бифина и Севина опять что-то напутали?

Опровергая слова принцессы, дверь в комнату распахнулась. Катя с Милой почти одновременно повернулись на звук, и принцесса отозвалась тихо:

— Вот-вот, вспомни хорошего человека, он и обрадует тебя своим появлением. «Обрадует» — это образно, конечно.

Она быстро поднялась и распрямила платье.

Катя не смогла бы ничего сказать, даже если бы ей очень захотелось. Она стояла и во все глаза смотрела на входящих в комнату: первой появилась Бифина, потом Севина, а следом за ними вошел он.

Видимо, тот самый Деанит.

Маг.

На вид ему было лет двадцать с небольшим. Его черные волосы длиной до шеи чуть вились, а глаза оказались удивительно серо-голубыми, не слишком яркими, но до не возможного пронзительными. И лицо у него было очень красивым, аристократичным, с правильными чертами, высоким лбом, бровями вразлет и очерченной линией губ. Строгий костюм — белоснежная рубашка с небрежно закатанными руками и серый жилет —только ещё больше подчеркивал его идеальную внешность.

Катя никогда до этого не видела таких красивых парней. Мужчин. Неважно…

Деанит за пару мгновений осмотрел окружающую остановку, подмечая самые важные детали — взгляд зацепился сначала за лягушку, потом за Катю — вовсе не наоборот! И поприветствовал Милу тихим, обволакивающим голосом, чуть склонив голову:

— Принцесса.

Мила кивнула и пояснила — видимо, специально для Кати:

— Наш дворцовый маг, Деанит, познакомься.

Катя подумала вдруг, что только очень умный и талантливый… к-хм… маг может в таком раннем возрасте быть дворцовым. Ведь эта должность очень почетная, наверное… Королевский дворец — один, а магов в магическом мире должно быть много.

— А это — Катарин, — продолжала знакомство принцесса. — Как мне кажется, девушка из пророчества, ну ты помнишь, — добавила совсем обыденным тоном.

Деанит кивнул и посмотрел на Катю с еще большей осторожностью. Не могла эта Мила держать язык за зубами, что ли!.. Что он теперь о Кате подумает?

Но маг, к удивлению Кати, кидаться на нее с криками типа «изыди» не стал, а после осмотра кивнул кратко и спросил у Милы:

— Вы ради этого позвали меня сюда, принцесса?

— А, — беспечно отозвалась его собеседница. — Ради этого я позвала бы охрану. Вернее, не так. Я действительно ее сюда позвала, но ты же знаешь, какая охрана в наше время… Так вот. Можешь посмотреть, это её рук дело? — Мила указала пальцем в сторону лягушки.

Деанит не удивился. Почти. Его левая бровь на миллиметр приподнялась, и даже такое скрытое смятение почему-то очень обрадовало Катю.

— Что это? — поинтересовался он.

— Зверушка моя новая, — Мила фыркнула. — Ну, ты же маг, посмотри внимательнее. Корона эта. Моя прелестная корона. Представь?

Видимо, представил.

Деанит подошел к лягушке, присел и взял ее на руки. Лягушка недоуменно квакнула, и маг спросил:

— Вернуть в прежнее состояние?

— Ну-у-у, — протянула принцесса. — Мы с ней уже подружились, так что пусть остается лягушкой. Севина, Бифина, — обратилась она к безмолвно стоящим девушкам, — сделайте все возможное, чтобы она чувствовала себя хорошо. Покормите чем-нибудь, не знаю. А мне отец новую сделает. Корону, да. А ты, Деанит, осмотри Катарин.

Деанит обошел Катю по кругу, точно коршун, высматривающий мышку. Катя сжалась в комок, как будто это могло сделать ее менее заметной. Выглядело это, наверное, очень несчастно, ведь даже Мила решила вмешаться.

— Не смешно, — заметила принцесса. — Дар в ней есть?

Деанит соединил кончики пальцев обеих рук, прикрыл глаза и через секунду выдал:

— Есть.

— Большой?

Дворцовый маг отвел правую руку назад, сжал ладонь в кулак и плавно повел ей вперед, раскрывая пальцы.

— Приличный, — отозвался Деанит. — Более точно не скажу. Это не так определяют.

Губы Кати сами собой растянулись в довольной улыбке. Ещё бы! Ведь если это действительно сон, то она здесь — самая что ни на есть настоящая ведьма.

— Вам нужен такой дар?

— Нам?

— Не смей меня передразнивать, — напомнила о своем высоком положении принцесса. — Ковену. Ведь если слухи подтвердятся, то…

— Он может пригодиться.

Это они сейчас так открыто решают, смогут они использовать Катю или нет? Катя нахмурилась, не скрывая обиду. Внешне самый красивый в ее жизни мужчина, похоже, обладал не самой красивой душой. Принцесса подмигнула Кате и произнесла:

— Замечательно. Катарин, можешь выдохнуть с облегчением, убивать я тебя пока не буду.

— Ты собиралась убить Катарин? — удивился Деанит.

Сердце Кати на секунду замерло: неужели маг решил за нее заступиться? А Мила совсем по-детски показала ему язык и ответила:

— Это не я собралась, это так надо. Потому что она действительно может быть той, той самой, которая из предсказания. А предостеречь себя нужно.

— Мы множество раз говорили тебе, что та женщина не обладала даром, и все ее слова — ложь. Сколько можно это повторять?..

Деанит нахмурился.

В глазах его на мгновение отразилась боль.

— А я верю, — отрезала принцесса. — Надо найти Катарин комнату. И именно ты, мой дорогой Деанит, будешь обучать ее всем этим вашим магическим штучкам. Приказ принцессы.

Катя, одним ухом слушавшая их разговор, заметила, что Бифина с Севиной все же смогли словить лягушку, и сейчас Севина держала ее в руках, не зная, что делать дальше.

— Унесите её куда-нибудь. — Поимка не осталась незамеченной и Милой. — Что вы, за лягушкой первый раз в жизни ухаживаете, что ли? Королевские слуги, дорогие мои девочки, должны быть готовы ко всему.

Простояв на месте пару секунд, принцесса вдруг сорвалась с места и направилась к двери, попутно приказав:

— Катарин, за мной. Деанит, ты тоже. Я нашла.

Громко отстукивая каблуками, Мило стремительно шла по коридору, словно смертоносный вихрь, и Катя едва за ней успевала, несмотря на то, что была в носках.

В носках? Катя опустила взгляд вниз и убедилась в своей догадке: носки, ага, с голубыми пятками. И школьный сарафан с белой блузкой, который она так и не удосужилась снять.

Кате пришла в голову абсолютно глупая, но оттого ещё более привлекательная мысль. Раз она тут кто-то вроде ведьмы, то и обувь сможет себе нахимичить? Мила, вон, в туфлях, маг в ботинках, а она — в носках. Позор. Почему только Катя раньше об этом не вспомнила? И почему ей не сказали об этом служанки?

Может быть, потому, что они служанки именно принцессы, а не ее?

Катя, не сбивая ходу, крепко зажмурилась и представила обувь, которую хотела бы видеть на своей ноге. Этой обувью оказались балетки, предназначенные для школы: черные, замшевые и на невысокой платформе. С такими носками, конечно, смотреться будет не очень, но уж чем богаты…

Катя, кажется, уже начала чувствовать, что балетки появляются на ее ногах, как кто-то взял ее за и без того болящее плечо, заставив остановиться.

Глаза пришлось раскрыть. И сразу после этого встретиться взглядом с Деанитом, который смотрел на Катю до ужаса внимательно.

— Пока принцесса не слышит, — прошептал маг, — ты тут зачем колдовать пытаешься?

— Я не колдовать, — Катя закачала головой из стороны в сторону. Голос охрип. Так близко рядом с магом за десять минут знакомства она оказалась впервые.

— Я видел, — Деанит отпустил плечо Кати, но продолжил внимательно за ней следить.

— Я лишь хотела сделать себе обувь! — возмутилась Катя.

Маг покачал головой и хотел сказать что-то ещё, но этому помешал голос Милы, раздавшейся откуда-то издалека:

— Дорогие мои, миловаться, то есть, обучаться будете потом! Кажется, я говорила следовать за мной!

Катя покраснела и чуть ли не вприпрыжку побежала за принцессой. А потом, через пару секунд, почувствовала, что на ее ногах появились туфельки. Белые, на абсолютно плоской подошве — но что жаловаться?..

***

Комната Кате досталась до ужаса прелестная. Именно прелестная, другое слово Катя подобрать пока не смогла. Нежно-сиреневые стены, белая кровать под балдахинами такого же цвета, аккуратный балкончик, с которого открывался вид на королевский сад, будто бы глазированные стол и шкаф, заполненный одеждой.

Уж слишком прелестная комната для Кати.

Одежду, висящую в чудесном шкафу, Мила прокомментировала так:

— Посмотришь, вдруг тебе подойдет что-то из этого. У неё, кажется, была похожая на твою фигура.

С кем у Кати были похожие фигуры, принцесса не пояснила. Просто почему-то поджала губы и посмотрела на небо, открываемое окном.

Личная трагедия?

Ничего уточнять Катя не стала, произнесла:

— Хорошо.

Мила очнулась, посмотрела на Катю так, будто видела впервые в жизни, а потом вспомнила, что разобралась ещё не со всеми.

— Деанит, — обратилась она к магу, который стоял у входа в комнату, в коридоре, — ты чего там спрятался? Так… Я хотела что-то тебе сказать. Не помню. Проводишь меня до моих покоев? Ладно, можешь не отвечать, проводишь, конечно. Катарин, ты меня поняла?

— Поняла.

— Я отправлю кого-нибудь, чтобы тебе принесли ужин. С одеждой потом разберемся… Завтра я жду тебя на разговор, потому что мне очень интересно узнать, как ты появилась в моей гардеробной, если Севина с Бифиной ничего не спутали.

— Да, конечно…

— Занятия с нашим уважаемым магом тоже начнем завтра. Сразу после разговора со мной. Пойдем, — она посмотрела на мага и улыбнулась. Грустно и разочарованно. Деанит ответил ей понимающим взглядом.

Оставшись в одиночестве, Катя скинула те самые балетки, которые ей любезно предоставил Деанит, и легла на кровать — прямо так, в школьном сарафане на дорогое серебряное покрывало.

Может быть, Катя сейчас уснет и проснется там, рядом с недовольной мамой, в комнате с часами в форме дракона. Там, где у нее множество проблем… Зато — у себя. А проблемы у нее есть и здесь…

…За размышлениями Катя заснула.

Только вот вернуться в реальный мир никто Кате не позволил.

Дайна

Человек пришел снизу, а люди, пришедшие снизу, обитателей верхних этажей всегда пугали — только если они пришли не за едой.

— Глупости! — воскликнула Линси, пытаясь скрыть боязнь за недовольством. — Вы с кем-то нас путаете. Все-таки мы, — тут она хмыкнула, — кухарки, а не магическая академия.

— Приказ есть приказ, — заметил ее собеседник, мужчина пятидесяти лет на вид, среднего роста, одетый в отливающий синим бархатом сюртук с брошкой-совой на груди.

— Раз вы не верите мне, — заметила Линси, — то можете поговорить с Людной, нашей начальницей. Только не говорите потом, что я была права. Зря время теряете, честное слово. Лучше б обучающихся посмотрели…

То, чего она опасалась, наступило слишком быстро. Не зря же говорят, что мысли материальны. Не с потолка придумали. Каждый человек — немного маг. Он сам творит свою судьбу. И нечто, что постоянно крутится в его голове — неважно, плохое или хорошее, обязательно когда-нибудь исполняется.

На этот раз так сильно нежелаемое исполнилось очень уж скоро.

Линси сейчас стояла и разговаривала с настырным представителем Комиссии по поиску магов, которого абсолютно случайно встретила, спускаясь вниз.

И почему этим неугомонным магам захотелось появиться именно сейчас, а не через год, например? Комиссия не посещала их больше двух лет, почему же решила вспомнить о своей работе именно тогда, когда у Дайны, той странной девушки, непонятным образом тут очутившийся, открылся дар? Почему не ограничилась обучающимися, занимающими первые этажи? Что им понадобилось от кухарок? Зачем все это?..

— Доверяй, но проверяй, девушка, разве не слышали? — покачал седой головой настырный маг. — А обучающихся смотрят перед поступлением. Ведите туда, где ваши кухарки работают. Посмотрю и уйду. А времени у меня, дорогуша, предостаточно. На всех хватит.

Спорить с ним оказалось бесполезным. Тем более, Линси прекрасно понимала, что, чем больше она будет спорить, тем больше вызовет подозрений у мага.

— Следуйте за мной, — Линси отвернулась, пряча беспокойство.

До кухни оставалось два этажа, четыре лестничных пролета. Именно их Линси с представителем Комиссии и должны были преодолеть. Линси шла вверх неохотно, еле передвигая ноги, и, пройдя только один этаж, маг не выдержал, возмутился:

— Вы не можете идти чуть быстрее?

— Ноги после тяжелой работы болят, — Линси пожала плечами. — Мы не маги, черпать силу из воздуха не можем.

Вот был бы у нее какой-нибудь способ предупредить Дайну о том, кто идет наверх, чтобы ее новоявленная подопечная и уже почти подруга успела спрятаться… Но способа не было, и как-то связаться с Дайной Линси не могла. Разве что она сейчас действительно бы впитала силы из воздуха и поскакала наверх, словно ужаленный осой козлик, с криками: «Берегись, кто может!».

Но разве кто-то воспримет это всерьез?..

— А вы не назовете свое имя? — поинтересовалась Линси. — Надо же мне как-то вас представить.

— Чтобы вы потом жалобу на меня в Комиссию подали? Ну уж нет.

— А вы думаете, что я без вашего имени жалобу подать не смогу? — она фыркнула.

На самом деле, подавать никакие жалобы Линси не собиралась хотя бы потому, что в них абсолютно не было смысла — жалобы простых кухарок маги всерьез не воспринимали.

Но Линси изо всех сил тянула время.

Вела врага туда, где установлен хоть хрупкий, но мир — вот, что она делала.

Один лестничный пролет.

Всего один.

— Тогда я назову вас господином — представителем КППМ, — заметила Линси.

— Отличное название.

— Или дяденькой-поисковиком, — продолжала угрожать она.

— Всегда мечтал о такой должности.

Четыре ступеньки.

Три…

Две…

Одна.

И Линси вместе с безымянным представителем Комиссии по поиску магов оказались на оживленной кухне.

***

С самого утра сегодняшнего дня внутри Дианы поселилось предчувствие чего-то плохого. Да и как можно радоваться жизни и быть безмятежной, если в один из дней, проведенных на чужой планете, ты вдруг узнаешь, что у тебя есть редкие магические силы? А ещё — то, что это опасно.

И ты совсем, совсем не знаешь, как этим управлять.

Диана крошила лук, то и дело отдергивая нож, чтобы вместе с луком не покрошить свои пальцы. Её несобранность и взволнованность заметила и Мирина. Она всегда была внимательной к таким вещам и никогда не стеснялась поделиться своими наблюдениями.

— Что, переживаешь о чем-то? — спросила она у Дианы.

— Не переживаю, — отозвалась та.

— Ну, как знаешь. К слову… Я тут подумала… Ты бы это… как сказать… магию свою задействовала. Свой лук бы покрошила и мою морковь заодно. Как думаешь? — предложила вдруг Мирина.

Диана с удивлением на нее посмотрела и заметила:

— Мы с Линси договорились, что пользоваться магией я не буду.

— И что же теперь, слушаться ее? От этой Линси пользы никакой, так хоть ты, Дайна, нам поможешь. С мясорубкой сработало, и с ножами получится. И значительно облегчит нам жизнь. Разве тебе трудно?

— Я даже не знаю, как все это работает…

— Но вчера у тебя получилось. Надо довериться интуиции… Попробуй, Дайна.

Взгляд у Мирины стал хитрый-хитрый, и она стала напоминать Диане змею-искусительницу, ту самую, благодаря которой Адам и Ева были изгнаны из рая.

— Думаю… — протянула Диана неуверенно. Отказываться она не научилась, но сейчас это было нужно позарез, поэтому Диана решилась сказать: — Думаю, не стоит этого делать.

Вкушать запретный плод ей, на самом деле, не слишком-то и хотелось.

— Ну как хочешь, — отозвалась Мирина недовольно. — Будь я на твоем месте, я бы без раздумий помогла своим подругам.

И когда это они подружились?..

Мирина продолжила резать морковь, и Диана вернулась к своему луку, задумавшись о том, где может находиться Линси. Разговор с Мириной тут же вылетел из ее головы, и это, честно говоря, стало ее серьезной ошибкой.

Но об этом Диана, конечно, узнала позже.

Со стороны лестницы слышались шаги и голоса, в одном из которых Диана узнала голос Линси. Кто-то шел сюда вместе с ней, и этот кто-то явно был не из работниц кухни — откуда здесь взяться представителю мужского пола?..

Через пару мгновений на кухне появилась сама Линси в сопровождении мужчины в костюме необычного сапфирового оттенка.

Диана не знала, кто это. Вообще видела его впервые, да и каким образом она могла встретить его раньше? Но все остальные, видимо, были с ним знакомы или хотя бы имели представления, кто это такой, потому что тут же замолчали и продолжили работу в полной тишине.

Кажется, одна Диана, не переставая, смотрела на необычного гостя. А тот оглядывал всех вокруг, пока его взгляд не остановился на ней самой.

Волосы у мужчины были белые, как снег, не похожие на пепельные, которые покрывают голову в старости.

Кто это мог быть?

Диана опустила глаза и принялась крошить лук.

Линси произнесла:

— Доброе утро, девочки! Спешу вам представить… — она на секунду замолчала, и Диана почувствовала на себе ее напряженный взгляд. — Уважаемого мага.

Мага?..

Сердце Дианы бешено забилось. В ее голове за мгновение выстроилась путь примитивная, но логичная цепочка. Если он маг, значит, он ее враг. Потому что Диана тоже вроде как маг, но она скрывается. Значит, ей нужно держаться от него подальше, чтобы ее секрет никто не смог раскрыть.

— Меня зовут Рэчиэлом, — представился маг. Голос его был завораживал и даже очаровывал. Если бы мужчина с таким голосом жил в родном мире Дианы, то наверняка имел бы множество молоденьких поклонниц. Им почему-то нравились такие голоса. Как и самой Диане — но она красивыми голосами наслаждалась только со стороны. — И я — представитель Комиссии по поиску магов. Я не собираюсь отнимать у вас много времени, и…

Дальнейшие его слова Диана не слушала.

Она сделала глубокий вдох — кажется, слишком громкий.

Фантазия у Дианы всегда была богатой — и она успела продумать, что случится дальше.

Сейчас ее отсюда заберут. Навсегда… И они с Линси не смогут дочитать дневник. И узнать о своем загадочном перемещении Диана ничего не сможет.

Да и вообще, кто знает, что случится, если Диана покинет это место?

Диана качнула головой.

Ей просто необходимо было успокоиться и взглянуть на ситуацию с другой стороны, более позитивно.

Диана не собирается говорить этому Рэчиэлу, что обладает магией. Следовательно, он этого не узнает. И не заберет ее отсюда. Все будет хорошо.

Наверное.

Диана посмотрела на Линси, и та ответила ей напряженным взглядом. А потом незаметно для мага приложила палец к губам, будто говоря: «Тише».

И Диана ее поняла.

— Поэтому я хочу поинтересоваться, обладает ли кто-то из вас магическими способностями. Может быть, вы замечали за собой что-то… необычное? — закончил маг свое выступление.

— Ничего необычного никто из наших работниц не замечал, — ответила за всех Линси. — Я вам, кажется, это уже говорила.

— Я вас уже выслушал, дорогуша, и сейчас хочу послушать что-нибудь кроме вашего тоненького голоска.

— Чтобы услышать одинаково-бессмысленные ответы? — отозвалась Линси с ехидством. Впрочем, смущение все же выступило на ее лице красным румянцем.

— Ну почему же, — заметил Рэчиэл. — Такие ответы мне не нужны. Но предчувствие, а у магов оно хорошо развито, подсказывает мне, что я услышу здесь что-то другое. Более интересное, чем вы предполагаете. Так что же? — он ещё раз внимательным взглядом посмотрел на кухарок.

Несколько кухарок покачали головами. Маг, может, и ушел бы, постояв ещё пару мгновений, но тут в разговор вмешалась Мирина:

— Есть такое, уважаемый маг.

Все тут же повернули голову в ее сторону, а Рэчиэл уточнил:

— Вы, уважаемая, замечали за собой что-то необычное?

Мирина растянула губы в подобии улыбки и ответила:

— За собой, к сожалению, нет. Хотя я с радостью бы составила вам компанию. А вот она, — кухарка кивнула на Диану, — ещё как. Именно она обнаружила у себя магические способности. Вчера, на наших глазах. И даже она это видела, — теперь Мирина указывала на Линси.

Рэчиэл внимательно посмотрел на Диану, дотронулся до брошки-совы, прикрепленной к пиджаку, а потом с ухмылкой обратился к Линси:

— И вы пытались скрыть от меня такой дар?

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — стояла на своем Линси.

— Все вы понимаете, — маг вздохнул, потирая левое запястье. — Даже если эта очаровательная женщина ошиблась, то что же ваша подопечная так побледнела?

По цвету своего лица Диана действительно могла посоревноваться с белым мелом — и даже победить.

— На улице давно не была, — заметила Линси. — Работает с утра до ночи.

— Вот только пользы от этих ее работ никакой нет, — вмешалась Мирина.

— Польза есть всегда.

Маг, не обращая внимания на перепалки, подошел к Диане и спросил, глядя ей прямо в глаза:

— Как тебя зовут?

— Дайной, — представилась она, не опуская глаза.

— Ты хочешь, чтобы она замолчала? — он кивнул вправо, в сторону Мирины.

Наверное, Диана была бы не против, пусть ничего гуманного в этом нет. Рэчиэл, будто прочитав ее мысли, отозвался:

— Ты это можешь. Легко. Нужно лишь только сильно этого захотеть… И приложить к этому немного силы. Мысленно, — его голос будто бы обволакивал Диану, отгораживал ее и мага от остального мира. Голоса Мирины и Линси стали неслышными, взгляды кухарок ничуть не беспокоили.

Но, наверное, Диана ещё не попала в полное влияние мага, потому что ответила тихо:

— Я этого не умею.

— Ты врешь.

Он чуть прикоснулся ладонью к ее правому запястью, и его прожгло яркой секундной болью.

— Что вы делаете? — возмутилась Диана. Вновь вернулись и взгляды, и голоса, ушел из головы дурман.

— Это метка. Чтобы ты не смогла сбежать. А теперь, дорогуша, можешь собирать свои вещи. Мы отправляемся завтра с рассветом.

И все, так просто? Теперь Диана — собственность этой непонятной магической Комиссии? Всего лишь безделушка с каким-то там неуправляемым даром?

Непонятно даже, какой величины этот дар и какое он имеет значение.

Зато то, что она обречена, абсолютно ясно.

Диана с силой сжала кулаки. Маг лучился самодовольством, будто нашел новенький пятак. Она и так наверняка являлась для него кем-то наподобие новенького пятака: ведь Линси говорила что-то о редкости магов, может, за это платят какие-то бонусы?

В родном магазине платили.

Думали, наверное, что покупателей привлекает именно кассир, а не свободная или вообще работающая касса.

— Зачем? — не выдержав, уточнила Диана.

— Что именно ты имеешь в виду?

Почувствовав на себе чей-то взгляд, она повернула голову и встретилась с глазами Мирины. Сколько в них было счастья — лучились!.. Поставь Мирину вместе с магом, и электричество не пригодится. Конечно: она ведь и Диане отомстила за отказ в помощи, и Линси, с которой у них давно ведется борьба. Сделала пакость — и гордится собой. Красота!..

— Зачем вам я?

Маг улыбнулся уголками губ и произнес:

— На войне все средства хороши.

— Неужели нам грозит война? — вдруг спросила Мирина.

— Вполне возможно, что так оно и будет, — согласился маг. — Не буду раскрывать всех карт… А теперь мне пора идти; внизу меня ждет карета, на которой я доберусь до соседнего селения. Но завтра я вернусь сюда, Дайна, — Рэчиэл наградил ее внимательным взглядом, — и, надеюсь, к этому времени ты будешь готова.

У Дианы даже вещей нет, чтобы готовой быть.

Получается, стать готовой она никогда не сможет.

Диана неожиданно для самой себя фыркнула, и маг заметил:

— Надеюсь, твое веселье обусловлено радостью из-за предстоящей работы на благо Силии, а не истерикой. А теперь, дорогуша, от лица Комиссии освобождаю тебя от работы. Милочка, — он обратился к Линси. — Проследи за тем, чтобы к рассвету все было готово. Бежать бесполезно, если кто ещё не понял. Ну…

Он осмотрел всех, находящихся на кухне, сделал какие-то свои выводы, шутливо поклонился и направился к лестнице. Деревянные ступени заскрипели под его ногами, и вскоре маг вовсе скрылся из виду. От его прихода осталось только разочарование.

Кто-то тут же бросился утешать Диану, принялся разглядывать метку в виде обвитого змеей кольца, похожую на настоящую татуировку, кто-то подошел к Мирине и злобно ухмылялся, смотря на бывшую соратницу. Только Линси стояла в стороне, дожидаясь, пока Диана освободится.

И Диана освободилась, подошла к Линси, единственному человеку здесь, которого могла назвать своей подругой, произнесла:

— Мне надо собираться.

Выглядела Линси несколько рассеянно и расстроенно. Она кивнула, качнула головой и протянула:

— Не обращай внимания… Просто этот случай напомнил мне одну ситуацию. Конечно, пойдем собираться. И по пути зайдем ещё в пару мест.

Линси взяла Диану за запястье и потянула к лестнице, туда, куда только что ушел маг. Вслед им понеслось:

— Опять эта Линси отлынивает от работы!

И разве они что-то понимают? Разве могут что-то понимать? Или единственное, что принимает их разум — зависть и стремление навредить другому? Если своя душа черная, очернить чужую душу не жалко — ведь так?

Будь Диана чуть смелее, она обязательно ответила бы что-нибудь колкое. Чтобы произвести яркое впечатление. Ведь есть огромная вероятность, что она больше никогда не увидит этих кухарок и не сможет ничего им сказать… Останется в их памяти девушкой, которая ничего не делала и в итоге ушла к магам.

Диана промолчала.

Линси повела Диану не к ее комнате, а в коридор, по которому они ходили изредка, чтобы взять из сундучка заветную вещицу. Это была тетрадка мамы Линси. Диана удивилась: неужели Линси хочет, чтобы Диана, перед тем как уехать, прочитала ещё пару страниц?

Они молчали.

О чем можно говорить, когда прощаешься?

Возлюбленной говорят о вечных чувствах и верности, родителям — о памяти, друзьям о тех моментах, которые были прожиты вместе с ними. Что говорить своей единственной приятельнице из этого ненормального мира? То. что Диане было приятно с ней общаться? Что она очень благодарна ей за помощь?

Они остановились. Линси, как и думала Диана, взяла тетрадь.

Тишина продолжилась.

Но через пару минут Линси встрепенулась, произнесла:

— Вот. Я хотела отдать ее тебе.

— Зачем она мне? — уточнила Диана мягко. — Это ведь тетрадь твоей матери, а не моей.

— Я все равно уже позабыла родной мамин язык, — Линси чуть улыбнулась. — Или, если точнее, не знала толком никогда. А ты ещё его помнишь, надеюсь. Почитаешь когда-нибудь… Может, узнаешь для себя что-то интересное.

Если бы у Дианы осталась тетрадка от мамы, она ни за что не отдала бы ее кому-либо. Так что принять такой подарок ей было очень приятно и в то же время волнительно. Как будто Линси делилась частичкой своей души, своей жизни, своего детства…

— Ты думаешь, мы больше не увидимся? — тихо спросила Диана.

— Ни в чем нельзя быть уверенной, — ее собеседница помотала головой, а потом снова протянула тетрадку Диане. — Возьми дневник мамы. А потом пойдем в мою комнату.

Диана послушно приняла тетрадку и уточнила:

— А в твою комнату — зачем?

Линси, смерив ее внимательным взглядом, ответила:

— Подберем тебе одежду. Я немного уже тебя в бедрах и в плечах, но, впрочем, что-нибудь, да должно подойти. Ты не думай, — произнесла она, — у меня в комнате нет королевской гардеробной, но парочку вещей отдать я тебе смогу. Ты же не можешь вечно ходить в одном и том же. Тем более что ты уезжаешь.

Спорить с ней было бы глупо, поэтому Диана просто кивнула.

И они ушли.

***

Диана не собиралась плакать. Она хотела высокомерно, словно какая-нибудь королева, выйти из здания с прямой спиной и высоко поднятой головой, посмотреть на мага так уничтожающе, как она только могла. Но за спиной стояла Линси с большими печальными глазами, а рассвет над головами раскинулся желто-розовый, очень похожий на тот, что был в то утро, когда Диана потеряла бабушку, поэтому слезы сами собой появились на ее глазах.

Диана спешно сморгнула их и взглянула на Линси, сжимая в руках врученную ей сумку. Карета ещё не прибыла, но должна была вот-вот появиться.

— Пока, — произнесла она.

— Пока, — согласилась Линси. — Я, кажется, поняла одну важную вещь… Про нас с тобой.

— Что случилось? — обеспокоилась Диана. Неужели их общение смогло как-то навредить Линси? Или та женщина с толстой косой, напоминающая г-жу Сорокину, дала ей выговор? Но, кажется, Линси думала совершенно о другом.

— Твоя мама… моя мама… — неуверенно протянула она.

Послышался стук копыт, и вдалеке, за забором, появилась карета, запряженная тройкой коней. Получается, Диане надо будет выходить за забор?

Она впервые находилась вне здания. И, честно говоря, внешне оно меньше всего походило на какую-либо столовую. Оно, скорее, напоминало военное училище: турники, протоптанные дорожки. Спускаясь по лестнице на первый этаж, Диана даже слышала мужские голоса, но никого не увидела. Получается, она все это время готовила еду для солдат?

Но почему она не услышала их ранее? Здание вовсе не представляло собой высотку — сколько тут этажей, четыре, пять?

Но спрашивать это и было глупо. Тем более, у расстроенной Линси, пытавшейся что-то рассказать. И Диана просто стояла рядом, вдыхая свежий воздух, по которому Диана так соскучилась.

— Они — что? — уточнила Диана, не сводя взгляда с кареты.

— Они… Пора, — резко перевела тему Линси.

— Пора, — теперь соглашалась Диана. — Мне нужно идти туда, так? За ворота.

— Так, — Линси кивнула, и теперь слезы были на ее глазах. Не выдержав, Диана осторожно обняла ее, и Линси ответила ей слабыми объятиями.

— Все обязательно будет хорошо, — произнесла она уверенно. — Верь мне.

— Я верю, Дайна. Тебя действительно так зовут?

Диана улыбнулась и покачала головой.

— Почти, — ответила она. — Диана.

Линси улыбнулась в ответ и заметила:

— А меня сначала хотели назвать Леной… Твое настоящее имя очень красивое. Такое плавное.

Из величественной кареты выскочил маг, одетый сегодня в длинный серый плащ — лишь брошь осталась неизменной. Он окинул округу нервным взглядом. Заметив Диану, зазывающе махнул рукой, и ей ничего не оставалось, кроме как послушаться.

— Теперь точно прощаться пора, — только и сказала она. А Линси одними губами прошептала:

— Иди.

И Диана вышла за забор, пытаясь не обернуться.

Альберт

Возвращаясь с очередной тренировки, Альберт чувствовал себя едва живым. Хотелось есть, пить и спать, а ещё лучше — умереть, чтобы перестать испытывать эту дикую изнеможенность. Ещё и Ивр, идущий рядом, ухмылялся, словно никогда не видел картины смешнее.

Они вошли в здание последними — Ивр, не переставая издеваться над Алем, все же ждал, пока тот дойдет. Беспокоился, вестимо, не помрет ли по дороге.

Нет повести печальнее на свете, чем повесть о физике, которого сдали в армию. Не в рифму, но как же жизненно!.. Лучше бы Альберт свой проект доделывал — так от него пользы определенно было больше, как бы там не сокрушалось по поводу его бесполезности начальство.

Интересно, как там этот проект сейчас? Наверняка его закончили в кратчайшие сроки и теперь радуются избавлению от горе-командира.

Альберт, уныло повесивший голову, вздохнул. Ивр стал ухмыляться ещё больше. А потом вдруг произнес, становясь неожиданно вежливым и воспитанным:

— Здравствуйте, Орэнса! Очень приятно видеть вас.

Аль заинтересованно поднял глаза. Действительно, навстречу им шла та самая Орэнса, которая лечила его нос несколько дней назад. И которая удивлялась неожиданному его заживлению. На ней был тот же плащ, но волосы на этот раз девушка заплела в косу. И эта рыжая коса удивительно ей шла. Впрочем, такую красивую девушку испортить довольно сложно даже ирокезом…

— Здравствуйте, — обессиленно произнес-прошептал он. Потом подумал, что надо вести себя мужественнее, и, собрав все остатки сил, улыбнулся.

Улыбка, наверное, получилась ужасающей, потому что Ивр покосился на него с состраданием и обреченностью.

— Добрый день, парни, — приветливо отозвалась Орэнса, улыбаясь так легко, будто ей не приходилось каждый день иметь дело с кровью, костями и всем таким неприятным. — Идете с тренировки?

— С нее, — согласился Ивр. — Почти ничего ещё не делаем, а у нас уже — вон, — намекнул он на Альберта.

Аль ответил соседу по комнате недовольным взглядом.

Ну очень ему хотелось, чтобы Ивр промолчал. Пусть позорит его, сколько хочет — но за закрытыми дверьми, а не на виду у прекрасной Орэнсы.

— Я его помню, — Орэнса кивнула. — Тебя ведь зовут Альбертом?

— Вы абсолютно правы, — Аль кивнул. — Впрочем, это совершенно неудивительно.

Орэнса рассеялась, словно колокольчик. Ее смех показался Альберту лучшей музыкой и, кажется, даже чуть придал сил.

— Думаю, вам пора возвращаться по комнатам. Или… Альберт, если силы совсем не появятся, можешь зайти ко мне — например, после обеда. Я дам тебе травяной отвар, который поможет взбодриться. Тебя тоже приглашаю, Ивр.

А вот теперь было обидно. То есть, имя Ивра Орэнса знает точно?..

Альберт пришел бы к ней в гости, даже если бы был совершенно здоров. А вот Ивру делать у милейшей целительницы совершенно нечего: вон, бык какой, и не грозит ему ничего.

— Мы придем, — отозвался Ивр. — Точнее, я обязательно приду, а Альберт — если сможет…

Орэнса кивнула и тут же скрылась за их спинами. Аль обернулся, чтобы посмотреть ей в спину, но Ивр, как обычно, решил побыть затычкой.

— Красотка, правда?

Кто ж спорил?..

Альберт, не дожидаясь приятеля, направился к уже родной лестнице, по которой ему приходилось спускаться и подниматься по сотне раз в день, чтобы попасть в почти родную комнату, на любимейшую тренировку или во вполне сносную столовую, где всегда, в отличие от его квартиры, была свежая еда.

Неунывающий Ивр последовал за ним, на ходу размышляя:

— Даже тебе нравится, вижу. «Вы абсолютно правы», выдумал же, умник, — он фыркнул. — Но хочу тебя разочаровать, но можешь не тешить себя надеждами, что ты ее чем-то привлек. Говорят, за ней уже второй год, с самого ее появления, ухаживает наш Володя, и, знаешь ли…

— Что? — грозно поинтересовался Альберт, останавливаясь у двери.

— Не дает, — Ивр пожал плечами. — Даже капитану. Такому, как ты, рядом с ней делать нечего.

— А такому, как ты, есть? — мрачно спросил Аль.

— А такой, как я, ни на что особое не рассчитывает. Она меня на четыре года старше, — наставительно заметил он. — Впрочем, это ничуть не помешает, если она согласится со мной…

Альберт не то попросил, не то приказал:

— Прекращай.

— Высоконравственная гимназистка ты, что ли? Нормальные мужские разговоры. — Он потянулся к ручке двери и уточнил: — Что не входишь?

— Жду, пока ты отомкнёшь дверь.

— Она открыта — зачем замыкать?

Дверь действительно оказалась незапертой.

Альберт, как и полагается благородному и действительно воспитанному человеку, на входе скинул ботинки и прилег на кровать, молча отвернулся к стене.

— Ты сильно не расслабляйся. Обед скоро, — заметил Ивр, развалившийся на кровати прямо в обуви. — Уснешь сейчас и проспишь до нашествия стрейнеров, а мне потом н руках тебя таскать.

— Кто такие стрейнеры? — поинтересовался Альберт. Обижаться на соседа было глупо: ну а что поделать, если он такой несмышленый? На дураков ведь не обижаются.

— Скажи ещё, что ты с Улины свалился. Впервые о стрейнерах слышишь, что ли?

Надеясь, что в этой психбольничной армии Улина является кем-то вроде Луны и не желая спрашивать у Ивра ещё и про нее, Альберт небрежно бросил:

— Подзабыл.

— Чтобы такое подзабыть, с какой силой надо башкой шандарахнуться!.. — восхитился Ивр. — С разбега, наверное. Об бетон.

Альберт промолчал. С дураками он не разговаривал, чтобы не заразиться.

Да и потолок был красивый над головой, с сетью трещинок в одном из углов.

— Ладно, не обижайся ты, — примирительно произнес Ивр. — Это наши соседи. Вообще крутая страна, скажу я тебе: и маги у них продвинутые, и технологии какие-то. У нас же вон тоже из-за них магов начали выискивать и обучать. А мы с тобой, думаешь, просто так тут круги наяриваем и подыхаем? Ну, ты подыхаешь, — поправился он. — Ведь все ведет к тому, что они объявят нам войну. И тогда придется испытать свои силы…

— Войну? — уточнил Альберт, не скрывая удивления.

Ивр кивнул и довольно улыбнулся:

— Скоро будем оружие изучать.

— И это тебя так радует?

— А что, я должен, сесть в угол и слезы по щекам размазать? — грубо отреагировал Ивр. — Если это война, то нужно сражаться. Не радоваться, конечно, но и не страдать же. Я на все готов, знаешь ли. Даже пожертвовать собой.

Альберт искоса взглянул на него и уточнил:

— Так страну любишь?

— У меня тут семья. Места родные. Как я могу ее не любить? — отозвался Ивр.

Фанатичный патриот, мысленно отметил Альберт. Но эта мысль вскоре забылась, как и множество других. До того жесткая кровать сейчас стала казаться такой мягкой и уютной, что вставать с нее совершенно не хотелось. Глаза закрывались сами собой, хотя, казалось бы, ещё только полдень, и Аль, поддавшись, выключил свет в своей голове.

— Ау! — прозвучало у него над ухом. — Дали же мне соседа. Эй, Альберт? Я сейчас тебя с кровати скину. Что, думаешь, мне сил не хватит? Чертов мешок костей.

Альберт распахнул глаза и увидел разозленного Ивра.

— Что такое? — уточнил он.

— Что такое?! — поразился Ивр. — Мы на обед опаздываем, а ты лежишь и просыпаться не желаешь. Ещё и фиг разбудишь себя.

— Ну так не будил бы, — лениво отозвался Аль, медленно отрываясь от теплой кровати. — Шел бы сам…

— Я бы пошел. Но я ведь тоже проспал!

Альберт рассмеялся, будто желал позлорадствовать, и уточнил:

— А на меня говоришь что-то.

— Как будто ты бодрствовал. Вставай уже. Мне одному страшно идти в столовую, там ведь уже все едят. Ты же знаешь, как меня Володька не любит. А так нам влетит вдвоем, то есть, каждому поменьше…

Логика в словах Ивра определенно имелась.

Альберт потянулся, поправил форму и последовал за Ивром, выбегающим из комнаты. Они быстро слетели с лестницы, преодолели парочку закутков и мигом залетели в шумную столовую.

На это ушли все силы, запасенные за время сна.

Кажется, в столовой все уже не только ели, но и доедали. Так называемый взвод Аля и Ивра находился чуть в стороне: парни что-то шумно обсуждали, и опоздавшие поспешили к ним, не сговариваясь. Заняв два пустующих соседних места с остывшим супом и отыскав ложки, они стали обедать.

Суп, к слову, оказался вполне сносным: таким, с капустой, рассольник это, что ли… Кормили тут хорошо: где-то на высших этажах находилась столовая. Но подниматься наверх солдатам строго воспрещалось. Даже ради девушек, их кухарок. Тем более ради девушек… Да и сами эти девушки были незаметные-незаметные, никогда не спускались вниз.

Ивр ел с такой скоростью, будто голодал целую неделю.

Альберт, как обычно, от него отставал.

Кто-то подошел к столику, и военными произнеслось нестройно:

— Победы над злом, уважаемый капитан!

Альберт фыркнул, едва не подавившись супом, и получил тычок от Ивра, произносящего эту фразу вместе со всеми.

— И вам приятного обеда, — прозвучало им в ответ.

Тогда Аль понял, как неосмотрительно было усмехаться.

Прямо перед ними — действительно прямо перед ними с Ивром — стоял Володя: как всегда, подтянутый и собранный.

Альберт, проглотив застрявшую в горле капусту, кивнул, опуская голову. Выглядело это, пожалуй, странно, но Аль находился на грани и готовился даже спуститься под стол, что уж тут о кивках говорить…

Володя произнес дружелюбно:

— А я вот хотел уточнить причину опоздания двух наших товарищей.

Каких ещё товарищей?

Альберт медленно поплыл вниз.

Ивр, заметив это, схватил его за плечи и едва ли не крикнул:

— Тебе плохо?!

Чертов Ивр! Кто его вечно за язык тянет?!

Пришлось кивать и нормально садиться за стул. Капитан, смахнув невидимые пылинки с пятнистой рубашки, название которой совершенно вылетело у Альберта из головы, заметил:

— Наверняка испугался наказания.

— Он устал… — попытался вступиться за соседа Ивр.

— Правильно, — капитан кивнул. — Устал и устанет ещё больше. Усталость надо преодолевать. Если солдату положено быть собранным, он должен быть собранным. Или вы хотите сказать, что причина вашего опоздания была действительно важной?

Вредность капитана зашкаливала.

Альберт еле сдержался, чтобы не усугубить ситуацию — глаза закатить или вздохнуть, на крайний-то случай…

Не любил он этих мужиков в форме — просто ужас, как не любил. Однажды его мамочка вышла замуж за одного такого — до сих пор не ушла. Так тот начал вводить свои дисциплины в жизни на тот момент уже довольно самостоятельного Альберта — ему на момент маминой свадьбы было лет одиннадцать. О, сколько тогда произошло скандалов и истерик!.. Даже без психолога не обошлось.

— Нет, — тем временем ответил Ивр.

— Тогда сразу после обеда у меня есть для вас задание. На выбор.

Их разговор с затаенным дыханием слушали одновзводники, и это тоже бесило.

— Драить посуду или чистить туалеты — выбирайте. Также можете наведаться к нашим собачкам — у них тоже надо помыть…

К собачкам?..

Лучше туалеты.

Нет, лучше под стол.

— Лучше собачек, — подумав, выдал Ивр.

— Лучше туалеты, — не согласился с ним Альберт. — Или посуду…

Ивр посмотрел на него, как на умалишенного, а кто-то за соседним столом заржал.

— К собачкам — так к собачкам, — не услышал возмущения Аля капитан. — Ивр, ты ведь знаешь, куда идти? Нарочно, что ли, опоздал, лишь бы собачек своих посетить? В следующий раз собачки в список включаться не будут. В общем, после еды, во время часа отдыха, отправляйтесь к ним, чтобы навести порядок. Я к вам зайду тоже, чтобы проверить ход работы.

Володя кивнул и отошел в сторону.

Альберту только и оставалось, что сопеть.

— Ты что, так собак не любишь? — удивился Ивр.

— А с какой стати мне их любить?

— А, — отозвался его собеседник. — Ты просто тех собачек не видел. Милейшие создания, хотя и зубастые.

Зашибись. Только зубастых собачек Алю не хватало.

Альберт доел суп, уже невкусный, а потом вспомнил, что существует ещё и второе блюдо: картофель с тефтелей, такой же, какую давали пару дней назад. Тефтеля эта Альберту не нравилась, да и картофель есть не наблюдалось никакого желания, поэтому он отдал свою порцию Ивру.

Ивр, к слову, совершенно не огорчился наказанию и второе второе принял с удовольствием. Кто его знает, может, он действительно специально опоздал, чтобы собачек проведать? И Аля не будил, чтобы тот с ним за компанию сходил.

Ложка выпала из рук Аля, и он наклонился, чтобы поднять ее. Заметил ярко-рыжую длинную косу среди однообразных коротких причесок. Вон она, Орэнса, все такая же красивая. А ведь теперь они с Ивром не смогут к ней прийти, и все из-за собачек…

Столовая плавно начинала пустеть, и, когда людей вокруг поубавилось, Альберт поспешил пожаловаться:

— Из-за тебя мы не сходим к Орэнсе.

— А кто не хотел с кровати вставать? — парировал Ивр, доедая вторую порцию картошки. — Может, если бы ты встал раньше, нас бы не заметил никто… А что, тебе так хотелось к Орэнсе сходить?

— Тебе хотелось больше, — заметил Аль. — К тому же, мы ей обещали.

— Ну, ей Володька наверняка на нас нажалуется. Так что можешь не переживать: она будет знать, что мы не сходили к ней по уважительной причине. Да не кисни ты, недоразумение! — Ивр вздохнул. — Если так по бабам соскучился, то…

Метрах в пяти прошел капитан, и Ивр сделал вид, что очень серьезен. Убедившись, что Володя отошел на порядочное расстояние, он продолжил более тихо:

— Кухарки отменяются, да, сам недоволен. Но тут до ближайшей деревушки час бегом. А девицы там — во, скажу я тебе. Выберешь любую — они вообще неприхотливы. И… — он, заметив выражение лица Альберта, рассмеялся: — Да что ты смотришь на меня, как на стрейнера! Я же не заставляю тебя сейчас к ним идти, с твоей-то полудохлостью. Но вот ночью… Я, знаешь ли, как-то ходил к ним ночью…

— И после этого за тобой установили тщательный надзор. За те три дня, что меня не было, ты, как я погляжу, вообще многое успел натворить.

— Неважно, — отмахнулся Ивр, почему-то загрустив. Может, он в той деревне уже и любовь себе отыскать умудрился? Ну так и что он тогда Орэнсе улыбается?

Молодой ещё. Глупый.

Альберт, чувствуя себя донельзя взрослым, умудренным опытом мужчиной, поднялся со стула и понес тарелку из-под супа к мойке. По пути вновь посмотрел на Орэнсу, вновь удивился тому, как она, такая молодая, милая и наверняка талантливая, согласилась работать тут, и стал ждать Ивра.

Дожидаться соседа пришлось недолго. Съев с тарелок все, что только можно было съесть, и выпив двойную порцию компота, Ивр присоединился к Алю. И они, что удивительно, направились не на второй этаж, в комнату, а к выходу из здания.

По пути им попался злосчастный Володя, опять пришлось кивать.

Оказавшись снаружи, Ивр потянулся, сделал глубокий вздох и заметил:

— Обожаю природу.

— Гадость, — только и отреагировал Альберт.

— И ничего не гадость, — не остался в долгу Ивр. — Пойдем к собачкам, они нас уже заждались.

К собачкам ему…

Утреннее солнце, всю тренировку припекающее макушку Альберта, скрылось, видимо, посчитав свою миссию выполненной, и вместо солнечных лучей с неба на землю падали мелкие дождевые капли. Мерзость какая, это же только подумать… Сейчас ещё и грязь поплывет.

Аль представил, как ему придется драить сапоги, и шумно выдохнул.

— Что опять тебя не устраивает? — поинтересовался Ивр.

— Пытаюсь вот понять, где собачки.

Это Альберта действительно не устраивало. На территории ПРУДа, их, похоже, не было: Аль никогда прежде не замечал здесь никаких собачек, да и хорошо, что не замечал… В общем, сейчас Ивр направлялся к воротам в ограде, и это его приятеля несколько смущало.

— А, тут полигон недалеко. Там всякие собачки растут и прудовские вместе с ними, у них специальная комната. Минут двадцать быстрым шагом.

Минут двадцать!

Под дождем!

Нет, Аль, конечно, не боялся растаять, но промокнуть под дождем до ниточки, как говорится, его тоже не слишком привлекало. Ещё и ноги после зверских тренировок болят…

Что ж, пришлось идти. Приветливый охранник, услышав про наказание Володи, рассмеялся и легко выпустил несчастных за территорию армии: то ли был знаком с наказаниями капитана, то ли с Ивром. Оказавшись вообще на свободе, Аль вдруг подумал о том, что он, в принципе, может…

Сбежать?

И тут же рассмеялся сам над собой. Он, такой полудохлый, и сбежит? От Ивра? А ничего сложнее придумать не мог?

Пришлось идти, озираясь на мрачный лес и ежась от противных капель. А, услышав лай собак, Альберт сам чуть не взвыл от безысходности.

— Да что ж ты собак так не любишь, а? — не выдержал Ивр.

— Говорил уже.

Не сообщать же ему, что лет десять назад такие вот прелестные собачки напали на Альберта, когда он возвращался домой по темноте? Что Аль кое-как отбиться от них смог, с посторонней помощью, хотя в то время был уже довольно взрослым и окрепшим? В их глазах сверкало такое безумие, что от одного взгляда Альберту хотелось спрятаться, убежать, спастись. И вокруг лай, желтые искры фонарей, кровь — его собственная кровь…

Ивр ведь только посмеется: он собачек любит.

Не будет же Альберт ему рассказывать, что у него до сих пор шрамы от этих собачек. Белые полосы где-то на груди, уже плохо заметные, но все же сохранившиеся.

Не будет же Ивр искренне об этом спрашивать.

— В общем, держись за мной, — вдруг произнес Ивр. После он бросил высокомерно: — Раз такой трус.

— Держусь, — серьезно ответил Альберт.

Теперь пришла очередь вздыхать Ивру.

Так называемый полигон, деревянный и довольно шаткий, больше напоминал сарай, в котором держат куриц и овец, разве что из него доносилось не кудахтанье и блеянье, а более серьезные звуки. Полигон отгородился от окружающего мира сетчатым заборчиком с хилыми воротами, запертыми на ржавый замок, который при большом желании мог разбить даже Альберт. Но Ивр ради приличия, видимо, решил подождать.

Спустя минут семь, которые показались Алю невероятно долгими, им навстречу вышел старичок в теплой куртке. Аль подумал, что и ему такая не помешала бы… Дождь уже просочился под рубашку, и она противно липла к спине.

Старичок резво прискакал к забору — вот что делает с людьми близость природы! — и произнес, улыбаясь:

— По наказанию?

— По наказанию, — согласился Ивр.

— К собачкам своим?

— К ним. А к кому же ещё?

Старик улыбнулся ещё шире. Он принялся ковыряться в замке, одновременно замечая:

— А они уже заждались вас, бедняжки… Нечищеные, не глаженые — уродцы такие, ей богу. Плачут, где вы, плачут… Но вот теперь обрадуются.

Но вот теперь плакать будет кое-кто другой.

Следуя за Ивром, который в свою очередь шел за старичком ко входу в здание, Альберт поинтересовался буднично:

— Ну и сколько у вас собачек-то?

— Три всего.

— На такое большое количество людей?

— Подохли собачки, — вздохнул старичок. — Половину моей псарни занимали, штук двадцать их было, о времена какие… А теперь что — три всего. И те грустят.

— А на улице почему никого нет?

— Так отдыхают же все, — заметил старик.

Аль тоже был бы рад отдохнуть, между прочим. Ну да уже отдохнул.

Внутри псарни стоял невыносимый запах собачей шерсти и прочих продуктов жизнедеятельности. Его виновники лежали на сене, раскиданному по всей псарне, и мирно сопели. Каких тут виновников только не было: и большие, размером с овцу и такой же шерстью, как у нее, и ещё больше, и какие-то золотые громадные псины, даже спящий вид которых приводил Альберта в панику.

На всякий случай он встал к Ивру чуть вплотную, почти полностью прижавшись к его спине. Сосед ведь сам предлагал, пусть теперь не жалуется.

Ивр, похоже, жаловаться не собирался. Он с улыбкой огляделся вокруг, задержавшись взглядом на самых страшных собачках, и спросил у старичка:

— А можно позвать?

— А позови, — старик улыбнулся.

И Ивр, кивнув, крикнул:

— Прудовские!

Откуда-то из самого угла, резко подпрыгнув, к нему навстречу побежали три совершенно крохотные, мелкие собачки, в желтоватой шерсти которых виднелись соломинки и клочки земли.

Собачки…

Собачулечки!

И это их Альберт опасался всю дорогу?

Трое зверюг, не сговариваясь, бросились в объятия Ивра, радостно виляя хвостом.

***

Выглянув в коридор, Альберт первым делом огляделся вокруг. Вроде бы чисто… Да это и не удивительно: кто в здравом уме решит погулять по коридорам военного училища после отбоя, зная, что где-то поблизости ходит неунывающий Володька? Ну, Аль, конечно, решился, но ведь его ум — не здравый, затуманенный.

И в мыслях его — рыжее солнце.

Благо, лестница находилась совсем рядом, а потому пробираться около дверей одновзводников не пришлось. Альберт осторожно спустился по ступенькам и оказался на первом этаже, таком же тихом. Но не особо спокойном: в дальнем углу проскользнула чья-то тень…

Аль замер, стараясь, чтобы его пятнистая форма слилась с однотонной стеной — и, несмотря на всю нелепость ситуации, скрыться Альберту удалось.

Это значило — везет.

Поэтому Альберт сквозь полумрак направился к заветной дверце. Он очень сомневался, что ее обладательница окажется на месте… но попробовать стоило. Ну, подумаешь, накажут его, так он ещё раз к собачкам сходит — те оказались вполне милыми и вообще безобидными. Непонятно, правда, как таких собачек взяли на службу…

— Альберт? — раздалось за его спиной.

Он развернулся и выдохнул: перед ним стояла Орэнса, милая Орэнса, которой невероятно шло то зеленое простое платье, что было на ней вместо коричневого плаща.

— Тебе нужна помощь лекаря? — поинтересовалась она.

— А… — он несколько смутился. — Как сказать…

По коридору вновь прошмыгнула чья-то тень, и Орэнса, открыв дверь, вошла внутрь лечебницы и забрала с собой Альберта.

В лечебнице было ещё темнее, чем в коридоре. Орэнса тут же поспешила это исправить: чиркнула спичкой, зажгла стоящую на столе свечу, и от нее во все стороны разошелся мягкий желтый свет.

Теперь Аль, по крайней мере, видел глаза Орэнсы.

Она, поправив горящие рыжим огнем волосы, спросила:

— Ты что-то хотел?

— Да, — ответил Альберт. — Я извиниться перед вами хотел. Мы с Ивром опоздали в столовую, и поэтому после обеда отбывали наказание и не смогли к вам прийти.

Орэнса удивленно изогнула бровь и пояснила:

— Я знаю. Мне рассказали. Ради этого ты шел сюда?

— А почему эти собачки такие маленькие? — вдруг поинтересовался Аль.

Орэнса сделала несколько плавных шагов по комнате, остановилась у деревянного шкафчика со стеклянными вставками, очертания которого едва виднелись в свете свечи, и ответила:

— Магические. У них отличный нюх — и на следы, и на магию, и потому они могут находить магические ловушки. Довольно дорогое удовольствие. Раньше ещё и большие собаки были, боевые, но всех чем-то отравили, а новых все никак не могут купить.

— Средств не хватает?

— Возможно.

Приоткрыв скрипнувшую дверцу, Орэнса принялась перебирать стеклянные склянки с сушеными травами.

— Это капитан рассказал вам о наказании?

Орэнса, взявшая одну из склянок в руки, повернулась в сторону Альберта и поинтересовалась с любопытством:

— А какое это имеет значение? Он. Чай будешь?

Аль, не задумываясь, кивнул, и тогда девушка потянулась к неразличимому выключателю. Щелкнув переключателем, она вернулась к столу и потушила свечу, и лечебница начала постепенно наполнятся ярким светом, на этот раз — белым вместо теплого желтого.

Свеча нравилась Альберту больше, и разговор с ней казался ему откровеннее.

Зато теперь он мог видеть Орэнсу во всей красе. Она размышляла:

— Если сейчас кто-нибудь заглянет к нам в гости, будет смешно. Надо же было до такого додуматься, — она с укоризной взглянула на Аля. Достав из шкафчика грозный чайник с водой, какие обычно кипятят на печке, Орэнса поставила его на железную подставку и нажала на кнопку. — Тоже магический подогрев. Снабдили меня самым лучшим. Но чайником, заряженным один раз, можно пользоваться всю жизнь…

— Действительно магический? — не выдержал Альберт. — Как собаки?

— Это тебя удивляет? — спросила Орэнса с улыбкой. — Присаживайся, что ли.

Она аккуратно села на тот стул, за которым заполняла так называемую карточку Аля, и выжидающе на него посмотрела.

Альберт устроился на том стуле, на котором она обследовала его нос, и согласился:

— Удивляет.

Вода в чайнике начала шипеть, хотя от подставки не шло никакого провода.

— Я привык работать с электричеством, — признался он.

— Электричество? — удивилась Орэнса. — Эле… ктри… чество? Так? Что это такое? Впервые слышу…

— Ток, амперы, — пояснил Альберт, удивляясь. — С ними связана моя работа.

— А кем ты работаешь? Вернее, работал. Кем может работать будущий военный?

Орэнса приоткрыла крышку и заглянула внутрь чайника. Не удовлетворившись увиденным, захлопнула ее и вновь взглянула на Альберта. Так вот, какие у нее глаза: карие, словно молочный шоколад. И ресницы рыжеватые, а ещё очень длинные.

— Инженером, — ответил Аль, сожалея, что он не художник. — Хотя вы правы. Работал. Сам, честно говоря, не понял, с чего все так поменялось…

— Не знаю такую должность… — несколько растерялась Орэнса. — Расскажешь, что ты там делаешь?

И Альберт рассказ: про чертежи, строгого начальника, непослушных подчиненных. Собеседница Альберта то и дело прерывала его: почему-то некоторые слова были ей неизвестны. И что это за армия такая? На настоящий дурдом ведь не похожа: в дурдоме таких нет. Но здесь почему-то не слышали об электричестве, зато о магии рассуждали, как о чем-то обыденном.

— И про стрейнеров вы знаете? — уточнил Альберт.

— А кто про них не знает? — уточнила Орэнса.

— Я, например, сегодня услышал про них впервые.

Она задержала на нем внимательный, проницательный взгляд и качнула головой, сдаваясь.

— Не представляю, что сказать тебе по этому поводу. Впервые с таким сталкиваюсь… Чайник! — вдруг воскликнула она.

Чайник действительно бушевал во всю: вода, нагревающаяся так долго, вскипела несколько секунд и сейчас готова была вырваться через крышку. Орэнса повторно нажала на ту же самую кнопку, и вода более-менее угомонилась. Орэнса вновь поднялась со стула, достала из шкафчика пару изящных фарфоровых чашек, кинула в них по несколько сухих веточек из стеклянной банки и наполнила чашки кипятком.

По комнате поплыл тонкий бодрящий аромат.

— Это мята, — пояснила Орэнса. — Она успокаивает. Ко мне сон все не шел никак, и я решила выпить чашечку отвара… Это помогает.

— Зато пришел я, — заметил Аль. Орэнса бросила на него насмешливый взгляд, и Альберт, чуть улыбнувшись, отозвался: — Спасибо за отвар.

— Не за что, — она кивнула. — К отвару у меня, к сожалению, ничего нет, даже сахара, придется пить натощак. — Она вернулась на стул, задумчиво провела ладонью по столу и попросила:

— Расскажи ещё что-нибудь. Может, новости... Ненавижу молчать за чашками отвара.

Альберт кивнул. Он тоже не хотел молчать, но по другой причине — рядом была Орэнса.

— Ивр предлагал мне сходить в соседнюю деревушку, — произнес Альберт первое, что пришло в голову. Первая мысль, как всегда, оказалась наинелепейшей.

— К девушкам? — Орэнса, оторвавшись от созерцания отходящего от чашек пара, фыркнула, совершенно не смутившись.

— К ним.

— Он такое любит. Хороший мальчик, хоть и не слишком послушный. Но, я думаю, из него получится отличный воин: такой он самоотверженный.

— Это точно, — кивнул Альберт. — Самоотверженности ему не занимать. А разрешите задать вам вопрос?

— Мы разве ещё не перешли на «ты»? — Орэнса нахмурилась. — Считай, что перешли, я с немногими в тайне от начальства по ночам распиваю отвары. Задавай.

— Вы… Ты и с капитаном так… отвар пила? — вдруг спросил Альберт, хотя хотел узнать кое-что другое.

— Пила, — честно ответила Орэнса. — Но это не имеет никакого значения, пожалуй. Это и есть твой вопрос?

— Нет, — ответил Аль, делая глоток из чашки. Тепло тут же разлилось по всему телу, и в голове воцарилось такое спокойствие и безмятежность, что ему захотелось улыбнуться.

Улыбку Альберт скрыл.

Но о вопросе не забыл, все же поинтересовался:

— Как ты оказалась здесь?

— Из-за корысти и безнадежности. Выучилась на лекаря. Предложили работу. Нужны были деньги, а больше никуда не брали, потому что магия во мне отсутствует, и я согласилась. Занимательная история, правда? — отозвалась она несколько хмуро.

Альберт кивнул, хотя не видел ничего занимательного.

Орэнса отвернулась, полностью погрузившись в свои мысли.

Отвар допивали молча.

Глава 5

Люди говорят, что такое случилось взаправду. Ну да что людям верить? У них языки, что мельницы — лишь бы молоть.

Говорят, небо стало свидетелем. И это уже весомее. Небо… Оно вечно существовало и продолжит существовать, оно все помнит, хранит в заветном сундучке.

Небу верить можно.

И тому, что оно шепчет, стоит придавать значение.

Так вот, случилось это в начале веков.

Не было тогда ни Жемчужной эры, ни Кровавой. Не было ни Селии, ни Стрейна, ни Кринка.

Не было ни эр, ни государств. Но войны существовали всегда. Войны и небо. Они коснулись даже поселений у зеленых озер, где трава летом — яркая, точно изумруд, а осенью окрашивается в рубины и янтари, где люди добрые и отзывчивые, где когда-то царило спокойствие.

Но водная гладь всколыхнулась, нарушая его — на чудесную землю пришли захватчики с серых дымных гор. Они хотели завоевать плодородные богатые земли, забрать себе ярких женщин, живущих у этих вод — свои у них были черновласыми, грубыми.

Сердца мирного народа впервые взбунтовались, и вместо деревьев они окружили поселение копьями, чтобы у женщин и детей имелась хоть какая-то защита, а после мужчины ушли на войну за свою свободу.

Защищать родной край отправился и возлюбленный Вайны, синеокой чудачки. Она мучительно пережила разлуку с любимым. Три дня напролет Вайна не выходила из темного угла их с отцом дома, лишь на четвертый впервые покинула стены своего убежища.

Небо над головой было серое, точно гранит, впервые за несколько лет, и Вайна почувствовала приближение чего-то плохого. Весь день она пыталась вести себя непринужденно, но ночью, собрав все свои сокровища в потертую сумку, сбежала из дома.

Вайна чувствовала себя нужной там, рядом со своим возлюбленным.

Пять дней шла она, ведомая сердцем, пока из-за очередного поворота не обрушилась на нее ужасающая картина: изумрудную траву окропляли трупы, и перемешивались цветные люди с серыми, пришедшими с гор, и лошади с лошадьми, и оружие с оружием. Тлели пожары — сражение закончилось совсем недавно.

Вайна не остановилась, не испугалась. Сердце заставило ее посмотреть направо, и заметила Вайна золотые кудри своего любимого, того, ради которого покинула родной дом. Вайна подбежала к нему, упала на колени. Лицо юноши приобретало серый оттенок. Под сердцем его зияла кровавая дыра. Душа постепенно покидала его тело, лишь крохотные теплицы ещё таились внутри, щекотало лицо Вайны слабое дыхание.

И потекли из синих глаз Вайны слезы.

Ничто ей было не нужно, кроме любимого. Без него жизнь теряла всякий смысл — а жизнь без смысла хуже смерти. Вайна легла рядом с ним, не боясь запачкать белое платье. Русые волосы разметались за спиной, соединились с землей, точно корни деревьев.

Давно говорили, что Вайна выжила из ума — уж насколько народ был близок к природе, Вайна была ближе всех. Она подолгу могла разговаривать с животными и растениями, сетовать им на свои несчастья и делиться радостями. Природа заменяла ей людей, и лишь златокудрый юноша, сын пастуха, смог ее коснуться.

Сумасшедшая, так считали.

И умрет сумасшедшей.

Вайна прижалась к любимому, закрыла глаза. Да так и уснула, левой рукой обнимая смысл своей жизни, правой — соединяясь с природой. И все бы так и закончилось, утонула бы в озере войны ещё одна крошечная жизнь…

Да только через какое-то время — то ли несколько мгновений, то ли лет — лицо златокудрого юноши стало наливаться красками, затянулась рана под сердцем. Поднялась вокруг трава, послышалось щебетание птиц, — и вдохи, облегченные вдохи, распахнутые глаза.

Была поляна мертвой — а ожила. Высохла кровь — побежали слезы. Подскакивали воины с земли, не веря возращению, и захлебывались от счастья.

Не все воскресли. Лишь те, в ком ещё теплилась жизнь. Лишь те, чьи лица и при жизни были цветными. Поднялся и златокудрый сын пастуха. Оглянулся и только тогда заметил похудевшее девичье тельце у своих ног.

Силы Вайны впитала земля, распределила между смертельно ранеными. Много было силы, на многих хватило. Да только самой Вайне не остались.

Склонились над ней воины, обнял Вайну за плечи ее любимый, и слезы стали стекать на землю.

Решили, что мертва. Стали оплакивать.

Земля приняла и этот дар.

Говорят, что Вайна возьми — да и распахни глаза-озера. Говорят, выжила. Да только какая разница с того, что выжила?.. Разве той девушке, первой из всех, что удалось вылечить другого, раненого, было место на земле? Занять почетное место среди богов стало бы ей меньшей достойной платой.

Но другого она хотела, а чего получила… Тут уж никому не известно.

Да вот только каждый житель Лаэры знает, что войну поселение победило. Что с тех пор ознаменовало оно себя именем Вайны. Что целители с тех пор там обитают самые искусные.

Может, и ее, Вайны, дети. Кто знает?..

Небо знает, да только секретами оно делится редко.

Катарин

Катя распахнула глаза. В первые несколько секунд она не могла понять, что происходит вокруг, но вскоре воспоминания о вчерашнем дне — не дне навалились на нее тяжелым грузом. С трудом приподнявшись на локтях, Катя внимательно огляделась по сторонам.

Шуршащие платья. Злафада. Сумасшедшая принцесса. Корона вместо лягушки. И ма…

И маг.

Катя резко подпрыгнула, вспомнив Деанита. Его глаза: серо-голубые. Чуть вьющиеся волосы. А потом рухнула обратно в кровать.

Значит, она ещё не проснулась, не покинула этот сон, ее личную игру, и впереди Катю ждет разговор с принцессой и занятие с магом.

А солнце за окном было яркое-яркое, оно окрашивало сиреневые стены и белую мебель в бордовые тона. Наступал рассвет. Катя окончательно встала с кровати, отдернула измявшийся сарафан и сделала пару шагов по жемчужному ковру, чувствуя, как в нем утопают ноги.

Прелестная комната. Сочувствующие перегляды. Небо — в тот момент нежно-голубое. «Завтра ты зайдешь ко мне, а потом…»

«Может, тебе подойдет какая-нибудь одежда из этого».

Вполне может быть.

Добравшись до высокого и широкого белого шкафа — точно вход в Нарнию, Катя распахнула створки и принялась завороженно разглядывать его содержимое. Так вот, какие наряды носят во дворцах — пышные, длинные, до невозможности красивые платья. И бархатные, и шелковые, и с золотыми тиснениями, и с рукавами-волнами…

Кате хотелось померить каждое из них. Как самой настоящей девушке пятнадцати лет.

Но она резко захлопнула шкаф, решив, что лучше не рисковать. Отодвинула нижний ящичек: там лежали самые разнообразные блузки. Отодвинула ещё один — штаны…

Уж очень будет смешно, если Катя заявится к принцессе в одном из этих прекрасных платьев. Поэтому она вытащила из шкафа самую простую рубашку, что только удалось найти, и черные брюки.

Наверное, Мила все же ошиблась с предположениями касательно размера: брюки на Кате сошлись еле-еле… зато рубашка подошла как раз — и в плечах села, и рукава по длине подошли, разве что она немного висела в области груди, но это уже покрой виноват, а не Катя.

Распустив растрепавшуюся косу и полюбовавшись на осиное гнездо, появившееся на голове, Катя села обратно на кровать. Ведь ее — не ее балетки подойдут к этому наряду? Никакой другой обуви Катя здесь не нашла.

И все же — какая прелестная комната!

А маг какой прелестный…

Катя вздохнула.

Вроде бы, за ней кто-то должен прийти. Отведут на обед? Или сразу к принцессе? А ванная, интересно, тут есть?

Поднявшись на ноги, Катя огляделась вокруг и заметила аккуратную белую дверь. Сняла балетки и вновь подошла к ней. Потянулась к ручке…

Так вот, как ходят в туалет настоящие короли, королевы и принцессы: прямо перед Катей стоял до невозможности прелестный трон, кресло с дыркой. Выдумают же… И эти биоотходы слуги потом уносят, так? Не завидует Катя этим слугам…

Но, если не смотреть на так называемый трон, в импровизированной ванной было тоже вполне красиво: бирюзовые плитки, зеркало во весь рост, в котором отражалась Катя в новой одежде. Лампочки, вон, горят, хотя она их не включала, да и выключателя не видно вокруг. Пахнет чем-то свежим…

Ещё немного времени посвятив рассматриванию ванной, Катя вернулась в комнату. Не выдержала, снова сходила и полюбовалась на платья. Сделала кувырок — хотелось проверить, насколько мягок ковер, а он действительно оказался мягок. Встала на мостик у стены, наблюдая за собой через зеркало, висящее рядом с кроватью. Ведь не потеряла ещё сноровку: нормально, вроде бы, стоит, несмотря на то, что два года назад бросила хореографию.

А когда Катя хотела было проверить эластичность брюк и свою гибкость, сесть на шпагат, в дверь постучали. Катя, в тот же миг передумавшая заниматься гимнастикой, подкралась к ней — благо, ноги утопали в ковре и глушили шаги, — а потом поинтересовалась тихо:

— Кто там?

— Это Севина, — прозвучало за дверью.

— Заходи…те, — отозвалась Катя неуверенно.

Золоченная ручка, будто по волшебству, наклонилась, щелкнул дверной замок. Перед взглядом Кати тут же появилось лицо Севины, той горничной, с которой она познакомилась ещё вчера. Севина сделала шаг вперед и оказалась в комнате.

— Меня назначили следить за вами, — отозвалась она. — Вас ведь зовут Катарин? Прошу прощения за вчерашние сомнения касательно вас. Нам с Бифиной очень стыдно.

Катя медленно кивнула, не понимая смысл этого извинения.

Вчера они, кажется, хотели ее казнить.

— А вы можете мне сказать…

— Обращайся ко мне на «ты», — перебила ее Севина. — Так положено.

Сегодня пучок ее пепельных волос выглядел несколько аккуратнее, нежели вчера. И все-таки, какой удивительный цвет! Отлично сочетается с синими глазами горничной и ее миловидным лицом. Так, глядишь, и ущербной себя почувствовать можно, в окружении таких красавиц… И красавцев.

Катя кивнула, собралась с мыслями и продолжила:

— Хорошо. Ты можешь сказать мне… почему все так резко изменили свое ко мне отношения?

— Отчего же нет? Могу. В вас обнаружили магические способности, весьма выдающиеся к тому же. Я, правда, мало что знаю о магии, но вам это сегодня расскажут на занятии с Деанитом, нашим придворным магом, вы уже знакомы. Маги у нас очень ценятся…

— Вы их в своих целях используете, — заметила Катя.

— Так и есть, — не стала спорить Севина. — Селия очень нуждается в магах.

Катя бросила взгляд в сторону ванной, за дверью которой скрывался чудесный унитаз, и решилась уточнить:

— А вы все-таки выяснили, откуда я тут взялась?

— Мы работаем над этим, — несколько замялась горничная. — Вообще-то мне было велено узнать, проснулись вы или нет, и если да, то спросить, будете ли вы есть завтрак…

— Буду, — отозвалась Катя. — А Злафада — она ваша начальница? — не выдержала Катя.

Севина бросила на нее удивленный взгляд, отчего Кате тут же стало стыдно, и медленно кивнула. Потом сообщила, что вот-вот вернется, и скрылась за дверью.

Катя, которая так и продолжала оставаться босой, снова села на кровать.

Цели так называемой Селии в отношении нее Кате уже не нравились, хотя и оставались ещё неизвестными.

После беседы последовали завтрак, состоящий из мягких булочек и чая непонятного вкуса, неодобрительные взгляды на наряд Кати (сама Севина была в платье, как и, похоже, все обитатели женского пола в этом дворце), а ещё какие-то фразочки-недомолвки. В итоге минут через сорок утренние процедуры закончились, и Севина объявила с некоторым разочарованием:

— А теперь мы идем к принцессе.

А теперь мы идем… В голове Кати почему-то зазвучала заставка «Розовой пантеры», была у Кати такая игра лет шесть назад. Тун, ту-дун, туду-туду-тун… На фоне недовольно квакнула лягушка. Интересно, что с этим бедным животным стало?

— Хорошо, — отозвалась Катя.

— Катарин, — позвала ее Злафада, — можно вас предупредить?

— Тебя, — исправила Катя машинально.

— Меня предупреждать?

— Нет. Ты тоже ко мне на «ты» обращайся, а иначе неравенство получается. Я слушаю твое предупреждение… Кстати, а расческа тут есть? — вдруг вспомнила она.

Севина кивнула, подошла к одному из ящичков и вытащила из него гребешок, протянула его Кате, и она, усевшись на кровать, принялась расчесывать распущенные темно-русые волосы, достигающие лопаток. Севина произнесла:

— Разговаривай с принцессой почтительно, пожалуйста. Ты же видишь, какая у нас принцесса, — добавила она под внимательным взглядом Кати. — У нее есть причины так себя вести… Кланяйся, когда видишь ее, опуская голову. И обращайся к ней, как…

Катя вздохнула вновь.

Потом на всякий случай уточнила:

— На меня эти правила этикета тоже распространяются?

— Этикета? Ах, да… Да, они распространяются. А почему они не должны распространяться? Ведь ты находишься на территории Селии.

Нервируют Катю эти волосы: бороться с ними просто невозможно! Ну почему они вечно скатываются в какие-то комки непонятные и бантики? Катя и так их уже обстригла — летом они почти доставали до пояса — а видимого результата не получила.

Вот придет Катя с такой красотой на голове к принцессе, а потом к Деаниту… Они же там оборжутся дуэтом втайне от Кати. И будут правы.

— Потому что, — ответила Катя, нервничая из-за волос.

— Правила поведения распространяются на всех, — укоризненно заметила Севина. — И ты тоже должна соблюдать их.

— Понятно, — так же раздраженно заметила Катя.

Севина недовольно вздернула нос, и Катарин тут же стало немного стыдно за себя. Она поспешила объясниться.

— Волосы эти… Бесят, — пояснила Катя, разглядывая аккуратный пучок Севины. Горничная, зачем-то прикоснувшись к волосам, косо на нее взглянула, но говорить ничего не стала. Наверное, подумала, что говорить что-то Кате — себя не беречь…

Пришлось собирать волосы в небрежную косу, потому что Катю ожидала принцесса, а заставлять ждать принцесс — противозаконно. Окончательно закончив всякие эти процедуры, девушка поднялась с кровати. Ее теперь уже безмолвная спутница кивнула и направилась к двери. Кате ничего не оставалось, как последовать за ней.

Коридоры, канделябры, шторы громоздкие, мраморный пол, окна-арки… Если комната — временная комната — Кати казалась прелестной, то для окружающей ее в данный момент обстановке Катарин на ум сразу шло слово «роскошно». Роскошные стены фиолетового цвета, кажется, его ещё зовут венецианским, и бархатные шторы роскошные, и пучок Севины, и даже ткань, из которой сшита Катина блузка.

Все роскошное, а сама Катя нет.

Она чувствовала себя крестьянкой, заявившейся на пир к королям. В общем, очень неловко. Хотя бы корову не заставили за собой на веревочке вести. Но и Катя, и корова наверняка будут смотреться в этом роскошном коридоре одинаково глупо.

Комната принцессы, вернее, ее личные покои, украшенные всевозможными драгоценными камнями и металлами, обнаружились там же, где и вчера, разве что шли они с Севиной к ним другими путями, более величественными и грандиозными. Даже в коридор не заглянули, где Катя пыталась себе балетки сотворить. Додумалась же…

Остановившись около двери, Севина произнесла, строго глядя на Катю:

— Катарин, помни мои слова.

Кланяйся и изображай почтение, вспомнила Катя.

Пришлось кивнуть.

— И поприветствуй принцессу…

— Я поняла, — перебила ее Катя. — Поприветствовать принцессу.

Эта чепуха уже ей наскучила. Может, Севина теперь ещё и три часа нравоучения читать будет? А Катю, между прочим, действительно ждут! Ну или наверное ждут … Но точно не одна принцесса!

Катарин наклонила сверкающую всеми цветами превосходства дверную ручку, толкнула дверь вперед и решительно вошла внутрь.

Тук-тук.

Каблуки у Кати, конечно, гораздо более низкие и менее боевые, чем у принцессы, то есть совсем отсутствуют, но стук от нее шагов все же прозвучал довольно уверенно.

Принцесса восседала на сверкающим драгоценными камнями троне. Платье на ней было сегодня нежно-персиковое, воздушное, сшитое из легкой, летящей ткани. А на голове красовалась корона. Новая…

В спину гневно смотрела Севина, ожидая, пока Катарин поприветствует Милу.

Катарин приветствовать никого не могла. Но постаралась. Честно. Полусказала-полупрошептала:

— Здра…

На мгновение ей показалось, что с короны на Катю смотрят тоскливые лягушачьи глаза, и вся ситуация вдруг показалась ей такой смешной, такой абсурдной…

— Что такое? — также уныло поинтересовалась принцесса. — А, золотую подружку вспомнила. Дошло, что это ты напакостила. Севина?

Севина осторожно кивнула и произнесла:

— Мы приветствуем вас, ваше высочество. Мне очень жаль, что наша гостья ведет себя так невоспитанно.

— И это ее проблемы.

Мила поднялась с трона, уверенно подошла Кате и указала на роскошный диванчик, на котором возлежало множество бархатных подушек, и больших, и маленьких.

— Присаживайся, — предложила она. Хм… А разве принцессы умеют предлагать? На предложения ведь и отказом ответить можно…

Катя послушно устроилась на кресле, и принцесса элегантно присела к ней. Потом заметила, оглядывая ее наряд:

— Ты все-таки выбрала брюки. Хотя вчера ходила в платье. Это странно.

— Я подумала, что мне так будет более удобно, — попыталась объясниться Катя.

— Ах, она подумала! — Мила вздохнула. — Ты ж не на войне, чтобы пользоваться удобством. А колдовать можно и в платье, там особые телодвижения не совершаются.

Катя кивнула, сделав вид, что принимает эти сведения.

В следующий раз ей следует надеть самое шикарное платье, да? Вопрос только в том, случится ли этот следующий раз…

— Как спалось?

— Вполне хорошо, — отозвалась Катя.

— Замечательно, — принцесса кивнула. — Вчера Севина пришла к тебе с ужином, но не стала тебя будить. Надеюсь, ты не слишком расстроилась из-за этого? — Катя помотала головой, и тогда Мила заметила: — Ну и отлично. А теперь, дорогая Катарин, заклинательница лягушек…

Она откинулась назад, облокотившись о мягкую спинку дивана, и лениво продолжила:

— Я готова выслушать рассказ о твоем появлении здесь. Севина! — обратилась она к до того молчавшей служанке, которой почти что удалось слиться со стеной. — Принеси нам попить что-нибудь. Сок. Ты ведь пьешь сок? Пьешь, — не дожидаясь ответа, Мила приняла решение самостоятельно. — И я слушаю тебя со всей внимательностью, Катарин…

Думается Кате, после такого рассказа ее сдадут в соответствующее лечебное отделение, аналог современной психушки.

— Ну же! — поторопила Катю принцесса.

И как она могла защититься? Пришлось рассказывать все с самого начала и до конца. До того конца, который был короной-лягушкой.

***

— Занимательно, — только и сказала Мила. — Донельзя занимательно. Наш дорогой Деанит был прав, чтоб его в звании понизили. Он ведь все так и предполагал с самого начала. Сообразительный, зараза! Ты когда-нибудь спорила с сообразительными? — уточнила она. Ничего подходящего Кате на ум не пришло, и она опустила голову. — А я поспорила. Проиграла, как видишь. Проиграла! Из-за этого Деанита. И из-за тебя тоже. Вы сговорились? — пытливо поинтересовалась Мила, заглядывая Кате в глаза.

Катя вновь покачала головой, но голубые глаза продолжали смотреть на неё со всей внимательностью.

— Ладно, — сдалась принцесса. — С этим мы разберемся потом. Хотя твой случай происходит так редко… Обычно они вас забирают. Сейчас ты идешь к Деаниту… — резко перевела тему она, не давая Кате возможность уточнить об этих «них». — Тебя проводить?

Мила поднялась с кресла, выглянула в коридор и радостно воскликнула:

— О, ты тут! Проводи Катарин к Деаниту.

— Насколько я знаю, — прозвучал ей в ответ тихий голос, — он сейчас немного занят.

Вот ведь наглость!

Катя тоже поднялась с кресла и проследовала с двери.

— Он не может быть занят, — заметила Мила, — потому что сейчас у него занятие с Катарин. А потом нашей гостье будет не до убогих магов! — Видимо, она никак не могла простить ему свой проигрыш. — Веди Катарин.

Она качнула золотыми кудрями и вздернула нос.

Потом, для пущей уверенности, цепко схватила Катю за запястье и потянула ее в коридор.

Севина наблюдала за этой сценой с ужасом в больших синих глазах. Катя отвечала ей молчаливым сочувствием.

— Вот и ладненько, — улыбнулась принцесса, выдворив Катю из своих покоев. Поправив съехавший рукав воздушного платья, она дала последние наставления:

— Скажите Деаниту, чтобы после занятия подошел ко мне. Обсудим пару деталек. Катарин, не бойся у него ничего спрашивать. Он, хоть и нудный, как пятьдесят меня вместе взятых, порой выдает что-то толковое. Севина, не суйся у магов под ногами. И вообще, вы у меня маленькие, что ли?

Мила, закатив глаза, скрылась за дверью, громко той хлопнув.

И после этого Севина говорит о том, что принцесса у них вполне такая нормальная.

— Идем, — произнесла Севина, глядя на Катю.

Катя мотнула головой, и они вдвоем направились по коридору. Обои, пол, шторы… Резкий поворот — и новая дверь, хоть и не сверкающая, но тоже вполне внушительная.

— Это — кабинет Деанита, — произнесла горничная. — Сейчас мы постучимся, и, если он освободился…

— Его тоже приветствовать нужно? — на всякий случай уточнила Катя.

Севина только махнула рукой, мол, с тебя в этом вопросе толку нет никакого, и даже не пытайся исправиться.

Она осторожно три раза стукнула по дубовому полотну. Внутри что-то звякнуло, будто колокольчик, хотя никаких колокольчиков ни Севина, ни Катя не задевали.

Послышались шаги. Дверь двинулась с места, и из нее в коридор выглянул чрезвычайно бодрый Деанит.

— Здравствуйте, господин придворный маг, — произнесла Севина, кивая. — Нам очень приятно видеть вас. Дело в том, что ее высочество Милаиса отправила Катарин на занятие к вам, и она не слышала никаких возражений…

— Я совершенно свободен, — заметил Деанит. — Пусть Катарин заходит.

Катарин потупила взгляд, даже не пытаясь нормально вести себя в обществе такого красивого парня. Мужчины, точнее. Да и что она ему?.. Ученица.

— Вы предпочтете проводить занятие прямо в кабинете? — уточнила Севина.

— У нас сегодня занятия как такового и не будет, — Деанит, полностью вышедший в коридор, пожал плечами. — Так, немного поговорим. Мне следует больше узнать о даре Катарин, чтобы понять, как работать с ней дальше. А уж когда перейдем к практической части…

Собеседование!

Так Кате с ним ещё и разговаривать придется? Много разговаривать…

Она опустила голову ещё ниже.

— Катарин, — вдруг позвал ее маг. — Вы плохо себя чувствуете?

Она сделала вид, что встрепенулась, по-настоящему покраснела и подняла на мага взгляд, который старалась сделать беспечным:

— Нет, со мной все в порядке.

— Тогда прошу вас проследовать в мой кабинет. Севина, вы можете идти, если у вас есть какие-то дела…

Ещё и Севина уйдет, подумала вдруг Катя. А ведь эта Севина хотя бы могла разговаривать в присутствии мага нормально. Катя вдруг представила их парой: синеглазые, красивые, статные такие… И она, заморыш в рубашке, рядом стоит.

И почему жизнь так несправедлива?

Катя откинула выбившуюся из косы прядку назад.

И Севина ушла.

Кивнула и направилась в том направлении, откуда они пришли вместе с Катей. А любезный Деанит широко распахнул перед Катей дверь, и бедной девушке пришлось проследовать внутрь.

При виде окружающей обстановки смущение Кати тут же несколько поубавилось.

Вот это кабинет! Кабинетище! А красивый какой!.. Кате он понравился гораздо больше личных покоев принцессы. Синие стены, темная мебель с яркими белыми деталями… А какой простор! И порядок! На полочках ровными стопками стоят книги с красивыми корешками, на шкафу не висит никакой одежды, стол, хоть и не пуст, не создает впечатление свалки…

— Представляю вам мою скромную обитель. До роскоши покоев принцессы мне, конечно, далеко…

— Вы правда считаете покои принцессы роскошными?

Деанит рассмеялся, но отвечать ничего не стал. Правильно, наверное, сделал: принцесса на него обижена и так… Он прошел к темно-коричневому, почти черному столу, сел на комфортабельное кресло и кивнул на стул, расположенный под другую от стола сторону, предлагая присесть и Кате.

Сейчас, конечно же, ей опять придется что-то рассказывать.

Катя села на самый край и поинтересовалась беспечно:

— И что там с магией? Стихии, души?

— Это тебе Севина наболтала? — Катя кивнула, не рассказав о том, что додумалась до этого сама, и Деанит продолжил: — На самом деле, тут все гораздо проще. Сейчас я тебе об этом расскажу. Катарин… Тебя действительно так зовут в вашем мире?

— А, это на то, что я из другого мира, вы с принцессой поспорили? — уточнила Катя.

Деанит посмотрел на нее со всей внимательностью, и Катя, стушевавшись, принялась разглядывать ковровое покрытие. И ходит она по ковру, чистому ковру, в обуви, и ничего…

— Как много ты знаешь, — заметил маг. — И все же?

— Катя, — ответила она. — Меня зовут Катя. Хотя я ничего не поняла про ваш другой мир. Приснится же такое, — пробормотала она. Потом все-таки подняла взгляд:

— А вас в моем мире звали бы Денисом?

— А почему меня должны как-то звать в вашем мире? — уточнил маг.

Катя сделала вид, что задумалась, хотя догадка давно созрела в ее голове. Вот только она никак не решалась ей поделиться.

Деанит молчал, ожидая ответа.

Не могла Катя просто так предположить это, что ли? Ещё как могла! И чего он тогда прицепился?

Она произнесла:

— Ну, я подумала, что вы тоже из тех, кто забирает…

— Кого именно?

— Кого забирают?..

Катя чувствовала себя до ужаса неловко. Отцепляться Деанит в самом деле не спешил. Пришлось продолжать этот бессмысленный разговор.

— Магов, видимо. Тех, которые из так называемого моего мира. Мне откуда знать, кого вы там забираете?

— Я не про это, — качнул головой. — Просто ты, Катя, упомянула «тех», а я должен был уточнить, что ты имеешь в виду. То есть, ты считаешь, что я хожу по твоему миру и забираю магов?

Катя, немного подумав, кивнула, и Деанит поспешил с ней не согласиться:

— Увы, этим я не занимаюсь. Для этого у нас существует Комиссия, и именно на ней висит такая обязанность. Так как селийских магов Комиссии не хватает, ее представители иногда гуляют по вашему миру и находят там интересные экземпляры. Это если объяснить простым языком, очень простым. Хотя абсолютно точно известно, что с твоим появлением тут это не связано.

Вот завернул! Как будто Катя и не спит вовсе.

— И что тогда? — уточнила Катя.

— Ты о своем появлении здесь? Может быть, ты сама приложила к этому какие-то усилия, ведь дар у тебя есть. Может быть, постарались эмоции. Возможно, на тебя могли подействовать намеренно, но не наши уважаемые маги — их печать на тебе отсутствует, а кто-то, о ком мы ещё не знаем. На самом деле, вариантов здесь множество. Есть ещё один, самый маловероятный, но…

Деанит откинулся на спинку стула, посмотрел на потолок со светящимися белыми лампочками, состоящий из нескольких уровней, и продолжил:

— Я так понимаю, рассказывать тебе о том, что ты переместилась в другой мир — по-настоящему другой мир, — подчеркнул он, — не стоит. Ты сама отлично все поняла из разговора наших женщин.

— Ну… — тут же смутилась Катя.

Сейчас ведь скажет что-нибудь, а Деанит к ней еще сильнее прицепится, колючка эдакая сообразительная. Так сказала бы принцесса.

— Катя? — позвал ее Деанит.

— Почему вы меня не Катарин называете? — встрепенулась она. — Называйте Катарин, мне так привычнее. Аж сутки уже… — она нелепо хмыкнула. Деанит нехотя кивнул, и тогда Катя задала свой вопрос: — То есть, я действительно всё, не тут?

— Не там, — поправил ее маг.

— Не там, — повторила она, будто пытаясь запомнить. — Не сплю?

— Не спишь. Вернее, как раз-таки для всех и спишь… Иллюзионно. Впрочем, это не слишком и важно. Давай займемся другими делами. Например, поговорим о лично твоих магических способностях. Так как сейчас ты гостишь в королевском замке, по особому поручению принцессы, то сразу становишься служащей на благо Селии.

Катя кивнула и во все глаза уставилась на Деанита.

Он, почти не отвлекаясь из-за такого внимания, с воодушевленным лицом человека, действительно любящего свое занятие, произнес:

— Магия — величайший дар, что только может существовать. Изредка ее делят на фракции: стихийная, целительная, прорицательная… Некромантия ещё есть, но это другое. На самом деле, строгих граней между этими фракциями не существует, и ты можешь быть одновременно и стихийником, и прорицателем. Только некромантия не предполагает сочетания с другими видами магии.

— Потому что магия мертвых? — уточнила Катя.

— Верно, — согласился Деанит. — Остальные относятся к живым. Это, пожалуй, единственное действительное разделение магии. Но загвоздка вот в чем: тебе дается определенный резерв силы, и, скажем, ты можешь быть либо хорошим стихийником, либо стихийником средним, но к тому же целить людей. Понимаешь?

Катя неопределенно передернула плечами. Ну а что тут непонятного?

— И какая у меня магия? — на всякий случай уточнила она. — Зомбаков создавать не придется? Я умею, — несколько смутилась она под насмешливыми глазами Деанита.

— Живая. Где же ты такому научилась, позволю спросить?

— В играх, — ответила Катя. — Точнее, в одной особенной. Так, развлекаюсь иногда… Я там за ведьму.

— Довольно любопытно, — отозвался маг. — На вашей планете дети играют в такие игры?

— Взрослые дети, — Катя фыркнула. — В игре у меня есть одна знакомая, так ей уже двадцать с чем-то. Её зовут Дайной, хотя она Диана на самом деле. Знаете такую?

— Ни разу не играл в такую игру.

Катарин вздохнула. Потом призналась:

— Просто я подумала вдруг, что мы все — того… Перекувыркнулись в мир иной, — она тоже посмотрела на потолок, а потом продолжила: — И чему вы меня учить собираетесь?

Деанит чуть улыбнулся и ответил:

— Жизни.

— Такое я и сама умею, — заметила его собеседница.

Хотя, может, по ней было незаметно.

— Замечательно.

Деанит потянул вверх рукав темно-синей рубашки, и взору Кати представилось его запястье. Вроде бы, маг этот — вполне себе такой стройный, и пальцы у него длинные, и сам он тоже, но запястье показалось Кате широким и надежным.

За такое держаться, наверное, одно удовольствие.

— Пожалуйста, — Деанит протянул руку Кате, и она посмотрела на нее, как на нечто удивительное. Неужели действительно предлагает ей за него подержаться?

Но нет — маг продолжил:

— Предположим, что у тебя обнаружены неплохие склонности к целительству. Это не значит, что ты обязана заниматься именно им, но предполагает некий талант именно к этой области живой магии. Вперед, — он указал на небольшую царапину, наискось проходящую слева тыльной стороны запястья.

— Как у эльфов, что ли? — уточнила Катя, с интересом на нее поглядывая.

— Эльфов? — Деанит чуть нахмурился.

Катя только махнула рукой, мол, вы, отсталый, не поймете.

Потом осторожно коснулась запястья Деанита одним только указательным пальцем и зажмурилась. Вчера она, помнится, пыталась подобным образом сотворить себе обувь. Но что ей творить теперь? Кожу? Ладно, кожа… Главное, не лягушку… Хотя тут и лягушку творить не из чего. Разве что из чернильницы, но что это за уродская лягушка выйдет… Черная?

— Катя, — прозвучало на ухо.

— Катарин, — напомнила она, открывая глаза.

Царапина оказалась на месте. А рядом с ней восседала лягушка, будто бы вылитая из железа, но абсолютно живая — глазами она хлопала знатно.

— Божечки, — только и сказала Катя.

Деанит кивнул и заметил:

— Пока что лучше всего у тебя получаются метаморфозы. Проблема в том, что с ними далеко не уйдешь — для метаморфоз обязательно требуется исходный предмет, — на мгновение он прищурился, и лягушка, не успев моргнуть, вернулась в исходное состояние. — Поэтому у тебя ничего не вышло вчера с обувью — будь на тебе уже что-то, метаморфоза бы, вероятно, удалась, но черпать энергию из окружающей среды на создание чего-то нового, а не на преобразрвание, ты ещё не умеешь. Будешь продолжать? — он указал на царапину.

Катя помотала головой. Действительно, заклинательница лягушек! Какая умная у Селии принцесса, однако.

Маг легко провел по царапине ладонью, и кожа на ее месте тут же стала ровной и гладкой.

— С царапиной у тебя ничего не вышло примерно по той же причине. Ты не должна была превратить ее, скажем, в синяк — наоборот, тебе достаточно было либо избавиться от нее вовсе, либо ускорить заживление. У прирожденных целителей кожа лечится сама собой, а у нас… Для этого тоже нужно сконцентрировать энергию, признать магию к себе на помощь. Посмотри вокруг внимательно — видишь, едва заметные нити пронизывают все пространство. Нет? Значит, сейчас я научу тебя видеть их. А потом концертировать в один клубок… Начнем?

Катя кивнула, завороженно за ним наблюдая, и Деанит довольно заметил:

— Во-первых, полностью расслабься и посмотри вокруг, на мелкие детали. Чаще всего самые яркие сгустки энергии прячутся именно в них…

Дайна

В окнах кареты, прикрытых тонким белым тюлем, покачивался начинающий желтеть лес. Создавалось впечатление, что сюда только-только пришла осень. Но ведь там, дома, наверняка к концу подходит октябрь. Дома люди растоптали последние яркие листья, нарядились в пуховики — так и живут. И нет в этом ничего плохого. Каждый приспосабливается, как может.

Ох, и где же этот дом? Точнее, где Диана по отношению к нему? Дом-то все там же, стоит, даже не думая рушиться из-за ее отсутствия. А она сама? Почему никак не вернется? На этот животрепещущий вопрос Диана ответа не знала, и вряд ли у нее получилось бы узнать эти ответы, даже если бы Диана сильно захотела докопаться до правды.

Частичка этой правды лежала у Дианы в сумке, воплощала собой тетрадку мамы Линси и очень манила.

Напротив Дианы сидел тот противный маг, и показать ему эту чудную вещь Диана, конечно, не могла. Рэчиэл, как Диана уже заметила, был донельзя любопытным и совал нос туда, куда не следует. А та тетрадь — вещь очень личная и дорогая.

Поэтому Диана разглядывала донельзя разнообразную окружающую ее местность — и вспоминала о своей, тоскливой, но — какой парадокс! — родной.

А потом маг спросил:

— Ты хотя бы знаешь, куда мы направляемся?

На ум Диане сразу пришли дюбовно-фантастические романчики. По законам жанра, направляться они должны были как минимум в королевские покои, где Диану уже дожидался бы принц. И этот принц, по тем же законам жанра, должен влюбиться в нее с первого взгляда…

Было бы, во что влюбляться. Ни пышным бюстом, ни глазами-океанами, ни умением притворяться глупой в нужный момент Диана не отличалась. Более того, даже в другом мире стала не повелительницей стихии или, скажем, любовницей вампира, а работала на кухне, с совершенно обычными женщинами.

Правда, через некоторое время вдруг выяснилось, что в ней есть какая-то магия.

Какая именно и имеется ли от нее толк, никто не уточнял.

— Не знаю, — ответила Диана, потому что Рэчиэл не сводил с нее пристального взгляда.

— Удивительно. Ты никогда не слышала о нас?

— Не интересуюсь подобным. Позвольте угадать, — не вытерпела она, — на обед с принцем?

— Принцы у нас, увы, отсутствуют, — заметил маг. — Только принцессы. Вернее, уже одна принцесса, Мила, с немного поехавшим рассудком. Ее старшая сестра погибла пару лет назад, героической смертью, позволю заметить. Почему же вы не изучаете историю своего королевства?

Диана отвернулась от окна — намечался разговор поинтереснее, и уточнила:

— Почему же оно мое?

— Потому что вы в нем живете.

— Я нигде не живу, — не согласилась Диана. — У меня нет ни квартиры, ни комнаты, ни даже кровати в общежитии. Как я тогда могу тут жить?

— По этому поводу вы можете не беспокоиться — будет вам комната. Хорошо себя проявите — и дом, уж не знаю, в общежитии или нет. А плохо — не будет.

Дом в общежитии!..

Диана против воли улыбнулась и спросила:

— И все-таки, куда мы едем?

— В Лисандрию. Это — столица нашей очаровательной Селии, милочка, позволю заметить. Там вы, как маг под надзором Комиссии, будете жить в своей комнате и обучаться магическому мастерству. Обучать вас буду не я, — добавил маг, и Диане подумалось, что он наверняка хотел добавить: «К счастью».

Диана вновь посмотрела в окно — лес никуда не делся.

А может, этот лес — и есть Лисандрия? И они направляются прямиком к эльфам?

Тогда и героическая смерть одной из принцесс вполне оправдана. Вдруг она с орками воевала, вот и погибла?

И теперь Диане придется служить на каких-то там эльфов… А ведь ей никогда не нравились эльфы. Всю игровую жизнь бесили — длинноволосые, высокомерные белоручки. Сама она была ведьмой. В игре, разумеется.

И вот к чему это привело.

— И долго ещё ехать?

— Не слишком. Пару часов. Лошадки через три устают. Наши не устанут, вернее, устанут, но кормить их будет не нужно — мы уже прибудем к месту. Здорово придумано, верно?

— Очень экономично, — отозвалась Диана.

— И где ты нахватала таких слов?

Рэчиэл посмотрел на нее с неуемным любопытством.

Диана, демонстрируя свое презрение, вновь повернулась к окну.

***

Спустя ту самую пару часов вид за окном резко изменился. Диана, до того наблюдающая за ним в полудреме, вдруг резко распахнула глаза, едва ли не подскочив на месте.

Если это была та самая Лисандрия, то, несомненно, название ей подходило. Гордый город, сияя под солнечными лучами, казался построенным из карамели, такой сверкающей, будто игрушечной. По крайней мере, окружающие его стены и высокие шпили башен какого-нибудь дворца (вполне возможно, что даже королевского) предстали перед Дианой именно такими.

А потом сверкающие ворота распахнулись — к карете двинулись люди в плащах, видимо, желающие узнать, кто же такой посетил Лисандрия, а Диана чуть не высунулась в окно, чтобы увидеть город изнутри. Но единственное, за чем она могла наблюдать — слепящие глаза стены.

Пройдя так называемую проверку длиною в несколько секунд — Рэчиэл представился и показал брошку, карета двинулась дальше. Именно тогда Диана смогла разглядеть, что творится внутри города.

Если честно, это ее разочаровало.

Карамельное сверкание ушло, и перед Дианой предстал обычный городок. Вернее, не совсем обычный: он больше напоминал кроссовер средневековья с современным миром. Насколько Диана помнила, в средневековье фонарей на таких тонких ножках не было. А в современном мире давно перестали вывешивать одежду на улицу и строить сверкающие дворцы…

Сверкающие дворцы, к слову, тоже вызывали у Дианы множество вопросов. Почему никто не обращал на них внимание? Все уже привыкли к подобному?

— Смотри, дорогуша, — вдруг произнес Рэчиэл. — Что тебе напоминает этот дворец?

Он кивнул на выделяющийся из всей окружающей обстановки дворец, к которому не спеша поворачивала карета. Несколько башен, арочные окна, сад рядом — красота, что ещё скажешь?

— Вам честно? — уточнила Диана.

Маг кивнул, не сводя с нее взгляда.

Тогда Диана призналась:

— Карамель, — ответила она. — Или леденец какой-то.

Рэчиэл хлопнул в ладоши и протянул:

— А потом ты говоришь, что не маг.

— Это что-то значит? — поинтересовалась Диана, желая закатить глаза. Глупо… М-да. А вроде бы, перед ней сидит серьезный мужчина, а не маленький, восторгающийся всем подряд мальчик.

— Охранная магия, — отозвался Рэчиэл беспечно. — Простым людям, да и большинству магов тоже, видеть такое не дано. Один из побочных эффектов магических способностей.

— Когда вы ставили мне метку, ничего подобного я не видела, — отозвалась Диана.

— И правильно, — согласился Рэчиэл, — если бы ты тогда видела что-то подобное, то вполне бы могла позариться на мое место, дорогуша, а я подобного не терплю. Такое вообще редко кому доступно.

— И вам?

Колеса кареты поскрипывали, катясь по уложенной камням дороге. Мерцание с каждой секундой приближалось, несколько действуя Диане на нервы. Да уж, не завидует она этим магам! Так ведь и ослепнуть можно окончательно…

Зажмуриться Диана себе не позволила.

А карета вдруг резко свернула, оставив дворец в стороне.

— В этом нет ничего удивительного, — тут же пояснил Рэчиэл. — Я и другие члены комиссии обитаем рядом с дворцом, но не в самом нем. И ты, конечно же, будешь жить рядом с нами.

Это походило на угрозу.

Лучше бы Диана, право слово, побывала на чаепитии с той принцессой, о которой рассказывал ее уважаемый собеседник. Но карета с уверенным поскрипыванием направлялась к роще двухэтажных, похожих друг на друга домов, на которых частенько виделся блеск тех самых охранных заклинаний, или как они там назывались…

Диана верно поняла, что они с Рэчиэлом направляются именно в их сторону.

Она постаралась успокоиться, чтобы встретиться с остальными магами — а там наверняка обитали и другие маги, не пустовали же эти дома? — со всем присущим ей достоинством.

Если бы оно ещё было ей присуще…

***

Диана спешной походкой направлялись за неунывающим Рэчиэлом. Хотя они и прибыли в этот островок магов совсем недавно и, вроде как, должны были хотя бы немного отдохнуть, прежде чем вновь спешить на подвиги, сейчас неслись по мощенной площади, не собираясь даже останавливаться.

Хотя, что скрывать, только приехав, они все же сделали остановку. Бордовое платье Дианы за это время сменилось на странный костюм, врученный ей Рэчиэлом. Он утверждал, что в подобном ходят все женщины, занимающиеся магией. И костюм сопротивляющейся Диане все же пришлось надеть. Желтоватая блузка с широкими рукавами оказалась несколько великоватой, как и укороченный жакет, зато брюки обтягивали ноги Дианы по самое не хочу. Верх совершенно не прикрывал их, поэтому, выйди на улицу какой-нибудь маг, он сполна полюбуется Дианиной пятой точкой…

Диана чувствовала себя ужасно неловко и потому злилась. Конечно, вслух претензии она не высказывала. А Рэчиэл, у которого в нужном месте явно присутствовал моторчик, тем временем вещал, указывая то на один дом, то на другой, которые, впрочем, различались только местом и интенсивностью сияния:

— Здесь у нас находится зал завещаний. А это столовая. Вон там живет начальство. Ну, как живет… В действительности я вижу его редко. А это мой личный дом. Сейчас мы и тебя заселим…

Мысли Дианы постепенно приходили в исполнение: из-за одного из таких домов вышел маг с черными волосами. Его лицо, вернее, намеки на его лицо показались Диане несколько знакомым, но плохое из-за компьютерных игр зрение не позволило узнать его.

— Рэчиэл! — воскликнул тот. — Кого ты там опять притащил?

И даже голос, звучавший чрезвычайно громко, узнать Диана не смогла.

— Здравствуй-здравствуй, — недовольно отозвался Дианин спутник. — Магиню. Мы зайдем к тебе попозже, — добавил он с таким видом, что Диана сразу поняла, с каким недовольством Рэчиэл относится к собственному коллеге.

Она не была уверена, услышал ли Рэчиэла их случайный встречный, но порадовалась, что тот находился достаточно далеко для того, чтобы не разглядеть Диану сполна.

Она отдернула донельзя короткую блузку, и Рэчиэл тут же заметил:

— Вечно вы недовольные! Выдадут тебе новый костюм потом, так и быть, как наша Рима вернется, я же вам не прачка. А вдруг ты ещё и жалобу на меня подашь?

— Имею право? — удивилась Диана.

Рэчиэл, видимо, решил, что сболтнул что-то лишнее, поэтому тут же предпочел замолчать. Они с Дианой ещё немного побродили вокруг, а потом, пропустив знакомство с такой желанной комнатой, направились к тому самому дому, возле которого стоял черноволосый мужчина.

Диане не хотелось никуда подходить.

Но ее, конечно же, ни о чем не спрашивали.

Этот дом ничем не отличался от прочих домов: был таким же, двухэтажным и деревянным, с балкончиком на втором этаже. Он не напоминал косые деревенские жилища, но и коттеджем его назвать язык не поворачивался. Просто дом. Не то чтобы странный, но непривычный.

И как они их различают, эти дома? По номерам?

Диана прищурилась, но никакого номера не разглядела.

Поднявшись по ступенькам, Рэчиэл постучал по совсем обычной деревянной двери, над которой висела аккуратная железная подкова. Может быть, подумала вдруг Диана, раньше она принадлежала какому-нибудь гордому скакуну с развевающейся гривой? И хозяин этого дома покорял на нем пустыни.

Хотя пустыню тут найти будет сложно: встретятся, скорее, поля. Не Африка все-таки…

Ничего более Диану не смущало.

Долго ждать хозяина этого чудесного домика не пришлось: дверь вскоре распахнулась, и этого самого хозяина стало возможно оглядеть с головы до ног. Диана и оглядела, правда, в обратном порядке: сначала посмотрела на высокие шнурованные ботинки, потом на заправленные в них штаны, после на пояс с красивой кованной бляхой и просторную рубашку с двумя расстегнутыми верхними пуговицами. И только потом Диана подняла взгляд на его лицо, тем самым совершив ужасную ошибку.

Она вспомнила эти черные волосы.

Вспомнила глаза.

И даже имя этого мужчины тут же всплыло в ее памяти.

Альберт

Ночной разговор прочно засел в мыслях Альберта, не давал возможности подумать о чем-нибудь другом. Любая попытка адекватно поговорить с Ивром, переброситься парой слов с одновзводниками или даже просто полюбоваться красотой желтеющего леса кончалась воспоминанием о рыжих волосах и глазах цвета молочного шоколада.

Аль не верил, что так бывает.

Но такое в данный момент происходило с ним самим и, более того, не осталось незамеченным окружающими. И если одновзводники сохраняли хоть какую-то тактичность, то Ивр весь извелся, желая докопаться до правды. И докопался, хотя Альберт решительно его игнорировал.

Влюбленный мужчина — слабый мужчина.

А Альберт не хотел быть слабым. Слабым физикам в армии делать нечего. Стоит лишь чуть-чуть уменьшить напряжение, и все — понесется-поедет мир вокруг, перегорит проводка, и Аля затопчут, как первую весеннюю травку.

Также Альберт не хотел чувствовать себя влюбленным. Привязанный к женщине мужчина— что может быть кошмарнее? Помешательство, вернее, безнадежное помешательство на одном-единственном человеке еще ни одного человека не привело к чему-либо хорошему.

Но Альберт…

Кажется, помешательство все-таки поселилось в голове, и уже поздно было что-либо исправлять. Сумасшедший, единожды вступивший на путь сумасшедшего, никогда уже не станет полностью нормальным, чем ты его не коли.

А любовь — то же сумасшествие.

Альберт всегда это знал, а потому предпочитал не любить никого, кроме, может, мамы. И отчима, но та любовь частенько сменялась ненавистью.

Окружающая обстановка действовала на нервы — Алю как никогда хотелось посетить родную квартирку, пусть маленькую, дешевую и с капающим краном, но без всей этой толпы народа. На нервы действовал и сосед. Он, все-таки отгадавший причину задумчивости и раздражительности Альберта, то и дело предлагал ему сходить в ту самую ближайшую деревеньку. Говорил, мол, все успокоится. Тогда Аль не слишком приятно предлагал ему самому отправиться… Куда-нибудь.

Нервировал и сам объект помешательства Альберта. Орэнса будто специально избегала встречи: только завидев Аля в коридоре или столовой, тут же юркала в нишу в стене или за широкие спины будущих солдат, и отыскать ее не получалось. По ночам двери лечебницы оставались закрытыми — Аль проверял! И даже чуть не попался. Альберт допускал даже тот вариант, что такую стратегию поведения Орэнсе предложил не кто иной, как капитан. Ведь если между Володей и Орэнсой действительно что-то есть, то капитан мог всерьез озаботиться появлением соперника. Глупо, конечно, звучит, но…

Но ведь Орэнса сама признавалась, что и с Володей чай пила.

Чай.

Да.

Все эти ужасные обстоятельства не давали Альберту покоя. Но он, как и положено абсолютно адекватному, сильному мужчине, да к тому же и инженеру, которого быть собранным и внимательным обязывает профессия, крепился.

Но Ивр почему-то с каждым разом все грустнее вздыхал, глядя на него. Да и что он понимает, молодежь?

Да и что Альберт понимает?..

В данный момент они направлялись на очередную тренировку. И Аль изо всех сил старался выглядеть спокойным, пытался шутить… Хотя и знал, что с чувством юмора у него задалось не слишком. С самого детства. Альберт спешил во двор, то и дело с кем-то здоровался и даже почти не оглядывался по сторонам в поисках яркого рыжего пятна.

Несмотря на раздражительность, он уже начал привыкать к своему новому месту обитания. Все оказалось гораздо проще, чем можно было придумать. Если сначала он путался во всех этих воспитанниках и капитанах, то сейчас уже опытным путем узнал, что все они делятся на три уровня. Они с Ивром обучались на первом уровне, самом низком, и именно первоступенников, как их порой называли, заставляли больше всех носиться по улице и выполнять физические упражнения. Потом шел второй уровень, где вводились новые дисциплины и практика, и третий, который, по наблюдениям Аля, занимался примерно ничем. Переход можно было осуществить после сдачи специального экзамена в конце года. Но год только начался.

Это, наверное, справедливо — заслужи халяву и отдыхай. Но Алю не нравилось: ему хотелось отдыхать уже сейчас. А ещё — поговорить с Орэнсой. Но эта Орэнса…

План тренировки он уже выучил. Сначала шла пробежка, а потом физические упражнения: то какие-то прыжки непонятные, то ненавистные отжимания… Иногда, примерно раз в три дня, проводилось что-то вроде вольной борьбы. Это значило, что все начинают кидаться друг на друга, а Альберт пытается скрыться, чтобы остаться в живых.

Тренировка обязательно полюбилась бы Алю, не существуй ее.

Но сейчас, после привычного построения, Альберту пришлось бежать. Марафонцем за время своего пребывания здесь он, увы, стать не успел, но, по крайней мере, первую минуту мог бежать рядом с Ивром. Потом сосед, правда, устремлялся куда-то вперед, и Альберт довольно скоро оказывался в самом конце. Но постепенно к Альберту приходила уверенность, и сейчас он даже бежал, не слишком задыхаясь.

Конечно, ему было тяжело.

Но жизненные трудности постоянно преследовали Аля, поэтому он уже привык к необходимости их решать.

Трудности закаляют характер.

Трудности ужесточают сердце. А оно все равно болит.

Альберт бежал бодро, стараясь сохранить трезвую голову. Но в мысли то и дело проскальзывала Орэнса. И когда она решила завладеть его сознанием полностью, Альберт вдруг неожиданно для самого себя осознал, что лежит на земле. Причем как лежит! В каком-то странном пируэте. Вроде шпагата.

Вокруг — грязь, которой стала земля после недавнего дождика, и отпечатки чьих-то ботинок, и сыро, и холодно. И какая-то ноющая боль бежит по всему телу, но это сейчас так пустяково, так бессмысленно…

Куда больше волнует вот что: как это получилось?

В некоторой оторопи Аль поднялся, рассеянно огляделся вокруг и стал оттирать одежду от грязи. Мысленно подбадривал себя. Ничего удивительно, что Альберт упал — их же такой гениальный Володька в слякоть погнал заниматься.

Как всегда все проще.

Может, оглянись Аль вокруг, он бы заметил ещё штук десять мешков картошки вроде него, общающихся с природой.

Альберт преспокойно оттряхнул левую ногу. Осознание того, что что-то все-таки случилось, пришло к Алю, когда он принялся за правую. Коснулся колена, почувствовал неладное, потянулся к щиколотке. Одно прикосновение — и его пронзила острая боль.

На смену болевому шоку пришло осознание травмы.

Альберт схватился за ногу, одновременно падая обратно, на землю, морщась от боли. Что-то, кажется, хрустнуло, или Альберту показалось, что хрустнуло. Но то, что Аль упал, случилось точно.

И с пониманием.

Кто-то рядом суетился, капитан отдавал приказы, а потом Альберта подхватили на руки и понесли. Он сразу понял, куда. Даже в такой момент принялся думать об Орэнсе.

Она его спасет.

Ах, если бы она только знала…

Если бы он только посмел сказать…

Каким он перед ней предстанет, интересно? С ног до головы замаранным в грязь, с покрасневшим лицом? Аль старался сдержать слезы — та, что зажгла его сердце, не должна знать, как он плачет — но они сами полились из глаз. Горячие, они оставляли на щеках следы, но нога жгла во много раз сильнее и больнее.

Помнится, в первом классе Альберт сломал правую руку. Играл с другом, кувыркался через обруч или что-то подобное — а потом рука просто повисла безвольной тряпкой, стала совсем неуправляемой, будто отдалилась от тела. Хорошо, что дома была мама — она тут же прибежала на помощь, вызвала скорую, пыталась сделать хоть что-то.

К счастью, все обошлось — Аль чуть больше месяца ходил с гипсом, а после долго и нудно разрабатывал руку, посещал до невозможного неприятные массажи. И сейчас его правая рука ничем не отличалась от левой.

Но Алю везет редко.

Может быть, в этот раз удача вновь отвернется от него?

Главное, чтобы к нему все же повернулась Орэнса. Чтобы она осмелилась. Чтобы осмелился он…

И Альберт потерял сознание, так и не встретившись глазами со своей спасительницей.

***

Вокруг пахло мятой, точно так же, как в тот момент, когда Альберт пил чай той чудесной, светлой ночью. С этим запахом смешивался запах медикаментов — так всегда пахло в больницах, и, хотя Аль не смог разбить этот запах на компоненты, сразу его узнал.

Он пока что не понимал, где находится, и не спешил открывать глаза. Вспомнил, как выслушивал выговор от начальства, как шел на встречу с Линой. Расставание помнил, камень какой-то дурацкий…

Ах, точно…

Он же с некоторых пор постоянно обо все спотыкается.

И Ивр тут же пришел на ум, и его фанатичный патриотизм, и магические собачки размером с хилую кошку, и Володя, который капитан, и Орэнса, которая…

Которая вдруг произнесла над ухом, тихо-тихо:

— Ты проснулся?

Он распахнул глаза. Картинка была пока что размытая, но Альберт все равно мог видеть лицо Орэнсы. Прямо перед собой. Так близко…

Если ему следовало сломать ногу, чтобы это произошло, то Аль нисколько не жалел ноги.

Он чуть шевельнул ей и поморщился: боль никуда не ушла. Но следившая за ним Орэнса, сидящая рядом, на стуле, вдруг заявила со всей категоричностью:

— Можешь не переигрывать.

Зрение сфокусировалась. Альберт, не испытывая стеснения, смотрел на Орэнсу: на рыжую косу волос, фарфоровые щеки, коричневый плащ, выглядывающую из-под него белую водолазку…

И спросил — в голову не пришло ничего другого, кроме как спросить:

— Почему?

Он, кажется, лежал на кушетке, хотя и не помнил, чтобы в лечебнице Орэнсы была такая. За спиной девушки висели все те же шкафчики, полные различного содержимого, баночек и трав, а через небольшое окно проникали смелые лучи солнца, имеющие почему-то оранжевый оттенок.

— Потому что синяк мне не привиделся. А кость почти срослась. Удивительно, и как только ты смог ее сломать?

Чего не сделаешь, чтобы встретиться с тобой, подумал Альберт. Чего только не сделаешь…

— Не знаю, — отозвался Альберт рассеянно. — Уже вечер?

— Закат, — Орэнса кивнула.

Она бросила взгляд на окно, а потом внимательно посмотрела на Аля. В ее глазах что-то таилось: то ли это была нерешительность, то ли разочарование…

А потом она вдруг наклонилась к Алю, так, что он смог чувствовать отходящие от нее цитрусовые нотки.

— Смотри, — произнесла она тихо, закатывая рукава плаща. Альберт перестал разглядывать глаза Орэнсы и заметил длинную глубокую царапину: она, покрытая тонкой красной корочкой, шла почти от самого запястья до локтя и портила чудесную хрупкую руку. — Ты можешь ее вылечить.

— Я? — переспросил он, механически подаваясь вперед. — Я не могу.

— Молчи, — попросила Орэнса нервно.

— Молчу, — согласился Аль.

Он не зря поднялся на локтях. Орэнса не зря придвинулась вперед. Потому что сейчас, под лучами рыжего закатного солнца, произошло то, о чем Альберт не мог даже мечтать.

Соприкоснулись их губы. Открылись навстречу друг другу души. Аль дотронулся до мягких рыжих волос Орэнсы. Орэнса дотронулась до плеч Альберта… Они целовались — в тайне от всех, не совсем веря в происходящее, и солнце светило им в лица.

Они целовались.

Альберт не надеялся, что они поцелуются хоть когда-нибудь.

Он ведь не думал, что может влюбиться. И даже верил, что после такой близости все пройдет — Ивр же о чем-то догадывался, когда давал Алю всякие намеки. Но сейчас, когда Орэнса первой оторвалась от Альберта, встала со стула, сделала шаг назад, Аль понял, что его чувства к ней только возросли.

Закат начинал гаснуть.

А Орэнса с растрепанной рыжей косой вдруг вновь оттянула рукав халата и произнесла:

— Смотри.

Ее голос все-таки дрогнул, хотя Орэнса старалась выглядеть спокойной и безмятежной.

Царапина исчезла. На ее месте виднелась совершенно здоровая, гладкая кожа, с едва заметной белой нитью на месте ужасной раны.

— Почему так получилось? — не поверил Альберт.

— Ты поделился со мной каплей своей магии. Я же не зря спрашивала, есть ли в твоем роду целители. Ты обладаешь способностями к целительству — видишь? Конечно, чтобы добиться подобного эффекта, не обязательно нужно проводить… подобное — ты вполне можешь лечить прикосновением. Но мне хотелось…

Орэнса отвернулась, краснея.

— Попробовать магию на вкус? — уточнил Альберт. Он даже и не думал обидеться, если окажется, что так оно было на самом деле. Ведь он тоже получил то, что хотел. Расстроится, разочаруется — да. Но ему незачем обижаться на Орэнсу.

— Нет, — ответила она, расплетая косу, не глядя на Аля. — Мне хотелось попробовать на вкус твои губы.

Почему она стоит так далеко?

Альберт попытался сесть, но Орэнса, тут же бросив заплетать косу, подбежала к нему и остановила Аля, схватила его за плечи.

Простое прикосновение теплых ладоней заставило сжаться сердце.

— Даже не думай подниматься! Хоть ты и заживляешься, необходимо сохранять покой. Хорошо?

— А я могу отдать тебе всю свою магию? — вдруг серьезно спросил Аль, взяв Орэнсу за запястье.

Орэнса вздохнула, качнула головой и произнесла:

— Я не собираюсь отвечать на этот вопрос.

Но Альберт отлично помнил, что именно из-за отсутствия магии Орэнса и оказалась здесь. Ей было больше некуда идти — ее никуда не взяли. Но если у нее будет магия, она сможет построить себе счастливое будущее.

Аль не нуждался в этой неведанной магии. Он не обеднеет, если она исчезнет. Подумаешь, лечиться будет дольше. Или вообще не будет, если перестанет падать.

Он не медик — инженер.

Но Орэнса…

— Я хочу подарить тебе свою магию, — произнес Альберт.

— Не неси глупостей, — попросила Орэнса мягко. — Ты переутомился после падения. Нужно отдохнуть.

— Тебе противно будет целовать меня вновь?

— Да что же это такое! — недовольно воскликнула она. — Ложись и спи. Магия — величайший дар богов. И ты так просто ей разбрасываешься?

Альберт покачал головой, насколько позволяла подушка, и заметил:

— Не просто так.

— Я все равно не смогу ее принять, — призналась Орэнса. — С ней рождаются. Да и та капля, что помогла мне залечить царапину… Я ведь до последнего не верила, что это получится. Все вышло только потому, что ты этого захотел.

— Я хочу отдать тебе всю свою магию. И все получится.

Орэнса перестала заплетать косу, отбросила ее за спину и категорично заявила:

— Нет. Твоя магия тебе ещё пригодится, Альберт. Слушай меня внимательно. Я говорила с капитаном — он знает, что у тебя открылись эти способности. А в магически одаренных людях Селия нуждается даже больше, чем в воинах — тем более, как признался капитан, у тебя нет особых талантов в области военного дела.

— Я бездарен в военном деле, — согласился Аль.

— И именно поэтому теперь ты будешь обучаться магии в столице.

В комнате почти полностью стемнело, и Орэнса направилась к выключателю, чтобы осветить пространство вокруг.

Альберт заметил:

— В магии я тоже бездарен. Я — инженер.

— Я помню, — согласилась Орэнса. — Но здесь ты не можешь им быть.

В дверь кто-то постучал, и Аль быстро уточнил, беспокоясь, что не успеет сделать это после:

— То есть, теперь я покидаю ПРУД?

— Теперь ты покидаешь ПРУД, — Орэнса кивнула. — Завтра. Ночь проведешь тут, этого хватит на восстановление, а потом уедешь.

Она отправилась к двери, желая прекратить этот разговор, и уже через пару секунд Альберт смог лицезреть Ивра, а также ещё нескольких своих одновзводников, во всей красе. Они заполнили чуть ли не все пространство лечебницы, полностью закрыли Орэнсу широкими мощными спинами и грозились совершенно случайно скинуть хотя бы парочку ящичков вместе со всем их хрупким содержимым.

Сначала они нестройным хором поприветствовали Орэнсу, а потом обратили внимание на Аля.

Альберт закрыл глаза, хотя и не слишком надеялся, что это поможет ему спастись. А под кровать заползти никак нельзя — Орэнса не разрешила. А ещё не приняла подарок Аля.

Целовать себя разрешала, а принять магию отказалась.

Но для Альберта магия, подарок богов, как назвала его Орэнса, по ценности равнялся поцелую, подаренному той, кто его волнует.

— Ну ты даешь, конечно, — заметил Ивр, пропуская приветствие. — Покинуть нас решил? Не выдержал тяжкий труд? Целитель…

— Замолкни, — попросил Аль.

— Нет, вы видели? — Ивр обернулся и переглянулся с одновзводниками. — Мы к нему пришли, чтобы поддержать, а он грубит.

— Я не падаю, чтобы меня поддерживать.

— Это потому что некуда, — заметил Ивр. Кто-то за его спиной засмеялся, полностью поддерживая это высказывание. А Орэнса вдруг произнесла:

— Только не слишком долго поддерживайте. Альберту все равно нужен отдых — завтра утром он уезжает.

— Никуда я не… — попытался сказать Аль.

— Уже завтра? — удивился Ивр. — А собачки как же? А тренировка? А я, в конце концов? А… — он замолчал, бросив на Орэнсу краткий взгляд.

— А столовая? — добавил тот громила, что когда-то помог ударившемуся носом Альберту.

Аль вздохнул, стараясь сохранить спокойствие. И на что они надеются? Что он сейчас в собственных слезах утонет? От такой грусти — расставания со столовой…

Тем более что он ещё и сам не понимал, что от него требуют. Не проснулся, быть может, до конца. Эти остолопы ему даже не дали с Орэнсой спокойно поговорить, чтобы расспросить ее, как следует. Как понял Аль, о его неожиданных способностях уже не только капитан знает. Этим тоже следовало поинтересоваться…

Парни молчали, глядя на него, и Алю пришлось произнести:

— За столовую особенно жалко.

Ведь грубить в открытую он им не мог — что о нем подумает Орэнса?

Главное, что он подумает о себе сам.

Но та Орэнса, что поселилась в его голове, ведь тоже была его частью, так?

— А за собачек? — повторил Ивр.

— Никогда не любил собачек.

— А за Орэнсу? — спросил он. Как будто Орэнса не стояла рядом! Как будто рядом не стояли одновзводники! И Ивр предлагает, что Аль по нему скучать будет?

Аль шумно выдохнул, но все же смог произнести:

— Мы с тобой, может быть, сегодня ещё отдельно поговорим. Если меня отпустят ночевать к себе. А если не отпустят, то я подойду к тебе утром.

— А сейчас стесняешься?

Альберт, несмотря на все запреты, был готов прямо сейчас подскочить с кровати, подхватив с собой что-нибудь потяжелее, чтобы запустить этим в Ивра.

Потому что нервировал до невозможности. Своими правильно сказанными вещами.

Он уткнулся лицом в подушку.

— Ладно, — сдался Ивр. — Я потом к тебе подойду. Или ты ко мне, у тебя ведь нога почти вылечилась. Надо же было до такого додуматься!.. — вещал он. — Целителем стать каким-то, лишь бы по траве не бегать. А мне теперь вновь без соседа быть…

Кто-то пожелал быстрого выздоровления, и комната опустела почти полностью — теперь в ней вновь находились лишь Альберт с Орэнсой. И поднимать голову Аль не спешил.

Он все ещё не собирался никуда уезжать. Но никто его мнением не интересовался.

Альберту очень хотелось уснуть, а потом услышать шепот Орэнсы и повторить то, что было между ними раньше.

Не засыпалось.

Орэнса копошилась рядом, что-то переставляла в шкафчиках, убирала со стола, поправляла букеты на стенах. Потом стала кипятить чайник. После кинула по несколько травинок в две стеклянные чашки и залила их кипятком.

Вода в чашках стала коричневатой, по лечебнице пронесся запах летнего солнца и сушеных трав, и тогда Орэнса призналась:

— Актер из тебя плохой. Давай пить отвар.

То есть, она отлично понимала, что он не спит. И вторую кружку чая приготовила специально для Аля. А не для какого-то там Володи.

И снова Альберт вспомнил о собственном капитане.

— И как капитан встретил эту новость? — уточнил он, приподнимаясь.

— Лежи и не двигайся, — напомнила Орэнса.

— И как же пить тогда?

— Я принесу…

Орэнса обхватила полную горячего отвара чашку обеими ладонями и вместе с ней подошла к Алю. Тот поспешил принять отвар из ее рук — мало ли, вдруг обожжется? Их пальцы соприкоснулись, и Альберт замер, не спеша тянуть чашку на себя.

— Так что же? — уточнила она шепотом. — Ивр не просто так меня упоминал, верно?

— Верно, — согласился Альберт.

Их пальцы все-таки рассоединились, и внутри будто стало чуточку холоднее. Аль поторопился сделать глоток отвара, чтобы вернуть это тепло, но оно возвращаться не спешило.

А потом Орэнса говорит, что он должен уехать.

Альберт ведь так совсем замерзнет.

— И говорить ты мне ничего не будешь? — уточнила она, присаживаясь на стул.

— Могу сказать.

Орэнса покачала головой, сама сделала пару глотков, а потом произнесла:

— Допивай отвар и ложись спать. Да, прямо тут, никаких походов в собственные комнаты. Я буду рядом — у меня комната неподалеку. Если нужна будет помощь, позовешь меня, я оставлю дверь открытой, а сон у меня чуткий.

Аль кивнул и заметил:

— Я ведь ещё не сказал…

— Ну и не говори, — Орэнса прикоснулась к рыжей косе и сделала глоток солнечного отвара. — Молчи и пей отвар. А после ложись спать. Главное, с кровати не поднимайся — можешь усугубить. И, как только тебе что-нибудь понадобится, позовешь меня. Понятно?

Она поднялась со стула, допила отвар и поставила чашку на стол. Потом выжидательно посмотрела на Аля. Наверное, хотела забрать кружку с отваром. Но Альберт вдруг серьезно произнес:

— Я тебя люблю.

Орэнса вздрогнула, нахмурилась и напомнила:

— Я же просила тебя молчать…

Правда, в этот раз целовать его она не стала.

Глава 6

«…Я поняла это, наблюдая за тобой. Любовь — больше, чем магия. Ведь если заклинание может разрушить кто-то третий, даже если оно очень сильное, то истинную любовь поломать в силах только сами возлюбленные. Ни обстоятельства, ни люди. Они сами. Понимаешь?»

Из письма Клариссы Верильской, наследницы Селийского престола. Адресовано неизвестному собеседнику, предположительно — ее возлюбленному, которым в то время, по некоторым данным, являлся Деанит Канфорт, тридцать седьмой придворный Селийский маг.

217 год Жемчужной эры.

Катарин

С магией Катя, можно сказать, уже почти разобралась. Великой колдуньей она пока не стала и царапины ни у кого-то, ни у самой себя заживлять не научилась, но вот водные шарики у нее получались знатные.

Цветом они напоминали те самые нити энергии. Такие светящиеся, голубоватые… Взмах рукой, концентрация этих нитей в одной точке, а потом — опять! — шарик, размером чуть больше теннисного. Несколько секунд — где-то примерно две — и он падает на пол, перетекая в обычную лужицу. Катя горестно вздыхает, а Деанит, стоящий рядом, замечает:

— Такое бывает, попробуй ещё раз.

И Катя опять начинает концентрировать нити. Все повторяется снова. Правда, на этот раз шарик держится чуть дольше. Две целых и одну десятую секунды. А потом — ещё одна лужа, которая сливается с предыдущей.

Осталось только сотворить лягушку, и получится пруд.

Можно ещё и камыш. Тогда выйдет болото. Но это наверняка будет смотреться нелепо в той чудесной тренировочной зале, в которой находятся Катя с Деанитом. К тому же маг, обладающий хорошей фантазией, сможет заставить Катю убираться… Вместо тренировки. Нелепое платье примет какую-нибудь непонятную форму, и страдай потом. А Катя просто хочет…

Хочет чего-то, и сама не знает, чего. То ли продолжить тренировку, то ли смотаться отсюда подобру-поздорову. Но продолжает стоять.

Ещё несколько шариков упали на гладкий темно-коричневый паркет, присоединившись к своим предшественникам, и Деанит произнес:

— А теперь — суши.

Сушить Катя и не умела ещё больше, чем творить шарики. Да и платье действительно ее нервировало, делало похожей не то на пироженку, не то на готическую вампирку, не то на пироженую готическую вампирку, будто кто-то слепил торт на день рождения графа Дракулы. В некоторых местах черное платье, достигающие колен, было уж слишком пышным — в рукавах, например, или в юбке. Но принцесса так им восхищалась, что снять его Катя не посмела.

Так и пошла на занятие к Деаниту.

Так и занималась магией.

И сушить тоже так будет.

Вернее, «сушить».

Катя присела, откинула назад юбку, чтобы не мешалась, и коснулась пальцами залитого водой паркета. Вода показалась ей едва ли не ледяной, очень холодной, но руку Катя отдергивать не стала.

Да, у нее действительно лучше получаются метаморфозы. И с помощью них Катя сможет превратить эту воду, скажем, в карамель похожей формы. Или ещё что-то такое же невообразимое. Ну, теоретически, если очень постарается и соберет всю таящуюся в углах комнаты магию. Однако Кате нужно использовать магию огня: сначала подогреть эту воду, а потом превратить ее в пар.

Она посмотрела на шторы, расположенные метрах в пяти. Окно белое, потому что за ним белое небо, а щторы синие. По сути, к расположенному на потолке карнизу они должны прицепляться крючочками. Вот если бы разглядеть эти крючочки…

Нет, слишком сложно. Взгляд плавно соскользнул на пол. Можно обратить внимание, например, на чудесное кресло, стоящее неподалеку от окна. Вон у него какие резные ножки, какая чудесная бахрома, свисающая с накидки. За бахрому Катя и уцепилась. Через пару мгновений стали заметны голубые нити. Мысленно Катя потянула их к себе, сконцентрировала эти нити в пальцах.

Ладонь зажгло.

Сейчас вот-вот закипит вода…

Нити исчезли, превратились в энергию. И вода действительно стала теплой. Вот только до пара тут слишком далеко… А Кате нужен пар!

— Не отвлекайся, — прозвучало над ухом.

Катя и не отвлекается. Она так сосредоточена, что куда деваться… Новая нить энергии обнаружилась на картине — портрете ухмыляющейся женщины. Пока Катя тянулась к ней, пока нагрелись ее ладони, вода уже успела остыть.

Безнадежно.

Она поднялась, смахнула воду и с тоской посмотрела на Деанита. Потом отвернулась. Глупо она, наверное, выглядела: пришла вся такая в платье-пироженке и не смогла сделать ничего путного.

Бездарности Селии не нужны.

Поэтому Деанит пытался сделать из Катарин настоящую, талантливую магичку. Но получалось это у нее едва ли — что лгать?

— Ты слишком медлительна, — вынес вердикт он. — Используя одну нить, надо тянуться за второй и искать третью. Только так у тебя все получится, понимаешь?

Катя кивнула, но заметила:

— У меня ничего не получится.

Пиджак на Деаните сегодня был невероятно красивый: насыщенно синий, цветом типа электрика. И сам Деанит выглядел в этом пиджаке ещё лучше обычного, хотя, казалось, куда уж? Глаза его стали чуть ярче, лицо чуть бледнее — настоящий аристократ.

А потом Деанит ещё предлагает быть сосредоточенным, когда тут такое. Такое невообразимо далекое и близкое в то же время.

И так — день за днем.

— Получится. У тебя обязательно все получится, Катарин, если ты будешь тренироваться. Для этого я тут и стою. Подожди…

Он повернулся к луже — пара мгновений, и та стала легким облачком, тут же рассеявшимся в пространстве. А ведь он даже и не касался ее! И нитей когда-то успел насобирать…

— Готово, — произнес он. — Видишь? Я, конечно, и сам не идеален в магии, но сейчас мы с тобой учимся достигать хотя бы такого. Прошу, — он подошел к двери и распахнул ее. — Я проведу тебя до комнаты.

Катя кивнула, стараясь отогнать смущение, а Деанит тем временем продолжил:

— У меня, честно говоря, тоже сразу не заладилось с магией. Ты же видишь, какая у нас принцесса? Она и три года назад, когда я только начал учиться, была такой. И постоянно надо мной насмехалась. Обидно, в самом деле, если учесть, что все эти насмешки слушала моя невеста…

Он посмотрел куда-то в сторону, на стену, а вот Катя, наоборот, во все глаза уставилась на него.

То есть, у Деанита есть невеста.

Понятно.

Обидно.

Катя, кажется, хотела что-то спросить, но ее горло мигом пересохло, поэтому ей только и оставалось, что смотреть на мага.

— И за эти три года я тоже не достиг особых результатов. Стал придворным магом — да… Но я видел гораздо более подходящих на эту роль. Впрочем, сейчас у придворных магов работы довольно мало.

— А невеста — что? — все-таки поинтересовалась Катя. Голос ее почему-то прозвучал очень тихо.

Может быть, у него уже и дети есть. Хотя бы один. Или два, если очень постараться… А она…

— Мила разве не рассказывала тебе? — удивился Деанит, делая очередной поворот. — Чуть меньше двух лет назад ее убили. Совершили покушение на дворец, и… И все. Принцесса тяжело пережила потерю старшей сестры. Та была для нее самым близким человеком. Мать девочек умерла ещё при рождении Милы. А отец постоянно находится в разъездах. Даже сейчас его нет.

В глазах Кати застыло удивление.

Это, получается, у Милы умерла старшая сестра…

И, если бы не смерть той самой сестры, Деанит мог претендовать на трон. Но стал придворным магом. Всего лишь…

А сейчас говорит, что он этого недостоин. И это не походит на излишнюю скромность: вон какой Деанит собранный, серьезный…

— И как? — уточнила Катя.

— Как пережила? Сама ведь видишь, как. Стала более нервной. Осторожной и решительной. Она ведь и тебя хотела казнить, да тут обнаружился дар…

Катя опустила взгляд на ненавистное пышное платье и призналась:

— Лучше бы казнила.

— Ну-ну, — строго заметил Деанит. — Не стоит быть к себе настолько категоричной. Мы будем учиться, и с магией все обязательно получится.

Катя вздохнула.

Произнося признание, она думала не только о неудачах в магии.

Комната появится уже совсем скоро: нужно дойти до конца этого роскошного коридорчика, повернуть направо и проследовать к третьей двери слева. А уж там Кате со своим учителем придется распрощаться. Но ей так хочется спросить…

Спокойствие, только спокойствие.

На стене, сливаясь с узором, блеснула энергетическая ниточка, и вместе с этим мерцающим всплеском Катя произнесла:

— А вы?

Деанит внимательно посмотрел на Катю, чуть улыбнулся и ответил:

— И я пережил. Сразу после смерти придворным магом назначили. Работой нагрузили. Да и разве с нашей принцессой заскучаешь, расколдовывая короны? Тут вполне так живо.

Поворот они уже пришли.

Сколько ещё шагов? Семь?

Значит, уже шесть.

Кате вспомнились печальные взгляды Милы и Деанита, когда они впервые оказались в той прелестной комнатке, которая теперь звалась «комнатой Катарин», и уточнила:

— Она ведь жила там, где сейчас живу я?

Пять. Четыре. Три.

— Верно, — Деанит кивнул. — Кларисса чем-то походила на тебя, кстати. Разве что была чуть более взрослой, когда… ушла.

Два. Один. Ноль! Ноль!!! Почему он не уходит?!

За спиной Кати находилась спасительная дверь, но Катя никак не могла решиться и спрятаться за ней.

— Да. Имена начинаются на одну букву, — отозвалась Катя.

— И не только.

В воздухе повисло напряжение. Кажется, если бы Катя собрала все окружающие ее ниточки энергии, она не смогла получить бы хотя бы половину той концентрации, что плотным облаком окружала ее с Деанитом. И Катя зачем-то все-таки подняла глаза: не смогла не поднять.

Минус один. Минус два. Минут три…

Деанит внимательно смотрел во встревоженные глаза Кати. Его собственные, кажущиеся сейчас невероятно синими, излучали столько невиданных ранее чувств, что Катя даже не попыталась понять их.

Минус четыре. Минус пять.

В голове Кати тут же появилась так нелюбимая математика. Она шептала что-то насчет того, что косинус минус икса равен косинусу икса — то есть, по сути, ему неважно, хоть ты пятьдесят минусов наставь. Ещё математика напоминала, что точки, лежащие в разных плоскостях, соединять нельзя.

Интересно, а тот мир, в котором оказалась Катя — он тоже плоскость?

Помнится, на уроке провернуть подобное Кате все-таки удалось. Ее тогда не похвалили, правда. Ну да впрочем…

А Деанит все смотрел и смотрел Кате в глаза.

Искал сходство?

И сколько можно так стоять? Дыхания ведь не хватает. И непонятно, правильно это или нет, учитывая, что тут все-таки жизнь, а не геометрия.

Катю перестали хвалить ещё в начальной школе.

Минус сто.

Она прекрасно понимала, что это неправильно: заменять одного человека другим, пусть они и похожи. Но вдруг Деанит собрался сделать именно это? А Катя, вся такая наивная овечка в готическом черном платье, не сможет отказать?

Ведь она не просто так нервничает, глядя на собственного учителя.

Пять лет будет. Разницы.

Деанит легко коснулся Катиного запястья, чуть придвинул к ней лицо. Катя же замерла подобно статуе. Хотя и понимала, что статуя из нее так себе — статуи обычно создаются с человека великого, красивого, гордого…

Этот эпизод не мог завершиться иначе, думала Катя. В фильмах такие переглядывания после откровенных разговоров завершаются именно так. Да даже в любимой Катиной фэнтезийной игре — тоже.

Выключить. Выключить. Выключить!!!

Деанит вдруг отклонился, развернулся, не говоря ни слова, и вернулся в тот самый коридорчик, что располагался за поворотом. Вскоре затихли шаги, но Катя все равно продолжила стоять.

Выключила.

Правда?

Зачем?..

И как?

Магия метаморфоз работает совсем по-другому, а никакую другую Катя не усвоила. Даже энергетические ниточки попрятались: может быть, им стало стыдно за потенциальную хозяйку?

Но что она сделала не так?

Вернее, нет. Что Катя могла бы сделать, чтобы все получилось так, как нужно? При условии, что она не знает, в чем заключается это «нужно».

Она отчего-то обернулась: в самом конце коридора виднелся силуэт, и принадлежал тот явно женщине. Вернее, девушке с кудрявыми волосами. Разглядеть ее лицо, правда, Катя не смогла: помешало попорченное компьютерными играми зрение. Не принцесса, и ладно — та ведь всегда носит корону.

Катарин тут же скрылась за дверью. Прошла и уселась на кровать. Кажется, на сегодня дел запланировано ещё предостаточно…

Но в голове Кати то и дело всплывали слова Деанита о той самой Клариссе.

Интересно, а она тоже прокручивала слова Деанита в своей голове? Должна была: являлась не просто какой-то ученицей, прибывшей с неизвестного мира и спрашивающей, как же в этом самом мире звать будут Деанита, Денисом ли.

Она была его невестой.

Любила ли его эта Кларисса?

Как жаль, что Катя этого уже не узнает.

***

— Надо что-то делать! — нервно воскликнула Бифина. Кудряшки то и дело подскакивали, и выглядело это нелепо и даже несколько смешно.

В этой тесной комнатке было по-своему уютно: тесные стены подпирали швабры, любовно разложенные тряпки занимали простые деревянные полочки, около стен расположились стулья, а на небольшой тумбочке стояла белая восковая свеча, излучающая теплое желтое пламя.

Служанка ходила взад-вперед по комнате, словно заведенная, то и дело заставляя вздрагивать и без того несмелое пламя. Севина тяжело вздохнула и прикрыла глаза — на ее румяные щеки опустились тени от длинных темно-коричневых ресниц.

Злафада, которой так опасались и Бифина, и Севина, смотрела на это с абсолютным спокойствием, лишь на ее губах то и дело появлялись отблески улыбки.

— Почему вы молчите? — спросила Бифина, с некоторой нервозностью косясь на Злафаду. Но разве она виновата, что обнаружила Севину только тут, и неожиданно заинтересовавшаяся ситуацией Злафада решила послушать, как же там обстоят дела на самом деле?

Может быть, она считала себя кем-то вроде Катиной спасительницы? Ведь, если бы не Злафада, Катя и вовсе не дошла бы до принцессы.

Хотя, как знать… Может, Кате действительно не следовало до нее доходить.

Короче говоря, Катарин вновь затянуло в пучину неприятностей, и даже Злафаду уже успели осведомить, что это за неприятности.

Севина откинула со лба прядку пепельных волос и заметила:

— Катарин… Она довольно странная.

— Она ненормальная! — подтвердила Бифина.

— Говорят, она осваивает магию? — спросила Злафада вдруг.

Ее слова стали полной неожиданностью, а потому произвели на служанок большое впечатление, как всегда. Это и неудивительно: если на первом месте по важности для них стояла принцесса Селии, Мила, то второе со всем почтением занимала Злафада — тоже принцесса, только швабр и тряпок. Катя не прогадала —Злафада действительно вполне успешно командовала ими и ещё парой десятков таких же горничных, которые обычно принадлежали обнищавшим дворянским родам и подобным зарабатывали себе на жизнь. Сама же Злафада, поговаривают, являлась принцессе какой-то родственницей, а она не подтверждала, но и не отрицала эти слухи.

— Она абсолютно бестолкова, — произнесла Бифина. — Не понимаю, как ей вообще достался какой-то дар. Она же, знаете… Вот сразу не казнили, так она обнаглела и посмела позариться на лучшего мужчину в этом дворце.

— На то и лучшего? — насмешливо уточнила Злафада.

Бифина гордо вздернула нос, но тут же смущенно опустила голову.

— А я не верю, — призналась Севина. — Не верю, что тот поцелуй, о котором ты говоришь, был. С чего бы им целоваться? Ты же знаешь, принцесса никому не пожертвует свою собственность.

— Был, — отозвалась Бефина.

— Был, — подтвердил четвертый голос, до того не раздававшийся в этой комнате. — Но не у Катарин. И не со мной.

Пламя свечи дрогнуло, когда в тесной захламленной комнате появился мужской силуэт.

Принадлежал он, как не трудно было догадаться, тому, кого обсуждали здесь совсем недавно. Вспомни хорошего человека, и он, как говорится…

Впрочем, Деанит являлся действительно хорошим человеком.

— Вы уже закончили свою занимательную беседу? Принцесса ищет тебя, Севина, — добавил он, встречаясь взглядом с горничной. Севина кивнула и резко выскользнула за дверь. Следом за ней, не дожидаясь особого приглашения, скрылась и Бифина. Ну а мало ли?

Теперь на губах Злафады появилась настоящая ухмылка. Она поинтересовалась:

— И что, много тебе удалось услышать?

— Немного, но сведения оказались довольно необычными.

— Да… — протянула Злафада. Она поднялась со стула, и за ней потянулось платье, и по цвету, и по своей структуре напоминающее помятую, пожелтевшую от времени бумагу. — И с каких пор ты стал самым лучшим мужчиной этого дворца?

Деанит тоже улыбнулся и ответил:

— С тех самых, как появился здесь, пожалуй.

— Тебе тогда было семнадцать! — напомнила Злафада. — Да и, к тому же, мы появились здесь вместе. Почему же меня ещё не считают его лучшей женщиной?

— А ты пройдись, скажем, по конюшне. Вполне возможно, что…

— Не привыкла подслушивать чужие разговоры, — Злафада провела ладонью по хвосту темно-русых волос. — Да и подходить так незаметно не умею — ты же знаешь, — нет ни природной грации, ни магии. И все-таки, это правда?

— Ложь.

Женщина чуть улыбнулась, но в ее медовых глазах почему-то сверкнула грусть:

— Я поговорю с ней — давно мечтала пообщаться с этим найденышем. А ты, друг мой, будь осторожней, прошу тебя. Не хватало нам с тобой потом думать, что с этим делать. Не стоит углубляться в прошлое, — серьезно добавила она, — иначе однажды потеряешь будущее и исчезнешь из настоящего. Помнишь?

Деанит медленно кивнул, и, взяв руку Злафады, легко прикоснулся губами к тыльной стороне ее ладони. И произнес:

— Спасибо.

— Всегда к твоим услугам. Как жаль, что ты так редко вспоминаешь об этом… брат.

Дайна

— Вот, значит, — произнес Рэчиэл, с усмешкой косясь на мужчину. — Ученицу тебе привел. Раздобыл-таки нам подмогу.

Этот внезапно появившийся перед Дианой маг действительно напоминал ковбоя: весь такой гордый, самоуверенный и… наглый! Не зря же он сразу ей не понравился. И не зря же он не сочетался с декорациями, в которых Диана увидела его впервые…

Мужчина скользнул по Диане неспешным взглядом и улыбнулся:

— Птичка сама добралась до клетки? Похвально.

— А вы все также покупаете свечи с ароматом фруктов? Тоже неплохо.

Диана и сама не поняла, зачем произнесла это. Просто перед глазами вдруг ярко всплыла картинка: она находится за кассой, а перед ней стоит златоглазый мужчина, одним щелчком пальцев одновременно зажигающий четыре свечи. Яблочные.

— Тебе все ещё скучно? — он удивленно приподнял брови.

— Нет, — не согласилась Диана. — Мне, позволю заметить, очень весело. Не жизнь — цирк! Автоматические мясорубки, светящиеся стены и, — она оглядела присутствующих, — клоуны. Всегда мечтала побывать в таком дурдоме. Скоро начну по деревьям скакать вместо обезьянки.

— Это лишнее, — заметил ее собеседник.

— Вы так ко мне добры.

Внутри Дианы, кажется, готов был вот-вот закипеть чайник. Такой, самый обычный, электрический, как на кухне общежития. Ее, уже почти родного, общежития. Помнится, Диана частенько пила чай, сидя за ноутбуком. Ну и пусть этот напиток остывал, пока она о нем вспоминала…

Он все-таки был.

И Диана сейчас не о чае.

— Квитен, вы разве встречались прежде?

Да-да, Квитеном его и звали.

Он сам называл свое имя. Тогда.

— Пересеклись, — протянул Квитен.

Диана недовольно вздернула нос и чуть придвинулась к Рэчиэлу, взяла его за обтянутое дорожным плащом предплечье, с опаской взглянула на Квитена и призналась:

— Он меня украл.

— Не я — некто свыше. Переместило с моей помощью, — поправил ее Квитен. — С Земли. Немного ошиблось с местоположением, ну, впрочем, с кем не бывает…

— Замечательное оправдание, — заметила Диана. — Я не я — и лошадь не моя. Всегда так буду говорить. Некто свыше.

Но Квитен с Рэчиэлом уже обменялись понимающими взглядами.

— Яблочные свечи, — напомнила о себе Диана, вскинув бровями. — Некто свыше предпочитает именно яблоки?

Квитен посмотрел на нее с недовольством. Хм, неужели эта фраза как-то оскорбила его мужское достоинство? Может, такое брутальное нечто пользуется только клубничными?

— Ее зовут Дайной, — пробубнил Рэчиэл.

— Мы знакомы, — Квитен кивнул, — так?

— Я с вами не знакома и знать вас не хочу. Так что…

Диане очень хотелось показать этому Квитену, из-за которого она тут оказалась, средний палец; но правой рукой Диана продолжала хвататься за предплечье Рэчиэла, кажущегося ей сейчас самым адекватным членом этой компании, а второй придерживала готовую свалиться с плеча сумку, потому сделать ей этого, увы, не удалось.

А иначе Квитену было бы несдобровать.

Он ведь знает о фэнтези-играх, так почему бы ему и не знать о, так сказать, базовых человеческих жестах?

— Пойдем, Дайна, — произнес Квитен, — необходимо кое-что обсудить.

— Ничего я обсуждать не буду.

Это прозвучало не так уверенно, как хотелось бы Диане, но она все равно была собой довольна. Ну и пусть она смотрится рядом с Квитеном, как мышка с волком: светловолосая, бледная — или уже покрасневшая, одетая в дурацкие штаны… Гордость ведь все равно при ней.

За спиной раздался стук лошадиных копыт, и Диана поспешила обернуться. А вдруг ее сейчас спасут?

Но подлый Рэчиэл тут же вырвался из хватки, и Диану осторожно, но уверенно потянул на себя Квитен — его пальцы обжигали кожу Дианы даже через рубашку. И, пока Диана пыталась сообразить, что творится вокруг, он уже втянул ее за дверь.

Сумка свалилась — может быть, от испуга, и Диана наклонилась, чтобы поднять ее, попутно поддерживая рубашку, чтобы не засветить лишнего.

— Тебе совершенно нечего стесняться, — флегматично заметил Квитен. — Такая фигура ценится у наших женщин. Некоторые считают ее красивой.

Да, если Диана до этого момента и оставалась бледной мышкой, то теперь ее по праву можно было считать розовым поросенком — вспыхнули и щеки, и даже нос с ушами.

Она резко закинула сумку к себе на плечо и посмотрела на Квитена. Спросила:

— А какой считаете ее вы?

Квитен пожал плечами.

Не выдержав, Диана все-таки продемонстрировала ему средний палец.

Квитен кивнул, совсем не обидевшись. А потом, на одну секунду замерев, вновь оглядел Диану и произнес:

— Так, надеюсь, лучше.

Диана опустила взгляд, не особо веря, что за одну секунду что-то могло измениться. Но ее застигло удивление — рубашка удлинилась, заканчиваясь теперь на одной трети бедра, и, кажется, даже стала немного белее.

— Магия?

— Это тебе не механические мясорубки, — Квитен кивнул. — Обращайся ко мне на «ты», если тебе будет удобно.

— Я вообще не собираюсь разговаривать… с тобой.

Диана гордо вздернула подбородок — ростом до Квитена она все-таки не дотянула, но смотреться уверенно и независимо хотелось. И снова мимо — маг, едва ли заметив это, произнес:

— Поднимайся на второй этаж. Там все и обсудим.

Только тогда Диана окинула взглядом окружающую обстановку. Они находились в тесной комнатке: прямо перед ними расположилась лестница, пол устилал однотонный ковер, по обе стороны от которого наблюдались закрытые резные двери. Вся обстановка казалась какой-то серо-коричневой, совершенно невзрачной и не ковбойской.

Ладно, раз уж рубашка подросла, можно и подняться. Или?..

Приоткрытая дверь, будто поддаваясь порыву ветра, качнулась и с громким звуком захлопнулась, отрезая пути к бегству.

Обсудим, да.

Диана вновь наклонилась, стянула с себя ботинки и осторожно отставила их в сторону. Холодный пол принялся леденить ступни. Ну и неудивительно — не лето ведь, осень. Хорошо, что на Диане носки хотя бы были. Местные, удлиненные.

Она пошла к лестнице и поднялась на несколько ступенек, прежде чем услышала:

— Зачем ты это сделала?

— Что именно?

Квитен кивнул на оставленные в сторону ботинки.

— А разве у вас не принято разуваться? — уточнила Диана, делая ещё пару шагов.

— Замерзнешь, — заметил Квитен, направившийся следом за ней. — Я не утруждаю себя отоплением этого дома: бываю здесь довольно редко.

— Заболею и умру… — продолжила Диана. — Отличный план, не так ли? Почти как тетраграмма из яблочных свечей, — не могла успокоиться она.

Лестница закончилась, и перед Дианой предстал коридор — чуть более светлый, чем первый этаж, благодаря простым деревянным окнам, не прикрытым даже прозрачным тюлем. Здесь тоже находились двери — три штуки, причем все на одной стороне.

Может, одну из таких комнат хотят и Диане выделить?

Действительно общежитие получится. Главное, чтобы соседом не оказался кто-то вроде Квитена… Или сам Квитен, упасите Всевышние, существующие в этом мире.

В голову Дианы пришла очередная нелепость: а что, если в этом мире она сама является кем-то вроде богини? Такое в книгах о попаданках тоже было. Пусть сначала ее встретили не слишком и радушно… Может, сейчас Квитен разглядит в ней ту самую, великолепную Избранную, и…

Что будет потом, Диана придумать не успела.

— Первая дверь, — произнес Квитен.

Диана кивнула. Назначать ее богиней никто не спешил. Поэтому пришлось идти к той самой двери, осторожно тянуться к ручке и делать уверенный шаг внутрь, чтобы ноги коснулись ещё более холодного паркета.

Потрепанный диванчик. Скошенный шкаф. Стол и несколько опрятных стульчиков. Пыльный подоконник, на котором лежат слишком длинные желтые шторы. Будто Диана оказалась на даче у бабушки. Сразу стало тоскливо — ни бабушку, ни дачу она не видела уже лет семь. Или больше?

Она осторожно присела на один из стульев, поджала под себя ноги. Сжалась сама и все-таки посмотрела на Квитена. Тот продолжал стоять у порога.

А потом говорит, что скучно Диане. Как же тут веселиться, с такими апатичными людьми?

Апатичный человек оперся о косяк и произнес:

— Итак, начинаем наш разговор.

— Проходи, присаживайся, — радушно предложила Диана. — Места предостаточно. Не люблю кричать.

— Как гостеприимно.

— Да, гость я радушный. Мы все, русские, такие. А вы?

— А мы не русские.

Квитен все-таки сделал еще пару шагов, уверенно занял соседствующий пустой стул, а потом внимательно посмотрел на Диану и поинтересовался:

— Что, магия?

— Что магия? — опасливо уточнила Диана.

— Магия… — протянул Квитен, касаясь коротких черных волос. — Магия, Ди-а-на. И чем тебе не нравится твое имя? Я буду учить тебя магии. Изначально все так и планировалось, да, кем-то свыше, но…

— Но?

— Видишь, где ты оказалась? Порой система дает сбои.

— Не вмешивайся в исправный механизм, — вырвалось у Дианы. Она не помнила, из какого источника в ее голову переселилась эта строчка, пришедшая как никогда кстати. Квитен взглянул на нее с некоторым удивлением, приподнял бровь, явно ожидая продолжения. И тогда его собеседница уверенно произнесла: — Магия.

Именно этим днем она впервые заметила, что все время ее пребывания здесь вокруг находились голубоватые нити энергии.

***

— Дайна?

Перед глазами Дианы будто бы из ниоткуда появился Рэчиэл. Она взглянула на него с удивлением — как он смог безмолвно проникнуть под дверь ее комнаты?

— Дайна, да, — отозвалась она, поднимаясь с простого клетчатого пледа, что покрывал ее новую кровать. — Что случилось?

Рэчиэл недовольно вздохнул и заметил:

— Между прочим, тебя ждут.

— Кто?

За те несколько дней, что она провела здесь, этот вопрос стал актуальным. Диана действительно уже познакомилась с десятком магов: и женщин, и мужчин, хотя последние явно преобладали. И пусть они появлялись здесь редко, но…

Кто-то, кажется, говорил, что этот пяток домов, что Диана видела — только малая-малая часть. И Диана предпочитала в это верить.

— Учитель твой ненаглядный.

— Но у меня же сегодня выходной, — отозвалась Диана, бросая взгляд на окно. Солнце, желтеющие листочки, птица какая-то… Квитен, между прочим, сам обещал, что сегодня Диана будет отдыхать, и она в это простодушно поверила.

— У меня тоже, — отозвался Рэчиэл, — но приходится работать послом.

— Почему он не подойдет сам?

Рэчиэл неопределенно передернул плечами.

Диане пришлось поработать порядочной ученицей.

Она взяла с аккуратной вешалки у двери плащ такого же цвета, как брюки, накинула его на себя, ловко натянула ботинки. Осторожно обойдя Рэчиэла, оказалась в коридоре и быстро направилась к лестнице с резными перилами.

Лестница почти что не поскрипывала под ногами Дианы. Больше всего скрипел Рэчиэл — он шел сзади, даже не пытаясь угнаться за Дианой, и сокрушался по очередному бессмысленному поводу.

Не вмешиваться в исправный механизм было слишком поздно.

Осенний ветер чуть отрезвил мысли Дианы, и по улице она шла с гораздо большим величием. Направлялась к дому Квитена — тот располагался слева от того дома, в котором у Дианы находилась комнатушка.

На этот раз ее никто не встречал. Диана осторожно поднялась по лестнице, пару раз постучала в дверь, но молчало даже эхо. Тогда Диана приоткрыла ее — дверь оказалась незапертой — и перешагнула порог этого дома. На первом этаже гостью тоже не ждали. И, совсем обнаглев и поразившись собственной наглости, Диана поднялась по лестнице и подошла к уже привычной комнате.

Здесь проходили занятия. Треть занятий. Вторая треть проводилась в коридоре, а последняя на улице — когда даже в коридоре место не хватало. Одно занятие там, одно там и одно там.

Пока что их прошло аж три.

Соседняя с Дианой дверь неожиданно распахнулась, и из нее выглянул Квитен, порядком удивленный присутствием Дианы. Диана смутилась, но все равно продолжила стоять, хотя могла, в общем-то, спуститься по лестнице или что-то произнести.

Хоть что-то.

Кроме «Бэ, гм, х-х-х»? Навряд ли.

Произнес Квитен. Он уточнил:

— Ты уже здесь?

— Мне сказал Рэчиэл…

— Да, это я попросил его. Но не думал, что ты придешь так рано.

И наверняка даже не подозревал, что Диане хватить смелости войти в дом и подняться аж на второй этаж.

— Просто я… Хотела сходить погулять, но не успела.

— Значит, я не прогадал с желанием пригласить тебя на прогулку.

— Ты хочешь пригласить меня на прогулку? — удивилась Диана. — Чтобы отработать боевые приемы? Но ведь я ещё плохо запомнила их и энергию концентрирую медленно. Может, сначала следует потренироваться в здании?

О боевых приемах Диана знала не понаслышке. Именно им пытался научить ее Квитен — четко, немногословно, он больше следил за ее действиями, не предпочитая навязывать собственные каноны. Говорил, что в той области, где крутятся они, подобное умение просто необходимо. Диана мысленно отмечала, что в ее реальном мире — тоже. Кассирша, которая может постоять за себя, как говорится. Отличное средство против любителей яблочных свеч.

Хотя Квитен и говорил что-то о том, что в ее мире магия ограничена.

— Сегодня у тебя выходной, — напомнил мужчина. — Поэтому о магии вспоминать мы не будем — просто так пройдемся. Ты знаешь, что совсем недалеко расположены городские ворота? Тайные городские ворота, смею заметить.

— Не интересовалась, — отозвалась Диана. Потом она все же задала волнующий вопрос: — Почему? Зачем ты пригласил меня на прогулку?

— А почему нет? Развеешься. Что-нибудь мне расскажешь. С тобой довольно интересно разговаривать.

Если сначала слова Квитена звучали зловеще, то последняя сказанная им фраза заставила Диану смутиться. Разговаривать с ней хорошо, ага. Почему-то тогда, у кассы, Квитен не слишком и хотел вести с ней беседы.

Да и сейчас он скрылся за дверью.

Диана послушно отошла к одному из окон, косяки которого пропускали прохладный осенний ветер, и прикрыла глаза, стараясь ни о чем не думать. Она не слишком ещё отошла от всей этой беготни, будто находилась в какой-то полудреме.

А если сейчас она откроет глаза и окажется дома? Или у кассы.

Тогда этой прогулки не состоится.

Очнулась Диана только тогда, когда почувствовала прикосновение к плечу. Она распахнула глаза и обернулась: перед ней стоял все тот же Квитен, на этот раз в точно таком же плаще, как у Дианы, надетом на голубую рубашку. И его ладонь осторожно касалась ее плеча.

— Идем? — уточнил он.

— Идем, — согласилась Диана. — Что мне, ещё и за локоть твой браться?

— Не имею ничего против.

Зато кое-что против имела Диана. Ладони она спрятала в карман, чтобы не зацепиться за Квитена даже ненароком. Он ведь сам, кажется, разрешил ей не быть обезьянкой.

Путь к тем самым тайным воротам лежал через город. И прежде чем добраться до них, пришлось пройти мимо множества домов. Карамельные среди них встречались действительно редко. Причем карамель эта обычно покрывала либо двери, либо окна. Диане очень хотелось спросить у Квитена, почему же она не такая голубая, как магия, но она не стала этого делать — мало ли, что он о ней подумает?

Выходной. У Дианы выходной. И у Квитена, получается, тоже — других учеников Диана у него не заметила. Но он все равно посвятил его Диане.

Это, наверное, приятно.

Если бы у Дианы имелось чуть больше опыта в этой области, она знала бы наверняка.

Она вдруг вздохнула, заметив невдалеке женщину, бережно обнимающую ребенка, и Квитен поспешил поинтересоваться:

— Что случилось? — он проследил за ее взглядом и заметил: — У тебя ведь нет детей.

— Да, — отозвалась Диана. — Не знаю. Осень всегда действует на меня… так. А ведь в моем мире она уже почти закончилась, верно? Это у вас тут сентябрь.

— Пожалуй, — протянул Квитен задумчиво. — Наверняка скоро закончится. Хотя у нас и климат теплее вашего — это тоже стоит учесть.

Тайные городские ворота все же появились впереди. Они оказались всего лишь чуть порушенной серой городской стеной — прямо в ней виднелась щель. Но то, что находилось за этой щелью, скрывалось преотлично — прямо из нее торчали желтовато-зеленые ветки какого-то куста.

Кажется, будет больно.

Дианин собеседник серьезно попросил, чтобы Диана держалась за него. Тогда ей все же пришлось браться за локоть, который Квитен предоставлял в ее пользование ещё в доме. Диана осторожно обхватила его, чувствуя себя ужасно неловко, но Квитен вдруг освободил руку от ее пальцев и теперь уже свободной рукой прижал Диану к себе.

Ее тут же обдало жаром, который не смог ослабить даже осенний ветер

Она, конечно, уже обнималась с мужчинами, но что то были за мужчины? Так, друзья какие-нибудь. Соигроки. А тут…

Такой взрослый и красивый Квитен. Ну и пусть имя у него дурацкое. Зато сердце Дианы, прислоненное к его боку, вон как стучит. Наверняка Квитен чувствует его биение даже через одежду.

И все-таки, почему так горячо?

«Хот, хот, хот», — завопили голоса в голове. Будто Диана вновь была ведьмой в любимой игре и готовилась вот-вот сразить какого-нибудь эльфа.

Бред.

Сейчас надо думать не об этом. А о чем?

Квитен чуть скосил глаза в ее сторону и предупредил:

— Придется немного поколдовать. Можешь посмотреть, как это будет происходить. Стихийная магия, — заметил он.

Какая наивность! Как вообще можно наблюдать за магией, прижимаясь к боку такого невероятного мужчины? А ведь он действительно невероятен. Как и весь мир вокруг.

Диана кивнула, и тогда Квитен сосредоточил все внимание на щели в стене. Нити, бегущие к ней, Диана не увидела. Но сама щель вдруг резко закачалась, будто стена была готова в любой момент свалиться. Стояла она действительно шатко. А потом… Диана замерла, наблюдая за тем, как пышный куст плавно отъезжает в сторону, открывая вид на клочок пожухлой травы.

Стихийная, мать ее, магия.

Квитен резко потянул Диану за собой. Прижав ее к себе ещё плотнее, хоть это и представлялось маловозможным, он нырнул в образовавшийся туннель. И, как только они оказались за городом, стена вдруг пришла в движение, а куст, который теперь предстал перед Дианой целиком, рухнул и распушился.

Как будто ничего не произошло.

Рука Квитена ослабла, и Диана озадаченно коснулась лба. Эпик. Полный эпик. Эпик вин.

— Ну что? — бодро отозвался ее спутник. — Идем?

Диана взглянула на его руку, и Квитен тут же убрал ее, прижал к плащу. Ну вот… Похолодало сразу. Впрочем, это и неудивительно — теперь сердце Дианы ни с чьими чужими боками не соприкасалось.

Перед ними находился обычный широколиственный лес. Через желтеющие деревья просачивался усилившийся ветер. Над головой хлопали крыльями вороны. И Диана не заметила тут ни одного человека, как не вглядывалась в деревья.

Ну да, ворота же тайные.

Да и воротами их назвать сложно.

Квитен двинулся вперед.

— А ещё невдалеке есть речка. Прямо сейчас мы сходим к ней. Там воздух очень свежий и влажный. Комары встречаются изредка. Тебе не холодно? — вдруг поинтересовался он, поворачиваясь к следующей за ним Диане.

— Да нет, — отозвалась та рассеянно, — нормально.

Квитен отводил ветки деревьев в сторону, поэтому шагалось вполне легко. Надо было лишь смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о земляной валун. И изредка поглядывать по сторонам — ну а вдруг паутина? Пауков Диана опасалась.

Вскоре послышался шум воды. Они пришли к реке? Квитен остановился, дожидаясь Дианы, и она послушно встала рядом с ним. На этот раз, правда, обошлось без объятий — наверняка Квитен понял, что обнимать Диану без ее на то разрешения опасно…

Вода серебрилась множеством тоненьких нитей, чем-то напоминающих нити магии, и воспоминания о даче снова посетили Дианину голову. Она поежилась. То ли ей действительно было холодно, то ли просто стало тоскливо.

Квитен скинул плащ, оставшись в одной рубашке, и осторожно уложил его на траву, метрах в трех от реки, чтобы до них не долетали отскакивающие от берега капли. Не беспокоясь о состоянии одежды, он сел на него и посмотрел на Диану, предлагая ей присоединиться.

Ну да ничего, плащ длинный.

Диана села на другой его край и стала наблюдать за речкой — та действительно завораживала. А Квитен принялся наблюдать за ее профилем. И что он надеется там увидеть? Светлые ресницы? Невзрачные серо-голубые глаза? Бледные губы?

Он вдруг произнес:

— Говори.

И Диана повернулась к нему, не совсем понимая, что от нее требуется. В голову тут же пришли его слова о том, что, мол, с ней как-то там приятно разговаривать. Ну да, конечно, так и верь этим словам… Она ведь никогда не была хорошей собеседницей.

Глаза у Квитена красивые: темно-серые, как грозовое небо. Сейчас же небо светлее, но тоже серое. И напоминает оно больше глаза Дианы.

Чтобы случайно не сказать об этом, она произнесла:

— А когда-нибудь у вас была такая… иномирянка, которую звали Мариной?

Квитен взглянул на нее с удивлением — он явно желал услышать нечто иное, но потом все же ответил:

— Я такую не помню. Почему ты спрашиваешь?

— Долгая история, — отозвалась Диана, опуская голову.

— Мы никуда не спешим.

Частички реки все же долетели до них: подул сильный ветер. Тогда Квитен предложил:

— Можешь сесть ближе ко мне. И, конечно, не рассказывай, если не хочешь.

Диана послушно пододвинулась к Квитену, и тот, не дожидаясь разрешения, вновь приобнял ее, прижал к себе. А ведь сам в рубашке сидит… Внутри Дианы все замерло, и она несколько взволнованно произнесла:

— Было бы, что таить. Была у меня мама, хотя я ее и не помню. А, когда мне исполнилось два года, она исчезла. Потом… Я ведь переместилась в какое-то военное училище. И там познакомилась с девушкой. А ее мама… Знаешь, она появилась в этом же училище тогда, когда исчезла моя. Это странно. Умом я понимаю, что таких совпадений не бывает. Но что-то неспокойно.

— Бывают, — серьезно отозвался Квитен, касаясь Дианиной косы. — Теперь понятно, почему ты оказалась именно там.

— Это была она? — удивилась Диана. — Моя мама?

— Скорее всего. По твоему рассказу выходит так, Диана.

Теперь ладонь Квитена коснулась Дианиной щеки, и выдержать это Диана могла уже с трудом. Она спросила:

— Зачем ты это делаешь? Ты меня смущаешь.

Но вырываться из объятий Квитена она не стала, а тот и не стал ее отпускать. Вместо этого он заметил чуть насмешливо, опаляя словами ее кожу:

— Тебе уже двадцать четыре, Диана. Ты очень красивая и приятная в общении. И горячая, — добавил он, заставив Диану нахмуриться. — Я не шучу! Ты меня действительно согреваешь.

— Почему же ты не спросил меня, хочу ли я тебя согревать?

— А ты против?

Диана вздохнула. Попыталась объяснить:

— Я плохо понимаю, зачем ты это делаешь. Прикасаешься ко мне, говоришь комплименты. Я не привыкла к такому, и я не могу это принять. Ты — вон какой. Маг. И очень привлекательный. Вроде бы надежный, — заметила она, заставив Квитена чуть улыбнуться. — А я тут причем?

— Порой система дает сбои, помнишь?

Почему же его прикосновения вызывают в душе Дианы такой отклик? Они ведь знакомы всего лишь несколько дней. Так не бывает. По крайней мере, с Дианой…

— Это все потому, что в тот день ты… — не постеснялась заметить она.

— Да, — согласился Квитен. — Прости меня. За то, что я тебя переместил. Пусть и под чужим влиянием — если бы я захотел выразить протест, я бы смог. Я был не прав. И, как только получится, я доставлю тебя обратно.

— А сам? — вырвалось у Дианы.

Но Квитен почему-то отклонился, поднялся с плаща и произнес:

— Идем. Нужно возвращаться. Скоро начнется дождь, я чувствую. Да и к тому же…

Да и к тому же разговор свернул совсем не в ту сторону.

Как только они спрятались в доме — каждый в своем — началась гроза, которая длилась до самого вечера.

Альберт

— И такое тоже бывает, Альберт, — капитан хмыкнул, и непонятно было: то ли он насмехается над Альбертом, то ли пытается скрыть печаль, неведомо как поселившуюся в голове. — Главное, оказавшись у магов, не начни спрашивать, где ты.

— Обязательно спрошу, — отозвался Аль. Под уверенным взглядом Володи он несколько стушевался и добавил: — В знак почтения, так сказать.

— Это замечательно, что почтения. Надеюсь, о времени, проведенном в ПРУДе, ты будешь вспоминать если не с улыбкой, то не с ненавистью.

Этот кабинет, гордо зовущийся капитанским, ничем не отличался от кабинетов всяких чиновников, какими их воображал Альберт. Темно-зеленые стены — обои с каким-то голографическим рисунком, дубовый стол, шкаф со всякими книгами и фарфоровым бюстом наверняка какого-нибудь прославленного воеводы. Разве что гудящего компьютера, или, что современнее, ультратонкого и сверхмощного ноутбука не хватало. И секретарши со стаканчиком кофе.

Аль не отказался бы от кофе: ему просто необходимо было взбодриться. Но этого чудесного напитка во всем ПРУДе не сыскалось, поэтому пришлось брать себя в руки самостоятельно.

Вопрос, так мучавший Альберта, сам сорвался с языка:

— Я могу остаться тут?

— Это не представляется возможным, — со строгими, волевыми нотками в голосе ответил капитан и нахмурился. — Разве Орэнса не говорила тебе об этом?

— Говорила, — подтвердил Альберт.

И не только.

Она ведь уже знает.

Володя кивнул и заметил:

— Она всегда четко выполняет приказ. И все-таки. Даже если тебе вдруг разрешат остаться здесь… Подумай сам, Альберт: там от тебя будет гораздо больше пользы.

— Я инженер, — заметил Аль. А потом он вдруг уточнил: — Вы ведь знаете, кто это такие? Вас ведь зовут Владимиром, верно?

— Верно, верно… — протянул капитан. — Не расскажешь мне, откуда ты взялся тут, такой умный?

— С парка. Вернее, с кафе. Шел, запнулся, очнулся, и тут вы со своими лягушками. У вас похожая картинка?

— О таком не говорят, Альберт, — строго произнес Володя.

— Мне важно знать.

Капитан промолчал, но Аль все отлично понял по его глазам.

Удивительная девушка — Орэнса. Привлекла сразу двух чужаков, непонятно откуда появившихся. Хотя, с другой стороны, разве она может вообще не привлечь кого-то?

Тому, кому она достанется, будет тяжело. И не только поэтому. Спорить с ней бесполезно… Но, впрочем, Альберт очень хотел бы попробовать ещё раз. Лишь одна попытка…

Получив ещё пару наставлений и распрощавшись с капитаном, Аль направился именно к Орэнсе. Нога немного покалывала, но опирался Альберт на нее вполне спокойно.

Лестница, ведущая с третьего этажа, на котором располагался кабинет Володи, к первому. Небольшой коридорчик, в самом закутке. А потом — заветная дверь.

Главное — не запнуться, переступая порог.

Набрать в легкие побольше воздуха и идти.

Уверенный стук. Альберт потянул дверь на себя и заглянул внутрь, интересуясь:

— Можно?

Прямо напротив Орэнсы сидел парень с подбитым глазом, и Орэнса прямо сейчас протирала этот глаз каким-то раствором; она очень элегантно повернула голову в сторону Аля и заметила:

— Я занята.

— Я подожду?

Кивнув, Орэнса вернулась к пациенту, и Альберт прислонился к стене, так и не войдя внутрь. Зря воздух набирал. Пришел, скорее всего, тоже зря: Орэнса наверняка будет стоять на своем.

Ох, если бы она позволила ему прикоснуться к ее губам…

Помнится, когда Альберт ушиб нос и впервые появился у Орэнсы, его губы были в крови. Хотя Орэнса и поухаживала за его лицом, воспоминания о неприглядном Алином виде у нее все равно остались. Но это ничуть не помешало.

Каково это — целоваться с вампиром?

Так же, наверное, как целоваться с солнцем? Тянуться к нему всей душой, а в итоге получать… Что?

Губительный свет.

Альберт, пожалуй, готов был громко и с пафосом заявить, что ради этой любви он готов умереть. Но Орэнса, скорее всего, не согласится убить его.

Впрочем, Альберт вполне способен убиться сам, перешагивая через тот самый порог. В последнее время он постоянно обо все спотыкается. Главное — не оказаться у себя дома, так и не поговорив.

Спустя минут десять Аль начал нервничать. Голову его посещали самые различные мысли. А вдруг Орэнса там уже операцию делает и освободится только к вечеру? Или, напротив, заварила чай и сейчас попивает его с тем неизвестным Альберту солдатом. Или, что будет ещё эпичнее…

Нет, не будет. Такой эпик доступен только Алю.

Он уверенно открыл дверь и вновь просунул голову в лечебницу.

— Альберт? — раздраженно уточнила Орэнса.

— Просто спросить, — заметил тот. — Долго ещё ждать?

Она вздохнула и продолжила перевязывать глаз, одновременно замечая:

— Можешь войти внутрь и занять пустующий стул, — она кивнула на сиденье, которое обычно занимала сама. — На экипаж не опаздываешь?

— Подождет.

Орэнса вздохнула.

Аль, внимательно взглянув на порог, все же вошел внутрь и прошел к стулу. Принялся смотреть на Орэнсу так, будто видел ее в первый раз: и на рыжую косу волос, и на щеки, и на шоколадные глаза, и на чуть конопатый нос… Словив ее недовольный взгляд, переметнулся на солдата.

Кажется, он уже видел его. Но на тренировке ли? Альберт запомнил ещё не все лица одновзводников.

А теперь ему предлагают их забыть.

Вскоре забинтованный парень ушел, произнеся пару благодарностей, и Орэнса наказала ему подойти позже, чтобы она проверила, все ли в порядке. И только потом, когда дверь за ним захлопнулась, а Орэнса сходила в соседнюю комнатку ополоснуть руки, она смогла уделить все свое внимание Альберту.

— Ну и… — начала она. — Зачем ты пришел?

Наверняка ей неловко разговаривать с Алем. И неудивительно — после его сверх-признаний…

— Я вообще никак не могу остаться? — на всякий случай уточнил Альберт.

— Нет. Все уже решено. Разве ты ещё не разговаривал с капитаном?

— Вы одинаково говорите, — заметил Альберт с невеселой улыбкой. — Он сказал мне то же самое. Орэнса, — вдруг произнес он, — тебе приятно получать его заботу?

— К чему такие вопросы?

Ее плавные брови поднялись вверх, выражая удивление.

— Ведь ты предлагаешь мне уехать.

— Это — решение высших чинов. Я, увы, к ним не отношусь. Альберт, — произнесла она чуть ли не с мольбой. — Может быть, не будем об этом? Я ничего не решала. Но я действительно считаю, что там тебе будет находиться правильнее.

Альберт взглянул в окно — лучи на этот раз были смелые, утренние, пробивающиеся через завесу сна, а потом заметил:

— Я уеду — и за тобой продолжить ухаживать капитан. Ты все также будешь противиться этому?

Произнеся эти слова, Аль и сам не поверил, что действительно собирается уехать.

— Ты хочешь искренний ответ? — Аль кивнул, и тогда Орэнса продолжила: — Недавно он предложил мне стать его невестой. И, скорее всего, на это предложение я отвечу согласием. Достаточно честно? — с вызовом уточнила она.

Слишком честно.

— А я?

— А ты будешь учиться магии.

— Но ведь и мое предложение все ещё в силе.

Он поднялся со стула и приблизился к Орэнсе. Алю нестерпимо хотелось обнять ее, такую хрупкую, но оттого не менее гордую, но Альберт боялся спугнуть это мгновение.

Искренность.

Он ведь тоже так может.

— На него я уже ответила отказом, — упрямо ответила Орэнса, смотря на него снизу вверх.

— Подумай, — прошептал он ей на самое ухо. — Подумай, Орэнса. Наверняка это все же возможно осуществить. И ты поедешь учиться магии вместе со мной… или вместо меня. Скорее всего, второй вариант. Твоя мечта исполнится, хочешь?

Она прикрыла глаза и заметила:

— Я хочу, чтобы ты понял: не стоит ломать свою жизнь…

— …ради той, которую любишь?

Рыжеватые ресницы чуть вздрогнули, и Альберт воспользовался этим моментом: он смело коснулся губ Орэнсы.

Она замерла, никак не реагируя на это действие.

И Альберт сделал шаг назад, опуская голову.

Он не мог подчинить ее себе, но и отпустить не мог. Поэтому Аль, несмотря ни на что, уверенно заметил:

— Я никуда не уеду. Буду спать под твоим окном и прятаться от капитана. А ты будешь скидывать мне подачки. Как ты на это смотришь?

— Экипаж вот-вот подъедет.

— Я уже сказал…

Изящной ладонью Орэнса коснулась его чуть колючей щеки, ласково провела по ней и произнесла — серьезно, намекая на то, что она не примет возражений:

— Ты уедешь в Лисандрию. Выучишься на лекаря и станешь помогать людям. И я буду тобой гордиться. Понятно?

— Гордиться, обнимая другого?

Орэнса покачала головой, пытаясь скрыть появившиеся в глазах яркие хрустальные слезы, и ответила:

— Ты тоже будешь обнимать другую. Может быть, познакомишься с приятной магичкой или красивой городской жительницей. Правда ведь? Ты — вон какой статный и интересный, хотя и говоришь так, как не положено настоящим воинам.

— Я инженер.

— Я помню.

Поцелуй все же случился. Быстрый-быстрый, словно горный ручей, и такой же обжигающе-холодный.

А потом Орэнса шустро, не давая Алю даже попытки сказать что-то ещё, выгнала того из лечебницы и заперла ее на замок. Альберт ещё пару минут постоял, пытаясь впитать в себя исходящий из него запах трав, который в его голове теперь прочно ассоциировался с Орэнсой.

Глупая, глупая, глупая.

Но разве Альберт умен?

Ведь он так и не предложил ей самый главный риск: сбежать вместе с ним. И не к магам, а куда-нибудь в совсем другую сторону, там, где никто не сможет им помешать.

Но любовь иногда уходит, а вот призвание, жизненный путь — он навсегда.

Аль вернется. Может быть, уже через десять секунд или только через десять лет — но Альберт обязательно увидит Орэнсу ещё раз. Ещё много-много раз.

Поцеловать, правда, сможет навряд ли.

***

Ивр крепко обнял Альберта, а потом, сделав шаг назад, добродушно произнес:

— До встречи, слабак!

— Сам фанатик, — отозвался Аль, задирая нос. — Да ещё и рыжий.

— А что в этом такого, скажешь? — несколько обиженно выдал Ивр, касаясь чуть растрепавшихся волос. — Рыжие и рыжие. Хотя бы не такие девчачьи, как у тебя. Белобрысые.

Альберт фыркнул и заметил:

— Зато во мне хотя бы не говорит детский сад.

Он легко щелкнул Ивра по носу и отвернулся, чтобы подойти к экипажу. Он ждал пассажира довольно долго; по крайней мере, когда Альберт, после Орэнсы сходивший за вещами, вернулся на улицу, он был уже тут. Но сосед-колючка вызвался в сопровождающие, как всегда, и теперь Аль выслушивал и его наставления, а водитель, то есть, кучер… ждал, что ещё оставалось?..

Над головой все выше поднималось солнце, хотя в воздухе и чувствовалась прохлада. А что Аль хотел? Осень. Даже тут осень. Хотя в это время из окон его хоть и маленькой, но уютной квартирки уже видятся хлопья снега. Они летят под фонарем, кружась, спешат куда-то, а потом падают на землю и трещат под чьими-то сапогами. Не выдерживают давления того, кто сильнее их.

А потом Орэнса говорит, что будет гордиться Алем. Его ведь тоже очень легко сломать.

— Придурок, — понеслось Альберту вслед.

— А ты…

Аль обернулся, чтобы сказать уже бывшими соседу парочку приятных слов, но вдруг заметил там, вдалеке, за забором и за полем, у крыльца, рыжее пятно волос. Она пришла. Все-таки пришла, чтобы увидеть, как Аль уезжает. И…

И он уедет.

Она так попросила.

Любовь — это умение пойти на компромисс.

Любовь — это умение распрощаться.

Альберт с силой стиснул зубы, чтобы не крикнуть Орэнсе что-нибудь бестолковое и такое же безнадежное, а потом махнул рукой. И непонятно — то ли он так окончательно прощался с Орэнсой, то ли просто сдался, не в силах спорить с Ивром.

Так.

Экипаж.

Алю сосредоточил на нем все свое внимание.

С котопсами он уже пообщался, к магии приобщился, теперь можно и покататься — почти что русская телега, но с крышей. И лошадьми.

И пустотой.

Прощай, ПРУД, со всеми своими лягушками!

Ивр говорил что-то ещё, но Альберт уже не слышал его слов. И вскоре его поглотил экипаж: его тонкие стенки, через которые просачивался осенний ветер, спрятали Аля от внешнего мира, пусть и не слишком надежно.

Там, где нет окон, не светит солнце.

Но оно и не гаснет, когда перед ним закрывают дверь.

Правда, Альберт не осмеливался об этом думать, когда отъезжал от военного училища. Да и разве должен он думать о таком? Влюбленный мужчина — слабый мужчина. А его ещё и последней опоры лишили…

Но время заставляет нас непрерывно двигаться вперед.

Глава 7

Она сидела и ждала.

И она тоже сидела и тоже ждала.

Но первой — или второй, не имеет особого значения — была пятнадцатилетняя девчонка с непослушными темными волосами, занявшая подоконник. А второй — или первой — женщина лет тридцати со спокойными серыми глазами, расчесывающая светлые волосы семилетней дочери.

Девчонка провела за ожиданием час, может, чуть больше.

Женщина ждала почти восемь лет.

И объединяло их то, что мужчины, парни — не так уж это и важно — не приходили. Каждый по своей причине. И это очень огорчало сердца — молодое и более взрослое, но все ещё такое неопытное.

Девчонка ждала друга детства, товарища, с котором уже почти десять лет, с начала обучения, гуляла вечерами и попадала в приключения. Того, кто уже, кажется, вырос — а она все еще оставалась прежней. Того, с кем придется расстаться, скоро-скоро. Потому что одаренных учеников перенаправляют в более элитные заведения. И она не принадлежала к их сичлу.

Она ждала его, чтобы попрощаться.

Чтобы, может, осмелеть и озвучить то, что беспокоит ее сердце. Или хотя бы намекнуть взглядом ярких зеленых глаз.

Женщина же ждала мага, отца ее дочери, ранившего когда-то ее в самую душу и исчезнувшего, забывшего о существовании любимой женщины, не знавшего о существовании дочери. Долго, долго, долго. С дочкой на руках она была беспомощна. Без нее, в принципе, тоже.

Она ждала его, чтобы поприветствовать вновь.

А время шло, и вот, кажется, даже ворота распахнулись, чтобы пропустить тень, рыцаря, стремящегося к убежищу, в котором пряталась его принцесса.

Рыцарь добрался.

И спас. Действительно спас…

Но лишь одну из них.

Катарин

Уверенный стук в дверь, удививший Катю, прозвучал ранним утром. Она только и успела, что открыть глаза, будто предчувствуя его. Ей пришлось подняться с кровати, чтобы узнать, кто же решил стать Катиным посетителем. Можно было, конечно, этого не делать… Но вдруг там кто-то важный? Например, Деанит. Очень плохо, если Деанит. Как она предстанет перед ним в таком виде? Да и вообще, заставлять неожиданного гостя ждать, пусть он там хоть кем является, очень некрасиво. Надо спросить. И предупредить…

Пышное одеяло, похожее на перышко, слетело, и Катарин, разлепляя глаза и разглаживая волосы, подошла к двери. Чуть откашлявшись, она уточнила:

— Кто пришел?

— Гостья, — прозвучало за дверью.

Этот голос не принадлежал ни принцессе, ни Севине. Если бы он не искажался дверью, Катя, может, и узнала бы его, но — увы.

— Я только проснулась, — отозвалась Катя.

— Я тоже. Отличная тема для разговора, не так ли? Это Злафада. И я попрошу тебя открыть, Катарин. Меня ничуть не смутит ни твой внешний вид, ни беспорядок в комнате.

— Хорошо.

Катя потянулась к дверной ручке, щелкнул замок — такой, совсем игрушечный, но все равно дарящий иллюзию спокойствия, и дверь распахнулась.

Темно-русые волосы Злафады, собранные в хвост, касались груди. Ее светло-карие, золотистые, глаза смотрели на Катю со всей внимательностью. А платье казалось чуть темнее светлой кожи; оно начиналось на плечах и почти достигало лодыжек.

— Отлично выглядишь, — Злафада чуть скривила уголки губ. — Мы, горничные, привыкли работать с беспорядком. И в нем. Так что можешь не беспокоиться.

— Спасибо, — Катя кивнула, делая шаг назад, чтобы гостья могла войти внутрь. — Может быть, мне переодеться?

На ней было надето ночное платье на тонких лямках, едва достигающее колен. По сравнению с платьем Злафады оно смотрелось совсем уж непристойно. Да ещё и ткань оставляла желать лучшего — какая-то вся лоснящаяся…

— Нет-нет, Катарин. Я надолго не задержу тебя. Так, решила немного с тобой пообщаться. Потом, догадываюсь, у тебя будет много дел: и беседы с принцессой, и занятия магией… А утро — тем более, такое раннее утро, у всех свободное. Принцесса, например, частенько спит до обеда.

И что хочет от нее Злафада, та, что наводит ужас на простых служанок? И Катю влиянию подчинить? Или принять в штаб? Деанит все-таки понял, что она окончательно бездарна, и Кате решили найти новую профессию?..

Ага, и вчера он с ней прощался?

Нет, такого просто не может быть.

Злафада огляделась, а потом проследовала к рабочему столу. Отодвинув один из стульев, она кивнула на него Кате, а второй, взятый из-за столика с зеркалом, поставила рядом и уселась сама.

Катя тоже заняла место.

Поговорят теперь. Как будто.

— Как осваиваешься? — миролюбиво поинтересовалась Злафада.

— Непривычно… — отозвалась Катя.

— Как магия?

— Не слишком.

Злафада чуть улыбнулась и поделилась:

— В узких кругах шепчутся, что ты справляешься с ней плохо.

Катя, может быть, и не стала бы делать то, что сотворила в следующую секунду, но ниточка на дверной ручке висела такая привлекательная, а эти узкие круги выбесили, поэтому Катя потянулась к энергии, чувствуя, как покалывают пальцы.

Она приподняла руку ладонью вверх. Ниточка приблизилась, обрела физическую форму, и теперь Злафада смотрела уже на водный шарик размером с теннисный мяч.

Сейчас развалится…

Новая ниточка подоспела как раз вовремя. И ещё одна. В общей сумме шар продержался секунд пять, а потом все же шлепнулся на ковер, оставив на нем мокрый след. Тогда Катя и произнесла:

— Пока что это — лучшее, что я умею.

Злафада провела ладонью по волосам и заметила:

— Я ничего не смыслю в магии, Катарин. Но Деанит, когда он только начинал заниматься магией, тоже любил делать такие шарики, — она растянула тонкие бледные губы в нечто наподобие улыбки.

— Вы давно знакомы?

Злафада покивала и заметила:

— Очень, очень давно. Я его знаю даже немного больше, чем он меня. И такое существует. Как он тебе? Прекрасный мужчина, не правда ли?

А вот об этом Катя точно говорить не хотела. Поэтому сухо ответила:

— Возможно.

— А поцелуй? — коварно уточнила Злафада.

— Это вы наблюдали за нами из коридора, так? — Катя мотнула головой. — Тогда знайте: не было у нас никакого поцелуя. Мы разговаривали. С каких пор слова стали наказуемыми?

— Ты абсолютно права, — Злафада кивнула. — Слова действительно не наказуемы… Пока ими не начинают обсуждать что-то противозаконное. Например, покушение на принцессу…

Сердце Кати бешено застучало, как будто она и вправду занималась подобными обсуждениями. Она не совсем понимала, что хочет от нее Злафада. Или… Катю же сначала казнить собирались, но тут выяснилось, что она обладает магией, и только поэтому казнь перенесли.

А если Злафада, да и сама принцесса, считают, что Катя до сих пор опасна?

А она, конечно, может быть опасной в их воображении. Ведь теперь Катарин, к тому же, занимается магией. И пусть у нее пока получаются только шарики, потенциально она может сотворить что-нибудь покруче.

Зачем тогда Деанит вообще обучает ее?

И если учителя потом накажут? Может, Злафада говорила именно об этом?

— Я не собираюсь ни на кого покушаться, — ответила Катя все-таки. — И не слишком понимаю, о чем вы говорите. О том предсказании, что упоминала принцесса в нашу первую встречу?

Злафада внимательно посмотрела на Катю и покачала головой.

— Я не знаю, о каком предсказании ты говоришь, Катарин. И вовсе не пыталась тебя задеть… Видишь ли, горничные частенько снуют по коридорам в поисках чего-нибудь интересного. Я, правда, так не поступаю. Но ведь я тут не одна. Будь осторожной. Прежде чем решиться на какое-либо действие, хорошо подумай.

— Я знаю.

Очень непонятный разговор.

Кате хотелось встать со стула — наверное, для внушительности, и уточнить: «К чему вы ведете?». Но Злафада вдруг произнесла:

— А вообще я вдруг предлагаю тебе прогуляться. По нашему чудесному дворцу. Ты ведь знаешь дороги только до принцессы и до Деанита? Ты даже не была в нашей столовой. А у нас очень красивая столовая.

Раньше Кате прогуливаться по замку действительно не приходилось, да и комната уже душила, поэтому она кивнула.

— Вот и замечательно. Заодно продолжим разговор.

Злафада встала со стула, и, не стесняясь, подошла к шкафу. Открыв створки, она придирчиво оглядела содержимое.

— Нам надо платье. Желательно довольно удобное, но и о привлекательности забывать не стоит… Так-так, Катарин, — она отводила плечики с платьями в разные стороны, пытаясь отыскать то, что считала подходящим. Потом, улыбнувшись, произнесла:

— Вот и отлично. Это то, что нам нужно. Ведь вы с бывшей хозяйкой комнаты носите один размер? Подойди-ка сюда, Катарин…

Платье, найденное Злафадой, выглядело довольно строго. Темно-красное, бархатное, с открытой шеей и рукавами до середины предплечья, оно обтягивало грудь, но, начиная с талии, свободными волнами спускалось вниз и, прикрыв колени, заканчивалось. И почему-то Катя, разглядывающая свой новый наряд в зеркале во всю стену, думала о том, что раньше в шкафу его не видела.

— Материал, конечно, тяжеловат, но в остальном… Вполне неплохо, я думаю. Тебе идет. Осталось лишь подобрать туфли — тебя ведь все же снабдили обувью?.. — Катя кивнула, и Злафада продолжила: — И волосы, конечно, необходимо привести волосы в порядок. С них мы и начнем. Присаживайся.

Начались приготовления к прогулке. Катя следила за ними со спокойствием и даже безразличием, будто в таких сборах проходило каждое ее утро. Наверное, у принцессы оно, хоть и начинается в обед, но проходит точно также. Может, таким же оно было и у Клариссы, той самой ее погибшей сестры?

Тут же вспомнился вчерашний разговор и тот недопоцелуй, который так всех волнует. Стало до ужаса обидно. Можно понять, если бы поцелуй действительно случился, и Катю стали бы за него осуждать. Но ведь поцелуя не было. А осуждают также.

Лучше бы был — или как?

Но Катя ведь сама предпочла свернуть эту вкладку.

И как он, Деанит, там? Тоже страдает по этому поводу или решил забить на подобную мелочь? Может быть, уже склоняется над кем-то другим?

Нет, Катя! Все, гейм овер. Она подумает об этом завтра, если, конечно, не столкнется с Деанитом у дверей в ее (не ее) комнату. Ну разве должны ее сейчас беспокоить подобные вопросы? Ей даже шестнадцати нет — но, судя по интуиции, исполнится через несколько дней. Но у нее не имеется календаря, чтобы это отследить. Ничего у нее нет, абсолютно и совершенно.

— Катарин.

Ах, точно, у нее есть гостья, о присутствии которой Катя немного забыла.

— Да? — отозвалась она, поворачиваясь к Злафаде.

Горничная улыбнулась и заметила:

— На меня зачем смотришь? В зеркало смотри. И, если тебя все устраивает, мы можем отправиться на прогулку.

Катя посмотрела. Плавно перевела взгляд со Злафады на зеркало, а потом также медленно заметила, произнесла лишь одно слово:

— Красиво.

И она попыталась улыбнуться.

Платье действительно хорошо сидело на ней. А коса, лежащая на голове, словно корона, открывала длинную Катину шею и делала ее хозяйку более взрослой. Невысокие каблуки подчеркивали стройность ног и навевали воспоминания о фотографиях молодой мамы: она тоже носила такие.

Может быть, Деанит и сам отменил тот поцелуй. Пожалел несчастную Катеньку… Лучше бы он обратил на нее внимание в данный момент: на такую гордую и независимую. Настоящая принцесса. Почти Кларисса. Предавайся воспоминаниям, на сколько хватит сил. Ну и пусть Катя — всего лишь жалкая копия.

— Люблю наблюдать за тем, как одежда преобразует людей. Теперь тебе не хочется спрятаться от меня под одеялом? — Катя покачала головой из стороны в сторону, и тогда Злафада продолжила: — Этот образ делает тебя величественной, Катарин. Ты даже ведешь себя по-другому. Как ни спорь, одежда — отражение нашей души. Одно из, конечно.

Почему же тогда платье Злафады напоминало смятую бумагу?

Шрамы, которые нельзя разгладить?

Каждый человек хранит внутри себя маленькую трагедию. В чем она заключается, трагедия Злафады? А ее, Катина, трагедия? Прежде Катя с ней не сталкивалась. А сейчас?

Наверное, она ещё слишком мала, чтобы задумываться о подобном.

— Идем?

И они смело шагнули за порог комнаты. Платье Злафады, казалось, шуршало, хотя сама она шла очень плавно. А Катя покачивалась, словно ветер разогнался, по крайней мере, до тридцати метров в секунду. Все же с красивым платьем не пришло умение ходить ровно.

Несколько знакомых шагов — и коридорчик сменился сначала новым, мятно-зеленым, а после и лестницей. Гулять. Они идут гулять.

Помнится, последнее время Катя совсем не гуляла, предпочитая прогулкам компьютер. Но сейчас ей просто не оставили выбора. Впрочем, это касалось не только прогулки.

***

Принцесса, как и обычно, оставалась безмятежной. Она облокотилась на спинку удобного диванчика с низкими ножками, позволив своей всегда идеально прямой спине отдохнуть. Правая ее рука, украшенная кольцом с поблескивающим аметистом, заняла обитый бархатом подлокотник. Левой рукой принцесса трепала золотую прядь волос, которая, как и обычно, походила на упругую пружину.

Лазурные глаза Милы были прикрыты, и умиротворенному состоянию не помешало даже то, что спустя время количество присутствующих в ее покоях увеличилось в два раза, став больше на одного человека. Она, ощутив гостя, который давно уже стал хозяином, открыла глаза только через минуту или чуть больше. Мила все же соизволила наградить внимательным взглядом вошедшего.

Собранный, как всегда. Красивый. Разбивает сердца насчет «два», не дожидаясь «трех». Не зря же горничные совсем помешались, разговаривая о нем в своих недружных компаниях.

— Здравствуй, здравствуй, — протянула Мила, не меняя положения. Глаза вновь закрылись, и казалось, что принцесса вот-вот уснет.

— И вам доброго утра, принцесса, — Мила не видела этого, но почувствовала, как гость поклонился. Традиция, от которой не так просто убежать. — Что заставило вас подняться в такую рань?

Принцесса улыбнулась, покачала головой и уточнила:

— Ты все ещё веришь словам сестрицы?

— А разве я могу им не верить?

— И то верно…

Мила распрямила спину, вмиг растеряв всю свою сонливость, и после смотрела на гостя уже в два ярких глаза. Ей вдруг захотелось уточнить, игриво, словно кошке:

— А кому ты веришь больше: мне или сестре? Что ты скажешь на это, Деанит? Если она вдруг доложит тебе, что, скажем, я предала королевство. Что ты сделаешь тогда: казнишь меня или ее?

Но Деанит, увы, на провокацию не поддался. Он ответил со всей серьезностью:

— Я выполню свой долг.

Проблема заключалась в том, что он не уточнил, какой именно долг собирается исполнить: долг брата своей единственной и, конечно же, горячо любимой сестры, или долг подданного, защитника Ее Высочества, который всегда остается преданным своей принцессе.

И Мила, порой гораздо более умная, чем думали другие, не стала это уточнять. Она прекрасно знала, что преданность испытывается временем. А потому, лишь по этой причине, а не из-за нежелания действительно узнать правду, перевела все в шутку:

— Супружеский? Помнится, некоторые из особо настойчивых горничных хотели предложить тебе подобное. Не успели?

— Я не дал им успеть.

Деанит чуть улыбнулся.

Принцесса продолжала занимать диванчик, а Деанит до сих пор стоял, и поэтому магу приходилось смотреть на принцессу сверху вниз. Впрочем, со стороны Деанита выглядело это совсем не вызывающе. Да и во взгляде Милы хватало наглости, чтобы не чувствовать себя подавленной.

— А как твоя новая ученица, Катарин?

Вопрос оставил после себя некоторую двусмысленность. Но ведь принцесса не могла знать обо всем, что творится в этом дворце? Тем более, о том, что произошло вчера.

Деанит и сам не знал, что тогда произошло.

И предпочел об этом не думать.

По крайней мере, до того момента, пока он не встретится взглядом со своей ученицей.

— Осваиваем первые ступени магии. Катарин уже и тебе успела пожаловаться на то, что у нее ничего не выходит?

— Ну почему же, — отозвалась Мила, взмахнув ладонью. — Пожаловаться на свои неудачи — значит, осквернить учителя. Думаешь, она хочет тебя обидеть? Нет, дорогой мой, твоя магия действует не только на горничных. Поэтому Катарин переживает все молча.

Деанит кивнул, принимая сказанные принцессой слова к сведению, а потом уточнил, вспомнив, что так тревожило принцессу последнее десятилетие:

— Ты уже не боишься предсказания?

— Принцесса должна умереть, — протянула Мила, смакуя каждую букву. — Знаешь, порой я думаю, что та гадалка действительно что-то напутала. Может быть, она имела в виду сестру? И ее смерть забрала взамен меня. Может быть, я виновата в том, что ее нет?

Мила взглянула на Деанита, ожидая хоть чего-нибудь: поддержки, осуждения, отчаяния… Хоть какой-нибудь яркой эмоции. Единственное, что не могла вынести принцесса — жалость. Но ещё с тех времен, когда умерла Кларисса, Мила и Деанит следовали негласному соглашению: не стоит друг друга жалеть.

Жалость делает человека слабым, а первые люди государства не должны быть слабыми. Пусть они ещё такие молодые и неопытные.

Мила ждала эмоций, но вместо этого Деанит произнес совершенно спокойным, ровным голосом:

— Исключено.

— Значит, проклятие ещё в силе, — развеселилась Мила. — Будем ждать, когда этот мир покину я.

— Мы же говорили тебе…

— А я говорила вам. Хотя, знаешь, в чем-то ты прав. Отец долго не возвращается, поэтому пока что мне нужно ещё постоять у власти. Зато у стрейнеров происходит какая-то муть. Об этом я, к слову, и хотела с тобой поговорить.

— Что именно тебя интересует, Мила? — Деанит нахмурился.

— Ха! — она гордо вздернула нос. — Это тебя должно что-то интересовать. Ведь я знаю больше тебя. Совсем недавно до меня дошли кое-какие сведения…

Маг покорно смотрел на нее, ожидая продолжения. И Мила мазнула ладонью в воздухе, предлагая ему наклониться.

Деанит присел, и Мила приблизилась к нему близко-близко. Левой рукой она обхватила его за шею, а лицо ещё ближе притянула к голове мага, которую тут же загородили кудри. Создавалось ощущение, что вот-вот произойдет поцелуй… Действительно произойдет.

Но между Деанитом и Милой существовала ещё одна негласная договоренность: они никогда не забудут о том, что Кларисса жила; и Деанит никогда не заменит Клариссу ее младшей сестрой, а Мила никогда не взглянет на Деанита, как на возможного избранника.

Поэтому Деанит остался без поцелуя и во второй раз.

Мила прошептала, опаляя горячим дыханием его ухо:

— На границе были замечены шпионы. И это ещё не все. По некоторым данным, наша нерасторопная служба охраны словить успела не всех.

Она отодвинулась от Деанита и совершенно спокойно продолжила:

— А ещё, оказывается, у нас совершенно вымерли маги.

— Что ты предлагаешь?

— Не хочешь просвежиться? — глаза принцессы зажглись мстительным огнем. — Ты же понимаешь, что я никому не доверяю, кроме тебя. Заодно и ученицу развеешь.

Деанит распрямил спину, со всей серьезностью взглянул на Милу и уточнил:

— Что я должен сделать?

— Проветрись, дорогой, — Мила задумчиво дотронулась до покрытого сверкающим лаком подлокотника. Все ее внимание сосредоточилось на ладони, касающейся гладкой поверхности, будто ничего важнее вокруг и не было. — Спустя несколько лет покинь, наконец, пределы Лисандрии. Съезди до военного училища. Кажется, оно называется ПРУДом. Доберись дальше, поближе к границе. И найти то, что смог проворонить Ковен. Как тебе предложение?

На Деанита направился пристальный взгляд.

Порой магу казалось, что глаза Милы напоминают небо, запертое в клетке.

— Ты не думаешь, что это может быть опасным? Не для меня и Катарин — для тебя самой?

— Если вдруг произойдет что-то невероятное, меня сможет спасти Ковен. Не зря же им платит отец, а чиновники на каждом собрании отзываются о нем восхищенно.

— Но ты ему не доверяешь, — напомнил Деанит.

— Мало ли, кому я не доверяю, — Мила поджала губы. Она не любила, когда ей перечат. — Ты должен покинуть Лисандрию — и точка. Произойти это должно как можно скорее. Лучше всего будет, если ты покинешь дворец уже сегодня, после обеда.

— Что ты…

Мила остановила его жестом: подняла ладонь, заставляя Деанита замолчать. Но он не собирался так просто сдаваться и произнес, мягко и спокойно:

— Что вы задумали, принцесса?

— Что мое государство должно оставаться защищенным. Ты должен проверить границу, обо всех несоответствиях с обычным порядком дел сообщить мне. Приказ ясен?

Спорить, наверное, было глупо.

Деанит и не умел спорить с этой девушкой так, чтобы в итоге выйти победителем.

— Найти того, кто сможет меня заменить?

— В этом замке никогда ничего не происходит, — скучающе протянула Мила. — А даже если и произойдет… Совсем скоро вернется отец, я верю в это.

Деанит кивнул.

Путь Милы — смирение, и она давно уже смирилась с тем, что в один момент сможет случиться то непредвиденное обстоятельство, к которому она готова.

Неизбежность.

Впрочем, вины принцессы в этом не было.

***

— Как тебе наш парк? — полюбопытствовала Злафада, улыбаясь. — Каждодневно над ним трудится не менее тридцати садовников. Впрочем, пока что ты видела лишь небольшую его часть.

Дорожка под ногами стелилась белым кирпичом. По ее краю шли идеально ровные, такие же белые, бордюрчики, на которых то и дело виднелись фонари на невысоких ножках, наверняка магические. Шелестела насыщенно-зеленая трава газонов, зато кусты, подстриженные в виде разных геометрических фигур и животных, сохраняли спокойствие: лишь приглядевшись, можно было заметить движение поблескивающих листьев. Справа от Кати стояла беседка с молочно-розовой крышей, невысоким столиком под ней и мраморными ступенями, ведущими внутрь. Слева — широкие качели с удобной спинкой, надетые на цепи. Позади осталась парочка подобных беседок и качелей, а также поле для какой-то игры. И, кажется, впереди тоже было много интересного.

— Очень красиво, — заметила Катя.

И, следует заметить, очень ярко и солнечно. Отличный контраст с Катиным родным миром: серым асфальтом, серыми лужами и опавшими с деревьев листьями, которые тоже сереют под подошвой чьих-то ботинок.

Может быть, здесь тоже осень, просто она ещё не добралась до парка этого дворца? Или дворец находится на юге, поэтому влияние осени ощущается слабее?

Солнце припекает кожу даже через платье, а волосы, кажется, уже достигли максимальной температуры. Жарко, как же жарко… Порой кажется, что лето лучше и не продлять: устаешь от его бесконечной жары. Тем более, организм Кати уже настроился на осень.

— По-моему, ты совсем неважно себя чувствуешь, — заметила Злафада. — Может быть, присядем? — И она кивнула на беседку, которую недавно рассматривала Катя.

— Хорошо, — Катя кивнула и заметила: — Я уже устала от тепла…

— Разве от него можно устать? — поинтересовалась Злафада, сворачивая на более узкую дорожку, которая вела к беседке. Там точно должно быть свежее, подумала Катя: со всех сторон беседку укрывали кусты, хоть и не слишком плотные, но все же дающие небольшую тень-защиту.

Они будут шелестеть за ее спиной, шептаться о своих проблемах.

Кате бы очень хотелось поделиться с ними ее личными проблемами, но она пока точно не могла сказать, в чем они выражаются.

— Я устаю, — заметила Катя. — Не привыкла проводить под солнцем слишком много времени.

И правда. Собаку она не выгуливала, велосипед стал маленьким пять лет назад. А что ещё делать на улице?

— Верно, — Злафада улыбнулась. — Разве нам, тем, кто проводит все время в четырех стенах, судить об этом?.. И все же, Катарин: разве таким масштабом невозможно не восхититься?

— Я легко всему восхищаюсь, — призналась Катя.

Она не знала, чего следует ожидать от Злафады, друг она ей или нет, но почему-то с легкостью выкладывала все свои маленькие секреты. Впрочем, от Кати не убудет: наоборот, ей станет легче. Катя, наверное, почувствовала бы полнейшее облегчение, если бы к тому же поговорила со Злафадой о Деаните. Но после тех ее слов о их близкой связи не могла выдавить из себя ничего, что касалось бы дворцового мага.

Они поднялись по мраморным ступеням, сели на удобные лавочки и оказались в тени листвы. Здесь действительно было прохладнее. Катя жадно глотала воздух.

— Я тоже. Катарин… Ты наверняка знаешь, что у великих людей всегда находятся подражатели. Они идут следом за великим человеком, но совершенно бесполезны, являются лишь жалкой тенью: не могут повторить черты оригинала, безобразно искривляя их, как не могут воспитать в себе что-то новое. Знаешь это?

Катя серьезно посмотрела на Злафаду и произнесла:

— Догадываюсь.

— Это хорошо. Когда догадываешься о том, что происходит вокруг тебя, когда знаешь истинные лица того, что тебя окружает, жизнь становится проще. Верно?

— Думаю, да. Не хотелось бы мне быть такой копией.

— И ты не будешь, если не хочешь. Копия… Какое, однако, интересное слово, Катарин.

Она неожиданно развеселилась, и Катя не могла назвать причину этого веселья. Узнала новое слово? Радоваться ему можно только в том случае, если это слово очень важное.

Поблизости послышались шаги, и Катя повернула голову в ту сторону, откуда они доносились. Сквозь неплотную листву хорошо было видно мужчину, высокого, черноволосого, уверенно идущего в направлении дворца. На нем был темный плащ длиною до колен — и как только ему не жарко! — на воротнике которого поблескивала брошка: разглядеть ее Катя не смогла.

Честно признаться, она удивилась присутствию здесь чужака: до этого Катя не замечала в саду даже тех садовников, о которых говорила Злафада.

Королевский дворец скрывался за деревьями, и узнать, куда же направлялся мужчина, Катя не могла. Но выражение у мужчины на протяжении всего пути оставалось таким, что цель его ходьбы она поняла сразу же. А так ли важно куда, если известно, зачем?

В дворце его ждал кто-то, обладающий большей властью.

— Кто это? — Катя повернулась к Злафаде, когда мужчина на несколько секунд вновь появился в поле зрения.

Злафада вплотную приблизилась к закрытому листвой окну и сощурилась, вглядываясь вдаль. Совсем скоро она отозвалась:

— Маг. Из Ковена. Только они носят такие брошки: совершенно бесполезные, но красивые. Держала я как-то такую в руках…

Катя кивнула, и, превозмогая неловкость, решила спросить:

— И у Д… дворцового мага тоже есть такая брошка?

Злафада согласно покачала головой, повернулась к Кате и расслабленно опустилась на спинку дивана.

— Есть, — произнесла она. — Скажу тебе больше, Катарин: именно ее я в руках и держала. Очаровательная сова с большими синими глазами — Деанит сказал, что цветом магии, но я сама не вижу ее, поэтому не могу сказать, правда или нет. Ты должна знать.

Она заинтересовано взглянула на Катю, и Катя, сосредоточив зрение, заметила уже привычные сгустки энергии и ответила на немой вопрос:

— Она — что-то среднее между бирюзой и сапфиром.

— Красиво звучит, — отозвалась Злафада довольно. — Бирюза и сапфир. На ум сразу азурит приходит — он тоже имеет глубокий синий цвет.

Катя пожала плечами: к сожалению, такого камня она не знала.

— А вообще, видишь ли, Катарин. С Деанитом и Ковеном все не так однозначно. Если быть краткой, скажу так: Ковен работает на государство, а Деанит, хоть и считается его представителем, выполняет приказы принцессы. Тут все не так просто, как может показаться.

— Интересно, — заметила Катя.

— Я тоже так думаю…

Злафада зачем-то взглянула в сторону, и на ее губах появилась довольная улыбка. Катя проследила за ее взглядом и, заметив того, кто заставил Злафаду улыбнуться, замерла.

В волнительные моменты в голову Кати обычно лезет несусветная чепуха. Так было на экзаменах в девятом классе. Так стало и сейчас: Катя первым делом подумала, что он не икает, хотя должен. О нем ведь сейчас так активно вспоминали.

Следующей мыслью был поцелуй — или, если быть точнее, непоцелуй, но этой мысли не удалось полностью захватить Катино сознание, потому что Деанит, тот самый Деанит, произнес:

— Попрошу заметить: денежное вознаграждение я получаю и там, и там. Как вам?

Он стоял между крыльцом и внутренней частью беседки. И не там, и не тут. Не совсем человек и не просто учитель, сквозь волнистые волосы которого просачивается золотое солнце.

Злафада покачала головой и заметила:

— Никогда не перестану этому восхищаться. Как и тому, уважаемый Деанит, что ты с таким постоянством оказываешься в нужном месте и в нужное время. Не правда ли, Катарин?

Катя пару раз хлопнула глазами.

На большее ее почему-то не хватило.

— Знаете, дамы, я даже рад, что встретил вас здесь одновременно.

Спина Кати непроизвольно опустилась. Катя вспомнила и о красивой прическе, и о платье, которое ей так идет, но все же не смогла выпрямиться.

— Почему же? — уточнила Злафада. — Можешь не стоять на пороге, Деанит: мы с радостью предоставим тебе место в этой очаровательной беседке и право участвовать в нашем разговоре.

— Ты, как всегда, любезна.

— Насчет «всегда» ты правильно заметил.

К сожалению, Кате право голоса и движений не предоставляли. Наверное, правильно сделали. Она выбрала бы одно из двух: не впускать Деанита или быстренько сбежать самой.

Злафада говорила, что на поведение человека действует то, во что он одет.

Но разве на это же поведение не действует буря, которая собирается в душе? Сейчас эта буря заглушала все материальные признаки, набегала внутри волнами, захлестывала с головой и тянула ко дну.

Буря цвета глаз того мага, который сейчас осматривал сидения беседки в поисках свободного места.

— Чем занимаетесь? — миролюбиво уточнил Деанит, присаживаясь по левую сторону от Злафады. Это хорошо, что Злафада будет ограждать от него Катю.

— Ты ведь и сам все слышал. Говорили о Ковене.

— Только про Ковен я и выхватил, — заметил маг.

— Абсолютно точно! — Злафада закивала. — Я и не рассказала бы Катарин больше, чувствуя твое присутствие. Ты никогда не умел играть в прятки, помнишь?

— Травма детства, — Деанит качнул головой.

Катя все больше и больше запутывалась в том, кем он приходится Злафаде. Если бы она была его девушкой… Впрочем, у Деанита же была Кларисса. А до нее он был слишком молодым для отношений. Может, Злафада появилась у него позже?

Тогда Деанит не стал бы заглушать воспоминания о Клариссе Катей.

— И знаешь, как мы пришли к этому разговору? Катарин заметила мага из Ковена на территории нашего парка. Он так спешил к дворцу, что даже не заметил нас!

Она звонко рассмеялась и уточнила:

— Случаем, он так спешил не к тебе?

— У меня не назначено никаких встреч с магами из Ковена, — задумался Деанит. — Скорее всего, это та замена, которую принцесса предпочла мне.

— С каких пор принцесса так тобой разбрасывается, м? — охнула Злафада.

Деанит поморщился, не то выражая недовольство поведением принцессы, не то не соглашаясь со словами Злафады, и признался:

— Об этом я и хотел поговорить… с Катарин.

— Со мной?

Голос Кати прозвучал хрипло, но Деанит отлично понял ее вопрос.

— С тобой, — он кивнул. — Принцесса предлагает тебе устроить небольшую практику.

— Она мне такого не говорила…

Катя едва ли не шептала.

Какая тут практика? Только если по самообладанию.

— Это потому, что ты сегодня не встречалась с ней. А я был у принцессы только что. Ты же знаешь, какая у нас принцесса — она часто меняет свое мнение.

Катя разгладила несуществующие складки платья и уточнила:

— Что я должна сделать?

Голову она так и не подняла и выглядела сейчас очень несчастно.

— Катарин! — воскликнула Злафада. — Что с тобой такое? Тебя ведь не на казнь ведут. Даже если бы тебя захотели повести на казнь, я бы этого не допустила: все же я имею некоторую власть не только над тряпками и швабрами, но и над обитателями этого дворца.

В ответ Катя только помотала головой.

— Катя, — тихо, но уверенно произнес Деанит. Злафада бросила на него внимательный взгляд, но ничего говорить не стала. — В этой практике нет ничего страшного: мы просто съездим к границе, посмотрим, как там обстоят дела. Ты потренируешься концертировать силы вне помещения. Тут действительно нечего бояться.

Как будто она практики боялась!

— Я не боюсь, — отозвалась она.

Катя быстро взглянула на Деанита — лишь сверкнули темные глаза.

— Вот это да, — протянула Злафада. — Никогда не понимала, как можно тебя бояться. Ты же безобидный, особенно, когда не пользуешься магией. Чем ты так навредил Катарин? Катарин, может, ты мне скажешь? Мы с Деанитом в последнее время редко видимся. Вдруг он уже не тот, кого я знала?

— Думаю, сестрица, тебе и сейчас лучше не вмешиваться.

Катя даже почти не удивилась, узнав об истинной связи между Злафадой и Деанитом.

Гроза всех горничных оказалась сестрой дворцового мага. Тогда становится совсем неудивительным, что Злафада имеет какую-либо власть.

— Катя, — повторил Деанит. — Я был неправ.

— Или я была неправа? — все же уточнила Катя, вновь взглянув на него.

Злафада кивнула: наверняка поняла, что стало причиной Катиного замкнутого поведения. О том инциденте знал, похоже, весь дворец.

— Нет, — Деанит вздохнул. — Прости, Катарин. Больше такого не повторится.

Катя поднялась с лавочки — так ей казалось, что она выглядит внушительнее, и взглянула на Деанита сверху вниз. Слова, которые томились внутри, вдруг сами слетели с языка; и Катя совершенно себя не контролировала, когда говорила:

— Я даже могу сказать вам, в чем именно вы неправы, учитель. Мне было бы приятно, если бы вам нравилась я сама. Но я не хочу, чтобы вы воспринимали меня, как копию. Я — не связующая нить с вашим прошлым. Я — это только я. Понимаете?

— Катя, — Деанит тоже поднялся с места, стал выше Кати, значительнее. Лишь Злафада осталась сидеть и продолжила внимательно следить за тем, что происходит вокруг. — У меня и в мыслях не было искать в тебе свое прошлое.

— Тогда к чему были те слова?

Сердце застучало, но Катя понимала: этот разговор нужно закончить. Или сейчас, или никогда. Больше подобных разговоров она не выдержит.

Деанит покачал головой, и Катя призналась — на этот раз, вполне осознанно:

— Я не знаю, как тут идет время. Но в моем мире мне бы едва исполнилось шестнадцать. Скоро должно исполниться. Понимаете? Я и так чувствую себя неловко в вашем обществе. Иногда. А сейчас…

— Я обещаю, — серьезно произнес Деанит, встречаясь с Катей взглядом.

Тогда она и не выдержала.

Неопределенно мазнув рукой в воздухе, Катя села обратно, чувствуя, как дрожат губы и наполняются слезами глаза. Злафада не стала ждать долго — она, сидящая близко к Кате, обняла ее обеими руками и прижала к своей груди. Ее платье зашуршало, но Катя почти не услышала этого: теперь ее занимали лишь собственные переживания.

— Я же сказала тебе, Катарин. Катя… — говорила Злафада, поглаживая Катю по спине. — Видишь, какое у тебя мягкое, нежное имя? Ты будешь такой, какой хочешь, Катя. Я только что сказала это тебе, и я не отказываюсь от собственных слов. И твое красивое слово совсем-совсем к тебе не относится.

От Злафады шло тепло.

Как будто бумага горела: давала тепло другим, а сама превращалась в невесомый пепел. Так и гляди — улетит.

Бумага ведь долго не горит. Но воспламеняется очень легко.

Злафада подняла голову и с укором посмотрела на Деанита. Он пожал плечами: ну а что он ещё мог сделать? Сестра кивнула ему в сторону, предлагая Деаниту покинуть беседку.

И Деанит ушел.

Он знал, что у Злафады все получится. Наверное, потому, что сам привык хранить тепло только внутри себя, вместе со всей своей добротой — или только воспоминаниями о ней. Может быть, он окончательно разучился дарить тепло другим.

Дайна

Он исчез.

Распылился на множество молекул и разнесся ветром или просто хорошо спрятался.

Диана пришла к нему на следующее после их прогулки утро — оно было неожиданно-солнечным, в отличие от вчерашнего прохладного и дождливого, заставившего Диану и Квитена греться друг об друга. Она поднялась по ступеням, постучала в дверь его дома, но так и не дождалась ответа: никто Диану впускать не спешил. Она вновь осмелела и взялась за ручку, но дверь оказалась запертой.

Отличное средство против любопытных девиц, любящих гулять по чужим домам.

Но почему он не открывает сам?

Предположений в голове роилось множество. Начиная от того, что Квитен просто спит (хотя он всегда вставал очень рано!) и заканчивая тем, что он внимательно подумал об их с Дианой вчерашней прогулке, понял, что наговорил лишнего, и теперь просто-напросто не хочет Диану видеть.

Или ушел к кому-нибудь в гости. По работе.

Или повел на прогулку кого-то другого, чтобы обнимать точно так же, как Диану вчера.

Ясность внес Рэчиэл. Он, щурясь от яркого солнца, совершал обход владений Ковена, тогда же и заметил Диану, терпеливо стоящую на пороге. Маг махнул рукой, подзывая ее к себе, и Диана послушно спустилась с лестницы.

— Ненаглядного ждешь? — без приветствий уточнил Рэчиэл, кивая на дом Квитена.

Диана покачала головой и ответила:

— Учителя.

— Ну да, ну да… А на прогулку кто вчера ходил?

— А что такого страшного в прогулке? — полюбопытствовала Диана. В первый миг она подумала, что Рэчиэл видел их объятия, но тут же убедила себя, что больше у лесного ручья никого не было, и их вчерашнее взаимодействие с Квитеном осталось только между ними.

— Знаю я вас, женщин, — пробормотал Рэчиэл, — все вы на одно лицо и желания у вас одинаковые.

Диана удивленно приподняла брови и спросила:

— А вы, позволю уточнить, сексист?

— Кто? — Рэчиэл нахмурился.

— Женоненавистник, — любезно пояснила Диана. — Именно они подобные намеки и делают. Вы не подскажите, где мой учитель?

Если бы действия происходили в реальном мире, Рэчиэл назвал бы Диану феминисткой, но он, к сожалению или все же к счастью, не знал таких слов.

Или пока не знает. Он мужчина ловкий, быстро ко всему новому приспосабливается.

— Можешь не ждать учителя своего, не такая ты наша. Он недавно уехал, — заметил Рэчиэл. — Помчался, как только солнце поднялось. На лучшей повозке Ковена. Я, конечно, все понимаю…

— Куда?

— Ха! Как будто он мне в чем-то отчитывается, дорогуша. Не тебе ли знать? Вы же с ним тесно общаетесь, а я его в день вижу не больше минуты. Что-то ещё, или я могу быть свободен?

— Спасибо, — отозвалась Диана рассеянно.

Рэчиэл наверняка хотел выдать что-то ехидное, но выглядела его собеседница так рассеянно, что он решил не язвить. И прежде чем продолжить свой обход, посоветовал:

— Можешь, Дайна, сильно не убиваться. Дикие животные на таких, как мы, не нападают, а ничего другого с ним случиться и не может — живучий попался… маг. Связано с этим историй несколько… Да о чем я: много историй.

— Каких?

— А! — Рэчиэл махнул рукой. — Я не его советник. Спросишь сама, в момент какой-нибудь… тренировки. Хотя наш уважаемый Квитен не любит распространяться о своем прошлом.

Богатое, наверное, прошлое было.

И, почему-то Диана уверена, в нем нашлось место для гораздо более привлекательных женщин, чем она сама. Так что все вчерашние комплименты можно забыть. У такого мужчины женщина должна быть и в настоящем. Может, он поехал проведывать жену и четверых детей.

Диана хотела было вернуться в свою новую комнату, чтобы позаниматься магией самостоятельно, но ей не удалось этого сделать. На пути Диане повстречалась Ния — женщина лет двадцати семи, которая тоже обладала магией и жила неподалеку, хоть и появлялась в жилище редко.

Может, эта такая особенность магов — редко бывать дома?

И с Квитеном все в порядке.

С ним и так все в порядке.

— Куда спешишь? — задорно спросила Ния, появляясь в поле зрения Дианы. — Эй, Дайна!

Диана махнула рукой и повернула к Ние. Приблизившись, она произнесла:

— Здравствуй. Хотела сходить к себе, чтобы немного позаниматься магией.

— Это правильно — работать над собой даже тогда, когда рядом нет учителя, Дайна. Ты молодец.

Ния была низкой — ниже Дианы, зеленоглазой, носила аккуратное темно-русое каре и гораздо более светлый, чем полагалось, плащ. Она активно жестикулировала, когда говорила, и очень любила улыбаться, хотя могла в нужный момент стать серьезный.

За это она Диане и понравилась — до этого единожды они уже встречались.

— А ты не знаешь, куда он уехал? — уточнила Диана. Ния на их первой встрече сама попросила обращаться к ней на «ты».

— Знаешь, Дайна, обычно он это умалчивает, — она тепло улыбнулась и покачала головой. — Хотя мест, куда он может поехать, множество. Он и без того провел здесь целую неделю!

— И это много?

— Для нас это много, — Ния кивнула. — Я сейчас сама уезжаю, хотя вернулась только вчера. Зачем Ковену магов такие просторы, — она кивнула на домики, — если этих самых магов в них нет?

Диана согласно кивнула.

Ния фыркнула и продолжила:

— Сейчас тоже жду экипаж, вот и решила поговорить с тобой, чтобы в одиночестве не стоять. Невесело у нас, правда? Или ты уже привыкла?

Диана поправила воротник плаща — у нее он был темно-коричневым, перекинула вперед тонкую невзрачную косу и ответила:

— Привыкла. У нас тусклее.

Ния, как и все те маги, с которыми уже познакомилась Диана, знала о том, что Диана переместилась сюда из другого мира. Наверное, именно поэтому эти маги старались поспособствовать, чтобы она чувствовала себя более-менее уютно. И, конечно, очень интересовались: а как же там?...

— Когда-нибудь я уговорю Деанита, чтобы он устроил мне экскурсию. Это он у нас по иным мирам мастер, а я больше с бытовыми заклинаниями работаю, защиту ставлю на дома — и на границу тоже.

— Карамельную? — уточнила Диана.

— Примерно. Ты видишь? — она улыбнулась. — Сначала она темно-синяя, а потом выгорает на солнце. От этого солнца даже магия не защищена, — она взглянула на ярко-голубое небо. — Это здорово, что видишь. Не каждому дано, и научиться такому нельзя. Либо есть, либо нет.

Диана кивнула. Что-то похожее она уже слышала от Рэчиэла.

— Ты давно знакома с Квитеном? — спросила Диана, чтобы продолжить разговор.

— С первого года академии. Да-да, — добавила Ния, заметив удивленный взгляд Дианы, но неправильно его растолковав, — когда-то магов было так много, что не нужно было ходить по другим мирам в поисках вас и пришлось строить академии. Они тогда забиты были… Поэтому сейчас редко встретить магов моложе двадцати пяти. Новые рождаются в пару тысяч раз реже, чем обычно. И академии превратились в склады.

— И как там было, в академиях?

— Весело, — Ния улыбнулась. — Ты не представляешь, каким забавным был молодой Квитен. Много мы с ним авантюр провернули…

Диана тоже улыбнулась, чувствуя, как где-то под сердцем скребутся неугомонные кошки.

— Может быть, ты знаешь, — произнесла она, — что случилось такое у Квитена в прошлом, о чем он не любит рассказывать?

Ния взглянула на нее с удивлением.

— Много ли среди нас тех, у кого в прошлом ничего не случалось? — Диана помотала головой из стороны в сторону, и Ния продолжила: — Я тоже так думаю. Спроси у Квитена, что именно тебя интересует — иногда он все же идет на разговор. Но в чем-то ты права: он действительно замкнутый.

— А вы с ним?..

Диана уже хотела спросить о делах, которые так волновали ее последние сутки, но впереди послышался стук копыт. Через несколько секунд из-за поворота, ведущего к площади, появился экипаж, запряженный тройкой пегих лошадей.

И этот экипаж, как потом поняла Диана, принадлежал Ние.

Ния легко обняла Диану на прощание, пожелала успехов в учебе — и шепнула на ухо, что у самой Нии с этими успехами в свое время было туго, а потом быстро направилась к повозке. Диана махнула рукой, но Ния этого не увидела — все ее внимание привлек экипаж.

Не дожидаясь, пока приятельница уедет, Диана зашла дом, одна из трех комнат в котором, а также треть кухни и гостиной, теперь принадлежали ей, и скинула обувь: она так и не привыкла к тому, что маги даже по дому ходят, обувшись. В доме никого не было: Рэчиэл говорил, что две другие комнаты тоже принадлежат магам, но они, что неудивительно, тоже в разъездах и, судя по всему, вернутся нескоро. Можно было чувствовать себя совершенно свободной.

Оказавшись в своей комнате, Диана скинула плащ. Да, сначала она хотела позаниматься магией, но теперь… Разговоры про прошлое заставили Диану потянуться к сумке, которую недавно собирали они с Линси, и вытащить из нее старую потрепанную тетрадку, лежащую на самом дне.

Дневник.

Вещь, которая принадлежала маме Линси. И, скорее всего, маме Дианы — Квитен говорил, что это вполне возможно, что это слишком возможно.

Если подумать…

Диана бережно касалась уголков дневника.

Судя по всему, она пять дней назад распрощалась со своей сестрой.

И, что ещё печальнее, эта сестра догадалась обо всем прежде Дианы.

Надо будет как-нибудь ее навестить. Тут же не сильно далеко: несколько часов по проселочной дороге. Может быть, Диане и дадут экипаж — хотя кто знает, она же не почитаемый маг, чтобы давать ей экипажи, и денег не приносит — пока что только забирает. А вот дорогу сама найти она не сможет в любом случае: кто их там различит, эти березки? В компьютерной игре, например, они все одинаковые.

Можно убить двух зайцев сразу: попросить Квитена, чтобы он ее туда свозил.

Проблема в том, что Квитена сейчас нет.

А Диана навряд ли решиться озвучить подобную просьбу.

И кто сказал, что он вернется так скоро? А, может быть, он все же должен был вернуться скоро (и именно поэтому, а не по иной причине, не предупредил Диану)? Но с ним что-то случилось, и именно поэтому его еще нет.

Горю нельзя помочь слезами, а неизвестность невозможно рассеять переживаниями. Поэтому Диана решила отвлечься.

Тем более, ей было, на что отвлекаться.

Захватив дневник, она спустилась на первый этаж. Фарфоровая чашка с изящной ручкой, несколько сухих травинок — кажется, это все же иван-чай, и половина дела была сделана. Оставалась вторая — чем-то очень похожая на сделанную Дианой автоматическую мясорубку. Вот только это был чайник — совсем примитивный, какой подогревают на газовых плитах.

Он подогревался на платформе с единственной кнопкой.

Диана подогрела воду и заварила травяной чай. Подхватив чашку одной рукой, а дневник другой, она переместилась на бежевый диван, покрытый зеленым клетчатым пледом. Ей вообще нравилась обстановка в этом домике: не вызывающая, но очень уютная и, что не менее важно, многофункциональная. Вот и низкий столик, похожий на журнальный, пришелся как никогда кстати: Диана поставила на него чай, а сама откинулась на мягкую спинку дивана и открыла дневник.

Первую страницу она уже читала. Вместе с Линси. Вторую тоже. Как и третью. Но на будущее оставались ещё две трети дневника, содержимое которых Дианина сестра так и не узнает.

Нет, Диана решительно помотала головой. Она обязательно ещё навестит Линси, и не один раз. А пока… Диана отхлебнула приятный на вкус отвар и принялась перебегать глазами по аккуратным строчкам.

Она ни за что бы не отдала эту вещь.

Но Линси понимала, кто перед ней.

Почему же она прямо не призналась в этом? Почему Диана не поняла ее намеки? Или нет: почему Диана сразу не догадалась обо всем сама?

Сейчас в дневнике Марины — а автор дневника уже обозначила, что ее звали Мариной — шли заметки о повседневной жизни. О том, как ее приняли здесь, в этом странном, непонятном мире. О том, как она стала работать кухаркой.

А потом — о маге, с которым повстречалась совершенно случайно.

Далее шли ее любовные терзания. И Диана, которая прежде переносила испытания матери в прошлом на свое настоящее, попыталась сравнить и то, что испытывает их сердце. Должно же было Диане что-то передаться от нее. Может быть, они должны любить одинаково?

Правда, Диана надеялась, что пока что она не любит: любить Диана боялась.

Да и маг, которого описывала Марина, совсем не походил на Квитена.

Ему в момент встречи с Мариной было чуть меньше тридцати. Он носил короткую стрижку — создательница дневника ласково называла ее «ежиком», и имел голубые глаза. Маг очаровал Марину с первого взгляда, и она очень жалела о том, что не обладает магическим даром, чтобы быть рядом с ним. А маг оказался принципиальным — он не мог допустить женитьбы на обычной девушке.

Маме в тот момент было около двадцати одного года. Она рано родила Диану — в восемнадцать, сразу после школы выскочив замуж, и с момента ее переселения на момент встречи с магом прошло около полугода. Слова матери отдавались внутри гулкой болью — она смогла забыть свою дочку, полюбив мужчину, уже через полгода после того как ушла от Дианы.

Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Отец Диану тоже не любил — сразу после исчезновения ее матери, своей жены, он обвинил во всем семью Марины и скрылся сам. Больше он в жизни Дианы так и не появился — в таком раннем возрасте, а он был старше жены лишь на год, в детях мужчина не нуждался. Диану любили только бабушка с дедушкой по материнской линии. Они же и взялись за ее воспитание, трудно пережив потерю дочери. Им же Диана и обязана своим детством.

Бабушка умерла, когда Диане было около шестнадцати с половиной. Дед тоже недолго выдержал — ушел через полтора года, Диане тогда только-только исполнилось восемнадцать.

Квартира, оставшаяся от бабушки и дедушки, перешла в руки их старшего сына, который давно жил со своей семьей. Дядя к Диане особую любовь не испытывал — они и виделись раза четыре за всю ее жизнь, когда он приезжал навещать родителей.

С тех пор Диана жила одна. Сняла комнату в общежитии и стала работать. Об учебе речи и идти не могло — какая тут учеба, когда денег еле-еле хватало на проживание и питание? Диане пришлось оставить мечты и надежду в прошлом. Она уже после смерти бабушки поняла, что ничего не выйдет.

Так Диана и повзрослела, отгородилась от внешнего мира, стала играть в компьютерные игры. Осколки прошлого лишь изредка напоминали о себе: шторами, похожими на те, которые висели у бабушки на даче — ту пришлось продать, чтобы организовать похороны; потрепанными тетрадями по химии, полными пятерок, и поселившейся в душе тоской.

Она оторвалась от воспоминаний, вновь отхлебнула отвар, который уже остыл, и продолжила чтение. Марина, как будто почувствовав настроение Дианы, на несколько строчек закончила рассказ о своем возлюбленном. Она написала о том, что магов, выискивающих одаренных людей, обычно прикрепляют к одному и тому же месту. По правилам, установленным тогда, они обязывались посещать пункт, к которому прикреплялись, не реже раза в полугод. Эту Марину радовало — она могла хотя бы издалека видеть мага, покорившего ее сердце.

Лаконично она написала о том, что через несколько дней после прибытия, обследовав кухарок, военных, занимающих нижние этажи, и парочку ближайший деревень и выявив будущих учеников, маг уехал. В течение следующего периода времени, обозначенного довольно расплывчато, Марина оставила лишь несколько ничего не значащих заметок.

А после она сообщила дневнику о том, что он вернулся.

На этот раз маг оказался гораздо более благосклонным. Оставшись наедине с Мариной в первый вечер, он назвал ей свое имя.

Второй совместный вечер, произошедший на следующий день, они провели за разговорами.

А уж третий…

Уехал маг спустя неделю, а через девять месяцев на свет появилась Линси. Больше он не приезжал, писала Марина. Ни через полгода. Ни через год. В это же время в Селии появлялось все больше слухов о том, что рождение магов резко прекратилось, а уже рожденные были выявлены.

Дальше Марина сообщила, что стала его искать.

И… создательница дневника наконец-то соизволило написать его имя.

Сердце учащенно забилось, когда Диана прочитала его. Она подняла глаза от тетради, взглянула за окно — там по-прежнему было солнце, и захлопнула тетрадь.

Сколько времени прошло с тех времен, когда Диана последний раз виделась с Рэчиэлом? Это очень волновало ее. Сколько часов назад она последний раз говорила с отцом своей сестры?

Ошибки быть просто не могло.

Ваншот.

«Закрепленный» за кухарками маг вновь посетил их. Только никакой Марины там уже не было. Или она сама нашла его прежде?

Диане было очень любопытно это узнать, но вновь взяться за тетрадь она не могла. Ее голова, переполненная информацией, и без того гудела. Она взяла чашку, допила ледяной чай и встала с дивана, чтобы поставить чашку на кухонный гарнитур. Нет-нет, она так не договаривалась.

Это получается, что Диана совсем недавно обозвала своего едва ли не… отчима, кажется, так это называется, сексистом?..

Нашла ли его Марина?

Рэчиэл не походил на замужнего человека.

Но дневник… Она ведь оставила дневник.

Может быть, это просто ошибка?

Да нет, навряд ли. В последнее время в жизни Дианы все ужасно красиво складывалось.

Она, невидяще смотря вперед, сделала несколько шагов по лестнице, чтобы отнести дневник, но подняться не успела — щелкнула входная дверь, которую Диана совсем забыла запереть, и знакомый голос позвал ее:

— Дайна?

Она медленно развернулась, все еще находясь в раздумьях, и увидела того, о ком так переживала все это утро.

Ей не пришлось повторять подвиг матери и самостоятельно искать мага, который ей понравился.

— Да? — уточнила Диана, спускаясь со ступеней. И добавила облегченно: — Ты вернулся.

— Верно, — Квитен кивнул. На нем была белая рубашка и длинный дорожный плащ, который ужасно ему шел и делал похожим на покорителя морей или лихого разбойника. — Рэчиэл говорил, что ты меня искала.

— Рэчиэл… — протянула Диана, вспомнив запись в дневнике. — Хорошо, что ты тут. Я…

— Безумно за меня боялась? — улыбнулся Квитен.

— Немного переживала.

— Это хорошо, — он кивнул. — И чем ты занималась кроме переживаний?

Диана махнула перед ним дневником и ответила:

— Прошлое изучала. Той Марины, про которую я у тебя спрашивала. Моей матери… никогда не говорила это слово. Я потом тебе обо всем расскажу. А сейчас... Можно тебя обнять? — добавила она смущенно.

— С этого и следовало начать, — заметил Квитен.

Диана положила дневник на тумбочку около входа и осторожно обхватила плечи Квитена. Почему-то ей очень захотелось прикоснуться к нему. Может быть, так она искала поддержку, или радовалась тому, что он вернулся, или признавалась в чем-то сокровенном.

Квитена такие объятия не устроили. Он тоже обхватил Диану — гораздо крепче и сильнее, и прижал ее к себе. Так, действительно, было гораздо теплее. И отчетливее слышался стук сердца.

— Как ты тут? — прошептал он ей на ухо.

— Я пробыла одна лишь полдня. Что со мной могло случиться? Это ты… Ты как?

Квитен повернулся к Диане, встретился с ней взглядом — пасмурное небо против грозового. Диана подалась вперед, чтобы ничего не упустить. Квитен же, напротив, наклонил голову вниз.

В такие моменты признаются в любви.

Или…

Или делают то, что прямо сейчас сделал Квитен. Он прикоснулся губами к губам Дианы — всего лишь на мгновение! — и отклонил голову. Диана, которая последний раз целовалась с мужчинами перед смертью бабушки, на удивление, не смутилась: все также продолжила смотреть в глаза Квитена.

«Может, ты что-нибудь скажешь?»

Но и Квитен, и Диана молчали.

Диана не знала, что ей хочется больше — самой поцеловать Квитена или уйти, пока ее не настигло смущение?

— Дверь, — прошептала она. С улицы в дом залетал ветер. — Ты забыл ее закрыть.

Она плавно выскользнула из кольца его рук и щелкнула дверным замком. Потом повернулась к Квитену и встревоженно уточнила:

— Ты, наверное, уже уходишь?

— Не совсем, Дайна, — отозвался Квитен. — Я пришел к тебе ради разговора.

— Но? — уточнила Диана, возвращаясь к тумбочке и подхватывая дневник Марины, чтобы случайно не забыть его.

— Что — но? — уточнил Квитен.

— Не знаю. Обычно в фильмах или книгах после такого высказывания следует «но», — заметила она.

— И?

Теперь терялась в догадках Диана.

— Не понимаю, на что ты намекаешь, — призналась она.

— Сначала следует «но», а потом «и». Он произнес это, и... — Квитен поиграл бровями. Намекает. И примерно понятно, на что —такое вслух приличные дамы не озвучивают.

— Меня пугают те фильмы, которые ты смотришь.

— Про это я читал.

Диана покраснела — она, по случайному совпадению, тоже читала подобное, и посоветовала:

— В следующий раз, когда зайдешь в наш книжный, за пять метров обходи стеллажи книги с обложками, на которых у женщин глубокое декольте, а мужчины и вовсе обнажают пресс. Ничего интересного ты там не вычитаешь…

— У нас тоже такое пишут, — отозвался Квитен.

— Вот это да, — Диана хмыкнула. — Вечная тема. Так о чем ты хотел поговорить?

Квитен улыбнулся. И почему он так обворожительно улыбается? Ведь не подрабатывает моделью с обложки как раз-таки похожей книги. Хотя он неплохо бы смотрелся на такой обложке в компании какой-нибудь красотки. Нии, например. Помнится, та сама говорила, что они провернули множество авантюр, когда учились вместе.

— Может быть, пригласишь? Я расскажу.

— Приглашаю, — Диана махнула рукой. — Соседей нет, и где они, я не знаю. Садись, наверное, на диван или в кресло, я пока дневник отнесу.

— Я буду скучать, — признался Квитен.

— Я уйду всего лишь на минуту!

— Почти сутки не виделись.

— Я не привыкла так быстро переходить на новый уровень отношений, — стояла на своем Диана.

— Я тебя научу.

Диана вздохнула, и Квитен вновь наградил ее улыбкой.

Хорошо, что она сейчас не смотрела на свои руки: они дрожали. Ей никто и никогда так не улыбался. Все мужчины, до того встреченные в ее взрослой жизни, делились на две категории: соигроки, с которыми она совершала рейды, и клиенты, которые (в отличие от Квитена), вежливо отвечали на вопрос касательно пакетов.

А это…

Это что-то из ряда вон выходящее.

Она шустро вбежала по лестнице на второй этаж, бросила тетрадь на кровать и прикрыла дверь. Спускалась вниз Диана гораздо медленнее.

Было немного страшно.

Тем более, разговор какой-то впереди…

Первым, что заметила Диана, когда спустилась, были мощные ботинки, стоящие у порога. Он их снял! Смирился с Дианиной любовью к более-менее порядку? Неужто она ещё и людей менять может? Свою третью соседку, Вику, с которой они прожили чуть меньше четырех лет, Диана так и не поменяла: Вика, в отличие от Дианы, все так же оставалась совой.

Вторым замеченным предметом оказался дорожный плащ, висящий на крючке.

И уже потом она увидела Квитена.

Тихо приблизившись к дивану, на котором он сидел, она уточнила:

— Может, тебе что-нибудь заварить?

Квитен повернулся к ней и уточнил:

— Может, есть что-нибудь основательнее? С дороги ничего не ел. Хотя, о чем я…

Все с ним понятно: он считает Диану совершенно нехозяйственной.

— Суп есть вчерашний, — отозвалась Диана.

— Ты сварила суп? Тут же нет плиты.

И вот как поступить Диане? Демонстративно показать язык или броситься на него с криками: «Ради тебя, миленький, я сотворила магический огонь»? Ну так Диана варила суп для себя, а язык показывать она стесняется.

— Тут есть чайник, — заметила она.

— Ты использовала нагревающую панель чайника вместо плиты? — никак не мог успокоиться Квитен.

— Мы, русские, все такие находчивые, — заметила Диана. — Овощи взяла из погреба, поэтому ничего не знаю насчет их качества. Вроде бы, нормальные.

— А позавчера тебе их не завозили?

Диана помотала головой.

Квитен вздохнул.

— До сих пор считают, что тут никого нет. Я напомню, хорошо?

Диана кивнула.

Пришлось Квитену есть суп из овощей неизвестной давности, сваренный на плите из-под чайника. Но да, впрочем, Диана сама его ела вчера и сегодня, пока что живая и нормально себя чувствует.

Квитен, кажется, тоже чувствовал себя нормально. По крайней мере, через несколько минут в фарфоровой тарелке с гламурной золотой каемкой супа не осталось. С кресла, нового убежища Дианы, это было отлично видно.

— Спасибо, — произнес он.

— Наелся?

— Необычное блюдо.

Диана фыркнула. Картошка, морковка, найденный в шкафчике рис — как необычно!

— Хотя мяса все же не хватает, — добавил Квитен. — Я напомню, чтобы тебе завезли. Почему ты сразу не сказала мне об этом?

— Может быть, потому, что мне никто не сообщал, что еду должны были завозить? — поинтересовалась Диана. Ей показалось, что прозвучало это грубо, поэтому Диана добавила, чтобы смягчить обстановку: — Мне правда не сообщали об этом.

Квитен вздохнул.

— Можешь не переживать, — зачем-то сказала Диана, — от голода не умерла: овощей в погребе много, находчивости в голове тоже.

— С тобой можно в задание идти — не пропадешь. Спасибо, Дайна, за обед — я не привык питаться так роскошно.

— И без мяса, — тихо добавила Диана.

— Тоже иногда нужно, — заметил Квитен. — Знаешь, Дайна, о заданиях я и хотел поговорить с тобой. Дело в том, что там, где я был, мне поручили одно из них.

— А где ты был?

Диана, поставив тарелку из-под супа на гарнитур, к чашке, в которой раньше был налит отвар, вернулась к Квитену, но на этот раз села не в отдельное кресло, а на край дивана.

— Во дворце. Мне прислали приглашение — хотя, если точнее, приглашения от дворца являются завуалированными приказами. Вчера днем, через пару часов после того, как мы сходили на прогулку. Поэтому я обязан был посетить дворец.

— Я видела его, — Диана кивнула. — Когда ехала сюда. По-моему, он расположен не слишком далеко отсюда.

— Это верно. Но перед этим пришлось заехать к паре знакомых. Да и во дворце много времени провел. Поэтому и задержался.

— Понятно, — протянула Диана. — Тут никто даже не догадывался о том, куда ты исчез.

— В догадках терялись? — Квитен чуть улыбнулся.

— Переживали, что ты поехал навещать жену и детей… — пробормотала Диана.

— Жену? — Квитен приподнял брови. — Детей? У нашего окружения хорошая фантазия. Дайна, — вдруг стал серьезным он. — Сейчас я даже рад, что ни жены, ни детей у меня нет.

Эта фраза одновременно и дарила облегчение, и будоражила. У Квитена никого нет, но это доставляет ему радость. И, казалось бы, при чем тут Диана?

Действительно, лишь казалось.

Диана была при чем, и ещё как. Он ведь не зря так внимательно на нее смотрит.

— Можно спокойно ехать на задание и не думать о том, что кто-то будет сильно переживать? — попыталась она перевести все в шутку.

— И разговаривать с тобой.

— Если бы у тебя была жена, ты бы не смог разговаривать со мной? — полюбопытствовала бы Диана. — В вашем мире жена — это замок для рта?

Скорее всего, разговаривать не смогла бы именно она, но в этом признаваться Диана не стала. И снова попыталась пошутить.

Квитен покачал головой.

— Разговаривать бы смог. Обнимать тебя — навряд ли. Как и…

— Кажется, ты хотел поговорить о задании, — спешно напомнила Диана.

«Как и»! Диана ведь уже говорила ему, что думает по этому поводу. Но совсем-совсем не была против… тоже кажется.

Она бы сама бросилась в его объятия, будь чуть смелее.

— Так и есть. Дайна, я хочу тебе кое-что предложить. Собственно, я, ради того, чтобы предложить тебе это, и заехал сюда. Мне необходимо съездить до границы — проезжать, к слову, будем рядом с твоим ПРУДом. Надо поискать пару деталей. Ну и, конечно, по ходу мы сможем заняться магической практикой.

— Рядом с ПРУДом? — ахнула Диана. — Правда? Мы сможем заехать в него на час? Или два?

— Конечно, — отозвался Квитен. — Дело не слишком срочное. Все успеем. Так что?

— Поеду, — твердо отозвалась. — Обязательно.

— Можем отправиться уже сегодня. Если ты, конечно, сможешь быстро собраться. — Диана кивнула, подтверждая, что все сделает, и Квитен вдруг произнес: — Это хорошо. Значит, я не ошибся.

Диана не слишком поняла, что это означает.

И предпочла забыть.

Тем более, ей уже нужно было собирать вещи.

Альберт

Похоже, дорогами магическая Селия ничем не отличалась от родной России. А о дорогах России, вернее, их полном отсутствии, всегда ходило множество анекдотов. Поэтому Альберт, скачущий по всему экипажу, точно мячик для настольного тенниса, только ими и мог себя развлекать.

И отвлекать тоже. Альберт, с детства не то чтобы слабый, но не слишком устойчивый ко всякого рода напастям, страдал и морской болезнью.

Она напомнила о себе в этом чудесном экипаже.

И где-то спустя полчаса поездки тошнота стала невыносимой.

Альберт высунулся в окно и крикнул, стараясь, чтобы его голос не заглушили потоки ветра:

— Мы можем остановиться?

Кучер — парень чуть старше Ивра, черноволосый, с серьгой в золотом ухе — повернул голову в сторону Аля и заметил:

— Остановимся. Скоро, очень скоро. Правда, немного не достигнув места назначения.

Морская болезнь сразу отошла на второй план — слова этого, несомненно, самоуверенного и не уважающего старших кучера вызвали в Альберте сомнение. Не похоже было, что тот вдруг проникся жалостью к Алю, а технические остановки посередине леса обычно не делают.

Но, может быть, устали лошади? Тогда это совсем невыносливые лошадки.

Альберт хотел было этим поинтересоваться, но экипаж резко завернул за угол. Аль больно стукнулся головой об его крышу, а кучер зловеще рассмеялся.

Может быть, Альберт лучше того, пешочком?

— Ещё немного! — прокричал кучер. — Мы почти у места назначения.

Вокруг простилался лес.

— Это у вас города такие? — уточнил Альберт.

— Забавный ты, — собеседник Аля наградил его быстрым взглядом из-под черной челки, достигающей ресниц. — Я и то знаю, какие у вас города.

У нас?

Смущение увеличилось втрое.

Желание пройтись пешочком — вчетверо.

Куда же его везет этот… неместный?

Впрочем, истина, по заверениям некоторых, должна была вот-вот проникнуть в голову Альберта.

Повозка остановилась минуты через три. Лошади еле успели избежать столкновения с широкоствольным деревом. И не только деревом. Это Альберт понял, когда выглянул наружу. Он, правда, в следующее мгновение спрятался, но зрительная память у Аля была хорошей.

Там, около этого дерева, стояла дама в черном плаще, скрывающем фигуру. Копна белоснежных волос опускалась чуть ниже лопаток, отражала солнечные лучи и слепила глаза. На ладони дама держала мерцающий рыжий огонек, похожий на частичку солнца.

— А вот и наша остановочка, — довольно провозгласил кучер, открывая дверь повозки. — Пожалуйста. Дальше ты пойдешь один, — и он рассмеялся.

— Вы вообще нормальные? — пробубнил Альберт. Вылезать из экипажа, который теперь казался самым надежным местом в лесу, не считая во-о-он тех кустов, все же пришлось. — Странные у нас города, однако. И… э-э-э…

Дама с огнем смотрела на него внимательно, и на дне ее темных глаз поблескивало что-то такое, что заставило Альберта замолчать.

Нет, все-таки, даже плащ не мог полностью скрыть ее фигуру. Огненная дама определенно носила одежду размера на два больше, чем хрупкая Орэнса. Такую наряди в купальник, заставь соблазнительно улыбнуться — и получится типичная воительница из любимой фэнтези-игры Альберта. Ей даже меч не нужно вручать — рыжий огонек и без того смотрится эффектно, добавляя зловещности.

— Здравствуй, — произнесла дама, не сводя взгляд с Альберта.

— Предположим, привет, — отозвался Аль.

Где-то там он, помнится, надежные кусты заприметил…

— Маг? — дама секунду разглядывала ладонь с горящим огнем, а потом снова обратила все свое внимание на Аля.

— Солдат, — отозвался тот.

Круто получится, если сейчас им придется драться.

Помнится, Орэнса говорила, что у него способности к самозаживлению. А если его убьют, эти способности сработают? Или тут только некромант спасет?

— Ну не зна-а-аю, — промурлыкала дама. — Насколько мне известно, — она легко подкинула огонек на ладони, — прямо сейчас в той же карете, что и ты, в Лисандрию отправляется маг.

— Так мы рядом сидели, — не растерялся Альберт. — Посмотри, может быть, он ещё не ливнул*.

Кучер, который до того ухаживал за лошадьми, обернулся и неодобрительно покачал головой из стороны в сторону.

— Обманывать нехорошо, — заметила дама.

— Лить столько перекиси водорода на голову — тоже. Я, так и быть, скажу тебе, что стало с тем магом, — высокопарно заметил Альберт. — Знаешь, почему вместо него отправили меня?

— Удиви нас, грубиян, — дама посмотрела на него, как на диковинную зверушку.

Совсем негармоничная. Куда уж ей до Орэнсы. Жалкая копия. Таких, как она, может быть, и вовсе миллион. А Орэнса — одна.

— Прежде я хочу, чтобы вы представились. Чтобы быть совсем честными: меня зовут…

— Альберт?

Дама невинно похлопала глазами, когда произносила его имя с ударением на «А».

Кажется, о нем знают гораздо больше, чем Аль предполагал.

— Примерно так. А вы, уважаемая… эм… леди?

Может быть, Аль выглядит так, как выглядят все Альберты, в имени которых первая гласная является ударной? Орэнсе, например, очень шло ее имя. Как и Ивру.

Дама перед Альбертом была контрастной. И, если бы она действительно являлась набором пикселей, воительницей из фэнтези-игры… как Аль был бы счастлив!.. То есть, он смог бы назвать ее по внешним признакам. Вечные противоположности. Инь-и-янь? Черный и белый.

Белчер? Больше походит на самца белки.

Блэвайт?

Кажется, даже для такой дамы подобное звучит слишком оскорбительно.

Мобильника с генератором ников в кармане у Аля не было, поэтому творческую деятельность по созданию имен пришлось прекратить.

— Ина, — представилась дама.

— О! — почему-то обрадовался Альберт. — Ты из нашего нормального мирка? Может быть, знаешь, кто такие инженеры?

— Что? — нахмурился парень-кучер.

Зато Ина взглянула на Аля ну очень заинтересовано. Он попытался оправдаться:

— Шутка. Имя у тебя дурацкое.

Ладно, Альберт никогда не умер общаться с такими девушками.

— Это сокращенное, — отозвалась Ина. Вроде бы не обиделась. Если бы она обиделась, от Аля осталась бы лишь лепешка: ну очень зло сиял ее огонек. — Так что там насчет нормальных миров?

— А инфа касательно магов тебя уже не интересует? Я ещё не все рассказал. В общем, я передал свою магию. Подарил, так сказать. День рождения был у человека и все такое. Просто он забыл, что должен был ехать вместо меня — ну, понимаешь, отметили хорошо.

— И сам ты об этом вспомнил только сейчас?

Альберт закивал. Как болванчик.

Или без «как». Он так всегда с начальством общался. И с подчиненными. Косячно. Постараться сделать все хорошо, черт, не усугублять… И в таком духе. Лишь только в игре у Альберта все получалось, как надо. Но неудивительно: там он был эльфом, да ещё и таким гордым и несомненно красивым.

— Хочу тебя огорчить, — коварно улыбнулась Ина, — но магия все ещё в тебе. Сияет. Так что ты нам и нужен, Альберт.

— Как вы меня обрадовали, Ина, — пробормотал Аль, совершенно случайно тоже исковеркав имя своей собеседницы — переставил ударение на треклятую «а», сделав свою хозяйку выделяющейся из толпы. — Вернусь — и хорошо поговорю с тем, кто организовал мне такую подставу.

— Не вернется, — сказал скорее для самого себя кучер.

— Не вернешься, — согласилась Ина. — Потому что ты, дорогой Аль-берт, тот, кто нам нужен. Ты маг, как и я. Разве нам не о чем будет поговорить? Тем более что нам есть, какие тайны рассказать друг другу. Ты будешь говорить мне о нормальных мирах, а я тебе о стрейнерах.

— Идиллия, — отозвался Аль. — Подожди: что там насчет стрейнеров?

Ина засмеялась и ответила:

— У нас накопилось очень много новостей, которыми мы хотим поделиться с вами, селийцы. Пока совсем не поздно.

Альберт вспомнил воинственное лицо Ивра, который так рьяно хотел защищаться от стрейнеров, и побледнел. Похоже, прямо сейчас ему выпал ну очень любопытный квест: проявить патриотизм и защитить страну, которую не то что не любишь — не знаешь даже.

Будь Ивр на месте Аля, он бы обязательно ринулся в бой.

Альберт же припоминал лекции по основам медицины, которые стояли в расписании на первом курсе универа и которые он с чистой совестью прогуливал, обменивая зачет на коробку конфет, так любимых преподшей. Он же не медик! Был… А сейчас ему срочно требовалось притвориться мертвым, и Альберт размышлял, как бы это осуществить.

К сожалению, Ина не могла ждать… так долго.

*Ливнуть — уйти (словарь геймеров).

Глава 8

Катарин и Дайна

Они выезжали с королевского двора по дороге гладкой, словно лезвие бритвы, или атласные ленты, или волосы Кати, собранные в высокий хвост. Катя наблюдала за тем, как они отдаляются от дворца, сквозь окна миниатюрной, но самой настоящей кареты. Высокая стойка воротника того дорожного платья, что подобрала Кате Злафада, сжимала горло.

По правую руку от Кати сидел Деанит. Лавочка, предназначенная для ещё двоих пассажиров, пустовала.

Обиды на него, как и жалости к себе, не осталось. Внутри Кати, кажется, образовалась пустота. Прежде ее заполняли слезы, но потом они выбрались наружу.

Получается, вся обида и жалость — лишь соленые слезы, которые стекают по щекам и оставляют следы на бумажном платье?

Если бы Катя изредка не бросала на Деанита ничего не значащие взгляды, она бы поверила, что едет в одиночку.

Стройное постукивание лошадиных копыт успокаивало, поэтому спустя минут тридцать поездки Катя вовсе прикрыла глаза.

Деанита же, напротив, очень волновала его спутница. Он смотрел на нее гораздо чаще, чем она на него, и единожды они даже пересеклись взглядом. Деанит думал об ее пылких словах и удивлялся смелости Кати.

Он наверняка не решился бы сказать подобное.

Лисандрия, хоть и не отличалась сверхбольшим количеством населения, была протяженной. А сейчас, в разгар дня, улицы заполнял народ, что тоже тормозило движение. Карета остановилась почти в тот же самый момент, когда Деанит с Катей подъехали к городским воротам. Запланированная же остановка должна была случиться чуть позднее.

Катя вновь взбодрилась, и Деанит открыл дверь кареты, чтобы узнать причину торможения. Может, что-то случилось с лошадьми?

Лошади были в порядке: вскидывали морды и нетерпеливо потопывали на месте. Кучер, совершенно непримечательный, незапоминающийся мужчина, оставался невозмутимым.

— Причина остановки?

На застывшую посередине площади карету посматривали с любопытством.

— Ждем оставшихся пассажиров, — тоскливо отозвался кучер.

— Разве? Мы не планировали брать к себе кого-то ещё.

— Свободные кареты закончились, — скука все больше заполняла лицо кучера. — А едут пассажиры туда же, куда и вы. Потому поступил приказ…

— Почему никто не предупредил нас об этом?

— Предупреждаю сейчас.

Катя, передвинувшаяся на сидение Деанита, следила за разговором. Но движение вдалеке заставило ее переместить свое внимание на двух спутников, выбивающихся из толпы: если прочие горожане спешили по своим делам, то эти явно направлялись в сторону кареты.

Кажется, скоро к ним кто-то присоединится.

Если, конечно, Деанит не устроит скандал.

Катя пригляделась к ним. Стопроцентной точности и уверенности испорченное за компьютером и учебой зрение не давало, но…

Но один из путников очень напоминал того мужчину, которого Катя видела сегодня утром, когда сидела вместе со Злафадой. У него были такие же черные волосы, темный плащ, а на груди поблескивала золотая брошка, хоть Катя и не могла разглядеть в ней сову. Рядом с ним, поддерживая висящую через плечо сумку, шла девушка со светлыми растрепавшимися волосами.

— А вот и они, — подтвердил кучер, махнув в сторону рукой. — Маги тоже. Извиняйте уж: всем срочно понадобились экипажи, а они не бесконечны.

Деанит мазнул по ним взглядом и уточнил:

— Квитен?

Квитен. Какое странное имя. И первая буква этого имени такая же, как у Кати. Слышала она об одном человеке, имевшем такое же особенное имя.

И этот человек — эта принцесса — пока не принес ей ничего хорошего.

Катя бросила взгляд на Деанита и убедилась, что никакой брошки с совой на нем нет.

— Он. Вместе с ученицей.

Какая знакомая история!

Катя вернулась к своему окошку. Ей не очень хотелось, чтобы все повторялось. Слова Злафады утешали не слишком. Катя не будет копией, если не хочет. Катя не будет…

Интересно, а та ученица Квитена когда-нибудь страдала подобными размышлениями?

Вскоре путники поравнялись с каретой. Катя вжалась в сидение — постаралась до последнего остаться незамеченной, сама не зная почему. Она постоянно ездила в автобусах, где бок о бок приходилось сидеть с незнакомыми людьми, вдыхать тот же самый воздух, что и ещё тридцать несчастных по соседству… Но сейчас почему-то ощущала что-то, похожее на смятение.

Но обрывки разговора до нее все же долетали.

…Сначала маги пожали друг другу руки, и только потом последовало лаконичное, исходившее от Квитена:

— Приветствую, коллега.

— Если бы я не знал значение этого слова, посчитал бы, что ты меня оскорбляешь. Здравствуй. Всегда приятно видеть мага из Ковена.

— Глаза порой устают смотреть на королевские драгоценности?

— Я давно уже их сторонюсь.

Диана с любопытством оглядывалась вокруг. Но аккуратные домики и мощеная площадь не смогли надолго привлечь ее внимание. Больше ее интересовали мужчины — оба — маги, и стояли они совсем рядом.

Экипажи закончились. Последний из свободных отбыл за пару минут до того, как понадобился Квитену. Диана обреченно призналась, что виновата во всем лишь она: именно ее сборы и задержали их, хотя Диана старалась действовать быстро. Квитен поспорил: сказал, что оплошал сам, когда не забронировал экипаж сразу по приезде.

В общем, экипажа не было, и Квитен решил действовать.

Первым делом он нацепил на плащ брошь, которая до того небрежно лежала у него в кармане. Брошь Диану донельзя заинтересовала. Она представляла собой искусно сделанную сову. Основу составлял металл, который очень хотелось назвать «дорогим», что-то вроде золота, а оперение и большие глаза заменяли камни глубокого синего цвета…

…который так напоминал магию. Квитен намекнул, когда заметил ее интерес, что у Дианы будет такая же брошка, стоит ей только чуть больше освоить колдовство.

«И зачем она мне? — уточнила Диана. — От нее есть какая-то польза?».

«Отличительная побрякушка магов. Тоже не люблю весь этот пафос, — он нахмурился, но, когда встретился взглядом с Дианой, растянул губы в улыбке, заставив Диану смутиться. — Хотя порой она может пригодиться. Как, например, сейчас. — И предупредил: — Не подумай, что я сумасшедший».

Сумасшедшие видят в этой брошке пафос?

Но нет: Квитен коснулся брошки и пробормотал несколько нечетких слов. Диане показалось, что, когда он закончил говорить, глаза совы полыхнули синим пламенем.

Он пару секунд вглядывался вдаль, а потом, удовлетворенно кивнув, взглянул на Диану.

«Идем».

«Экипаж нашелся?»

«Можно сказать и так. Нам отыскали едва ли не лучшую карету в этом королевстве».

Квитен кивнул на сумку, висящую у Дианы через плечо, и заметил:

«Я могу нести твои вещи».

Диана тоже взглянула на нее — сумка совершенно ей не мешала, не оттягивала плечо и не искривляла позвоночник, поэтому Диана помотала головой из стороны в сторону.

«Я справлюсь и сама. Она же легкая».

Квитен чуть приподнял брови, и тогда Диана заметила: «Я так привыкла». И добавила мысленно, что последние семь лет только и делала, что самостоятельно ухаживала за собой. И уж точно не вручала кому-то свою сумку.

«Твои привычки когда-нибудь меня убьют», — Квитен покачал головой. Диана, подчиняясь очередному внезапному порыву, легко обняла его за талию и, разомкнув объятия, первая устремилась к таинственному экипажу.

С дорогой она почти угадала.

Всего лишь пришлось повернуть на сто восемьдесят градусов, чтобы дорога стала действительно правильной.

И теперь они оказались здесь.

— Это хорошо, — заметил Квитен. — Значит, ещё не все потеряно. Позволь представить мою спутницу. Это Дайна. И мы отправляемся до ПРУДа. Как сообщили мне вышестоящие органы, вы следуете туда же.

— Деанит, — он кивнул Дайне, и она отчего-то смутилась. — Вышестоящие органы ошиблись, — это Деанит произнес Квитену. — Нам дальше. Мою спутницу зовут Катарин, и мы отправляемся к границе.

— Что же, надеюсь, мы не слишком помешали вашим планам.

Квитен взглянул на Диану.

Деанит тоже перевел на нее свой взгляд.

А он красив, действительно красив, есть в этом лице что-то благородное: и синие глаза, и высокие скулы, и открытый лоб, и локоны насыщенного темно-русого цвета. Этот маг совсем молод — родился, по крайней мере, на пару лет раньше Дианы.

Если бы он работал актером, подумала она, то тут же обзавелся бы ещё одной преданной фанаткой.

Но внешность — не главное, и Диана присмотрелась к деталям. Во-первых, на его груди отсутствовала брошка с совой, но это не вызвало у Дианы большого удивления: Квитен только сегодня нацепил свою, хотя она, пожалуй, всегда лежала в его кармане. Ещё этот Деанит был не слишком рад, что желающих покататься прибавилось. А Квитен не слишком был рад ему.

Такие парни на дороге не валяются, решила Диана.

И так пристально простых барышень не разглядывают. Наверное, он чего-то ждал. Этим чем-то оказалось смущенное, выданное Дианой:

— Здравствуйте.

Деанит кивнул.

Похожие же все-таки у них имена.

— Вы помешаете нашим планам ещё больше, если сейчас не пройдете в карету, — отозвался Деанит. Говорил он смело и уверенно. Хотя ему до Квитена не хватало лет семи. — Прошу. Леди?..

И он улыбнулся Диане.

Последнее время Диане слишком часто улыбаются. Будет страшно, если это вдруг станет привычкой. Вернется она к себе — а Квитен говорил, что она вернется, хотя Диана уже ни в чем не уверена — и как начнет получать улыбку за улыбкой… Может быть, даже года через два осмелится спихнуть кому-то свою сумку, самую легкую.

Вручить кому-то свою тяжелую сумку она осмелиться только лет через пять.

Если Квитен это позволит.

Впрочем, кто он такой, чтобы что-то не позволять Диане? Кем она ему приходится? Ученицей? Или не только? Спутницей?..

Но спутницы бывают разные. Спутницы по жизни, например. Вечные и верные, как спутники планет.

— Леди занята, — и Квитен улыбнулся. — Идем?

Диана покраснела — с ее внешностью не краснеть при каждой неловкой ситуации было просто невозможно — и последовала за Квитеном.

Ступеньки, ведущие внутрь экипажа-кареты, казались аккуратными, словно создавались для кукольного домика. Квитен позволил Диане подняться первой, галантно одолжив руку, и Диана, не сопротивляясь, залезла внутрь. В экипаже оказалось не так просторно, как она ожидала. Зато имелся пассажир, о котором их предупреждали.

Прижимаясь к одной из стен, в карете сидела девушка лет шестнадцати в строгом платье и с таким же строгим выражением лица. Диана села на лавочку прямо напротив нее, и, пока внутрь забирался Квитен, постаралась завести разговор, что было для нее не свойственно.

—Здравствуй. Тебя же зовут Катарин? Прости, пожалуйста, что мы помешали вашей поездке. Меня зовут Дайной.

— Эн-пи[1] , — пробормотала Катарин. — То есть…

— Я знаю, — в глазах Дианы, похожих на блеклое небо, вспыхнул огонь. — Никаких проблем, так?

Катя медленно кивнула.

— Как, говоришь, тебя зовут? — Диана едва ли не подпрыгнула на месте.

Неудивительно: почти две недели без компьютера, и тут — такое знакомое словцо! Как будто она все это время сидела в затхлом помещении, а сейчас ей предоставили глоток воздуха.

Не слишком верилось, что в этом чудесном государстве, куда она попала, такое словцо являлось чем-то обыденным.

— Катарин, — отозвалась ее собеседница. И добавила уже тише: — Катя.

Рядом с Дианой оказался Квитен, но она не обратила на это никакого внимания.

— Диана, — она чуть улыбнулась. — Дайна — это вообще-то мой ник…

— Как и мой.

Их взгляды пересеклись.

— Играешь, — не спрашивала, а утверждала Диана.

Катарин развела руки в стороны. Но Диана поняла: она не ошиблась. Просто Катя хотела намекнуть, что какие бы то ни было компьютеры здесь отсутствуют… а поэтому играть она не может, даже если ей очень этого хочется. Самой Диане вдруг очень этого захотелось.

— Я здесь уже почти две недели. По ощущениям. Думаешь, мой аккаунт уже заблочили? То есть, Катарин… — она бросила краткий взгляд на Квитена, но все-таки добавила: — Скорее всего, ты посчитаешь меня чокнутой, но мне кажется твой ник знакомым.

Катя чуть улыбнулась и призналась:

— Я узнала тебя по голосу. Если это действительно ты. Уровень прокачки?

— Двадцать седьмой, — охотно отозвалась Дайна. — Ведьма.

— Двадцать третий. Тоже. Помнишь?

Диана кивнула.

— Дамы, — напомнил о себе ещё один пассажир этого экипажа. Совсем не похожий на Деанита, отметила Катя. Черноволосый. Более взрослый и широкоплечий. И приближенный к народу, что ли… во дворце его Катя не видела. Только рядом с ним. Один раз.

— Тебе что-то хочется узнать? — взглянула на него Диана. — Видишь ли… Ах, точно! — спохватилась она. — Я же вас не представила. Это Квитен. А это…

— Я слышала…

Воодушевления в ее голосе поубавилось. И неудивительно. Что приятнее: разговаривать о, пожалуй, единственном деле, которое приносит тебе удовольствие, или знакомиться с неизвестным мужчиной, да к тому же с магом, по возрасту прилично превосходящим Деанита. А если вспомнить, сколько неловкости приносит Кате общение с Деанитом, можно легко догадаться о степени Катиного дискомфорта.

— Можно сказать, мы уже знакомы, — отозвался Квитен. — У вас прекрасное имя, Катя.

— А вас как зовут в нашем мире? — вдруг спросила Катя.

Помнится, тогда она назвала Деанита Денисом.

— Я всегда называю одно и то же имя. Даже в вашем мире. Но — так и быть, Катя, ты меня подловила — у меня есть документы, в которых указано, что я Константин.

— Костя? — Диана фыркнула.

— Что тебе не нравится? — уточнил он с улыбкой.

Кажется, у Дианы с ее учителем взаимоотношения складывались получше Катиных.

— Отчество слишком длинное, — пробурчала Диана.

Она легко покраснела, зато на лице Квитена расцвела широкая улыбка. Улыбка взрослого довольного мужчины.

— То, что ты задумываешься об отчестве, уже хорошо. Потому что, Диана, как я тебе уже говорил…

И он замолчал.

— Ты много чего мне говорил, Костя, — заметила Диана. Возможно, что справедливо. — Если я буду помнить все, моя голова превратится в помойку.

На мгновение Кате показалось, что между ними искрится голубоватая магия. Та магия, которую так непросто отнять. Катя не притянула бы ее к себе, даже если бы очень попыталась.

Что это такое? Тот свет, который установился между ними? Или нечто большее?

Она его любит. Или он любит ее. Их любовь взаимна? Такое тоже возможно. Об отчествах просто так не задумываются, как бы Диана от этого не отнекивалась.

В карете стало совсем тесно: вернулся Деанит. Скорее всего, что-то решал. Или просто дышал свежим воздухом. Не хотел возвращаться к Кате.

Интересно, а он видел, чтобы между людьми искрилась магия?

— Отправляемся.

Вновь послышался стук копыт, почувствовалось соприкосновение колес с неровной брусчаткой — карета двинулась с места.

— Больше останавливаться не будем, — отозвался Деанит. — По крайней мере, до ПРУДа. Я уладил все, что требовалось, чтобы вновь не тормозить лошадей через сто метров.

Квитен кивнул и заметил:

— Все-таки, совпадения — удивительная вещь.

— На что ты намекаешь? — Деанит кратко взглянул на него.

— Две магини из соседнего мира в одной карете — думаешь, это неудивительно? Дополнительно к этому… как я понял, они были знакомы прежде. Играли в одну игру. Есть такие сетевые игры… — и он остановился: наверняка не смог бы объяснить принцип таких игр Деаниту. Похоже, этот Квитен разбирался в мире Кати и Дианы получше его. — Когда произошло твое перемещение? — Квитен взглянул на Катю.

— Недели полторы назад, — она пожала плечами.

— Я раньше, — заметила Диана.

— На пару дней. В нашем деле это ничтожный временной промежуток. По-моему, это поразительно.

Катя бросила взгляд за окно. Они проезжали мимо городских ворот. Пара мгновений — и Лисандрия оказалась позади. Но ведь Катя в нее ещё вернется, так? У нее просто практика. Не может же Катя бросить принцессу одну. Впрочем, эта принцесса отлично справлялась и без иномирянки.

— Думаешь, таких совпадений не бывает? — уточнил Деанит.

— Дайну переместил к нам я, однако с подачи сил свыше. И, насколько я помню, через пару дней после того никаких намеренных перемещений не совершалось. Или от меня это просто скрыли.

Теперь стук копыт звучал по-иному, не настолько звонко и четко.

— Как я поняла… — начало было Катя. От всеобщего внимания она несколько стушевалась, но продолжила: — Никаких намеренных перемещений надо мной не совершали. Я пришла домой, голова закружилась, я уснула и… пробудилась в гардеробной принцессы.

Где ее вскоре обнаружили, а после едва не убили.

Весело бы было, окажись Катя обделенной магией. Тогда бы она не сидела в этой карете. Она бы летала над всеми в виде призрака и хлопала дверьми — в этом, колдовском, мире она бы так просто жизнь не закончила.

— Эмоциональные перепады? — Квитен нахмурился.

— Такое действительно существует, — отозвалась Диана. И пояснила: — Я… я читала о таком. Один человек…

И она взглянула на Квитена. Тот понимающе кивнул и продолжил:

— Надо активнее заняться расследованием этого дела. Может быть, получится что-либо сделать. И, если причина этого перемещения кроется все же в чьем-то воздействии, то сделать так, чтобы подобного больше не совершилось. Хотя… думаю, в этом перемещении есть свои плюсы. Селия обзавелась прекрасным магом, не так ли? — он взглянул на Деанита и чуть улыбнулся.

Что-то сам Деанит не говорил про то, что рад появлению Кати. И неудивительно: может, его насильно заставили ее обучать. Скорее всего, под руководством Милы, так оно и было.

В этот раз он тоже промолчал. Разговоры на некоторое время вовсе покинули карету. Обстановка за окном сменилась полностью: сначала был город, потом, когда они его покинули, редкие домишки, полустепи, а сейчас установился лес.

Поднялся ветер, заставляющий шелестеть деревья, поэтому Катя не сразу заслышала приближение дождя. Она заметила его, только когда на окнах кареты появились первые прозрачные капли, похожие на вытянутые запятые.

Искры между Квитеном и Дианой волновали ее больше причин перемещения.

Она вдруг повернулась к Деаниту и тихо спросила:

— А любовь — это магия?

— Почему ты так думаешь? — учитель говорил это почти равнодушно.

Разговор не остался незамеченным их неожиданными соседями.

— Испытала на себе, Катарин? — заинтересовался Квитен.

Она улыбнулась — все же, Квитен показался ей приятным, хоть и был таким взрослым, и ответила:

— На вас.

— На мне?

— И Диане, — Катя кивнула.

— И мне?

Катя уже пожалела, что вовсе начала этот разговор, но отступать было поздно.

— Когда вы разговаривали, мне показалось, что между вами магия. Не нити, как обычно, а небольшие искорки. Не знаю, что это ещё может значить. Пожалуй, это не обязательно любовь. Может быть, просто дружба?

Диана смутилась, отвернулась от Квитена и произнесла, стараясь смотреть на что угодно, кроме своего соседа:

— Это довольно… странно. Я никогда не видела ничего подобного. И около тебя в том числе. Как я поняла, я вижу магию: вспомнить тот же хрустальный дворец.

— Скорее всего, в этом виновато то особое зрение, Катя, которое позволяет видеть магию — не только нити, а магию в целом. Бывает, что эта способность — видеть магию вообще везде — начинает проявляться через некоторое время после того, как начинаешь усердно заниматься магией. Ну и любовь — действительно магия, — ответил Деанит на вопрос. — Дворец не сиял для тебя чем-то…

— Чем-то сиял, — тихо ответила Катя.

Этот ответ заставил Диану смутиться, а Катю — вновь испытать разочарование, легкое, к каким она уже привыкла. У Дианы с этим особым зрением все в порядке. И она не видит никакой магии между Деанитом и Катей.

Он ее не любит.

Если он испытывал к Кате какие-то теплые чувства, то только как к копии Клариссы.

Все, хватит. Она больше не будет об этом думать. Не посмеет забивать себе голову подобной ерундой. Все равно там не появится ничего осмысленного.

Деанит вдруг серьезно посмотрел на Катю и добавил:

— Я никогда не видел, чтобы любовь воплощалась магией, правда. Говорят, это редкость.

— А как же Кларисса? — Катя попыталась говорить таким же равнодушным тоном, как и он.

Ну вот. А она не хотела об этом вспоминать…

Диана старалась вести себя так, чтобы никто не заподозрил в ней особого интереса к этому разговору. Она то смотрела в окно, то на скрепленные в замок ладони, то на Квитена, который сидел так близко, но мысленно находился так далеко.

Но это не означало, что разговор не зажег в ней любопытство. Катя и без того необычайно заинтересовала ее. Ещё бы! Она в реальной жизни соигроков не встречала, а в магическом мире встретила. К тому же, этот игрок оказался здесь примерно тогда же, когда здесь оказалась Диана.

И, судя по всему, Катины отношения с учителем тоже представляли нечто большее.

Именно эти отношения они сейчас и выясняли.

— Кларисса… — в глазах глубокого синего цвета на мгновение проскользнула тоска, и Диана не постеснялась это увидеть. — Она не обладала магическим даром.

Похоже, Кларисса была той, с которой у Деанита когда-то случилась любовь.

Не зря же Катя спрашивает про ее магию.

— А искры обязательно появляются, только если каждый из… из двоих наделен магией? — полюбопытствовала Диана.

Ей с этим магом говорить было не страшно. Она старше, хоть и не мудрее. К тому же, Квитен возле левого плеча добавлял уверенности.

— Между магами проще всего, — ответил вместо Деанита Квитен. — Между простыми людьми — в редком случае. Когда любовь слишком сильная и полностью искренняя.

— Вот так и не узнаешь… — протянула Диана, взглянув на него.

— Я докажу, — Квитен ответил серьезным взглядом, — и ты будешь знать наверняка. Но вообще, дамы, я предложил бы вам сменить тему разговора. Понятно, что вам, девочкам, очень интересно поговорить о любви…

— Помнится, после похожих слов я назвала Рэчиэла сексистом.

Квитен покачал головой, Катя выдавила скромную улыбку, и только Деанит не понял значение этого слова. Как, впрочем, и сам Рэчиэл.

— Уговорили, — продолжила Диана, — предлагаю поговорить о…

Она резко замолчала. Что-то внутри отдалось сильным толчком, и Диана вжалась в спинку сидения. Кажется, и Катя почувствовала нечто похожее: лицо ее было испуганным. Диана бросила беспомощный взгляд на Квитена, и он чуть приобнял ее за плечи. Стало немного спокойнее.

— Выброс?

Вопрос был адресован Деаниту.

— Он. Что за чертовщина? С тобой все в порядке? — вспомнил маг о Кате. Та несмело покивала, и Деанит вздохнул.

— Похоже, они старались задеть именно нас, — продолжил Квитен, поглаживая Дианино плечо. — Или мы просто оказались поблизости очага. Произошел выброс магической энергии, — пояснил он, — поэтому вы так остро отреагировали.

Диана невзначай бросила взгляд за окно: редкие голубые всплески оказали карету.

— Похоже, источник выброса находится на пути в ПРУД, — заметил Деанит.

— Похоже, так оно и есть.

И они переглянулись, не собираясь отступать.

Альберт

Ина уточнила, выждав пару минут для приличия:

— И что же, ты не собираешься делиться своими секретами?

— Я бы с радостью поделился ими, но, увы, секретов не имею. Можешь задавать вопросы, и я буду отвечать по ходу дела… Ина.

— Даже так? — она приподняла брови идеальной формы, но совершенно непонятного цвета. — Хорошо. Каков запас магов Селии?

Альберт на секунду задумался и ответил:

— Десять.

— Штук?

— Тысяч.

Поднялся ветер, равнодушно отметил Альберт в голове. Сейчас его, на самом деле, волновали куда более важные вещи. Раз уж мертвым прикинуться не получится, надо прикинуться умным, что в данном случае кажется ещё более сложным.

— Так много?

— Мы таим в себе еще больше секретов, Ина, на самом деле.

— Врешь, — она недовольно сощурилась. Ух, мымра! Альберт с такими обходился на раз-два. Когда сидел дома, перед широким экраном ноутбука. Но Ина компьютерной героиней не являлась. — По нашим данным, у вас их в четыре раза меньше. Неужели вы наладили контакт с Землей?

Земля…

Альберт почувствовал себя Гагариным, который вот-вот вылезет из ракеты и вернется, наконец, домой! Тогда беседы со всякими Инами, конечно, придется прекратить.

— Теперь очередь моего вопроса, — заметил Альберт. — Мы ведь договорились делиться секретами по очереди. — Он взглянул на ее ладонь и выдал: — Как ты сделала такой огонек?

Надо было спросить что-то серьезное, но ничего серьезного в голову не пришло.

— Пф-ф-ф, — отозвалась Ина. Белка белобрысая. Нервирует она Аля, и все тут. — Концентрирую магию, преобразую магическую материю в материю огня, ставлю защиту, чтобы не получить ожог. Неужели в Селии про такое не знают?

— Про трансформаторы и предохранители? — уточнил Альберт. Уж что-то, а это было ему отлично знакомо. — Пф, — спародировал собеседницу он. — Про это многие с рождения уже знают. Теперь опять мой вопрос…

— По-моему, он тянет время, — заметил бывший кучер. И чего вмешивается в разговор умных людей? Шел бы, лошадь чистил, ездок.

— Думаешь? — безразлично отозвалась Ина. — Мне кажется, что он изображает дурочка.

Вот так умный человек в понимании Аля оказался дурачком.

— Между прочим, я устал, — заметил Альберт. — Разрешите присесть, интеллектуалы?

— Пожалуйста. Разговор будет долгим, Альберт. И я узнаю то, что мне надо. Если дружелюбная беседа не сработает, придется использовать другие методы.

Альберт снял плащ, который ему выдали — оказалось, что в военной форме уезжать ему нельзя, нечего ПРУД обворовывать, и расстелил его прямо на землю. Следом туда же опустился он сам. Сорвав непонятный колосок, Аль принялся его пожевывать и флегматично смотреть на Ину снизу вверх. Вид оказался впечатляющим.

Помнится, еще в школе он подобными взглядами довел класснуху до истерики.

Интересно, у Ины такая же слабая нервная система?

— Чего ты ждешь?

Слабая, понял Аль.

— Методов, — отозвался Альберт. — Это следующий мой вопрос. Какие методы ты собираешься использовать, если я вдруг не смогу сказать то, что тебе надо?

— Видишь этот огонь?

Аль прикрыл глаза. Назло, естественно.

В следующую секунду что-то горячее опалило его предплечье, и Альберт чуть поморщился, возмутился, возвращаясь в реальность:

— Это что было?

В определенном месте, площадью не больше сантиметров пяти, ткань на легкой рубашке, которую ему тоже выдали, почернела. Под ней виднелась покрасневшая кожа — это Альберт обнаружил, разглядывая место ожога.

— Один из методов, — отозвалась Ина довольно.

— Как будто пельмени в кипяток кидаешь.

— Что? — недоумевала она.

— Что слышала, — грубо произнес Альберт. — Со мной такое по тридцать раз за вечер происходит, когда вдруг пожрать захочется. Странный метод, конечно, для запугивания. Таким только совсем неподготовленных пугать, а у нас сейчас все на полуфабрикатах живут.

Ина растерялась. И Аль мысленно этому обрадовался.

— Я не могу понять, — заметила она, — что ты пытаешься из себя изобразить. Это такие шутки? У меня плохое чувство юмора.

— Чуть что — сразу в бой? — полюбопытствовал Альберт.

— Он тянет время, — повторил кучер, отделяясь от дерева. — По-моему, это шпион. Они в своем болоте таких и выращивают.

— А еще у нас есть броня, ква, — произнес Аль снизу.

— Ким, — Ина поморщилась. — Если тебе надо будет вмешаться, я скажу. Пока что ты мне все портишь. Мы с Альбертом только настроились на откровение…

И она поиграла бровями. Аль поспешил заметить:

— Я занят, поэтому откровенничать вряд ли смогу. В смысле, любимая у меня есть. И единственная. Это вас, стрейнеров, фиг поймешь: может, у вас там полигамия вовсе? А мы, селийцы, — выдал он умное словечко, — не такие. Надеюсь, это понятно?

Ким покачал головой и наградил Ину самодовольным взглядом.

Она цокнула и повернулась к Альберту.

Ну и ветер… Так и гляди — снесет. Или — принесет что-нибудь прямо в лицо. Листик какой-нибудь, травинку. Паучка.

Альберт поежился. Паучков он недолюбливал.

— Посмотри сюда, — приказала Ина таким тоном, будто держала в руках горсть пауков и очень хотела продемонстрировать их Альберту.

— Ну? — Аль повернулся в ее сторону. — Вы там свои разборки ведете, а я мерзнуть должен. В Селии… в родной Селии даже не гостеприимно принимают. Вот так и…

Огонек увеличился и сменил свой цвет: с теплого медного до колдовского зеленого. С осени — в лето. В такое завораживающее лето. Где нет просроченного проекта, за который отчитывает начальство. Где нет предательницы Лины и камней, которые попадают под ноги после встречи с ней. Где нет ПРУДа со строгим Володькой и ненормальным Ивром с малюсенькими собачками. Где нет Орэнсы и ее улыбки, нет ее теплых ладоней.

Где нет Аля. Такого Аля, каким он является сейчас.

Ведь все, что происходит с нами, меняет что-то внутри.

— Я повторяю свой вопрос, — голос Ины ворвался в сознание Альберта подобно бойким солнечным лучам, проникающим летом через шторы. — Сколько подготовленных к войне магов имеет Селия?

Но ведь в лете Альберта нет и ее.

Он хотел повторить свой предыдущий ответ, про «десять» неважно чего, но вместо этого ответил:

— Я не знаю.

Впрочем, ему можно было это простить. Он ведь погрузился в л е т о.

— Каким магическим оружием обладает Селия?

— Мне это неизвестно.

— Ты маг?

Альберт перевел взгляд с огонька на лицо Ины, украшенное зелеными бликами, и повторил:

— Я инженер, которому пришлось стать военным. — Но магия все еще продолжала действовать, поэтому он добавил: — После во мне обнаружился магический потенциал, и я поехал учиться.

— Когда ты уехал учиться?

Ина побледнела, почти слившись тоном лица с цветом волос. И вернувшийся в лето Альберт понял, почему она сразу ему так не понравилась. Лина, его бывшая девушка, тоже носила такие хвосты и похожее имя. Формы у нее, конечно, поменьше были…

Если б Лина сейчас слышала мысли Альберта, ей бы наверняка захотелось того ударить.

И, конечно, непробиваемая глупость той (Л)Ины, которая стояла сейчас перед Алем, не могла спрятаться даже за колдовским огоньком.

— Никогда, блин, не уехал, — отозвался он. — У нас же тут водилы подставные.

— Так ты не маг? — тихо спросила она.

— Что, правда, что ли?

Не выдержав, Альберт похлопал в ладоши.

Колдовские чары, похоже, полностью выветрились из его головы. И из лета Аль вернулся в осень. Вместе с ним возвратился и невыполненный проект, и расставание с Линой, и Володька, и Ивр, и Орэнса, прекрасная Орэнса, которой не нужно никакое волшебство, чтобы творить добро.

Вернулся ветер, и не только. Он предвещал нечто большее.

Аль будет рад, если этим чем-то окажется не нашествие пауков.

— Он совершенно бесполезен, — отозвался Ким.

— Я совершенно бесполезен, — согласился Альберт. — Вы, похоже, тоже, раз сразу не могли это понять. Ай!

Пара холодных капель шлепнулась на голову, и Аль подпрыгнул, подхватил плащ и укрыл им голову.

— Ещё и дождь этот чертов, — пробубнил он. — Вечно меня куда-то втянут. Дорогая Ина, не поделитесь огоньком?

— Можешь спрятаться в кусты, — предложил Ким.

— Без тебя, малой, соображу, как не растаять, — заметил Альберт. Он осторожно обошел магичку — мало ли, вдруг у нее рефлексы, и прислонился спиной к дереву, растущему за ее спиной. Государственные тайны государственными тайнами, разговоры разговорами, а промокнуть он совсем не хочет. Ещё и в повозку не пригласили сесть. Лезь в кусты. Пф! Да Аль сам кого хочешь в кусты нырнуть заставит.

— И что ты предлагаешь делать? — Ина, которую не смущал все более усиливающийся дождь, взглянула на Кима.

— Поговорим дальше. Эй, Альберт, — крикнул он, — ты куда ехал?

— К королю на прием, — пробубнил Аль.

— А если честно? — Ина невинно посмотрела на него. Как будто и не рассказывала прежде про свои действенные методы! Но Альберта так просто было не провести: он отличался особой злопамятностью.

— А если честно, — отозвался он, — то мне ваша компания уже наскучила. Я сейчас промокну!

— Не магия, не растворишься, — пробормотала Ина. — Тебя там ждут?

— Ну как же король может меня не ждать… Ай! — воскликнул он. Мимо головы пронесся оранжевый огонек, чуть подпаливший волосы. Не то чтобы было слишком жалко, но довольно обидно. — Между прочим, если ты вдруг решила обо мне позаботиться, можно было сделать это как-то аккуратнее.

— Отвечай, ждут ли тебя, — строго произнесла Ина.

— Мне б кто-нибудь ответил. Отправили, сказали: «Учись». Я уже на мгновение подумал, что это вы такую подставу организовали. Но, походу, начальство подставило нас всех.

— А теперь не врет, — заметил Ким.

Альберт очень хотел сказать по этому поводу что-нибудь донельзя язвительное. Но смятение на лице Ины вдруг сменилось решительностью, и она произнесла, не давая Алю сказать ни слова:

— Значит, проверим. Проверим!

Огненный шарик отлетел от ее ладони. Ина нахмурилась, не сводя с него взгляда, и вскоре Альберт заметил, что тот постепенно увеличивается. И действительно обретает форму шара, сверкающего рыжими молниями.

Как будто в родную игру вернулся. Вот так ностальгия!

От восхищения Альберт даже приоткрыл рот.

Теннисный мяч, футбольный, глобус… Когда диаметр шара стал равным диаметру какого-нибудь таза, Ина резко хлопнула в ладоши. Шар лопнул: от него во все сторону поползли рыжие червячки, с каждой секундой теряющие яркость.

Аль сделал шаг назад и упал. Не только от сильного удивления, но и от магического воздействия. В этой позе он остался ещё на несколько минут. И, конечно, все-таки промок. Ина тоже опустилась на землю, сохраняя спокойствие. Кажется, вся ее поза говорила: «Подождем».

Ждать пришлось недолго.

Глава 9

Мальчику было пятнадцать, и он был одинок. Такое тоже случается. Не пятнадцатилетние мальчики, но одиночество. И даже чаще, чем хотелось было.

Мальчику было пятнадцать, а в четырнадцать его выгнали на улицу. Квартирка, в которой они жили с мамой до ее кончины, была теперь неподъемна. Таверна, куда взяли работать мальчика, платила в два раза меньше, чем требовалось отдавать за жилье. А надо было ещё что-то есть.

Но мальчик был.

Или, если точнее, существовал.

Жизнь, такая привычная, рядом с мамой и под какой-никакой крышей, осталась в прошлом. Мальчик платил за кровать в той же таверне, где работал. Почти не покидал ее. Мальчик стал подозрительным, нервным — и превратился если не в мужчину, то в юношу.

Но, когда до шестнадцатилетия оставалась пара недель, он познакомился с ней, необычной посетительницей их дешевой таверны — беловолосой девушкой, смотрящей на мир хитрыми черными глазами. С той, что подарила ему новую жизнь. И имя. Ким. То, старое, ушло вместе с воспоминаниями.

Ее звали Иной.

Она так и говорила — Ина — хотя по привычке держаться, по ее гордости было видно, что Ина не так проста, как хочет казаться. Что за ее спиной — богатое прошлое. Покровительствующие древние силы.

Ине в то время было девятнадцать, и она обладала магией. И даже стала обучать ей Кима, у которого тоже обнаружился талант. Так, когда было свободное время, по крупицам, но Ким жадно хватал каждое услышанное слово и впитывал их в себя, словно почва — воду, и семена магии прорастали в нем, стремясь расцвести.

Ина говорила, из него получится хороший маг. Ина смеялась. А он смотрел ей в глаза, словно преданная собачка, и не нуждался ни в ком ином.

Через два года, за которые Ина успела стать Киму самым родным человеком, она сообщила, что отправляется на самое, пожалуй, важное задание в ее жизни — и обронила предложение отправиться с ней. Ким согласился. Конечно, он просто не мог отказаться. Следующим утром он исчез, и хозяин таверны, в последнее время задерживающий плату, заметил пропажу только спустя три дня.

У Кима была Ина. Рядом. Всегда. Если не любовь, то привязанность.

У Ины была верная собачка, выдающая здравые мысли. Тот, на кого можно положиться. Тот, кому она, кажется, доверяла, раз уж забрала его с собой.

И, пожалуй, Ким вновь мог почувствовать себя мальчиком. Если бы не то, что ему пришлось пережить.

Катарин, Дайна и Альберт

Чтобы достигнуть очага выброса, тратить много времени действительно не пришлось. Карета остановилась спустя минут восемь, и Катя, вновь взглянувшая в окно, с удивлением заметила, что по соседству с ними стоит ещё один экипаж: не такой дорогой, как их карета, но тоже вполне качественный.

И он пустует. Даже лошади, которые были запряжены в эту повозку, бродят где-то на свободе.

К сожалению или к счастью, чудесное дерево и собравшуюся вокруг него компанию Катя пока что не видела, так как сидела к нему спиной. Не видел ее и Деанит, но он и без обычного людского зрения отлично обо всем догадался.

Они не спешили выходить из кареты: то ли чего-то ждали, то ли попросту испугались дождя. Но их прибытие не осталось незамеченным. Минуты через полторы в дверцу со стороны мужчин постучали, и Катя чуть вздрогнула.

Деанит зато не дрожал. Катя мельком разглядела, что на его пальцах поблескивает голубая магия. И когда только успел отыскать? Где подхватил? Может быть, эта магическая ниточка пряталась у крючка, за который цеплялась оконная штора? Или поджидала своего часа под сидением?

Катя скользнула взглядом чуть выше и заметила на груди Деанита брошку с совой. Точь-в-точь такую, по которой Катя и распознала Квитена.

Квитен же, все также держащий Диану в слабых объятиях, не готовил даже подобной ниточки. И сейчас брошки на его груди Катя не видела. Но она не придала этому большого значения: проблем хватало и без того.

Катя бросила взгляд на Диану, ожидая поддержки, и приятельница, бывший Катин соигрок, встретилась с ней взглядом.

«Все будет хорошо?» — хотелось спросить Кате.

Но она не стала этого делать, ведь в глазах Дианы застыло сомнение. Они казались пасмурными, как небо перед дождем. Но Кате было не до поэтичности.

Дверь распахнулась, и внутрь заглянула девушка. У нее было красивое лицо со светлой кожей, маленьким ртом, широко распахнутыми миндалевидными темно-карими глазами и плавными бровями. Лицо незнакомки обволакивала копна белоснежных волос, выглядывающих из-под плаща.

— День добрый, — приветливо отозвалась она. — Вы прибыли даже раньше, чем мы думали. Приходите, располагайтесь. С вашим кучером мы уже разобрались…

Улыбка на ее лице стала хитрой. Или Кате так только показалось.

— И вам, — отозвался Квитен. — Что же заставило пригласить нас сюда, леди? Это ведь вы инициировали выброс энергии?

Девушка кивнула.

Оказывается, она к тому же была магичкой.

Это обстоятельство, честно признаться, заставило Диану немного понервничать. Мало того, что они не доехали до ПРУДа. Теперь они разговаривают с магичкой — очень странной и безу-у-умно подозрительной магичкой. Да ещё и красивой к тому же.

— Да вот, — она махнула рукой. — Пожалуйста, господа. Ваш воспитанник попал в небольшую аварию, и никаким другим способом его было не спасти. Альберт?

Внутри Дианы вспыхнул огонек узнавания.

— Сейчас во всем разберемся, леди. Вы не назовете свое имя?

— Ина. Это сокращенное, — зачем-то добавила она, — а полное вам знать не стоит. Тут также есть мой помощник, Ким. А как зовут вас?

— Ви, — Квитен чуть улыбнулся. — Сокращенное, как и у вас, Ина. А теперь, чтобы не терять времени на разговоры, отправимся смотреть нашего воспитанника. Альберт… Такого имени я не припоминаю…

Ина отошла на шаг назад, и Квитен, осторожно убрав руку с Дианы, покинул экипаж. Следом за ним отправился Деанит. Но прежде, чем выйти, он предупредил:

— Можете сидеть тут, чтобы не промокнуть. Я следил: никакой магии эта Ина ещё не применила. Но Квитена надо поддержать…

— Ты назовешь себя Нитом? — совершенно невпопад поинтересовалась Катя. Диана чуть качнула головой и фыркнула. Опасность она пока не почувствовала.

— Аней. Да, я знаю, что существует такое имя на вашей планете. Женское. Ну так что?

— Иди, — Диана махнула рукой. — Если что, присоединимся к вам позднее. Не надо оставлять Квитена наедине с этой…

Она непроизвольно сжала кулаки. Деанит кивнул и вскоре тоже скрылся за каплями моросящего дождя.

— Отправимся за ними? — Диана взглянула на Катю.

Катарин пожала плечами.

— К слову, — припомнила ее собеседница. — Тебе не показалось то имя, которое назвала эта Ина, — она чуть поморщилась, — знакомым? Я тут все о нашей игре вспоминаю. И на поединках я часто сталкивалась с эльфом… которого звали Альбертом.

— Правда? — Катя приподняла брови.

Диана согласна покивала. Такое действительно было. И в последний раз она как раз пересекалась с ним за несколько дней до того, как исчезнуть.

— Честно тебя говорю. И почему-то мне кажется, что он — действительно тот, на кого я думаю. Это уже не похоже на простое совпадение, правда?

— Заговор. Мировой, — пробормотала Катя.

— По-моему, так и есть, — согласилась Диана. — Ты как знаешь, Кать, но я просто не могу больше оставаться на месте. Очень интересно проверить свои догадки. Пусть и промокну до нитки, но лучше уж так, чем без правды.

«Тем более, есть, кому меня греть».

Дверь кареты распахнулась, и внутрь пробралось несколько холодных капель. Сразу видно, осенний дождь. Летом дожди другие. Диана, накинув капюшон, шагнула на ступеньки: едва не поскользнулась, но все же смогла удержать равновесие.

А потом, оказавшись на мокрой траве в ботинках, которые тоже вот-вот грозились промокнуть, огляделась вокруг.

Ина говорила о чем-то с магами, а вот пленник… Пленник стоял в стороне. И он заметил появление Дианы: наградил ее взглядом светлых глаз. Диана нахмурилась. Альберт. Аль-берт…

Альберт внимательно следил за тем, как девушка с косой светлых волос приближается к нему. А их компания расширилась, однако. Может, теперь это какая-то магическая тусовка? Ина, хоть и потушила огонек, держалась все так же высокомерно. А первый мужчина, вышедший из кареты, вел себя сосредоточенно, хоть и выглядел расслабленным. Во втором же мужчине наблюдалась некоторая нервозность… но благородства его лицу было не отнимать.

Альберт, вон, тоже благородной. Сидит, видите ли, под деревом, о жизни размышляет. «Сяду-сяду на пенек, съем-съем пирожок»… Поесть бы Альберт не отказался. Как-то, знаете, то от любовных интриг всяких, то от нелепых прощаний, то от магических пыток у него проснулся аппетит. А тут ещё и пополнение в компании… И, похоже, гости тоже без еды.

Девушка приблизилась. На вид – чуть младше Аля. И не слишком похожа на магичку, в отличие от той же Ины. Но кто знает, как выглядят настоящие магички? Может, она вообще профи.

— Привет, — отозвалась она, приближаясь к Алю.

Он кивнул.

— Меня зовут Дианой, — представилась девушка. – Дайной. Мы тут с моей приятельницей, Катарин. Которая Катя. Тут такая любопытная история…

Диана замолчала. Глаза ее предвкушающе блеснули.

— Альберт, — произнес Аль.

Диана, помедлив ещё секунду, вдруг произнесла одно лишь слово, которое заставило Альберту подскочить с места, забыв и о меланхолии, и о голоде.

Теперь Альберт смотрел на нее сверху вниз и ждал следующих слов Дианы.

— Ты играл? – на всякий случай уточнила она. Чудесным оживляющим словом оказалось название игры: той фэнтези-игры, которой Аль посвящал большую часть своей жизни. Под жизнью он подразумевал период своих суток с окончания работы и до сна. На работе Альберт представлял собой нечто механизированного, черствого робота, а во сне он, соответственно, спал.

— Я играл. Погоди, Дайна. Диана. Дайна.

— Я тоже оказалась в этом мире. Как и Катя. Ведь и ты переместился сюда недавно?

Альберт кивнул, даже почти не удивляясь, и вдруг воскликнул, всплеснув руками:

— Дайна! Вспомнил. Это ты, дорогая ведьма двадцать седьмого уровня? У тебя так зовут аватара, и сейчас ты называешь себя его именем.

Диана кивнула, чуть улыбаясь, и тогда Аль довольно заметил:

— А ведь я давно за тобой слежу. Ты же мне тогда ваншот* три раза подряд устроила. Да и вообще, как я могу утверждать по своему опыту, эпично мы с тобой тогда в одиночку соревновались, и холивары** четкими были…

Это больше походило на сходку фанов одной игры, чем на серьезный заговор.

— Я считаю, что это заговор, — продолжила Диана, бросая взгляд на мужчин и Ину, стоящих рядом. Альберт сделал пометку: нужно не настолько бурно выражать свои эмоции. Неприятель может услышат. Тем более, что этот неприятель так интересовался мирком Аля.

— Почему?

— Катя ведь тоже играла с нами. Может быть, ты и ее вспомнишь? Мы с ней часто оказывались в одной команде. Как раз на холиварах. Ее аватара зовут Катарин, — Диана чуть покраснела. Может быть, смутилась, что, оказавшись в ином мире, они с Катей предпочли одинаково поменять имя? – Сколько прошло с момента твоего перемещения?

— Пара недель.

Диана покачала головой.

— Мало? — уточнил Альберт. — Или много?

— Как раз столько, сколько нужно. Именно это меня и смущает… — отозвалась Диана, оказавшаяся по воле обстоятельств его бывшим игровым соперником. Сейчас же, когда на горизонте действительно замаячила опасность, идея объединиться посетила голову сама собой.

Аль понимал: они были ненастоящими соперниками, но союзники из них получатся хорошие. Тем более что они знают некоторые привычки друг друга.

И шутить сейчас уже незачем. Все действительно становится серьезным. Диана была права: все слишком серьезно, чтобы оставить это без внимания.

…Тем временем обстановка на поляне вновь поменялась. В ней снова стало на одного человека больше. Не трудно догадаться, что этим человеком оказалась Катя. До того в карете сидела только она.

Дождь несколько утих, а любознательности прибавилось. Все-таки, Кате было всего пятнадцать — хотя в ее мире Катя вот-вот стала бы шестнадцатилетней. Она держалась ещё не так сдержанно, как Злафада. Или та же принцесса. Или Деанит. Деанит, который сейчас поддерживал Квитена… в разговоре с Иной.

Катя не хотела быть копией. Но и роль незаметной тени ей не льстила. Требовалось действовать — ярко и самобытно. Тогда на нее посмотрят. Может быть, по головке не погладят, но на нее обратят внимание.

А прежде чем приступать к действиям, нужно понять, какая на поле боя сложилась обстановка. Этим Катя и собиралась заняться.

Она осторожно вылезла из кареты и, едва ли не прижимаясь к ее стенке, чтобы находиться под козырьком, принялась смотреть.

Сначала — Диана, решила она.

Приятельница стояла у одного из деревьев, рассказывая что-то мужчине лет двадцати пяти. Похоже, это и был тот самый Альберт. Но обсуждение их долго не продлилось — как только Диана сказала ещё пару слов, они направились куда-то в сторону и там уже продолжили разговор — по тому, как лениво двигались их губы и по полному отсутствию звуков с той стороны Катя поняла, что они шепчут. Ина наградила их ленивым взглядом, но никак не отреагировала.

Смысла наблюдать за Дианой больше не было. И Катя нашла глазами Деанита. Он стоял в окружении Квитена и Ины и что-то говорил. Не шептал, вроде бы. Но слова различать не удалось. Если бы Катя стояла чуть ближе, у нее подобное, несомненно, вышло бы, но она так и не осмелилась подойти, прижимаясь к карете, как к спасительной стене.

…Разговор, начавшийся с интриги, в то время шел вполне миролюбиво.

Первым к Ине приблизился Квитен. А когда Ина взмахнула рукой, указывая на Альберта, к ним присоединился и Деанит. Дождавшись, пока ее удостоят полного внимания, чтобы не повторять дважды, Ина произнесла:

— Вот он, ваш Альберт. Ехал в Лисандрию из какого-то военного училища, но карета попала в аварию. Опытным путем удалось выяснить, что Альберт обладает магическими способностями. Я очень побеспокоилась, что этот маг важен для Селии. Поэтому и решила подобным образом вызвать вас.

Несмотря на внешнюю расслабленность, Ина успела скользнуть взглядом по плащам магов и отметить присутствие пучеглазой совы на плаще Деанита, как и отсутствие ее же у Квитена.

Подобные брошки носили только маги, вступившие в Ковен. Значит, из двух магов, стоящих перед ней, только один принадлежит Ковену. Это уже неплохо. Этот, маг из Ковена, ей и нужен.

— Неужели вы так обеспокоены судьбой селийского мага, Ина? — поинтересовался Квитен. Он не хотел уколоть ее. Кажется, мужчиной двигало простое любопытство.

Она улыбнулась, опустила глаза, будто этот незамысловатый вопрос заставил ее смутиться, и ответила:

— Конечно. Селия очень нуждается в магах.

— Вы, как никогда, правы, — заметил Квитен.

Деанит молчал. И Ину это расстраивало. Именно в разговоре с ним она и нуждалась, именно для этого проделала долгий путь.

А он не проронил ни слова, как вышел из кареты. Может, стенка, разделяющая его и Ину, добавляла магу уверенности?

Ладно, на женскую красоту Ины он мог и не клюнуть. А вот на богатый внутренний мир… действительно богатый, благодаря одному секрету, который был известен Ине, как магичке Стрейна, клюнуть должен, и ещё как.

Ее переполняла магия. И, если бы не окружение этих магов, на ладони ее давно вспыхнул бы огонь.

— А как вы считаете? — она взглянула на Деанита. — К слову, я так и не узнала вашего имени. А это очень меня печалит.

— Мое имя — имя ваше, прочитанное задом наперед и окруженное другими буквами. Но оно мало что даст вам. Можете звать меня Тином, как это делала моя покойная матушка.

— Мне очень жаль, — Ина качнула головой.

— Не стоит. Ее нет со мной уже пятнадцать лет, и это имя — единственное, что осталось на память. Можно сказать, я доверил вам самое дорогое, уважаемая Ина. А касательно вашего вопроса — верно, Селия магами не разбрасывается.

И это совсем не являлось секретом.

А Ина… Она пришла не за общеизвестными фактами.

— Запас, пожалуй, совсем неважный? — миролюбиво уточнила она.

— Запас такой, какой должен быть, — ответ произнес Квитен. Ина позволила себе недовольный взгляд. Этот маг, она так думала, не входит в Ковен — иначе постоянно носил бы на себе эту глупую глазастую сову. А в Ковен не берут совсем уж ничтожных неудачников. Тех, которые ничего не смогут сделать. И на войне они совершенно бесполезны.

Ох, война…

Как много в этом слове. Причем для Ины оно значит больше, чем для кого бы то ни было из присутствующих.

— Вам это так интересно? — продолжил Квитен.

— Люблю говорить о подобном… Хотя ничего в этом не смыслю.

— Разве? — Деанит приподнял брови. — А я думал, вы прекрасно разбираетесь в связях государства и магов. Неужели ошибся?

Ина медленно кивнула.

— Давно со мной не случалось подобного, — покаялся Деанит. — Прошу простить.

Тянуть было некуда, и Ина, кокетливо улыбаясь, произнесла:

— Ключиком к прощению послужит разговор, который вы мне посвятите.

— Но ведь сейчас я и так говорю с вами, Ина. Неужели вас смущает присутствие моего друга? У нас с ним нет никаких тайн.

— Пойдемте, — Ина обвела запястье Деанита длинными пальцами, и маг непроизвольно вздрогнул, едва заметно. — Я очень прошу. Я так нуждаюсь в этом разговоре.

Она потянула его в сторону.

И Деанит поддался.

Ина не боялась зрителей: привыкла выступать перед толпой, поэтому взгляд, направленный со стороны карет, ее ничуть не смутил.

Смотрела на эту сцену Катя. Она не услышала ни единого слова, произнесенного в ходе этого разговора, потому что так и не осмелилась отодвинуться от кареты. Но сейчас поняла: стоять больше не получится. Слишком уж цепкими ей показались пальцы Ина, слишком хищное было у нее выражение лица. И как Деанит взглянул на Квитена, Катя тоже приметила. Вот только смысл этого взгляда ей разглядеть не удалось.

А теперь ей понадобится сноровка.

Квитен тоже ушел с места переговоров: направился к Диане и Альберту. Оставил Деанита без поддержки. Теперь его поддерживать будет Катя.

Вот.

Она дождалась, пока Ина с Деанитом остановятся. И Кате захотелось взвыть: местоположение те выбрали удобное, скрытое за деревьями, что позволило бы Катарин спрятаться с другой стороны, но Ина стояла так, что магичке была отлично видна вся поляна. И Катю-шпионку она тоже разглядит с легкостью.

Катя только и смогла, что приблизиться к самому краю кареты и напрячь зрение. Слух напрягать было бесполезно: они стояли гораздо дальше от Кати, чем было до этого.

Дождь почти утих.

Качались деревья, сбрасывая с листьев ненужные капли воды. Пахло сыростью. Но из-за хмурых туч уже выглядывал первый лучик солнца…

Именно в это время начался танец между Иной и Деанитом.

Иначе назвать это действо не получалось.

Они чуть двигались, покачивались в такт деревьям; изредка взбрасывали руки, будто хотели накинуться друг на друга; чуть склонялись головы и трепетались волосы: каштановые, чуть волнистые волосы Деанита и белые волосы Ины, появившиеся из-под упавшего плаща.

А ещё вокруг них витала магия.

Она искрилась, словно разряды молний, и совсем не походила на магию любви.

И никто из собеседников не собирался сдаваться. Сдашься — и тебя сломают. Они это знали.

…А началось все со смелой фразы, брошенной Иной:

— Мне нужно узнать количество магов Селии.

— Но ведь ты ничего не понимаешь в магии… — Деанит чуть склонил голову.

— И я узнаю это не для себя, — Ина кивнула. — Что тебе стоит поделиться со мной таким небольшим секретом?

— Дай подумать. Это стоит мне… может быть, жизни?

Их взгляды пересеклись, и совсем рядом с плечом Деанита вдруг сверкнула молния.

— Щит? — она хмыкнула. — Умно.

— Зато с твоей стороны было совсем глупо использовать магию против меня. Я думал, у нас мирный разговор.

— Ты и твой друг очень много думаете.

— Мы с ним имеем такую особенность, тут ты права.

— Я жду ответ.

— А я жду, пока ты прекратишь использовать заклинания, — рядом с ним вновь вспыхнула молния. — Я думал, мы играем по-честному. И все же, зачем тебе это знать?

— Догадываешься, кто я?

— Если бы не догадывался, вел бы себя гораздо расслабленнее.

И вокруг не существовало ничего: ни ветра, ни даже солнца.

— Ох, так ты напряжен?

Она заискивающе улыбнулась и уже почти коснулась его предплечья, но ладонь с хрупкими пальцами была откинута назад ещё одной магической молнией.

— Я могу и обидеться, — медленно проговорила Ина. — Тин. Ты думал, я поверю в эту сказку? Матушка, которая умерла пятнадцать лет назад, имя, доставшееся в наследство… Не удалось придумать ничего более правдоподобного? А у вас очень плохая фантазия, маг…

— Зато твоя фантазия, как и актерское мастерство, просто превосходны, Ина. Я даже не сразу поверил, что Стрейн решил передать нам приветствие…

— Я действую в собственных интересах!

— Не сомневаюсь. Именно для этого ты взяла в плен этого парня, Альберта?

Ина расхохоталась, чуть мазнула рукой: на этот раз молния-щит вспыхнула у щеки Деанита, и произнесла:

— Я не брала его в плен. Просто хотела поговорить с вашим Альбертом: не знала, что он окажется бездарным и совсем бесполезным.

— Ты намеревалась вытащить у него сведения — секретные сведения — о магическом обеспечении? Не уверен, выжил бы парень.

— Ты ведь жив, — она хмыкнула, — хотя моложе его. Но, признаюсь, неплохо разбираешься в магии, пусть твое понятие о ней и устарело.

— С чего ты так решила?

— Новые технологии, друг. У нас магия граничит с техникой, и в этом наша сила. Вы же не думаете, селийцы, что у вас есть шанс победить в войне?

— Мы много об этом думали, стрейнеры. И уверены, что шанс у нас есть. Не зря же ты так стремишься разузнать количество наших магов, пусть тебе и известно, что в последние двадцать пять лет их рождаемость редко прекратилась.

— Просто формальности, — заметила Ина, — просто формальности… Мы идем нога об ногу с наукой, мы сообразительны и — глупо это скрывать — хитры. А вы? Что можете противопоставить нам вы?

За ее спиной зажглась яркая синяя вспышка, рассеянными бликами севшая на лицо Деанита и уверенными нитями — на ладони магички. Ина широко распахнула темные глаза, в которых сейчас плескалось недоумение.

— Мы честны, — спокойно, будто ничего не произошло, заметил Деанит. — И мы требуем от своих противников такой же честности.

Конечно, глупо утверждать, что эта вспышка была вызвана абсолютной случайностью, как нельзя утверждать, что Ина не имела за душой ни капли подлости. Подлость была, как и запланированная ранее вспышка. Нельзя требовать честности от тех, кто привык добиваться всего коварством. Честность побеждает коварство только в детских сказках.

Предать себя, чтобы спасти свое государство — помнится, как-то принцесса Мила утверждала, что это ее жизненный лозунг. И, пусть в этот вечер он не прозвучал вслух, но послужил хорошим толчком… К чему? К подлости против подлости?

Если ты убьешь убийцу, убийц в этом мире не уменьшится. Если ты пойдешь подлостью против подлого человека (даже учитывая благие цели!), подлых людей станет только больше.

Но кто задумывается об этих моральных понятиях, когда надо действовать?

Квитен, например, вовсе не задумывался о них, когда плел магическую цепь, которая позже сковала тело Ины, скинувшей его со счетов. Но ведь в начале Квитен не обманывал ее: всего лишь снял свою брошку, посчитав ее ненужной.

А Деанит всего лишь надел свою, которую не носил никогда прежде, но всегда брал с собой.

И, совсем случайно, несомненно, случилось так, что Деанит имел большой опыт в словесных пикировках и создании невидимых щитов, а Квитен мастерски разбирался в охранной магии. И что они оказались именно на тех местах, на которых оказались.

Толчком к действию послужили взгляды.

Квитен недолго задумывался о значении того взгляда, которым наградил его Деанит. И дворцовый маг, и маг Ковена независимо друг от друга догадались о личности магички и поняли, что она опасна. Поэтому сразу после разговора с Иной, когда та вызвала Деанита на приватную беседу — или, если быть точнее, дуэль, словесную и магическую, Квитен решился действовать.

К сожалению, брошка совы на уровень ума не влияла.

Поэтому Ина оказалась одна — против двух магов, которые немного умеют думать.

Чтобы не привлекать лишнего внимания, он ушел в сторону. К Диане — к той Диане, которую так не хотелось ввязывать в эту борьбу государств, слишком опасную для нее, которую хотелось прижать к себе и не отпускать.

Он бы и сейчас ее прижал, если бы не цепь, которую требовалось плести.

— Разрешите? — произнес Квитен, приблизившись к Диане, что-то жадно обсуждающей с пленником Ины. — Квитен, — он протянул тому руку.

— Альберт, — тот легко ее пожал. — С ударением на «е», а не как эта Ина говорит. А вы тут типа маг?

Произнесено это было таким тоном, будто у Квитена спрашивали: «А вы тут типа живой?». То есть, совершенно легко и даже с некоторым презрением.

— Типа того. Ты, как оказалось, тоже.

Альберт неопределенно мотнул головой. Не очень ему хотелось быть «типа магом», похоже.

— Что там? — Диана подняла на Квитена серые, полные беспокойства, глаза. — Все в порядке?

— В относительном… — произнес Квитен. — Я позднее все расскажу, когда закончится, договорились? Придется побыть немного магом, чтобы кое-что осуществить…

— Оу, вы ей за меня мстить будете? — улыбка Аля стала широкой.

Диана шикнула, призывая Альберта замолчать. Соображала гораздо лучше Альберта, беспокоилась о Квитене. Стало приятно, и на его лице тоже появилась улыбка — правда, совсем слабая.

Он прижался к дереву — так лучше было концентрироваться, и на мгновение прикрыл глаза. Вдох, выдох… Этого оказалось достаточно.

Когда Квитен вновь посмотрел на окружающий его мир, во взгляде мага не осталось ни капли усталости. Он был сосредоточенным: Квитен чуть щурился, вглядываясь вперед.

Он колдовал.

Но никому, кроме самого Квитена, нити используемой им магии не были видны. Это опасно, когда противник видит твою магию, а Ина могла увидеть ее в любой момент.

К счастью, маги Селии давно научились прятать эту магию.

Впрочем, магами Стрейна это искусство тоже было постигнуто.

А потом произошел взрыв, который в одно мгновение изменил положение на поляне.

И, конечно, он не смог оставить равнодушным абсолютно никого. Альберт аплодировал — зрелище явно пришлось ему по душе. Квитен, чуть приобняв порозовевшую Диану, достал брошку и принялся что-то нашёптывать ей — и это явно были не слова благодарности. Ина с прижатыми к телу руками только и могла, что недовольно глядеть по сторонам. Она даже говорить ничего не стала: похоже, все никак не могла отойти от неожиданного удара.

И только Деанит оставался на месте: все такой же красивый, такой же благородный, но почему-то совершенно опустошенный, будто он потратил все силы на этот разговор, эту магическую дуэль.

Именно к нему бросилась внезапно осмелевшая Катя, желая узнать все подробнее. Желая поддержать, выказать восхищение и поблагодарить.

Вся обида исчезла, превратилась в синие искры магии и разнеслась по миру.

Теперь Кате хотелось вновь стать к нему ближе. Хотя бы вернуть между ними ту дистанцию, которая установилась до того злополучного случая в коридоре. Один порыв был заглушен другим.

Но, приблизившись к дворцовому магу, Катя вдруг поняла, что рядом с ним она все же теряет если не всю смелость, то основную ее составляющую, и произнесла робко:

— Ты… с тобой все хорошо?

Она почти осмелилась назвать его по имени, но решила не рисковать.

— А что с ним станется, с честным? — с Ины спало первое удивление, но тут же вернулся острый язычок. — Обманули несчастную девушку. Как тебя зовут, дорогая? — обратилась она к Кате. — Прежде я здесь тебя не видела, пропустила по своей невнимательности. Ты тоже обладаешь магией?

— Какое это имеет значение? — отозвалась Катя.

Смелость вернулась. Наверное, потому, что Катя отвернулась от Деанита.

— И правда, — Ина рассмеялась. — Когда враг повержен, а война закончилась, воины теряют свое значение. Ты прежде сидела в карете, так?

— Нет.

— Тоже честная? Знаем одного такого. Ладно. Просто мне стало интересно узнать: неужели маги Селии настолько могучие, что могут и ставить щиты, и плести цепи? Но магия немного отличалась…

Квитен приблизился к их компании: к Ине, которую вдруг пробило на разговоры, к односложно отвечающей Кате и к вовсе молчащему Деаниту и заметил:

— Помощник сбежал.

— Потому что нас не победить, — заметила Ина. — Эй, Ви. Неужели это ты сплел цепь? Ты ведь не принадлежишь Ковену. Или… погоди-ка.

Ина походила на говорящую статую: она не могла шевелиться и перемещаться по поляне, но остановить ее язык не представлялось возможным.

— С Ковеном я уже поговорил. Скоро сюда приедут маги, которые и занимаются вами, стрейнерами, и вы, Ина, будете говорить уже с ними.

— Подлецы, — протянула она.

— Ты сама начала это, Ина. Я предпочел бы честную игру, — отозвался вдруг Деанит, который прежде лишь слушал.

— Если бы мы играли честно, ты не сдал бы меня Ковену, Тин? Не верю. Я ведь так опасна. Хитра и опасна. — И она скривила уголки губ.

— Это судить не нам, — заметил он.

— Верно. Вы все подчиняетесь Ковену: поступаете так, как хочет он, и думаете теми словами, что он в вас вложил. Поэтому мы и победим, слышите, селийцы? Мы работаем на одну цель, но у нас разные пути. Мы охватываем все целиком, как паутиной, а вы двигаетесь в одном направлении, хоть и активно. И именно поэтому мы сильны.

— Вы помешаны на своем могуществе, — произнесла Катя неожиданно. — Я считала… Нет, я знаю: тот, кто по-настоящему силен, не рассказывает об этом, а действует.

— Ты предлагаешь мне помолчать? — Ина улыбнулась. — Какая хорошая девочка. Я обязательно присмотрюсь к тебе внимательнее. Уже сейчас я смогла разглядеть в тебе магию, а это значит…

Ее улыбка стала ещё шире, но больше она не проговорила ни слова.

Наступал осенний вечер.

*Ваншот – смерть с одного удара.

**Холивар — сходка: команда против команды.

Глава 10

«Если наши резко разошлись пути,

Ты по зову сердца путь ко мне найди.

Не помогут чары, карта не спасет,

Только тот, кто верит, путь ко мне найдет.

Искры нашей дружбы в сердце воззови,

И, как белый парус, ты ко мне плыви.

С магией и картой загремишь впросак.

Только сердце верит — и пусть будет так!»

Из ранней поэзии Дартеса Вознесенного.

152 год Жемчужной эры.

Катарин

Они — маги из Ковена — не приехали.

В ожидании наступил поздний вечер, такой вечер, когда небо уже темнеет, становясь ночным. Прошло три или четыре часа, если судить земными мерками. И через эти три часа Квитен, терпение которого было на исходе, вновь связался с Ковеном магов.

Точнее сказать, попытался. Ковен на связь не выходил. Потому что эти бездельники уже ушли с рабочих мест, замечал он. Квитен действительно нервничал: планы срывались окончательно. Ину не повезешь с собой, а тут ее оставить он не мог даже под присмотром Деанита: защиту необходимо было поддерживать. К тому же ухудшилось состояние Дианы: она побледнела, сжалась в комок и задрожала. Кажется, простыла под холодным дождем, на пронизывающем ветре.

Часа через два после остановки, когда маги начинали волноваться, они хотели было отправить Деанита с Иной навстречу Ковену. Но лошади, спущенные с поводьев, оказались боязливыми и в наступающей темноте действовать отказывались. Да ещё и кучер исчез — а кто его заменит?

Положение действительно не радовало.

Катя думала об этом, прижимаясь к стенке кареты. По другую сторону от нее сидела бледная Диана, и Катя пыталась ее подбодрить — помочь она не могла.Пару раз заглядывал Альберт. Он признался, что обладает целительской магией, но не знает, как ее использовать. Уже хотел обратиться за помощью к Квитену или Деаниту, но Диана остановила его, убедив, что справится со всем сама.

У магов были дела важнее нее.

Оба они ходили вокруг Ины, будто не зная, с какой стороны к ней подступиться.

А потом наступила темнота, и делать что-либо было слишком поздно. Требовалось отдохнуть — но какой отдых, когда под твоим боком враг? Опытные маги договорились дежурить по очереди: следить за тем, чтобы Ина ничего не натворила. Квитен, что заставило Диану хмуриться, перенес магичку в соседнюю карету, на которой прибыл Альберт, и уложил на одно из сидений. На противоположном предложили отдыхать самому Альберту. Но он признался, что лучше поспит на улице, чем рядом с… этой.

Мало ли, решила Катя. Кто знает, что было до того, как они сюда прибыли.

Поэтому Альберт устроился на сидении рядом с Катей. Пообещал, что постарается сильно ей не мешать и не смущать. Но, что удивительно, Альберт вызывал у Кати на порядок меньше смущения, чем Деанит, хоть и был старше его. Альберт казался ей приятелем, вечным подростком, бывшим соигроком. А Деанит находился на ступени выше. Учитель, которому доступны важные знания.

Именно дворцовый маг караулил Ину первой. Квитен же на пару часов присоединился к карете, в которой уже сидела Катя, Диана и Альберт.

— Слишком большое количество иномирян, — пошутил он, когда вошел в карету. Но тут же нахмурился: вид Дианы его не обрадовал. Тогда Альберт произнес признание, которые девушки слышали в третий раз, а Квитен — в первый:

— У меня какой-то целительский дар. Я могу помочь?

Квитен качнул головой:

— Я бы и сам помог этим, если бы знал. Принцип целительства таков: магическая материя ложится на клетки организма, сливается с ними, и происходит обновление. Но как это осуществить в подобных условиях, когда видимых ран нет? Даже не знаю.

— А если бы… — глаза Альберта странно блеснули, когда он говорил это. — Если я отдам Диане частичку своей энергии, она поможет? Если самого меня она заживляет, вдруг это и Диану… того… подбодрит?

— Ты готов отдать Диане часть своей энергии? — Квитен наградил Аля внимательным взглядом. — Ведь это ценный дар.

— Ай, — отозвался его собеседник. — Я понятия не имею, что с этой вашей магией делать. И готов пожертвовать ее на благие цели — может, и убудет, но я этого не пойму. Одна моя знакомая, — он на секунду замолчал, — жалела, что у нее нет дара целителя. Так она смогла бы лучше лечить людей… И не только открытые ранения. Значит, и Дианину простуду возможно вылечить. Если все-таки попробовать?

Катя подумала вдруг, что сейчас очень пригодилась бы Ина: она ведь наверняка знает, как лечить людей.

— Не стоит, — повторила Диана. — Все нормально. Я посплю, и станет легче. Не надо возиться со мной, как с маленькой девочкой, — добавила она.

Вспомнились краткие фразы Дианы о себе, брошенные, когда они с Катей ещё играли вместе: Диана писала, что с момента совершеннолетия живет одна. Наверняка такое внимание окружающих казалось Диане диким. Это над Катей вечно копошилась мама, желая сделать дочке лучше. Она верила, что сможет вырастить достойного человека.

Но потом в жизни Кати появилась игра, которая затмила все остальное. И они с мамой стали отдалятся друг от друга, все дальше и дальше, и за год Катиной виртуальной жизни Катя полностью оградила себя каменной стеной.

И мама не могла через нее проникнуть, хоть и пыталась.

Сейчас некогда сказанные мамой слова казались Кате не такими уж несправедливыми. Мама обещала, что выкинет компьютер, если все продолжится в таком духе. Пусть бы и выкинула, в самом деле, лучше бы выкинула…

Соседи по экипажу говорили что-то ещё, но Катя не слышала их слов, погруженная в свои мысли. Минут через пять она и вовсе прикрыла глаза.

По окну постукивал дождь. И он успокаивал. Кате показалось даже, что она вновь сидит в своей комнате, прижимается к спинке кровати и чувствует себя донельзя умиротворенно…

Лучшим умиротворением сейчас служил сон.

И Катя уснула.

***

Темно. Лишь на обивке экипажа то и дело появляются синие блики. Они похожи на отсветы машинных фар, просвечивающих через шторы. Катя порой наблюдала такую картину, когда ночами разглядывала потолок не в силах уснуть.

И вот — она проснулась и сейчас.

Будто воспоминания о доме всколыхнули что-то внутри, и все вернулось в свое русло: бессонные ночи, часы с драконом, мама, игра.

Но нет: все осталось так, как было до Катиного засыпания. Напротив сидела Диана, которую бережно обнимал Квитен. Слева от Кати, прислонившись к стенке кареты, спал Альберт, изредка подрагивали его длинные светлые ресницами.

Все как было. Поляна, погруженная во мглу, и не слишком мягкая лавочка экипажа. Деанит до сих пор сидит с Иной — видимо, ещё прошло слишком мало времени, чтобы они с Квитеном поменялись ролями.

Но…

Блики.

Значит, что-то случилось. Что-то, что потребовало вмешательства магии. И это что-то было слишком беззвучным: вокруг стояла полная тишина. Или… Может, именно оно заставило Катю проснуться? Может, Деанит звал ее на помощь?

Катя, не отдавая себе отчета в действиях, не особо задумываясь об осторожности, безопасности и прочей ерунде, открыла дверцу экипажа и выскользнула наружу.

Они, эти экипажи, располагались рядом друг с другом. И сейчас Катя, покинув один, взгляд во взгляд встретилась с пассажиркой второго.

Ина сидела на первой ступени лестницы, свесив ноги наружу, что позволяла открытая дверь, и проводила ладонью по небольшому кинжалу — при каждом ее движении над ним вспыхивали синие искры. Услышав шорох, она повернулась, и губы Ины растянулись в улыбке.

Катя захлопнула дверцу своего экипажа и прижалась к его стенке, будто желая защитить тех, кто находился внутри.

— О, милая, — отозвалась Ина приветливо. — Я усыпила опытных магов, взрослых мужчин, но совсем не побеспокоилась о тебе.

И она вновь провела ладонью по кинжалу. Это была другая магия: не колкая и шустрая, как звезды, а плавная, как туман.

Катя замерла, не зная, что сказать. Все слова вылетели из головы, будто она сдавала важный зачем.

— Удивительно вышло, правда? — продолжила Ина. — Они решили, что обманули меня, но я обманула их. Мы честны… Ха! Это я была честна, когда говорила, что мы сильнее. Ведь это действительно так. Я послушалась твоего совета и промолчала. А вот теперь… Уйти тихо не удалось, верно? — Катя никак не отреагировала, и магичка продолжила: — Верно? Почему ты молчишь, милая? Отвечай.

Катя слабо кивнула.

— Правильно, правильно, — Ина, кажется, повторила этот кивок. — Ты ведь не дашь мне уйти так просто. Но карманы моего плаща хранят множество секретов. И один из них я припасла лично для тебя… Как неудобно разговаривать, не зная имени собеседника!

И она выжидающе взглянула на Катю.

— Катарин, — тихо ответила так. — Это мое имя.

— Превосходно! — Ина выпрыгнула из кареты. — Какое длинное, звучное имя! Не то что имена здесь собравшихся, — она покачала головой, — и мое в том числе. Катарин. Ка-та-рин. Ты ждешь свой секрет, Катарин?

Она приблизилась к Кате и уперлась взглядом в ее глаза, хотя и была чуть ниже. Ина начала:

— Я много над этим думала… И я поняла: сбывается то, во что мы верим. Принцесса верит.

— Принцесса? — прошептала Катя.

— Предсказание, — пропела Ина. — Предсказание, которому исполнилось уже шесть лет… или больше? Оно вот-вот сбудется. И принцесса это знает.

Было, все было! Принцесса действительно беспокоилась об этом предсказании. Мила ожидала его. Она в него верила. Если бы не магия, Мила бы убила Катю — ради того, чтобы это предсказание не сбылось.

— Откуда тебе известно про него? — спросила Катя.

— Откуда?..

Ина рассмеялась.

— Я услышала его спустя неделю после принцессы.

— Откуда? — повторила Катя.

Ина развернулась и направилась прочь — за кареты, на каменистую дорогу. Она произнесла — тихо, но Катя смогла это расслышать:

— Может не будить их — колдовской сон самый крепкий. Я много думала, Катарин, и я поняла кое-что ещё: предсказания исполняют не высшие силы. Предсказания исполняют люди.

Лю-ди.

Но Катя понимала: под людьми Ина понимает одного, магически одаренного человека. Так что ее высказывание не могло претендовать на истину: высшая сила — волшебство — сюда все же вмешается.

Ина.

Она сказала это не просто так.

Катя бросилась следом за ней, стараясь остановить, задержать, и неважно, что придется платить. Принцесса, принцесса, Мила…

Но Ины здесь уже не было. Лишь ветер шептал, тревожа траву:

— Я ее дочь.

Ина исполнит желание матери. Может быть, прорицательница действительно видела это в своем будущем. Но Ина не пошла бы на такое, не расскажи матушка ей об этом предсказании.

Все события, происходящие с людьми, связаны между собой. Если бы… А когда… Все так, как есть. И такой клубок просто невозможно распутать. Слишком прочны его нити, слишком много в нем узлов, слишком сложное вырисовывается кружево.

И даже искусный мастер не способен на такое.

Как Катя не вглядывалась в деревья, Ину она не увидела. И неудивительно: Катя не отличалась хорошим зрением, а Ина наверняка отличалась хорошими способностями к маскировке.

Если не можешь распутать узлы — рви нити.

И Катя бросилась за ней следом, надеясь на что-то… На что? На чудо?

Когда она обернулась, чтобы посмотреть назад, то обнаружила лишь деревья, сомкнувшиеся за ней плотным кольцом. Нет назад дороги, нет. Или есть, но скрывается. Слишком хорошо.

Если это не знак судьбы, то что это?

Сбывшееся предсказание ляжет на плечи Кати шалью вины. Оно сбудется действительно по ее вине, из-за Катиного бездействия, а бездействие наказуемо. Катя не остановила, не выследила, не…

Она направилась по дороге, точно зная, что идет к Лисандрии. И над ее головой распускались первые бледно-розовые лепестки рассвета — их нежное свечение просачивалось через пожелтевшую листву деревьев.

Помнится, в Лисандрии деревья до сих пор оставались зелеными.

Хотя, кто знает, что ждет Катю по ее в о з в р а щ е н и и.

Дайна и Альберт

Пробуждение достигло поляну, заставленную экипажами, довольно поздно. Лепестки рассвета давно осыпались, и сейчас небо было безоблачно-голубым.

Оно, это пробуждение, к тому же вышло до ужаса неприятным.

Первой обнаруженной пропажей стала Ина. Деанит, проснувшись, не обнаружил той, с которой засыпал. Прежде он просыпался один, лишь засыпая в одиночестве. Но так, чтобы девушка покинула его ночью, случилось впервые.

Он даже поверил в то, что ей сейчас занимается Квитен. Что ее перевели в другую карету. Но рассеянный взгляд Квитена, оглядывающий окружающую местность, утверждал обратное.

Впрочем, вскоре оказалось, что Квитен потерял кое-кого другого.

— Где Катя? — спросил он, заметив Деанита.

— Катя? — удивился тот. — Я не знаю. А Ина?

— Она тоже?

На несколько секунд установилась тишина. Лишь ветер шелестел в траве, подсвечиваемой солнцем. День должен был выдаться теплым. Но начинался он совсем не с положительных эмоций.

Из экипажа вышла Диана. Нахмурившись, она подошла к магам и уточнила:

— Что происходит? — и взглянула на лазурное небо, освещаемое солнцем. — Никогда не просыпалась так поздно. Всегда в пять встаю. В шесть. А сейчас?

— Около одиннадцати по вашему времени. Диана, — Квитен повернулся к ней. — Ты не видела, чтобы Катарин куда-то уходила?

— Катя куда-то уходила? — она нахмурилась ещё больше. — Ничего не замечала. А что с ней?

— Они исчезли, — ответил Деанит. — Она и Ина. Непонятно, как так вышло. На Ине стояла защита. И я постоянно следил за ней. А после… уснул.

И пробудился только сейчас.

— Ее магия оказалась сильнее, — пробормотала Диана. — Я бы проснулась. Можно скинуть все это на усталость, ну или там впечатления. Но не могли же мы все так сильно впечатлиться…

— И проснуться в одинаковое время, — проговорил Деанит. — Ты права, — повернулся он к ней. — Это магия. Простое сонное заклинание. Но я не могу понять, когда она успела его сотворить. Цепи магию блокировали, да и нитей в карете не было…

— Внутренний резерв, — прозвучал голос со стороны одной из карет. Это был Альберт — и совсем неслучайно он проснулся в то же время, что и остальные. — Она… Ина…. Пока мы ждали вас, вернее, я вас не ждал, ждала вас только она, Ина толкала что-то вроде злодейской речи. Мы всех круче и все такое. Это как батарейка…

— Батарейка? — уточнил Деанит.

И действительно: лишь он не знал, что это такое. Альберт и Диана всю жизнь до перемещения пользовались батарейками, а Квитен частенько наведывался в их мир, поэтому с батарейками, непременно, сталкивался.

Может быть, и в супермаркете, подумала Диана. Она же и решилась объяснить, что эти батарейки представляют из себя.

— Сосуд… например, ваза, наполненный энергий, магией, — произнесла Диана задумчиво. — Не нужно тянуть нити из мира, чтобы воспользоваться магией.

— И этим сосудом была Ина, — сказал Квитен просто.

— Только я не могу понять, зачем она взяла с собой Катю, — Альберт повел плечами, разминая их. Ночевка в карете выдалась малоприятной. Тем более, такая длинная ночевка. — Я ведь правильно все понял? Исчезла и Ина, и Катя?

Зачем она взяла ее с собой?

И действительно, зачем?

Похоже, собравшиеся на поляне маги прежде об этом не задумывались. Может быть, считали, что Ина и Катя находятся в разных измерениях? Но если их параллельные Вселенные вдруг действительно пересеклись? Этой ночью, этой длинной темной ночью, что стала для девушек короткой.

Они ведь почти не сталкивались предыдущий днем.

А хотя… Помнится, Ина, уже пораженная, заговорила с Катей, когда та бросилась к Деаниту. Катя посоветовала ей действовать, а не говорить.

И Ина решила действовать.

Квитен на секунду прикрыл глаза. У его пальцев туманом заклубились голубые нити энергии, но уже через секунду они рассеялись, оставив после себя лишь уверенное, твердо произнесенное Квитеном:

— Нет.

Он тяжело вздохнул и продолжил под недоуменные взгляды:

— Катя и Ина не рядом. Я не вижу четких направлений, но они идут, можно сказать, перпендикулярно, — Аль с умным видом покивал, и тогда Квитен продолжил: — И обе живы и здоровы. Нам тоже требуется идти дальше — мы и так здесь непростительно засиделись.

— За Катей? — уточнила Диана, посмотрев на Квитена.

— Честно сказать, не думаю. Ина опаснее. А Катя… что с ней может случиться? Навряд ли она сойдет с накатанной экипажами дороги. Могу предположить, что скоро она дойдет до ПРУДа, — на этих словах Диана дернулась. — Ты ведь тоже оттуда, Альберт?

— Тоже? — Альберт хмыкнул. — И ты, Брут? Тоже что ли прудовский?

— Я прудовская, — призналась Диана. И мама у нее почти прудовская, а сестра прудовская полностью. Скоро к этой сестре присоединится и Катя. — Жила у вас на верхних этажах и крошила морковку. В супы. Здорово, правда?

— Да, — отозвался Альберт рассеянно. — Поворотный поворот. Рояль из кустов… — он помотал головой. — Морковка, кстати, была неплохая…

— Так что? Мы не едем за Катей?

Диана вновь повернулась к Квитену. Рояли роялями, морковки морковками, но есть тема насущнее.

Она вдруг вспомнила времена, что казалась такими далёкими: ноутбук в половину шестого, рейды… Диана уже проснулась, Катя не ложилась вовсе. И они играют против эльфов. Катя самоотверженно прикрывает Дайну плечом и магическими заклинаниями. Диана не отстает: клацает по клавишам, стараясь поддержать боевую подругу.

А теперь — что? Квитен предлагает ее оставить? Так просто? А если в лесу обитают дикие звери? А если там бегают магички, такие же ненормальные, как эта Ина? Что тогда? Что?

Квитен молчал.

Может быть, его даже терзали сомнения. Он понимал Диану — конечно, он ее понимал, он просто не мог не понимать ту, что уже выбрал. Но он должен был защищать свое государство. Он, маг, член Ковена, с приколотой к плащу брошью-совой, когда-то поклялся защищать его.

Но Диана поклялась защищать Катю. Самой себе. А кто ещё защитит ее? Кто защитил Диану, когда в восемнадцать лет она стала сиротой?

Никто. Не могла же она подвергнуть такому и Катю? Чужой мир, чужие лица, опасности, предостерегающие Катю на каждом шагу. Если бы Диана оказалась на ее месте… Кажется, тогда Катя бросилась бы спасать ее, не медля ни секунды.

А они стоят и ждут.

Диана решительно вскинула голову и произнесла:

— Я могу пойти одна.

— Можешь, — отозвался Квитен. — Но что ты сделаешь?

— Я ее спасу.

Впрочем, Диана сама прекрасно понимала, что ничего не умеет. И если вдруг ее настигнет опасность… Что она сможет противопоставить ей?

Но она хочет помочь, значит, она сможет.

— Она не в опасности, — напомнил Квитен. — Я проверял, Диана.

Диана чуть скривила уголки губ и уже собралась сказать что-то ещё, но в разговор вмешался Деанит, который произнес:

— Я отправлюсь за ней. Тем более что у нас два экипаж… черт, — неожиданно выдал он. — Кучера нет ни у одного… Ладно, зато лошади бродят неподалеку, можно отправиться верхом. Я и так уже виноват перед ней, — признался Деанит, имея в виду Катю. — И в стычке с Иной я мало что могу сделать. Ты там будешь полезнее, — он взглянул на Квитена.

— Согласен, — Квитен вздохнул. — Хотя вдвоем, конечно, было бы сподручнее. Держим магсвязь… Не забудь про брошку.

— Не забуду, — Деанит кивнул.

— В ПРУД? — уточнил Альберт, обращаясь к магу. — К нему поедем?

— Не совсем, — Деанит качнул головой, и на лицо упало несколько волнистых прядей. — По магическому следу. А уж куда он приведет нас… Надеюсь, Катарин ходит достаточно медленно, — проговорил он скорее для себя. — Так ты со мной? — он чуть улыбнулся.

— Уж ПРУД я знаю точно получше вашего. Прожил в нем недели две. И…

Аль замолчал: это «и» так и осталось недосказанным.

Диана взглянула сначала на Альберта, после на Квитена. Последний тоже смотрел на нее. Это и понятно: со своими дальнейшими действиями не определилась лишь Диана. Теперь она должна была выбирать: либо спасать Катю, как ей и хотелось, либо ехать с Квитеном.

Впрочем, вдруг решила она, защитники Кати все же нашлись.

— Я с тобой, — отозвалась она, чувствуя себя ужасной предательницей.

Квитен чуть улыбнулся. Если бы он сказал, что не ошибался в Диане, она не выдержала бы и попросилась в другую компанию. Но он промолчал.

— Только я не умею ездить на лошади… — добавила она. Теперь уже вздыхал Альберт. Мало того, что ездить на лошадях он не умел — он вообще недолюбливал этих животных.

Но тут уже выбора не предлагалось.

Глава 11

Катарин

Катя шла, рассеянно глядя вперед.

Нельзя было понять, сколько времени длится ее прогулка. Час или три. Не меньше первого и не больше второго. Лепестки рассвета сменились чистым небом, но тепло еще не настигло Катю. Напротив, она шла, чувствуя утреннюю свежесть, но не чувствуя безмерную усталость. А безмерная усталость у Кати как раз наступает после трех часов умеренной ходьбы. Ну или часа по жаре. Помнится, как-то они ходили с классом в поход в такую жару, что Катя не продержалась и сорока минут.

Катя вздохнула.

Она бы спешила, если бы знала, куда спешить. Она бы бежала, если бы знала, что достигнет цели. Но сейчас Катя шла, не слишком осторожно, не скрываясь за пока что пышными деревьями. Интуиция не предупреждала Катю об опасности, оборачиваться, чувствуя чей-то взгляд, не приходилось. Катя будто находилась в этом лесу одна… Не считая перекрикивающихся между собой птиц, конечно. Будто она оказалась на самом краю света, или вдруг раскрыла секрет вечной пустоты, или…

Опасная Ина вырвалась на свободу. Принцесса находится на волоске от гибели. Бывшие Катины соигроки, а также Деанит с Квитеном, спят, даже не предполагая, что быть осторожными нужно как раз им. А, может, уже проснулись? Обнаружили Катину пропажу…

Или, что ещё страшнее, обнаружили пропажу Ины.

Катя глубоко вздохнула.

Ина проснулась не просто так. Она обхитрила и Деанита, и Квитена. Но почему проснулась Катя? Она никогда не отличалась чутким сном.

Не факт, что, если бы Катя нашла разгадку, что-то в ее голове прояснилось бы.

И очень маловероятно, что Катя эту разгадку все-таки найдет.

Поэтому она шла, шла, шла… Шла вперед, по единственной накатанной дороге, не встречая на пути ни запряженных лошадьми экипажей, ни таких же, как она, одиноких путников. С собой у нее не было ни сменной одежды, ни припасов, ни даже фляжки с водой. Но у Кати хотя бы имелась цель. Такая далекая и ненадежная, но все же достижимая. И эта цель вела ее, как путеводная звезда.

А потом, когда дорога сделала крутой поворот, Катя увидела четырехэтажное серое здание, огороженное забором с колючей проволокой. В одном месте проволока прерывалась: там стояли ворота, возле которых располагалась сторожка с сидящем в ней человеком — Катя увидела его через окно.

Это здание, определенно, заброшенным не было. В некоторых из окон горел свет. По протоптанному кругу бегали мужчины в военной форме. По тропинке, ведущей от здания к сторожке, шла женщина в коричневом пальто.

Катя несколько секунд простояла возле этого здания.

Она бы, может, и пошла дальше, но впереди ее ждала первая за время пути развилка: дорога разделялась на две такие же, уверенные, и Катя не знала, какая из них правильная.

Путеводная звезда привела ее к этому зданию.

Глупо будет не воспользоваться шансом и не спросить дорогу. Ведь от правильного направления сейчас зависит жизнь Милы, Катя отлично это знала. Как и утверждало то пророчество, из-за которого когда-то жизнь едва не потеряла сама Катя.

Она уверенно сдвинулась с места и подошла к сторожке. Остановилась в паре шагов от нее. Мужчина, сидящий внутри, нахмурился, но все же вышел наружу, держась со всей осторожностью.

А если сейчас ее примут за шпионку наподобие Ины? Но ведь Катя не шпионка, и она отлично это знает.

— Здравствуйте, — произнесла она. — Мне надо узнать дорогу к Лисандрии. Какая из них ведет туда: правая или левая? Там развилка невдалеке, — добавила Катя уже не так уверенно.

— Зачем, позволю поинтересоваться? — пробубнил мужчина.

— Мне нужно к принцессе, — ответила Катя честно. — Скажите? Я не успеваю. Мне срочно нужно туда попасть.

— Откуда я знаю, что ты идешь туда не ради причинения вреда? Придется задержаться. Отведем тебя к начальству. Сомнения вызываешь, мелкая.

— Я? — ахнула Катя. Нашлась смелая! И как теперь будет доказывать свою невиновность? Как, если этот мужчина навряд ли ей поверит? — Я только вчера покинула Лисандрию. И…

— Довольно, — прервал ее охранник. — Это не мне будешь говорить, а начальству нашему. Сейчас кого-нибудь подзову, и отправишься.

— Позволь во всем разобраться мне, Рем, — прозвучало со стороны. Говорила это та самая женщина в коричневом пальто, которую Катя заметила издалека. Правда, сейчас она казалась моложе. Ей было около двадцати, и она носила рыжие волосы, заплетенные в косу. — Я сама могу справиться.

— Не вмешивались бы вы, а вдруг опасно?.. — заметил Рем с каплей покорности. И спросил вдруг: — Не передумали?

— Не передумала, — отозвалась женщина. — Впусти девочку. Как тебя зовут? — обратилась она к Кате.

Решетчатые ворота раздвинулись, и Катя несмело вошла внутрь.

— Катарин… Катя. А вас?

— Орэнса, — она чуть улыбнулась. — Я здесь всех лечу. Мне показалось, или ты спрашивала, что это за место? — Катя кивнула, и тогда Орэнса продолжила: — Хорошо… Мы в ПРУДе. Это военное училище. Первый рядовой ученический дом — пожалуй, эту расшифровку знает только сотая часть здесь находящихся. Мы воспитываем защитников государства. Теперь мой вопрос. Откуда ты тут взялась? Прости, что так бесцеремонно, но…

Катя оглядела местность вокруг, но ничего, что могло послужить лавочкой, не заметила.

— Долгий разговор? — поняла все правильно Орэнса. — Пройдем за мной. У меня тут есть комнатка… была. Сейчас она пустует. Можем посидеть в ней, и тогда ты все расскажешь мне, Катарин.

— Расскажу, — согласилась она. И добавила зачем-то: — Вы вызываете доверие.

Орэнса фыркнула и произнесла:

— Если честно, не у тебя одной.

Они прошли через оживленный холл, чем-то похожий на холл Катиной школы, к самому углу, к скрытой за поворотом комнатушкой. Орэнса дернула дверь — та оказалась незапертой — и уверенно вошла внутрь. Как она и обещала, там никого не оказалось. Только что-то. Много всего.

Висящие на стенах комнаты шкафчики с травами. Комод с облезшими ручками, стоящий у одной из стен, пара деревянных стульев у стола посередине, окно с приоткрытой форточкой… Несмотря на это, комнатка в первые секунды почему-то казалась пустой.

А потом в нее начала возвращаться жизнь.

Орэнса стянула с плеча черную кожаную сумку и опустила ее на стол, сама же села на один из стульев и предложила это же сделать Кате. Катя послушно опустилась на второй из стульев, оказалась напротив Орэнсы, под внимательным взглядом, и на всякий случай уточнила:

— Вы никуда не спешите?

— Уже никуда, — Орэнса качнула головой. — Тебя смутил мой внешний вид?

— Просто я подумала…

— Рассказывай. Все успеем. Теперь — да.

Кажется, она была права.

И Катя рассказала. Все-все-все, с самого начала. Будто молчала несколько недель, а сейчас ей дали вволю наговориться. Она почему-то легко доверилась Орэнсе — и Орэнса оказалась отличным слушателем. Она прервала Катю лишь несколько раз, чтобы задать уточняющие вопросы.

Катя, не слишком беспокоясь о том, понимает ли ее Орэнса, говорила, как жила на Земле, играла в компьютерные игры, совсем забив про учебу. И как спала на уроках. И чем это обернулось. Рассказала события рокового дня, после которого оказалась в другом мире.

— Ты знаешь, кто такие инженеры? — спросила тогда Орэнса.

— Знаю, — отозвалась Катя рассеянно. — Только я не могу сказать, чем точно они занимаются. Такая профессия. Связана с физикой и математикой. О да, математика, — она вновь вспомнила тот злополучный день. — Что-то рассчитывают, чертежи составляют, строят… А что такое?

— Ничего, — отозвалась Орэнса. — Можешь продолжать.

Она и продолжила. Кате, кажется, только это разрешение и надо было. Она поведала, как оказалась в костюмерной принцессы, как ее обнаружили горничные и как ее захотели казнить. И про корону, что обратилась лягушкой, тоже. Поведала, что тогда Мила вызвала Деанита, который является дворцовым магом…

— У него волнистые волосы? — уточнила Орэнса. — И лицо красивое, благородное?

Катя кивнула, и ее собеседница кивнула в ответ. Наверное, она слышала о нем прежде. Или, что вполне возможно, пересекалась лично. От Лисандрии здесь недалеко, могли и пересечься… Катя продолжила свой рассказ, кратко намекнув на события той пары недель, когда она жила у принцессы. Сказала, что училась, что общалась с Милой и не только с ней… А потом Деанит сообщил, что они отправляются на практику. Надо было кое-что проверить, а ещё эта поездка являлась отличным шансом улучшить свои магические знания и способности.

Так точно, подумала Катя. Сейчас, сидя рядом с Орэнсой, она улучшает лишь способность языкотрепания. И сматывания в погоне за шпионами.

Катя сообщила Орэнсе, что вот сейчас-то начинается самое интересное, произошедшее так недавно, и рассказала, как столкнулась со своим бывшим соигроком, Дианой. И про магическую волну. И про экипаж, который захватила злая-злая Ина…

Отойдя немного от темы Ин, она объявила, что встретила также и второго соигрока. Неподалеку отсюда, когда они остановились, чтобы все выяснить.

Орэнса нахмурилась, услышав про это, и позволила себе спросить:

— Его зовут Альберт?

— Откуда вам известно? — Катя взглянула на нее удивленно.

— Вчера он уехал из ПРУДа. Отправился учиться. Не доехал, так? — она побледнела.

— Вы его знали?

— Я его лечила почаще остальных. Появился у нас недавно… и давай. То нос разобьет, то бессонница у него. Сейчас с ним все в порядке?

— Я не могу сказать, — призналась Катя. — Когда я уходила, все было хорошо. Вроде бы.

И она рассказала все до конца. До того конца, в котором она встретилась с Орэнсой. Про словесную дуэль и про магический плен. Про сон и про пробуждение, про слова Ины о предсказании, про побег. Не только Ины побег, но и ее, Катин, собственный.

— Теперь я должна спасти принцессу, — закончила она. — Пока что слабо представляю, как. Но надо поспешить. Может, Ина уже там. Может, я опоздала.

— Нельзя опоздать туда, куда нужно успеть. Итак, — произнесла она уверенно, — будем надеяться, что заказанный мной экипаж уже у ворот. Пошли, проверим. Доедем до Лисандрии, остановишься где-нибудь рядом с дворцом, и ты осуществишь то, что задумала.

Она поднялась со стула, вернула сумку на плечо и вышла из комнаты, не оборачиваясь. Может быть, даже потому, что боялась: а вдруг ей все же захочется тут остаться?

— Вы возьмете меня с собой? — уточнила Катя, смотря на Орэнсу большими глазами.

— Конечно, — Орэнса кивнула и ответила ей взглядом глаз цвета молочного шоколада. — Тем более что все так удачно совпало.

— И вы верите, что у меня все получится?

— Как я могу не верить? — удивилась Орэнса. Они приблизились к выходу из ПРУДа, училища, что Катя так и не успела разглядеть, и Орэнса толкнула мощную входную дверь. — После всего, что ты рассказала, не верить тебе просто невозможно. Как и не верить в тебя.

— Спасибо, — Катя вздохнула.

Орэнса покачала головой и улыбнулась.

— А ещё ты с мира Альберта. Сейчас я знаю, что в этом мире гораздо больше смелых людей, чем в нашем.

— Но я…

Она хотела сказать что-то про то, что труслива до невозможности, и что Альберт уж точно не похож на нее, но промолчала.

Экипаж, запряженный тройкой лошадей, уже прибыл. Орэнса уверенно двинулась к нему, и Катя поспешила за ней, больше всего боясь не успеть.

Действительно: все складывалось слишком удачно, поэтому она не могла всем этим не воспользоваться. У нее получится, все получится, и Катя, наперекор предсказанию, вместо гибели принесет спасение. Если она не сделает это, то сама себя не простит.

Дорога до Лисандрии предстояла довольно продолжительная. Но это лучше, чем идти пешком, понимала Катя. Она встретилась взглядом с сидящей напротив Орэнсой — ее лицо на фоне пестрых вензелей казалось слишком бледным, и даже волосы не делали его ярче, и улыбнулась, пытаясь поддержать.

Кто она такая, Орэнса? Катин шанс. Или не только ее.

Карета направилась в окружную из-за размокших дорог — так объявил кучер, поэтому они с Орэнсой не смогут увидеть место встречи со шпионкой стрейнеров.

Наверное, это даже к лучшему.

Дайна

След, соединяющий коня Квитена и Дианы с Иной, вел к границе — так объяснил сам Квитен, напряженно вглядывающийся в сверкающую голубую ленту. К границе государства Стрейн.

— Может быть, она решила вернуться? — предположила Диана, не зная, что ещё может сказать.

— Они так просто не уходят, — произнес Квитен. — Похоже, ей что-то понадобилась.

— Проверим, — заметила Диана. Решительности ей было не занимать. Квитен чуть улыбнулся, приказал держаться крепче, и конь двинулся с места.

Планы летели к чертям. Какой ПРУД? Им теперь занимается Деанит. С сестрой Диана увидится нескоро, если увидится вовсе. И тайну ее отца Диана ей расскажет неизвестно когда. Если вообще расскажет…

Но Диана сама выбрала этот путь. Раз с Квитеном — то до конца. Диана относилась к тем людям, что терпеть не могут неопределенность. А сейчас… Не создавать же ее самой?

За Диану эту неопределенность создали окружающие.

Конь двинулся с места, и впереди замаячила линия горизонта. И ПРУД, и Деанит, и бывший соигрок, Альберт, остались позади. Будущее казалось расплывчатым, как туман, и это очень, очень не нравилось Диане.

Впрочем, Квитен выглядел уверенным, и Диана надеялась, что впереди их ждет что-то хорошее.

***

За время езды они останавливались на отдых, пожалуй, раза три или четыре. Уставал конь, уставала Диана… Особенно Диана, и даже найденное в карете седло не сильно облегчало ее мучения. Ехать было просто невозможно: ни сидя боком, по-женски, ни как Квитен. Пожалуй, сейчас бы она предпочла вовсе идти пешком. Бежать рядом с конем. И тому облегчение, и Диане.

Но вот они все-таки остановились окончательно.

Клонилось к горизонту солнце, напуская тьму на мир, но впереди маячили огни. Они добрались до деревеньки, расположенной по пути к границе. И сейчас перед ними близкими огнями светилась местная таверна, оживленная голосами.

Эти голоса не походили на радостные. Похоже, в этой таверне что-то случилось. Не слишком хотелось вовлекать себя в местные разборки… Но другой таверны на пути не наблюдалось, а вечер приближался, не намереваясь ожидать.

Квитен остановил коня и спустился на землю, помог слезть и Диане. И, пока он отводил этот своеобразный транспорт в стойло, Диана стояла возле таверны, не решаясь даже сдвинуться с места.

Она пыталась расслышать голоса… Но жители этой деревни говорили с определенным акцентом, растягивали слова, поэтому Диане мало что удалось расслышать.

Но несколько слов, похожих на «нападение» и «ограбление», она все же смогла разобрать. А потом голоса вдруг стихли вовсе, и таверна наполнилась едва различимым шепотом. В это же время к Диане приблизился Квитен.

— Ну что там? — спросила она тихо.

— Все в порядке, — отозвался Квитен. — Коня приняли, хотя за такую доброту пришлось порядочно заплатить. А там? — намекал он на происходившее до его ухода в таверне.

— А там… — протянула Диана. — Там, похоже, наступил сончас. Все замолчали. Или…

Скрипнула деревянная дверь, и из таверны вышел мужчина лет сорока с густой бородой. Он кратко взглянул на путников и тут же отвернулся, продолжил свой путь.

— Заметили, как думаешь? — полюбопытствовал Квитен.

— Не знаю, честно сказать, — отозвалась Диана. — Я молчала. А ты и вовсе ушел.

— Зато здесь есть окна… Заметить нас даже глухой сможет. Значит, сейчас заходим внутрь… Но осторожно. На всякий случай, держись ко мне поближе.

— Обороняться магией собираешься? — Диана слабо улыбнулась. Про то, что она тоже владеет магией, Диана напоминать не стала. И все потому, что магией она владела ну очень «так себе». А вот про «обороняться»… Пока что такая перспектива не слишком ее пугала. — А нити?

Квитен кивнул на угол дома, указывая на затаившуюся там энергию. Диана кивнула в ответ, принимая эту информацию к сведению. Магия тут есть, и это… по крайней мере, хорошо.

В случае чего, думала Диана, может, ей и самой удастся что-то такое выкинуть. Она в состоянии волнения и не на такое способна. Выкидывать. Помнится, так она избавилась от половины старого гардероба, когда съезжала в общежитие.

И они прошли внутрь. Дверь под ними скрипнула, как и перед всеми гостями таверны. И приняли их, как всех. Равнодушно. Хотя, кто знает местные традиции?

По всей таверне стояли круглые деревянные столы, большинство из которых занимали люди. На стенах висел сушеный чеснок, будто это самые люди хотели спасаться от вампиров. Напротив входной двери расположилась ещё одна — в нее только что вошла молоденькая девушка в фартуке. Неровное пламя свеч озаряло комнату, которой тоже уже не хватало естественного освещения.

Квитен и Диана заняли один из свободных столиков — они оба молча решили, что им нужно чем-нибудь подкрепиться, и девушка, мысленная названная Дианой официанткой, подошла к ним через пару минут. Она, заливаясь краской, перечислила список яств. Квитен остановил выбор на отбивном с овощами, Диана же промолчала. Тогда отбивных Квитен заказал две. Сам.

И ладно. Правда, они не договаривались, вдруг платить все же придется Диане? А у нее денег примерно ноль, и это плохо.

Если что, она помоет в этой таверне посуду. Тут же можно мыть посуду вместо того, чтобы платить, так?

Уходящее солнце подсвечивало поверхность стола, отмечая липкое пятно, примостившееся на левом краю. Оно, кажется, было ещё и сладким — пожалуй, это все-таки пролитое вино… Или пиво. Бражка? Что тут пьют? Пусть нальют и Диане.

Не только Диана с Квитеном молчали, ожидая заказа. Молчала таверна. Вернее, нет: она шепталась, но — изредка. Она поглядывала на путников, не зная, чего от них ожидать. Да и путники смотрели на нее с осторожностью.

Но потом нашелся смельчак. Из-за столика, расположенного в отдалении от остальных, отошел мужчина. На него тут же зашикали, но менять направление он не собирался и уверенно приблизился к столику, занятыми путниками, чтобы совсем неуверенно спросить:

— Можно?

Диана бросила на него взгляд, который непросто было расшифровать, а Квитен произнес:

— Конечно, приятель. Присаживайся. Заодно кое-что нам расскажешь.

Это звучало вполне дружелюбно, но больше походило на угрозу.

Мужчина оказался довольно молод. Ему было около двадцати пяти, может, чуть больше — выдавали глаза, и даже короткая борода не могла это спрятать. Волосы мужчины имели невнятно-русый оттенок, плечи прикрывала широкая рубашка.

— И что вас интересует?

— Стрейнеры, — уверенно произнес Квитен. — Слышал что-нибудь о таких?

Вот теперь таверна точно замолчала. Даже девушка-прислуга замерла, держа в руке две одинаковые тарелки.

Поколебавшись пару секунд, мужчина все же ответил:

— У нас об этом сейчас все только и говорят. Обсуждают нападение, совершенное ими. А ты что, — вспыхнул он, — тоже из тех?

— Держи себя в руках, — подала голос Диана. Она и сама не знала, зачем это произнесла. Просто ей вдруг хотелось вступиться… вмешаться?.. Она не могла сказать с уверенностью. Может, в ней проснулся неожиданный инстинкт защищать того, кто ей дорог. Спустя много лет. Поэтому она и произнесла эту фразу — отстраненно и гордо.

Квитен посвятил ей краткую улыбку, а потом вновь обратил внимание на нового собеседника.

— Я из Лисандрийского ковена магов, — произнес он. В его руке блеснула брошка-сова, которую Квитен тут же спрятал обратно, и житель деревни уже взглянул на него с уважением. — И мы идем по следу стрейнеров. Так что там с нападением? Серьезное?

— К счастью, нет, — ответил тот. — Никто не пострадал… В смысле здоровья. А вот деньги — да.

Квитен кивнул и поинтересовался — Диана заметила, что в этом его вопросе таилась скрытая надежда, и она знала, почему:

— И когда его совершили?

— Вчера утром. Рано. Это была девушка с белыми волосами и темноволосый парень, но тот все время стоял в тени. Они направлялись в ту сторону… туда, откуда вы. Сначала мы подумали, что это они вернулись.

— Вчерашним утром? — переспросил Квитен. — И больше не возвращались?

Он сжал кулаки, и костяшки побелели.

Тишина, наконец, установилась и за этим, непокорным, столиком. Подавальщица, красная, как цветок мака, воспользовалась моментом и все же принесла заказ, сгрузила тарелки, которые со звоном опустились на стол, подала столовые приборы, очень похожие на нож и вилку.

Диана притянула порцию и стала лениво ковыряться в тушеных овощах. Сосредоточиться на еде она не могла. Сейчас было не до еды. Да и разве позволила бы она себе самозабвенно чавкать, когда тут происходит такой серьезный разговор? Квитен, например, к своей порции не прикасался вовсе. Лишь кивнул подавальщице и продолжил разговор.

— Могло ли случиться так, что вы их не увидели?

— Навряд ли, — мужчина пожал плечами и бросил жадный взгляд на отбивные. — Мы теперь всего белого сторониться. Оно нам в кошмарах сниться будем. У отца курятник обокрали! А ваша подруга, — он кивнул на Диану, — издалека тоже белая, вот мы и…

— Не нужно оправдываться, — отозвалась Диана, раз уж речь пошла о ней. Их собеседник кивнул.

Видела она эту Ину и вот что может сказать: они ничуть не похожи. Особенно фигурами. Хотела бы Диана обладать такой же тонкой талией и стройными ногами, едва ли прикрытыми плащом, при таком внушительном бюсте. Или не хотела бы…

— Мы видели их, — признался Квитен, — как раз в той стороне, куда, как вы утверждаете, они направились после нападения. — Его собеседник покивал, но Квитен продолжил: — И, более того, взяли в плен. Ту магичку. Ее зовут Иной. Но, честно признаться…

Тишина стала невыносимой. Она звенела в ушах и грозилась лопнуть, как воздушный шарик, оставленный где-то в другом мире. В мире Дианы.

— Она сбежала.

Квитен добавил тихо:

— Но, использовав магию, мы создали магический след, который и направил нас в эту сторону. К границе со Стрейном. Может, кто-нибудь все же видел их? Это очень важно.

— Да кто мог видеть! — воскликнул кто-то, человек-иголка, безжалостно расправившийся с шариком. — Не вы одни такие…

И он замолчал, вздохнув.

— Что он имеет в виду? — шепотом спросила Диана. — Мы где-то…

— Оплошали, дорогая, — их собеседник тоже вздохнул. — Было дело.

— Я хотела сказать: «Ошиблись», — поправила Диана, качнув головой. — И что за дело? — Он молчал, и Диана повторила громче: — Кто-нибудь мне ответит?

Диана решила, что это нервное, но успокаивать эти свои нервы не собиралась.

К столу аккуратно, как лисичка, подобралась подавальщица, и, теребя кончик рыжеватых волос, ответила:

— Недавно такое было. Недели с две. Маг тоже искал стрейнеров…

— И не нашел? — понял Квитен.

Диана бросила на него рассеянный взгляд, но поняла, что никакой поддержки он ей оказать не может. Напротив, Квитена тоже следовало поддержать, но что она могла?

— Стрейнеры научились создавать ложный путь, вот и все, — ответил смельчак, который недавно подсел к ним за стол и все же смог сказать, что тут творится. — Как бы объяснить…

— Научились менять север на юг, — предложила Диана.

— Н-да, примерно, причем и юг искажают уж очень сильно.

Рука Дианы ослабла, и вилка выпала из нее, создавая ненужный шум.

Квитен смотрел в окно. От дневного света не осталась почти ничего — ещё несколько минут, и тьма править здесь будет беспрекословно.

Кто в такое время погонит лошадей?

Никто.

Все просто: они о п о з д а л и.

Альберт

К великому счастью, что, оставаясь тайной, и великим-то зваться не могло, след, по которому Деанит с Альбертом отправились за Катей, оказался правильным.

Лошади — у каждого из мужчин она была своя — шли медленно. Гораздо медленнее, чем хотелось бы. Но запасного седла не нашлось, и Альберт, непривычный к верховой езде, не мог ускориться даже немного. Ему и без того казалось, что он вот-вот свалится…

Да и Деанит, что скрывать, не являлся мастером верховой езды. Жизнь в королевском дворце его избаловала, и из мальчишки, который уже в свои десять умел побольше многих чиновников, к двадцати одному году он превратился в того, кто истратил все эти навыки.

И правда. Он ездил на каретах, питался блюдами лучших поваров королевства и работал с магией. Какие уж тут лошади?

Перед тем как оказаться во дворце, в шестнадцать лет, он, помнится, даже умел неплохо играть на гитаре. По крайней мере, желающих послушать находилось сполна… И какие-то впечатлительные девушки, такие же нищенки, как Деанит тогда, даже признавались ему в любви…

Но в один момент жизнь резко поменялась, все завертелось: и обучение магии, и отношения со старшей принцессой, и дела королевской важности, и сейчас, спустя почти пять лет после события, изменившего всю его жизнь, мало что напоминало о том мальчишке.

Деанит приподнял левую ладонь.

Мозолей на подушечках пальцев, какие появляются от игры на гитаре, не осталось.

А ещё, пожалуй, он совсем разучился петь. После гибели Клариссы ни разу не выдал ни одной песни.

И это, наверное, правильно. Он маг, а не певец. Дворцовый маг, следует заметить.

Ага, как же…

— О чем задумался? — прервал внутренние размышления Деанита Альберт. Он не то чтобы заскучал… Просто вдруг подумалось, что разговоры смогут отвлечь его от дребезжащего перед глазами пейзажа и боли в пояснице. И не только в ней.

— О том, что же такое произошло в ПРУДе, — отозвался Деанит с безразличным выражением лица. — И поэтому мне интересно узнать: что же там произошло?

Альберт нахмурился и отозвался неопределенно:

— Что произошло, того не вернуть.

— А если подробнее? — Деанит наградил его взглядом ярко-голубых глаз.

— Вот, помнится, на прошлой неделе там случился замечательный суп. Я его, правда, жрать побоялся: там плавало что-то, похожее на лягушиные лапки, только меньше размером. Не подскажешь, что это?

— Жук, — отозвался дворцовый маг, который побольше Аля соображала в местных деликатесах. И добавил: — Речной.

— Фу, — пробормотал Альберт. — Как вы вообще умудряетесь их есть? Это же противно.

Уголки губ Денита дернулись, и он отозвался:

— Не противнее, чем есть червей, которых выращивают в Вайне и продают потом за вполне неплохие деньги. Аристократия, между прочим, безмерно любит мясо данного… существа.

Аль поморщился и признался:

— Меня и без того мутит, а тут ещё и такие рассказы. Зато, блин, я теперь точно знаю, почему я не аристократия. Кстати, — его глаза загорелись, — ты же тут типа крутого мага? Не покажешь разоблачение какого-нибудь фокуса? Меня, вроде как, во второй раз отправили переквалифицироваться, но я, как видишь, не доехал…

— На данный момент ты не умеешь ничего? — серьезно поинтересовался Деанит.

— О, — Альберт улыбнулся, — я умею лечить на себе ранение. Знающий человек говорит, что это способность к регенерации… то есть самозаживлению, но ускоренная, типа того. А больше ничего. Я, признаться честно, вообще против всей этой магии.

— Против?

— Не так выразился, — Аль вздохнул. — Я против того, чтобы она была у меня. И вообще я инженер, знаешь ли. А вот есть человек, которому эта магия гораздо нужнее, и я был бы рад, если бы вышло как-то ее передать…

Глаза Деанита сверкнули хитрым огнем:

— Позволь угадать? Этот человек — и есть тот «знающий»? И это он заставляет тебя так неравнодушно откликаться на ПРУД?

— На ПРУД нельзя реагировать равнодушно… — отозвался Альберт. Но потом все-таки признался. — Это она.

— Она?

— Да. И единственное, в чем она ошибалась — не все болезни поможет вылечить этот мой дар. Но, знаешь, от этой болезни я бы и не хотел вылечиться.

— Ты ее любишь, — понял все Деанит. Внешне он оставался невозмутимым, и только на глубине глаз промелькнуло что-то, отдаленно напоминающую осадок боли.

Он смирился. Он научился жить заново. Он… Все когда-то любили, и, позвольте: много ли тех, кто счастлив от любви? От первой своей любви. Или от второй.

По крайней мере, в данный момент счастливых возлюбленных на этой дороге не наблюдалось.

— И что теперь? — отозвался Альберт довольно резко. — Ну, есть такое. И что? Что делать-то?

Он надеялся, что Деанит сейчас скажет что-нибудь умное. Что-то такое, что сразу придаст сил, или вдохновит на подвиги типа похищения Орэнсы, или успокоит, как друзья Альберта: «Забей и найди другую, раз уж с этой не срослось замутить».

Но Деанит сказал:

— Не знаю.

Больше говорить первым Альберт не решился. Деанит тоже не вступал в диалог. Так они и ехали, греясь под нежным осенним солнцем, и довольно скоро — впрочем, Аль давно потерял счет времени — перед глазами мелькнул огораживающий ПРУД забор.

Помнится, когда-то Альберт думал о том, как бы аккуратненько через него перебраться, чтобы оказаться в окружающем училище лесочке. Теперь, блин, придется думать, как попасть внутрь. Ну прямо шпионы! Стрейнеры. Берегись, кто может.

След Катарин — еле видимая голубая нить — тоже не остался равнодушным к военному училищу. И он вел прямо к воротам, охраняемым…

Альберт сощурился. Сегодня сторожем ворот являлся его бывший сосед, Ивр. Рыжего громилу он узнал издалека. Неплохо так разогнался. Все там, видите ли, бегают, а он стоит, макушку греет!

Аль спешился с замедлившей ход лошади — по крайней мере, постарался спешиться, и с третьей попытки это у него получилось, и потрепал лошадь по гриве. Осторожно взяв ее за узду, он пошел вперед, чувствуя себя недоделанным ковбоем. Деанит присоединился к Альберту, и теперь они шли ножками оба.

Ну, как шли… Альберт еле передвигался: у него все неожиданно затекло. А что чувствовал Деанит, история умалчивает — он очень хорошо умел скрывать свои чувства. Но жизнерадостным козликом не выглядел, несмотря ни на что.

Под цокот копыт они приблизились к воротам. Тогда и Ивр узнал Альберта. Он недоуменно расширил глаза, потом взглянул на Деанита, но все-таки спросил:

— Альберт, это ты, что ли, несчастный? К нам уже вернулся, мастер магический наук?

— Как всегда, шутишь превосходно, — отозвался Альберт. — Маг тут только один, и это он, — Аль кивнул на спутника.

— Деанит, — представился тот, пожимая руку Ивра.

— Так вот, — Альберт кивнул. — Мы тут по делу. Короче, твои любимые стрейнеры бушуют. И сюда ведет след одной… эм… девушки, что пропала по их вине. Не приходил к вам никто? И вообще, с чего ты тут стоишь?

— Заменяю, — отозвался Ивр, вновь покосившись на Деанита. — Рем уехал в сопровождении, и я попался под руку первым.

— Повезло. А кого он сопровождать осмелился?

— Лучше тебе не знать, Альберт, — признался Ивр. — Так что вам? К начальству надо? Володьке? Я ни про какую девушку, честно говоря, не знаю, Рем не предупредил, но вот чувствую: если эта ваша девушка тут была, то Володька про нее осведомлен.

— Чувствует он, — фыркнул Аль. — Сердцем.

— Почками. Идем уже. — Он махнул рукой, подзывая кого-то к себе, и через минуту место Ивра занял парень с развитой мускулатурой. Ивр снял цепь с ворот, позволяя гостям — теперь уже гостям — войти, но к магу все равно относился с осторожностью.

Деанит уверенно вышел вперед, и Ивр с Алем последовали за ним.

Лошадей они оставили на попечение новому охраннику.

— А я уже успел с тобой распрощаться, — произнес Ивр.

— Мы приплыли, а нас не ждали, — пробормотал Альберт.

— Ко мне, вон, новенького подселили, — продолжил бывший сосед. — Ну, как новенького. Он учился уже здесь, но перед началом этого учебного года что-то себе поломал и серьезно, поэтому лечился едва ли не в соседнем государстве, под новейшим оборудованием. Парень хороший, по утрам хотя бы здоровается, — укорил Альберта он. — Бегал сегодня отменно, так, что я себя неполноценным почувствовал. И вечно голодный, походу. Мне доедать не пришлось. Но, честно сказать…

— Давай уж, скажи.

— Без тебя, сопляк, скучно. Теперь я его чувствую старшим братиком, а не себя.

— Мне двадцать пять, — напомнил Альберт. — И младшим братиком я себя никогда не чувствовал. Я чувствовал себя несчастным, попавшим в лужу с крокодилами, — добавил он. — Потом из лужи выкарабкался, но, как видишь…

— Вижу, — Ивр кивнул. — Тебя не переубедить. И вообще у меня есть новость… Ну, про твоих стрейнеров, если ты не солгал.

Они приблизились к входной двери, и Ивр вышел вперед, чтобы пропустить гостей внутрь. Холл училища встретил их едва не идеальной тишиной — только где-то вдали, за стеной, раздавались голоса тренирующихся солдат.

Ивр уже открыл рот, чтобы объявить, в чем же новость заключается, но Альберт бросил взгляд на правый угол, закуток под лестницей, и сказал, теряя свою прежнюю смелость:

— Вы можете подождать пару минут? Мне надо заглянуть… кое-куда. Деанит?

Маг кивнул, и вместе с этим Ивр произнес:

— Ненадолго хватило тайны.

— И на что ты намекаешь? — Альберт повернулся к нему.

— Орэнса, — лишь три слога, но Аль вздрогнул, будто его прошибли током. — Это она уехала вместе с Ремом. Уволилась, прикинь? Как только ты уехал, ну, или чуть позже, к обеду, заявилась к Володьке с предъявой. Мол, не может тут больше оставаться. Мы ее всем ПРУДом уговаривали, но она ведь тоже непробиваемая. Связались с Лисандрией, нам пообещали сегодня к вечеру нового лекаря прислать. А Орэнса…

— Что она? — спросил Альберт, и без того отлично все зная.

— Уехала сегодня в обед.

— В сопровождении этого вашего Рема? — уточнил Альберт.

Ивр кивнул.

Не выдержав, Аль все же отдалился от компании и направился к спрятанной в углу лечебнице. Он не мог поверить в сказанные Ивром слова. С чего бы Орэнсе увольняться? Это ведь ее призвание, и, Аль это знает, Орэнса любит свою работу.

Или — не с чего, а из-за кого. Капитан, несмотря ни на что, проявлял тактичность. А вот он, Альберт, собственной персоной… Чего он только не говорил в то утро, когда они прощались.

Но Орэнса ведь не могла уволиться из-за него… Или могла?

Дверь, как и подразумевалось, оказалась запертой, и, несмотря ни на что, это безумно Аля расстроило. Всего лишь сутки — а ее уже здесь нет. И — очевидно — Альберт опоздал.

Когда он вернулся, Ивр с Деанитом, не дождавшиеся его, уже поднимались по лестнице, ведущей на второй этаж. Аль последовал за ними. Он решил, что обязательно разберется во всем позже. Сначала узнает, куда же все-таки поехала Орэнса. После — попросит отгул. Есть же у магов отгулы? И уж тогда — Альберт надеялся, что это будет в самое ближайшее время — он встретится с Орэнсой, чтобы выяснить все до последнего.

В данный момент его не сильно волновало то, захочет ли Орэнса это выяснять.

Комнаты солдат располагались по правую сторону от лестницы. Мужчины же повернули налево. Там располагался кабинет капитана этого взвода.

Ага, того самого, которого Ивр называл Володькой.

И того, которого Альберт ужасно ревновал к Орэнсе. Да он в целом относился к капитану осторожно. Взять хотя бы его имя… Оно указывало на то, что они соотечественники.

И этот же товарищ капитан, помнится, признал в Альберте военного из какого-то списка. Так он и оказался здесь. И, пожалуй, даже хорошо, что Аль здесь оказался.

Ивр несколько раз постучал по дубовой двери, и оттуда прозвучало приглушенное: «Войдите».

Капитан сидел за кипой бумаг, на одной из которой сейчас ставил подпись. Но вошедшие отвлекли его от этого занятия.

— День добрый, — отозвался Деанит, выступая вперед. — Меня зовут Деанит. И я представляю Ковен магов Селии. У нас есть парочка вопросов.

Следом за ним протиснулся в комнату Аль, и тогда уже капитан добавил удивленно:

— Альберт?

Имя он его запомнил, но ударение поставил в том злополучном месте, куда ставила его не менее злополучная Ина.

Тогда в кабинете появился и Ивр. Стушевавшись под взглядом капитана, он пробормотал:

— Я проводил…

Капитан кивнул. Ещё раз оглядев вошедших взглядом, он произнес:

— День добрый, Деанит. Можете называть меня Владимиром. Альберт, — снова произнес он, — не ожидал тебя так скоро здесь увидеть. По какому же вопросу вы к нам обратились?

— Девушка, — прямо ответил Деанит. — Некоторое время назад к вам должна была прийти девушка. Ее зовут Катарин, она обладает магическими способностями. И ее след вел сюда. Вам что-нибудь об этом известно?

— Известно, — капитан тяжело вздохнул. — Недавно она покинула ПРУД в одной карете с Орэнсой, нашим лекарем.

— Орэнсой? — безвольно переспросил Альберт. Владимир наградил его многозначительным взглядом — впрочем, Алю было не до того, чтобы разгадывать эти значения, и продолжил:

— Как поведала Орэнса, этой девушке было известно что-то о стрейнерах. Точнее, об их разведчиках. Дело в том, что нам доложили некоторые моменты…

Он поделился тем, что знал сам. Деанит наградил его ответными сведениями. Во время разговора Альберт, погруженный в собственные мысли, молчал. Как и Ивр — тот вовсе пытался слиться со стеной, чтобы его случайно не лишили такого важного разговора.

— Получается, Катарин ушла сама, — вынес вердикт Деанит. — Но что заставило ее это сделать?

На этот вопрос ответить некому не удалось. Деанит ещё пару минут помолчал, а потом в глазах его вспыхнула молния-озарения:

— Она спешит во дворец. Но ведь она не может спешить туда просто так, верно?

Деанит взглянул на Альберта, и тот кивнул.

— Мы будем рады помочь нашему государству, — серьезно произнес Владимир. — Уже сейчас предприняты некоторые меры. Мы усилили охрану. И в ближайшем времени собираемся отправить некоторых военных на охрану особо важных объектов. И в дворец в том числе. Многие вызвались добровольцами…

На этих словах Аль посмотрел в сторону Ивра. Машинально… Но бывший сосед словил его взгляд, и кивнул, соглашаясь.

С чем?

— Ивр, — произнес Аль тихо. — Ты?

— Я буду воевать, — сказал парень решительно.

Альберт тут же вспомнил его патриотические речи: что Ивр готов сражаться и что он будет сражаться. И вот… выдался шанс.

Кто добровольцем идет на войну?

Впрочем, Альберту ли это осуждать.

— Следует поспешить… — протянул Деанит. — Похоже, там происходит что-то важное, — он на секунду задумался, а потом продолжил: — Катарин — моя ученица, и она вполне сообразительна. Даже слишком. Идем, — бросил он Альберту. — Спасибо за вашу помощь, — кивнул капитану. — В ближайшем времени Ковен обязательно свяжется с вами…

Капитан кивнул в ответ, и они покинули кабинет Владимира.

Если бы в мыслях Альберта оставалось немного свободного места, он подумал бы о том, что не хотел бы быть учеником Деанита.

Губы Ивра же расползлись в мрачную улыбку, и Аль не решился ничего ему сказать.

Там, где-то внизу, топтались их лошади. Лошади, что доставят их к Лисандрии. На вызов экипажа времени совсем не остается.

Ведь их ждут.

Просто не могли не ждать, так?

И не только та, что волновала сердце, и та, что волновалась сама, но и некто менее… приятный.

Эпилог

Несмотря на все свои недостатки, такие как легкомысленность, вечные капризы и умение находить во всем и всех недостатки, принцесса отличалась одним приятным качеством: она умела ждать.

Ее Высочество Милаисса-Ноэль была до ужаса терпеливой. «До ужаса» не только потому, что даже в такой черте характера принцесса проявляла излишнюю категоричность. Но потому, что ожидала она частенько самые ужасные вещи.

И сейчас.

Мила сидела в сверкающей драгоценными камнями комнате, растянув ноги на диване, и глядела на завешенное золотыми портьерами окно, как будто могла что-то в нем разглядеть. Находясь в полумраке, она оставалась донельзя безмятежной. И даже поднимаемая королевскими советниками паника не могла ее задеть. Принцесса уже раздала все распоряжения, что только могла раздать. И написала ответ на письмо, присланное ей гонцом. Писал отец. Обещал скоро вернуться… Может, уже к сегодняшнему вечеру. Народ не успеет взбунтовать.

А Мила… Мила все равно не сможет больше ничего сделать.

Ничего хорошего. Если избавление Селии от капризной принцессы с безобразными замашками нельзя считать хорошим. Многим эта новость просто обязана принести радость.

И ещё приятный момент: принцесса Милаисса-Ноэль, младшая из двух дочерей Фрерика Мирного, как звал отца народ, больше не сможет сделать ничего плохого.

Мила ждала смерти, что предсказали ей ещё в детстве, и даже была рада, что это предсказание скоро исполнится. Ведь стрейнеры уже в городе: советники напоминали ей об этом чаще, чем Мила успевала моргать, чтобы она уж точно не оставила эту новость без внимания. Их мало, но они есть. И они со всей уверенностью направляются в Лисандрийский дворец.

И принцесса знает, какую цель они преследуют.

Какая, однако, нелепость: как раз в это время отсутствует главный дворцовый маг, Деанит. Талантливый малый, хоть и не без гордыни. Так говорили о нем советники. Мила улыбнулась. Это она побеспокоилась о том, чтобы Деанита здесь не было. Если бы он был тут, то бросился бы защищать Ее Высочество. А Мила не может этого допустить!

Один раз она уже поменяла жизнь родного человека на свою собственную.

Больше этого не повторится.

Где он, отец? Пусть появится через час или два, не больше. Проникнет через черных ход, притворившись простым человеком. И советники как раз смогут передать ему свои дела. Их смогла бы передать и Мила, но ведь к тому времени она будет уже мертва…

Зато отец сможет, наконец, завести наследника, маленького принца, как и требуется каждому королю. Отца без внимания ни одна женщина не оставит: где ещё найдешь такого прекрасного, в конце концов, мужчину, как он? Заботливого и верного. Пусть он и находится в постоянных разъездах.

Отцу нужна та женщина, что сможет разжечь огонь в его душе. Он слишком долго остается один.

Будь у Милы возможность высказать предсмертную волю, она бы пожелала, чтобы этой женщиной не стала Злафада, сестрица Деанита. И не только из-за занимаемой женщиной должности… и не из-за противоречий между Милой и Злафадой, количество которых с каждой встречей только растет. Просто Мила знает, что она будет жестокой королевой. Принцесса видит, как гордо расправлены плечи этой женщины, как высоко поднята ее голова. Несмотря ни на что, голубой крови в Злафаде гораздо больше, чем в Деаните. И ничто, ничто не сможет ее сломать.

Злафаде двадцать шесть, она на десять лет младше короля и на десять — старше Милы. И эти круглые числа всегда очень нервировали принцессу.

Вот и все.

Больше на предсмертном одре она и не могла ничего пожелать. Все было и без того. О Клариссе будут помнить — обязательно будут помнить. А Деанит добьется всего, чего хотел бы. Чего еще можно хотеть? Чтобы прах Милы развеяли над морем, а не ссыпали в урну и поставили на почетное место в королевской усыпальнице?

Но ведь его в любом случае высыплют в урну, может, даже повяжут розовый бантик, когда вспомнят о любви принцессы ко всяким этим штучкам. Да и до ближайшего моря — двое суток непрерывной езде на карете.

Мила прикрыла глаза, готовая в любой момент услышать шаги в коридоре.

Она умрет. И Катарин, которая не стала смертью Милы, послужила знаком приближения этой смерти.

Уж принцесса-то знала.

Не знала она того, что Деанит, которому она посвятила одну из последних мыслей, сейчас разговаривает с капитаном ПРУДа и слышит в ответ о готовности защищать. Ее — Лисандрию. Не знала и того, что рядом с ним находится Альберт — совсем запутавшийся в себе Альберт — и Ивр, парень, что вызвался добровольно защищать свое государство.

Война начиналась.

Если бы принцесса открыла глаза, увидела бы всплески магии. Они просвечивали даже через плотные шторы. Но звуки сражений не долетали — слышно было лишь то, что происходит в коридоре. Пока что там не происходило ничего.

Неизвестно Миле было и то, что Квитен, которого она видела пару раз, и Диана сейчас направляются к границе, оставаясь в полном неведении. Что Ина вообще была и что она была не одна: тайно прокрались в Селию около двух десятков магов.

Пока что. Но для Селии такое число — уже много.

И, что удивительно, сегодня принцессу подвело даже шестое чувство. Она не догадывалась, что прямо сейчас, по коридору, пытаясь отыскать дорогу, бежит Катарин, которую Мила подсчитала предсмертным знаком. И что с другой стороны, гораздо более ловко, готовая атаковать в любой момент, мчится уже знакомая героям некоторых воспоминаний принцессы Ина.

О! Вот к ним присоединилась и стража. Но, конечно, ей не успеть первее двух девушек, ученицы магии из Селии (или не совсем) и опытной магичке Стрейна. Лисандрийский замок не настолько мал.

Зато в нем много, много поворотов.

И хотя бы это Мила прекрасно знала.

Распахнулась дверь. Бесшумно: Мила даже не успела услышать шаги. Она лениво открыла глаза, повернулась к выходу из комнаты.

На пороге стояла Ина: с растрёпанными белыми волосами, метелью развивающимися за спиной, вздымающейся грудью и горящими злым огнем глазами. Спустя мгновение огонь загорелся и на ее ладони: алый, горячий, Мила даже издали почуяла его тепло.

А спустя два мгновения…

Ладно, стоит признать: Ина растерялась. Даже она! Ина надеялась увидеть на лице принцессы, наследницы трона Селии, страх, ярость, она ожидала встретить сопротивление. Но не покорность! И не ожидание, похожее на молчаливый вызов.

Принцесса не боялась.

Именно благодаря этому во второе мгновение пребывания Ины в Милиной комнате магичка полетела вниз, сбитая… кто бы мог подумать, обычным водным шаром. Впрочем, вода, если ее достаточно, все же может потушить огонь.

Ина полетела вниз, и наверх на нее села, скрутив руки на груди, Катарин. Она выглядела не менее растрепанной и гораздо более решительной.

Задержав действия Ины, Катя подняла голову и встретилась глазами с Милой.

Принцесса улыбнулась.

Спустя секунд пять, которые показались бесконечностью (и в течение которых Катя собрала все нити в комнате принцессы, чтобы создавать тушащие магию Ины водяные шарики), до комнаты наконец добралась маги Селийского Ковена. Лучшие маги.

Ина, желая отомстить, рассчитывала совсем не на это.

Два мага — пожилой мужчина и зеленоглазая женщина — поставили блок на Ину, и ее вывели из комнаты. Ещё четверо осталось. Наверное, магам не терпелось спросить, как чувствует себя принцесса. Помочь, если это окажется нужным.

А Мила… Мила чувствовала себя опустошенной.

Она рассмеялась, но все присутствующие видели, что по ее щекам бегут слезы.

Конец первой части.