Три глотка волшебного напитка

Глава 1. О лавках Триера, мэре, его секретаре и императорском указе

Мало кто знает, но в Триере самые грабительские налоги на ведение любой коммерческой деятельности. Почему так? Все просто. В последнем заявлении мэра, поднявшем продажи протухших помидоров на небывалый уровень, ясно значилось: господин Берт, заботясь об окружающей среде, запрещает рынки, как места большого скопления людей и массовой порчи воздуха. Посему торговать следовало в специально выделенных местах, то бишь арендованных у городского совета и принадлежащих некоему господину Берту, и получив лицензию на определенный вид деятельности в гильдии, отчислявшей десятину с каждой лицензии в банк Краста, племянника небезызвестного господина Берта. Нарушители же озвученного постановления жестоко карались изъятием всей произведенной либо же реализуемой продукции и ссылкой на рудники. Последние, к слову, принадлежали все тому же… Догадаться нетрудно, верно?

Единственными, освобожденными от торгового налога лично его величеством Аристаром Пятым, были жрецы всех зарегистрированных культов. Стоит ли говорить, что по числу имеющихся культов Триер занял почетное первое место, обогнав даже столицу? И я внесла свой вклад в увеличение божественного пантеона империи Сахран, зарегистрировав приобретенную лавку в качестве храма Великой Таан-Риэль-Сахти. Правда, как сказал мне один клиент, данная особа некогда жила в империи Сахран. Но было это столь давно, что поймать меня на афере не сможет даже верховный жрец, получивший, по слухам, пост за обильные возлияния со своим предшественником.

Как бы то ни было, дела мои шли неплохо. Настойки «Священной бодрости» шли на ура, пополняя мой карман и казну культа каждую седмицу, как раз перед началом трудовой недели. А посему следовало подготовиться, ведь неделя как раз начиналась.

Звякнул колокольчик, заставляя меня расплыться в улыбке, и в лавку протиснулся кузнец. Лицо его выражало вселенскую скорбь, а запах… запах мог убить эльфа на расстоянии десяти шагов. Но мне все это было нипочем. Прищепка на носу решала любые проблемы и значилась неотъемлемой частью жреческого облачения служителей моего культа.

— Чего желаем? — осведомилась я, выкладывая на прилавок сразу четыре бутылечка. — Пожертвуй на алтарь святой Таан, — я указала на купленное у старьевщика чучело непонятно кого, — и обрети спасение. Минимальная планка подношения сегодня две серебрушки.

Кузнец понятливо кивнул и, не глядя, бросил в корзину требуемую сумму.

— Да благословит тебя пресветлая Таан.

Я осенила кузнеца непонятным знаком и, вложив в раскрытую ладонь набор истинно верующего, выставила за дверь. Нечего мне лишний раз воздух отравлять. Мэр все же иногда был прав, пусть и взимал за свою правоту непомерно много.

Последующие посетители мало отличались от кузнеца. Заходил и почтальон, и скромный библиотекарь, и послушник пресветлого Кардалиса (официальный храм которого имелся на главной площади, поскольку именно в него веровал мэр, поддаваясь столичной моде), и начальник городского гарнизона, и даже личный секретарь господина Берта.

Этот был под стать своему начальнику. Скользкий белобрысый тип, каждый раз пытающийся подловить меня на нарушении и получить скидку. Пока ему это ни разу не удалось, но Колин Трести не оставлял попыток.

— А где тексты заповедей? — с порога огорошил меня Трести, внимательно оглядывая помещение лавки. В его руках, словно бы по волшебству, появилась «Опись храмового имущества. Редакция сорок пятая. Исправленная, дополненная, согласованная, принятая единогласно». Год издания был старательно затерт, но недаром ко мне сам бывший архивариус Триерской библиотеки заходил: у меня были копии всех указов о быте храмов различной вместительности. А потому я расплылась в профессиональной, благожелательной улыбке во все зубы и милостиво кивнула засланцу.

Странным образом, когда заходил господин секретарь, колокольчик старательно молчал, будто клиент просачивался сквозь дверь, а не открывал ее, как нормальные люди. Впрочем, от секретаря мэра меньшего ожидать было бы кощунством.

— Где и всегда. — Я пожала плечами и, бросив быстрый взгляд себе за спину, тихо выругалась. Записи, вместо того чтобы висеть над прилавком, мирно почивали под ним. Хорошо еще, что место их висения не было оговорено в правилах оформления храмов. — Вот!

Я указала пальцем под прилавок. Секретарь недовольно поморщился, но от проверки воздержался. Все же у меня была не таверна, а потому пыль под прилавком можно было и вовсе не убирать. Я, конечно, до такого не доходила, но и каждый день с тряпкой не танцевала.

— Алтарь… — проговорил секретарь, подходя к постаменту.

На этот атрибут пришлось раскошелиться. Вмиг переквалифицировавшиеся торговцы заказывали атрибутику в кратчайшие сроки, а потому цены на нее заламывались такие… Подозреваю, мэр и тут успел нажиться. Не мог старый прохвост не знать о лазейке. Может, сам и оставил, чтоб сбыть неликвид со своих складов — кто теперь правду скажет?

— Идол, — продолжил сверяться со списком секретарь. — Служитель, — быстрый взгляд на мою улыбающуюся физиономию. — Товар…

— Подношение! — поправила я, зная, как Трести цепляется к формулировкам. Один раз неосмотрительно кивнешь — и все, доказывай потом, что не торговец, а честный жрец. — В соответствии с правилами проведения жертвоприношений, подношение должно быть утилизировано просящим строго определенным образом. Инструкция прилагается к каждому подношению. При отступлении от оной жрец, то есть я, ответственности за последствия не несет. — Я сунула под нос Трести пергамент. — Распишитесь, что ознакомлены. Обратите особое внимание на сроки. Просрочка может привести к неприятным последствиям для вашего организма. Вам как обычно? С клюквой и мятой?

— И лимоном, — расписываясь и отдавая мне пергамент, добавил секретарь, заглянув уже совсем в другой список. — Также два крема от прыщей и один от морщин.

— Одну минуту, — кивнула я и скрылась под прилавком. Вот интересно, если в один прекрасный день мою лавочку прикроют, кто больше расстроится: я или мэр? Ведь это ему со своими дамами жить, а я уеду из города и…

Я вздохнула. Уехать из города я пока не могла. Да и куда ехать? На Ледяные острова? Или в Заповедные дали? Но кому я там нужна, там и своих алхимиков хватает, а у меня и официальной бумаги-то нет. Прежняя сгорела, а новую никто пока терять не собирался. Да и стража в город не пустит: без документов-то. А денег на новую взятку пока скопить не успела.

— Забирайте. — Я поставила на прилавок требуемые склянки, к каждой приложила сложенный вчетверо лист с инструкцией. — Справить подношение не позднее следующей седмицы, — напомнила я дату нашего следующего свидания с секретарем.

Тот кивнул и отточенным жестом бросил монеты в корзину. Сколько — он помнил назубок. Ни разу еще не ошибся, но и не переплатил. Жмот. Совсем не ценит мою обходительность!

— Долгих лет жизни господину Берту! — прокричала я вслед захлопывающейся двери, отчего та громко стукнулась о косяк. И зря господин секретарь так нервничает каждый раз, как я его начальнику здоровья желаю, сил на настоящее проклятие у меня не было, а у тех, у кого они были, давно деньги кончились.

Сверившись с часами, я облегченно выдохнула, снимая с носа прищепку, и неторопливо вышла из-за прилавка. В храме требовалось проветрить и навести красоту перед закрытием. Утром, я готова была спорить на золотой, меня на такой подвиг не хватит.

Потянувшись, вдохнула полной грудью… и закономерно раскашлялась от благовоний, которые требовалось палить не менее трех раз в день. Ругаясь про себя и на себя, я поспешила настежь распахнуть окна.

Скрипнули старые ставни, в лицо дунул осенний ветер, а до ушей донеслось одобрительное:

— Ну и страхолюдина же ты, Шерька!

— Стараюсь.

Я благосклонно кивнула, принимая констатацию факта за похвалу (не обижаться же, в конце концов, на правду, а первое место на ярмарке красавиц мне не светило), и помахала рукой ближайшему конкуренту.

Говард Лорти держал храм напротив, но, в отличие от меня, открывался ближе к вечеру. Детей в святая-святых не пускал до наступления их совершеннолетия, а там они уже сами приходили поближе познакомиться со вторым по популярности и первым по народной любви божеством города и вознести ему хвалу, если жена вовремя скалкой не огреет. Но тут уж, как говорится, кто на какие жертвы ради Бухуса идти готов.

Заприметив первых паломников, я поняла, что с уборкой следует поторопиться, иначе и ко мне вскорости могут по ошибке заглянуть чужие прихожане. А нам чужого не надо. Вот совсем. Замаешься после них убираться — весь дом загадят и не заметят.

Я покосилась на чучело и, обняв его покрепче, перетащила на крыльцо. Тяжелое, с жесткой шерстью, оно так стремительно собирало пыль и запахи, что без ежедневного проветривания я рисковала отравиться одним им, ночуя этажом выше.

Сгрузив идола на обшарпанные доски крыльца, я помахала застывшему посреди дороги мужику. Тот сглотнул и поспешил преклонить колено перед божеством. Жаль, не тем, к которому так стремился.

— Опять ты эту страшилу вынесла! — обвиняюще воскликнул Говард, подхватывая своего клиента под мышки и занося в бывший кабак.

— Стребуешь прибавку за доставку, — подсказала я, пожимая плечами, и хлопнула дверью.

Опасения, что кто-то покусится на идола, остались в прошлом. Это по весне все жреческие атрибуты следовало приковывать к себе, чтоб не увели. Нынче же народ успокоился, обтерся, понял, что новых храмов больше открываться не собирается: лавок в городе практически не осталось — и выдохнул.

Подвязав юбку повыше, я принялась за уборку. Подмести пол было делом пары минут, а вот вымыть его, соскребая налипшие на половицы следы болота, так просто не выходило. Да уж, не с местным болотником мне надеяться на чудо. Этот низший людей на дух не переносил.

— Узнаю, кто принес, — отлучу от храма! — буркнула себе под нос, едва не утыкаясь им самым в злополучное пятно.

Помещение медленно, но верно наполнял свежий воздух, а потому вонь от следа становилась все более ощутима, чем сильнее я его терла. Наверное, дешевле было бы отодрать половицу и огородить веревкой, но господин Трести не преминет уточнить, что случилось с полом храма, и доказывай, что дырка в полу — проявление божественной благодати, а не попустительства одинокого жреца.

— Ау! — От усердия я задела пол ногтем и чуть с последним не рассталась. На глаза выступили слезы, и я решилась. Ничего же плохого не случится, если уберу одно крошечное пятнышко?

Идея была слишком заманчива, и я вновь покосилась на пятно. Оно не стало отвечать, храня неумолимое молчание и не торопясь исчезать, несмотря на второе истраченное на него ведро чистой воды.

— Ладно, твоя взяла, — пробормотала я, накрывая пятно рукой и сосредотачиваясь на своих ощущениях. В лицо дохнуло болотной тиной и тухлыми яйцами. — Исчезни, — попросила, поднимая руку и сгибая пальцы. Без удовольствия окунула руку в грязную воду, выбрасывая туда извлеченную из дерева грязь, и села на пол. На лбу выступил пот. И хотелось думать, что от физической нагрузки, а не моего невинного колдовства. Впрочем, оба варианта не радовали.

Покончив с уборкой, я втащила чучело обратно и закрыла ставни. Сходила наверх переодеться и умыться, превращаясь из ночного кошмара в обычную горожанку. Светло-русую, худую как спичка и такую же вытянутую. Кожа да кости, как мне льстили соседи. Некоторые даже старались подкормить, да только зря — сколько бы я ни ела, поправиться мне не грозило. Почему? А вот это большой и страшный секрет, о котором лучше бы никому не знать. А то еще поправлюсь и в дверь не войду. Шутка, конечно, но на себе проверять не хочется: денег на новые платья и в помине нет, как и доброхота, готового возложить обновки на алтарь Таан-Риэль-Сахти. А больше и неоткуда помощи ждать.

Склонившись над корзинкой с пожертвованиями, я выгребла оттуда монетки помельче. Им нашлось место в моем кармане. Те же, что покрупнее, перепрятала: подходил срок платить за дом, а хозяин ни в какую не соглашался снизить цену. Ни ради божественной благодати, ни отдавая дань моей неземной красоте. А я даже улыбаться пробовала, во все зубы, искренне, как любимому клиенту. Но господин арендодатель лишь хмыкнул и попросил не угрожать.

А говорили — проверенный способ!

Крики на улице стали громче, и передо мной возникла дилемма: остаться дома и всю ночь маяться от бессоницы, или отправиться гулять и отсыпаться следующим днем. Второй день недели был не слишком доходным, а потому можно было и отдохнуть лишний часок. Да и на болото сходить не помешает: некоторые ингредиенты подходили к концу, в отличие от спроса на кремы из них.

Решено. Идем обновлять запас. Вид у меня как раз располагает. Встречу кого на погосте — и те за свою примут. А все платье виновато: белое, в пол, на штору похожее, самое дешевое, что у старьевщика нашлось. Не иначе с того самого погоста и принесли, уж больно у госпожи Клеренс улыбка ласковая становилась, стоило меня увидеть, и о здоровье справлялась регулярно, будто бы ждала чего. Только не дождется. Никто не дождется. Хуже, чем есть, уже и представить сложно.

Стражники на воротах традиционно осенили себя знаком Пресветлого, а, разглядев получше, стукнули себя по лбу и заухмылялись.

— Опять в лес, Шерька? — поинтересовался тот, что помладше. Его напарник промолчал. Этот ко мне регулярно заглядывал, так что старался не зубоскалить.

— А куда еще? — вопросом на вопрос ответила я и, ощущая странную тревогу, давно уже меня не посещавшую, уточнила: — Чужаков не было?

— Не, кому охота в наш славный Триер, осененный милостью богов и господина Берта, славься его… — начал было стражник, но сам не удержался и захохотал. — Да кому мы нужны? — отсмеявшись, добавил он. — Спокойный тихий городишко со своими заморочками. Как ты появилась, так больше пришлых и не было.

— Ясно, — кивнула я, обрывая беседу. — Утром вернусь. Не храпите громко, всех волков распугали уже.

— Так для тебя стараемся, — осклабился неунывающий стражник и подмигнул.

Я хмыкнула и юркнула через калитку: еще бы для меня кто ворота поднимал. Их даже для господина Трести последний раз поднять не смогли, но тут уж его начальника вина: решил, что и без смазки работать будет, а оно вот как вышло. И как ни ругался секретарь, как ногами ни топал, железо не горожане — никакими речами не проймешь! Зато в городе новый анекдот появился, хотя и это господина Трести не порадовало. Вот такой он скучный тип.

Стражник еще что-то бросил мне вслед, но слов я не разобрала, зато их смех слышался еще долго. Но мне и не жалко: за вход-выход плата полагалась, а меня пускали даром. Видать, любимое чучело у них — я. Еще бы и с других плату за просмотр взять — вмиг дом выкуплю.

Мечтательно зевнула и тут же дернула себя за кончик косы. Не время предаваться праздности, травы сами себя не соберут!

Словно бы в ответ заколыхался росший по обе стороны от торгового тракта амарант. Несмотря на уверения купцов, в Триере и окрестностях растение не оценили, но и избавиться от него так и смогли. Правда, терзали меня сомнения по поводу этих попыток, но тут уж поверим мэру на слово. Не мог же он на выделенные средства третью баню отстроить.

Мне амарант также был без надобности, а потому я шла мимо, отходя все дальше от тракта и погружаясь глубже в лес. Где-то вдалеке завыл волк, выходя на охоту. Встрепенулись попрятавшиеся зайцы. Комары заметно приободрились и бодро припустили в мою сторону, чтобы, зависнув в шаге от цели, разочарованно улететь.

Я довольно улыбнулась. Никогда не любила кровососущих, как, впрочем, и они меня. Но если раньше я представляла для них гастрономический интерес, то сейчас могла и сама их слопать. Не в буквальном смысле, но погибшим от враз покинувших их сил насекомым от этого легче не станет.

Птицы, а их в лесу гнездилось немало, игнорировали мое присутствие. Чего нельзя было сказать о бодрствовавших последние деньки змеях. Эти выползали охотно, шипели приветливо и неторопливо ползли к болоту, показывая дорогу. Я бы, конечно, и сама нашла, но кто откажется от проводника промозглой осенней ночью?

Хлюпала под ногами болотная жижа, но даже не пыталась задержать меня или утянуть вниз. Это по первости, когда только переехала, местная нечисть познакомиться хотела, а ныне — скучно им стало, ничего нового. Что леший, что кикимора хорошо знали: как провалюсь в болото, так и вылезу. Не примет меня топь, как бы ни просили местные обитатели.

— Снова пришла? — недовольно проскрипел болотник, появляясь за корягой. — Опять мой огород обдирать явилась?

— Как и всегда, — кивнула я и провалилась по колено. — И зачем? — хмыкнула, добредая до полусгнившего пенька и усаживаясь. На болотника я почти не злилась, разве что за платье хотелось его пару раз стукнуть.

— А шоб знала! — погрозил кулаком дух и, завалившись на спину, исчез в своих владениях, напоследок попытавшись утянуть меня в трясину, дернув за ноги.

Угу, так у него и вышло! Да и нужна я ему в трясине. Это пока шутки-шутками, а если нужно будет, не уйдет болотник. Да только характер у свободных низших духов такой, не исправишь ничем.

Тяжело вздохнув, я с трудом сохранила сапоги, освобождая ноги из плена, и, чтобы не потерять их в неравной борьбе с трясиной, разулась. Свесила с плеча мешок, извлекла коротенький ножичек и приступила к прополке.

Что бы ни говорил болотник, огород я его не обдирала, а пропалывала. Мог бы и поблагодарить, но чего от злого духа не дождешься — так это доброго слова. И неважно, что после моих визитов травы на болоте растут охотнее и цветут, несмотря на сезон.

Набрав всего впрок, я ушла, держа сапоги в руках. Болотник, старый поганец, пока я занята была, обмазал их глиной и подсушил. Будто мне отяжелевшего подола не хватало. Погрозив на прощание духу, я направилась в город. Вернуться следовало до первых петухов, чтоб не пугать лишний раз горожан. Что до стражи — эти привычные, и не такое видывали.

Ничего приятного в хождении по лесу босиком я не находила, а потому сошла на тракт. Луна еще не ушла, освещая мне дорогу и уберегая от гвоздей. Последних на тракте хватало: то от телеги отвалится, то лошадь вместе с подковой потеряет, но, сколько бы ни роптали купцы, дешевле было самим пройти и пособирать, мэру дела не было до лома.

Где-то на периферии раздался конский топот. Поморщившись, я отошла к краю, чтоб не смели. Но всадники, быстро приближавшиеся со стороны имперского тракта, решили поболтать. Тот, что руководил отрядом, остановился в двух шагах от меня, обдав грязью и запахом конского пота.

Пожалуй, будь мое платье чуть чище, я бы вознегодовала, но чего уж тут…

— Далеко до Триера? — хрипло поинтересовались у меня, успокаивающе похлопывая коня по холке. Тот недовольно переминался с ноги на ногу, но взбрыкивать опасался. Зато косился на меня так недружелюбно, что сомнений не оставалось: чует.

— Четверть часа, если галопом, — нахмурившись, прикинула я. — Но пришлых только с полудня пускают. Как мэр глаза протрет, так и пустят. Так что можете не торопиться, вряд ли ради вас его раньше кто будить станет. Да и вообще, — я покосилась на лошадей, — вам лучше бы на имперский тракт вернуться и лошадей в конюшне оставить.

— И чем же вызваны ваши предположения? — раздраженно осведомился подъехавший к парламентеру всадник. Лица я из своего положения не видела, но сапоги оценила. Высокие, из гладкой кожи, с набойками серебряными. Золотое дно для господина мэра.

— Экономнее будет, — пожала плечами. — В конюшнях на тракте — посуточная оплата постоя. А в городе — почасовая. К тому же, если проехать захотите, придется масло оплатить. Это ж вам ворота открывать придется. Может, еще и сломаются в процессе — услуги кузница оплачивать заставят. Вам оно надо? — Я устало вздохнула: объяснять очевидное было утомительно. Еще и сапоги заметно оттягивали руку вниз. — Езжайте в Брикс, оставьте лошадей, наймите телегу. Они каждый день к нам ездят. Вас много — можете сэкономить, главное, на одну телегу поместиться.

— А если не поместимся? — полюбопытствовал третий голос.

Его конь заржал прямо над моим ухом, отчего я резко обернулась, едва не угодив сапогом по лошадиной морде. Виновато вжала голову в плечи, ожидая мести со стороны лошадки, но наездник коня удержал.

— Так что там с телегой? — напомнил о своем интересе мужчина.

— Телеги предоставляет господин Крейст, — начала объяснять я. — Он двоюродный брат господина Берта, а потому для проезда телег есть другие ворота. Всадников туда не пускают, дескать, низкие, а для пеших проход запрещен. Только телеги и ездят. Плата считается от количества телег, а потому хотите сэкономить — грузитесь на одну. Ясно?

— Интересные дела творятся в Триере, — проговорил себе под нос обладатель хороших сапог. — Эрвин, разберешься.

— С удовольствием, — фыркнул мой собеседник и спешился.

На вид ему было не больше двадцати. Молодое, гладковыбритое лицо. Прямой нос, не видавший кабацких, да и любых других драк. Тонкие черты потомственного аристократа в обрамлении черных локонов, как у дамы какой. И вот такому доверять разобраться с господином Бертом? Да мэр его вместо завтрака слопает и даже посолить забудет!

— Я догоню.

— Не задерживайся, — бросил ему один из всадников, и отряд продолжил путь. В город. Напрочь проигнорировав мои советы.

— Вот зря они так, — буркнула себе под нос и хотела было продолжить путь, но меня ухватили за локоть.

— Постой, — попросил Эрвин, удерживая коня за поводья. — Ты из города, верно?

— А что, непохоже? — хмыкнула я, все еще обижаясь на глупых всадников. Я им все так хорошо объяснила, а они не послушались.

— Нет, — улыбнулся мужчина, внимательно оглядывая мой наряд, подмечая и мешок с травами, и сапоги, и замызганное платье. — Разве что на лесную нечисть, решившую перебраться за городские стены и тянущую свой скарб от самого болота. Помочь?

— Тоже хотите в нечисть записаться? И не боитесь, что сожгут?

— Не боюсь, — качнул головой собеседник и извлек из-под рубашки знак-оберег, какими в храмах Кардалиса приторговывали. Только в отличие от триерских безделушек, по этому искры бегали, будто не просто железяка погнутая, а благословленная, силой бога отмеченная.

— А я боюсь, — вырвав локоть, буркнула я. Настроение и без того плохое, испортилось окончательно: не хватало в городе пришлых жрецов! Будто без них проблем мало. — Еще примут за вашу пособницу… Нет уж, сама дойду. А вы вперед езжайте, как раз своих у ворот догоните и вместе от ворот полетите, — закончила, перехватывая поудобнее сапоги, и зашагала в сторону города. На небе предательски забрезжил рассвет. И, кажется, теперь я знала причину появления своей тревоги.

Я прибавила шагу. Конь за спиной протяжно заржал, недовольный поведением своего хозяина. И я с ним, конем, была полностью солидарна. Вместо того, чтобы догонять остальную группу, Эрвин заставлял коня плестись за мной след в след, останавливая бедолагу, когда я решала сделать перерыв. Я негодовала, осознавая всю подлость ситуации. Мне претило ступать в город как проводником, так и подконвойным, но выбора мне не оставляли.

В очередной раз остановившись, я резко обернулась и, зло прищурившись, поинтересовалась:

— Вот вам совсем нечем заняться?

— Не-а, — развел руками паяц и напомнил, ухмыляясь: — Ты сама сказала, раньше полудня в город не попасть, а сидеть у ворот в ожидании аудиенции гордость не позволяет.

— А тащиться со скоростью раненой черепахи — позволяет? — хмыкнула я, чуть добрея. Аргументы собеседника бальзамом пролились на пострадавшую самооценку. Хоть кто-то прислушался к доброму совету.

— Так в приятной компании, — пожал плечами нежданный спутник. — И не просто так. Может, еще чего занятного о мэре расскажешь. Не он ли виноват в столь плачевном состоянии горожан?

— Отчасти, — вздохнула я, но лгать совесть не позволила. — Но платье — это болотник, а не мэр. Не любит скряга, когда я прихожу. Так и норовит в топь утянуть.

— Безуспешно? — сочувственно, отчего я заподозрила, что надо мной издеваются, полюбопытствовал Эрвин.

— Почти. — Я перевела взгляд на стоявший подол. Сколько же воды придется натаскать, чтобы его как следует отстирать! — Местные духи крайне мстительны. Только им покажется, что чем-то их задели, считай, пропал. Никакие извинения не примут, пока вдоволь не насладятся расплатой.

— И жрецы не помогут? — быстро, словно и не из праздного любопытства, уточнил Эрвин. На его лице мелькнуло странное выражение, которое совсем не подходило смешливому юнцу, которого он… изображал?

Заметив мой внимательный взгляд, Эрвин поморщился, изгоняя последние остатки благодушия, и холодно осведомился:

— Много в Триере храмов?

Я молча кивнула, признавая очевидное. В другой ситуации я бы не преминула вновь нажаловаться на мэра, но стоило перехватить колючий взгляд собеседника, как всякие жалобы испарялись, а на их место приходило видение страшного суда, где господин Берт в окружении свиты ласково так интересуется, не я ли язык распустила. А заезжие гости, вкушая подати от ставленника, ухмыляются во весь рот, наблюдая за представлением.

— Сколько? — напомнил о себе Эрвин.

— Около сотни, — сглотнув, ответила я, понимая, что едва ступлю на порог дома, соберу котомку — и деру.

Мужчина поморщился, как от зубной боли.

— И откуда их столько?..

Мой рот было открылся, но зубы поспешно сомкнулись, прикусив язык. Еще и чуть ниже спины заныло, предчувствуя неприятности.

— Говори уже, чего хотела. Зачтется, — пообещал Эрвин, и вот ни на секунду не усомнилась, что есть у него это право: решать, кому медаль, а кому плаха. Да что ж такое творится?

— Зачтется как хорошее или как плохое? — осторожно уточнила я, чуть выпрямляясь. И только сейчас поняла, что всю беседу голову в плечи вжимала и сутулилась.

— Как помощь следствию, — пояснил Эрвин. — А промолчишь — вместе с мэром в застенки поедешь. За препятствие правосудию.

— А вы точно правосудие?

— Самое что ни на есть, — хмыкнул собеседник, на мгновение превращаясь в того, прежнего себя.

Но я промолчала. Господин Берт, пусть скопидом и взяточник, но житель Триера и свой. А чего пришлые учудят, тут ни один пророк не возьмется предсказывать. Да и не первая эта комиссия по душу господина Берта. Договорятся, а мне еще чем-то на жизнь зарабатывать.

Приняв непростое решение, я отрицательно покачала головой, давая понять, что ничего к показаниям прибавить не хочу, да и вообще буду всячески отнекиваться, если попросят подтвердить уже сказанное.

Эрвин досадливо выругался, но переубеждать глупую горожанку не стал. Вместо этого его рука скользнула в карман плаща, а после в меня полетели золотистые искры сотворенного заклинания. Я хмыкнула, чувствуя, как на ауре проступает метка. По ней, если верить господам магам, можно любого человека найти, коли будет желание. Судя же по довольному блеску глаз прибывшего «правосудия», желание таковое имелось. И немаленькое.

— Понадобишься — найду, попробуешь сбежать — узнаю и в камеру брошу, — пригрозил мне Эрвин, хлопая по холке коня. — Вперед, — приказал животине и умчался наконец догонять товарищей.

— Сходила на болото за травками, — буркнула я, понимая, что на сей раз влипла основательно. С магами связаться — это не мэра завтраками кормить. Одна надежда, что метка, как и любые направленные на меня чары, исчезнет, едва вернется луна.

***

В городе, несмотря на ранний час, царил хаос. Обычного запустения улиц не было и в помине. По дороге к собственному дому меня (!) трижды осенили знамением Кардалиса, дважды пригласили на мессу за здравие его величества и единожды наградили лестным прозвищем «ведьма». Последнее кричали вслед и очень уважительно, не забыв подкрепить вербальное уважение увесистым спелым помидором, коим я и поспешила закусить.

И лишь из-за занятости зубов ничего не вымолвила, когда на меня налетел Говард. И словно одного столкновения было мало, сверху, с груженной доверху телеги, на голову приземлилось яблоко.

— Эм-м… — замялась я, дожевывая помидор и поднимая с брусчатки яблоко. — Зачем тебе столько? Решил яблочного духа умасливать? Так нет у нас такого.

Заслышав человеческую речь, Говард совсем уж непочтительно отозвался о всех богах и Кардалисе в частности и, пригнувшись, утянул меня за телегу. Воровато огляделся, не видит ли кто, для спокойствия огрел храпящего прихожанина Бухуса по голове и торопливо пояснил:

— В город имперцы прибыли. Подняли весь, — Говард нахмурился, вспоминая слово, — ап-па-рат как на пожар. Мэр бегает как подстреленный, Трести список уже второй час пишет, очередь на выезд уже по тройной цене продают… — принялся перечислять сосед.

— А список-то какой? — ухватилась я за единственный стоящий факт.

— Как какой? Перепись храмов, вестимо. Мне кум еще на той неделе сказал, что император приказал доставить в столицу представителей каждого зарегистрированного культа. Зачем? Да никто не знает, но кипиш стоял… Столичные храмовники во все щели позабивались. Да только без толку. Тайная канцелярия все входы-выходы перекрыла и отловила по одному. А теперь и до нас добрались, ироды, — погрозил в воздух Говард. — Будто одного мэра не хватало. Только дела на лад пошли… — Он тяжело вздохнул. — Помяни мое слово: ничем хорошим это не кончится. Что ж им дома не сиделось, сюда явиться не поленились!

— Верю, — согласно кивнула я и навострила уши. По дороге кто-то бежал и, судя по лязгу, не по велению души и желудка.

Говард было высунулся из-за телеги, но тут же присел, для верности прикрывая голову руками. Не ахти какая попытка скрыться, но нужно же как-то успокаиваться?

— Добрались, — прошептал он. — К тебе пошли.

Уточнение было излишне. Я и так знала, чей дом стоял напротив, а уж не узнать звук собственного колокольчика, купленного на барахолке и прилаженного к двери одним добросердечным клиентом, никак не могла.

— И где она? — недовольно рыкнул стражник.

Выглядывая из-за колеса телеги, я видела только его казенные сапоги. Добротные, начищенные, редко такие в наших пыльных краях увидишь. Никак личная охрана господина Берта.

— Может, спит? — предположил пискливый голос напарника начищенных сапог.

— В окно полезешь, — хмуро сообщил мужчина. — Мэр четко сказал: Шериан, Каспара и Дарвенстоуна из города вывести. Нечего ревизорам их видеть — самим пригодятся.

Мы с Говардом переглянулись. Я пожала плечами, давая понять, что и сама не знаю причин такого расположения. Хотя предположения у меня имелись и крылись они в дивных прыщах дочери мэра и появляющихся морщинах его жены.

— А остальные? — Раздавшийся звон стекла уведомил, что без ремонта обойтись не удастся. Еще бы с мэра компенсацию стребовать, иначе домовладелец меня по миру пустит.

— Сходят к ревизорам, отметятся. Может, кого в столицу заберут — невелика потеря, — буркнул хозяин сапог. — Давай быстрее. Буди эту курицу и тащи в загородный дом.

— А вы?

Судя по скрипу и тающему звуку, интересовались уже из дома. Отвечать ответственному подчиненному начальник не стал. Сбежал с крыльца, плюнул у телеги с яблоками и, насвистывая, дескать, по личным делам гулял, ушел.

Говард едва удержался, чтобы не запустить ему вслед яблоком.

— Может, не все так плохо?

— Конечно, — буркнул недовольно бывший держатель кабака. — Будь все иначе, Берт не суетился бы так. Эти сапоги я узнал. Господин Краен Рош, начальник личной мэровской охраны. Да и Каспар с Дарвенстоуном не так просты. Первый — бывший отравитель, второй — артефактор. Такие с насиженных мест не срываются и в глуши не прозябают без причины. Что тебе делать в такой компании?..

— Крем от прыщей, — повинилась я, не выдержав обвиняющего взгляда приятеля. — Трести каждую неделю захаживал. А откуда ты знаешь, что?..

Договорить не успела, Говард поспешил перебить:

— Что ж, — принял объяснение сосед и дернул меня на себя, стоило мне чуть высунуться из-за телеги. — Куда?

— Прости. — Я пригнулась, выбираясь из объятий служителя Бухуса. — Ты что собираешься делать?

Ответить собеседник не успел. Поднявшийся ветер заглушил все звуки, взметнул опавшие листья, поднял целое облако пыли, вынуждая прикрыть глаза. В вихре исчезла и доверху набитая травами сумка, но мне было не до ее поисков: в открытый от негодования рот набивался песок. Подсохшая глина частично покинула мой подол и радостно присоединилась к смерчу. Мне не оставалось ничего иного, кроме как прикрыть лицо руками, пережидая неожиданный катаклизм.

— Кто здесь у нас? — Первым, что распознал мой слух, был довольный юношеский голос. — Поднимаемся, представляемся, товарищи жрецы. Кто, где, когда, приводы в стражу имеются?

С трудом протерев глаза и чувствуя на коже все оттенки осенней грязи, я еще успела заметить, как рыжий юноша в немаркой темной мантии движением пальцев укладывает рванувшего было Говарда лицом в брусчатку. Послышался характерный хруст, отчего я поморщилась и с осуждением посмотрела на мага. Каменное выражение тот смог удержать, но вот цвет лица изменился.

— Извините, — пробормотал парень, складывая пальцы в незнакомом мне знаке. Говард, успевший сесть, вновь завалился набок, больше не подавая признаков жизни.

— Да ты убил его! — обвинительно рявкнула я, подбегая ближе к незадачливому коллеге и проверяя пульс на шее. Последний присутствовал, но был настолько нетороплив, что моего терпения едва хватило для замера.

— Нет, все под контролем, — заверил меня парень, обхватывая запястье пострадавшего. — И вообще, он сам виноват. При попытке к бегству я имею право применять силу, — виновато сообщили мне и поинтересовались: — Вы бежать собираетесь, а то у меня стазиса не осталось?

— А что осталось? — настороженно уточнила я, понимая, что повезти мне никак не могло.

— Воздушный молот, удушение и прыгающие камни, — отчитался паренек, сверкая белозубой улыбкой, в которой не хватало одного клыка. — Но я обещаю дать вам фору, вы же дама.

— Тогда я лучше в обморок, — приняла решение я, отступая от Говарда и укладываясь поперек дороги. — Все, я готова, неси.

— Может, все же побег? — расстроился парень. Его глаза подозрительно заблестели, но я была непреклонна.

И в этот самый момент, когда маг уже почти смирился с необходимостью продемонстрировать свои выдающиеся физические способности, глаза его закатились и безвольное тело упало по соседству.

— Госпожа Шериан, быстрее уходим! — Меня рывком поставили на ноги, отчего сознание на миг померкло. — Да бежим же! — Упасть мне не дали, подхватывая под руки. — Да придите вы в себя.

— Пришла, — простонала я, восстанавливая равновесие и потирая ушибленные ребра. Хватка у «спасателя» была железная. Не удивлюсь, если скоро смогу составить конкуренцию пятнистым кошкам.

Отправленный по мою душу страж кивнул сам себе и потащил меня вниз по улице. Если мое обиталище находилось на самой границе трущоб, то ныне мы направлялись в самый их центр. И не мы одни.

Тонкие ручейки людей стекались со всех сторон и исчезали в полуистлевших домах времен основания города. Ходили слухи, что именно здесь имеется вход в подземелья Триера, и, наблюдая за исчезновением людей, я в полной мере в этом убедилась.

— Посидишь здесь. — Поднатужившись, мужчина поднял крышку люка. — Покинуть город уже не успеем. Маг, как в себя придет, всех на уши поставит. В твоих интересах сидеть тихо и незаметно. Еды хватит на неделю. Яма для естественных надобностей имеется. На прогулки не ходить, если не хочется загреметь под суд. Все понятно?

— Нет, но инструкции запомнила, — заверила я, спускаясь в подвал. О том, что вряд ли мне придется сидеть здесь долго, предпочла умолчать. Вдруг повезет, и господин Эрвин вспомнит обо мне только завтра? Боги, подсобите по старой памяти?

Словно в ответ на мольбы крышка люка захлопнулась над моей головой, а в помещении зажегся одинокий фонарь.

Хмыкнув, я подошла ближе и поднесла к нему ладонь. Уважительно присвистнула, понимая, что артефакт не излучает силы, а значит, обнаружить его по магическому фону невозможно. Дорогая вещица и крайне полезная. Мне совсем не по карману, следовательно, нельзя случайно его потерять или сломать. Иначе попаду в кабалу к мэру пожизненно и доказывай потом, что оно само сломалось.

Во избежание, решила фонарь вовсе не трогать. Пусть стоит, где стоял. Мне и без него все хорошо видно. Небольшое прямоугольное помещение. Пук сухой соломы в углу. Рядом сундук, из которого маняще тянуло вяленым мясом. В противоположном — люк чуть поменьше, из которого хорошо, что вовсе не пахло, иначе от столь разных запахов меня могло и стошнить. Ни полки с книгами, ни карты, ни какой-либо завалящей игрушки в помещении не было. И вот чем прикажете заниматься здесь целую неделю?

Вздохнув, я побрела к соломе и, как была, завалилась спать. Как назло, сон отказывался покидать уже обжитые угодья, даже не снизойдя до зевоты. Где-то наверху глухо загрохотало, содрогнулась земля. Ощутимо запахло горелым. В свете фонаря я различила проникающий в помещение дым и решила, что больше оставаться в погребе не намерена: не хватало еще провонять пожаром.

Поднапряглась, отчего тут же заныли отвыкшие от тяжелого труда мышцы. Люк с грохотом открылся, возвещая всех заинтересованных лиц в моем полном игнорировании выданных инструкций.

Струя темного дыма ударила в лицо. Я чихнула и, прикрывая ладонью слезящиеся глаза, по стеночке добралась до выхода из дома. Постояла у дверей, посмотрела за догонялками в исполнении стражей и жрецов-подпольщиков.

Гоняли с огоньком, но без вил. Вместо них в руках стражей имелись активированные арканы. Такой краешком заденет, тут же в сеть превратится и будешь прижатый к ближайшей плоской поверхности лежать. Если сопротивления не оказываешь, то большего членовредительства и не получишь: подумаешь, тело затечет. А вот для тех, кто посмеет уклоняться от задержания, у стражей артефакты-факелы имелись. Поговаривали, что они легко прожигали любые щиты, оставляя сопротивляющихся магов наедине с атакующими чарами. Не все выходили из этой битвы победителями, кого-то собирали с помощью веника и совка. Но не в Триере.

Сменив одежду лавочника на жреческий балахон, купцы остались верными себе: едва дистанция между охотниками и добычей опасно сокращалась, бегуны замирали и, приветливо улыбаясь, ожидали «деликатного» задержания, обещая в случае нарушения процедуры затаскать по судам.

Не знаю, как на приезжих, а на местных стражей подобное действовало. Обхождение становилось мягче, но громче. Лишенные права поколотить задержанного, стражи упражнялись в ругани. Но тоже в меру: за чрезмерную эмоциональность, поговаривали, можно премии лишиться.

Решив, что не хочу присоединяться к царившему безобразию, я поплелась домой. Если все купцы спешат покинуть город или спрятаться в подполье, самым надежным будет ничего не предпринимать, а значит — домой, отвар пить. Можно даже с печеньками.

Глава 2. О жрецах, деньгах и склонности к их подсчету

Дом встретил меня тишиной и осколками стекла на полу. Поморщившись, я достала метлу и принялась устранять последствия проникновения со взломом. Наклонилась, чтобы собрать все в совок, и едва уклонилась от дружеских объятий господина Трести.

— Ты что здесь делаешь? — прошипел блондин, роняя меня и прижимая к полу.

— А вы? — ушла от ответа я, понимая, что секретарь мэра наверняка осведомлен об укрывательстве трех важных начальнику жрецов.

Лежать на грязном полу было бы неприятно, а потому я порадовалась собственной хозяйственности. Помимо отсутствия пыли, радовал и тот факт, что все бутылечки, используемые мною для розлива зелий и кремов, были гномьего производства и не ломались не только от падения с метровой высоты, но и под тяжестью человеческого тела. В противном случае, в районе моей попы уже имелась бы пара десятков дырочек.

— Подношение за зелья оставили? — хмуро поинтересовалась я, пытаясь выползти из-под секретаря мэра. То, что в процессе выползания мой локоть задел его солнечное сплетение, было чистой случайностью и компенсацией причиненного мне морального вреда за кражу.

— Не успел, — прошипел мужчина, поднимаясь и потирая ушибленное место. — Так и спасай девиц.

— Попутно обчищая их с трудом нажитые запасы? — вздернула бровь я. — Подношение оставьте на привычном месте. И с этого дня сумма минимального пожертвования, — я задумалась, — увеличивается вдвое.

— Ведьма, — припечатал господин Трести, но к кошельку потянулся и нужную сумму отсчитал.

— Жрец культа Великой Таан-Риэль-Сахти, — поправила я и, не скрываясь, сгребла монеты. — И вам бы следовало об этом помнить.

— Не боишься? — вдруг совсем иначе, участливо, что ли, спросил мужчина и пожаловался: — Чего эти пришлые хотят — непонятно. Обычным проверкам деньги нужны, а эти ни в какую брать не пожелали. Еще и торговцев наших им подавай.

— Так они же за жрецами, — припомнив откровения Говарда, заметила я. — Говорят, вначале искали в столице, но желаемого не нашли. А к нам приехали — сами знаете почему: сколько культов в акте регистрации имеется?

— Девяносто семь, — глухо откликнулся Трести.

— Вот. — Наставительно вздернула палец. — Вы же копию в столицу шлете? Шлете. И никто ведь не знает, что жрецы у нас липовые. Знали бы — может, и не приехали. А теперь, пока не убедятся… Может, если бы господин Берт им объяснил?..

— Он объяснял. И господа даже понимающе покивали, — подтвердил мои предположения секретарь. — А толку? Им свыше приказали представителей всех зарегистрированных культов доставить в столицу для выполнения дела государственной важности. О сути дела никто распространяться не пожелал. Ни так, ни за деньги. Взятку, конечно, взяли, но ничего так и пояснили. Клятва, дескать, не дает, но за подарок — спасибо. Мы передадим ваше пожертвование его величеству, он оценит ваш вклад в развитие нашей великой страны, — передразнил кого-то Трести.

Породистое лицо передернуло от негодования. Заметно было, что мужчине нестерпимо хотелось сплюнуть, но то ли воспитание, то ли мой предостерегающе-угрожающий взгляд мешал.

— А где они поселились? — поинтересовалась я, размышляя, зачтется ли гипотетическому жрецу добровольная явка. И если да, то удастся ли мне выбить из арендодателя свой залог, а со столичных — деньги на обзаведение хозяйством. И стоит ли?

— В доме мэра, — устало выдохнул секретарь и нащупал в карманах теперь уже покупки. — Юная госпожа Берт с утра готовится. Вечером планируется торжественный прием, если хозяина раньше в застенки не упекут. Впрочем, госпожа Берт обещала, что ужин состоится и в этом случае. Все же зять с тестем обойдется мягче, чем с обычным казнокрадом.

Я понимающе кивнула. Родственные связи пронизывали все наше городское общество. Мне, например, чтобы просто попасть в город, пришлось еще на входе клясться, что недвижимость снимать буду только у господина Дервея, любимого зятя начальника караула. Иначе без документов, даже несмотря на щедрое пожертвование на улучшение условий службы городского гарнизона, пускать отказывались, а спать в лесу мне успело надоесть.

— Пожалуй, я пойду, — заметив мою задумчивость, поспешил попрощаться господин Трести. Остановился он лишь на пороге, по-хозяйски, ключом, открывая запертую дверь. — Если решишь предстать перед столичным гостями, Шериан, — он поморщился и демонстративно прикрыл чистым батистовым платком нос, — переоденься. А лучше — вымойся. От тебя болотом несет — удивительно, как еще не выселили.

Сказал и юркнул за дверь прежде, чем в него успело полететь что-то тяжелое и твердое. Увы, сапог под рукой не имелось. Жаба, имевшая на шее у каждого уважающего себя торговца, ощутимо сдавила горло, но отправляться на поиски, рискуя напороться на переметнувшуюся стражу, не входило в мои планы. А вот вымыться… почему бы и нет.

Подвал встретил меня тихим журчанием. В свое время именно из-за близости подземного ключа я и вцепилась в этот дом, горючими слезами оплакивая огромный задаток. После задатка пришлось оплакивать и крохи силы, с большой неохотой покидавшей меня. Благая миссия переустройства сырого помещения в настоящий банный рай стоила мне многого, но сейчас, окуная босые ноги в чистую воду небольшого, но глубокого пруда, я радовалась, что не отступила. Таскать ведра воды каждый раз после посещения болота вылилось бы в куда большие мучения.

Наплескавшись вдоволь и смыв с себя все следы болота, я вынырнула на поверхность. Холода не чувствовала, но посиневшая кожа намекала, что я излишне задержалась. Пришлось вылазить, пока не случилось чего-то необратимого. Умереть от переохлаждения мне, конечно, не грозило, но и быть просто чучелом куда приятнее, чем шелушащимся и пузырящимся нечто, напялившим по ошибке женское платье.

Успокоившаяся вода на мгновение отразила меня. Ничего особенного, если не считать ярко-синих глаз, сменивших цвет от контакта с водной стихией. Обычно я щеголяла разными оттенками зеленого, но на это мало кто обращал внимание. Не до того было спешащим утолить жажду горожанам. Да и мой жреческий наряд… Чучело, под которым и человека не видно. Для того и приобретался, и старательно портился.

Улыбнувшись своему отражению, которое успело заметно похорошеть с прошлого купания, я показала самой себе язык. Нахмурилась, изучая гладкую, без единого следа отеков или прыщей, кожу. С таким лицом я сейчас была лучшей рекламой собственных зелий, если бы не одно но: ни одно зелье не способно было сотворить со мной такое.

Пальцы скользили по мокрым волосам, но мои мысли были далеки от размышлений о прическе. Не хотелось вспоминать о прошлом. Еще раз видеть, как гибнет семья переселенцев, ставшая такой родной за проведенные вместе годы. Они, случайные жертвы непогоды и несработавшего правосудия, обрушились на мою голову внезапно, но пожелали остаться до конца. Моего или своего — никто из нас не брался судить, увы, но их вера сделала свое дело, не давая мне отправиться следом. Их вера и стребованное перед смертью обещание — пойти к людям и жить среди них, как бы ни было сложно.

И я пошла. Губы скривились при воспоминании о встреченных мною на дороге «людях». Таких навсегда оставить в лесу — неуважение к его обитателям. Вонючие, чадящие спиртовыми парами и едва себя контролирующие. В первый момент мне почудилось, что это и не люди вовсе. Но чем ближе я подбиралась к городу, чем больше видела людей, чем сильнее притуплялся в моем восприятии городской смрад, тем меньше иллюзий оставалось. И когда я дошла до ворот Триера, ничего хорошего от здешних обитателей уже не ждала.

Реальность превзошла мои ожидания. В хорошем смысле.

Не все здешние обитатели оказались пропойцами и душегубами. Хватало и добрых, пусть и ушлых тетушек, дающих полезные советы пьянчужек, хватких, но доброжелательных конкурентов, как тот же Говард. А потому Триер меня устроил, пусть мое появление порадовало далеко не всех.

Неприятный скрежет, с каким кто-то выламывал дверной замок, оторвал меня от размышлений. Каких-то двух минут хватило, чтобы одеться и поудобнее перехватить камень потяжелее, оставшийся после ремонтных работ. Настороженно я ждала, пока скрипнет половица, но ничего не происходило. Словно неожиданный вандал и не собирался осматривать дом, а решил остановиться на торговом зале.

— Эй, выходи, не бойся, — глухо донеслось до меня. — Знаю, что здесь кто-то есть. Выходи!

Голос был знакомым. Давешний пострадавший маг, решивший повторить свой подвиг с задержанием, не иначе. Сквозь щель между дверью и стеной просочился поисковый огонек, завис, сканируя пространство, и радостно вспыхнул. Звук шагов начал приближаться.

Предательская задвижка, повинуясь чужим чарам, отодвинулась. Дверь осторожно приоткрылась.

— Госпожа, извольте одеться и выйти, — звонко попросили меня. — Мне велено сопроводить вас.

Уточнения, куда именно сопроводить, не последовало, хотя я и выждала с минуту, давая внезапно нарисовавшемуся конвоиру возможность исправить ситуацию. Сам он, впрочем, проявил галантность и решил больше не заглядывать в купальню.

Вместо этого, пока я думала, что бы прихватить с собой, успел обосноваться за прилавком. Согнувшуюся под гнетом любопытства спину я увидела, едва переступила порог торгового зала. Давешний рыжик с упоением копался в моих запасах, выложив на столешницу образцы самых редких растений, с боем выполотых с огорода болотника, и беззастенчиво отщипывая самые ценные их части.

— Сто золотых, — с порога заявила я, заставляя грабителя вздрогнуть.

— Да за что?! — возопил он, мгновенно отскакивая от потревоженных травок. — Я только посмотрел.

Мою скептически вздернутую бровь парень стойко проигнорировал. Бросил быстрый взгляд на изученный ассортимент и быстро уточнил:

— Может, сговоримся?

Я с облегчением выдохнула. Факт переговоров значил многое. Будь надо мной занесена карающая секира правосудия, ничто не помешало бы рыжему присвоить ценные запасы. Едва ли кто-то стал бы искать опись и сверять поштучно все изготовленное в лавке.

— Может, — охотно оскалилась я, откладывая камень.

Парень, проследивший за моим маневром, разочарованно выдохнул. Ну да, помним, воздушный молот испытать не на ком.

— И к кому в гости мы отправляемся?

— Не велено отвечать, — упрямо качнул головой маг.

— Скидку сделаю? — предложила я, с сожалением отмечая, что и сотня — слишком мало для того, что умудрился найти в моих закромах рыжий проходимец. Вельстерия болотная до того капризна и медлительна, что живет не на каждом болоте, а там, где и соизволит поселиться, первую сотню лет на поверхность и листика не покажет. Зато сколько полезных зелий из нее можно наварить! С ее помощью и смертельно больных возвращали, и неупокоенных к богам на суд выпихивали. Прелесть, а не травка!

— Лорд Лакар приказал сопроводить вас к нему, — помедлив, сообщил рыжик, с вожделением глядя на вельстерию.

— А кто это? — удивилась я, пытаясь найти на задворках памяти похожее имя. Не вышло. То ли лорд был малоизвестен, то ли мы никогда не встречались… Судя по ошалевшей физиономии рыжего, верно было второе.

— Деревня, — с чувством собственного превосходства выдал маг, наконец взяв себя в руки. И этими самыми руками нагло сгреб добычу со стола. — Лорд оплатит, — заверил он меня и, взглянув на наручные часы — дорогое удовольствие, коего даже у мэра не было, приказал: — Идемте. Мы опаздываем. Сбегать не советую. Второй раз я так просто не попадусь, — заявил юноша, но нотки неуверенности в голосе я уловила.

Пожав плечами, все равно метка на мне еще висела, я послушно засеменила за магом. Пару раз он пытался меня подгонять, но без особых успехов. Ускорившись на пару шагов, я возвращалась к прежнему темпу, едва спутник отворачивался. Торопиться, что бы ни говорил маг, не следовало, а следовало решить: что делать дальше и как себя вести.

Метка исчезнет после полуночи, и в моих интересах не подцепить ничего нового. Поэтому, если решу бежать, делать это следует ночью. Особых проблем передвижение по ночному лесу для меня не представляло, но пользоваться гостеприимством нечисти отчаянно не хотелось. Они, разумеется, потерпят, но репьев мне вслед накидают изрядно, если ими дело ограничится…

Впрочем, мечтать о темном лесе с его обитателями не следовало: никто из богов не дал бы мне гарантий, что у меня будет возможность до него добрести. Уж я-то знаю, чего от местных покровителей ждать!

Оценив всполошенно бегающих слуг, две телеги, ожидающие разгрузки, господина Трести, замершего на входе в особняк мэра, и уже знакомого мне по тракту двуличного Эрвина, я поняла, что пришло время каяться.

— Успела вымыться, — наградив меня оценивающим взглядом, оценил изменения мужчина. — Колин, присмотри за разгрузкой. За качество продуктов отвечаешь головой. — Заслышав угрозу, секретарь весь подобрался и уже с большим вниманием взялся за инспекцию. Мелькнули подметки — и вот разглядеть среди бегающих слуг господина Трести больше не выходит.

— Не всегда же чучелом быть, — пожала плечами я, понимая, что молчание затянулось. — Чего изволите?

— Идем, — поманил меня Эрвин, жестом отпуская рыжего мага. Тот нахмурился, но поспешил нарушить повеление, выставив перед собой, словно щит, засушенную верстелию. — Откуда? — Мужчина удивленно воззрился на добычу мага. Последний молча указал в мою сторону. — Это твое?

— Было моим, — скорбно выдохнула. — Но ваш служащий обещал восемьдесят золотых, чтобы стало вашим. Извольте расплатиться.

— В столице получишь, — помедлив, будто раздумывал над чем-то, заявил Эрвин.

— До столицы далеко, — протянула я. — И ехать туда в мои планы никак не входит.

— Теперь входит, — хмыкнул собеседник и указал на дверь. — Прошу. Полагаю, нам найдется, о чем поговорить. Что-то еще, Шельен? — Эрвин все же заметил гримасы подчиненного. — Всех жрецов переловили?

— Почти. — Рыжий расплылся в пакостной улыбке и поспешил добавить, не дожидаясь уточняющего вопроса от начальника: — Она последняя.

Я молча показала доносчику кулак. Конечно, заметил его не только рыжик. Эрвин смерил меня заинтересованный взглядом, хмыкнул, видимо, вспоминая нашу первую встречу, и буркнул себе под нос:

— И такое бывает…

Я предпочла промолчать.

— В таком случае, Шельен, распорядись, чтобы всех жрецов собрали на первом этаже. Места должно хватить. И заткните им рты, — поморщившись, добавил Эрвин. — Незачем тревожить их покровителей.

— Думаете, найдется кто-то из истинных? — задумчиво осведомился рыжий маг, становясь серьезным.

— Надеюсь. У Ардена осталось мало времени.

В воздухе ощутимо запахло горечью. Тем ее оттенком, что заставлял ежиться и избегать просителей, как чумы. Ибо отсутствие чуда для просителя было напрямую связано с укорачиванием жизни обделенного силой жреца. Говард был прав, бежать надо было далеко и лучше — в болото. Боги с ними, с низшими духами, договорились бы как-нибудь. Да и не стали бы они ерепениться, когда дело такое серьезное.

— Идем, — позвал меня Эрвин, галантно открывая дверь и пропуская вперед.

Удара по темечку не последовало, и я слегка расслабилась. Видимо, транспортировка в столицу намечается все же не в бессознательном состоянии.

— Господин Эрвин, — тихо позвала я.

— Лорд, — поправил меня собеседник. Останавливаться, чтобы выслушать меня, он не стал. Подцепил под локоть и поволок на второй этаж. Слуги при виде такого произвола даже не пискнули.

— Я и сама могла дойти, — буркнула, когда меня поставили перед одной из дверей.

— Иди, — согласился мужчина и толкнул дверь.

Заходить в залитую солнечным светом комнату не хотелось. Доносившиеся до моего слуха нервные заверения в вечной преданности больше походили на предсмертные стоны. Господин Берт елозил на стуле, как уж на сковороде, то судорожно оправляя манжеты, то склоняя голову. За его столом, стоимостью в неплохой дом, сидел уже видимый мною обладатель добротных сапог. Серебряные набойки кокетливо блестели, подсказывая мне, кто здесь главный.

Заметив открывшуюся дверь, мужчина оторвался от мэра, взглядом приказывая ему замолчать, и перевел все внимание на меня. Усмехнулся и жестом предложил войти и усаживаться в свободное кресло. Господин Берт при виде меня закашлялся.

— Я приказал собрать всех жрецов на первом этаже, — отчитался Эрвин, подталкивая меня вперед.

— Нашли всех? — быстро уточнил Страх и Ужас, переполошивший весь город.

— Да. Девяносто семь культов, почти полторы сотни жрецов. Несмотря на предпринятые господином мэром попытки, взяты под стражу Каспар Серт и Дарвенстоун Гриен, — произнося эти имена, Эрвин поморщился, а слушавший доклад мужчина скривился.

— Вы же понимаете, — ласково улыбнулся обладатель дорогих сапог, награждая господина Берта убийственным взглядом, — что за сокрытие этих двоих вас ждет уже не каторга?

Мэр сглотнул. Даже я, проникшись моментом, сделала шаг назад, не желая попадать в поле зрения обозленного лорда. На меньшее он не тянул. Светлая кожа без намека на веснушки. Гладковыбритое, едва ли ранее, чем пару часов назад, овальное лицо с четко очерченными скулами. Тонкий шрам, пересекавший правую бровь. Белые, как падающий снег, волосы, собранные в хвост на затылке. Сильный маг, чистая кровь, как любили говорить люди, но мне обладателей таких светлых волос еще видеть не доводилось. Везло, не иначе.

— Пощадите, — прохрипел Берт, падая на колени. Вряд ли он ушибся, высокий ворс дорогого парского ковра смягчил удар. — Что угодно сделаю! — голос мэра сорвался на визг, отчего на высоком лбу его собеседника обозначились недовольные морщины.

— Сделаете, — согласился мужчина и позвал: — Саер, убери пока его.

Проявившийся за спиной у мэра мужчина в темной форме без знаков отличия стал для меня сюрпризом. Положив руку на плечо господину Берту, ежесекундно вздрагивавшему от безудержных рыданий, Саер вздернул его на ноги и вывел из кабинета.

Проследив за их уходом, нынешний вершитель судеб всего народонаселения Триера сосредоточил все внимание на мне. Признаться, под его пристальным взглядом становилось не по себе. Наверное, так и холод пробирал до самых костей, заставляя ежиться, терять последние остатки самообладания. Ноги сами подогнулись, роняя меня в кресло. Хорошо еще — дойти успела. Видимой мягкостью ковра я не обольщалась: мэру же не помогло.

— Валиар, разве это необходимо? — голос Эрвина буквально разрезал тишину. Он говорил негромко, но каждое его слово набатом отдавалось в моем голове. — Тебе еще местных жрецов стращать.

— Я помню, — спокойно заверил блондин, вставая на ноги и разминаясь.

Я облегченно выдохнула, отчего удостоилась снисходительной улыбки.

— Нашел свое чучело. Хотя отмытая, она не производит столь жалкого впечатления.

Я кивнула, полностью согласная с наблюдением лорда. Заметив мое одобрение, тот хмыкнул.

— Итак, радость наша разговорчивая, на что еще пожалуешься? Как видишь, и на господина Берта управа нашлась.

Он вновь уселся в начальственное кресло. Провел тонкими пальцами по краю столешницы, повторяя рисунок золотой вязи. Я промолчала: эра Берта и без того уходила в прошлое. С первого этажа донеслось сдавленное «ой» и звук падающего тела. Понятно, зрителей уже успели собрать, ожидают лишь высокое начальство с объявлением.

— Молчишь? Неужели и узнать ничего не хочется?

— Хочется, — согласилась я и, подталкиваемая поощрительной улыбкой лорда, добавила: — Но вы и так все расскажете. Сказали же, всех жрецов собираете внизу. А всех — значит и меня тоже. Учетный номер восемьдесят три.

Валиар глянул куда-то поверх моей головы. Поморщился, видно, увиденное ему не понравилось, и распорядился:

— Эрвин, выйди.

— Валиар, я бы тебя просил…

— Я учту, — пообещал тот, откидываясь на спинку. — Если девчонка — простая обманщица, как большинство этих проходимцев, заберешь и меру ответственности сам установишь. Хоть медяк, хоть каторга, на твое усмотрение. И делай с ней, что пожелаешь, никто и слова не скажет. Об одном прошу — не таскай ее к матери, она не оценит.

— Что? — чего в моем голосе было больше негодования или праведного гнева, я не знала. — Это нечестно!

Я попыталась вскочить с места, но блондин и бровью не повел, а меня швырнуло обратно. — Это…

Договорить я не смогла. Язык попросту отнялся. Вот, значит, как?

— Валиар…

Осуждения в голосе Эрвина было хоть отбавляй, но меня все равно переполняли гнев и обида. Что они себе такого придумали! Да, обманывать — нехорошо. Но за подлог штраф положен, я же никого своими зельями не травила. Даже банального расстройства желудка — и того не случалось. Какая каторга?! За что?!

— Иди, — сухо распорядился маг. — Подготовь все. Спущусь, как здесь закончу. И не трясись ты так. Чучело не пострадает, разве что сама дурить начнет.

Блондин покосился на застывшую в ожидании меня. Я отрицательно покачала головой: вот еще, не в моих силах сейчас в открытую против мага идти. Этих травить надо тихо, а лучше — проклинать. И ограничивающее условие такое ставить, чтоб казалось реальным.

На моих губах непроизвольно проступила предвкушающая улыбка. Впрочем, тут же померкла, стоило поймать задумчивый взгляд мага. Он что-то подозревал.

С тихим шорохом закрылась дверь, оставляя нас наедине. Блондин молчал. Я тоже не нарушала тишину: язык еще не полностью вернул былую силу и ворочался слабо. Не для бурных речей.

— Что ж, давайте начистоту, — предложил Валиар. Поднялся и, пользуясь своим нестесненным положением, обогнул стол, а после и мое кресло. Я вся обратилась в слух, чтобы не пропустить его внезапное появление. Впрочем, это было излишне. Маг не таился.

Оказавшись за моей спиной, он коснулся кончиками пальцев моей макушки и, взлохматив мне и без того взъерошенную гриву, остановился на висках. Только зря голову мыла. Едва ли он бы с такой охотой болотную тину выгребал и ил месил.

— Последняя проверка показала, что больше половины столичных служителей не прошло посвящения. На пути сюда мы не нашли ни одного истинного жреца ни в одном из придорожных поселений. — Пальцы мага сместились мне на лоб, что-то там поглаживая. И до меня наконец дошло, чем это он занят: да он же ауру напрямую щупает! Не поверхностный слой смотрит — это даже ученики видеть умеют, — а глубинные слои проверяет. Их так легко не исказишь, да и нелегко — тоже не выход. Для глобальных изменений такие затраты энергии нужны, что либо деревни резать, воруя чужую силу, либо… у богов одалживать. В любом случае часть ауры разомкнутая останется, готовая в любой момент принять еще дармовой силы либо поделиться, послужив проводником божественной благодати в мир и явив чудо. А тут уже в любом случае в столицу ехать придется: или на дознание, где деревушки обезлюдил, либо чудо являть, раз уж у них надобность в нем имеется. И поскольку трясли конкретно жрецов, а не всех наделенных силой, верно последнее. Вот только чудес они от меня могут до Третьего Передела ждать: пантеон в благотворительности замечен не был.

— Сомневаюсь, что и здесь найдется кто-нибудь подходящий. Только время зря тратим, — зло произнес маг и, по ощущениям, вбил кол мне прямо в голову.

— Вы совсем, поглоти вас болото?! — вырвалось у меня прежде, чем я успела остановить свой болтливый язык. Руки непроизвольно дернулись к голове, прикрывая лоб и стряхивая чужие пальцы. — Да чтоб вас вся лесная нечисть!..

Договорить мне не дали, заткнув рот прямо так, ладонью.

— Приношу свои искренние извинения, — сухо сказали мне и, не убирая руки, попросили: — Давайте обойдемся без проклятий.

Зло прищурившись, я мстительно сжала зубы, давая понять, что затыкать рот негодующим девушкам не стоит, ибо обида легко может перевесить любовь к гигиене. Особенно ради восстановления справедливости.

— Госпожа, — процедил сквозь стиснутые зубы маг, призывая меня к порядку. — Саер, — рыкнул лорд, поняв, что моя мстительность не хочет отступать.

Давешний конвоир мэра появился в кабинете как по волшебству.

— Усыпи, — приказал подчиненному и, как мне показалось, с долей облегчения, насколько позволяла ситуация, добавил: — Ближайшие сутки моя сила на нее не подействует.

И не только твоя. Я поморщилась от накатившей головной боли. Все типы прямого ментального воздействия, независимо от эффекта, на меня не действовали. А если и имелся какой-либо результат, то уж совсем не тот, который маги ожидали. Но, поскольку чужая ладонь совсем не походила на вымытое яблоко, вгрызаться в нее я перестала. Разжала зубы и с удовольствием отметила, что не прошло для мага бесследно знакомство с девичьими зубами.

Отплевываясь, покосилась на замершего истуканом Саера. Рыжий мужчина (сколько же таких в столице?), достаточно молодой, но уже не мальчик, завороженно смотрел на меня из-под челки, явно недоумевая, почему с каждой секундой я становлюсь злее, хотя должна была начать посапывать прямо в кресле.

— Не работает, — буркнула я, прикладывая ко лбу ладонь. — И перестаньте уже. От ваших попыток только голова болит.

— Достаточно, — кивнул подчиненному Валиар, появляясь в поле моего зрения. — Приношу свои искренние извинения за доставленные неудобства и, заранее, за те тяготы, что выпадут на вашу долю. Сожалею, алери, но вам придется проследовать с нами в столицу.

Я хмыкнула. Меня повысили до жреца. Точнее, признали жрецом, раз уж принялись величать подобающим образом и вежливо цедить сквозь зубы извинения. Впрочем, обольщаться было рано. В столице, помнится, они настоящих жрецов отыскали, но проблему это не решило.

— Извинения не приняты, — сообщила я, с мстительным удовлетворением отмечая, как ноздри собеседника недовольно дрогнули.

— Надеюсь, мы сможем уладить эту проблему, — его голос мог посоперничать с северным ветром, но даже последний меня не пугал, куда уж лорду.

— Надейтесь, — решила обнаглеть я, раз уж ничего другого не оставалось. Едва ли ко мне станут лучше относиться, так почему бы не получить хотя бы мизерное удовольствие. — Беру золотыми. И ваш подчиненный до сих пор за верстелию не расплатился. Сто золотых, — мстительно заломила я цену, забывая про обещание скидки.

— Я компенсирую вам эти затраты, — щедро пообещал лорд Валиар, — когда мы прибудем в Рейнс.

— А как мне до тех пор оплачивать свои маленькие прихоти? — делано удивилась я. Решение оппонента было логичным: давать наличные деньги тому, в чьем побеге ты не заинтересован, последнее дело.

— Обратитесь ко мне. Я заплачу в счет нашего долга.

— А деньги у вас точно есть? — насупившись, поспешила уточнить. Ревизия ревизией, но никто не гарантировал, что у пришлых на руках есть подобные суммы. Впрочем, мэр едва ли экономил, пытаясь задобрить важных господ.

— Есть, — устало подтвердил маг. — В столице сможете лично убедиться.

— Идет, — благосклонно кивнула я. Все равно путешествие становилось делом решенным. — А за поездку мне заплатят? — продолжила допытываться, прощупывая, насколько лорд готов уступить.

— А гражданская сознательность? — предположил Валиар, натягивая на руки перчатки.

Хм, а меня без них лапал.

— А государственная признательность? — вопросом на вопрос ответила я. — Совесть, в конце концов? — Принялась загибать пальцы. — Обозвали девушку чучелом. Лапали. Издевались. В дом вломились. Учинили полный кавардак. — Пальцы сжались в кулак. — А теперь еще и чести лишить хотите?!

Осознав последнее восклицание, Саер подавился воздухом, лорд же… Валиар лишь вздернул брови, поправляя манжету.

— Если вы настаиваете, — пожал он плечами, поворачиваясь ко мне всем корпусом и смеривая насмешливым взглядом. Видимо, уже успел взять себя в руки и доволен перехваченной инициативой. Вон как глаза блестят. — Саер выйди. Передай, чтобы заняли господ жрецов на четверть часа. Как видишь, госпожа настаивает.

— Настаивает, — подтвердила я, но уже не так уверенно. На всякий случай забралась в кресло поглубже. Чтоб подальше от всяких озабоченных быть. — Настаиваю, чтобы вы покрыли мне издержки. Из-за вашего «приглашения» в столицу я не смогу заработать здесь. Вы губите мою репутацию на корню! Требую компенсацию. В денежном эквиваленте, — поспешила уточнить я, видя, что лорд берется за шейный платок.

— Вы еще договор потребуйте, — фыркнул блондин, подхватывая со спинки кресла камзол. Но, прежде чем я радостно подтвердила, добавил: — Не испытывайте моего терпения, алери. Когда вы не сможете нам помочь, вы ответите за каждое неосмотрительно брошенное слово, — предупредил он.

И столько в голосе лорда было предвкушающего обещания, что я засомневалась, действительно ли он так беспокоится за некоего Ардена. Или он настолько разочаровался в божьих чудесах, что боится поверить вновь? Впрочем, он имеет все основания сомневаться. Даже я не уверена, что не сбегу по дороге, раз уж останавливать меня будут мягко, чтобы шкурка не попортилась и, если повезет, без помощи магии.

— Вынужден откланяться, алери, — сообщил его светлость, оглядывая себя в зеркало.

И правда хорош. Я бы даже залюбовалась. Если бы он таким был при первой нашей встрече… Мечтательный вздох самовольно сорвался в мир, вызвав насмешливое хмыканье со стороны объекта наблюдений. Мечты рухнули, встретившись с суровой реальностью.

— Вам совершенно противопоказано издавать всякие звуки, — обиженно буркнула я, отворачиваясь. Увы, разглядывать Саера было еще печальнее. Тот даже не скрывал насмешку, скалясь во все зубы.

— Саер, позаботься об алери, — распорядился Валиар, в последний раз заглянул зеркало, изгоняя с лица любой намек на эмоции, и покинул кабинет, чтобы пугать ледяной маской безразличия почтенное купеческое собрание почти в полном составе.

В отсутствие начальства Саер чуть расслабился. Помедлив, развернул соседнее кресло, так чтобы хорошо меня видеть, и уселся, закинув ногу на ногу. Я молчала. Минуту, другую, пять. На шестой пришло горькое осознание, что развлекать беседой меня не станут. А вот развлекаться просмотром нервничающей меня — еще как. Складывалось впечатление, что маг даже не моргает, ни на секунду не отвлекаясь от созерцания моей персоны. И Эрвин так и не явился, хотя собирался стоять под дверью и всячески переживать.

— Кто такой Арден? — заерзав от любопытства, решилась нарушить молчание. Собеседник нахмурился, но разговаривать не пожелал. — Вы все за него так трясетесь. Что Эрвин, что твой начальник. Согнали честных людей, домогаетесь всячески. Чем вам так куп… жрецы не угодили? Неужели во всей столице не нашлось никого, кто бы решил проблему? — Я говорила, а сама поглядывала на своего надзирателя, не мелькнет ли чего. — Или на самом деле проблемы и нет? Просто вы не хотите помогать этому типу? За дело прокляли? — предположила я и удовлетворенно отметила, что Саер скрипнул зубами.

Хорошо, то есть плохо, конечно, но теперь хоть понятно, что дело в проклятии. И, судя по спешке и спросу на верстелию, смертельном. Плохо дело, Шерька. Снятие проклятий никогда не было по нашей части, вот наложение — это каждый может… Но сейчас и на толковое проклятие сил не хватит, иначе мучились бы все эти пришлые чем-нибудь. Хоть бы и головной болью, как у меня недавно. А что? Заслужили! Убедив свою совесть, что это никакое не проклятие, а равноценный обмен, я с удивлением отметила, что Саер поморщился и коснулся виска. Однако…

— Голова болит? — участливо поинтересовалась я, перехватывая удивленный моей проницательностью взгляд. Перед глазами замелькали черные точки, намекая, что все имеет свою цену. Хорошо их мельтешение длилось не больше секунды. Хотя и это настораживало.

— Немного, — подтвердил мужчина. — Ваших рук дело?

Я незамедлительно продемонстрировала заподозренные руки, давая понять, что они чисты, как первый снег. И правда, руки магам нужны для колдовских каких нужд, а проклясть и мысленно можно, если сила имеется. У меня ее до недавнего времени практически не было, а тут… Прислушавшись к себе, я с удивлением отметила, что силы-то прибавилось. Пусть и немного, но все же. А это значило, что следует лучше себя контролировать.

— Арден Килиан Вольстар Эстельдхейм, — неохотно, словно делал мне одолжение, назвал имя Саер и выжидательно уставился на меня.

— И? — выждав некоторое время, но так и не дождавшись никаких уточнений, переспросила я.

— Так зовут Ардена, — уточнил собеседник, бросая на меня странный взгляд. Видно, голова уже прошла и рано я обрадовалась, что сил стало больше.

— Все равно не запомню, — развела руками. — Слишком длинное имя, чтоб сходу… Вы только не обижайтесь, ладно? Если на бумажку запишете, я обязательно выучу, — клятвенно заверила я. Задумалась, пытаясь воспроизвести в памяти полное имя жертвы, но сдалась на третьем имени. Зря только лоб морщила.

— Ты не знаешь, кто это, — медленно проговорил Саер, подтверждая очевидное.

— Знаю, — отрицательно качнула головой я. Из чувства глубокого противоречия. — Какая-то большая шишка. Ради обычного горожанина вы бы не стали так напрягаться. Разве что у него было бы много-много денег. У него ведь есть? — Я подалась вперед. В глазах уже стояли возможные золотые благодарности от проклятого.

— Есть, — охотно подтвердили мне от порога.

Я рывком поднялась. Лорд Валиар стоял у двери, опершись на стену позади себя. Капли пота стекали по его нахмуренному лбу. Тонкие губы кривились в усталой усмешке.

— Уже видите себя богатой? — презрения в голосе мага хватило бы на двоих. — И как на это смотрят ваши боги? Кому вы служите, алери, если на первом месте для вас стоят деньги?

— Таким, как вы, — не сдержавшись, грубо осадила я. — Если нет титула и связей, только деньги помогут решить твои проблемы. А если их нет, то вся жизнь — одна сплошная проблема. Не будь ваш друг большой шишкой при золоте, кто бы почесался, чтоб он выжил? А знаете, сколько людей цепляет проклятие? Для них тоже собирают коллегию жрецов, выкупают баснословно дорогие травы и угрожают всеми карами, добиваясь согласия на помощь? Уверена, ваш приятель заслужил все, что с ним происходит!

Слова сорвались с губ прежде, чем до мозга дошел их смысл. Зубы сжались, но было уже поздно. Презрение на лице лорда сменилось бешенством. Пространство вокруг заискрило, как перед выбросом силы.

— Валиар, не…

Договорить Саер не успел, зато я в полной мере ощутила, что магия на меня еще как действует. Особенно если приложена не ко мне, а к другим предметам. Стол брызнул щепками, кресло снесло сильнейшим порывом, ковер… кажется, я видела его где-то сверху.

Не знаю, с чем конкретно встретилась моя голова, но покинувшее меня сознание не оставляло сомнений: этот бой был за противником.

Глава 3. О столице, ее обитателях и покоях с видом на городскую тюрьму

Пробуждение было не из приятных. В глазах двоилось. Подступившая тошнота соперничала с головной болью за звание главного раздражителя. Память отказывалась прояснить причины подобного недоразумения. Впрочем, шишку я нащупала сразу.

— Что… случилось? — Слова вспоминались с трудом. Пришлось с минуту молчаливо ждать отклика от решившего передохнуть мозга.

— Вы не помните? — В поле зрения появился незнакомый мужчина. Помог мне сесть и вероломно стукнул по коленной чашечке.

— Ну зачем?.. — простонала я, качнувшись и едва не упав на спину от накатившей слабости.

— Вы потеряли сознание во время беседы с его светлостью. Неудачно упали. И мы все хотели бы знать, насколько пострадали при падении.

— Угу, — пробормотала я, прислушиваясь к себе. То, что падала я кошмарно, сомнений не вызывало. Тошнота не желала отступать, и я начала питать справедливые опасения, что парский ковер все же придется запятнать. Хотя он и так выглядел, словно кто-то не единожды успел выместить на нем раздражение.

В поле зрения показался озабоченный Эрвин, разжившийся второй головой. Она ему совсем не шла, а потому предпочла удалиться, напоследок кольнув в висок. Меня, что совсем уж несправедливо. Вероятно, последнее обстоятельство и всколыхнуло часть воспоминаний:

— Извольте расплатиться. Ваш подчиненный должен мне денег за верстелию. — Я требовательно протянула вперед ладонь, которую тут же обхватили, и замерли, прижимая пальцы к запястью.

— Пульс скачет. Магистр, вы не можете?.. — Эрвин обернулся к незнакомцу, но тот лишь покачал головой. И ведь может, а у меня сразу рябить перед глазами начинает. Несправедливо.

— Госпожа не поддается целительскому воздействию, — пояснил причину отказа лекарь. — Я ничем не могу помочь. Возможно, кто-нибудь из жрецов…

Речь целителя прервал сдавленный смешок.

— Прошу прощения, — вступил в беседу третий голос. Смутно знакомый, но не вызывавший в душе ни капли положительных эмоций.

Хм, а так ли случайно я упала, как все пытаются меня убедить? То-то в комнате погром, как после битвы магов.

Голова, которую я хотела заставить работать, раскололась от боли. Намек был понятен: резерв опустел и пополняться не желал. Эх, неужели скоро волосы снова начнут выпадать, а царапины месяцами сходить не будут? Не хотелось бы.

— Полагаю, раз жизни госпожи ничего не угрожает, мы можем начать сборы, — между тем продолжил командовать третий голос. Видеть я его не могла, догадок же по поводу его внешнего вида… Не до того мне было. Хотелось лечь, закрыть глаза и забыться сном. — Эрвин, отвечаешь за девушку. Она едет с нами.

— Это еще зачем? — Едва сомкнувшиеся веки были стремительно распахнуты. Я торопливо села, вызвав рой черных точек перед глазами. — С кем — с вами? И куда?

— В столицу, — бережно придержав меня за плечи, тихо, будто знал, что любой громкий звук вызывает у меня дополнительную волну головной боли, пояснил Эрвин. — Разумеется, мы выплатим компенсацию. — Он покосился на кого-то за моей спиной. — И позаботимся, чтобы в Рейнсе тебе было комфортно.

— Мне надо собрать вещи, — тихо сообщила я, делая попытку подняться. Ноги не слушались, колени подгибались, да и лодыжка подозрительно опухла.

— Составьте список, Саер соберет, — распорядился местный начальник, чей голос начал меня утомлять. — Выбирайте с умом. Одежду и прочие дамские мелочи получите на месте. Пишите лишь то, чего не найти в столице. Травы, зелья… Что вам может понадобиться?

— Понадобиться для чего? — Я все же смогла подняться и обернулась, встречаясь взглядом с внимательными серыми глазами. — Что вы хотите, чтобы я сделала? — Помедлив, решила все же уточнить: — Я не нарушаю закон и участвовать в каких бы то ни было заговорах…

— Мы вам верим, — прервал меня блондин, устало усмехнулся, будто что-то его в моих словах развеселило. Поморщился, непроизвольно коснувшись лба, на котором зеленел синяк, и добавил: — У нас не так много времени. Диктуйте уже, Саер ждет.

В подтверждение его слов моего плеча коснулись и, придерживая за талию, вывели из кабинета. Видимо, чтобы я своими бытовыми проблемами не отвлекала занятых господ. Эрвин, порывавшийся выйти следом за мной, был остановлен грозным окриком.

— Ну вот зачем? — простонала я, сползая по стеночке. И как назло: ничего холодного, что можно было бы приложить ко лбу!

Мой сопровождающий послушно опустился на корточки прямо передо мной и так и застыл, непоколебимо возвышаясь и ожидая указаний.

— Мою сумку не находили? — без всякой надежды уточнила я, вспоминания о пропаже всего ночного улова.

— Нашли, — качнул головой Саер, отчего сквозь излишне длинную челку сверкнули зеленые глаза. — Она вам нужна?

— Конечно, еще спрашиваете! — выдохнула я, поднимаясь. Воодушевление даже сил прибавило. — Идемте, мне нужно все упаковать. Оно же пропадет, если не принять меры незамедлительно.

— А список? — напомнил страж.

— Все ценное из моего дома уже вынесли, — пожаловалась я. — Или вам нужно зелье от простуды и маска для свежести лица?

Мужчина хмыкнул. На миг в его взгляде мне почудилась ирония, но я предпочла думать, что показалось. Кажется, кожа уже начала страдать от оттока сил.

— Как-нибудь обойдусь, — заметив, что пауза растянулась, открестился от перспективы знакомства с моими эликсирами Саер.

— Многое теряете, — пожала плечами я. — Раз уж ваше начальство так торопится, проводите меня куда-нибудь, где есть стол и я могу подсушить травы.

Саер исполнительно кивнул и, приобняв меня за плечи, рывком переместился на кухню, всполошив двух поварих.

— Освободите стол, — распорядился он, задумчиво оглядывая помещение, словно вышел не совсем там, где планировал.

— Что-то не так? — уточнила я, впрочем, догадываясь, что могло удивить рыжего.

— Показалось, — отмахнулся от лишних раздумий собеседник.

И правильно, едва ли мы сильно промахнулись при перемещении. В пределах дома искажения от моего присутствия не должны были и вовсе ощущаться, но, поди ж ты, заметил.

— Присядьте пока. Я принесу сумку.

И, убедившись, что я послушалась, страж исчез.

Ненадолго. К его приходу женщины успели очистить лишь половину стола. Несмотря на нерасторопность прислуги, Саер не стал никого ругать, но под его строгим взглядом процесс пошел куда быстрее. Возможно потому, что наедине со мной дам больше заинтересовали последние новости, чем порученная им миссия. А я рада была пообщаться, пытаясь восстановить пробелы в памяти. Но увы, ничего нового я им сообщить не смогла: воспоминания о последних нескольких часах покинули меня.

А потому это поварихи просвещали меня об отставке мэра, его криках, недовольном гвалте отловленных жрецов и аресте Каспара с Дарвенстоуном, оказавшихся преступниками в имперском розыске. Последних даже судить не стали — на месте испарили, как сообщили мне впечатленные кухарки. Я отнеслась к их словам с долей скепсиса, наверняка же в столицу отправили: все показательные казни государственных преступников совершались на публике большей, чем пара любопытных слуг.

— Покиньте помещение, — приказал Саер, дождавшись, пока стол вымоют и насухо вытрут. На его лице не дрогнул ни мускул, пока он слушал опасливые шепотки прислуги. — Без моего приказа не заходить.

— Но компот?.. — Одна из женщин указала на объемный чан, в котором старательно что-то помешивала в момент нашего появления. — Прием скоро, как же без компота!

— Приема не будет. Доварите позднее. Едва ли кто-то о нем вспомнит. Хотите — вылейте, хотите — заберите себе.

— А господин новый мэр? — поинтересовалась вторая кухарка.

— Будет назначен позже, — ответил Саер, и под его строгим взглядом кухарки удалились. — Госпожа, вам что-нибудь еще нужно?

Мужчина поставил на пол мою потрепанную сумку, из раскрытого горлышка которой высунулась подвявшая альвения. Время для ее заготовки практически истекло.

— Посидите где-нибудь и не мешайте, — попросила я и, стараясь не отходить далеко от стола (слабость все еще чувствовалась), принялась за работу.

***

Кухню пришлось покинуть спустя два часа. Резко вызванный, Саер вернулся раздраженным и собранным. Дал мне пять минут, чтобы закончить приготовления, и, не слушая возражений, ухватил за локоть, едва упала последняя пылинка в выставленных на стол песочных часах.

— Пора, — сообщил он и забросил на плечо мою пересобранную сумку.

Подниматься наверх или ожидать кого-то мужчина не стал. Уже привычным жестом приобнял меня за плечи, и реальность перед глазами поплыла.

Вышли мы на пустынную улицу. Ни людей, ни фонарей, ни какой бы то ни было живности. Только следы чьих-то лап и отлетевшее колесо выдавали в окружающем пейзаже его условную обитаемость. Солнце садилось, окрашивая горизонт в ярко-алые тона, словно предрекая нехорошее будущее всем, кто не успел спрятаться.

— Где это мы? — поинтересовалась я, отвлекаясь от созерцания неба. Нагнулась, чтобы изучить заинтересовавший меня след, и заметила, как по земле неторопливо ползет песок.

— Южное предместье, — хмуро сообщил мне Саер, не сводя взгляда с поземки. — Точка выхода портала сбилась.

— Ага, — проговорила я, отмечая, что с пространственными прыжками до сих пор не дружу. И если погрешность в пределах дома составляла пару сантиметров, то при перемещении на большие расстояния… — А далеко нам до… А куда мы должны были переместиться?

Мужчина указал себе за спину. Туда же уходила и дорога, на которой мы так удачно стояли.

— Тогда идемте, — предложила я, делая первый шаг. Чересчур резво, чтобы обошлось без последствий. — Сейчас, только передохнем.

Саер промолчал, настороженно к чему-то прислушиваясь. Но тишина стояла оглушительная, если не считать моего кряхтения.

— Помолчите, — наконец не выдержал страж, с раздражением переводя взгляд на меня.

Я послушно закрыла рот, но тут же его открыла. Сказать что-либо не успела, но Саер и сам уловил изменения. Рывком извлек откуда-то кинжал и одним движением пришпилил к земле выпрыгнувшего прямо из воздуха пса. Мертвое животное рассыпалось песком, обдав меня жаром полуденной пустыни.

— Что это? — мой шепот дрогнул.

— Йарин, — сухо поведал Саер, вытаскивая застрявший между камней кинжал. — От меня не отходить, без команды…

— … ничего не предпринимать, — закончила за него я, подбираясь ближе. — Может, сумку мою отдадите? Вам без нее легче будет. Или мы снова прыгнем? — намекая на перенос, спросила я.

— Отсюда — не выйдет, — покачал головой страж. — Ни отсюда, ни сюда нельзя попасть порталом. Так считалось, — припомнив обстоятельства нашего здесь появления, добавил маг. — Идем, — перешел на кратко-командный тон Саер. — Нужно добраться до ворот раньше, чем появится вся стая.

— Йаринов? — проявила я сообразительность. — А их много?

— Больше, чем хотелось бы.

Раздражение в голосе собеседника можно было смело начинать черпать ложками, а потому я поспешила прекратить расспросы. По всему выходило, что нас занесло в опасное место, покинуть которое можно было лишь на своих двоих. Кроме того — я покосилась на уже видневшуюся на небе луну, — маг не сможет сюда переместиться, даже имея маяк. Не самый ли это удобный случай, чтобы исчезнуть?

Я попыталась чуть замедлить шаг, но не удалось. Выругавшись сквозь зубы и не обращая внимания на протесты, Саер перекинул меня через плечо и заметно ускорился.

От резкой смены положения тела мне поплохело. Но стоило открыть рот, чтобы сообщить о приближающейся диверсии со стороны желудка, как порыв ветра дал мне вдоволь попробовать местного песка.

— Да сколько ж можно… — выругалась я, отплевываясь.

Рука, придерживающая меня за талию, внезапно ослабла, и я кувырком устремилась навстречу земле. Больно приложилась о камни, но поспешила подняться. Затылок ныл, в глазах помутнело, но не заметить трех не самых маленьких, с теленка размером, собачек было слишком сложно.

Серая шерсть не висела на них клоками. Из пасти не капало, да и рычания никакого не доносилось. Собаки медленно обнюхивали потерявшего сознание Саера.

При взгляде на него я мигом простила свои кувырки на брусчатку. Мои ушибы не шли ни в какое сравнение с его травмами. Лицо разбито, правая рука неестественно вывернута. Кость, которой бы следовало стыдливо прикрываться кожей, торчала наружу. И кровь текла. Даже я чувствовала ее запах.

Один из йаринов наклонился к поверженному сопернику и лизнул, пробуя на вкус. Еще чуть-чуть — и приступят к трапезе. Одним словом, низшие духи.

Вздохнув, я поднялась. Ноги пошатывались, оптимизма мои намерения не вселяли. По стеночке, под внимательными собачьими взглядами, я доковыляла до Саера и отпихнула клыкастую морду в сторону.

— Вон отсюда, — устало приказала я, приподнимая голову мужчины. Недовольный йарин встопорщил загривок и оскалился. — Вон, — повторила я и ладонью стукнула по ошалевшему от такого обращения псу. — Это — мое, — сердито сообщила собаке.

Его собратья предупреждающе зарычали. Не хотели отдавать добычу, хотя и не торопились бросаться. Значит, почувствовали, что общего у меня с людьми маловато: этих бы давно растерзали.

— Чего хотите? — понимая, что придется откупаться, разрешила торговаться я, ловя взгляд вожака. И тут же получила ответ:

«Силы», — складывающийся, казалось, из шелеста песчинок шепот просил предсказуемого.

— У самой не хватает, — буркнула я. — Удастся подкопить — с вами поделюсь. Или найду, чем откупиться. Слово талиари.

«Идет, — довольно хрустнул, не иначе, йарин. Напрягся, словно решил подражать кошкам в их стремлении делиться комками шерстью, и выплюнул мне под ноги кольцо. — Наденешь. Позовешь — я услышу».

Придирчиво оглядев тонкий ободок со старыми рунами кхлеров, я поспешила натянуть колечко на мизинец. Нагревшись, оно сдавило мой палец и исчезло, оставляя на коже вязь рун. Впрочем, через пару мгновений исчезла и она.

— Чьи вы? — заинтересованно спросила у йарина. Пес оскалил пасть, давая понять, что вопрос неуместен. Теплый ветер коснулся моих растрепанных волос, и я выдохнула: — Скоро здесь будет много чужаков. Сильных. — Я поморщилась и протянула псу ладонь. Тот с сомнением на нее покосился. Размышляет, в своем ли я уме? — Кусай, — приказала я. — Этот при смерти лежит, а на мне ни следа вашего присутствия. Нехорошо.

Йарин совсем по-человечески фыркнул и одним движением прокусил мою ладонь насквозь.

— Твоего ж создателя! — выругалась я, глядя, как на песок стекает струйка крови. Пес довольно оскалился и лизнул песок. — Уходите. И память пространства подотрите. Нечего посторонним знать о нашей беседе.

Псы ощерились. Взметнувшийся ветер поднял в воздух сотни песчинок. Не выдержав гнета, рухнул балкон ближайшего дома. Заскрипели ставни, намекая, что не прочь и сами последовать примеру грузного собрата. С гулким звоном разбилось окно. Жар опалил кожу, расцарапывая ее сотнями прикосновений раскаленного песка.

Воздух исчез — остались лишь песок и жар. Прекрасно понимая, что человек попросту захлебнется песком, с трудом усадила Саера. Тяжелый, он норовил не только упасть, но и погрести меня под собой, окунув с головой в песок. Последний, словно бы понял мою проблему, образовал прямо за спиной неплохой такой холм, ощутимо твердея.

В лицо последний раз дохнуло жаром, оставляя на коже множество мелких царапин. Мгновение, и Южное предместье вновь погрузилось в тишину.

Я тряхнула головой, высыпая песок из волос прямо на дорогу. И мне даже стыдно не было загрязнять важные транспортные пути. Горстью больше, горстью меньше: чтобы расчистить дорогу, потребуются усилия дюжины воздушников. Да и то, если песчаные духи будут благоволить. А за это их точно накормят досыта.

Довольное рычание донеслось до моих ушей. Хитро, с меня обещание получили, и с людей возьмут все, что удастся, а то и закусят кем из магов — для низших это не составляет никаких проблем, у них любая сила усваивается и в ход идет. Разве что песчаный хозяин вмешается, но едва ли тот, кто так их распустил, запретит собачкам резвиться.

Отплевываясь, я выволокла пострадавшего повыше, освобождая из песчаного плена. Наклонилась, чтобы проверить, не задохнулся ли он, и столкнулась с внимательным взглядом зеленых глаз.

— И давно слушаешь? — буркнула я, примериваясь к макушке мага. Вопли становились все ближе: еще немного, и не успею по темечку огреть.

— Я умею быть благодарным, — закашлявшись, выдавил из себя маг.

— Все вы так говорите, — грустно ответила я, краем глаза замечая активность. С соседней крыши прямо в песок спрыгивали одетые в темную форму люди. — Прокляну, — мрачно пообещала я, понимая, что доброта может снова выйти мне боком. И когда я уже отвыкну от этой пагубной привычки?

Носилки для раненого организовали быстро, и меньше чем через четверть часа он уже отбыл с сопровождением. Все это время я старалась не смотреть на пострадавшего, хотя отчетливо чувствовала его взгляд на себе. Ну и ладно, вряд ли он многое понял из нашего общения с псами. Речи их он слышать не мог, а остальное — бред от болевого шока.

— Госпожа, я могу вам помочь? — Рядом со мной опустился на колени еще один обладатель темной формы. Он был чем-то неуловимо похож на Саера, но наложенная на лицо маска искажения не давала сосредоточиться.

— Целительская магия не подействует, — повторила я, наверное, в сотый раз, демонстрируя перевязанную руку. — Повязку наложили, большего никто сделать не сможет. Ни хорошего, ни плохого.

Мужчина кивнул, принимая ответ, и протянул руку.

— Мне приказано сопроводить вас.

— Кем? — ради любопытства поинтересовалась, охотно поднимаясь с чьего-то полуразрушенного крыльца. Часть ступенек уже успела осыпаться, часть держалась, но крепости раствора надолго не хватит.

— Лорд Валиар приказал доставить вас к нему, — пояснил мужчина и с сожалением добавил: — Перемещения здесь не работают. Идемте.

Песок не был ко мне столь же милосерден, как болото. Пробираясь по внезапно образовавшимся барханам, я на собственной шкуре почувствовала, каково бывает несчастным путешественникам. Набившийся в ботинки песок сдирал кожу. Ноги то и дело проваливались и, если бы не мой спутник, я не раз бы нырнула топориком. Хорошо еще, что идти пришлось недалеко. Очень скоро показалась лестница, и мы переместились на крыши.

Не желая страдать дольше необходимого, я разулась и под удивленными взглядами стражей перевернула ботинки, высыпая все лишнее, что успело туда набиться. Мой спутник терпеливо ждал, не подгоняя меня ни словом, ни жестом. Наконец, убедившись, что больше ничего не сыплется… я не стала обуваться. Интуиция подсказывала, что что-нибудь там точно осталось.

Путь до городских стен занял около часа. Конечно, будь я более подготовлена или дороги чище, мы могли бы управиться и быстрее, но крыши тоже оказались не слишком надежными союзниками. Дерево рассыхалось прямо под ногами, а песок, из которого в основном и строили Южное предместье, давно держался лишь на честном слове и, встретившись со мной, неумолимо проседал.

Городские ворота показались очень кстати. Еще немного — и я бы плюхнулась прямо на крыше. Регенерация требовала слишком много моих сил и отказывалась воспринимать мои аргументы против. Кое-как я доплелась до ворот и там же, прямо по не успевшей подняться решетке, сползла.

***

Это было самое приятное из всех моих пробуждений за последний месяц. Никто не тормошил меня и не звал. Дверной засов не гремел, возвещая о ранних клиентах-паломниках. Противно не воняла основа под косметические зелья. Лепота.

Напротив, мой нос уловил приятные ароматы свежей выпечки, а голова с удовольствием отметила мягкость подушки. Если бы еще и кожа противно не чесалась…

Я открыла глаза и огляделась. Незнакомый белоснежный потолок с лепниной. Задернутый балдахин, из-за которого мои глаза избежали знакомства с полуденными лучами солнца. Графин с водой на туалетном столике. Резной секретер с инкрустацией.

Нос повело в сторону выпечки, и я узрела пожилую тетушку в переднике и чепчике, терпеливо дожидавшуюся моего пробуждения. Поняв, что я подаю признаки жизни, женщина расплылась в теплой улыбке нянюшки, поднялась и принялась раздвигать шторки балдахина.

— С пробуждением, госпожа, — поприветствовала она меня.

— Здравствуйте, — настороженно ответила я, протирая глаза. Солнце было слишком ярким, чтобы я не ощутила дискомфорта.

— Изволите позавтракать или сначала вымоетесь? — поинтересовались у меня, справившись с балдахином.

— Мыться, — выбрала я. В душе мне даже было стыдно за то, что спала грязная в такой кровати. Прачки меня точно проклянут и будут правы.

— Адена, проводи, — распорядилась «тетушка», передавая меня своей помощнице, ожидавшей у одной из дверей.

Смуглая невысокая девушка поклонилась и распахнула дверь, пропуская меня вперед.

Купальня произвела на меня впечатление. Неприятное. Нет, не потому что в ней было грязно или тесно. Напротив — красиво, чисто и выложено мрамором. Водопровод и вовсе заставил меня вздрогнуть, давая оценить размах неприятностей, в которые мне удалось попасть. Кем бы ни был Валиар и чего бы он от меня ни хотел, едва ли я легко смогу оказать ему требуемую услугу. Слишком уж хорошим был прием, чтобы от меня требовалась безделушка.

— Адена? — тихо позвала я, выныривая из-под воды. Девушка с готовностью подошла. — А чей это дом?

— Дом? — удивленно переспросила меня служанка. Задумалась, рассмеялась чему-то и согласилась: — Да, конечно. Дом.

— Так чей? — настойчиво повторила я, внимательно изучая ее лицо.

— Его светлости, — уклончиво сообщила девушка.

— И только? — настаивала я.

— И его семьи, — прыснув в кулачок, добавила служанка.

— Они богаты? — продолжила допытываться. Впрочем, обстановка говорила сама за себя.

— Очень, — охотно подтвердила собеседница и протянула мне мыло. — Сами скоро увидите. Его светлость приказал сообщить, когда вы проснетесь. Госпожа Чиер ушла докладывать. Не беспокойтесь, завтракать будете уже с его светлостью. — Девушка зарделась. — Тритесь тщательнее. Лорд очень не любит, когда от девушки плохо пахнет. Еще рассердится.

Я нахмурилась. В отличие от собеседницы, я не питала иллюзий по поводу своей внешности, а значит, в столицу меня брали не для того, чтобы улыбаться и грелкой чьих-то постелей служить. Впрочем, то, что меня посчитали достойной лорда, грело самолюбие. Правда, я бы в этом никогда не призналась.

— А чьи это покои? — продолжила расспросы я, с удивлением рассматривая пострадавшую от зубов йарина руку. Чистая кожа без единой царапины говорила о многом. — Долго я спала?

— Ваши. Вы изволили двое суток не приходить в сознание, — сообщила мне служанка, извлекая из плетеной корзинки полотенце и застывая в ожидании. — Кого только лорд к вашей постели не водил! Даже жрецов из храма Кардалиса рискнул оторвать от дел. Верховный лично вас навещал, — сделав большие глаза, шепотом поделилась служанка, — взглянул и приказал не будить. Мы и не будили. А как его светлость переживал… Каждый час приказал отчеты слать.

Адена мечтательно вздохнула, видимо, подумав что-то не то. Я же восприняла откровения служанки без особого восторга. Едва ли в столице, после учиненных репрессий, остались самозванцы. Верховный же и вовсе не мелкая сошка. Не мог ли он увидеть больше, чем остальные?

Я вздохнула, покосившись на миг в окно, и так и застыла в недоумении, пялясь на темную мрачную башню с решетками на окнах. Вид на нее открывался чудесный, особенно в ясный полдень.

— А что это?

— Башня скорби, — пожав плечами, пояснила девушка. — Одна из главных достопримечательностей столицы. Ее строительство было начато еще при императоре Далиаре и закончено при его внуке Кристиане, — заученно начала рассказывать девушка. — Башня действующая, до сих пор выполняет свои функции, но сажают туда не всех. Только магов и аристократов. Говорят, в фундамент вмурован меч императора Далиара, Похититель чар. Все чародеи, кроме прямых потомков основателя, лишаются там своих магических сил.

Я с сомнением покосилась на башню, но зарубку на будущее сделала. Рядом не гулять и из любопытства оградку не трогать. Но чтоб мне удачи год не видеть, если меня случайно сюда поселили!

Поморщившись, я замоталась в полотенце, покосившись на грязные после накладок во время перемещения вещи. Проследив за моим взглядом, Адена ойкнула и куда-то испарилась. Ненадолго. Платье, с которым она вернулась, лишь усугубило мои подозрения. Отрабатывать придется много, очень много.

Путаясь в подоле и норовя зацепиться рукавами за все выступающие предметы, я доковыляла до двери, из-за которой и была выпихнута довольной Аденой. Нет, она не злорадствовала и искренне радовалась, любуясь, как идеально село платье. Но вот лично для меня… саван с кладбища был милее.

Темно-зеленое, приталенное, с серебряной вышивкой по подолу, рукавам и вороту, открывающему шею и ключицы на всеобщее обозрение. Мне было некомфортно даже смотреть на него, не говоря уже о носке. Но другого не имелось. Как сказала Адена, все подготовленные платья были подобного фасона. Ибо такой крой предпочитала лично ее высочество, а ее мнение считалось достаточно весомым, чтобы руководствоваться им при выборе одежды.

Вот только я бы лучше в простыне вышла. Меньше была бы вероятность, что она спадет в самый неподходящий момент. Здесь же достаточно потянуть за рукава, и верхняя половина платья, ни за что не уцепившись, сползет, обнажая либо все прелести своей носительницы, либо их отсутствие.

Сердито закатывая рукава, я и вышла пред серые очи лорда Валиара. Тот в нетерпении прохаживался по комнате, не обращая внимания ни на чай, ни на булочки. Госпожа Чиер отсутствовала, и мне не составило труда предположить, что и Адену выставят за дверь.

— Вам идет, — сухо бросил его светлость, оглядывая меня с ног до головы.

Я фыркнула. Мог бы и не врать.

— Спасибо, но мое платье было лучше, — удержаться от замечания я не смогла. — Так чего вы от меня хотите? К чему все это? Покои леди, платья по любимому фасону принцессы, вид на тюремную башню? Кнут и пряник я оценила, но до сих пор теряюсь: ради чего затеяна демонстрация?

— Ешьте, — приказал мужчина, недовольно поджимая губы. Глубоко вдохнул, беря себя в руки, и сел в кресло. Он выглядел утомленным, цвет кожи почти сравнялся с белизной волос, хотя едва ли минул полдень. Даже в Триере лорд выглядел лучше, собраннее, целеустремленнее, упрямее. Ныне же в его глазах жила тоска и бессильная ярость.

— А потом? — поинтересовалась я, утаскивая с подноса булочку и с удовольствием в нее впиваясь.

Лорд поморщился, недовольный отсутствием у меня манер. Впрочем, если я что-то понимаю, сейчас его раздражало все, что вызывало заминки.

— Потом я вас познакомлю.

— С кем? — отвлекшись от булочки, переспросила я.

— Ешьте быстрее — и узнаете, — процедил сквозь зубы Валиар. — Вы доставляете слишком много проблем.

— Скорее вы, — не согласилась я из чистого упрямства. — Оставили бы меня в Триере, не пришлось бы мучиться сейчас. Зачем вы так усложнили себе жизнь?

Мужчина сжал зубы, удерживая рвавшийся на волю ответ. Я же торопливо запила булочку чаем и, стряхнув на столик крошки, поднялась.

— Ведите, — великодушно разрешила я, подавая руку его светлости. Разумеется, мой жест проигнорировали.

Мужчина поднялся из кресла и быстро зашагал к выходу. Я, подобрав подол, поспешила за ним.

Очень быстро выяснилось, что завязать юбку узлом на поясе куда удобнее, чем шествовать с ней в руках. Правда, не все оценили мою смекалку. Те немногие местные, что попадались на глаза, застывали, как истуканы, углядев то ли его светлость, мчавшегося как на пожар, то ли меня, преследовавшую его с подвернутыми рукавами и юбкой, едва прикрывавшей коленки.

Наконец Валиар остановился, застыв перед очередной дверью. Настолько внезапно, что я не успела вовремя затормозить и въехала носом прямо между его лопаток.

— Ау! — выпалила я, отступая на шаг и хватаясь за пострадавший хрящ.

Его светлость соизволил обернуться. Ему хватило пары мгновений, чтобы оценить ситуацию, включая мой затрапезный внешний вид, но, прошипев что-то невразумительное, он втащил меня в чьи-то покои. Покойника, судя по царившей в них атмосфере.

В гостиной, порог которой мы переступили, на двух диванчиках с резными ножками в виде птичьих лап, чинно скрестив руки на груди, сидели маги. Судя по вышивке на мантиях, целители. Напротив, у камина, переговаривались трое мужчин в жреческих рясах. Двое застыли у окна. Лица у них были не самые радужные. Два стражника подпирали одинокую дверь, из-за которой доносились сдавленные стоны.

— Ваше высочество, — быстро окликнул его светлость один из целителей, поднимаясь.

Лицо Валиара закаменело.

— Как он? — бросив быстрый взгляд в мою сторону, осведомился… получается, принц.

— Состояние стабильное, но сколько это продлится… Действие привезенной вами верстелии заканчивается. Мы сможем сдерживать распространение проклятия еще сутки, после чего придется искать новый способ. Оно набирает силу, чары действуют все хуже. Если бы мы только знали, кого прогневил его высочество… Вы не смогли узнать?

— Нет, — отрубил принц и, вцепившись в мое предплечье, потащил к следующей двери. Той, у которой дежурило двое стражей.

— Синяк будет, — пожаловалась я на «галантное» обращение, но его высочество не обратил на страдания своей подданной никакого внимания. Надеюсь, он никогда не унаследует трон, иначе спасите боги, какой тиран ждет эту страну!

Не сбавляя шага, Валиар втащил меня на середину комнаты и там и оставил, отходя в сторону и давая сполна насладиться зрелищем убитого горем семейства. Несмотря на плотно задернутые шторы, света хватало, чтобы разглядеть собравшихся. В кресле у окна, ругая сквозь зубы нерасторопного секретаря, сидел мужчина, как две капли воды похожий на Валиара, разве что немного старше. В его волосах едва наметилась седина, поблескивавшая металлом на фоне уже ставших привычными для взгляда снежно-белых волос, и не удивлюсь, если причиной ее появления стал лежавший на кровати юноша. На ее краешке, накрыв ладонь пострадавшего своей, сидела, сгорбившись, печальная женщина. Она была уже немолода, но язык не поворачивался вспоминать о старости. Ее усталое лицо на миг осветилось радостью при виде нас с Валиаром, но тут же потухло, стоило юноше на кровати сдавленно охнуть. Его сестра, не иначе, в алом платье такого же фасона, как на мне, сидела тут же, листая тонкую книжицу и то и дело виновато поглядывая на брата, будто могла что-то предпринять для облегчения его страданий. В изголовье застыл, сражаясь с невидимым врагом, седой жрец, по лицу которого крупными каплями стекал пот. Он один удостоил меня улыбкой, явно рассчитывая на помощь.

— Кто это? — раздраженно поинтересовался тот, кто еще минуту назад чихвостил секретаря. Бедняга с облегчением вдохнул, ослабляя шейный платок и переводя дыхание. — Ты притащил очередную «целительницу»? Мало тебе было прошлого? Дворец после него двое суток проветривали, а результата ноль.

Я демонстративно принюхалась, но ничего кроме верстелии не уловила. Даже от женщин не пахло духами, хотя мне казалось, во дворцах ими любили злоупотреблять.

— Девчонка выдавала себя за жреца. Ее аура похожа на жреческую, — процедил сквозь зубы Валиар.

— Похожа? Ты притащил во дворец это чучело, потому что оно похоже на жреца? — яда в голосе… хм… императора хватило бы на весь Триер. — Мы собрали всех жрецов столицы, принесли дары каждому из известных божеств, от Кардалиса до захудалого домашнего духа западных племен Аяры, но ничего не изменилось!

— Вы неправы, ваше величество, — прервал тираду императора новый участник. У дверей, опираясь на трость, стоял одетый в рясу мужчина. Немолодой, но и не старый, он не потерял самообладания даже под разгневанным взглядом повелителя. Напротив, стоило его величеству взглянуть на новоприбывшего, как взгляд монарха смягчился, а голос потеплел.

— В чем я неправ?

— Богатыми дарами вы привлекли внимание своего покровителя. Но увы, он не единственный сияет в пантеоне. Принося дары остальным, вы склоняете их на свою сторону, уберегая от козней и расчищая путь для спасения сына, — пояснил жрец, натолкнулся взглядом на меня и… на миг мне показалось, что в его глазах мелькнуло узнавание. Но откуда? Я моргнула, прогоняя наваждение, и, когда вновь посмотрела на жреца, лицо его было прежним, практически равнодушным ко всему происходящему. — Впрочем, если мы не найдем выхода и его высочество покинет нас, он обретет покой и умиротворение в чертогах Кардалиса. Так стоит ли перечеркивать неосторожными словами то, над чем мы так старательно работали?

— Не стоит, — раздраженно согласился его величество. — Это все, что вы хотели сказать, Верховный Шаон?

— Вы обидели девочку. — От взгляда жреца не укрылся мой насупленный вид, и он не преминул указать на него. Его величество хмыкнул:

— Переживет.

— Она — несомненно.

Отчего-то мне в голосе жреца послышались снисходительные нотки. Да и этот странный взгляд, который не шел у меня из головы. Не так прост этот человек, как мне бы того хотелось.

А Верховный Шаон тем временем продолжал:

— А вот ваш сын…

Жрец указал на приподнявшегося на подушках юношу, прислушивавшегося к разговору старших.

— Мой сын умирает, — оборвал его император, вновь распаляясь. — Ради его спасения я готов был уверовать во что угодно, но даже Кардалис оказался бессилен. Я благодарен вам и светлому Дарону, — мужчина кивнул в сторону второго жреца, — но даже вы не в силах вернуть мне сына!

— Кардалис дал нам подсказку.

— Дал. И из-за нее у постели Ардена перебывали шарлатаны, каких свет не видывал. Вы сами видели, чем только его не пытались лечить!

— Что-то могло помочь… — непреклонно ответил Верховный. — Нам неизвестно условие снятия проклятия. Своими действиями кто-то мог его нащупать.

— Мог, но этого так не произошло. А время на исходе.

Я фыркнула, не сдержавшись. Да, от нехватки времени они радостно его теряют, споря и выясняя отношения. Идеальное решение проблемы, а парень между тем действительно загибается.

Я с любопытством покосилась на проклятого и сделала шаг в его сторону. Предусмотрительно вжала голову в плечи, но никто и не попытался меня останавливать. Его величество был слишком занят, ругаясь со жрецом, а Валиар… Настойчивый толчок в спину едва не заставил меня споткнуться. Что ж, будем считать это благословением. Братским, если учесть схожесть физиономий и единый окрас шевелюр.

Пригнувшись, я нырнула за кровать, прячась от сердитого монарха, и хмыкнула. По принцевым спальням прятаться мне еще не приходилось, будет что в Триере рассказать по возвращении.

— Куда она делась? — рявкнул император, а я, желая избежать монаршего гнева, попыталась укрыться под кроватью. Увы, не удалось.

— Ай! — выпалила я, почувствовав, как кто-то невоспитанный придавил мои волосы, отчего, стоило мне наклониться вниз, их больно рвануло наверх. Рука непроизвольно дернулась в попытке освободить плененные лохмы и уцепилась за холодные пальцы. — Пусти!

— Нет, — сипло прошептал Арден и второй рукой ухватился за мое запястье, едва его не выкручивая. Ах ты, мерзость какая! — Не отпущу.

— Отпустишь, — гневно сверкнув глазами, потребовала я и потянула нахала в свою сторону. На пол то есть. От неожиданности или общей слабости, принц послушно съехал с кровати. Вот только руку мою так не выпустил. И вот чем она ему намазана, спрашивается?

— Арден? — Ее величество оправилась от потрясения первой и попыталась было отодрать меня от принца, видно, решив, что это я к нему пристаю, но потерпела фиаско.

— Да отстань же ты. — Я лягнула юношу прежде, чем успела задуматься, а чем это, собственно, грозит. Впрочем, все последующие неприятности меркли по сравнению с нынешней прополкой моей шевелюры и наставлением синяков ни за что. Случайно зацепила стоявший на прикроватном столике стакан с водой, отчего его содержимое радостно окропило макушку съехавшего за мной принца. Я было приготовилась к звону стекла, но стакан благополучно скатился прямо по невоспитанному юнцу.

— Стража! — рыкнул император.

— Не… — начал было Верховный.

— Отец, — позвал более внимательный Валиар.

— Я буду жить! — перебил их срывающийся голос у меня над ухом.

— Недолго, — вне себя от боли заорала я, локтем отпихивая приставалу и добавляя по темечку, чтоб наверняка.

Сдавленно ойкнув, его высочество повалился прямо на меня.

Глава 4. О принцах, принцессе, их матушке, императоре и столичных храмах

Знакомство с монаршим семейством выдалось неофициальным.

Пользуясь тем, что от моей всеобъемлющей наглости благородная чета лишилась дара речи, ее высочество, единственная, кто не утруждал связки ором, за ухо оттащила от меня своего младшего братца, за что я была ей ну очень благодарна и навсегда уверилась, кто в этой семье единственный адекватный человек.

— Карин… не надо… Отпусти! — ныл Арден, но сестра не принимала никаких возражений.

— Не позорься перед гостями, — прошипела ему на ухо принцесса. И даже платье не мешало ей вразумлять наглецов.

Наверное, восхищение все же отразилось на лице, поскольку ее высочество подарила мне благосклонную улыбку и протянула ладонь, предлагая подняться. Я с радостью воспользовалась ее помощью.

— Карин, отойди от нее, — раздался глухой голос ее величества. Сама императрица стояла уже в дверях, заслоненная спинами сына и мужа. — Девочка, кем бы ты ни была, не трогай моих детей.

Я с недоумением покосилась на обе свои руки, но ни грязи, ни следов проклятий на них не обнаружила. Зато краем глаза уловила движение: его высочество медленно, по сантиметру, приближал свои наглые конечности ко мне.

Отшатнувшись, я с трудом удержала равновесие, едва не свалившись в опустевшее кресло. В это же время за моей спиной что-то хлопнуло и талию обвили чьи-то руки, плотно прижимая к себе. Я принюхалась, но ничем особенным от припозднившегося стража не пахло.

— Саер, убери ее пока отсюда, — тихо распорядился Валиар. Теперь, когда мое присутствие во дворце больше не было гипотетически возможным, принц позволил себе немного расслабиться. И вместе с долей облегчения всем стала заметна и дикая усталость. — Нам всем нужно успокоиться и обсудить произошедшее.

— Я пойду с ней! — заявил проклятый, торопливо сползая с кровати и больно цепляясь за мой локоть. Если бы не Саер, мы бы вновь повалились на пол: отвыкшие от работы мышцы с трудом удерживали принца в вертикальном положении, а весил он все равно изрядно.

— Нет, ты останешься, — оборвал его отец, с сожалением глядя на сына. — Проклятие может в любой момент…

— Вы ошибаетесь, ваше величество. Как раз сейчас проклятие не угрожает жизни его высочества, — прервал императора на полуслове Верховный. — Приглядитесь к его ауре. Нити проклятия ослабли. — Жрец выдержал паузу, давая присутствующим убедиться в правоте его слов, и добавил: — Полагаю, мы нащупали ограничивающее условие. И дары, принесенные Пресветлому, не были напрасны. Подсказка, которую он нам дал, оказалась верна.

Принц, сжимавший мой локоть, видимо, решил воспринять слова Верховного как руководство к действию и действительно принялся меня ощупывать. Сжатая в кулак ладонь, запястье, локоть, предплечье, ключица…

— Так и будешь меня держать? — Я попыталась вырваться, но Саер сжимал крепко: одной рукой обхватив за талию, другой сведя вместе запястья. А они смотрели: кто-то со сдержанным интересом, кто-то с любопытством исследователя, кто-то не скрывал плотоядного блеска, будто предвкушая продолжение…

— Да чтоб… м-м-м… — Мне заткнули рот прежде, чем я успела назвать хоть кого-нибудь, но в глазах императора появилась ярость.

— Ваше величество, будьте благоразумны, — поспешил вмешаться жрец. — Выше высочество, мы все рады, что вы чувствуете себя лучше, но это не повод приставать к девочке. Мы не знаем, чем именно вы заслужили свое проклятие, но едва ли вам отомстили за праведный образ жизни.

— Арден, отойди от нее, — холодно приказал Валиар. Принц вздрогнул и с видимым затруднением отстранился. — Саер, в мой кабинет.

На сей раз приказ был исполнен без промедления.

Утопающее в полумраке помещение было пусто. Плотные занавески на окнах верно обороняли сумрак комнаты. Будь мое зрение сродни человеческому, я бы обязательно споткнулась, не разобрав, где кончается ковер и начинается скользкий мрамор. Очертания мебели с трудом поддавались расшифровке и то, как легко перемещался по кабинету Саер, выдавало в нем частого гостя этих стен.

Огибая углы и не задев ни одной вазы, мужчина распахнул шторы, впуская солнечные лучи. Я зажмурилась, пережидая, пока глаза привыкнут к яркому свету.

— Присаживайтесь, — предложил Саер, застывая изваянием у двери. — Если я могу что-то для вас сделать?..

— Вы мне противны.

— Сожалею, — в голосе собеседника скользнула печаль. — В свое оправдание могу заметить, что я присягал императорской семье, а вам никто бы не причинил вреда.

— Конечно. — Меня передернуло от воспоминаний о чужих прикосновениях. — Если он со всеми так себя ведет, мир немного бы потерял с его уходом.

— За такие слова можно расстаться с жизнью, — спокойно сообщил мужчина. — Не стоит их повторять в присутствии его высочества.

— Иначе что? Распрощаюсь с собственной жизнью? — Я подалась вперед, с интересом заглядывая в лицо собеседника. Едва ли он был дураком, раз решил молчать о моей беседе с йаринами, да и сомневаться, что выводы этот мрачный тип сделал… Даже я не настолько наивна.

— Полагаю, что обойдется без крайних мер, — поморщился Саер и заметил: — Верховный не даст вас в обиду. Вы чем-то его привлекли. А его величество скоро остынет, особенно если его высочество не сможет долго наслаждаться жизнью без вашего присутствия. Любопытно, что именно вы стали частью условия снятия проклятия. Не желаете объясниться?

Я пожала плечами.

Дело выходило премерзким. Конечно, нельзя исключать вероятность, что условие включало любую провинциальную деву, но надежда корчилась в муках, стоило вспомнить, что искали среди жрецов, не делая различий между обоими полами. Еще и милость Кардалиса, о которой упоминали… Появись необходимость в провинциалке, никто не стал бы выискивать среди служителей культа.

Значит, искать среди жрецов направила именно воля Пресветлого. И после длительных поисков, когда отчаявшееся семейство уже успело перебрать всех столичных и еще не ясно каких жрецов, Валиар привозит меня (жреца разве что денежного культа), и его брату мое появление помогает.

Кардалис — не обычный смертный. Он не мог не знать, что большинство триерских культов к религии имеет весьма опосредованное отношение. Но он отправляет последователей по этому следу, поскольку выдавать своих людям противоречит внутренней этике, а выдать необходимо. Следовательно…

Руки непроизвольно сжались в кулаки, а я с упоением представила, как сжимаются пальцы на шее той нехорошей сущности, что так меня подставила. Или тот, кто решил побаловаться проклятиями, уже успел меня похоронить? Ой, как неприятно получилось, что я все еще на этом свете.

Губы сложились в нехорошую усмешку.

Саер, пристально следивший за сменой моего настроения, нахмурился. Он и раньше не выглядел расслабленным, но теперь и вовсе подобрался, как перед прыжком. Тело напряженно замерло, готовое среагировать на малейшее колебание: будь то искажение магического фона или попытка к бегству.

Материализовавшийся посреди кабинета парень с трудом успел уклониться, когда в его сторону сорвалось боевое плетение.

— За что? — потирая ушибленное после столкновения со стеной плечо, вопросил новоприбывший. Судя по лицу и застывшей в глазах обиде, юноша не первый раз сталкивался с произволом вышестоящих. — Что я опять не так сделал?

— Обсудим позже, — уклончиво ответил Саер, косясь на меня.

Я поспешила перевести взгляд на потолок. Отсутствующую лепнину поизучать, к примеру. Воображение развивает на ура.

— Кто тебя отправил?

— Его величество требует доставить госпожу обратно в покои младшего принца. Проклятие вернулось. Верховный полагает, что для его заморозки необходимо присутствие девушки. Нам нужно торопиться. — Юноша протянул мне раскрытую ладонь, предлагая хвататься.

— Я сам перенесу госпожу. Сообщи о нашем прибытии. И попроси Ардена не бросаться на девушку, едва ее увидит.

— У него не хватит сил, — фыркнул парень, исчезая.

— Идемте. — В отличие от своего младшего, Саер не сомневался, что я «пожелаю» перемещаться, и попросту зашел со спины. Ко мне он не прикасался, вместо того перенеся мою скромную персону в принцеву спальню вместе с креслом.

— …должны немедленно принять меры! — голос императора ударил по ушам, заставляя меня поморщиться. — Наконец-то. Эрвин, Той, положите девчонку к принцу, не видите, Арден без сил.

Уже знакомые стражники с рвением бросились выполнять приказ. И Саер, заступивший им дорогу, оказался полной неожиданностью для бравых служителей алебарды.

— Это измена? — холодно осведомился император, глядя, как рыжий одним движением заставляет застыть своих менее расторопных коллег.

— Нет, ваше величество, — сухо ответил за Саера Валиар, жестом давая понять подчиненному, чтобы он отступил. — Позвольте вам напомнить, что требование противоречит этикету. Более того, является оскорбительным для алери. Напомню, что еще вашим прадедом алери и алеры были уравнены в правах с представителями дворянства, а потому обращаться с ними следует соответственно. Полагаю, истоки такого решения вам известны и напоминать о них не следует. Верховный?

— Это еще доказать нужно, что она алери, а не сообщница преступника, — недовольно поморщился венценосный отец проклятого. Что ж, судить его за предвзятость было бы неправильно, но подобное все равно не оправдывало столь явного пренебрежения правилами вежливости.

— В таком случае, госпожу следует сопроводить в тюрьму, а не требовать уложить рядом с Арденом, — заметил Валиар и натолкнулся на гневный взгляд родителя. — Будьте последовательны, отец. Мы хотим получить услугу от Шериан, и, как бы ни относились к ситуации, должны помнить об уважении.

Я хмыкнула, с сомнением покосившись на лорда. Слишком уж его нынешняя речь противоречила действиям. Или всему виной то, что теперь я нужна им больше, чем они мне, и пришло время торговаться?

— Дитя, — мать пострадавшего решила взять слово, — мой сын нуждается в тебе. Не откажи в помощи…

Она была столь впечатлительно печальна, а тон ее скорбен, что где-то в глубине души я заподозрила обман. Впрочем, за красивые глаза императрицей если и становились, то очень быстро обретали иные, более действенные для манипуляции, способности.

— Ладно, — буркнула я, обходя Саера, не торопившегося выполнять приказ Валиара. И пусть моей обиде претила необходимость соглашаться, силы пока были неравны. — Но если он снова попытается… — уточнять, какая именно попытка имеется в виду, не стала, все и так были взрослыми людьми и понимали, — то мое проклятие так просто остановить не удастся.

— Мы учтем, — холодно заметил его величество, вмиг возвращая себе спокойствие. Что и следовало ожидать: маленький домашний театр с распределенными и отрепетированными заранее ролями.

— Вам придется переехать поближе к его высочеству, — взял слово молчавший доселе Верховный. Видимо, в его актерском таланте император сомневался, раз в исполненном спектакле не дал тому и пары реплик. Впрочем, равновероятно и то, что Кардалис запрещал своим последователям участвовать в подобных действах. — Пока мы не выясним, что именно является условием для снятия проклятия, вы должны быть вместе. Разумеется, мы не можем требовать, чтобы вы рисковали своей репутацией: в комнате всегда будет кто-то находиться…

— У меня нет репутации, — перебила я жреца, проходя мимо. На миг мне показалось, что его лицо дрогнуло, а седые виски окрасились тьмой. Моргнула, и все исчезло. Разве что в глазах жреца появилось непонятное удовлетворение. — Как и тех, кто мог бы в ней усомниться. Компаньонка не понадобится. Но его высочество, — я опустилась на колени у кровати и положила ладонь на взмокший лоб принца, — должен зарубить на носу, что Саер не всегда будет спасать его конечности от справедливой кары.

— Он запомнит, — пообещала за сына императрица. Несмотря на участие в представлении, сомневаться, что женщина волнуется за нерадивого отпрыска, не приходилось. Лишь тогда, когда дыхание принца выровнялось, она перевела дух.

— А не запомнит — запишет, как всегда поступает с любыми поручениями, — фыркнула себе под нос принцесса, за что удостоилась осуждающих взглядов практически от всех присутствующих. — Разве я не права?

— Полагаю, нам пора расходиться, — внес предложение его величество. — Валиар, жду через час с докладом. Раз уж одну проблему мы смогли отложить, отчитаешься о состоянии дел в провинциях. После зайдешь к Далиару. Нашу гостью он уже видел, но нужно согласовать изменение ее статуса. Займешься.

Братец Ардена кивнул.

— Дорогая, позвольте пригласить вас на обед, — его величество предложил жене руку, и, дождавшись, пока императрица вложит свои пальцы в его ладонь, повернулся к жрецу: — Верховный, не составите нам компанию?

Помедлив, пожалуй, самый осведомленный смертный в комнате кивнул, принимая приглашение. Губы императора тронула удовлетворенная улыбка.

— Карин, леди Аристаль крайне недовольна твоим поведением.

— Я знаю, папочка, — просияла принцесса, будто на ее долю выпала долгожданная похвала. Но уже в следующее мгновение, улыбка померкла, а в голосе принцессы послышалась усталость: — Но она непроходима глупа. Давно следовало от нее избавиться. Ты же уже закончил свои дела с ее дядюшкой? Ты обещал, — напомнила девушка.

— Еще пара дней, — поморщился его величество. Вторя ему, скривилось и лицо принцессы. Видно, они оба не получали никакого удовольствия от общения с упомянутыми людьми, но положение обязывало.

— Валиар, ты не мог бы?.. — Принцесса обернулась к брату, состроив лицо бывалого просителя, по щелчку вспоминавшего о сгоревшем доме, вырубленном саде, произволе властей и прочих бытовых мелочах, знакомых каждому купцу.

— Я постараюсь, Рин. Но я не бог, — пообещал сестре он. Поклонился и поспешил исчезнуть, пока его не осчастливили новым поручением.

— Карин? — позвала императрица, нерешительно замирая у порога.

Ее супруг жестом отослал замешкавшихся стражников, отчего те вновь звякнули доспехами, торопливо отступая на вверенные им посты.

— Я пообедаю с братом и нашей гостьей, — сообщила принцесса и пояснила: — Не хочу лишний раз травмировать леди Аристаль своим непристойным видом.

Я с сомнением покосилась на принцессу, но выбившуюся из прически прядь едва ли можно было окрестить «непристойным видом». Впрочем, не удивлюсь, если для местных дворян я сама буду одной сплошной непристойностью, неважно, в каком виде появлюсь перед обществом.

— Я распоряжусь, — благосклонно кивнула императрица и позволила супругу увести себя.

— Позвольте пригласить вас на ужин. — Верховный словно только и ждал, пока удалится монаршая чета. — Полагаю, нам будет нелишним обсудить с вами некоторые моменты вашего здесь пребывания. — Покосившись на Саера, не торопившегося покидать покои принца, жрец с явной неохотой пояснил: — Алери следует больше узнать о нынешней расстановке сил в пантеоне и, возможно, сменить покровителя.

— Но ведь это может плачевно отразиться на состоянии моего брата, — вступила в беседу Карин. — Мы до сих пор не знаем, что точно привело к приостановке действия проклятия.

— Разумеется, я это учитываю. О ближайшей перспективе речи не идет, но в дальнейшем… Именно храму Кардалиса принадлежат самые сильные алеры и алери, и мы были бы рады пополнить свои ряды…

— Но не обидится ли нынешний покровитель Шериан, если она решит уйти под длань Кардалиса?

Я подавилась от подобного предположения, но промолчала. Впрочем, Верховный и это не упустил, кивнув каким-то своим мыслям. Карин же и не думала отступать, отстаивая мое право на самостоятельность:

— Разве она не потеряет божественную поддержку, если пренебрежет волей избравшего ее божества?

— Не все боги столь трепетно относятся к своим последователям. Быть может, нам удастся компенсировать ему потерю.

Я хмыкнула. Теоретически это было осуществимо, поскольку и среди пантеона существовала своя иерархия, основанная на количестве верующих и, соответственно, силе каждого конкретного божества. За те или иные услуги, оказанные сильнейшим из представителей пантеона, можно было получить их поддержку и дармовую силу. А учитывая, что культ Кардалиса устраивал императорскую семью на протяжении нескольких десятков поколений и верующих под своей дланью собрал великое множество, Верховный не мог допустить мысли, что проблемы могут возникнуть сверху: едва ли кто-то из местечковых божеств откажется оказать услугу более удачливому собрату, ведь тот от него хочет такую малость — какого-то жреца. Впрочем, просвещать и огорчать Шаона раньше времени, пожалуй, излишне.

— Шериан? — Перед моим носом провели ладонью. — Ты здесь?

— Да, — моргнув, откликнулась я. — Задумалась только. Верховный, благодарю вас за предложение. С радостью побеседую с вами в любое удобное для вас время.

Жрец благосклонно кивнул, оглаживая рясу. Мой ответ пришелся ему по вкусу, как будто он вовсе не заметил иронии. Ага, как же. С радостью и в любое время.

— Полагаю, пока мы не разберемся с проклятием его высочества, вы не сможете свободно покидать дворец. Я навещу вас вечером.

Едва обозначив поклон, Верховный удалился.

— Жрец, а ведет себя как купец, — фыркнула Карин, усаживаясь в кресло и скидывая туфли. Ни Саер, ни его высочество никак не отреагировали на явное попрание этикета. — Ну что, братец, поведаешь, где успел проклятий нахватать, как иная собака репьев?

— Не проклятия, а проклятие. Одно, — слабо поправил принц, не делая попыток подняться или открыть глаза.

— Это сейчас одно. Остальные, пока ты валялся, сняли. Знал бы ты, в какую сумму обошелся казне, — попеняла брату Карин. — Наш с матушкой гардероб меньше стоит. Выкарабкаешься, попробуй только не оправдать вложенных в тебя средств.

Его высочество поморщился и мотнул головой, скидывая мою ладонь. Я пожала плечами и отошла на шаг, пристально глядя на внезапного пациента и отслеживая возвращение проклятия. Шаг, второй, третий… Я с облегчением перевела дух, отойдя к окну и не заметив изменений в ауре принца.

— Все в порядке, — пояснила я, замершим в ожидании зрителям. Карин едва заметно выдохнула: как бы она ни ругалась, но ее тревога за брата была неподдельной. — Мне необязательно держать его за руку, достаточно быть в пределах комнаты. Но, ваше высочество, вы упомянули проклятия?

— Да, — принцесса неохотно кивнула. — С последней своей «прогулки» Арден принес целую россыпь: от бытовых до смертельного. — Девушка с осуждением покосилась на брата. — Где погулял? Валиару так и не удалось восстановить твой полный маршрут. Даже помощь лорда Анвентара не помогла, а его ребят ты знаешь.

— Я не помню, — помедлив, признался юноша. При упоминании о лорде он вздрогнул и непроизвольно попытался втянуть голову в плечи, но лежа проделать такое не смог. — Помню, как повздорил с отцом, удрал через ход под галереей, зашел к Теренсу… В каком кабаке мы напились, не знаю. У него спрашивали?

— Спрашивали, — подтвердила принцесса. — И мага приглашали, и целителя, но без толку. Он, как и ты, успел до того набраться, что младшего наследника герцога Аварлена пригласили на беседу прямо из стражи. Благоухал он при этом…

Арден торопливо принюхался к собственному телу.

— Нет, ты с ним по хозяйственному двору не бегал и в помете не валялся, — успокоила принцесса. — И даже ничего не разнес. Правда, отец был очень недоволен, когда ему прислали твой браслет из заведения госпожи Жоли.

— Как он меня сам не убил? — риторически вопросил юноша, прикрывая на мгновение веки.

— Не успел, — развела руками принцесса, но удержалась от ехидства. — Когда он пришел утром устраивать разнос, ты хрипел на полу. Тут уж всем стало не до вправления твоих мозгов. Но, сам знаешь, память у отца длинная. Как только опасность минует…

— Я понял, лучше мне сразу проситься куда-нибудь подальше.

— Не получится. Мать тебя после такого никуда не отпустит. Только под присмотром отца, Валиара или Анвентара. А тут уж ты сам не рад будешь.

В дверь вежливо постучали. Поморщившись, принцесса нырнула в туфли, оправила платье и села, идеально выпрямив спину.

— Входите, — позволила она и добавила, разглядывая ногти: — Саер, помогите им.

Мужчина кивнул, принимая поручение. Не говоря ни слова, он перехватил особенно тяжелый поднос у одной из служанок, за что удостоился от нее такого признательного взгляда, что я засомневалась, будет ли страж на посту этой ночью. Нахмурилась, понимая, что думаю о совершенно посторонних вещах, и отвернулась.

Неторопливо подошла к окну, отдернула штору и зажмурилась. Яркое солнце ударило в глаза, заставляя щуриться. Тепло ласково коснулось кожи, пытаясь согреть ее, но безуспешно. Подошедшая сзади принцесса удивленно охнула, прикоснувшись к моей ладони.

— Такая холодная… Замерзла?

— Нет, ваше высочество, — покосившись на прислушивающихся служанок, ответила я. — Просто такая особенность.

Принцесса кивнула, принимая ответ. И было совершенно ясно, что не одна она запомнила мои слова.

— Может, это и хорошо, — протянула она, вглядываясь за горизонт. — Летом здесь бывает очень тяжело находиться. Одни бассейны и спасают.

— До лета еще далеко, — осторожно заметила я. — И было бы невежливо с моей стороны пользоваться гостеприимством вашей семьи столь долго.

— Верховный Шаон так просто тебя не отпустит, — тихо, чтоб не уловил никто посторонний, проговорила принцесса, перекидывая кончик косы со спины на грудь и стягивая удерживающую волосы ленту. — На моей памяти ты вторая, кого он так зазывает на беседу.

— А кто был первым? — заинтересовалась я. Хотелось бы понять, по какому принципу Верховный выбирает.

— Рыжий юноша, пришедший с юга, через пески. Он появился у ворот пару лет назад, пыльный, потрепанный всеми ветрами, но бледный, словно и не через пустыню шел. Ни следа загара на коже, ни одной веснушки. Бросил страже монету времен Аристара Второго и юркнул в город. Неделю жил по тавернам, ходил наниматься, но пришлого без документов в богатые дома не возьмут, а бедным слуга не по карману. Прибился к циркачам, а те не угодили Верховному Шаону. Он их приказал высечь на главной площади за оскорбление Кардалиса, но Ликен предложил устроить суд богов.

«Пусть сам оскорбленный решает, как покарать нас, если хоть слово лжи о нем слетело с моих губ», — бросил юноша и стремглав бросился к храму. Шаон, стража — за ним, а он уже у алтаря стоит и воззвание заканчивает.

— И? — Я обернулась к принцессе, краем глаза замечая, как покидают комнату слуги.

— И ничего, — фыркнула девушка. — Кардалис явился, посмотрел на смутьяна, покачал головой и приказал Шаону простить глупца.

— А Верховный?

— Повиновался, — пожала плечами принцесса, разбирая косу и распуская волосы. Снежный водопад пролился на алый бархат платья. — А после пригласил Ликена на беседу. Я слышала, они всю ночь разговаривали, а к утру Ликен принял служение и остался в храме жрецом.

— Чьим? — во все глаза вытаращилась я.

Больше всего описанный Ликен походил на талиара пустыни, антропоморфного духа, явившегося в город после потери последних своих верующих. Я похолодела от схожести наших историй. В этом свете предложение Верховного было объяснимо: любой дух мог войти в свиту более могущественной сущности, подпитываться от его алтаря и… творить то, на что у обычного жреца даже с божественной помощью сил может не хватить. А чем больше чудес — тем больше паства и больше сил у того, чьим именем дарят благодать.

— Кардалиса, естественно. — Карин оглянулась и позвала: — Идем к столу. Несправедливо, что Шаон уже обедает, а мы из-за него до сих пор не приступили. Братец, за твое возвращение к жизни.

Принцесса подхватила один из кубков и отпила янтарную жидкость.

***

Ее высочество Карин оставила нас ближе к вечеру. Едва на горизонте появились алые всполохи, девушка поднялась и, попрощавшись, откланялась.

Я перевела дыхание. Какой бы интересной рассказчицей ни была принцесса, все ее истории сводились к одному: моему прошлому. Мне ее любопытство не льстило, но игнорировать вопросы было невежливо, а уклоняться от них становилось все сложнее. Не вселяло оптимизма и то, что Саер внимательно слушал каждое мое слово.

— Наконец-то она ушла! — выдохнул с облегчением Арден, после чего смутился и пояснил: — Нет, я, разумеется, люблю свою старшую сестру, но ее любопытство уже вошло в историю. Не один принц поспешил уехать задолго до отбытия официальной делегации, лишь бы избежать настойчивых расспросов со стороны Карин. Иногда мне кажется, что она хочет сместить лорда Анвентара с должности, или, если это не удастся, то хотя бы брата сместить.

Саер чуть вздернул брови, услышав о перспективе сменить начальство. Не поверил словам юноши или знал что-то, исключавшее подобный исход?

— Шериан. — Принц поторопился выбраться из подушек и сесть. — Позвольте принести вам извинения за мое недостойное поведение.

Я качнула головой: придворные формулировки, выхолощенные этикетом, не оставлявшие и налета искренности, вызывали во мне лишь раздражение. Арден хотел продолжить, но я жестом остановила его речь.

— Не стоит, — отмахнулась я. — Будет достаточно, если вы впредь не станете повторять своих ошибок. Не только со мной, — с намеком добавила я, отчего принц выразительно закатил глаза, давая понять, что нравоучения не возымеют никакого действия, ибо испробованы во всех доступных вариантах. Я понятливо усмехнулась, вызвав слабую улыбку и у своего собеседника. Чего нельзя было сказать о Саере.

Мужчина нахмурился. Его взгляд на пару секунд утратил осмысленность, но стоило мне подняться из облюбованного кресла, как страж вернулся в реальность.

— Верховный приглашает вас на ужин.

— Куда? — покосившись, на напрягшегося Ардена, успевшего за полдня отвыкнуть от скручивавшей его боли и больше не впадавшего в беспамятство, уточнила я.

— Из соседней комнаты убрали ненужных более целителей и жрецов. Теперь там вполне можно поужинать.

— А поспать? — осторожно поинтересовалась я.

— Если позволит проклятие принца. — Саер вновь отключился от реальности. — Милорд Валиар распорядился подготовить для вас смежные покои. Там почти закончили с перестановкой. И, если вас не смутит необходимость спать в бывшей гардеробной?..

— Не смутит, — подтвердила я.

— Отлично. — В голосе Саера послышалось облегчение. — В таком случае на ночь переберетесь туда. Мы развернем кровать его высочества, так между вами будет минимальное расстояние, но спать вы будете в разных помещениях, не смущая друг друга своим присутствием. Разумеется, если вы, ваше высочество, согласны рискнуть и убедиться, что данный вариант сработает?

Арден торопливо кивнул, пока его не заподозрили в трусости. Но в глубине глаз плескалась затаенная тревога.

Саер не стал медлить и предложил мне руку. Мои пальцы не дрогнули, когда я ухватилась за протянутую ладонь.

Перенос занял мгновение и прошел, судя по отсутствию удивления на лице стража, практически без отклонений. Видимо, мы действительно прыгнули в соседнюю комнату. Еще минуту мы простояли в сыром после влажной уборки помещении. Потом Саер исчез, чтобы вернуться спустя миг и удовлетворенно отчитаться:

— Вы достаточно близко. Его высочество ощущает дискомфорт, но не более. Можем перемещаться обратно.

— Постой. — Я торопливо шагнула назад, упираясь ногами в кровать. — Я хочу знать больше обо всем, что здесь происходит. Вы мне должны.

— Я помню, — сухо отозвался мужчина. — Но давайте отложим наш разговор. Верховный теряет терпение. Охрана не сможет долго ему отказывать, а значит, вы должны быть с принцем. Иначе жрец может пожелать беседы там, где мы не сможем подслушать.

— Во дворце есть такие места? — деланно удивилась я.

— Часовня закрыта от прослушивания.

— Божественной волей? — фыркнула я.

— И десятком высокоуровневых щитов, — усмехнулся страж. — Там молятся члены императорской семьи. Ни к чему, чтобы их откровения кто-либо услышал.

— Ни к чему, — повторила я и, фыркнув, добавила: — Вы знаете, ощущаю острую потребность помолиться. Не знаете, как можно это устроить?

— Если его высочество пожелает облегчить душу, никто не станет ему препятствовать. В одиночестве же вас туда не пустят. При всем моем уважении.

— Я учту, — кивнула я и шагнула к мужчине, позволяя ему переместить нас обратно.

Арден ждал нас с нескрываемым нетерпением. Стоило нам появиться, как пальцы, сжимавшие край одеяла, расслабились, и он обессиленно упал на подушки.

— Наконец-то. Чего вы так долго ждали?

Саер не дрогнул. Я пожала плечами.

— Так получилось, ваше высочество.

Под потолком ярко вспыхнули осветительные сферы, разгоняя появившиеся было тени. Я непроизвольно зажмурилась и застыла на месте. Даже сквозь веки мне было тяжело выносить хлынувший в покои свет. Столь яркий, что мое предположение об обычных светильниках утрачивало всякий смысл. Ни один осветительный артефакт не обжигал ауры, не пытался коснуться источника, не вынуждал сдирать облик, с которым успела сродниться…

Мне с трудом удалось сдержаться, чтобы не расцарапать себя в кровь, и открыть глаза. Мир поплыл, слезы заполнили все видимое пространство, но стало легче. Очищение — препротивнейшая вещь: чем больше ей сопротивляешься, тем сильнее оно бьет, заставляя любой предмет или создание принять истинную форму. Считается, что провести обряд могут лишь сильнейшие жрецы. Впрочем, сомневаться в избранности Верховного не приходилось, как и рассчитывать на случайность проверки.

— Достаточно. — Закрыв меня собой, вперед вышел Саер. Лязгнула сталь, напоминая о физических аргументах, схлынул поток божественной силы, пущенной в ход служителем. — О ваших действиях будет доложено.

— Иного я и не ожидал, — согласно отозвался жрец. — Докладывайте, Саер. Его высочество ждет вас в кабинете его величества. Не волнуйтесь, больше я ничем не обижу вашу подопечную. Достаточно того, что я увидел. Едва ли Кардалис позволит мне большее в отношении алери, — с усмешкой добавил он, подаваясь вперед так, чтобы я могла его видеть. В серых глазах плескалось удовлетворение, будто мужчина получил ответ, к которому так стремился. — Алери, наш ужин остывает, — напомнили мне, приглашающе протягивая руку.

Я рискнула проигнорировать предложение, отчего губы жреца тронула улыбка.

— Право, не стоит. — Шаон качнул головой и повернулся к принцу, принявшемуся было подниматься с кровати. — Ваше высочество, Дарон навестит вас через пару минут. Император хочет знать, насколько изменилось ваше состояние. Ужин для вас будет подан позднее, после полного осмотра. — И мне: — Идемте, алери, его высочеству предстоит неприятное время. Сомневаюсь, что принц захочет, чтобы вы его видели в такой момент.

— Иди, — хрипло попросил Арден, мученически вздохнул, смиряясь с незавидной долей, и перевернулся на бок.

— Саер? — напомнил о переданном приказе жрец. Наградив его красноречивым взглядом, обещавшим все пытки мира, страж исчез.

Я вошла в соседнюю комнату первой. Аромат жареного мяса ударил в ноздри, стоило открыть дверь. Я сглотнула, отдавая дань уважения поварам.

— Прошу. — не делая попыток прикоснуться, указал в сторону появившегося в комнате обеденного стола жрец. — Считайте это моими скромными извинениями за инцидент.

— Тогда я предпочту не принимать ваши извинения вместе с ужином, — с трудом пересилив голод, сообщила я, делая шаг назад.

— Ваше право, — пожал плечами Верховный, усаживаясь на один из двух стоявших у стола стульев. Расправил салфетку, выбрал приборы. Казалось, ему вовсе нет дела до застывшей в нерешительности меня.

— Чего вы добиваетесь?

Я не выдержала первой, игнорируя этикет и забираясь на стул с ногами. Раз уж не удалось поесть, хоть испорчу кому-нибудь аппетит. Правда, этого кого-то мое попрание приличий не смутило. Напротив, он лишь усмехнулся, словно получая очередное подтверждение своим догадкам.

— Вашего любопытства? — предположил жрец.

— Мне любопытно.

— Польщен, — с признательностью кивнул Верховный и отправил кусочек жаркого в рот. Тщательно пережевал и ухватил вилкой листик салата. Перехватил мой полный недоумения взгляд и продолжил трапезу, будто и не он пару минут назад сделал все, чтобы остаться со мной наедине.

Сжав зубы, я молча наблюдала за выверенными движениями вилки, периодически сглатывая, когда во рту образовывалось чересчур уж много слюны. Желудок противно заныл, но разделить трапезу с мужчиной значило принять его извинения, а прощать его было неправильно.

— Десерт? — предложил Шаон, рисуя руну вызова. — Что ж, и я не буду, — не дождавшись от меня ответа, стер незавершенный рисунок жрец. — Алери, вы позволите обращаться к вам по имени? — Я молча кивнула, чем вызвала у мужчины лукавую улыбку. — В таком случае вас не затруднит представиться?

— Шериан, — повторила я, но пальцы непроизвольно сжались сильнее, впечатывая ногти прямо в кожу.

— Это не ваше имя, — печально заметил собеседник. — Нехорошо обманывать, дитя света.

Я поморщилась от обращения, отчего глаза жреца довольно блеснули и, казалось, часть морщин поспешила исчезнуть. Но так ведь не бывает с людьми? То волосы темнеют, теперь морщины исчезают… Что с ним вообще творится? Я прищурилась, пытаясь разглядеть ауру жреца, но увидела лишь сплошной серый кокон. Верховный погрозил мне пальцем, намекая на бесплодность дальнейших попыток.

— Я не дитя света, и вы это уже знаете, — с досадой поправила я. — И не нужно меня дразнить, чтобы что-то вызнать.

— Вы готовы откровенно ответить на мои вопросы?

— Только ли вам?

— Могу дать слово, что ваши откровения останутся со мной, если иного не потребует мой бог.

— Что ж. — Я сделала вид, что задумалась. Ситуация выходила премерзкой: рано или поздно проблема Ардена решится, и тогда мне придется худо. Едва ли, потеряв свою ценность, я смогу рассчитывать на сострадание и понимание, а вот на допрос с пристрастием… И даже учитывая все обстоятельства, я не была уверена, что смогу сбежать. Здесь не моя вотчина, и лишних сил мне никто не одолжит. Но имя… имя значило слишком много. Так много, что получи его не тот человек — а Верховный производил именно такое впечатление, — и о допросной останется только мечтать. — Нет, я ничего не скажу.

Вопреки всему, мой отказ не вызвал у собеседника гнева или досады. Напротив, уголки его губ тронула мимолетная улыбка.

— Полагаю, я найду его в реестре, — кивнул своим мыслям жрец, поднимаясь из-за стола.

— В реестре торговцев Триера — несомненно, — подтвердила я, но он лишь головой покачал, давая понять, что сбить его с толку не удастся. — Зачем вам это? Едва ли храм испытывает недостаток в жрецах.

— Не испытывает, — согласился Верховный. — Служить Кардалису хотели бы многие.

— Но не я.

— Не вы, — охотно подтвердил жрец. — Но храм мог бы стать вашим новым домом. Не пришлось бы скитаться, пытаясь найти свое место в новом мире, копить по крупицам силу, бояться, что вот-вот исчезнешь… Подумайте над моим предложением, Шериан, подумайте. Я буду ждать ваш положительный ответ.

— Зачем вам все это?

Слова жреца били наотмашь. Он обещал то, чего я так хотела. Но цена, которую придется заплатить за спокойствие… Я не готова была столько платить.

— Храм — не единственная моя забота, — заметил Верховный, подходя ближе и практически склоняясь надо мной, отчего я ощутила дикую потребность отшатнуться, но могла бы разве что уронить стул назад. — Но я был бы рад видеть вас в нем. Не прощаюсь.

Он выпрямился и, коротко кивнув, вышел. Я же осталась сидеть в одиночестве, безразлично глядя, как остывают нетронутые мной блюда. Аппетит исчез, будто его и вовсе не было.

Глава 5. О ревности, чудесах и плате за них

Пятый день моего пребывания в столице был ознаменован небывалым событием. Нам с его высочеством разрешили покинуть его покои и прогуляться по саду. Увы, ни сорвать листочек, ни, тем более, выкопать корешочек мне не было позволено. И пусть лично Арден не возражал — мы с ним успели полюбовно договориться на третий день измывательств друг над другом, — но садовник беспощадно зрил. Стоило моей руке протянуться в сторону незнакомого цветка, ее торопливо отводили в сторону. Уважительно и со всем тщанием, но неумолимо. Якобы в императорском саду все наперечет, и, ежели что, монарх так осерчает, что укоротит меня на голову.

Приходилось вздыхать и обещать себе вернуться ночью. Но уже вечером, презрев все то, что между нами было, его высочество отказывался воровать какое-то сено у родного отца. На мои закономерные предложения сходить и поклянчить лично у его величества Арден торопливо замолкал и тему больше не поднимал.

— Я к себе? — зевая, вопросила я, поднимаясь с поставленной специально для меня кушетки.

— И до полудня не приходи, — напомнил его высочество.

Его глаза лихорадочно блестели, а ноги никак не могли усадить своего господина. Арден нервничал и предвкушал, не находил себе места и косился на мстительную меня, не желавшую освобождать его от своего присутствия. Выгонять же меня, даже ради свидания с дамой, его высочество не мог. Императрица запретила. А если леди Лориет изволила распорядиться… С ней даже супруг не рисковал спорить, благо сферы их интересов лежали в разных плоскостях.

— Приду в девять, — заверила принца я, наслаждаясь проступившими на лице собеседника потрясением и обидой, выдержала паузу и добавила: — Вечера.

Арден надулся еще больше. Увы, несмотря на улучшение его самочувствия, выходить за пределы своих покоев он мог лишь в моем сопровождении. Императрица распорядилась. А по прогулкам его высочество успел соскучиться. Справедливости ради, меня без принца также пропускали лишь до его покоев. Тут уж император подгадил, видимо, не желая, чтобы по дворцу шлялась неопознанная личность без присмотра. И это при живом-то Саере, каждое утро неизменно дожидавшемся меня в гостиной. Если бы он еще нас с принцем наедине оставлял, не хмыкая ехидно во время каждого словесного пассажа, цены бы ему не было. Но куда там?..

Еще одним достижением было мое переселение из гардеробной в нормальную спальню. Эффекта нашего совместного дневного времяпрепровождения хватало настолько, что проклятие перестало срабатывать, стоило мне отойти на десяток метров. Увы, как распространить нашу связь на большее расстояние, пока не придумали. Точнее, оставили единственный пришедший на ум вариант на очень потом. Ибо не царское это дело — жениться на всяких безродных замарашках.

Впрочем, после того, как ухмыляющийся Верховный озвучил этот вариант, императрица начала на меня поглядывать с куда большим, чем хотелось бы, интересом. И на завтраки мы теперь ходили в столовую к остальной монаршей фамилии. Приборов, как и подаваемых мне блюд, с каждым разом становилось больше на одну штуку. И, учитывая начавшие ходить по дворцу слухи, я всерьез опасалась, что ближайший прием не обойдется без присутствия младшего принца и, соответственно, меня.

Открывшая передо мной дверь напомнила о присутствии Саера, и я благодарно кивнула. Мужчина лишь чуточку растянул губы в улыбке, зато отсалютовал напарнику, уже дожидавшемуся у двери. В отличие от моего главного стража, остальным без веских оснований запретили тревожить мой покой. Увы, не за просто так, а за полноценное обещание не покидать покои, не поставив в известность охрану. Но, кажется, Валиар и ему не поверил, а потому все окна в моих покоях закрыли дополнительными щитами. И это после того, как я полчаса стонала о том, как боюсь пожаров. Достоналась. Нацепили защитный амулет неясных свойств, который наотрез отказывался сниматься подручными методами. Меня даже посетила мысль, а не благословить ли его на разрушение, но здравый смысл подсказывал не тратить силу понапрасну. Особенно учитывая тот факт, что дополнительных вливаний больше не происходило. Но происходило видение Верховного, хорошевшего не по дням, а прямо-таки по часам.

Господин Шаон неизменно навещал нас с принцем после полудня и демонстративно вычеркивал что-то в толстенькой записной книжке. Арден однажды туда заглянул и после полдня разочарованно вздыхал: страницы были абсолютно пусты.

На предложение жреца посмотреть самой я ответила отказом. Даже до такой провинции, как Триер, доходили слухи об избирательных чарах, коими защищали особо секретные или компрометирующие переписки. Никто, кроме упомянутых в списке людей, не мог ничего узреть. Но я опасалась, что мое имя там имеется: слишком уж серьезно был настроен жрец.

Так же серьезно была настроена и императрица. В моих покоях, в столовой, уже суетились служанки, накрывая поздний ужин. Имея возможность видеть меня ежедневно, леди Лориет никак не могла смириться, что на императорских харчах я продолжаю выглядеть тем же заморышем, что и по прибытии. Мне даже целителя вызывали, но и тот не смог объяснить ее величеству, куда деваются те предполагаемые килограммы, что должны откладываться во всех неудобных местах.

Лучше бы денег заплатили. До сих пор ни медной монетки не выдали. Дескать, все за счет короны, только скажи чего хочешь, доставят в лучшем виде. Соврали, конечно. Доставлять меня в Триер в лучшем виде отказались. И Саер игнорировал все мои попытки поговорить о деле, продолжая намекать на башню. Угу, будто не знает, что Арден и молиться — две большие разницы. Даже сейчас отказывается задумываться о великом и пирожки у меня из-под носа таскает. Ему, видите ли, не подобает их с кухни заказывать, а хочется.

— Ее величество просила напомнить вам об ужине, — с поклоном доложила служанка, отвлекая меня от обдумывания обид. — Надеемся, что еда придется вам по вкусу. Повара очень старались.

— Передайте им мою благодарность.

С тяжким вздохом я села за стол и, не глядя, вытянула вилку для салата. В царившей в столице духоте чревоугодие было даже не грехом, а настоящей пыткой. Добровольной, поскольку готовили здесь так, что от одних ароматов хотелось добавки. Но всему есть предел!

Оглядев выставленные на стол блюда, я поняла, что нет. Предел у желания императрицы победить мою худобу отсутствовал.

— Вы премного меня обяжете, если присоединитесь, — помедлив, предложила я замерзшим служанкам. Те слаженно покачали головами, но сглотнули. Еще бы, редко кому из слуг могли перепасть мясные деликатесы без оказания дополнительных услуг обитателям дворца.

— Мы не можем… — начала отвечать за всех старшая из девушек.

Я приложила палец к губам, намекая на необходимость замолчать.

— Это приказ, — вкрадчиво уточнила я и кивнула на ломившийся от яств стол. — Мы же не хотим обижать ее величество и поваров, которые так старались нам угодить? Присоединяйтесь, едва ли вас кормят лучше, чем здесь.

Одна из девушек согласно кивнула.

— Ну же, мы никому не скажем, — подбодрила я их и указала на выложенные у тарелки приборы. — Здесь на всех хватит.

Помедлив, девушки приступили к трапезе. Я, ковыряя листья салата и иногда отправляя их в рот, довольно наблюдала, как убывает снедь и прибывает расположение ко мне. Пусть и постепенно, но подкармливая служанок и не соря в комнатах, я обзаводилась если не подругами, то соратницами. Впрочем, я не сомневалась, что всем заинтересованным лицам известно о моих проделках.

— Госпожа, мы вам еще нужны? — закончив с трапезой, спросила старшая.

— Нет, на сегодня можете быть свободны, — покачала головой я и ушла на балкон.

Пару минут из столовой доносился звон убираемой посуды, но вскоре все стихло. Я осталась одна, наедине с распростершимся внизу городом. И никакой тюремной башни, которой меня пугали в первых покоях.

Вдохнув тяжелый, полный удушающих запахов, воздух, я с сожалением отметила, что едва ли смогу полюбить этот город. Слишком жаркий, кучный и шумный, он совсем не походил на покинутые мною края. С прозрачной водой, с тонкими переливами ароматов весенних цветов, редкими гостями и добрыми жителями, возделывающими немногочисленные поля. Там не было богатых храмов и помпезных алтарей, не было жрецов в расшитых рясах и обязательной десятины.

Я сглотнула, отворачиваясь, пока перед глазами не встало то, во что превратились эти края.

— Не нравится? — тихо спросил Саер, подходя сзади, но останавливаясь в шаге от меня.

— Слишком долго стою на балконе?

— Охрана волнуется, — подтвердил мужчина. — Несмотря на щиты, никто из нас не может быть спокоен, когда дело касается вас.

— Особенно вы, — понимающе улыбнулась я.

— Особенно я, — подтвердил мой личный страж.

Я обернулась, чтобы увидеть его глаза. В них и правда была тревога. Или мне это показалось: кто разберет, что на уме у стража?

— Если бы могла — меня бы здесь уже не было, — спокойно сообщила Саеру. — Но я уже не могу просто так уйти.

— Прониклись очарованием принца? — явно намекая на младшенького, осведомился собеседник.

— Скорее, умением убеждать, — усмехнулась я, думая совсем о другом наследнике. Протянула вперед руку и коснулась враз уплотнившегося воздуха. — Сложно не войти в положение того, кто не дает возможности уйти.

— Вас отпустят, когда проблема его высочества решится, — напомнил об условиях сделки страж. — За вынужденные неудобства будет выплачена неплохая сумма. Сможете пожертвовать ее самой себе.

Я скривилась.

— Шаон спит и видит, чтобы я совершила подобную глупость.

— Верховный… — Саер провел пальцами по перилам. — Едва ли хочет причинить вам вред.

— Я не знаю, чего он хочет. Но знаю, что не смогу этого дать, — раздраженно ответила. — Если Кардалис не наградил своего верного слугу прозрением, то обо мне и речи не может идти. Он один из сильнейших, способный творить любые чудеса, а я…

— Кардалис не смог помочь принцу.

— Смог, — усмехнулась я. — Через вас и меня. Проклятия — иной вид волшебства. Любой может его наложить. Не нужно быть магом, достаточно сильных чувств и знаний. Вы узнали, перед кем провинился его высочество?

Мужчина отрицательно покачал головой.

— Жаль. Мне самой было бы интересно узнать, кто еще помнит о таких, как я.

— Таких, как вы? — Вопрос последовал самый логичный, но не от того, с кем я, в силу обстоятельств, готова была обсуждать свое происхождение.

— Ваше высочество.

Саер поклонился и исчез, оставляя нас наедине с повисшим в воздухе неприятным для меня вопросом.

— Добрый вечер, Шериан, — вежливо начал старший из принцев. Он стоял в дверях, отрезая мне любые пути отступления. — Не окажете ли услугу, просветив нас всех, кого же указали в проклятии моего младшего брата? Мы уже с ног сбились, пытаясь выяснить, что в вас особенного, кроме туманного происхождения, но вы все молчите.

— Вас это не касается.

Мне стало жарко от едва сдерживаемого раздражения.

— А Саера — напротив? Ему вы готовы открыться, мне же — нет? — зло поинтересовался старший принц.

— Он… — Я едва успела прикусить язык, чтобы удержаться от подробностей. Наверное, не заметь я выжидающий, совершенно спокойный взгляд принца, попалась бы на его удочку. — Это не ваше дело и придется с этим смириться, ваше высочество, — с раздражением, но уже спокойнее заметила я.

— Или пойти на сделку с Шаоном, — предположил Валиар, подходя ближе. — Он тоже знает больше, чем следует, но далеко не бессмертен.

— Он Верховный жрец, не станете же вы?..

— Пока он не представляет угрозу империи — нет, — заверил меня принц. Правда, тон, каким это было сказано, не обнадеживал. Впрочем, не мне стоило опасаться гнева главы пантеона, если его ставленника неожиданно не досчитаются среди живых и здравствующих. — Но слишком часто он начал испытывать мое терпение. Вам не кажется, что нынешний пост чересчур его обременяет?

— Не нам с вами это решать. Божество само выбирает своего представителя, и вы не сможете в обход Кардалиса поменять ему ставленника. Пресветлый вам этого не простит.

— А вы бы простили?

— Речь не обо мне! — выпалила и замолчала, перехватив удовлетворенный взгляд старшего принца. — Не нам с вами говорить о божественном прощении, — исправилась я. — Хотите узнать точно — посетите храм. Так будет больше шансов, что ваш покровитель услышит зов.

— Едва ли, — снисходительная усмешка тронула губы принца. — Моя судьба не в руках Пресветлого.

Я промолчала. Любопытно было услышать, кому посвятил своего старшего сына император, но подобная осведомленность была лишней для обывателя.

— Неужели не спросите?

— Вы вправе не отвечать на подобные вопросы. Зачем лишний раз сотрясать воздух?

— Затем, что я мог бы и ответить вам, — предположил наследник, облокачиваясь на перила и глядя на город. — Устроить обмен. Один вопрос ваш, другой мой. И честные ответы.

— Ищите их сами, — буркнула я и поспешила скрыться в комнате. Хочет его высочество любоваться своей столицей — пусть любуется. Составлять же ему компанию в этом деле, выслушивая неудобные вопросы, — нет, не для того я хотела уединиться в своих покоях.

Мне в спину донесся тихий смех.

Хлопать дверью не стала. Жалко было ни в чем не повинный интерьер, да и толку от порчи чужого имущества не предвиделось.

Тихо закрыв за собой дверь, я ушла в спальню. Здесь не было выхода на балкон, но окна имелись. И отсутствовали посторонние.

Вздохнув, я улеглась на кровать. Подушка прогнулась, принимая уставшую за день голову. Последняя неожиданно разболелась, отчего я ощутимо напряглась. Со мной что-то происходило, а любые изменения во мне ни к чему хорошему привести не могли. Острая боль пронзила низ живота, а следом перед глазами помутнело. Неужели отравили?..

***

Пробуждение было не из приятных. Мало того, что матрас оказался жесткий, так и одеяло сверху уложили. Еще бы грелку рядом засунули, чтобы я окончательно сварилась!

Нехорошее предчувствие заставило открыть глаза. Удалось это с трудом. Веки стали словно из чугуна, да и в сами глаза как песка насыпали. Попыталась позвать кого-нибудь. Губы разлепились с трудом. Теплая жидкость полилась по подбородку.

Тело отказывалось слушаться. Чтобы сесть, мне пришлось постараться на славу. Сто потов сошло прежде, чем я приподнялась над кроватью и огляделась. Тазик на полу пришелся как нельзя кстати. Портить парские ковры было ниже моего достоинства, а до вазы могла и не дотянуться.

С оглушительным для моих сверхчувствительных ныне ушей звоном упал поднос. Я поморщилась, отплевываясь и вытирая рот. Белый рукав окрасился алым. И кто же меня так?

— Госпожа… — в голосе незнакомой служанки, внезапно появившейся в поле моего зрения, слышалось едва ли не благоговение. Она рухнула на колени, но не для того, чтобы собрать разбитую посуду, а чтобы добавить в наш полк пострадавших еще и себя. Иначе зачем биться головой об пол, воздевая руки к потолку.

— Встань и успокойся, — шепотом, на большее сил не было, приказала я. Столкнула на пол одеяло, поморщилась от выступившего на лбу пота. Как же жарко! — Где я и что произошло, что ты радуешься, будто чудо свершилось?

— Так свершилось. — Девушка торопливо поднялась и бросилась к кровати. — Вы очнулись. После ктарского яда. Никто уже и не надеялся. Третьи сутки пошли. Император ходит злой, императрица день и ночь молится. Его высочество Арден осунулся, ни ложки не смог проглотить, как вас нашли. Наследник лютует: всех слуг через менталиста пропустили, дюжину уже успели и повесить. Одну из служанок ваших. Меня Ури зовут, я на ее место назначена. — Девушка всхлипнула. — И как у нее рука только поднялась?..

Я закономерно промолчала, хотя самой верной версией была одна: потому что дура. Была бы умной, выждала бы, пока надобность во мне пропадет, и тогда уже травила. А так… Подставилась, как могла.

— Принеси зеркало, — попросила я.

— Не надо, — покачала головой девушка. — Через пару дней, когда поправляться начнете…

— Сейчас, — перебила я собеседницу. Ее сочувствие было бы приятно, если бы не мешало мне оценивать размер моих проблем. Смерть мне пока точно не грозила. Обычным, пусть и смертельным ядом, меня было не убить, но вот потрепать тело…

Я прислушалась к себе, пытаясь ощутить силу. Ничего, пусто. Все, что с таким трудом удалось скопить, бесследно исчезло. И пусть есть быстрый способ восполнить хоть чуть-чуть энергии, стоит им воспользоваться — и кто-нибудь узнает.

— Шаон, — простонала я. Вот уж кто порадуется. Если и были у него сомнения — теперь ни одного не останется. Он-то точно знал, что убить воплощенного духа такими мелочами не выйдет. А значит, и принц ничем не рисковал. Напротив, очнувшись без капли силы, оценив, насколько пострадало тело, вкусив все прелести обычной человеческой регенерации, я вполне могла сдаться и сообщить свое имя, рассчитывая на вливания от пусть не истинно верующих, но хорошо оплаченных жертвователей. Вот только во сколько мне подобное обойдется? И не приведет ли это к тому, что один свободный дух распрощается с пусть и бедной, но вольной жизнью?

Зубы сжались непроизвольно. Не дождется. Кто бы ни устроил мне подобное развлечение, он явно просчитался.

— Ваше высочество, ну подождите хоть чуть-чуть, — донеслось до меня с границы слышимости. — Дайте я хоть в порядок ее приведу, хоть причешу красиво. Ваше высочество!.. — Запыхавшийся голос Ури раздавался все ближе, как и торопливые шаги. — Ну скажите же ему, Верховный. Если боги не забрали госпожу, то пара минут, чтобы дать ей оде…

Договорить она не успела. Дверь распахнулась, являя мне напряженного Валиара и обеспокоенного (хотя с чего бы, если так и задумывалось) Шаона. Узрев меня, мирно сидевшую на кровати, оба с облегчением выдохнули. На мгновение. Стоило его высочеству чуть успокоиться, как он обернулся к Ури и приказал:

— За дверь.

Девушка подавилась заготовленной речью, побледнела и предпочла ретироваться. Валиар тем временем нахмурился, его пальцы задрожали в воздухе, но увы, я не смогла разглядеть срывавшихся с них плетений. Верховный молчал.

— Теперь можно, — разрешил его высочество и обессиленно упал в приставленное практически вплотную к кровати кресло. — Обычно здесь сидел Арден, — сообщил мне Валиар. — Я приказал пока ему не докладывать, но через час и он рванет сюда. Мне позволить ему вас навестить?

— Вас? — удивилась я. В словах принца не было ни иронии, ни сдерживаемого ехидства, какими он тщательно приправлял свои официальные обращения ко мне.

— В сложившихся обстоятельствах я взял на себя смелость поделиться догадками о вашем происхождении с его высочеством, — пояснил Верховный.

— Только с ним? — прищурившись, уточнила я.

— И с его величеством, разумеется, — снисходительно добавил жрец. — Лишь это спасло семью леди Самирэль от смерти. В противном случае, несмотря на все заслуги семьи Лакар, нам пришлось бы навсегда попрощаться со многими доверенными лицами его величества. Смерть принца никто не стал бы прощать.

— Лакар… — От прикладываемых усилий перед глазами замерцали темные точки.

— Эрвин, — сухо подсказали мне. — Самирэль приходится ему кузиной. До проклятия, постигшего моего брата, планировалось объявить об их помолвке.

— Вот так просто?

Валиар промолчал, лучше иных слов давая понять, что все совсем непросто, но отчитываться перед потерпевшей стороной никто не торопится.

— Что мы можем сделать, чтобы вы быстрее?.. — его высочество замялся, подбирая слова.

— Пришли в себя, — дипломатично подсказал жрец, минуя щекотливые «восстановили свой облик», «подпитали тело», «обновили личину» и прочие неприятные варианты.

— Ничего, — сухо ответила я.

— Шериан. — Жрец посмотрел на меня с осуждением. — Мы виноваты — это правда. Но не стоит отвергать нашу помощь. Твои силы на исходе. Если так пойдет и дальше, ты развоплотишься.

— То есть? — голос принца не предвещал ничего хорошего.

Жрец замялся.

— Что значит — она развоплотится?

— Шериан? Я должен буду рассказать его высочеству все, если ты отказываешься, — настойчиво, будто ждал от меня «здравомыслия», предупредил Шаон.

— Рассказывайте, — сквозь зубы процедил Валиар.

— Не вини меня, — попросил жрец и повернулся к принцу. — Судя по состоянию ее тела, — мужчина скользнул взглядом по неприкрытым длинной сорочкой кусочкам бледной кожи с отчетливо видневшимися венами, — появившейся чувствительности к температуре, — одеяло медленно подняли с пола, — тому факту, что яд до сих пор оказывает действие на организм, — мужчина не постеснялся заглянуть в замаранный таз, — она находится на последней стадии энергетического голодания. Поэтому вашей матушке и не удавалось ее накормить. Сущностям, подобным Шериан, практически не требуется еда. Их поддерживает чужая вера. Чем больше людей обращается к ним, тем они сильнее. Чем меньше… Полагаю, у вас почти не осталось верующих?

Я промолчала.

— Почти не осталось… — повторил принц. Взгляд у него стал совсем нехороший.

— Да, — подтвердил жрец. — Умрет последний, кто в нее верит, исчезнет и она. Если не принять меры.

— Какие?

— К примеру, перейти под длань более сильной сущности. Свиту каждого бога составляют более слабые духи, которых он подпитывает. Если бы Шериан согласилась, я мог бы воззвать к Кардалису и…

— Нет, — отрезала я.

Шаон развел руками, показывая свое бессилие принцу.

— Это самый простой и действенный вариант.

— Альтернативы? — холодно осведомился принц.

— Если бы мы знали ее имя, настоящее, а не то, каким она представляется, можно было бы совершить несколько подношений. Это укрепило бы ее положение и дало нам время.

— Шериан?

Принц требовательно взглянул на меня, но я продолжала молчать. Жрец осуждающе качнул головой.

— Не пытайтесь, ваше высочество. Я пробовал узнать ее имя десятки раз, но не преуспел.

— Почему? — потребовал пояснений его высочество. На его лице не осталось и тени эмоций, а голос окончательно заледенел.

— Вероятно, из-за того, что, попадая в положение, подобное нынешнему, сущности крайне уязвимы и могут быть подчинены любым достаточно сильным магом. В таком случае исчезновение перестает им грозить, связь с хозяином не даст исчезнуть, но и о свободе речи уже не идет. Полагаю, Шериан опасается именно этого. Никогда не доводилось служить человеку?

Я зло ощерилась. Шаон благодарно, как за подсказку, кивнул.

— Полагаю, ваше высочество, искать следует среди древних духов окраинных земель.

— Приступайте, — распорядился принц. — Я задержусь.

Верховный Шаон кивнул, оправил рясу и, бросив на меня укоризненный взгляд, покинул комнату. Повисшую тишину нарушало лишь глубокое дыхание принца. Я же, казалось, и вовсе забыла, как это делается.

— Полагаю, мне следует извиниться за непочтительность? — без капли раскаяния осведомился Валиар.

— Если чувствуете себя виноватым.

— Не чувствую.

Принц поднялся из кресла, обогнул его, скрываясь из моего поля зрения.

— Тогда извинения ни к чему. — Передернула плечами и поморщилась. Затекшие мышцы отказывались работать. — Как и ваше присутствие.

— Напротив, — не согласился со мной Валиар. — Пока здесь я, Арден не станет вас беспокоить. Неужели лишняя минута спокойствия не окупит мое присутствие здесь?

— Ранее вы сказали, что ему не сообщали о моем пробуждении, — напомнила я.

Попыталась подняться, но быстро оставила эту затею. От смены положения закружилась голова, ноги подогнулись. Я медленно выдохнула, пережидая.

— Пригласить целителя? — Его высочество в считаные мгновения оказался рядом, придерживая за плечи.

— Он не поможет. Разве Верховный не рассказал вам, что любое прямое воздействие магии пройдет сквозь меня? Целитель лишь зря потратит свои силы. И вы тоже.

— Посмотрим, — губы Валиара тронула снисходительная улыбка. — Больше всего на свете я не люблю загадки.

— Поэтому постоянно их решаете?

— Конечно, — подтвердил принц. — Решенная головоломка перестает терзать мой ум.

— Мне жаль. — Я постаралась добавить в голос побольше раскаяния, но мне не поверили.

— Отнюдь. Но я все равно найду ответ.

— Я не буду желать вам удачи.

— Я на нее и не рассчитываю, — заверили меня и помогли улечься. — Сожалею, что утомил вас. Отдыхайте.

— Отдыхать, зная, что вы не оставите поиски?

— Именно, — легко подтвердил принц и, кивнув, удалился.

Не прошло и минуты, как в комнату прокралась Ури. На ее загорелом лице было написано неподдельное любопытство. Правда, когда ее нога случайно зацепилась за таз, интерес ко мне слегка угас. По крайней мере, шустро перехватив свидетельство своей недобросовестной работы, девушка выскочила в соседнюю комнату.

Возвращалась она, алея щечками и глядя из-под опущенных ресниц. Помялась немного, выбирая место поудобнее, но так и осталась стоять. Видимо, рассудила, что садиться на кровать больной — немыслимая дерзость, а кресло ставилось вовсе не для слуг. Это ведь не простынь постирать: испортишь обивку — век не расплатишься!

— Его высочество был недоволен, когда уходил, — начала издалека девушка.

Я промолчала, делая вид, что вовсе ни при чем.

— А ведь так обрадовался, когда вы в себя пришли. И Верховный…

Я уныло посмотрела на Ури.

— Госпожа, что случилось?

Я замялась, подбирая слова. Можно, конечно, сослаться на усталость, изобразить обморок, но интуиция подсказывала, что это вернет в мою палату вышеупомянутых господ. Но рассказывать правду — нет уж. Слишком много людей уже посвящено в тайны, для них не предназначенные.

От необходимости вранья меня избавил Арден. Только лязгнул металл, ручка двери встретилась со стеной, а его младшее высочество уже падало в свое кресло. Ури едва успела отшатнуться, чтобы ее не сбил влетевший вихрь.

— Шери!

От крика, полного облегчения и осуждения, у меня с новой силой разболелась голова. И Арден заметил, как я поморщилась. Прильнул ближе, во все глаза разглядывая неудавшуюся жертву отравления. Вид у него стал виноватый-виноватый.

— Шери, если бы я знал…

— От тебя ничего не зависело, — вздохнула я. Перспектива утешать покаянных принцев, замаячившая на горизонте, была противнее остальных последствий отравления. Ведь сейчас отойдет немного от шока и вновь вернется к любимой теме: весь мир против несчастного высочества. — Но если ты сейчас упадешь на колени и станешь каяться во всевозможных прегрешениях, я расстроюсь. Мне твоего брата хватило, не своди и ты меня с ума.

Я умоляюще посмотрела на юношу. Арден смутился, отвел взгляд, и ему на глаза попалась замершая Ури. Не дожидаясь приказа, девушка вздохнула и вышла.

— Мне правда жаль, — после долгой паузы сказал принц. — Если бы я знал, что Самирэль такая дура… Я не должен был оставлять тебя одну!

— И что бы это изменило? — устало уточнила я. — У тебя есть универсальное противоядие? Ты воплощение Кардалиса или иного бога? Архимаг?

— Пока нет, но я обучаюсь на третьем курсе и, по словам наставников, показываю неплохие результаты, — смутившись, поведал Арден. — И заклятие стазиса мне доступно!

— Уже настолько восстановился? — без насмешки спросила я. Принц потупился.

— Нет, дар пока полностью не вернулся. Когда ты рядом, прогресс заметен, но как это случилось… Я хоть и переселился в соседние покои, но лучше не стало. Проклятие замерло, будто и оно не знало, как себя вести. С одной стороны ты близко, с другой — что-то изменилось, что влияло на условие. Я думал, ты умрешь, — тихо, словно сам боялся своих слов, сказал Арден. — Не хотел верить, но каждое утро опасался проснуться и узнать, что все. Нет больше надежды. — Он протянул руку и осторожно провел по моей ладони. — Горячая. Раньше всегда была холодной. Я всегда чувствовал, когда ты близко. Становилось прохладно, и духота отступала. Охрана стала жаловаться из-за дневных смен. — Принц слабо улыбнулся. — Я больше этого не чувствую.

— Я знаю.

— Я могу как-то помочь? — Неприкрытое участие звучало в голосе младшего принца, и мне на мгновение показалось, что не будет ничего дурного, если скажу ему, но…

— Ваше высочество, это подло.

— Шери? — удивленно переспросил Арден. — Здесь только я.

— Вряд ли. Извини. — Я виновато вздохнула. — Но я не буду ни с кем об этом говорить, хорошо? Я доверяю тебе, но не доверяю твоему брату и отцу. И если есть хоть один шанс, что они узнают, я промолчу.

Арден тяжело вздохнул, нахмурился и — выдохнул с облегчением.

— Я не обижаюсь, — заверил он, слабо улыбаясь. — Но с меня действительно взяли слово, что расскажу все, что удастся о тебе узнать. — Он скривился и процитировал: — Ради ее же блага. Увы, узнать ничего не удалось, а потому, — принц состроил заговорщицкую рожицу, — чего бы тебе хотелось? Готов ограбить кухню или садовника. Выбирай?

Мне оставалось лишь устало улыбнуться и отрицательно покачать головой. Куда мне сейчас редкие травы, если заготовить их не сумею.

Глава 6. О дворцовых приемах и новых знакомых

— …по случаю прибытия гостей из Азарлена. Шери, ты меня слушаешь?

Недовольный голос принца вырвал меня из раздумий. Пришлось открывать глаза, чтобы убедить Ардена в моем полнейшем внимании.

— Слушаю, — кивнула я, потягиваясь.

Целителям пришлось расписаться в своем бессилии, и под натиском Ардена меня вернули в привычные покои. Но запретили, будь они неладны, прогулки, прописав покой и постельный режим. Против последнего мы с принцем выступили единым фронтом, а потому я гордо восседала в кресле, а Арден слонялся по гостиной и жаловался на судьбу, отца, старшего брата, камердинера и других людей и нелюдей, чинящих ему препятствия на пути к вольной жизни.

— И о чем я говорил?

Арден обессиленно рухнул в соседнее кресло.

— О приеме, который устраивает ваша матушка, леди Лориет, по случаю прибытия высоких гостей. Думаешь, тебя туда отправят?

— Конечно, — раздраженно выдохнул юноша и, натянув на лицо противную улыбочку, гнусаво процитировал: — Не встретить гостей — оскорбить их своим пренебрежением. Не вам, ваше высочество, попирать вековые традиции.

Последнее слово Арден уже выплевывал, не в силах выдержать манеру своего наставника. Последнего, лорда Даржана, мне посчастливилось видеть лишь однажды. Увы, почтенный, убеленный сединами, старец не мог сказать того же: при виде меня лорду поплохело, и Саеру пришлось срочно вмешаться, чтобы не оставить его высочество без учителя этикета. А я даже сказать ничего не успела, только вспотевший лоб ладонью вытерла.

— Спустишься на два пролета и обрадуешь публику изящным извержением обеда, — хмыкнув, предложила я, за что была бита запущенной в мою сторону подушкой. Маленькой, декоративной, вышитой лично ее величеством, если верить словам принесшей ее фрейлины.

— Я никогда так не поступлю! — пылко возразил мне Арден. — Это же дворец. Мне проделки пятнадцатилетней давности припоминают, а ты предлагаешь так опозориться! Кто ты после этого?

Я промолчала, выразительно глядя на принца. Арден смутился, поняв, что сморозил глупость. Еще бы, это для него мое присутствие было лекарством, а для меня — повинностью. Пусть хорошо оплачиваемой (пока лишь на бумаге), но повинностью, время которой играло против меня же, стремясь превратить временное явление в постоянное.

— Прости, — повинился принц. — Я забылся.

Я кивнула, не бросаясь опровергать слова собеседника. Возможно, остальные и пытались утешить принца, но не я. Как бы он ни желал обратного. Мне за лесть не платили, а вылететь из дворца вообще было моей всем известной мечтой.

— Я больше не буду, — пообещал Арден, пытаясь перехватить мой взгляд. Сам он изображал такое раскаяние, что будь у меня совесть — поедом бы уже грызла, но нет.

— Клянись, — предложила я. — Тогда поверю.

— Мне запрещено клясться, — покаялся принц. — Первое правило рода. Клятвы раздает лишь глава, но от отца я их никогда не слышал. Как и от брата. Ему, как наследнику, тоже можно, если в интересах семьи. — Арден замолчал, но надолго его не хватило: — Не хочу я на этот прием!

— Не хоти, — разрешила я и демонстративно прикрыла уши. — О твоем нежелании уже все осведомлены. Не удивлюсь, если и гости с порога услышат.

— Скандал будет, — сипло выдал принц, убавив звук.

— Будет, — спокойно согласилась я и зевнула. Жалобы принца утомляли, а ничем другим его присутствие не сопровождалось. С чего бы ни начался визит, заканчивался он бурными воплями о несправедливости жизни. — Ты сам его и спровоцируешь.

— Шери, ты на чьей стороне? — с подозрением вопросил юноша, подаваясь вперед и с укором тыча пальцем в мою сторону.

— На своей, — буркнула я и поднялась, уходя из-под наведенного на меня карающего перста. Арден, не будь дурак, вскочил следом, готовясь меня ловить, если вдруг в сторону поведет.

— Успокойся. Уже не упаду, — отмахнулась я. — Тело достаточно восстановилось.

— Жаль, — простонал Арден и, не дожидаясь, пока будет бит, пояснил: — Если ты в состоянии посидеть на стуле и постоять немного, ничто нас не спасет. Потому готовься лицезреть почтенную публику. О тебе уже много слухов ходит, придворные ждут официального представления.

— В каком качестве?

Арден промолчал, виновато отведя взгляд. Да уж, удружили. Быть лекарством для принца или подружкой принца — любой из вариантов чреват неприятностями. Но если в первом случае убивать будут с чувством вины, то во втором — с полным на то правом: должна была знать, куда лезла.

— Мы можем прийти по отдельности? — поинтересовалась я и переступила через порог, оказываясь на балконе. Нет, мне вовсе не претило дышать спертым обжигающим воздухом столицы, но каждый раз, как я оказывалась здесь, в покоях появлялся или Саер, или сам Валиар, а кто как не последний требовался для решения моей проблемы?

Облокотившись о перила, я замерла в ожидании. Арден, чтобы не скучать в одиночестве, последовал за мной. Зря. Едва кто-либо появится — его тут же отправят восвояси: вести просветительские беседы с неразумным духом в моем лице предпочитали без свидетелей. Да и я избегала откровений: младший принц, пусть и производил порой приятное впечатление, вряд ли сумел бы удержать что-то в тайне.

Время едва перевалило за полдень, а потому солнце нещадно припекало. Кожа быстро отозвалась на обилие тепла и света и покраснела. Еще чуть-чуть, и зудеть начнет.

— Наверное, тебе не стоит выходить, — задумчиво протянул Арден, раскрывая лежавший ранее мертвым грузом бумажный зонт. — Держи.

Зонт оказался настолько легким, что, проникни сквозь защитный полог хоть легкий ветерок, его мгновенно бы унесло. Да и гладкая трость не способствовала надежному захвату. Абсолютно бесполезная вещица для севера или того же Триера.

— Чтобы солнце не спалило кожу. На вторые сутки гости всегда просят целителя, — пояснил юноша и замялся: — Ты же теперь тоже…

— Не знаю, — отмахнулась я, про себя сетуя на правоту собеседника. Если раньше во мне всегда жил холод, то теперь… С каждым проведенным во дворце днем мои силы таяли. Высокая температура начала создавать дискомфорт, забыв пообедать, уже к вечеру я маялась от неодолимого голода. Служанки уходили довольные, а мне хотелось плакать, ведь чем больше я становилась человеком, тем ближе был мой конец и тем заманчивее становилось предложение Верховного.

— Брат?

Первым появление Валиара заметил младшенький. Я не обернулась, отгораживаясь куполом зонтика от всего, что происходило за спиной.

— Навести мать. Она в твоих покоях, — закономерно отослал лишнего свидетеля старший.

Обиженно засопев, Арден тем не менее повиновался. С глухим стуком закрылась раздвижная дверь.

— Вы хотели меня видеть? — спокойно осведомился наследник, останавливаясь слева от меня и так же, не стесняясь посторонних, облокачиваясь о перила. — Вы слабеете.

— Я знаю. — Я повернулась к принцу. — И мне хотелось бы верить, что вы действительно ищете того, кто проклял вашего брата. Я не смогу находиться здесь вечно. И с каждым днем мое желание уйти лишь усиливается. Еще немного…

— И вы не сможете пересечь контур, — холодно оборвал меня принц. Его голос не отличался эмоциональностью, но мне послышалась в нем насмешка. Обидная насмешка того, кто прекрасно понимает: он хозяин положения.

— И никакой контур меня здесь не удержит, — зло выдохнула я. — Мне нет надобности пытаться проникнуть через десятки ваших охранок, которыми вы щедро окружили дворец, стоило мне отказаться от вашего предложения. Вы правы, я не смогу уйти самостоятельно.

— Арден не станет вам помогать, — заверили меня.

— На его помощь я не рассчитываю, — улыбка вышла кривая. — Люди редко бывают благодарны.

— Когда мы решим проблему, я обещаю лично вернуть вас в Триер. — На лице Валиара не дрогнул ни один мускул, хотя едва ли ему было приятно слушать упреки. — Что-то еще?

Наши взгляды пересеклись, и на мгновение мне показалось, что я увидела себя чужими глазами. Увидела беспомощной, цепляющейся за соломинку гордячкой. Резко крутанулась, разрывая зрительный контакт. Может, мое положение и незавидно, но гордость — единственное, что у меня осталось.

— Ваш брат настаивает, что нам обоим придется присутствовать на приеме.

— Вы отказываетесь? — спокойно осведомился Валиар.

Я скорее почувствовала, чем услышала, как он подходит ближе. Вздох, и трость зонтика выскальзывает из моих пальцев.

— Да, — сказала уверенно, хотя едва ли верила, что смогу отказаться.

— Жаль, — голос собеседника не дрогнул.

— И это все?

— Отчего же. — Я прямо-таки чувствовала усмешку принца. — Но в подобной ситуации я должен уточнить, является ли отказ окончательным решением или возможны уступки с вашей стороны?

Холодные пальцы коснулись предплечья, заставили вздрогнуть от неожиданности и податься вперед, разрывая контакт.

— Не трогайте, — попросила я, понимая, что уходить мне некуда: перила с одной стороны, стены и принц — с других.

— Ответьте на вопрос, — напомнил он, останавливаясь и не делая больше попыток прикоснуться.

— Разве вы примете отказ?

— Не приму, — согласился принц и попросил: — Посмотрите на меня.

— Зачем?

— Иначе мне будет сложно удержаться от желания вас обнять и утешить, — с тем же холодом в голосе, что при вынесении приговора, пояснили мне.

— Мне не нужны ваши объятия и утешение, — зло выдохнула я, оборачиваясь к нему. — Вы сами, ваш брат и этот прием. Но вы потащите меня туда в любом случае, верно? Если Арден должен там присутствовать ради процветания вашей страны, мое желание или нежелание ничего не изменит. Но вы должны знать: с каждой уступкой, на которую вы вынуждаете меня идти, моя ненависть к вам растет. И результат может вам не понравиться.

— Я учту, Шери, — с внезапной мягкостью, которая никак не соответствовала ситуации, пообещал Валиар. — Но вам придется пойти.

— С Арденом? Как его подружке? — горько усмехнулась я.

— Нет. — Принц отрицательно качнул головой. — Со мной.

— С вами? Это ведь шутка?

— Я серьезен. — Былая мягкость, почудившаяся мне на мгновение, исчезла в тот же миг, стоило мне усомниться в словах собеседника. — Вы пойдете на прием в качестве моей спутницы и гостьи. Арден не сможет составить вам пару, поскольку с посольством прибудет его возможная невеста и все его внимание должно сосредоточиться на ней. Какое расстояние между вами безопасно?

— Длина большого обеденного зала, — хмуро отозвалась я. Скрывать это не было объективных причин: его высочество всегда мог спросить у брата.

— Благодарю.

И вместо того, чтобы уйти не оборачиваясь, как он любил делать, Валиар перехватил мою ладонь и, склонившись, поцеловал кончики пальцев. Все произошло настолько неожиданно, что я не успела отпрянуть. А после — было уже поздно что-либо менять.

— Карин навестит вас в течение часа и поможет выбрать наряд. Рассчитываю на ваше благоразумие.

— И вкус сестры, — добавила я. Хотелось бы мне, чтобы это прозвучало едко, но, боюсь, вышло жалко. Ведь мы оба понимали, что от меня мало что зависит на этом празднике жизни.

— И вкус сестры, — согласился Валиар. — Подумайте, что могли бы принять от нас в качестве компенсации. В разумных пределах, конечно. Не прощаюсь.

Я тоже не стала ничего говорить. Молча дождалась, пока его высочество уйдет, в порядке исключения через дверь, а не растворяясь прямо в воздухе, и, помедлив, последовала его примеру. Крушить мебель, кричать или строить планы мести не стала: бесполезное времяпрепровождение. При всей моей обиде, я не могла не понимать действий Валиара, а потому лишь горько усмехнулась, когда, повинуясь воле брата, меня навестила Карин.

— Вижу, братец успел здесь побывать, — хмыкнула принцесса. — Я могу войти?

Я молча кивнула. Несмотря на мои птичьи права, Карин всегда интересовалась, согласна ли я терпеть ее присутствие, оттого компания принцессы меня радовала. Последней же доставляло удовольствие сбежать от двора под благовидным предлогом, спорить с которым не решалась даже матушка почтенного семейства.

— Не расстраивайся. — Карин подошла ближе и присела на подлокотник кресла, которое я успела облюбовать. — Приемы, конечно, скучны, но новое платье в гардеробе всегда приятно.

Я промолчала, не желая вступать в дискуссии о вещах. В Триере я легко обходилась тремя, а здесь мне и вовсе выделили с десяток тряпок, большинство из которых были обречены на забытье. В них просто-напросто было жарко.

— Как ты можешь это все носить? — все же полюбопытствовала я, поднимая за краешек удлиненный рукав принцессы. — Жарко, неудобно, замешкаешься — макнешь в суп.

— Привычка, — фыркнула принцесса и, состроив заговорщицкую гримасу, призналась: — И отсутствие супа в рационе.

Губы сами растянулись в улыбке.

— Но от тебя подобных жертв никто не требует. Брат и так слишком давит. — Она погрозила пальцем воздуху, наверняка зная, что его высочеству докладывают обо всем, что произносится в комнате. — А потому предлагаю отыграться на наряде. Чего бы тебе хотелось?

Карин лукаво улыбнулась, но так неудачно при этом наклонилась, что упала прямо на меня. Почти упала. Повисла на рукаве, который так удачно зацепился за расшатавшийся гвоздик в спинке кресла.

— Вот и пригодились, — фыркнула принцесса, восстанавливая равновесие. Соскочила с подлокотника и аккуратно отцепила себя от кресла.

— Когда-нибудь такой гвоздь оставит тебя без платья, — хмыкнула я, глядя, как ее высочество подтягивает сползший лиф. — И придется выходить замуж за очевидца своего позора.

— Или ему на мне жениться, — подмигнула мне Карин.

— Или так, — согласилась я, по-новому глядя на принцессу. Это на кого же нацелилась девушка, что готова так рисковать?

— Не спрашивай, — шепотом попросила Карин, указывая куда-то вверх.

— Не буду, — одними губами ответила я и предложила: — Идем платье выбирать?

— Идем, — облегченно выдохнула принцесса и протянула мне ладонь. — Возьмем Ардена и навестим моих портних.

***

К тому моменту, как старший из братьев решил появиться в моих покоях, гостиная успела превратиться в поле минувшей брани. Минувшей — потому что сил сопротивляться не осталось ни у кого.

Арден возлежал на ковре, уложив руки на груди на манер покойника. Карин, расположившаяся на диване, обмахивалась веером, источая такие ароматы, что, казалось, можно смело открывать парфюмерную лавку. Я… я дремала в кресле, поскольку наотрез отказалась вкупе с платьем выбирать драгоценности, цветы и духи. Как знала, что добром подобные мероприятия не заканчиваются. А потому дремала под монотонные стоны страдающего Ардена.

— И как это понимать? — ядовито осведомился Валиар, появляясь на пороге гостиной. Едва ли от него ускользнуло хоть что-то, но спасать Ардена, на радостях посадившего пятно на манжету и порвавшего рукав за пару минут до прихода братца, я была не в настроении.

— Что? — Младшенький подорвался с места, отчего, стоило ему встать на ноги, тут же покачнулся и едва не сверзился обратно. — Подожди, — попросил он, хватаясь за спинку дивана, на котором величественно сидела ее высочество. — Я все объясню.

— Карин, будь любезна?..

Я сквозь полуприкрытые веки наблюдала, как морщится наследник.

— Шериан, вы готовы?

Я зевнула и потянулась, разминаясь. Опустила босые ноги на ковер, на ощупь нашла сандалии и попыталась влезть в них не глядя.

— Насколько это возможно — да, — протянула я, прикрывая рот ладошкой, чтобы абсолютно все поняли, как сладко мне спалось и до какой степени обременителен их глупый прием. Увы, его высочество не проникся. Хмыкнул, скользнул оценивающим взглядом по помявшемуся платью, торчащим из косы волосам и миролюбиво предложил:

— Дать вам пару минут, чтобы вы успели привести себя в порядок?

— И горничную прислать, — добавила Карин. Сама она после горизонтального отдыха даже воротничок не помяла. Перехватив мой завистливый взгляд, шепотом пояснила: — Магия.

Я понятливо вздохнула. Вот она, прелесть обычного человека, — бытовая магия не сбоит. В этом, собственно, и крылась истинная причина, почему я довольствовалась косой, в то время как на голове Карин высился поистине шедевр архитектуры. Тюремная башня, как я ее окрестила, за что получила веер. Разумеется, ее высочество надеялась, что я получу веером, но ради такого подарка можно и чудеса ловкости проявить. У Карин все равно целая коллекция.

— Разумеется, — кивнул Валиар и жестом указал Ардену следовать за собой.

Младший с тяжким вздохом повиновался.

— Ох и влетит ему сейчас, — хмыкнула принцесса, подходя ближе. — Пересядь, тебя нужно заново заплести.

— Бесполезно, — честно сообщила я, стягивая с волос синюю ленту. — Ни магия, ни зелья — ничего не берет. Сколько раз уже пробовали.

Карин поджала губы, выдавая явное недоверие, я же спорить не стала. Молча отдалась во власть подоспевшей горничной и, слушая вполуха наставления принцессы, думала о своем. О Лиере, горном крае, заселенном некогда самыми храбрыми и бесконечно честными людьми. Теми, кого я никогда не смогу забыть и кто, пока мог, не забывал меня.

— Не грусти. — Карин потянула за кончик обновленной косы. — Идем. Посмотришь на реакцию придворных, развеешься.

Я хмыкнула. Да уж, будет на что посмотреть, учитывая, что после некоторых корректив мой наряд едва ли соответствовал придворной моде. Ни широких рукавов по колено, ни глубокого декольте, ни разреза до середины бедра — ничего, что могло бы цеплять взгляд. Просто платье, без рукавов, из легкой ткани, главным достоинством коей было отсутствие потоков пота спустя пять минут после надевания. Нежно-фиолетовый цвет, официально значившийся цветом лавандового тумана, прекрасно шел к моей болезненно-бледной коже. В нем я, как отметил Арден, не казалась обитательницей лекарского крыла. Правда, после этих слов он хотел добавить нечто не столь приятное, но был остановлен бдительной сестрой. Даже Карин успела утомиться, пытаясь подобрать мне платье. Но вышло мило, особенно кружево на лифе.

И мне нравилось. Несмотря на недовольные вопли и тяжкие стоны на примерке, мне нравилось гладить ткань и смотреться в зеркало. Принцесса, от которой не укрылось мое поведение, понимающе улыбнулась. Но даже она едва ли могла понять, разве что вспомнить, каково это — любоваться собой в красивом платье.

Внутри все замерло, когда я делала первый шаг. Еще коридор — не бальный зал, но дыхание перехватило. Остановилась, пережидая неожиданную слабость, и с благодарностью ухватилась за предложенную Валиаром руку, а позже — и за локоть, как советовала принцесса. К его чести, принц никак не прокомментировал мою слабость. Но сменил привычный отрывистый шаг на медленный прогулочный.

Бросив быстрый взгляд назад, я успела перехватить недоумевающий взгляд Ардена, но быстро потеряла его из виду.

— Ваш брат?..

— Он идет следом, — отметил Валиар. — Не слишком близко, чтобы вы не отвлекались, но и не далеко. Проклятие не должно среагировать.

— Благодарю за разъяснения, — только и смогла выдавить, отводя взгляд. Будь Арден хотя бы виден, я бы чувствовала себя увереннее, а так — наедине с его братом, в непривычном, пусть и красивом виде, волнуясь от предстоящего появления на публике, я чувствовала себя крайне неуютно.

Шершавая кожа перчатки коснулась моего плеча, аккуратно сжала, заставляя остановиться и разворачивая меня лицом к спутнику. Я посмотрела на собеседника и слабо улыбнулась.

— Все хорошо. Мы можем идти.

— Ничего не бойтесь, — склонившись ко мне, шепотом попросил лорд. Его дыхание обдало мочку уха, и на миг мне показалось, что не только воздух коснулся кожи. Волна мурашек прокатилась по телу. И я забыла обо всем: о своем практически заточении, о бедственном положении и о том, кто именно притащил меня сюда, кто виновен во всем этом. А для меня этим кем-то был вовсе не Арден.

Моргнула, прогоняя наваждение, и отшатнулась.

— Я учту, — холодно пообещала, клацнув зубами. Случайно вышло, но помогло остудить негодование.

— В таком случае продолжим путь, — уголками губ усмехнулся Валиар, отпуская меня и делая первый шаг. Я хотела было убрать ладонь с его локтя, но мужчина не позволил, придержал, накрывая мои пальцы своими. — Я не прошу вас выглядеть счастливой рядом со мной, но не сбегайте в первые минуты. Придворные могут неправильно вас понять. И не удивляйтесь слухам.

— Каким? — насторожилась я.

Почти все свое время я проводила с Арденом или Карин, редко оставаясь в одиночестве и никогда не гуляя по дворцу самостоятельно. Ури также не торопилась делиться сплетнями, пребывая на посту у моих покоев весь день. А Саер и охрана — если от первого можно было добиться слов приветствия, с последними не выходило даже этого.

— Разным, — уклончиво ответил Валиар.

Мы остановились у неприметной двери, с которой свисала одинокая нить паутинки. Ни охраны, ни снующих придворных — никто не торопился воспользоваться проходом. Что, впрочем, не помешало наследнику выпрямиться, поправить воротник, натянуть посильнее перчатки и подать мне руку.

— Мы пришли? — От волнения во рту пересохло.

— Да, но не пугайтесь. Это не центральный вход, один из запасных. Никто не заметит нашего прибытия.

— Понятно, — выдохнула я, борясь с разочарованием. Пусть всеобщее внимание меня и пугало, но где-то в глубине души мне хотелось снова почувствовать себя в центре событий, ощутить чужие взгляды, поймать отголоски эмоций, подпитаться хотя бы от них.

— Обещаю, в следующий раз мы войдем через парадный, — заметив, как я погрустнела, посулил принц. Шагнул ко мне, отчего я вновь насторожилась, и с тихим смешком вынул из косы паутину. Где только успела зацепить? — Прошу.

Он учтиво поклонился и коснулся стены рядом с дверью. Подернувшись маревом, часть стены, до того производившая впечатление цельной, исчезла, открывая проход. Дверь же осталась непреклонной.

— За ней стена, — прокомментировал мой взгляд спутник. — По дворцу есть множество обманок.

— Спасибо за подсказку, — фыркнула я и, буквально кожей чувствуя снисходительный взгляд лорда, шагнула в открывшийся проем. На миг мне показалось, что я увязла в чем-то плотном, но стоило на мое плечо опуститься руке принца, как я вновь обрела возможность двигаться.

— Охранные чары, — спокойно сообщили мне, сжимая ладонь. — Только Эстельдхеймы и те, кому мы позволим, могут пользоваться внутренними проходами дворца. Остальные же рискуют остаться в стенах дворца на долгие годы.

— Пока кто-то не найдет тело?

— Пока дворец не отпустит, — уклончиво ответил Валиар, но я поняла, куда угодила, и единственное, что вот-вот норовило сорваться с губ, было не восторженное восклицание от встречи с редкостью, а площадная брань. Существовала такая разновидность духов-хранителей. Очень противная разновидность, поскольку ее представители когда-то были людьми. Весьма одаренными и глупыми, решившими навсегда связать себя с недвижимым имуществом и собственным родом. Часто из-за последнего обстоятельства династии и прерывались, не в силах прокормить достопочтимого предка. Но в императорской семье, похоже, не было проблем с жертвователями, раз их дух-хранитель в полной силе. Еще одно неприятное открытие, с которым придется смириться.

С неохотой, очень медленно, словно бы намекая, что будь я одна, так и осталась бы в каменном плену, меня выпустили в зал. Свежий, насколько это возможно в проветриваемом помещении, воздух наполнил легкие, и я закашлялась до выступивших на глазах слез.

— Прошу прощения. Больше не буду водить вас тропами, — придерживая меня за талию, пообещал Валиар.

Терпеливо дождался, пока я отдышусь, не делая никаких попыток сойти с места или пристыдить меня за нарушение этикета. А кашляла я громко. Даже оглушительно. Но ни шепотков, ни громких пожеланий мой конфуз не вызвал. Придя в себя и оглядевшись, я поняла почему. Иллюзия. Валиар просто закрыл нас ото всех, скрыв наше присутствие и отрезав все звуки. А любоваться на пальму где-то позади трона желающих не нашлось. Разве что один — Арден, чинно вошедший через пусть и не главный вход, не скрываясь, высматривал кого-то за спинами у родителей.

— Здесь, — неодобрительно прошипел Валиар и шагнул в сторону, покидая пределы иллюзии.

Удостоверившись, что брат на месте, Арден облегченно улыбнулся и целеустремленно двинулся в нашу сторону, по пути расточая приветствия и ухмылки окликавшим его подданным. Наконец он шагнул к матери, склонился, целуя ей ладонь, поклонился отцу и замер рядом с сестрой.

Вовремя.

По залу, на треть заполненному придворными, пронеслись шепотки. Зашуршали подолы юбок, когда их обладательницы поспешно отходили в стороны, освобождая проход к трону для замерших на пороге гостей.

Посольство Азарлена, если я правильно помнила слова Ардена. То ли союзники, то ли противники, но из тех, с кем нужно считаться.

Валиар аккуратно взял меня за руку и вывел за пределы иллюзии. Едва ли кто-то заметил наше появление: все с интересом косились на начавшую движение к трону делегацию. Трое темноволосых мужчин атлетического телосложения, высокие, загорелые, отчего я решила, что Азарлен — солнечный край. Несмотря на жару в Рейнсе, они облачились в темные тона. Послы?

Правда, мне пришлось тут же усомниться в собственных выводах, когда из-за спин этой троицы показался плотный мужчина с нездоровым цветом лица и бугристой кожей. И если наружность его была просто неприятна, то игравшие на золоченой парче блики заходящего солнца заставляли морщиться. Он шел, правой рукой опираясь на трость. Последняя нещадно скрипела, казалось, отсчитывая последние секунды своей жизни. Отчего-то мне вспомнились золоченые статуэтки жаб в храме одного из духов юга. Кажется, ему молились, чтобы призвать удачу, но я могла и ошибаться

По правую руку от него, подстраиваясь под скорость своего спутника, легко ступал немолодой уже мужчина. Назвать его стариком язык не поворачивался, но морщинки, прочертившие лоб, собравшиеся в уголках глаз, выдавали не один десяток прожитых лет. В отличие от своего спутника, этот делегат прямо-таки лучился здоровьем и оптимизмом и словно бы отбывал не повинность, а всерьез наслаждался визитом, расточая улыбки всем и каждому. Даже мне досталась часть его обаяния. Правда, если зрение меня не подвело, перехватив мой взгляд, мужчина на мгновение задумался, перестав улыбаться. Но, стоило мне моргнуть, и ничто больше не выдавало истинных чувств делегата.

— Кто это? — пользуясь тем, что Валиар стоял как никогда близко, поинтересовалась я. — Рядом с жабьим господином.

Принц едва заметно поморщился от моего определения, но, чуть склонив голову, пояснил:

— Лорд Ансвальд. Целитель, как бы странно это ни звучало.

Я задумчиво оглядела лорда вновь. Сам он больше походил на посла, чем его спутник, но если Валиар говорит — целитель, так оно есть. К тому же господину-жабе целитель определенно требовался — так тяжело он ступал. И мне было бы любопытно взглянуть на состояние его ауры, но людям подобное неподвластно, а я…

Нахмурившись, разглядела то, чего не должна была увидеть. Внутри грузного посла сидела жаба. По ее коже, если это можно было так назвать, бегали золотые искорки, сталкивались друг с другом и разлетались на сотни поменьше, образуя вокруг духа новую оболочку. Еще не полностью человеческую, но уже и не животную. Но тогда получается…

Я непроизвольно выдохнула, во все глаза уставившись на «целителя». Последний, судя по непрекращающемуся контакту аур, и контролировал целостность оболочки спутника, не давая ей распасться и вернуться к прежнему облику. Да и мое резкое прозрение также добавляло аргументов в пользу догадки. Свита оттого и собиралась вокруг Великого, рассчитывая урвать крохи с его стола. И, кажется, мне это как раз и удалось.

— Все в порядке? — Моя реакция не укрылась от собеседника. Теперь и он не отводил взгляд от лорда Ансвальда.

— Да, все хорошо, — поспешно отозвалась я и отвела взгляд. Но как я ни пыталась не смотреть на Великого, глаза сами его находили.

— Так понравился? — усмехнулся принц, сжимая мою ладонь. — Представить вас?

Я промолчала. Любой из моих ответов дал бы Валиару почву для раздумий. Ведь я сама гадала: что привело одного из Великих сюда? Решил вмешаться в ход переговоров?

Погруженная в свои мысли, я пропустила мимо ушей официальное приветствие и встрепенулась, лишь услышав свое имя.

— …наша гостья.

Я фыркнула, услышав свой статус. Ну да, говорить о том, что гостья я здесь по желанию принимающей, так сказать, стороны, не стали. Зато представили меня, судя по продолжению, вслед за Карин, что невероятно повысило мой статус в глазах придворных. Я прямо чувствовала, как в мою сторону устремляются десятки недобрых взглядов. Как бы вновь яда не выпить и отравой не закусить. Вот уж удружили так удружили!

Удержавшись от желания тряхнуть головой, отгоняя неприятные мысли, я перехватила взгляд еще одного члена прибывшей делегации. На сей раз это была девушка. Не принцесса, судя по одежде, но и в деньгах не нуждается. Приталенное черное платье с серебряной вышивкой на манжетах подчеркивало тонкую фигуру незнакомки, но делало ее кожу еще более бледной. Хорошенькое личико в обрамлении иссиня-черных волос не портил даже остренький нос, навевавший воспоминания о лисах, а большие синие глаза вкупе с длинными густыми ресницами и вовсе делали внешность гости сродни кукольной.

— Гретхен, — тихо позвал девушку лорд Ансвальд.

Незнакомка присела в реверансе, приветствуя хозяев встречи.

— К сожалению, ее высочество почувствовала себя дурно и вынуждена пропустить сегодняшнюю встречу. Она передает свои искренние извинения вашим величествам и надеется на снисхождение.

— Мы принимаем ее извинения и готовы отправить к принцессе своего целителя, если это необходимо.

«Если ваш не справляется», — перевела я для себя.

— Увы, мы не боги, — усмехнулся лорд Ансвальд, вызвав странный смешок со стороны своего спутника. Да и мне с трудом удалось сдержаться. — Не все нам подвластно.

— Разумеется, — холодно ответил император и кивнул затаившемуся было на время распорядителю. — Рад приветствовать вас в моем доме, леди и лорды. Да не будет меж нами обид.

От грянувшей после слов его величества музыки у меня заложило уши. Но, видимо, одна лишь я не была готова к подобному: никто из придворных или делегации даже не поморщился, стойко выдерживая душераздирающие звуки приветственного гимна. Слушая оный, я было решила, что изначальное его предназначение — изгонять непрошенных гостей, а вовсе не приветствовать их.

— Прошу, — его величество указал господину-жабе на неприметную дверь позади трона.

К великому облегчению придворных, главы обеих делегаций туда и удалились, оставляя оголодавших в ожидании еды и сплетен переваривать происходящее и наслаждаться (теперь уже наверняка) подготовленной программой.

Расслабившийся было Арден шагнул в нашу сторону, но дорогу ему преступила одна из девушек, одетых, как принцесса Карин. Принц мученически возвел очи к потолку, но отказывать не стал, позволяя увлечь себя танцевать. Следом увели и Карин.

Я покосилась на Валиара, ожидая то ли его отбытия к совещающимся и императрице, то ли приглашения его высочества на танец. Не с моей или его стороны, а от тех пышущих ненавистью особ, что напряженно не сводили с нас глаз.

— Окажете мне честь? — неожиданно раздалось у меня над ухом, и я едва не подпрыгнула. Совсем ведь не ожидала предложения отсюда.

— Вы шутите? — рискнула уточнить я.

— Я серьезен, — склонив голову, отчего я смогла заглянуть в глаза собеседника, заверил меня принц и подал руку.

— А ваши ноги… — предприняла я попытку достучаться до разума своего спутника.

— Не переживайте, они застрахованы, — усмехнулся Валиар и пояснил: — Если после танца с вами они придут в негодность, мне выплатят компенсацию. Разве вы сможете подобное допустить?

Я подавилась ответом. Вот уж чего от принца не ожидала, так это участия в новой народной забаве — наживись на собственном горе. Хотя если у неприятелей есть доля в новомодном аттракционе под названием «страховая» (не удивлюсь, если родом из Триера), принц мог и вовсе стать бессмертным, застраховавшись от преждевременной кончины. Особенно если кто-то из Великих в доле.

Мысли сами собой вернулись к увиденному, а ноги послушно шли за Валиаром, упертости которого можно было и позавидовать. Перед ним расступались, ему кланялись и торопливо сжимали губы, боясь, что они предательски разомкнутся и выдадут нечто, за что наследник захочет мстить.

Музыка никогда не была моей слабостью, но не в этот раз. Легкие трели колокольчиков, нежные переливы флейты — они бы потерялись во всеобщем шуме, но никто не смел и звуком потревожить разлившуюся в воздухе свежесть. После оглушительных гимнов воцарившаяся мелодия была глотком свежего воздуха, глотком далекого прошлого, ведь у лиерцев не было ничего кроме флейт, и я не удержалась. Забылась, закрыла глаза, отдаваясь флейте, позволила ей вести меня, и даже удивленный возглас где-то позади утонул в захлестнувшей меня пучине восторга.

Я очнулась, лишь когда мелодия стихла. Замерла в непонимании, не зная, отчего тишина столь оглушительна, отчего вместо луговых трав вокруг витает дух сотен фруктов. Я открыла глаза и улыбка, не сходившая с губ, разом исчезла.

Аплодисменты, напротив, — грянули, оглушая меня и заставляя поддаться назад, сбежать подальше. Я было отступила, но натолкнулась на преграду. Кто-то обнял меня за талию, уберегая от поспешных решений.

— Мои ноги все еще целы, — шепнули мне на ухо.

И, кажется, я покраснела. По крайней мере, щекам стало так горячо, что я почти пропустила момент, когда почувствовала под ногами пол. Почувствовала пол? Получается, что, пока лилась мелодия, я парила?..

— Эффектный танец, ваше высочество, — прервал волну аплодисментов чей-то насмешливый голос. — Вы в очередной раз доказали, как далеко простираются ваши возможности. Левитировать и себя, и партнершу… Восхищен.

Сквозь растерявшуюся толпу к нам с упорством, достойным лучшего применения, шел высокий господин, бледный аки смерть, что в условиях жаркого Рейнса было сродни чуду. И пусть слова его были целиком направлены на фигуру принца, он не сводил цепкого взгляда с меня, ни секунды не сомневаясь в зачинщике представления. А все Великий виноват. Не появись он здесь, я бы ноги едва переставляла.

— Мое почтение.

Незнакомец склонился, намереваясь поцеловать мою руку, а я ощутила направленную четко на меня волну горечи и обиды. Непроизвольно отдернула руку, не в силах вынести чьего-то разочарования. Мой взгляд заметался по залу, выискивая источник столь бурных чувств, и споткнулся о… Кажется, Гретхен?

— Простите. — Отступила на шаг, выбираясь из кольца рук Валиара. — Могу я привести себя в порядок?

Принц нахмурился, но кивнул. Качнул головой, отвергая какой-то молчаливый вопрос незнакомца, и вывел меня из круга удивленных придворных.

— Не покидайте пределов зала, — напомнили мне о маленьком недоразумении.

— Я помню, — кивнула, опасливо косясь на не думавшего оставлять нас в покое придворного. Господин Смерть и не скрывал своего интереса, но меня больше беспокоило молчаливое согласие принца, словно наглец имел полное право находиться где угодно и слушать любые разговоры.

— Не представишь меня леди? — поняв, что Валиар намерен и дальше игнорировать этикет, напомнил этот особенный.

— Не думаю, что это хорошая идея, — поморщился принц, но тут уж я сама требовательно взглянула на спутника. — Шериан, перед вами герцог Далиар Анвентар. Мой хороший, но весьма требовательный друг. Вы можете обратиться к нему по любому вопросу, будь то выбор шляпки или заказное убийство, — отрекомендовал третьего лишнего принц. — Разумеется, о любом вашем поручении станет известно императору.

— Приятно познакомиться, — не слишком радостно ответила я и, заметив, что Гретхен старательно отдаляется, поспешила уйти. — Благодарю премного, если мне потребуется помощь в покушении на наследника престола, я вас найду.

Ребячливо показала язык обескураженному лорду и торопливо убежала. Благо начался следующий танец и зрителей у нашего разговора поубавилось.

Пробираться сквозь неблагожелательно настроенную толпу — тот еще аттракцион. Только и успевай уклоняться от случайных подножек и локтей. И ведь никого не останавливает мой статус гостьи — напротив, все будто бы задались целью испытать бедную меня на прочность. Вот только дорвавшись до дармовой силы, я могла напрочь игнорировать потуги злопыхателей. А вот они обойти наказание за дерзость — нет. Леди поскальзывались и падали в руки кавалеров, кто-то задел вместо меня другого придворного и ныне выслушивал нотации о недопустимости своего поведения. Я же…

Я искала Гретхен, пока она не успела удалиться. Хотела было найти, применив силу, но, едва попробовала, поняла, насколько это бесполезная затея. Лишь заметив непривычный черный цвет в зале, я поняла, куда идти. Арден, которого я задела на одном из поворотов, проводил меня обеспокоенным взглядом, но партнершу свою не бросил. Не решился опозорить ни в чем не повинную леди.

Балкон встретил меня звуками улицы. Если внутрь не долетал ни отзвук ночной жизни столицы, ни ее запах, то, покинув пределы бального зала… Я с наслаждением вдохнула царившую здесь прохладу, сдобренную ароматом поспевших фруктов. Наверное, в этом есть свое очарование: идти по мощеной улице, над которой нависают ветки с готовым обедом.

— Ты хотела поговорить?

Чуть хрипловатый, уставший голос заставил отвлечься.

Гретхен сидела на парапете, нисколько не заботясь о сохранности и платья, и, казалось, себя. Того и гляди — упадет вниз, стоит тяжелым ботинкам перевесить. Я невольно залюбовалась непривычной обувью, вовсе не предназначенной для приемов. Зато гулять по пустыне, по горячему песку, может быть актуально.

— Хотела, — поняв, что молчание затянулось, подтвердила я и, не рискнув нервировать охрану в данный момент, остановилась у внешней стены зала, за спиной у Гретхен. Хмыкнув, девушка пересела, оказываясь лицом ко мне.

— Говори, — разрешила собеседница.

— Талиари… — начала я, но Гретхен поморщилась.

— У меня нет ара, — пояснила она свое поведение. Нахмурилась и резко раскрыла ладонь, выпуская в мир тонкое кружево охранной сферы. — Так будет спокойнее. У меня нет конкретного владения, поэтому называть меня его хозяйкой глупо.

— Тогда за что ты отвечаешь? — уточнила я, внутри даже завидуя собеседнице. Она не была привязана к месту или своей пастве, ей не требовалось поклонение, но… — Что дает тебе силу?

— Проклятия, — пожала плечами девушка. — Далис говорит, что при жизни я столь сильно ненавидела, что заключила сделку с богами. В обмен на исполнение моего желания отказалась от всего, что имела. Прокляла того, кого считала всему виной. И теперь слежу за исполнением своего желания, даже не желая этого. А Фис следит за мной. — Гретхен погладила ночную тьму, и под ее пальцами проступили очертания черного пуделя. — Когда мое проклятие исполнится, он заберет меня.

— Ты этого не хочешь?

— Когда-то хотела. Теперь… Я бы все отдала, чтобы отказаться от брошенных слов. Но боги приняли мое желание, и мне осталось лишь ждать. Скоро он умрет, и Фис найдет кого-нибудь другого. — Пудель оскалился, обнажая чересчур белые для обычной собаки клыки. — Разве ты не чувствуешь, что она талиари? — Гретхен коснулась встопорщенной шерсти. — Это людям я обещала не раскрывать подробности нашей сделки. Она — не человек.

— А условие?

— Раньше о подобном и не думали, — горько усмехнулась девушка. — Проклинали навсегда, платя за это жизнью. Ограничивающее условие появилось позже, но и проклятия стали слабее. В былые времена младший принц уже был бы мертв.

— Ты знаешь, как его прокляли?

— Конечно. Я же страж. Если ты хочешь его спасти, думай быстрее. Богам быстро надоедает неопределенность, и, если бы не вмешательство Далиса, младшего принца призвали бы неделей ранее. Слишком уж зыбкое выполнение условия у вас выходит.

— Что я должна сделать?

Гретхен покачала головой, намекая, что больше не скажет мне ни слова о проклятии принца.

— Хорошо. — Я помедлила, но все же задала волновавший меня вопрос: — Я могу что-то сделать для тебя?

— Ничего. — Ее губы тронула благодарная улыбка, и от этого мне стало еще горше. — Проклятие исполнится, и я исчезну.

Она закрыла глаза и вновь повернулась к столице, давая понять, что разговор окончен. А я… я побрела обратно в зал. Гретхен хотела побыть в одиночестве, а я не решилась навязываться. К тому же, и у меня прибавилось поводов для размышлений.

В дверях столкнулась с лордом Анвентаром. Обернулась, чтобы увидеть, куда он направляется, и застыла. Как и друг Валиара, который в задумчивости касался пустого парапета.

— Вы никого здесь не видели? — осведомились у меня, обнаружив, что я замерла на пороге.

Я отрицательно качнула головой. Никого — это ведь не Гретхен. Почти и не соврала, получается.

— Показалось, — пробормотал себе под нос мужчина и стремительно развернулся, словно бы не хотел, чтобы его в чем-то заподозрили. — Идемте, леди. Его высочество вас искал.

Мне оставалось лишь повиноваться.

Глава 7. О божественном провидении и проведении

Заснуть не удалось. Сколько бы я ни напоминала себе о необходимости сна, дармовая энергия вселяла ложную уверенность в себе. И, вместо того чтобы, дождавшись, пока все уйдут, лечь отдыхать, я высунулась на балкон. Хотела повторить посадку Гретхен, но охрана не дремала. Пришлось довольствоваться малым — посиделками у парапета и просмотром звездного неба.

По ночам осень уже вступала в свои права, и, не напитайся я чужой силой, изо рта вылетали бы облачка пара. Но чем больше силы, тем меньше любой из нас нуждался в исполнении капризов тела. Сон не шел, сила требовала действий, а действия мои были крайне ограничены. Разве что разбудить Ардена, но тот, кажется, успел приложиться к дарственному алкоголю и теперь представлял собой жалкое зрелище. А если еще и проклятие активизируется…

Я нахмурилась, вспоминая о словах Гретхен. Моего присутствия хватало для сдерживания проклятия, порой оно отступало, но через несколько часов возвращалось. Что же происходило прежде, чем чары отступали?

Я задумалась припоминания. Редко ограничивающее условие было простым, чаще для его выполнения требовалось свернуть горы, но Валиар для брата уже их свернул — нашел меня. И ведь смог, хотя Лиер совсем в другой стороне от Рейнса, не говоря о том, что, по всем правилам, меня не должно быть в живых. Поселение умерло, и я должна была последовать за ним, вновь стать бесплотным духом. И если загвоздка в этом, то что дух может совершить, но никогда не станет?

Я надула щеки от недовольства. Хорошо, что никто не видел — едва ли в меня бы хоть кто-то после такого поверил и вознес хвалу. Но чувствовала я себя именно так, надутой и недовольной несправедливостью жизни. Загадка отказывалась решаться, а сила требовала сделать хоть что-то — пусть даже бесполезное. Пролететь по городу, перевернуть его вверх дном, засыпать песком главный храм, чтоб настырный Верховный и думать забыл о своих поисках.

Стоп. Я поджала губы. Верховный Шаон до сих пор не решил загадку: слишком много духов материальных и бесплотных есть в нашем мире. Всех и не упомнишь. Да, тот пантеон, который почитается, у всех на слуху. Их имена и предпочтения известны, но кто в столице знает о духах Лиера? Это даже не часть империи. Край полуострова, куда дорога обойдется дороже, чем возможная добыча. Климат не из лучших, зверья мало. Только отчаявшиеся и фанатики дойдут до самого края, чтобы полюбоваться Сияющими водами. Если найдут. Обычным людям туда нет хода.

Хмыкнув, я поднялась на ноги. Отчего-то, несмотря на всю свою обиду на монаршее семейство, сейчас мне хотелось им помочь.

Остановилась, осененная внезапной догадкой. А не для того ли тот, кого знали как лорда Ансвальда, и привел жабьего господина? Еще и оговорка Гретхен. Далис — это ведь не просто прозвище, это часть настоящего имени. Полное же имя мы стараемся не называть, чтобы не привлекать внимание упомянутого и не отдавать часть своих сил называемому. Но если предположить…

Мысли мои решили не расходиться с действиями.

— Пресветлый Кард-Алис? — вопросила я в ночь, обращаясь к Великому его древним именем. Тем, которое нельзя не услышать. Закрыла глаза, вслушиваясь в тишину. Мне не было необходимости видеть, я чувствовала, как на моем балконе из мельчайших крупинок тьмы собирается уже знакомый силуэт. Как вспыхивает на секунду вся его фигура, как тысячи искорок разлетаются по балкону, отгораживая нас от всего мира. Все замерло. И ветер, и свет, и бросившиеся к нам мотыльки.

— Талиари Альн-Ари, — утвердительно произнес новоприбывший. Он не скрывался, а потому смотреть в глаза богу я не рискнула. Слишком много света, слишком много силы. Он мог оборвать мое существование одним лишь своим желанием. — Не стоит бояться. Пока вы нужны моим потомкам, не опасайтесь моего гнева.

— Я уйду, как только надобность во мне исчезнет, — поспешила заверить я. Признаться, я уже не рада была тому, что вызвала Великого. Но, как говорят, если на входе просят золотой, на выходе могут запросить все десять.

— Я этого не требую, — смягчился Кард-Алис. — Ты можешь остаться при храме.

— Если вы позволите, я вернусь туда, откуда меня пригласили.

— Дерзишь. Но будь так. Не бойся, Шаон не раскроет твоей тайны. Передумаешь уходить — разрешаю питаться от моего алтаря.

— Благодарю. — Будь мое тело по-прежнему оставлено благодатью, наверняка шея бы уже отваливалась от усталости. Стоять со склоненной головой — неприятная задача.

— Вы не поможете? Своему потомку? — рискнула спросить.

— Есть законы, которые запрещено нарушать даже мне. — На мгновение мне показалось, что в голосе собеседника промелькнула тоска. — Мое вмешательство будет стоить жизни им всем. Но я подсказал, где искать решение, привел Сам-Яра и Гретхен, дал тебе силу. Сделал все, что мог. Еще чуть-чуть, и Ани-Арли придет за своим до срока.

Я промолчала. Не пристало простой талиари утешать настоящего Великого. Это он мог бы решить мои проблемы, но условия сделки до того непривлекательны для меня лично, что даже просить не стоит.

— Что ж, — подытожил Кард-Алис. — Я буду ждать, но терпение мое не безгранично. Приложи все усилия, если хочешь и впредь оставаться свободным духом.

Я снова промолчала. Любые слова могли быть истолкованы как согласие и превращены в нерушимый обет.

— Не дура, — хмыкнул то ли довольно, то ли не слишком Великий и растворился. Опали искорки, истлевая прямо на ходу. Вот так, без улик и иных свидетельств. Попробуй докажи, что секундой ранее здесь был сам покровитель династии.

Увы, его появление не прояснило ситуацию, зато напрочь лишило меня охоты мчаться на ночь глядя спасать Ардена. А будь я младше и обидчивее, могла и вовсе употребить оставшееся время на козни Великому, а не на исполнение его желания. Но потеря своих приверженцев меняет характер. Начинаешь ценить даже случайных людей — просто тех, кто способен вспоминать о тебе невзначай.

***

Утро вступило в права резко. Несмотря на осень, солнце пока продолжало радовать горожан. И пусть подъемы его происходили все позже, воздух за день успевал прогреться до невыносимых температур. Не Триер, определенно. Здесь заносить кадки с растениями в дом нужно не для того, чтобы корешки не подмерзли, а чтобы листья не выгорели за день.

Я поднялась на ноги и, опершись о перила, взглянула вниз. Город всегда меня поражал. Маленький с привычной мне высоты, но такой живой. В Лиере никогда не было столько жителей, сколько здесь ютилось в одном квартале. А ведь пустыня и не думала отступать — каждый час захватывала пядь за пядью. Десяток лет — и людям придется уйти. Или Кардалису явить чудо, раз уж он покровительствует династии.

Еле слышно распахнулась дверь в мои покои. Зашаркала по ковру Ури. Запах ее духов проник в спальню задолго до самой девушки, но я не стала возвращаться. Служанка успела привыкнуть к моим странностям и не удивлялась, заставая меня в неожиданных местах.

Вот и сейчас, я отчетливо услышала ее обреченный вздох, с каким она обычно обнаруживала мое отсутствие в постели, а после ее шаги сменялись осторожной поступью охотника, пытавшегося не спугнуть дичь. Без единого звука открывались внутренние двери и так же тихо закрывались.

— На балконе, — прошептала я, зная, что ветер донесет мои слова до Ури, где бы она ни была.

И верно, ступившая было в смежную комнату служанка вздрогнула, едва ее волосы потрепал мой посланник. Вздернутый носик задрался кверху, а руки уперлись в бока. Кажется, мне в очередной раз достанется за несоблюдение режима.

— Леди, — голос Ури был полон слез, — ну куда же вы опять? Только оправились, и за старое!

Я с трудом подавила улыбку. Причитания девушки доставляли мне удовольствие, а оттого я ни разу не пожаловалась на ее непочтительность не то что Саеру — даже Ардену. Последний, правда, догадывался о чем-то, не рискуя делать Ури замечания и спуская девушке неуклюжесть и отсутствие благородного воспитания.

— Когда-нибудь исправлюсь, — пообещала выдохшейся помощнице я, не торопясь вернуться в покои и заставляя девушку выйти ко мне. Она не любила этого. Призналась однажды, что может засмотреться и забыть о работе, а управляющая подобного не терпит. — Давно ты в столице?

— Несколько лет, — неохотно ответила Ури. — Пришлось переехать из Квахора. Это западная провинция.

— Понятно, — вздохнула я. Едва ли Ури знала многое о столице, если, как и я, была здесь лишь гостьей.

— Вы хотели что-то узнать? Я могу спросить у других слуг? Вы добры к ним, они ответят, если я спрошу.

— Я не знаю, о чем спрашивать, — задумчиво отозвалась я. — Едва ли кто-то помнит, всегда ли здесь была пустыня.

— Едва ли, — помедлив, отозвалась служанка. — Столько песка за полстолетия не появляется. Но я спрошу! — вызвалась она. — Может, и не это, но кто-нибудь обязательно что-нибудь расскажет. А я — вам. Вдруг вас заинтересует?

— Спасибо, — кивнула я. — Обязательно заинтересует. Особенно если сохранились какие-нибудь легенды или предания. Времен до основания империи.

— До основания империи? Разве такое было? — от удивления Ури приоткрыла ротик.

А я задумалась. Нехорошо задумалась.

— Нет, не было. Я пошутила, — поспешила заверить собеседницу я. — Найди просто самые старые сказки.

— Хорошо, я спрошу.

— И еще… Если встретишь кого-нибудь из принцев или принцессу, попроси их зайти ко мне.

— Так спят еще господа, — удивилась девушка. — И долго еще спать будут. Одни лишь слуги бодрствуют, бальный зал драят. Да вы не изволите отдыхать.

— Тогда попроси архивариуса принести мне в покои сборник детских сказок, если таковые имеются. И закусок, — почувствовав, что делаю что-то не так, добавила я. Ури расслабилась.

— Изволите чтению предаться, пока его высочество почивает, — проговорила себе под нос служанка, успокаиваясь. Теперь мое поведение вписывалось в ее картину мира. — А закусок хватит? Вы ж вон какая худая после болезни. Как приставили меня к вам, ни дня завтрак не пропускали…

— Я поем с его высочеством, — заверила девушку я. — А пока обойдусь закусками. И книгами.

Ури мечтательно вздохнула и поспешила уйти исполнять мои распоряжения, а я лишь головой покачала. Каким бы красивым Арден ни был, влюбляться в него — неблагодарное дело. Его высочество мог быть великодушен, но с куда большей охотой Арден любовался собой и жаловался на несправедливость жизни.

***

Именно с жалоб младший наследник и начал, едва спустя три часа пожаловал ко мне. Поставил на невысокий столик пару стаканов, судя по вензелю, утащенных из какого-то особенно ценного сервиза. Разлил принесенный с собой отвар. Протянул мне и залпом выпил свою порцию. После чего осмотрел гору книг, принесенных мне старательной Ури, взял верхнюю, скользнул взглядом по заголовку и хмыкнул.

— Шери, зачем тебе это? — бросив потрепанный том на кресло, спросил Арден, падая на диван и тут же растягиваясь на нем. Одна нога свесилась на пол, вторая оценила крепость подлокотника. Голова погрузилась в подушку, под которой скрылась и одна из рук, а вот вторая, выпятив нравоучительный перст, принялась дирижировать в тон речи. — В твоем возрасте уже не сказки читать следует, а что-то… — Арден замялся, то ли подбирая слова, то ли пытаясь отдышаться. — …Посерьезнее!

— Например? — хмыкнула я. Пришлось отложить сборник рейнских сказок, чтобы у Ардена не появился лишний повод для жалоб. Заодно потянулась за стаканом, принюхалась, отмечая незнакомые нотки в аромате, пригубила. На вкус отвар был достаточно приятен, а то, что Арден уже успел отпить, подкупало.

— Могу у сестры спросить, — наконец выдал он, переворачиваясь. Видно, решил не плевать в потолок при каждом возгласе. А может, захотел проверить, так ли внимательно я его слушаю.

— Спроси, — кивнула я и подбросила изнемогающему принцу тему: — Ты, должно быть, рад. Твоя невеста временно не может посещать балы, поэтому и тебе можно там не появляться.

— Она не имела права пропускать прием, — ледяным тоном, чеканя каждое слово, ответил Арден. Подорвался и сел, оказываясь выше утонувшей в кресле меня. От захлестнувшего его гнева все лицо будто заострилось. Увидь его высочество сейчас та же Ури, едва ли смогла бы удержаться от испуганного возгласа. — Она меня оскорбила!

— Девушке нездоровится, — вступилась я за незнакомку. Я бы поняла негодование младшего принца, если бы он сам рвался на эту встречу. Но, получив то, чего желал — избавившись от необходимости развлекать раздражавшую его одним своим существованием девушку, — Арден вел себя преувеличенно сердито. Словно ему законная супруга изменила, а не иностранная принцесса приболела.

— Она. Была. Обязана. Прийти. — Арден и не заметил, как перешел на повышенные тона.

Я поморщилась и, вытянув вперед ладонь, оборвала начавшего было набирать в грудь побольше воздуха принца.

— Хорошо. Должна так должна. Ее отсутствие — не повод срывать свой гнев на мне.

— Ты подняла эту тему, — напомнил недовольный принц.

— А теперь ее закрываю. Не стоит углубляться в то, что приносит тебе такие муки. Но та леди, с которой ты танцевал, верно, была хороша?

Его высочество заметно расслабился. А следом и вовсе начал делиться подробностями своего приключения. Насыщенного весьма, должна отметить. Я слушала, и мне было противно и горько. Противно оттого, что такому принцу мне не хотелось помогать. А горько — потому что так и не научилась разбираться в людях. Или просто сыграл свою роль тот факт, что первое впечатление редко бывает истинным: оба участника знакомства пытаются показаться лучше, чем они есть. А наше знакомство и вовсе вышло весьма экстремальным.

— …А ты похорошела, — внезапно прервал свой победный монолог принц. Я прямо кожей почувствовала его оценивающий взгляд. — Неужели открыла моему брату свое имя? Мне казалось, у тебя не было поводов ему доверять.

— Не открыла, — отрицательно качнула головой. — И не собираюсь этого делать. Ни ему, ни тебе. Прости.

Арден недовольно поджал губы.

— Я думал, мы друзья. — Тон принца изменился. Стал каким-то колючим, будто мысленно он мне за что-то мстил и его истинные чувства проскальзывали в голосе.

— Тогда ты меня поймешь, — поставила точку я. Перед глазами все поплыло, как перед обмороком. Но ведь предпосылок никаких не было? Я закрыла веки, пытаясь совладать с неожиданным помутнением и накатывающей слабостью. Уже хотела было плюнуть на все и попросить позвать целителя, когда до меня донеслось предательское:

— Тогда и ты меня поймешь. Прости. Но другого выхода нет. Я должен думать о себе.

А потом мое временно безвольное тело подняли на руки и понесли. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: нервы его высочества сдали. А в таком состоянии ничего хорошего не происходит. Одни ошибки и провалы.

Наверное, не присутствуй я на вчерашнем приеме, очнулась бы уже во время ритуала. Или не очнулась вовсе. Вот только присутствие Сам-Яра не проходит бесследно и то предприятие, ради которого Великий его привел, просто обязано закончиться наилучшим образом. В связи с чем тот факт, что я, несмотря на попытки Ардена, все еще осознавала происходящее, говорило об ошибочности гипотезы принца. Следовательно, само мироздание требовало нарушить планы его высочества.

Мне с трудом удалось подавить улыбку, когда попавшая в кровь гадость окончательно растворилась и… перестала действовать. Но я сделала себе пометку в памяти: припомнить младшему высочеству его эксперименты с зельями. Зуб дала бы, что применение их строго подотчетно.

Арден меж тем уже пыхтел с непривычки, судя по звукам, куда-то спускаясь. И ведь никто ему не встретился, никто не поинтересовался: куда он спозаранку с бессознательной гостьей идет? Совпадение? Как бы не так.

И мне стоило обидеться на такой произвол, но отчего-то даже полегчало. Возможно — напрасно, ведь, если я ошиблась, принц просто решил пойти по пути наименьшего сопротивления и самоубиться. Ни к чему другому мое исчезновение из его жизни на данном этапе не приведет.

Наконец что-то щелкнуло, грохнуло и ощутимо потянуло сыростью и смрадом, каковым славились показательные подземелья. Настоящие подземелья, напротив, предпочитали держать в чистоте и сухости: вдруг придется воспользоваться, пережидая народный гнев. Здесь же все прямо вопило о канализации и суровых ритуалах на крови. Крысиный писк стал последней каплей.

Не выдержала и чуть приоткрыла один глаз. Закрыла, удостоверившись, что догадки мои подтверждаются. Несмотря на отдаленное от столицы положение, даже в Триере были наслышаны о великом столичном чуде — канализации, появившейся в городе в незапамятные времена и соединявшей весь город. Правда, быстрое обозрение говорило о том, что власти экономят на ремонте и содержании подземного сооружения, отчего в относительно скором времени могут провалиться туда, куда некоторые горожане им желают. Увы, судя по усиливающемуся износу строения, первым провалится вовсе не дворец.

С трудом удержалась от восклицания, когда споткнувшийся на ровном месте принц уронил меня на пол. Хотела было пожаловаться самой себе на ушибленный бок, но боли так и не почувствовала — одно лишь сожаление.

— Да где он уже?! — выругался сквозь зубы юноша, приваливаясь к грязной стене.

И это — благородный лорд. Даже не постеснялся рубашку заляпать низменной грязью, не говоря уже о девушке. Решив, что хорошего в жизни неблагодарных принцев должно быть немного, я села. Вот где лежала — там и села. Открыла глаза, встретилась взглядом с испуганно вздрогнувшим Арденом и поднялась на ноги.

— Лучше места найти не мог? — спокойно, насколько позволяла ситуация, поинтересовалась я. Недовольно поджала губы, поняв, что полюбившиеся мне брюки безнадежно испорчены, а рубашка лишилась пары пуговиц. Не иначе об стену стесались в процессе транспортировки.

— Ты очнулась! — озвучил очевидное принц.

Я вздернула брови, ожидая продолжения, но его не последовало. Пришлось подойти к уставшему с непривычки принцу и похлопать его по плечу, окончательно лишая иллюзий.

— Я не засыпала, — хмыкнула и, решив, что беречь чистоту брюк уже ни к чему, села рядом с Арденом. — Так устал, бедный. — Провела пальцем по взмокшему лбу принца. — А что с трупом бы делал?

— Его бы не было, — буркнул юноша, отворачиваясь.

— Ой ли, — усмехнулась я. — Большой опыт? Не первый раз девушек крадем? За это и прокляли?

Я била наугад, но, кажется, попала. Лицо Ардена искривила ярость. Он и сам не заметил, как взвился на ноги:

— Она сама виновата! — крикнул принц, и эхо, свойственное таким местам, подхватило его слова.

— Кто? — поинтересовалась было я, но ответа не последовало.

Арден внезапно побледнел, утрачивая всякое желание говорить. Губы начали синеть, а сам он — оседать на пол. Мне пришлось поторопиться, чтобы принц умер не от разбитой головы. Тем временем юноша отчаянно пытался вздохнуть, составляя неплохую конкуренцию выброшенным на берег рыбам. Разве что хвостом не бил, ввиду его отсутствия.

— Саер? Валиар? — вопросила я в пространство. Но ничего не изменилось, разве что его невезучему высочеству стало еще хуже. Как и мне. С одной стороны, я могла уйти, бросить Ардена лежать и задыхаться. Из дворца он меня сам вынес, использовать для чего-то хотел, одежду испортил — у меня были все основания считать свой долг выполненным. С другой, не мне судить людей за их поступки, а кроме испорченной одежды и дня, ничем другим принц не успел навредить мне лично. Еще и вмешательство Кардалиса… Будет ли он мне мстить? И для кого он привел Сам-Яра?

Теперь при взгляде на задыхавшегося младшего принца мне казалось, что Великий ратовал вовсе не за Ардена. Но в таком случае… Я снова покосилась на похитителя, размышляя, насколько лично он опасен для династии. Не как ведомый дурак, а как лидер?

Вдохнула, понимая, что едва ли испытаю хоть какое-то удовольствие от процесса, и склонилась над принцем. Зажала ему нос и выдохнула в его рот обжигающе холодный воздух. Вероятно, после такого «поцелуя» он заболеет, но задохнуться подвластный мне северный ветер ему не даст. Ведь он — часть меня, и, пока мне подвластна сила, ветер будет послушен. Но толку от ветра, если сердце откажет?

Я поморщилась, попыталась подняться, но уткнулась макушкой в кого-то бесшумно подошедшего.

— Это не проклятие, — печально произнесла Гретхен и протянула мне руку. — А я было решила, что смогу покинуть город.

— Прости, — повинилась я и уточнила: — А что его убивает?

— Яд, — легко ответила девушка. — Идем? Через четверть часа он умрет. Но если ты отзовешь ветер, ждать придется еще меньше. Если не хочешь познакомиться с Морьеном, нам лучше уйти. — Гретхен поднялась на ноги и отошла, указывая направление. — Насильственные смерти в его ведомстве.

— Но пока здесь только ты? — на всякий случай уточнила я. — Почему я не могу дозваться свою охрану?

— Морьен их уже забрал, — развела руками девушка. — Во дворце переполох. Мне стало скучно, и я пошла к тебе. Не ожидала, правда, отыскать тебя здесь. Катакомбы Аршета — не лучшее место для духа. — Гретхен замерла. — Идем, я чувствую приближение Мора.

— Я хочу его забрать, — кивнула на Ардена.

— Пока он не умирает от проклятия, я не могу вмешиваться, — покачала головой светловолосая и скривилась. — Но могу задать пару вопросов Морьену. Выиграю для тебя пару минут. Поторопись.

И она исчезла, оставляя меня наедине с умирающим принцем.

— Легко досталось — легко ушло, — хмыкнула я и обратилась к своей силе. Поток холодного воздуха хлынул от меня во все направления. Щели, трещины, приоткрытые двери, решетки. Пара мгновений, и я нашла ближайший выход.

Вздохнула тяжело — больше от пристрастия к красивым жестам — и подняла Ардена. Не руками, разумеется. Мне и самой хотелось хоть на мгновение стать ветром, почувствовать всю свою былую мощь, но с человеческой формой мы обретали и возможность поступиться сиюминутными порывами. А потому я проигнорировала зуд желания и зашагала следом за послушным мне ветром, уносившим принца подальше отсюда и поближе к цивилизации.

На городской площади, путь к которой оказался самым коротким, творилось нечто странное. Правда, странным оно показалось разве что мне. Горожане, напротив, продолжали мирно сновать по улочкам, то и дело огибая площадь по периметру. Рисковать и пересекать центр не торопился никто. Но не это показалось мне странным. Примечательный было то, что, не успев отпустить свой ветер, я почувствовала, как что-то постороннее пытается его у меня отобрать. И в средствах это непонятное нечто не стеснялось. Но везение было на моей стороне. Вместо того, чтобы вобрать в себя, я отпустила ветер на волю, и невидимая воронка распалась, едва коснувшись опустевшей меня.

Снова накатил жар, а на лбу выступили капли пота. Засосало под ложечкой, напоминая об отсутствовавшем завтраке и испытаниях последнего часа. Насколько же неудобно быть человеком!

— Покушение на принца! — заорала я во всю мощь своих слабых легких. От меня мгновенно отпрянули все, кто еще секунду назад собирался срезать угол, и бросились врассыпную. Отлично. Пара минут — и кто-нибудь соображающий в медицине будет на месте. Глянула на Ардена, и поняла, что еще чуть-чуть — и покушение увенчается успехом. Мой ветер больше не заставляет его дышать, а потому…

— А вот и мой подопечный, — раздался у меня над ухом спокойный голос.

Я обернулась и встретилась взглядом с удивленно вздернувшим брови мужчиной. Светловолосым, лишь на тон темнее императорского наследника. Едва ли он обладал подобным цветом по рождению. Чуть искривленный нос дрогнул, словно его обладатель принюхивался, после чего новоприбывший кивнул мне в знак приветствия:

— Талиари.

— Тал?..

— Я не тал, — отрицательно качнул головой незнакомец.

А Гретхен насмешливо усмехнулась. Дескать, опять на те же грабли?

— Меня называют Морьеном. Вероятно, нам еще не доводилось встречаться?

— Не имела чести, — подтвердила я, вызвав на губах собеседника улыбку.

— Верно. — Мужчина оглянулся и добавил: — Это с Гретхен мы давние приятели. Полагаю, вы с ней уже знакомы?

— Волею судеб, — уклончиво ответила я, краем глаза замечая, как засуетились на площади. В нескольких шагах от нас вспыхнул портал и оттуда, как из задетого стакана, вытекло настоящее столпотворение в рясах, мундирах и со шпагами наперевес.

— Они успеют, — мстительно заметила Гретхен, касаясь локтя «приятеля». — Идем, нам здесь нечего делать.

— А может, и нет. — Морьен аккуратно отцепил от себя Гретхен, наклонился, чтобы было удобнее ухватить девушку за талию, и переставил. — При всем уважении, Грета, но проклясть меня у тебя не выйдет, как ни старайся. Впрочем, если желаешь перевести наши отношения в иную плоскость…

— Скорее уж вертикаль, — не смутилась Гретхен и злорадно заметила: — Успели. — Наставительно поднятый палец изменил положение и указал на развевающую рясу, поверх которой выделялся амулет, надетый на шею прибывшего Шаона. Круглый, как солнце на детском рисунке, и такой же яркий. По крайней мере, для нас троих.

Я первой прикрыла глаза, спасая их от ослепительного света храмового амулета. Не выдержала — и отвернулась. Эх, не попрощайся я так легко со своей силой, могла бы и понаблюдать исцеление божественной.

— Что ж, — в голосе Морьена не было ни тени разочарования или раздражения, — талиари, Гретхен, увидимся позже. — И насвистывая себе под нос, мужчина прошел прямо сквозь сгрудившихся у принца людей.

— Сочувствую, — печально проговорила Гретхен и, перехватив мой недоуменный взгляд, пояснила: — Если Морьен обещает встречу — она состоится, но едва ли при приятных обстоятельствах. Если ты забыла, напоминаю: он приходит к умирающим насильственной смертью. Значит, чтобы вы встретились вновь, кого-то рядом должны убивать. Кого-то наделенного большой силой или властью, чтобы Морьену было чем поживиться. Ради пьяницы, пришибленного в подворотне, лорд даже перчатки не соизволит надеть.

— Буду знать, — кивнула я и задала мучивший меня последние минуты вопрос: — Почему нас никто не видит?

— А ты хотела бы? — Гретхен подняла руку.

— Пока нет.

— Тогда еще посмотрим. — Девушка пожала плечами и уселась прямо на мостовую. — Морьену нельзя показываться на глаза людям. Он сам не так давно был человеком, потому каждый раз искажает вокруг себя пространство. Ани-Арли подарила ему такую способность. Мы здесь, но и не здесь одновременно. Скоро все придет в норму, но пока нас тут никто не отыщет.

— И не почувствует? — Я с сомнением покосилась на жреца, отступившего от принца и с далеко не праздным любопытством, разглядывавшего окружающих.

— Шаон может, — подтвердила мои догадки Гретхен. — Верховный жрец любого бога может чувствовать сущности, если мы находимся близко.

— Значит, меня он раскусил, едва увидел.

— Возможно. — Гретхен поднялась и оправила юбку. — Но он не стал бы избавляться от тебя, отправляя принца к вратам гробницы Аршета. Чем ближе ко входу, тем быстрее мы теряем силу. Даже здесь, — девушка нахмурилась, — я чувствую его жажду. Ты — нет?

Я отрицательно покачала головой.

— А, пока не применишь силу, не почувствуешь, но чем ближе ко входу, чем ты сильнее, чем отчаяннее цепляешься за свою мощь, тем быстрее ты все потеряешь. Поэтому в отличие от храмов в других городах, здесь нет подземных этажей. У дворца, у человеческих домов — есть, а у храмов — нет. Опасно тревожить Аршета. Даже госпожа не хочет связываться, а ее культ — один из древнейших.

Я задумалась, осмысливая сказанное. Лиер располагался слишком далеко, чтобы до меня доходили новости из империи. Лишь изредка кто-то из отчаявшихся переселенцев добирался до нас, но ему было не до разговоров с ветром о политике и религии — дом бы быстрее срубить, да хозяйство завести. А после и вовсе подробности предыдущей жизни стирались из памяти, едва ему поднесут чашу Принятия. Сияющие воды охраняли свой секрет.

— Кто такой Аршет? — вцепилась я в незнакомое имя.

— Спросишь у него, — Гретхен указала на Шаона, направившегося в нашу сторону. — Мне пора возвращаться. Да и не хотелось бы случайно убить последователя Далиса.

— Убить?

— В последний раз, когда я его встречала, он был проклят, — легко пояснила Гретхен и шагнула назад, выходя за пределы укрытия.

Жрец остановился, прищурившись.

— Пора и мне, — тяжело вздохнула я и вышла пред светлые очи ожидавшего. — Ваш принц — идиот, — поведала я, судя по отсутствию удивления на лицах суетившихся, прописную истину.

— Порой его заносит, — не стал оспаривать мое заключение жрец. — Позволите проводить вас во дворец? Его высочество нуждается в уходе, а обеспечить его на площади проблематично.

— Идемте уж, — смирилась с неизбежным я. — Но после того, как Валиар поведает, почему его брат сошел с ума, вы уделите мне пару минут своего внимания.

— Хоть часов, — согласился собеседник, а мне показалось, что с ним что-то не так. Но разглядеть изменения я не сумела. Напротив, все выглядело как прежде, при первой нашей встрече, хотя после, мне казалось, Шаон стал выглядеть лучше.

— Дворец благодарит вас за помощь.

Саер прервал нашу беседу. Я нашла взглядом своего пропавшего охранника и поморщилась. Даже я при нашем знакомстве выглядела лучше, хотя и находилась на последних стадиях истощения. Саера же можно было смело предлагать некромантам в качестве учебного пособия, с той только разницей, что пока он был жив. Впрочем, темные брали бы не глядя — удержать жизнь в таком скелете мог разве что благословленный несколькими богами целитель. Желательно, имеющий вексель на чудеса от Ани-Арли, Сам-Яра и еще кого-нибудь из Великих.

— Я выполнял свой долг, — степенно кивнул жрец, а я осознала, что это была не простая вежливость. Наверняка же Кардалис приказывает помогать и оберегать своих потомков, оттого и выгоден именно этот культ императору. Ведь часть переданной богу силы пойдет на благо конкретной династии. Хм, интересно, а в других странах так же? Впрочем, сомнительно, чтобы политики не пользовались такими козырями. Посему выходит, что для комфортной жизни одинокого, всеми забытого духа выбирать нужно государства без официально поддерживаемого культа. Где бы узнать: остались еще таковые?

Портал нам открывал один из незнакомых мне стражей. Впрочем, стражем его едва ли можно было назвать: ни формы, ни того особого выражения лица, с которым служители правопорядка общались с населением. Напротив, он был мил и предупредителен, как профессиональный ловелас. Не забыл предложить мне руку и сердечно поздороваться с Саером, который также кивнул нежданному помощнику.

Дворец бурлил. Стоило выйти из портала, как выскочившая неведомо откуда бледная Ури поволокла меня к целителям. Пришлось задействовать все свое красноречие и цыплячий вес, чтобы мучимая чувством вины служанка не отнесла меня в лечебное крыло на руках. Но я справилась. Правда, пришлось послушно улечься в кровать и пить «восстанавливающие» эликсиры, которых девушка раздобыла с полдюжины. Понюхав и поняв, что обильное употребление этих «зело полезных» зелий ничем мне не грозит — ежечасные побеги из-за определенных позывов организма не в счет — я смирилась.

— Ури, — позвала я, когда служанка хотела было отправиться к целителям за новой порцией эликсиров.

Девушка рассеянно обернулась. Было заметно, что мысленно она уже ругалась с целителями за новые лекарства.

— Что здесь произошло? Ты сама выглядишь не лучшим образом.

— Уже лучшим, — не согласилась девушка и пояснила: — Кто-то слуг отравил.

— И ты?..

— Нет, — Ури отрицательно покачала головой. — Я только испугалась. Господин Курол, один из поваров, кто для слуг готовит, как начал кровью кашлять. Он ведь всегда пробует, что готовит. Одним из первых умер. — Девушка всхлипнула. — А я не ела на кухне. Сначала не успела — к вам пошла, а после забегалась. Завтрак и кончился (слуги же гораздо раньше едят, чтобы успеть к пробуждению господ). Решила обеда дождаться, у вас закусок взяла. Решила, что вы к принцу ушли и… вы же разрешали всегда.

— Разрешала, — подтвердила я.

— Вот. Я поднос на кухню относила, когда господин Курол пошатнулся, и началось… Все, кто там ел: кто в лечебном крыле, кто совсем… — Ури сама не заметила, как опустилась на край кровати. — За что?..

Я вздохнула и села на кровати. Обняла свою служанку, успокаивая, но сказать так ничего не смогла. Что мне известно о смерти? В сущности — ничего. Я видела, как уходили лиерцы, я тосковала и ждала того же для себя, но ни Морьен, ни его предшественник ко мне не приходили. А должны ли были?..

Ури плакала недолго. В какой-то момент она утерла слезы и, глубоко вздохнув, попыталась отстраниться. Я не отпустила.

— Посиди со мной еще, — попросила я.

— Вам тоже страшно? — неправильно поняла меня девушка.

— Тебе страшно, — качнула я головой. — А мне… Не знаю. Лучше скажи, что известно во дворце о нашей с принцем отлучке.

— Ничего. Просто в какой-то момент меня нашел его высочество старший наследник и был крайне недоволен тем, что я не знаю, где вы.

— Он и сам не знал, — хмыкнула я. — Хотя должен был.

— Мои обязанности мы обсудим позже и без посторонних, — голос Валиара, оповестивший нас о наличии в комнате посторонних, напомнил мне о холоде горных рек. — Ури, вас ждут в коридоре.

— З-зачем? — испуганно промямлила служанка.

— Нужны ваши показания. Идите, — приказал принц. От него не укрылось, что служанка сидела на моей кровати. — И позвольте вам напомнить, что платят вам не за разговоры с госпожой.

Ури вздрогнула, а я сузила глаза от раздражения. Пожалуй, только присутствие девушки и то, что от моего заступничества она могла пострадать сильнее, заставило меня промолчать и не ронять авторитет собеседника в ее глазах.

На негнущихся ногах служанка покинула спальню. И в тот же миг я откинула одеяло и поднялась на ноги, не желая слушать откровения собеседника, глядя на него снизу вверх.

— Я ухожу, — раздраженно заявила я, скрестив руки на груди.

— Вы останетесь, — на удивление миролюбиво заметил Валиар, не делая меж тем ни единой попытки ко мне приблизиться.

— В ваших мечтах, вероятно. — Я была зла на него и за Ури, и за утреннее поведение Ардена. И пусть старший не мог отвечать за мысли младшего, именно Валиар притащил меня в столицу и был обязан следить за всем, что творится во дворце. — Ваш брат хотел меня убить.

— Мой брат не отдавал себе отчета. Яд, который ему дали, влияет на сознание.

— Ни один яд не способен заставить человека делать то, чего он не хочет. А противоядие за мою смерть Ардену не обещали. Иначе он не был бы так удивлен. А вы недосмотрели! — Мой палец обвиняюще ткнулся прямо в мундир старшего принца.

Увы, собеседника это нисколько не проняло. Напротив, он странно улыбнулся и отвел мою руку в сторону.

— Недосмотрел, — устало согласился Валиар. — И приношу вам свои искренние извинения.

— А где заверения, что такого больше не повторится?

— Я не могу вам этого обещать. Оттого промолчу.

— Раньше вы были смелее.

— Раньше у меня была уверенность, что мой брат не насколько глуп. Полагаю, я должен извиниться. Поскольку именно мой разговор с отцом мог послужить причиной, отчего Арден решил было, что ваша смерть может ему помочь. Я не могу судить, какую именно часть нашего разговора брат слышал, но выводы, им сделанные… Я еще раз приношу вам свои извинения. Я уже имел возможность увидеться с Арденом, и от его лица хотел бы…

— Тсс, — я прижала палец к губам. — Я не принимаю его извинений. Что бы вы ни говорили, он действовал осознанно. А тот факт, что он чего-то не услышал или не разобрался до конца, его не оправдывает. Кажется, я понимаю, почему его прокляли. Мне самой этого хотелось, когда он так поступил. И не удивлюсь, если он и раньше поступал подобным образом.

Лицо Валиара помрачнело, что было лучшим доказательством моей правоты.

— И вы ведь его не наказывали.

— Не принято выносить на публику проблемы в императорской семье. Но Арден был наказан.

— Недостаточно, раз его решили так проклясть. Мое имя, — я усмехнулась, — не самая известная информация. Тому, кто хотел проклясть принца, пришлось потрудиться, чтобы его найти. Но вы и тут смогли прикрыть младшенького, хотя, как мне сейчас кажется, было бы лучше дать проклятию обрести силу.

Я видела, как он замахнулся, видела, как стремительно приближается «карающая длань», и, наконец, видела, как пальцы принца застыли в нескольких миллиметрах от моей щеки. Сжались в кулак и опустились. Сдержался. Несмотря на все — взял себя в руки.

— Он мой брат.

— И принц. К проклятиям потому и обращаются, что не все равны перед законом, — спокойно закончила я. — Я помогу вам спасти вашего брата. В этот раз. Но к чему это приведет вашу семью…

— Что. Ты. Знаешь?

— Ничего из того, чем хотела бы поделиться с вами. Пригласите ко мне Верховного Шаона. Нам нужно поговорить.

Удивительно, но, несмотря на заигравшие от моей наглости желваки на лице принца, он промолчал. Сцепил зубы, скрестил на груди руки, вероятно, чтобы не задушить меня сгоряча, и вышел. Судя по вежливому стуку в дверь, последовавшему после его ухода, выполнять мое пожелание.

— Входите, — позволила я. Вытянула вперед руки и заметила укоризненно сверкнувший ободок кольца. Йарины. Похоже, храм таки придется посетить. Хотя бы для того, чтобы выполнить обещание и накормить изголодавшихся песчаных духов. Едва ли кто-то захочет заниматься этим кроме меня.

— Вы звали меня.

Верховный Шаон не изменил себе, оставаясь в рясе. Похоже, все в той же, в какой был на площади. Отсутствовал лишь амулет, вероятно, возвращенный в храм. Но это и к лучшему — не заставляет закрывать глаза от нестерпимого света.

— Я обещала вам беседу.

— Рад, что вы вспомнили об этом, — с укоризной в голосе заметил жрец. И мне, удивительно, действительно стало стыдно.

— Применение божественных артефактов влияет на вас, — поняла я.

— И на вас, — усмехнулся жрец. — Заметил, вы избегали смотреть в мою сторону.

— Вам не откажешь во внимательности, — хмыкнула я и опустилась в кресло. Собеседник последовал моему примеру. — Возможно, вы сможете мне помочь и с другим делом.

— Весь в вашем распоряжении.

— Я не хочу, чтобы нас услышали, — говоря это, я практически слышала, как скрипит зубами его высочество.

Шаон кивнул и сотворил один из запрещающих знаков.

«Силен, куда сильнее, чем был раньше», — подумалось мне.

— Вы, полагаю, заметили, как возросли ваши силы.

— Мой господин в городе, — спокойно ответил жрец. — Полагаю, вы уже имели честь с ним видеться.

— Верно, — подтвердила я. — Я имела непродолжительную беседу с вашим покровителем. Мне обещали вашу полную поддержку.

— Я окажу ее, насколько мне позволит мой бог. Чего вы желаете?

Я замялась. От меня требовалась откровенность, если я хочу в полной мере использовать ресурсы чужой паствы.

— Пока хватит доступа в храм. Мне нужно восполнить силы.

— Двери храма открыты для вас в любое время, — пожал плечами Шаон. — Как и путь к алтарю, если у вас есть на то позволение.

— Есть, — хмуро заверила я.

— Желаете еще чего-то?

— Что вам известно об Аршете? — уточнила я. Возможно, мне стоило уделить больше внимания проклятию принца, но из головы не выходили слова Гретхен, да и то место, куда Арден меня отнес — было ли оно случайным?

— В рамках моего культа не принято произносить это имя, — предостерег жрец. — Информации о нем немного даже в храмовой библиотеке. Будучи послушником, я пытался разыскать больше сведений, но получал лишь глухое раздражение и осуждение со стороны старших. Он — тот, кто был низвергнут и заточен. В одной из сохранившихся легенд сказано, что именно его низвержение привело к появлению множества сущностей менее высокого порядка. В один миг мир населили духи всех мастей, чего не было до низвержения. Сейчас это время называют Вторым Переделом. Сколько вы помните себя в этой форме?

— Давно, — аккуратно ответила я. Время для духа — понятие относительное. Мы не чувствуем его как люди, не стареем со временем, не меняемся, не можем подчинить себе то, что никогда не было нашим.

— Попытайтесь вспомнить. Или поведайте мне свою историю, — предложил жрец. Совершенно искренне, что окончательно сбило меня с толку. — Поправьте меня, если я ошибаюсь, — попросил он и начал говорить. Ничего особенно, вот только у меня от точности его слов волосы встали дыбом. — Вы талиари северных земель. Где-то за пределами империи или на самом краю. Тиз, Кардор или Лиер. Вам поклонялись переселенцы, вероятнее всего, из Криота. Характерные черты внешности, — пояснил Шаон. — Талы и тали копируют внешность своей паствы. И… я нашел ваше лицо. Точнее, — жрец усмехнулся, — той девушки, которой оно принадлежало при жизни. Желаете взглянуть?

Я нашла в себе силы лишь на один кивок.

Глава 8. О прошлом и настоящем

Арден был недоволен. Ради моего визита в храм его разбудили. Но, встретившись взглядом с Валиаром, младший принц послушно посеменил следом, держась за одного из стражей. Через портал мы проходили вместе. Пришлось перебороть неприязнь и взять Ардена за руку, чтобы не оставить империю без одного из наследников.

Валиар шел следом, временно передав руководство расследованием лорду Анвентару. И все бы ничего, но меня не оставляло чувство, что за нами кто-то следит. Выдохнула с облегчением я лишь тогда, когда из тени вышла Гретхен. Впрочем, ее присутствие могло не сулить ничего хорошего.

В храме я вновь огляделась, но того, кого я опасалась увидеть, не нашла. Что бы нас ни ожидало под сводами главного святилища Кардалиса, Морьен не почтил нас своим присутствием.

— Вы останетесь здесь, — распорядился Верховный Шаон, указывая принцам на пустые в это время скамьи для прихожан.

Повинуясь его жесту, под потолком вспыхнули все осветительные сферы. А я поняла, что Верховный не просто жрец, он еще и маг, что редкость среди служителей богов.

— Дальше пойдем лишь мы с Шериан.

Валиар промолчал и так же, не говоря ни слова, заткнул рот брату, когда тот решил было возразить.

— Пусть Саер пойдет с нами, — попросила я, понимая, что так просто его высочество меня не отпустит. Это внешне он может быть спокоен и принять волю жреца, на деле же обязательно попытается вмешаться.

— Если вы этого желаете, — согласился Верховный, обозначая поклон.

Я едва удержалась от фырканья, настолько нелепо выглядело это показное смирение.

— Саер, — коротко распорядился старший принц, и за моей спиной возник страж. — Мы остаемся здесь. Вы отвечаете за ее безопасность.

Шаон кивнул, не став напоминать о событиях сегодняшнего дня. Вместо этого он предложил мне руку и повел к одной из боковых дверей. Ступавшего за нами стража жрец игнорировал.

— Мне нельзя отходить от Ардена на большое расстояние, — напомнила я, когда мы пересекли внутренний двор.

— В храме — можно. Мой господин не любит посторонних на своей территории: даже вашей милой спутнице придется подождать снаружи. Ей не давали разрешения приходить сюда сегодня.

— Вы видели ее? — поморщившись от скрипа, с которым открылась потемневшая то ли от сырости, то ли от времени дверь, спросила я.

— Чувствую, — признался жрец и первым ступил на лестницу. — Как любой из когда-либо проклятых.

Я прикусила язык, удерживая свое любопытство в узде, но он и не думал скрывать:

— Когда-то и я был юн и несдержан, бросался словами, не думая о последствиях. Моя семья была близка императорской, и закон был слеп к моим проступкам. Мне прочили славное будущее, место у трона было моим с рождения. Когда открылся дар, все лишь уверились в правильности своих прогнозов. Я поступил в Иертан, был лучшим выпускником первого года. Заносчивым снобом, как любили говорить у меня за спиной. Надеждой и гордостью страны величали в лицо. — Губы жреца скривились в усмешке, но в глазах застыла тоска. — И я поверил в себя. Поверил, что могу вершить судьбы по своему усмотрению, ради блага страны. Какой толк учить в Иертане оборванцев? Ни семьи, ни дара — я не видел их будущего. Старшие меня поддерживали. Им было недосуг заниматься подобным, а я чувствовал свою исключительность. Меня прозвали Карателем, мне льстило подобное сравнение. Оправдывая его, я начал карать. Мне было семнадцать, а одно мое прозвище заставляло вздрагивать. И я перешел черту. Первый раз, второй. Третий… Да, третий и стал роковым. Не найдя справедливости, моя последняя жертва решила отомстить иначе. Он пришел на крыльцо дома, где я тогда проживал, и, обратившись ко всем богам разом, пожелал, чтобы у меня отняли все, что мне дорого. Он рассчитывал на мою смерть, но утром я проснулся. Без дара и молодости. Титула я лишился позже, когда разъяренный отец отправил меня служить в храм.

— Но вы зажгли сферы, — припомнила я.

— Верно, — не стал отрицать жрец и щелкнул пальцами, освещая галерею. — Саер, подождите нас здесь. — И уже мне: — Проклятие утратило силу, когда я нашел ответ. Мне обещали избавление, если посвящу жизнь служению Кардалису, но годы шли, а я все так же был привязан к этому месту. Я выучил каждый поворот, каждую пядь земли этого места. Я говорил со всеми, пытаясь найти подсказку, что-то, что дало бы мне надежду, и, когда я перестал полагаться на судьбу, все изменилось.

— Что изменилось? Что вы должны были сделать? — уточнила я, не глядя больше на собеседника. Все мое внимание обратилось к украшавшим переход скульптурам. Я вздрогнула, увидев одну из них. Как завороженная, подошла к ней и провела кончиками пальцев по каменному лицу. Моему лицу.

— Всего лишь оживить статую, — ответил жрец, останавливаясь в шаге от меня. — «Если статуя оживет, ты вернешь утраченное!» — крикнул он напоследок. Что ж, статуя ожила. — Жрец стер пыль с таблички. — Здравствуй, Шериан Анлери.

Нет, он не стал снова семнадцатилетним юношей, не стал и образцом красоты, но никто больше не стал бы думать о скорой кончине собеседника. Напротив, он лучился силой и здоровьем, свойственными всем сильным магам. В потемневших глазах мелькнула снисходительная насмешка. Видно, я не сдержалась и от удивления приоткрыла рот. Тряхнула головой, сбрасывая наваждение, и наклонилась к табличке. Шериан Анлери. Жрец не соврал: именно это имя значилось под статуей.

Шери…

Я вновь провела пальцами по ее лицу, волосам, и, лишь заметив появившийся передо мной платок, поняла, что по щекам текут слезы. Тяжело быть человеком.

— Спасибо, — я благодарно кивнула жрецу. — Что вы знаете о ней?

— Шериан была дочерью придворного алхимика, криотца по происхождению. Его казнили за измену, жену и дочь сослали. В империи началась волна гонений на выходцев из Криота. Спасаясь от преследований, многие поспешили вернуться в родной край — и дальше, в Северные земли, тогда еще свободные. Сведений о судьбе дочери придворного алхимика сохранилось немного. Некоторое время она с матерью жила в Алькантре, но вскоре покинула и ее. Осталась только скульптура. Ее создали уже после их отбытия из столицы. Девушке требовался заработок, и она позировала для художников. Вы ее знали?

— Вы спрашиваете? Мне казалось, вы уверены в этом.

— Хотел получить подтверждение своей гипотезы. Вы не оспорили ее, но и не подтвердили. Шериан. — Шаон усмехнулся. — Не знаю, этично ли называть вас ее именем теперь, но вы можете мне доверять. Перед лицом своего бога я даю вам клятву не использовать против вас то, что вы мне сейчас поведаете.

Я покачала головой, давая понять, что даже в обмен на клятву не хочу распространяться о себе. Он и так знал слишком много, еще чуть-чуть — и точка невозврата будет пройдена. Да и клятву легко обойти. Достаточно убедить себя, что делаешь все во благо, и любое предательство станет жертвой во имя великой цели.

— Вы можете обращаться ко мне талиари. Это уже ни для кого из заинтересованных лиц не секрет. И мне бы хотелось пройти к алтарю. Вам уже известно, что мои владения, мой ар, далеко отсюда, а последователи… — Я грустно улыбнулась. — Едва ли у меня остались те, кто возносит хвалу.

— Идемте. — Мне протянули руку и, чуть повременив, я ее приняла. — Не сочтите за праздное любопытство, но почему вы не исчезли?

— А Ли-Кен? — вопросом на вопрос ответила я, произнося имя песчаного духа на старый манер. Хотела хоть так дать ему немного силы. — Мне говорили, вы имели долгий разговор с ним, прежде чем заполучить свободного духа в свои сети. Я хотела бы его увидеть, если позволите.

— Его нет в храме. Вечерами он уходит в пустыню. Там его дом.

— Понятно, — разочарованно проговорила я. Кивнула ожидавшему нас стражу, давая понять, что все в порядке.

И вновь мы шли по лестнице, друг за другом, по десяткам протертых от бесконечных подъемов и спусков ступенек. Шаон не зажигал сферы, но лунного света хватало. Он проникал через десятки неостекленных окошек. Вместе с легким дуновением ветра забирался в уголки башни и с завыванием разбуженного эха прокатывался по башне.

— Ваше проклятие пало, — тихо проговорила я, останавливаясь. — Что вы будете делать дальше? Покинете храм?

— Возможно, я поступил бы так. Десять лет назад, двадцать, пятьдесят. Я мечтал об этом, когда был юнцом, после — смирился. Храм стал моим домом, моей страной, которой я хотел служить. И я служу. Каждый день, каждый час моей жизни принадлежит ему.

— Но теперь вы не караете по своему усмотрению.

— Верно, теперь я караю во имя бога, — тонко усмехнулся жрец, а у меня мурашки пробежали по спине. — Не стоит меня бояться. Пока вы не сделали ничего, за что бы я хотел вас наказать.

Я промолчала. Контраст с тем жрецом, что еще пару минут назад уговаривал меня поделиться сокровенным, был настолько разительным, что, не замри я раньше, могла бы и споткнуться. Даже голос этого нового жреца заставлял ежиться, притом, что холод никогда не был моим противником.

— Свет милосерден, — успокаивающе заметил Шаон, — но глупцов и он может ослепить.

— Я учту, — пообещала и торопливо сбежала вниз по оставшимся ступенькам.

Возможно, это выглядело, как бегство. Впрочем, оно им и являлось. И даже стоя у алтаря, вбирая в себя его силу, я не могла отделаться от ощущения чьего-то внимания, и это внимание мне не нравилось, от него хотелось укрыться, сбежать, забиться куда-нибудь глубоко-глубоко, где не будет ни людей, ни богов.

Я вздохнула и сошла с постамента. Чужая сила переполняла, пьянила, вселяя ложную уверенность, но я была настороже. А потому, едва мы покинули стены храма, оказываясь на крыльце, села прямо на ступеньки.

— Мне нужно время. Пожалуйста, — попросила я нахмурившегося Валиара. Принц с неохотой кивнул, жестом распорядившись окружить нас и накрыть щитами. И это несмотря на ночь и полное отсутствие людей на площади.

— Видела ее? — шепот, раздавшийся у меня над ухом, не стал откровением.

Я ждала ее, и Гретхен не преминула прийти. Все в том же черном платье, с зонтиком-тростью и пуделем, решившим, видимо, составить компанию своей подопечной. Пес оскалился, и время вокруг остановилось.

— Спасибо, Фис, — кивнула Гретхен и погладила лохматую голову пса. — Пока ты мне больше не нужен.

Пудель фыркнул, совсем как человек, и исчез, оставляя нас внутри своеобразного пузыря.

— Почему они тебя не видят? — Я указала на замерших вокруг стражей. Сейчас, внутри купола, это было логично, но и раньше никто даже не дернулся в сторону появившейся Гретхен.

— Меня нет, — усмехнулась девушка, присаживаясь рядом и вытягивая ноги. Из-под платья показались аккуратные носки туфелек. — Я — тень, которая задержалась на границе. Могу явиться людям, могу пройти сквозь них. Это не твой путь.

Гретхен запрокинула голову. Лунный свет отразился в ее глазах и, казалось, заблудился там. По крайней мере, когда мы встретились взглядами, я все еще видела его отражение.

— Ты знаешь, что происходит с нами после?..

Я подалась вперед. Наверное, это проклятие свободного стихийного духа — обрести плоть и чувства, привыкнуть к ним и бояться потерять.

— Нет. Я не видела больше ни одного исчезнувшего. Ни среди духов, ни среди людей. Полагаю, вы исчезаете, как и тени, но нас можно призвать…

Недосказанное «в отличие от вас» повисло в воздухе. И, несмотря на переполнявшую меня дармовую силу, я не могла отделаться от тревоги, поселившейся где-то внутри. Было ли то влияние наших с Гретхен встреч, знакомства с Морьеном или решившей проявить себя интуиции, но с каждым днем мне становилось тяжелее не думать о том, что будет после и будет ли. Исчезну ли я совсем или стану ветром, вернусь к истоку и забуду все?

Во рту стало горько.

— Далис недоволен, — прервала мои размышления Гретхен.

Я поежилась, представляя, каким может быть в гневе один из Великих.

— Мной?

— Своими потомками, — отмахнулась собеседница. — К тебе у него нет никаких претензий. Ты делаешь все, что в твоих силах.

— Гретхен, — позвала я, решив сменить тему. — А сколько лет Шаону?

— Я не знаю, — честно призналась девушка и сощурилась. На ее губах появилась хитрая улыбка. — Нравится?

— Нет. Не то чтобы… Я не об этом! — оборвала я и недовольно тряхнула головой. Щеки сами покраснели, без участия хозяйки. И я ведь действительно не то имела в виду. — Думала ты знаешь, сколько лет он уже служит Кардалису, хотела узнать о нем больше. Для дела.

— Можешь сама у него спросить. — Гретхен вновь запрокинула голову и жестом указала в сторону. — Он присматривает за тобой.

Я нахмурилась, повернулась в указанную сторону и ничего не увидела. Если там, у окон, кто-то и был, то цветные витражи надежно защищали его от обнаружения извне.

— Хотя теперь ему это и ни к чему. Его проклятие более не имеет силы, ты для него бесполезна, — жестко закончила та, что еще минуту назад пыталась меня смутить.

— Это и к лучшему. Грет, — девушка поморщилась от моего сокращения, но промолчала, — ты ведь знаешь, кто его проклял и за что.

Собеседница кивнула, но, предвосхищая мой вопрос, заметила:

— Я не могу открывать эти тайны. Я только наблюдатель, иначе давно бы вмешалась в парочку судеб.

— Например, спасла бы его высочество?! — выпалила я и затаила дыхание.

— Нет, что ты? — Гретхен поморщилась, а я получила еще один аргумент за то, что Арден заслужил свою кару. Только зачем было впутывать меня в это?

— Ничего, — мотнула головой и поднялась на ноги. — Сколько у него осталось времени?

— Не знаю. — Гретхен оперлась на зонтик, поднимаясь. — Для каждого из нас любой миг может стать последним. Прости, но мне пора.

Зонтик проткнул купол, заставляя его лопнуть. В ту же секунду, словно подозревал о чем-то, ко мне бросился Валиар. Замер, не углядев никакой опасности, и, резко развернувшись, вернулся к брату. Последний не стал столь демонстративно лишать меня своего внимания. Напротив, он весь как будто посерел еще больше и не сводил с меня пристального взгляда. Как и Шаон, почувствовал присутствие Гретхен?

— Мы можем возвращаться, — тихо уведомила я старшего принца и не сказала больше ни слова до самого дворца. Да и там предпочла молчать до тех пор, пока на пороге своих покоев не перехватила Валиара за руку. На удивление, принц не стал сопротивляться. Разве что бровь вздернул в притворном изумлении.

— Вы хорошо знаете столицу?

— Это мой дом, — серьезно ответил его высочество. — Желаете совершить экскурсию?

Он не менял тона, но мне отчего-то стало обидно.

— Нет, желаю побыстрее найти того, кто объяснит мне, почему Арден таскал меня к гробнице Аршета, почему рядом с ней я теряю силу, а Ури не знает о существовании доимперских времен. Не подскажете, к кому обратиться? — обиженно закончила я.

— Ждите здесь, — холодно распорядился принц, вероятно, обращаясь к охране. Перевел на меня посерьезневший взгляд. — Идемте, — нахмурившись, позвал Валиар и пошел… в мою спальню. И мне не оставалось ничего иного, как отправиться за ним. Все равно другого пристанища во дворце у меня не имелось.

Его высочество успел занять кресло прежде, чем я переступила порог собственной спальни, и не стал подниматься, когда я попала в поле его зрения. Нарушение этикета было настолько вопиющим, что я промолчала. Впрочем, если хочешь чего-то добиться от собеседника, не стоит раньше времени действовать ему на нервы, а весь сегодняшний день был для принца одними сплошными нервами. И, наверное, только сейчас, оставив охрану за пределами моих покоев, он первый раз за день смог вздохнуть полной грудью.

Отчего-то мне даже стало совестно за свое поведение, таким измученным казался принц. Бледная, если не сказать серая, кожа в приглушенном свете единственной зажженной сферы навевала мысли о покойниках, впавшие, блестящие нехорошим, лихорадочным блеском глаза, проступившая сеточка капилляров. Валиар выглядел даже хуже Саера, каким я видела того на площади.

Внезапная догадка заставила меня закусить губу. Неужели все это время, что я негодовала, обвиняя его высочество в недосмотре, он сам чувствовал себя не лучше подчиненных, а то и хуже, но ни словом, ни жестом не показывал своего истинного состояния.

— Вас осматривал целитель? — Я подошла ближе, села на подлокотник, пользуясь тем, что гостю было не до широких поз.

— Разумеется, — устало ответил мужчина. — Но разве вы хотели узнать об этом? Задавайте свои вопросы, я задолжал вам слишком много, чтобы игнорировать ваш интерес.

Я внутренне поморщилась. Возможно, на то и был расчет: заставить и меня почувствовать вину, но в таком случае его высочество не прогадал. Разве что цену ему пришлось заплатить высокую.

— Что вам сказал целитель? — проигнорировав попытку перевести тему, уточнила я. Коснулась мокрых, слипшихся от пота волос, закрыла глаза, сосредотачиваясь, открыла и едва удержалась от брани. — Да у вас вся аура на лоскутки порвана!

— Я знаю, — устало сказал он, поднимая голову и глядя мне прямо в глаза. — Но выбирать не приходилось.

Между чем ему предстояло выбирать, Валиар не уточнил, но едва ли речь шла о чем-то приятном. Стоило вспомнить состояние Саера, прибывшего забирать меня с Арденом, да и задержку Морьена, на долю которого выпало много работы во дворце…

— Вы должны были отдыхать, — неуверенно предположила я, но принц только устало улыбнулся.

— Должен, — согласился он. — Как и охранять вас, обеспечивать безопасность другим обитателям дворца, защищать своих людей… — Валиар устало вздохнул, слабо улыбнулся, прикрывая глаза. — Не думал, что вы будете меня жалеть.

— И не думайте, — фыркнула я, отмечая, что присутствия духа его высочество не теряет. Задумалась, припоминания имя представленного мне лорда-заговорщика, и уточнила: — Но ведь есть еще лорд Анвентар?

— Есть, — подтвердил собеседник, склоняя голову так, что мне, разумеется, из чистого любопытства, захотелось пропустить белоснежные пряди меж пальцев. — Но Далиар отвечает не только за дворец. Он прибыл, едва узнал о произошедшем. Полагаю, ваша служанка поделилась подробностями случившегося на черной кухне?

Я кивнула.

— Яд обнаружили не только там. Мы потеряли больше дюжины стражей и, — Валиар горько усмехнулся, — никто не видел и не знает, как яд вообще попал во дворец. Еще чуть-чуть — и я поверю в божий промысел.

— Не исключено. — Я поджала губы, размышляя, кто мог отметиться в этом деле, но на ум никто не приходил. Разве что у меня были счеты к принцу, но даже они не стоили жизней невиновных. Да и творить подобное под носом Кардалиса, зная, что он лично прибыл проследить за судьбой потомков? Никто из духов не стал бы вмешиваться. Кто-то из Великих? Ани-Арли?

— Вы задумались, — заметил принц, касаясь моей руки. — Поделитесь со мной догадками? Или моя вина перед вами столь велика, что прощения мне не вымолить?

— Вы и не начинали молить, — хмыкнула я и добавила, прежде чем собеседник успел что-то сказать: — И давайте обойдемся без очередных попыток узнать мое имя. Мне неприятно. Вы влезли в мою жизнь без спроса, роетесь в ней, как вам вздумается, и пытаетесь убедить, что это мне во благо. Не нужно. Когда все закончится — я вернусь в Триер и видеть вас больше не пожелаю. Если захотите отплатить мне чем-то — пусть это будет разрешение на беспошлинную торговлю и клятвенное обещание не лезть в мою жизнь.

— Надеюсь, вы передумаете, — с непонятной мне тоской пробормотал гость и уже громче заметил: — Задавайте свои вопросы, Шериан, я должен вам ответы. Что вы хотите знать про Аршета и темные тайны нашей столицы?

— А вы расскажете? — недоверчиво осведомилась я и все же зарылась пальцами в волосы собеседника. Такие мягкие…

— В меру собственной осведомленности и государственных интересов, — обозначил границы допустимого Валиар и совсем уж неожиданно фыркнул: — В противном случае, полагаю, мне придется расстаться с частью волос.

— Вот он — путь к тайным знаниям, — хихикнула я и посерьезнела: — Кто такой Аршет?

— Один из древних богов. Ныне сложно сказать, какие силы ему приписывали, но разрушение всего и вся было его стихией. Обращение в ничто.

— Но ничто не исчезает бесследно, — заспорила я. — Даже если предмет исчез, мир сохранит… — я осеклась от неожиданной догадки.

— Верно. Должна остаться память. Но если забрать и ее? Если заставить всех забыть? О любимых, близких, о законах мирских и божественных. Что произойдет?

— Боги исчезнут, — озвучила я неприятную истину и соскочила с подлокотника. Внутри меня бушевало негодование. — Возможно, станут обычными людьми, а могут исчезнуть вовсе. — Меня передернуло от собственного предположения. Ведь если под ударом окажутся сильнейшие из нас, то что будет с обычными духами? Что будет с нами? Со мной? — Они бы не допустили подобного, — срывающимся шепотом закончила я.

— Полагаю, они и не допустили. — Пользуясь моей растерянностью, Валиар бесшумно поднялся. Ободряюще сжал кончики моих пальцев, поднес их к губам и, глядя мне прямо в глаза, пообещал: — Тебя я никогда не забуду. Как бы ты ни пряталась, где бы ни скрывалась, я найду твой храм, святилище, алтарь, хоть сломанную чашку для пожертвований — и заставлю вернуться. Клянусь.

Не знаю, почувствовал ли сам Валиар, но я не могла не видеть, как с каждым его словом воздух в комнате начинается искриться, как все вокруг наполняется огнями и вспыхивает, стоит ему сказать последнее слово. Не знаю, хотел ли этого старший принц, но один бог точно услышал его клятву. И он проследит, чтобы потомок сдержал данное слово.

— Вашу клятву услышали, — ошарашенно сообщила я принцу. Тот лишь прикрыл глаза, давая понять, что не произошло ничего удивительного. — Но теперь вам придется ее сдержать?..

— Я знаю, — спокойно сообщил Валиар. Слишком спокойно для человека, не преследовавшего никакую цель. — Но теперь ничто не отнимет мою память о тебе.

Я недобро прищурилась. Если первый раз я слишком удивилась, чтобы поправлять собеседника, то сейчас…

— Хорошо, о вас, — исправился принц. Его губы дрогнули в усмешке, но в глубине глаз я заметила отголоски грусти. Или мне показалось? — Мы редко клянемся кому бы то ни было, но каждую свою клятву исполняем. Что бы ни случилось.

— И даже смерть не остановит вас.

— Даже она, — серьезно подтвердил принц, а мне стало не по себе. Настолько, что я не решилась уточнять, когда в истории случился подобный прецедент. — Я найду вас, чего бы мне это ни стоило.

— Звучит как угроза, — заметила я.

— В иных обстоятельствах — возможно, — согласился Валиар и, сделав над собой видимое усилие, отстранился. — Письменных источников о причинах переноса столицы в Рейнс не сохранилось. Но и мой отец, и я, мы оба знаем, что должны сохранять столицу именно здесь. Несмотря ни на что.

— Еще одна клятва? — догадалась я.

Наследник кивнул.

— В Рейнсе всегда должен находиться либо император, либо первый наследник. Полагаю, из-за этого столицу и перенесли. В противном случае подобная ситуация вызвала бы слишком много ненужных вопросов. Иертан все же во многом лучше и по расположению, и по климату, но официально было принято решение не объединять в одном городе и административный, и образовательный центры империи. Ведь кто знает, чем может закончиться очередной эксперимент наших магов?

— С такой причиной сложно спорить.

— Потому ее и выбрали, — кивнул принц. — Постоянное присутствие императорской семьи накладывает на город много ограничений, полагаю, из-за этого перенос и состоялся.

— Каких ограничений? — Из своего окна я не видела ничего эдакого. Если сделать скидку на наступающую пустыню — обычный город.

— За редким исключением, здесь нет магов боевых специализаций. Только в охране и страже, только по предварительному разрешению, согласованному лично с императором.

— Зато жрецов чересчур много, — вспомнив о словах Говарда, заметила я.

— Уже не так много.

— Вашими усилиями, — хмыкнула я, припомнив воцарившийся в Триере беспорядок и всю ту «бережность», с которой жрецов отлавливали.

— Признаю, перегнул палку. И нет мне прощения. — Его высочество покаянно склонил голову, но давать опрометчивых обещаний не стал.

— А его величество уже знает о вашей клятве?

— Полагаю, он почувствовал, что я связал себя словом, — нехотя подтвердил мои опасения Валиар.

Я устало вздохнула, задумчиво оглядела собеседника с ног до головы и, убедив себя, что в данном случае мои действия будут не глупостью, а работой на перспективу, ухватилась обеими руками за ладонь принца. Дармовая сила, еще не успевшая как следует закрепиться во мне, хлынула наружу, и я смогла с удовлетворением пронаблюдать, как прямо на глазах его высочество превращается из кандидата в покойники во вполне себе живого и отчего-то недовольного сим обстоятельством мага. Однако вырываться и убегать с криками он отчего-то не спешил.

— Я не одобряю вашего поступка, но… спасибо.

— Не хочу, чтобы его величество гневался на меня. Пусть лучше на вас, — выдала я часть правды.

— Учту, — кивнул принц, принимая мою версию, только в глубине его глаз танцевали смешинки. Еще бы — полрезерва у меня забрал, подтверждая теорию о легчайшем принятии божественной энергии любым, так сказать, реципиентом.

— Хорошо, но почему так важно не допустить боевых магов в город? — вернулась я к прежней теме.

Валиар поморщился. Видимо, несмотря на все слова про откровенность, ему не доставляло удовольствия отвечать на мои вопросы. И часть меня, наверное, не отказалась бы от торжества, если бы не одно «но»: не та была ситуация, чтобы радоваться чьим-то трудностям.

— Арден отвел вас к вратам, верно? — уточнил принц.

Я согласно кивнула.

— Хорошо, я не стану спрашивать, откуда вы узнали, что это именно гробница Аршета. Полагаю, вы не ответите на этот вопрос в любом случае.

Мой второй кивок подтвердил опасения собеседника.

— Что ж, чем ближе к гробнице — тем сильнее ее влияние. Возможно, вы не ощущаете этого — ваша сила иного толка, — но обычного мага близость к забытому храму заставляет терять силу. И чем активнее маг пользуется своим даром, тем быстрее истощается. Боевые же маги, за редким исключением, обладают большим резервом, который привыкли использовать полностью. В обычной ситуации это пусть и неприятное, но частое явление, не влекущее за собой смертельных последствий. Но у каждого из магов кроме силы есть еще и жизненная энергия. Обычный человек, если он не увлекается темным искусством, не может растратить жизнь, но не маг. И, начав терять дар, чувствуя, как неведомое что-то выпивает его, боевой маг идет до последнего, отдавая противостоянию всего себя. Не фигурально. Страже не раз приходилось убирать с площади иссохшие тела.

— Вы могли бы предупреждать об опасности.

— Мы предупреждаем. Тех, кто необходим именно здесь. Они дают клятву не распространять полученную информацию никаким из доступных способов, но причин запрета им не поясняют. Еще одна особенность боевых магов. На сей раз приятная: они не задают лишних вопросов.

— А разрушить храм? — произнесла я совсем уж крамольное. Любой дух незамедлительно бы меня стукнул.

— Это невозможно, — устало сообщил принц. — В семейной библиотеке остались записи о попытках открыть врата и исследовать то, что там находится, несмотря на запрет, но ни у кого еще не вышло переступить порог первых врат. По легенде, гробницу запечатали сами боги и открыть их могут лишь они.

— А они не станут, если это приведет к их гибели, — подытожила я. — Значит, Арден просто решил воспользоваться особенностью этого места?

— Полагаю, не он. Младший брат не наследует престол и, соответственно, не отвечает за исполнение клятв.

— Он знал, куда идет, — не согласилась я. — В случайное место так целенаправленно не шагают. Правда, — я припомнила, — Арден должен был встретиться там с кем-то, но этого не произошло. И яд… Я думала, он дал его только мне, зная, что я не умру, а сам принял противоядие заранее.

— Он принял, — подтвердил мои догадки собеседник. — Но не то, что следовало. В его покоях нашли флакон, но едва ли общее тонизирующее помогает от «Искупления».

— А что помогает? — из научного интереса спросила я.

— «Прощение», разумеется. — Усмешка вышла кривой, да и та быстро исчезла с лица старшего принца. — Должен поблагодарить вас еще раз.

— За что? — уточнила я, понимая, что счет к принцам становится длиннее.

— Нам пришлось залезть в ваши запасы. Те, что были в вашей сумке, когда вы прибыли в столицу. Корона оплатит.

— До сих пор ни разу не платила, и вдруг заплатит? — хмыкнула я. Сочувствие к старшему принцу начало сменяться раздражением.

— Предпочитаете вексель, полновесные монеты или что-то другое? — стойко уточнил Валиар. И даже без ехидства или снисхождения. Прямо-таки деловой разговор лавочника и клиента.

— Вексель подойдет, — благосклонно кивнула я, не надеясь на комфортную доставку меня и честно заработанного золота. А вексель — было бы где обналичить. В Триере — так точно такие места имеются.

— Позволите откланяться? — Собеседник отступил на шаг, восстанавливая между нами допустимую в обществе дистанцию. Тряхнул головой и самым кощунственным образом применил полученную от меня силу — поправил прическу, уничтожив напрочь следы моих усилий.

— Позволяю, — отпустила я гостя и уже на пороге попросила: — Мне бы прогуляться к гробнице и по городу. Вы, помнится, обещали экскурсию, но пока, вашими усилиями, из всех достопримечательностей я оценила лишь дворец и внешний облик тюремной башни, без внутреннего я, конечно, прекрасно обойдусь, но столица ведь не только тюрьма?

Валиар хмыкнул.

— Внесу в свое расписание, — пообещал принц, оставляя меня в одиночестве. А мне показалось, что, пожалуй, мое определение столицы было неуместно, ибо для собеседника это и была самая настоящая тюрьма, покидать которую ему предки не завещали. Но ведь это не моя вина?

Я растянула губы в улыбке, но стоило перестать поддерживать ее, как уголки губ вновь опустились. Грустно, пусть я совсем и ни при чем.

Вздохнула, подошла к окну и с наслаждением распахнула створки. Ветер всегда приносил мне облегчение, принес и сейчас. Холодный, северный, редкий гость в столице, но сейчас это был именно он. Видимо, так природа отзывалась на мой увеличившийся резерв. Не потому ли пустыня наступает, что здесь поселился не один пустынный житель? И солнце нестерпимо палит, заставляя сиять храмы Кардалиса…

Память услужливо подсказала, что ныне в городе еще и Морьен с Гретхен, и я серьезно задумалась: не вызовет ли их присутствие увеличения смертности? Впрочем, эти двое не были исконными духами, а, по словам самой Греты, стали тенями, и потому баланс не должен нарушиться. Разве что сама Ани-Арли придет в город за своей платой.

Помедлив, я решила не закрывать окон. Но перебралась в кровать, желая избежать ненужных вопросов, которые обязательно возникнут поутру, если меня застанут в кресле. Подтянула к себе собранные Ури книги — видимо, пока меня не было, девушка успела прибраться, и теперь аккуратная стопка ожидала меня на прикроватной тумбочке.

***

Вновь его высочество посетил меня утром. Едва успело рассвести, когда дверь в мою спальню открылась, и на пороге замер Валиар. Хмыкнул, оценив мое гнездо из одеял и подушек, положил на самый краешек кровати, как подношение, вексель и вернулся к дверям.

Любопытство мое было столь сильно, что я не поленилась разрушить целостность конструкции и потянуться за платой. Перевалилась через подушки, подцепила переливающуюся защитными чарами бумажку и вытаращилась на принца. Сумму он проставил с поистине императорской щедростью. Десяти тысяч золотых мне хватило бы на дом не то что в Триере — в столице или Иертане. В последнем, к слову, было самое дорогое жилье, если верить газетным объявлениям.

— Обналичить можно в любом банке. Могут лишь возникнуть проблемы с суммой: в маленьких городках может не оказаться столько свободных монет. Но для вас их с охотой закажут.

— Учту, — пообещала я, переводя взгляд с векселя на застывшего у входа принца. Вид он имел едва ли не хуже, чем ночью. — Вы не спали.

— Дела не отпустили, — пожал плечами он. — Не волнуйтесь, ваша экскурсия состоится. Я освободил сегодняшний вечер. Будьте готовы. Ардена я предупрежу. Целители обещают, что брат сможет самостоятельно передвигаться. Навестите его?

— Возможно, — поморщившись, уклончиво ответила я. — Впрочем, вы, вероятно, правы. Не замечала раньше за Арденом такого ослиного упрямства и тяги к самоубийству, только к жалобам и мелочности.

Валиар промолчал, не собираясь ни оправдывать, ни осуждать брата. Увы, от его слуха не укрылось другое мое уточнение:

— Тяги к самоубийству?

— Я полагала, он хочет избавиться от меня, — поделилась размышлениями я. — Но, если я исчезну, из дворца ли или вовсе, больше ничто не будет сдерживать проклятие, а второго шанса такие чары не дают. Либо ответ найден, либо смиренно жди свой исход.

— И вы не знаете, что может быть ответом? — Валиар прищурился. — Или теперь вы не пожелаете даже из любопытства его искать?

— Ответом может быть абсолютно все. — Я вздрогнула, вспомнив статую Шериан. — Но на месте проклинающего я бы выбирала то, что никто не станет делать в здравом уме. Вот только чтобы выбрать что-то подобное, необходимо хорошо знать объект, его характеристики или повадки. — Я осеклась. Но ведь в живых не осталось никого из тех, кто мог знать меня лично? — Но гадать можно до бесконечности. Вам удалось найти того, кто наложил проклятие?

Его высочество поджал губы и отрицательно качнул головой.

— Я поговорю с Арденом, а после, если вы позволите, хочу посетить те места, где он обычно бывал. Полагаю, теперь у него не будет причин пытаться сохранить лицо передо мной.

— Полагаю, нет. Но, Шериан, вы уверены, что хотите увидеть обратную сторону столицы? Мой брат вел не самый благопристойный образ жизни. Некоторые места, частым гостем которых он был, не подходят для леди.

— Я не леди, — ухмыльнулась, намекая на свое происхождение. Леди — категория, принятая среди людей, но можно ли назвать так духа? — И даже не госпожа.

— Вы неправы, — укорил меня собеседник. — Впрочем, ваше желание никак не отразится на моем или чьем-то еще обращении к вам.

— В таком случае я могу напомнить вам, что вы вели себя совсем не под стать лорду.

— Виновен, — признал принц. — Позволите вас покинуть?

— Если бы вы следовали правилам хорошего тона, не стали бы и входить в спальню девушки, — упрекнула я.

— Я обещал вам вексель. И, если бы вы отдыхали на рассвете, как и положено благородным леди, то не узнали бы о моей маленькой вольности. Готов искупить свою вину, как это принято в свете.

— Вы имеете в виду женитьбу? — ужаснулась я.

Принц усмехнулся.

— Нет, письменные извинения, заверения в случайности произошедшего и хорошие отступные для семьи девушки. Здесь могут быть варианты: от трех гусей до поместья.

— Мне гуси ни к чему, — заметила я, представив, как выпасаю трех шипящих и кусающихся проглотов где-нибудь на лужайке мэровских владений. — Да и с поместья придется платить налоги. Потому оставьте его себе, — милостиво позволила я и, перехватив пусть и усталую, но улыбку собеседника, добавила: — Распорядитесь, пожалуйста, о завтраке.

— Вы голодны? — нахмурился принц, прекрасно осведомленный об особенностях моего питания.

— Нет, но так принято. Завтракать по утрам. Вы не знали?

— Предполагал.

— Но тщательно избегали? — усмехнулась я.

— Вы наблюдательны.

— В таком случае… — Я преувеличенно серьезно почесала лоб, вскинула брови, изображая появление гениальнейшей идеи, и припечатала: — В качестве извинений вы завтракаете со мной. — И напомнила: — Я же охотница за принцами и переключилась с младшего на старшего, верно?

— Именно так, — подтвердил Валиар, сдаваясь. — Где мне прикажете «приносить свои извинения»?

— На балконе, — помедлив, выбрала я. — Вы будете сидеть в кресле, а я обустрою новое гнездо. И мягко, и тепло, и можно не переодеваться. Подушками выстелем пол, на них же устроим поднос. Берите большой, чтобы случайно не съехал. Не хотелось бы разлить варенье на чью-нибудь голову. Стражникам на посту часами стоять, а мухи еще не уснули. Потом… — Я замолчала, услышав негромкий смех. Прищурилась хитро и закончила: — Вы — добываете еду, я — таскаю подушки.

Глава 9. О планах сбыточных и несбыточных

Спальня Ардена утопала в полумраке и стонах. И, если бы не заверения целителей, что его высочество не находится на краю гибели, у неподготовленного слушателя могли бы возникнуть справедливые опасения за жизнь ненаследного принца.

Увы для пострадавшего, я успела не только переговорить с дежурившим целителем, но и, в целом, привыкла к особенностям поведения Ардена. И, принимая во внимание ситуацию, тоже не поленилась бы притворно умирать в постели, лишь бы не получить на орехи от старшего брата.

Усмехнувшись, я целенаправленно дошла до занавешенных окон и распахнула гардины, позволяя полуденному солнцу проникнуть в обитель страдания и уязвленного самолюбия. В ответ на мои действия внутри кокона одеял наметилось недовольное шевеление вкупе с сопением.

— Кто здесь? — раздалось приглушенное откуда-то из глубин.

— Твоя совесть? — предположила я, избегая присаживаться на край кровати. Отчего-то у меня были справедливые опасения, что в неподвижную цель Арден с большим удовольствием запустит подушкой.

— Это ты, — простонал принц, и лохматая голова показалась из-под одеяла.

Пожалуй, не знай я всех обстоятельств, решила бы, что его высочество хорошо перебрал одной из тех настоек, кои продавал Говард и после которых искренне верующие утром приползали к моей двери. Меня даже любопытство пробрало: что будет, если напоить Ардена одним из своих зелий.

— А я опять дурак дураком и не могу голову от подушки оторвать.

— Это яд так выходит или последствия противоядия? — уточнила я.

— А это играет какую-то роль? — хмыкнул принц, приподнимаясь и опираясь на спинку кровати. — Жалеешь, что спасти успели, да?

— Нет. Если бы я хотела твоей смерти, не стала бы тащить на поверхность. Но едва ли Валиар заплатил бы мне за хладный труп.

— А так разве заплатил?

Арден тряхнул головой и тут же за нее схватился. Ну вылитый клиент Говарда! Мстительная часть меня просто пела от восторга. Правда, совсем недолго. Разум подсказывал, что в таком состоянии принц если и сможет передвигаться, то едва ли тихо и незаметно, как того бы требовала тайная вылазка в город.

— Конечно, этим утром, — поняв, что пауза затянулась, ответила я и смирилась с неизбежным. — Покажи, где твое лекарство.

— Там, — Арден махнул рукой в сторону книжного шкафа, на одной из полок которого стояла батарея из пузырьков. Махнул и обессиленно повалился обратно на кровать. — Зеленый или красный, не помню.

— Я уточню, — пообещала и вышла за дверь. Встретилась взглядом с одним из дежуривших целителей в форменной мантии и уточнила: — Его высочество еще должен что-то принимать или можно снимать постэффекты?

— Его высочество наследный принц не велел облегчать состояние больного, — шепотом, чтобы Арден не услышал, сообщил мне дежурный.

— Но лечению это не повредит? — сощурилась я. Внутри боролись желание вновь что-нибудь сварить и испытать на людях и обида на Ардена. Победила гордость профессионала, пообещавшая совести, что едва ли принц станет жаловаться кому-либо, если в процессе на нем испробуют хорошо забытые снадобья. В Триере из моих рук их никто пить не решался, всех запах останавливал, но здесь, да ради выздоровления…

Улыбка на моем лице стала такой предвкушающей, что дежуривший лекарь вздрогнул и тихо сообщил:

— Я должен буду доложить его высочеству.

— Ардену? — решила сразу очертить границы своего произвола я.

— Старшему высочеству.

— Сообщайте. И скажите, что ничего страшного с его братом не случится, но я получу моральное удовлетворение.

— Подождите минутку, — попросил лекарь и выбежал из покоев.

Я послушно замерла, в голове прокручивая список трав, на которые хочу разорить придворного алхимика. Настроение стремительно улучшалось: вексель грел карман, как и осознание, что вычесть оттуда хоть пол медной монетки уже никто не сможет. Ух, как я сейчас развернусь!

Целитель вернулся спустя пару минут. Смерил меня другим, оценивающим, взглядом — и предложил свою посильную помощь:

— Можете рассчитывать на меня.

— Прекрасно. — Чувствую, увидь Арден мое лицо в эту минуту, выскочил бы в окно и никакая высота, никакое проклятие не заставили бы его передумать. — Нам понадобится…

По мере перечисления списка моих желаний лицо добровольного (или хорошо оплачиваемого) помощника вытягивалось все сильнее. Под конец речи мне даже показалось, что коренной уроженец южных земель сменил родословную: лицо его побледнело, глаза округлились, а челюсть слегка отвисла.

— Вы уверенны, что его высочеству это необходимо? — покосившись на охраняемую дверь, уточнил целитель.

— Более чем, — с видом матерого отравителя, коим меня, вероятно, только что посчитали, подтвердила я. — Не волнуйтесь, на продолжительности жизни его высочества это никак не отразится. Более того, поднимет его с постели быстрее, чем завтрак.

— Его высочество распорядился подавать завтрак в постель, — осторожно уведомил меня о желаниях подопечного собеседник.

— Подадим, — согласилась я. — Но сначала вылечим. Надеюсь на вашу помощь в доставке ингредиентов.

Целитель промолчал. Еще раз взглянул на дверь спальни, покачал головой, вздохнул сочувственно и отправился собирать список. Не знаю, что такого сказал Валиар подчиненному, но тот более не сделал ни единой попытки меня отговорить. Напротив, привел то ли помощников, то ли экспертов, но я не протестовала. Новоприбывшие за какую-то четверть часа принесли два стола, посуду, установили горелку, рассортировали травы и замерли, словно в ожидании приказа.

— Если мы можем еще чем-то помочь?.. — начал осторожно один из них, но был прерван моим отрицательным кивком.

Готовить с кем-то на пару я не любила и от того, что предстояло варить — зелье или суп, — мои предпочтения не менялись. К тому же ожог на пальце у одного из новых помощников ощутимо подорвал его авторитет в моих глазах.

— Вы можете посидеть здесь, если вас для этого прислали, но работать я буду сама. Простите, но посторонних не люблю.

Отвечать собравшаяся троица не стала. Вместо этого они исполнительно заняли наличествовавшие стулья и замерли в ожидании. Больше я не отвлекалась.

Пожалуй, подари Валиар мне полностью оборудованную лабораторию, я простила бы ему все прегрешения. Мои пальцы то порхали над пробирками, то растирали в ступке новый, «совершенно точно необходимый» компонент, то, вооруживших щипцами, снимали с огня колбу с кипящей жидкостью. Запахи сменяли друг друга, но никто из наблюдателей не сделал и попытки сдвинуться с места, чтобы открыть окно. Они даже не заикались об этом, пристально следя за моими действиями. А мне было все равно. Дорвалась!

Когда-то мы с настоящей Шериан и подружились из-за алхимии. Теперь, после откровений Шаона, было ясно, почему первым делом, приехав в Лиер, девушка пошла к главе поселения… и вылетела от него меньше, чем через четверть часа. Грундан не признавал никаких нововведений, не выносил магов и с трудом уживался с жрецом. Последнего, впрочем, ничто не смущало. Каждую пятницу он собирал жителей, которые под его руководством возносили хвалы и оставляли подношения своим богам. Не знаю, слышали ли их Великие, но я каждый раз радовалась собранию лиерцев. Особенно — детям, не забывавшим развлекать местного духа — меня — попытками поднять в небо клочки ткани на веревочке.

Губы сами растянулись в улыбке. Никак иначе я не могла вспоминать то далекое время. Но отчего-то все они исчезли, а я осталась одна. Больше не низший дух, но и не человек.

В отражении одной из колб я заметила, как помрачнело мое лицо.

— Леди, вам плохо? — решился вмешаться мой первый добровольный помощник, бегавший за позволением к старшему принцу.

— Нет, все в порядке, — отмахнулась я, замечая, как тянутся чужие руки к тому, что я считала своим. — Не трогайте.

— Я хотел помочь…

— Мне не нужна помощь! — сказала резче, чем собиралась. — Простите, но не люблю, когда трогают мои вещи.

Возражать никто не осмелился. Не стали мне препятствовать и тогда, когда из-под моих рук вышел настоящий шедевр борьбы с тараканами и прочими насекомыми. Хитрые гады, едва заслышав аромат, собирали монатки и уезжали в отпуск. Увы, к моменту, как зелье выветривалось, насекомые не только возвращались отдохнувшими, но и успевали захватить друзей и знакомых. Впрочем, я честно предупреждала клиентов про эту особенность некоторых своих эликсиров.

Арден, высунувшийся было проверить, не горит ли дворец, поспешил ретироваться. Но запах моих эликсиров всегда коварен. Порой его истинный аромат раскрывается лишь спустя некоторое время, заставляя любителей стоять над душой и контролировать процесс принюхиваться потом на улице, размышляя, не вступил ли во что-нибудь. Косметические зелья, напротив, были наиболее отвратительны в момент приготовления, отчего я предпочитала не снимать с носа прищепку не только во время приема клиентов.

Хмыкнув, я покосилась на самый страшный свой состав. Готовился он долго, смердел в любой фазе приготовления, а уж как пузырился! Звалось зелье зело полезным, но заставить кого-то выпить его без веской причины… Чаще всего убеждение было физическим, что в последствии облегчало жизнь, поскольку мерзкий запах и вид никак не влияли на вкус, но для любимого принца я и его усовершенствовала. Отчего-то клиенты считали: чем мерзотнее на вкус — тем действеннее. А я же не могу подвести его высочество? Ведь так старалась, так старалась.

Скорбные маски на лицах наблюдателей появились синхронно. Без слов один из целителей открыл предо мной дверь, когда я, зажав колбу щипцами, внесла ее в покои принца. Арден подскочил на кровати. При виде меня с «лекарством» лицо его приобрело прекрасный зеленоватый оттенок, предшествующий очищению организма. Он сглотнул и осторожно, пытаясь не раздражать опасный инородный для комнаты элемент в моем лице, спросил:

— А это что?

— Зело полезное зелье, — с коварной улыбкой ответствовала я и жестом профессионального трактирщика извлекла из-за пазухи стакан. Самый некрасивый, какой нашелся среди принесенной посуды — ну не могла отказать себе в мелкой пакости.

— Полезное для кого? — подозревая подвох, уточнил принц и перевел взгляд на моего спутника. — Мэтр, вы уверены, что это неопасно?

— Что вы, — усмехнулся мой напарник.

Без улыбки и ямочек на щеках, ее сопровождавших, он действительно стал выглядеть старше, но мэтр?.. Хотя кто этих магов поймет?

Решив, что гиблое это дело — ориентироваться на внешний вид, — я с предвкушающей улыбкой перелила зелье из колбы в стакан. Манерно пролила пару капель и с удивлением пронаблюдала, как плавится под ними пол. Ну точно иллюзионист на полставки этот безымянный мэтр.

— Я присутствовал при приготовлении состава и могу поручиться: вы выживете.

— А я вот не уверен, — пробормотал себе под нос Арден, не отрывая взгляда от качественной такой иллюзии. Настолько достоверной, что я не постеснялась использовать свои божественные силы, чтобы прозреть сквозь нее.

— Мужайтесь, ваше высочество. Это не самое худшее, что вы выпьете в вашей жизни, — утешил юношу целитель.

Так утешил, что Арден вздрогнул. На лице его читался один закономерный вопрос: разве бывает хуже?

А я еще и смолы в пожар его сомнения подлила, вопросив:

— Даешь ли ты согласие, отрок, именуемый Арденом Килианом Вольстаром Эстельдхеймом, на принятие сего напитка испытательного? Отказываешься ли от всех претензий к изготовителю, понимаешь ли свои риски, осознаешь ли последствия для тела твоего и совести?

Арден сглотнул. Было заметно, что с каждой минутой сомнение его крепнет, а потому, нарушая торжественность процедуры, я сунула принцу под нос стакан и потребовала:

— Соглашайся и пей. Три глотка сделаешь — и хватит, — смилостивилась я и гордо добавила: — Лично готовила, со всем тщанием и прилежанием.

— Это-то и настораживает, — хмыкнул принц и выпростал из-под одеяла руку. — Давай уже. Согласен быть твоим подопытным кроликом. Заслужил.

Глубоко вдохнув — не иначе для храбрости, его высочество трясущими пальцами принял стакан и, зажмурившись, отпил. Первый глоток, второй… Лицо принца стремительно разглаживалось. Третий он делал уже с хитрым прищуром.

— Спасибо, очень вкусно, — хмыкнул принц, тем не менее не рискуя допивать. В ответ на мой удивленный взгляд пояснил: — Ты, конечно, поработала над вкусом, но до матушки тебе далеко. — Арден вздрогнул, видимо, от приятных воспоминаний, посетивших его в тот момент. — Это были худшие дни во дворце, когда ее величество решила лично готовить…

Лицо принца неожиданно перекосило. На лбу выступили бисеринки пота. Он вздрогнул и выгнулся, как от судороги. Мы с целителем переглянулись, но прежде, чем кто-то из нас успел хоть что-то предпринять, Арден кулем упал на кровать и обмяк.

— Что это с ним? — несмело спросила я у целителя.

Тот не ответил, бросаясь к принцу и на ходу творя какие-то чары. Я тоже нахмурилась, присматриваясь к ауре принца — и никаких тлетворных изменений не обнаружила. Зато обнаружила Гретхен, присевшую отдохнуть прямо на подоконнике. Она смотрела на принца с затаенной тоской, как смотрят на то, что очень хотелось бы иметь, но никогда не получишь. От посетившей меня догадки я замерла, вытаращившись на опустевшую колбу.

— Идем. — Гретхен поднялась со своего места и кивнула на засуетившегося целителя. Она не была похожа на привычную себя. Напротив, казалась выцветшей на солнце копией, блеклой и незаметной. Возможно, оттого ее и не видели окружающие нас люди? — Скажи, пусть на проклятия проверит.

— Мэтр. — Я ухватила своего помощника за рукав, не давая отстраниться. — На проклятия проверьте. А я пока к себе пойду. Полагаю, у вас сейчас будет много дел. Не буду вас отвлекать.

Сказала — и поспешила испариться. Правда, пришлось остановиться в гостиной, чтобы состроить каменное лицо для продолжающих бдеть у дверей носильщиков ингредиентов.

— Пригласите наследного принца, — посоветовала я, бочком продвигаясь к двери. — Господин целитель желает отчитаться о состоянии его брата.

Мужчины переглянулись, а потом, опережая меня, тот, что сидел ближе к двери, выбежал из комнаты.

— Я в своих покоях, — предупредила второго, который теперь торопился к коллеге, занятому диагностикой принца.

Гретхен терпеливо ожидала меня в коридоре и, стоило пяткам посланца исчезнуть из виду, взяла меня за руку. От не скрытых перчатками рук Гретхен веяло таким холодом!.. Наверное, будь я человеком, умерла бы от остановки сердца вследствие мгновенной заморозки. Но одолженная у Кардалиса сила продолжала течь во мне, уберегая от свойственных людям страданий. Впрочем, холод был не единственной свалившейся на меня неожиданностью: мир вокруг померк, утратил четкость, и вход в свои покои я нашла скорее по привычке, чем увидела. Гретхен последовала за мной. Только оказавшись в моих покоях и убедившись, что дверь плотно закрыта, девушка отпустила мою руку. И на меня обрушились звуки и запахи, а от яркости окружающего мира зарябило в глазах.

— С возвращением в мир живых, — хмыкнула Гретхен, падая на диван. Широкая юбка взметнулась колоколом и опала, красиво разложившись по поверхности мебели.

— Ты всегда это чувствуешь? — Мне все еще было не по себе. Холод, который дала мне ощутить Гретхен, был иным. Не тем, к которому я привыкла и который теплился сейчас внутри меня. Он не защищал, не ластился, как мой. Нет. Он затягивал, старался завоевать неосторожного гостя и не хотел отпускать. Даже сейчас я чувствовала, как поднявшиеся от внезапной атаки волосы стояли дыбом.

— Не знаю. — Гретхен подняла руку, закрывая лицо от проникающего через щель в гардине солнца. — Я привыкла к иной стороне. Это мой дом. Но проклятые, кого я забирала, каждый раз жаловались на холод. Вероятно, именно он мешал им сбежать от меня.

— А это возможно?

От усердия, с каким я перетаскивала кресло поближе к дивану, у меня высунулся язык. Как я его не прикусила в пылу сражения с тяжелым монстром — неизвестно.

— Да. — Гретхен повернула ко мне голову. — Я никогда не опускаюсь до догонялок. Если проклятый настолько глуп, что считает, будто найдет выход с изнанки, — пусть бежит. Там есть достаточно желающих прибрать его душу к своим рукам. Да и маги порой не чураются вызовом этих несчастных.

— А принц?.. — поняв, что подходящий момент появился сам, спросила я, опускаясь в честно перетянутое поближе кресло.

— А что принц? Старшего, что удивительно, никто еще не проклинал всерьез. А младшего ты благополучно спасла. Думала, раньше догадаешься, — но как уж вышло. Полагаю, теперь Далис не захочет видеть меня в этом городе.

— Потому что ты влияешь на проклятия?

— Нет. Это сказки, что мое присутствие увеличивает число проклятий. Как и Морьен не провоцирует смерти, а ты, — она усмехнулась, — штормы в столице.

— В столице, может, и нет, — улыбнулась я, вспоминая, как красиво сходят лавины, если их немножко подтолкнуть.

— Ты — талиари, — согласилась собеседница. — А мы с Морьеном — тени с расширенными полномочиями. Ани-Арли не любит заниматься всем самостоятельно, потому мы и существуем, чтобы облегчить ей жизнь.

— То есть вы из ее свиты? — уточнила я.

— Она не любит это слово и явление. — Гретхен поморщилась. — Мы каждый сам по себе в рамках доверенного нам участка работ. Но она может вмешаться в любой момент, если посчитает наше решение неверным.

— А так бывает? — не удержалась я.

— Столько вопросов… — Гретхен села, поправила черную кружевную юбку и с мягкой, понимающей улыбкой заметила: — Ани-Арли служат лишь тени. Талиари никогда не стать тенью. Даже оставшись без сил и убив свое человеческое тело, ты не сможешь. — Девушка вытянула из кармашка на юбке перчатки, надела их и только после этого коснулась моей руки. — Все же мое присутствие плохо на всех влияет. Обычно талиари не рассуждают о своем исчезновении. Разве что, — она вгляделась в мое застывшее лицо, — они были на грани.

— Неприятная тема.

— Понимаю. И задавать вопросов не стану, — примирительно сжала мои пальцы гостья. — И я не собиралась портить тебе настроение. Хотела поздравить. Теперь ты сможешь уехать из города.

— Наверное, — еще до конца не веря в произошедшее, ответила я. — Ты уверена, что проклятие снято?

Гретхен кивнула, снисходительно усмехнувшись. Дескать, как это я могу быть не уверена?

— Но теперь ты можешь мне сказать, на что был расчет?

— Талиари Альн-Ари собственноручно приготовит и напоит проклинаемого напитком, смердящим, как сток нечистот на пятый день, — задумавшись, отчего на лбу тут же пролегли несколько морщинок, процитировала Гретхен. Хмыкнула и добавила: — А ведь твое имя в условии — не следствие моего пересказа. Оно там было изначально. Разве ты так известна?

Я покачала головой.

— Зачем включать в проклятие именно тебя? Думали, что ты уже исчезла? Где тебя нашли?

— В Триере.

— А ар твой где?

— Лиер.

— Далеко забралась, — хмыкнула Гретхен и поднялась. — Ладно, пусть будет совпадение. Если твое имя так плохо известно, то могли надеяться, что проклятие станет неснимаемым.

— А ты не скажешь мне имя?

— Проклинателя? Нет, не могу. Извини, хоть и самой интересно, откуда девица купеческого сословия из шестого дома по Большому Императорскому тракту знает о твоем существовании, — подмигивая, отказала мне Гретхен.

— Жаль, что не скажешь, — притворно расстроилась я и добавила: — Спасибо, Гретхен.

Она прикрыла глаза, принимая благодарность. Потянулась, поправила манжеты и бесшумно ушла. А я смотрела ей вслед и думала, можно ли считать нас друзьями.

***

Его высочество явился нескоро. Прошло не меньше часа между уходом Гретхен и появлением на моем пороге старшего принца. По его лицу я поняла, что нам предстоит тяжелый разговор, хотя, казалось бы, с чего вдруг? Едва ли Гретхен ошиблась и проклятие осталось.

— Шериан, — начал было долгожданный гость, но осекся, заметив, чем я занимаюсь.

Я же после ухода Гретхен решила сэкономить время и провести ревизию: сняла и рассортировала постельное белье, свернула ковры, выложила на столике в гостиной туалетные принадлежности, за пересчетом которых меня и застал принц.

— Шериан, что вы делаете? — недоуменно поинтересовался принц, подходя ближе. Взял в руки один из кусков мыла, понюхал, отложил в сторону.

— Готовлю покои к сдаче. Выселяюсь, — бодро отрапортовала я. — Прошу вернуть платье, в котором меня доставили. Иначе количество нарядов не сойдется.

— Какая сдача? Какие платья? — начал сердиться собеседник.

— Сдача покоев, платье — мое, — пояснила я и заметила: — Вы пришли сказать, что Арден больше не проклят? Значит, мое присутствие здесь более не требуется, и я могу отправляться в Триер. Деньги вы мне уже выдали, так что сейчас дождусь Ури, сдам ей помещение и покину ваш кров со всей доступной мне скоростью.

— Шериан… — Валиар остановился в шаге от меня. Выждал пару минут, пока я заинтересуюсь повисшей паузой, и лишь после этого продолжил: — Я прошу вас остаться еще ненадолго.

— Зачем? — подозрения в моем голосе было не занимать. Я уперла руки в бока и с нехорошим прищуром следила за Валиаром. — Я свою работу выполнила и хочу уйти.

— Я понимаю, — кивнул принц, не делая попытки подойти ближе.

— В таком случае принимайте комнаты. Раз уж вы здесь, Ури ждать не имеет смысла. Считайте. — Я ткнула пальцем в мыло. — Шесть целых кусков, один обмылок.

— И вы не захотите попрощаться…

Я демонстративно вздернула брови, ожидая услышать имя младшего принца и гордо повернуться спиной, но нет. Валиар был сообразительнее:

— …с Карин?

Я задумалась. С принцессой, в отличие от ее братьев, у меня не было разногласий. Она всегда была приветлива и тактична, и в целом поддерживала меня, насколько это было возможным в сложившейся ситуации.

— Хорошо, — вздохнула я. — Идем прощаться с Карин, а после этого я уезжаю.

— И на экскурсию не останетесь? — уточнил Валиар. — Я и так дал вам слишком много обещаний. Хотите, чтобы и это свое слово нарушил?

Я поджала губы, понимая, что ничем иным, кроме банального подкупа, этот разговор не был.

— Сейчас деньги сулить начнете? — хмуро спросила я.

— Если придется, — не стал юлить Валиар. — Сэкономим наше время? Я удваиваю полученную вами сумму, но вы остаетесь в столице до девятого дня зимы.

— Такая точная дата? — хмыкнула я. — Почему такой срок?

— Считайте это моим капризом, — усмехнулся принц, а у меня прямо все зачесалось то ли от грядущих неприятностей, то ли того количества пыли, что я неосмотрительно выбила, снимая в покоях все, что снималось.

— Я подумаю, — буркнула я и сунула принцу мыло. — Но во дворце я жить больше не хочу. Ни с видом на тюремную башню, ни любуясь на город. И видеть никого из здешних обитателей тоже.

— И Карин? — не преминул указать на слабое звено в моей речи принц. — А как же ваша служанка? Оставите ее на растерзание старшей?

Я зло прищурилась, понимая, что дальше последует шантаж. И пусть мне было жаль Ури, поддаваться манипуляциям принца…

— Это ее жизнь. И если госпожа… Чиер, — я припомнила имя старшей служанки, — будет груба с Ури, она просто уйдет отсюда раньше.

— И вам совсем не жаль бедную девушку? Без рекомендаций никто не примет ее в столице.

— Столица — не единственное место на земле. Где-нибудь да найдется место для переселенцев.

— В Триере?

— А пусть и в нем, — с вызовом согласилась и увидела, как дрогнули губы собеседника.

— В Триере отбывает ссылку Эрвин с семьей. Полагаю, вам будет не лишним об этом узнать. После покушения на вас семья Лакар была сослана на десять лет.

Я поморщилась, понимая, что не выдержу столько в компании благоволившего мне некогда лорда и его оскорбленной семьи. Ведь не на пустом же месте сестрица Эрвина решила, что от соперниц можно избавляться радикально.

— Мне здесь не нравится, — честно сказала Валиару. — И я хочу уехать. Вы можете задержать меня, но не сможете заставить полюбить этот город.

— Я его ненавижу, — признался принц. — Но сейчас заточение в нем не столь невыносимо.

— Рада за вас, — кивнула я, делая вид, что не понимаю намеков. Села на свернутый ковер и, вытянув ноги, поинтересовалась, переводя тему: — Вы упоминали экскурсию? Когда мы на нее отправимся? Присутствие Ардена больше не нужно и, если вы свободны?..

— Я должен поговорить с отцом, — с досадой заметил принц. — И пришлю вашу служанку. Пусть поможет собрать ваш гардероб, раз уж дворец вам не мил — выберете дом в столице. Я оплачу.

— Нет.

— Что на этот раз? — устало осведомился принц.

— Я сама заплачу за дом и расходы свои тоже буду оплачивать лично. Не хочу, чтобы у кого-то сложилось превратное обо мне впечатление. Покинуть дворец — не значит сменить место жительства, покинуть дворец — это оставить позади все то, что мне здесь чуждо.

— Я понял, — кивнул его высочество. — Вы сами выберете и сами оплатите. Но вы позволите показать вам неплохие варианты? Ведь дом понадобится вам уже этой ночью. Сомневаюсь, что вы уже успели присмотреть себе недвижимость.

— Переночую в храме, — отмахнулась я. — Там принято давать приют бездомным, а людям или нет — никто не уточняет.

В глазах принца появилось раздражение, но он промолчал. Неодобрительно тряхнул головой и вышел, оставляя меня один на один с учиненным беспорядком. Я пожала плечами и продолжила вносить хаос в обстановку.

Появившаяся практически тут же Ури только руками всплеснула.

— Чего ж вы так? — Она опустилась на колени рядом со мной. — Позвали бы меня, вместе сподручнее.

— Я ухожу, — тихо предупредила я и, посмотрев в глаза собеседницы, повинилась: — У тебя будет новая госпожа.

Девушка недоумевающе моргнула, тряхнула головой и даже ущипнула себя за бок.

— Но как же так? — вздохнула она, когда я перехватила ее руку, не давая и дальше причинять себя боль. — Его высочество сказал, что вы переезжаете, но я еду с вами. А вы… вы от меня отказываетесь? Новую служанку нашли? Я вас чем-то не устроила?

Она смотрела на меня глазами полными слез. И, даже понимая, что делаю большую глупость, я вздохнула, соглашаясь с невысказанным предложением Валиара:

— Хорошо, ты пойдешь со мной. — Ури при моих словах активно закивала, подтверждая, что обязательно пойдет, куда бы идти ни пришлось. Сколько же ей пообещали? И только ли помощь и присмотр входит в эту сумму? — Но сначала мне нужно понять — куда. Дождешься вечера?

— А мы здесь не переночуем?

— Нет.

— Хорошо. Тогда провожу вас на экскурсию и пойду собирать вещи. К вашему возвращению буду готова, — пообещала девушка и попросила: — Только обязательно за мной вернитесь. Или пришлите кого. Я найду вас, обещаю.

— Вернусь, — с неохотой пообещала я. В душе еще витала надежда, что удастся покинуть город ночью, но, чем больше проходило времени, тем сомнительнее становилась эта перспектива. Допустим, любая метка с меня сама сползет, едва полночь пробьет, но кто поручится, что обычная охрана будет отсутствовать. Конечно, у меня осталась часть алтарной силы, но я обещала поделиться ею с йаринами, а подобные обещания необходимо выполнять, как бы ни хотелось обратного.

Ури одобрительно кивнула, поверив мне, и принялась разбираться с устроенным беспорядком. Я же вновь села на скрученный ковер и, оперев на согнутое колено локоть, устроила подбородок на костяшках пальцев сжатой в кулак ладони. Была бы пафосная поза великого мыслителя, если бы не ковер и отвлекающее щебетание Ури, принявшейся напевать себе под нос, отчего мое лицо все никак не соглашалось исполнить этюд «одухотворенное выражение».

— Госпожа, а вы не будете переодеваться? Для экскурсии? — внезапно уточнила служанка, показываясь в проеме спальни.

Я скосила взгляд вниз, оценила увиденное и была вынуждена согласиться: для похода в город мой вид был не только затрапезным, но и слишком дорогим.

— У тебя не найдется запасного платья? — с надеждой спросила я, разглядывая служанку. Она, конечно, была в форме, которую выдавали всем работникам дворца, но вдруг Ури настолько предусмотрительна, что спасет меня?

— Найдется, — кивнула девушка, помедлила, покраснев, но все же добавила: — Но оно не такое… красивое. И ткань простая. Не думаю, что вам в нем будет удобно…

— В самый раз. — Я поднялась, довольно потирая ладони. — Буду тебе очень благодарна, если поделишься. Переберемся в город — я компенсирую, — погладив себя по животу, где под плотной тканью скрывался особо ценный вексель, пообещала я.

Ури несмело кивнула, с опаской наблюдая за моими действиями. Но чего уж там: доверие доверием, а деньги на дороге не валяются. Того и гляди принц решит похитить мой гонорар, лишь бы из города не ускользнула. Доставить меня обратно порталом ведь никто так и не предложил!

Глава 10. О столичном жилье и быте его владельцев

К возвращению старшего принца, очи которого полыхали огнем раздражения, я успела не только примерить платье, но и дождаться, пока гордая оказанным ей доверием Ури его ушьет. В последнем и крылась причина обеспокоенных и сочувственных взглядов служанки, вдруг осознавшей, что я не только не поправилась на дворцовых харчах, но даже похудела. По ее мнению, конечно. По моему же собственному разумению я успела прямо-таки расплыться жиром, по сравнению с той мною, которую притащили во дворец. Нехорошо получается, триерцы могут не поверить, что это я вернулась: придется репутацию заново нарабатывать. Хотя пара недель без подпитки от алтаря, несколько бытовых чудес — и прежняя я вновь будет пугать прохожих.

— Вы готовы? — прервал мои размышления Валиар. Сам он также успел переодеться, но в отличие от меня, щеголявшей в образе не самой зажиточной горожанки, выглядел скорее успешным торговцем или и вовсе выходцем из высшего сословия. Не самого высокого уровня, но тем не менее…

Я неодобрительно цокнула языком, понимая, что в такой компании цена за жилье будет непомерно высока для моей внутренней жабы. Ведь о чем люди подумают в первую очередь, на глаз оценив разницу в нашем материальном положении? Вот-вот, а высокородные господа, чтобы скрыть подобные связи, готовы неплохо приплачивать.

— Вы выглядите слишком хорошо, — буркнула я, семеня вслед за принцем по коридорам дворца. И даже тоска меня не снедала. Разве что совсем чуть-чуть: после того, как Валиар завел меня попрощаться с Карин. Принцесса понимающе улыбнулась и, обняв меня на прощание, обещала писать. Насколько можно верить такому обещанию от члена императорской семьи? А вот и узнаем. Не удивлюсь, если мой адрес будет знать вся семейка, едва я определюсь с временным жилищем.

— Я не собираюсь вести вас в трущобы, — пояснил принц. — Остановимся на ближайших двух кварталах. Саер, — позвал Валиар и протянул в сторону руку раскрытой ладонью вверх. Появления в ней карты с пометками не вызвало во мне никаких сильных чувств. Разве что немного раздражения. — Благодарю. До вечера можешь быть свободен.

Я фыркнула. Правильно, сейчас стража отпускали отдохнуть, а вот вечером… Пожалуй, ночью я выберусь на прогулку. Поброжу по улицам, загляну на Большой Королевский тракт, найду шестой дом и… На губах сама собой расцвела не предвещавшая ничего приятного улыбка. И мне даже жаль не было гипотетическую купеческую дочку, что втравила меня во все это.

— Вы жаждете мщения? — уточнил Валиар, внимательно, как оказалось, следивший за сменой моего настроения.

— Боитесь за себя?

— Я готов, — как-то слишком равнодушно, чтобы меня это удовлетворило, пожал плечами принц. — За все нужно платить. И пусть я могу оправдать свое поведение, вы не обязаны идти мне навстречу и прощать.

— Не обязана, — согласно кивнула я. — Рада, что вы это понимаете. — И потребовала капризно: — Хочу карту.

Валиар не стал спорить. Еще бы, отмеченные метками дома, если верить масштабу, находились в пяти-семи минутах ходьбы от дворца, кольцом его окружая. То есть где бы я ни поселилась, всегда буду под рукой. Меня такой исход не устраивал, а потому, едва мы вышли через неприметную, но не без охраны, калитку, я взяла спутника на буксир и потащила куда глаза глядят, но подальше от дворца.

Принц не сопротивлялся, отчего уже спустя четверть часа я остановилась и настороженно огляделась. Несмотря на обещание экскурсии, Валиар не проронил ни слова, ни когда я тащила его за собой, ни теперь, когда мы стояли на узкой улочке в тени платана. Сквозь старую брусчатку пробивалась трава, а обычный шум города и вовсе был не слышен. И прохлада — то, за что в столице готовы были платить огромные деньги, — она была здесь. Заставляла дышать полной грудью, пьянила влажным, насыщенным запахом травы воздухом. И такое чудо еще сохранилось в погребаемой под песком пустыни столице?!

— Где мы? — не удержалась я от вопроса. Впрочем, не только от него. Рука сама тянулась погладить ствол пусть и южного, но полноценного, не скрюченного жарой, растения.

— Все еще в центре. Но, если верить старым планам столицы, когда-то здесь находилось Северное предместье. Самые бедные кварталы, купить жилье в которых сейчас мечтает любой горожанин. Разумеется, получить разрешение на покупку можно лишь с согласия императора.

Я понятливо хмыкнула: еще бы простым смертным разрешили жить здесь, когда аристократам не хватает комфортных условий.

— Как и на продажу. Но можете не воевать, никого из тех, кто решил уступить свой участок, не обидели в цене. Вам здесь нравится?

— А это имеет значение? — Я нахмурилась, чувствуя подвох.

Валиар же, напротив, развеселился.

— Разумеется, имеет. Один из домов, который я хотел вам предложить, находится в этом районе. Но, — принц примирительно поднял руки, — я рассчитывал, что мы доберемся сюда после нескольких часов прогулки по жаре и вы не станете отказывать мне в такой малости, как отдых. А после не пожелаете отсюда уходить. Но, вижу, мой план провалился. И, раз уж здесь мы уже побывали, позвольте показать вам другие варианты.

И этот нехороший, но все прекрасно понимающий, человек попытался взять меня за руку и увести из-под тени платана. Да у меня от одного только воспоминания о раскаленных камнях мостовой настроение испортилось и глаза заслезились в предчувствии пыли. И я догадывалась, на что рассчитывал Валиар, позволяя мне в первую очередь увидеть этот район. Прекрасно понимала, но покинуть его… С каждой проведенной здесь секундой это становилось все сложнее. Нет, если бы мне предложили отправиться в Триер — я бы с радостью отсюда ушла, но, зная, что придется остаться в столице…

— Сначала посмотрим дома здесь, — поморщившись от собственной предсказуемости, выдавила я.

— Но жить здесь можно лишь с разрешения императора, — не удержавшись от подтрунивания, напомнил собеседник. — И вы не сможете самостоятельно выбрать, где вам жить и с какими соседями.

— Я понимаю, — выдавила я сквозь зубы.

— В таком случае следуйте за мной. — Валиар произнес все настолько корректно и вежливо, что я не могла не заподозрить его в лукавстве. А уж вкупе с довольной улыбкой, посетившей его лицо на краткий миг… Просчитал, но что прикажете делать, если он, кажется, нашел лучший вариант и для себя, и для меня?

Дом, к которому принц меня привел, находился в тупике. На первый взгляд и не подумаешь, что там, за высокими деревьями с пышной кроной, не вход в общественный парк, а чье-то жилище. Скрипнули несмазанные петли калитки. Спугнутые птицы в едином порыве сорвались с веток, оглушая меня в первый миг. Непроизвольно прикрыла голову руками, защищаясь от возможной массированной атаки с воздуха, но обошлось. То ли местные птицы были хорошо воспитаны, то ли уже успели избавиться от балласта в другом месте. Но даже если мне придется каждое утро выходить на потемневшую от влаги и наросшего мха дорожку, я понимала, что выберу этот слегка заброшенный домик со всеми населявшими его сад жителями. Некоторые из них, те, что не взлетели от нашего вторжения, медленно ползли по дорожке. И их было так много, что впору вбивать колышек с табличкой «Осторожно, улитки». За каждой из них тянулась блестящая полоса и, судя по их количеству, брюхоногие любили устраивать здесь променад.

На цыпочках я пробралась к крыльцу. Над ним, залихватски поигрывая спелыми гроздьями, нависал виноград, обвивая ржавые прутья устроенной специально для него решетки. Под ним было на удивление сухо, несмотря на то, что растение старательно закрывало небо от любого, кто решил бы взглянуть наверх.

— Прошу прощения, мы не успели привести в порядок сад, — покаялся Валиар, ожидая моей реакции. — Если позволите, я распоряжусь, чтобы завтра слуги вернулись и…

— Не нужно, — я жестом остановила его. — Так даже лучше. Не беспокойтесь.

— Что ж. В таком случае, пройдемте в дом.

Ступеньки под нами не прогнулись и не скрипнули, хотя и они, и само крыльцо были деревянными. Кое-где не мешало бы заменить несколько досок: они успели подгнить. И это несмотря на жару за пределами квартала. Я принюхалась, пытаясь получить ответ хоть так, через специфический запах силы, присущий каждому из талиаров, но ничего примечательного не обнаружила.

Дверь не скрипнула, и на ее кованой окантовке я не различила ни пятнышка ржавчины. То ли уже убрали, то ли дом, в отличие от участка, был защищен от сырости. Вероятнее всего — второе, поскольку металл выглядел однородно потемневшим.

— Осторожно, порог, — предупредил Валиар, подавая руку, но я не хотела отвлекаться от щупания дома. Порой стены могут сказать больше, чем люди, и мне бы не хотелось пропустить что-то из-за занятости рук. А потому, вместо того чтобы принять руку принца, я коснулась стены. Ничего — ни мурашек по коже, ни пыли на кончиках пальцев. Закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям, открыла — но ничего не изменилось. Даже если здесь и была когда-то ловушка для пленения духа — а от людей можно было всего ожидать! — сейчас от нее не осталось и следа.

— Убедились? — с иронией спросил принц. — Мы же договорились: я вам плачу, а вы не пытаетесь тайно покинуть город.

— То есть открыто можно? — не преминула заметить я.

Принц промолчал и ушел в дом, дипломатично решив не ввязываться в бессмысленный спор. Мы оба понимали, что уйти открыто я не смогу, так к чему портить друг другу настроение?

Вздохнув, я вошла следом и… разулась. В отличие от дворца, где в день можно было увидеть не меньше пары сотен человек разной степени знатности, этот дом не казался мне проходным двором, чтобы осквернять его уличной грязью. Валиар, заметив мой поступок, хмыкнул и также стянул сапоги. Но если я осталась босиком, то принц… Больше всего это походило на вязаные чулки, но слишком уж короткими они были.

Интересно. В Триере у мужчин под сапогами обычно обнаруживались или голые (волосатости это не касалось) ноги, или обмотанные тканью голени, или нежнейшие чулки, выписываемые из самой столицы. Последнее, разумеется, касалось бывшего мэра и его родственников. Теперь-то я понимаю, что в чулках в столице едва ли ходили — слишком жарко, чтобы лишний раз надевать, но и обойтись без впитывающей прослойки, когда все потеет…

— О чем вы так сосредоточенно думаете? — усмехнулся принц, лукаво глядя на меня, застывшую буквально у его ног. Мой взгляд ни за какие коврижки не хотел отрываться от достижений прядильного искусства.

— О ваших ногах, — признала я очевидное. — Точнее — об этом. — Я ткнула в непривычные чулки. — Там, где я жила, подобного не было. Переселенцы использовали выделанные шкуры или шерсть, — нахмурившись, начала припоминать я. Тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и с укором заметила: — Да и во дворце я такого не видела. Или чулки, или босиком, то есть в сандалиях. Один вы такой!

— Не один, — снисходительно заметил Валиар и лукаво улыбнулся. — Лорд Анвентар, если вы попросите его разуться, также может продемонстрировать вам свои носки. В столице к этому уже привыкли, не думал, что вы так удивитесь. Если желаете, я закажу и для вас, — примирительно предложил принц.

— Закажите, — согласилась я и перевела дух, хотя глаз так и продолжал косить на ноги спутника, а в душе поднималось желание. Желание потрогать и померить, раз уж мне пообещали.

Волевым усилием я переключила внимание на комнату, в которой мы оказались. Кто-то сказал бы, что она мрачная. Я же после ослепительно яркого дворца просто наслаждалась полумраком.

— Деревья стоят слишком близко к окнам. Если захотите, часть из них можно срубить, тогда в доме станет светлее.

Я посмотрела на принца, как на предателя крови: такое кощунство он произнес.

— Хорошо, не буду предлагать. В конце концов, вам может приглянуться наш следующий вариант, а в этом случае вырубка здешнего сада станет греховным делом.

— А почему здесь все это есть? — намекая на сад, спросила я. — Почему именно эта территория не изменилась?

— Я не знаю ответ. — Валиар досадливо поморщился. — Магического вмешательства в данном районе не обнаружено, а жрецы молчат. Даже если им известна причина, делиться информацией со светской властью они не желают. Но, — он тонко улыбнулся, — возможно, вы сможете в дальнейшем поведать мне о причинах.

— Возможно, — уклончиво отозвалась я. Давать обещания я не собиралась, но и отказываться от разгадывания неожиданно подвернувшейся тайны — тоже. К тому же, кто поручится, что аномалия этого места никак не связана с происходящим в столице? А теперь я знала, что здесь не все так гладко, как пытаются представить.

— Сколько времени вам нужно, чтобы осмотреться? — правильно понял мой ответ Валиар и сел на скамью у порога, не смущаясь ни ее вида, ни моего внимания.

— Не знаю, — протянула я, пожимая плечами. — Дом вроде бы небольшой.

— Четыре комнаты, — согласился принц. — Одна большая на втором этаже, три на первом. Купальня в подвале, но, полагаю, вас это не удивит. — Я кивнула, отмечая, что планировка дома схожа с моим триерским обиталищем. — Дом деревянный, поэтому может потребоваться дополнительный ремонт. То, что бросалось в глаза, мои люди заменили, но более глубинные изменения в дереве могли остаться незамеченными. Будьте осторожны.

— Обязательно, — согласилась я и, поставив выданные мне Ури легкие туфли носами к выходу, оттянула в сторону раздвижную дверь.

Две из трех обещанных комнат практически не разделялись. Резная перегородка лишь условно отмечала границы кухни и столовой, из-за чего помещение казалось бы огромным, не поживи я во дворце. Но это и к лучшему — меньше сил и времени на уборку уйдет. А мне было неловко заставлять Ури убираться, особенно если свои руки на месте, а корона, напротив, отсутствует, так что пользоваться метлой и тряпкой ничто не мешает.

Сейчас в комнатах царили порядок и тот особенный запах, присущий влажной уборке в пыльном помещении. Интересно, почему к делу не привлекали мага-бытовика? Едва ли короне это стоило бы дополнительных монет: на службе во дворце такие маги точно имелись. И то, что я не пожелала видеть их на пороге своих покоев, вовсе не причина отказываться от их услуг при подготовке дома к сдаче.

Сделав пометку разобраться потом, я по очереди посидела на каждом из трех стульев, не преминула чуть-чуть покачаться, выясняя, как быстро моя головушка встретится с полом, но обошлось. Стол порадовал отдельно: крепкий, дубовый, он мог выдержать не одни лишь яства, но и полноценный котел с горелкой. По крайней мере, забравшуюся на него меня выдержал с блеском, не дрогнув ни ножкой.

С сожалением ребенка, вынужденного отдать игрушку, я слезла на пол и, огибая уходящую наверх лестницу, заглянула в третью комнату. Она примыкала к той части, что я окрестила «столовой», и не поражала размерами. Зато здесь уже имелась кровать с матрасом, комод с тремя вместительными ящиками и зеркало. Небольшое, но вполне приличное, в потемневшей раме, перед которым можно было прихорашиваться, приводя себя в порядок.

Я даже засмотрелась на себя. И неудивительно. Если энергетическое голодание сказывалось на мне удручающе, то теперь едва ли целители будут предлагать свою помощь, а шарлатаны — «жизненно необходимый артефакт», способный вернуть с того света, если ночью нечаянно тело дух не удержит и он отойдет в Лабиринты Аскольда во владениях Ани-Арли.

Хмыкнув, я убрала за ухо русую прядь, довольно отметила отсутствие прыщей на коже. Губы, конечно, подвели: мне красные оттенки никогда не нравились, но что поделать, если настоящая Шериан была именно такой.

Последнюю комнату, ту, что вернее было назвать чердачной, чем вторым этажом, я присмотрела для себя сразу. Просторная, одна лишь кровать была серьезным препятствием для гулявшего здесь сквозняка. Для человека она могла бы быть неуютной, но перспектива простудиться не маячила на моем горизонте. Да и большой сундук для одежды куда больше мне подходил, чем четыре резных шкафа в гардеробной дворца. Обходилась же в Триере тремя платьями — и здесь обойдусь. Или арендую у Ури один из комодных ящиков. Не откажет же она госпоже, если приплатить?

Заглянув под кровать, я нашла потрепанный столик для подачи завтрака в постель и решила, что он прекрасно подойдет для работы на полу, отчего с гордым видом принесла его вниз и водрузила на стол, чтобы не забыть о его существовании. Все же стражи Валиара в первую очередь были вояками, а не специализированными уборщиками. Полы протерли, пыль убрали, насекомых, возможно, выселили, а мебель не трогали. Слишком уж похожая резьба имелась на всех деревянных предметах. Тонкая, филигранная, но без капли вычурности: не искусство ради искусства, демонстрирующее все возможности мастера без оглядки на уместность.

Последним я посетила подвал с купальней. Правда, назвать естественный водоем купальней было польстить купальне. Ни в какое сравнение кристально чистая, холодная до зубной дрожи, родниковая вода не шла с жидкостью, которая текла по трубам во дворце. Вероятно, именно по этой причине во все купальни заливали не самые маленькие дозы очистителей (для приверед) или ароматизаторов с красителями (те же лепестки роз, устилающие водную гладь, неплохо справлялись с отвлечением внимания), напрочь перебивавших запах и менявших цвет воды. Впрочем, прежние обитатели дома ключевую воду уважали меньше моего: в трех шагах от водоема стояла большая бочка с приставленными к ней ступеньками. Над ней нависали полки, с которых удобно было брать либо согревающие кристаллы, либо те самые, вошедшие в моду, ароматизаторы. Видимо, несмотря на нынешнее запустение, раньше домом владели маги или состоятельные горожане, способные раскошелиться на мгновенный подогрев воды.

Не удержалась и, пользуясь тем, что никто не видит, зачерпнула ладонью из родника и умылась. Отросшая челка намокла, не желая скрывать улики. Однако это не помешало мне с совершенно каменным лицом кивнуть Валиару и молча покинуть дом. Я даже обернулась всего семь раз.

Остальные дома по этой улице были заселены, о чем не преминул поведать мне принц, пока я не стала пускать слюни на соседние особняки. А здесь имелись и такие. Старые, едва ли не возрастом с императорский дворец, каменные, с ухоженным садом и слугами начеку. Последние с интересом косились на нашу прогуливавшуюся пару, узнавали принца и не забывали отвесить поклон, убегая по делам.

— Здесь не живут случайные люди, поэтому охрана стоит по периметру квартала. Разумеется, в некоторых домах служат и боевые маги, но они выполняют обязанности телохранителей хозяев дома, — пояснил принц общую атмосферу спокойствия. — Не удивляйтесь, если завтра вас начнут приглашать на ужины. Здешняя публика хоть и живет уединенно, не чурается сплетен, а вы уже довольно известны в столице.

— Вашими стараниями, — хмыкнула я, понимая, что не отмыться мне от подозрений в связях с принцами, пока не покину сей гостеприимный город. Да и как отрицать эту самую связь, если дома раздаются с легкой руки императора.

Валиар промолчал, только губы поджал на мгновение, будто мой упрек его уязвил. Но ведь правду сказала. Если бы не старший принц — ноги моей в Рейнсе не было бы. Сидела бы себе тихо в Триере, зелья варила, с господином Трести по мелочам ругалась и знать не знала ни о каких принцах и их проблемах. И была бы у меня самая большая сложность: как накопить на покупку дома да не помереть с голоду после этого. Конечно, через сотню-другую годков нарисовалась бы еще одна проблема: объяснить горожанам, отчего Шерька не стареет, хоть и не маг вовсе, но тут уж я бы переехала куда-нибудь подальше.

Момент пересечения границы кварталов выдернул меня из мечтаний. Жар и пыль, до того сдерживаемые неизвестной защитой, жадно приняли нас в свои мучительные объятия. Я непроизвольно отшатнулась, но было уже поздно: так просто вернуться обратно в беспылие не удалось. Зато мой спутник снисходительно улыбнулся, хотя едва ли не испытывал сходных чувств. Его-то, в отличие от меня, северный ветер не охлаждал, потому он испытывал двойное удовольствие и от пыли, и от жара.

— Идемте, следующая наша остановка недалеко. Сможете передохнуть.

— А вы — нет?

— Я привык, — спокойно ответил Валиар. — И к пыли, и к жаре, и к порождаемым ею запахам.

Меня передернуло. Вот уж точно удовольствие ниже среднего. Правда, чем дальше от дворца мы отходили и чем больше людей встречали, тем сильнее опускалась моя планка терпимости. Наверное, попади я изначально в столицу, возненавидела бы людей за один только запах немытого тела. И хотя по-хорошему горожан стоило пожалеть, я бы все равно не смогла себя перебороть. Но ведь во дворце от слуг не пахло?

— Один из плюсов работы во дворце — возможность мыться дважды в день, — пояснил принц. Видимо, свой вопрос я задала вслух. Не слишком громко, в навалившемся на нас городском шуме мой вопрос едва ли услышали все, но принц услышал. — Порой мне кажется, что это основной пункт в списке привилегий, заставляющий к нам наниматься.

— А как же деньги?

— Деньги, разумеется, также весомый аргумент, но, полагаю, все же не основной. Слугам также позволено набирать воду в императорских источниках и относить ее домой. А чистая питьевая вода для города на краю пустыни — куда важнее денег.

— А почему никто не уезжает?

— Уезжают, — не согласился со мной Валиар, провожая задумчивым взглядом лоточника с пирожками. — Но желающих заработать не становится меньше. Для немагов в Рейнсе самые высокие заработки. Поэтому многие приезжают заработать, но остаются, привыкнув к местной жизни и возможности обеспечить своей семье достойный уровень жизни где-то за пределами столицы. Тем не менее какой бы невыносимой ни казалась вам столица, желающих испытать судьбу достаточно… А вот и следующий дом.

Валиар неожиданно остановился. Я с трудом успела затормозить, поскольку весь его монолог крутила головой, рассматривая возможных соседей. Улица, на которой мы оказались, была достаточно широкой — две повозки легко бы разошлись, встретившись между домами. То и дело мимо кто-то пробегал, едва не задевая зазевавшуюся меня плечом или краем переброшенной через плечо сумки. Да и крики — уличную торговлю никто не отменял, и, если бы не моя дружба с ветром, не услышала бы я и половины из того, что хотел сказать мне принц.

В отличие от первого дома, нынешний представлял собой песчано-глиняную трехэтажную постройку. Достаточно узкую, но данный факт компенсировался тремя этажами и подвалом. Чердака у дома не имелось, зато присутствовал выход на крышу.

Впрочем, поднявшись по узким ступенькам, я тут же захотела податься обратно. Соседи, чьи крыши были отделены лишь невысоким бортиком высотой до середины бедра, использовали свои пространства для высушивания совершенно разных предметов. Наверное, будь я настоящим человеком, понеслась бы прощаться с едой в желудке, но поскольку сила заменяла мне еду, прощаться с завтраком не пришлось. Что примечательно, принц не стал подниматься наверх, словно предполагал, чем такой поход может завершиться.

— С вами все в порядке? — уточнил Валиар, когда я спустилась вниз и, не говоря ни слова, умылась из бочки на первом этаже. Захотелось призвать все ветра, чтобы избавили меня от въевшихся запахов, но, боюсь, в этом случае у меня не хватит сил для йаринов, да и в храм придется идти раньше, чем хотелось.

— Полагаю, дом вы смотреть не будете? — усмехнулся принц и предложил мне руку, демонстрируя чудеса выдержки.

— У вас все дома такие?

— Какие? — усмехнулся принц, а я почувствовала, как исчезает запах, и подумала, что в некоторых аспектах тот факт, что маги могли воздействовать на окружающие меня предметы, — истинное благо.

— Ароматные, — хмыкнула я.

— Сами дома не пахнут, — строго заметил Валиар. — Но климат накладывает свой отпечаток.

— То есть куда бы мы ни пошли, я не смогу избавиться от запаха и пыли?

— Жара вас не беспокоит? — иронично заметил принц и рассмеялся. — Не обижайтесь, но я должен разгадать эту тайну.

— Успехов желать не стану, — буркнула я и, пользуясь тем, что мы вышли на широкую улицу, где помимо места для телег и карет имелось пространство для прогулки горожан, в которое, однако, впивались террасы местных лавочников и хозяев едален, спросила: — А где мы сейчас находимся?

— Большой Императорский тракт, — хмыкнув, сообщил Валиар, аккуратно привлек меня к себе и развернул. — Некогда это была главная государственная дорога, ведущая во дворец. Сейчас по ней вы попадете разве что к воротам. Да и по пути встретите достаточное количество заторов. Еще прадедушка решил, что не следует оставлять врагам возможность быстро добраться до оплота власти. Чем ближе к дворцу, тем уже становится путь, поэтому сейчас почти половину пути по Императорскому тракту миновать можно только пешком.

— А если напротив — придется бежать? — уточнила я важный нюанс.

— Для незапланированных отступлений есть подземные ходы, — усмехаясь, пояснил Валиар и, предвосхищая следующий мой вопрос, добавил: — Воспользоваться ими смогут лишь члены императорской семьи и те, кого мы решим взять с собой. Полагаю, пояснять будет излишне.

Я кивнула, соглашаясь. При воспоминании о духе-хранителе дворца у меня по коже пробежали мурашки, правда, тут же на смену им пришло любопытство: а сможет ли меня остановить дух-хранитель, если я явлюсь во дворец полная силы? Решит ли помешать или предпочтет не связываться?

Несмотря на задумчивость, краем глаза я отслеживала таблички на зданиях. Нет, меня вовсе не интересовал список развернувшихся здесь торговых точек, но вот номера домов — это другое дело. Где же ты, шестой дом с купеческой дочкой за окном?

— Ищете что-то конкретное? — как бы мимоходом поинтересовался принц, но я была начеку и промолчала. Правда, так резко мотать головой не стоило. Еще и пропустила появление несущегося со всех ног мальчишки. Да и он не отличался тактом: задел девушку и смылся. А если бы принц не успел меня за локоть поддержать? И то — что-то щелкнуло, а в ушах противно зазвенело. Вот что это за тело такое? Сколько лет с того момента, как воплотилась, прошло, а все туда же — не может ничего не выкинуть! Поморщилась, чувствуя, как быстро стекаются силы к потревоженному участку, и спросила:

— Как вы живете, запертые в таких неудобных вместилищах?

— Полагаю, это риторический вопрос, — хмыкнул Валиар. В его глазах мелькнули смешинки, но быстро погасли, когда он заметил, как я морщусь.

— Угу, — предпочла обойтись без уточнений и не жаловаться. В конце концов, от ушиба я не умру, а возвращаться под надзор целителей из-за такой мелочи? Ну уж нет, не дам вновь запереть себя во дворце. Плавали — знаем, это лишь на первый взгляд место мечты, а стоит разобраться…

— Вам нужна помощь? — Принц не мог проигнорировать мою внезапную остановку, а когда я и вовсе смежила веки, чтобы лучше контролировать процесс восстановления тканей, тронул за плечо. — Шериан?

— Минутку, — попросила, завершая процесс и не желая отрываться в самый ответственный момент. Даже маги во время колдовства не рискуют выпускать из-под надзора свое творение, что уж говорить о божественной силе. Отвлечешься на мгновение — и крылья вылезут, в память о долгих полетах, так сказать. И буду я единственным крылатым столицы с неопределившимся цветом оперения. Просто чудо в перьях!

Только удостоверившись, что сила схлынула, я открыла глаза. Валиар напротив моргнул, словно пытался скрыть тревогу, поселившуюся во взгляде. Но о чем ему беспокоиться сейчас? Брат живее всех живых: меня не оставляли его крики за стенкой все то время, что ждала старшего. Терпеть мое присутствие во дворце больше не требуется. Так почему?

— Вы в порядке?

— Уже — да, — помедлив, сообщила я и… не стала убирать свою руку с локтя принца. — Можем продолжать экскурсию.

Не сказать, что его высочество мне поверил: теперь он шел чуть впереди, что было более уместно в толпе. И даже уличные мальчишки замирали, оказавшись в непосредственной близости от мужчины, отчего я начала подозревать своего спутника в колдовстве.

Шестой дом обнаружился внезапно. Устав от ускорившегося темпа, я попросила Валиара сделать передышку. Все же Императорский тракт был второй по протяженности улицей столицы, а нумерация шла не от дворца, а чуть ли не от самых ворот. Бывших, разумеется. Сейчас в них ютились три лавки с сувенирами. Но, зная, как любят зарабатывать на гостях города, я бы туда ни за что не сунулась. Особенно с деньгами. Так не заметишь, как окажешься в одном башмаке, с долговой распиской и сумкой дребедени неизвестного качества и назначения.

Тряхнула головой, отчего принц предупредительно шагнул ближе, готовый в любой момент поддержать, гордо выпрямилась и, нацепив на губы самую действенную улыбку (отчего-то клиенты называли ее волчьим оскалом), спросила:

— А здесь нас не отравят? — и указала на летнюю террасу открывавшейся таверны.

Готова была поспорить на три золотых, что к вечеру там не останется ни одного нормального блюда — одни лишь закуски, а подавать начнут крепкие напитки, но по всем бумагам сие заведение будет проходить как таверна. С них налог меньше, а если есть комнаты под сдачу, то и работать можно круглосуточно: мало ли когда постояльцы прибудут.

— «Дедова корчма»? Сомневаюсь, что рискнут, — хмыкнул Валиар, оборачиваясь в указанном направлении. — Не самое подходящее место для леди. Обещайте, что не станете ходить туда без сопровождающих.

— Но сейчас же можно? С вами?

— Со мной — можно, — кивнул принц и коснулся пальцами рукояти клинка.

— Тогда я устала и требую обед, — решила я. Правда, еда была самой последней причиной, по которой я затребовала кормление. Да и название, вкупе с вывеской, открывшейся перед нами, стоило миновать полпути, намекало, что развлекается местная публика вовсе не салатами с десертами.

Мои предположения о ночной жизни данного заведения подтвердил и подавальщик. Небритый детина лет тридцати оглядел нас с ног до головы одним действующим глазом (второй так заплыл, что едва ли его обладатель мог различать даже силуэты), сглотнул, заметив недвусмысленно торчавшую из ножен рукоять, и торопливо стянул со стойки с меню потрепанный передник. Щербатая улыбка, в которой не хватало с полдюжины зубов, завершала образ.

— Чего желаете? — едва мы ступили на террасу, гаркнул детина так, что наверняка бы без экзаменов поступил в военное училище: таким голосом любые команды отдавать можно — дезориентированный боец сначала выполнит и лишь потом задумается.

— Жрать, — лаконично заметила я, перейдя на понятный персоналу язык.

Детинушка с облегчением выдохнул, обдавая нас насыщенным запахом чеснока. Валиар поморщился, а я порадовалась: лучше чеснок, чем отдушки у некоторых крепких напитков.

— Мы сядем здесь. А вы пока принесите меню. Папка с картинками.

Детинушка хотел было что-то сказать, но, услышав подсказку, поспешил ретироваться. Ни разу не задел ни один из столиков, что, вероятно, и отметил вытиранием вспотевшего лба такими же потными ладошками.

Я же тем временем расположилась за угловым столиком. Принц помедлил, но, кажется, признал подушки на стульях достаточно чистыми для себя. Впрочем, это не помешало наследнику щелкнуть пальцами. Простейшее бытовое заклятие волной прокатилось по заведению. И вот зря он это сделал. Бытовые чары, особенно широкого спектра, чистили не только от пыли и грязи, но включали в себя еще и паутину с ее источником и других мелких производителей загрязнений. А потому в следующий после применения чар миг начался насекомопад. Кого здесь только не было! Я лично утащила из-под носа Валиара редкую ядовитую гусеницу.

— Шериан, — вкрадчиво начал принц, и я нюхом почуяла: сейчас будет гадость. — Вы уверены, что нам стоит оставаться здесь? — И он стряхнул со стола всю добычу. — Интересно, кто выдал им разрешение.

— Не стоит говорить об этом так громко, — шепотом попросила я, прислушиваясь к поднявшемуся внутри заведения шуму.

— Боитесь? — вздернул брови собеседник.

— Нет, что вы. Просто не хочу огорчать владельца раньше времени, — призналась я и добавила виновато: — Наверное, я приношу несчастья. Стоял бедный трактир, стоял, приторговывал, а тут дернуло меня зайти.

— И к лучшему, — не согласился принц и протянул мне руку. — Позволите угостить вас десертом? Здесь недалеко.

Я даже улыбнулась, польщенная желанием принца мне угодить. И вот совсем лишними были его следующие слова, напрочь испортившие мне настроение:

— И вы сможете и дальше наслаждаться видом на дома четыре и шесть. Не поделитесь, чем они вам так приглянулись?

— И вовсе не приглянулись, — буркнула я.

Валиар снисходительно усмехнулся, заставляя меня прикусить язык. Но что мне следовало ответить? Промолчать? Так тоже подозрительнее некуда.

— Вы невозможны!

— Стараюсь, — наклонил голову в знак признательности принц.

А мне стало еще обиднее.

— Это не комплимент.

— Я знаю.

— Тогда почему благодарите?

— Захотелось.

Он пожал плечами, а у меня возникло совершенно детское желание, которое при его исполнении потянет на несколько лет тюрьмы. Но вот просто руки чесались стукнуть этого самоуверенного, пусть и не без причины, господина. А он еще и наклонился, словно бы чувствовал. И лоб подставил. Но я удержалась: отвернулась и гордо посеменила к лоточнику. Обещал десерт — пусть покупает! Хоть так, но отомщу!

— Вот этот.

Я ткнула в самый дорогой десерт, не слишком заботясь о его вкусе.

— Как пожелаете, — легко согласился принц. Лоточник бросил на меня странный, то ли сочувствующий, то ли недоумевающий взгляд, но послушно… насыпал в кулек каких-то насекомых. А сверху еще и медом полил.

Меня перекосило, а уж когда Валиар спокойно, без каких-либо комментариев, передал мне кулек со сладко-белковой массой… Кулек был сунут обратно в руки щедрому покупателю, а я сама гордо сообщила:

— Приятного аппетита.

Признаться, я ожидала всего: от просто выкинутого в ближайшую мусорку десерта до лекции «О правилах хорошего тона», не велевшей возвращать подарки, но никак не того, что принц спокойно возьмет зубочистку, наколет членистоногую тушку — у меня сердце замерло, а рот от удивления открылся — и сунет ее мне прямо на язык.

Наверное, закон я все же нарушила, когда отбивалась всеми конечностями от добавки, а после мыла рот прямо на мостовой. Мне даже стыдно стало, и я попросила в ближайшем заведении тряпку, чтобы убрать последствия своего конфуза, но не успела вернуться — а последствий уже и не было. Зато имелся один нахальный наследник, ожидавший меня в теньке под платаном с двумя креманками мороженого. Последнее уже успело подтаять, отчего я подавилась возмущением и отправила в рот ложку сливочную массу.

— Я вам это припомню, — пообещала между ложками мороженого.

— Не сомневаюсь. В знак примирения готов отведать самый редкий десерт из ваших краев. Разумеется, если вы его лично приготовите. Вдруг и на мне висит проклятие.

И я не могла понять, чего в его тоне было больше — покаяния или насмешки, но предпочла сделать вид, что все же покаяния. Да и подкуп вышел знатный… Когда еще появится доброволец для дегустации моих экспериментальных зелий. Я прищурилась, оглядывая его высочество с макушки до пят, и милостиво согласилась:

— Ваши извинения приняты. Я пошлю за вами, когда мне потребуется доброволец.

— Отец будет счастлив, — пробормотал себе под нос принц, но я решила не заострять внимание на этих словах.

Император, как мне показалось, вообще никого, кроме жены и своих детей, не любил. Потому видеться с ним лишний раз… Врагу такого счастья не пожелаешь. А я себе не враг, посему улыбаемся и молчим, делая вид, что избирательно оглохли и ничегошеньки не слышали.

— Продолжим экскурсию? — предложил принц, забирая у меня пустую креманку.

Я оценила появившуюся в небе луну, вышедшее на прогулку население, подавальщиков, выкатывавших на брусчатку бочки, и отрицательно качнула головой.

— Убедили, — торжественно заявила я. — Вернемся к первому варианту. Боюсь, лучшего мы все равно не найдем.

Валиар удовлетворенно кивнул и подал мне руку.