Три дня

Глава 1

На дворе стоял май. В воздухе с каждым днём все больше и больше чувствовалась пыльца от распускающихся весенних цветов, которые были похожи на яркие мазки в картинах импрессионистов. Серый город освежали красные, белые тюльпаны пёстрые анютины глазки и желто-оранжевые, как птенцы нарциссы.

Любой цветок - безусловный символ весны, начала новой жизни. Цветы бывают символами любви, преданности, непорочности и даже эгоизма, что и представляет собой нарцисс. У многих цветов есть красивые легенды о том, как они появились. Не менее красивая и загадочная легенда у нарцисса, которая гласит о том, что был юноша, который отвергал всех, кто влюблялся в него, за это боги его наказали, и он влюбился в себя, увидев своё отражение в реке, и умер на том самом месте, так как не мог оторвать взгляда от своего отражения. На месте юношеского тела появился цветок, который также склонял голову к воде, любуясь собой. С тех пор нарцисс является олицетворением эгоизма, самовлюбленности.

В легендах даже такие пороки облачают в красивые сказания, но в людской жизни зачастую эгоизм бывает маской, за которой прячутся люди в надежде не проявить своих слабостей, что очень грустно, так как человек не может открыться другим, и все, что накопилось за долгое время, превращается в большой ком, который тяготит его душу, а сам он продолжает жить за этой маской, которая буквально становится его частью, поэтому немногим дано разглядеть за вторым лицом духовно красивого человека, который готов отторгнуть своё ненастоящее "я" и измениться ради любви и новых начинаний, которые приходят с весной.

***

Герман в раннее майское утро отправился в парк. Он обожал это время суток больше всего. Все просыпается, все оживает, и лучи солнца начинают медленно скользить по поверхности земли, согревая ее и придавая тысячу разных оттенков природе. Собственно за этим и пришёл молодой человек в парк - запечатлеть на холсте все краски весеннего, легкого и свежего утра.

Парень долго бродил по любимому парку вокруг пруда и решил примоститься на одном из спусков, где склоняли к воде свои желтые головы нарциссы. Именно из-за этих цветов Герман выбрал это место, да к тому же оттуда открывался неплохой вид на старую заброшенную усадьбу, которая находилась на противоположном берегу и так робко выглядывала из-за тонких стволов деревьев.

Сероглазый юноша раскрыл свой этюдник, поставил на него небольшой холст, который был похож на растянутый в длину прямоугольник и лёгкими движениями руки начал набрасывать чёрным углём пейзаж. В этот момент брюнет наслаждался не только мгновением создания картины, но и собой. Наслаждался собой, как творцом, творцом чего-то прекрасного. Все это льстило ему, от чего становилось слегка неприятно и горько на душе за себя, за то, что он потерял самого себя, толком не поняв, когда это случилось.

Герман, продолжая делать набросок угольным карандашом на холсте и так глубоко задумался, что уже забыл про наслаждение природной красотой и утренней тишиной. Гера снова ушёл в себя, пытаясь вновь и вновь отыскать истоки, когда он стал таким самовлюбленным парнем. Может это все шло из детства? Излишнее внимание и любовь матери испортили мальчика? Выполнение всех его пожеланий привело к эгоизму? Привело к тому, что он перестал ценить все хорошее в человеке и все хорошее, что у него было? Наверное, это было самым разумным объяснением, до которого дошёл юноша в своих размышлениях, но ему не хотелось в это верить. Он сам нашёл правду, он сам же от неё и отнекивался, все только потому, что Гера не знал, как перестать быть таким "испорченным", хотя эта "испорченность" ему была по душе, все девушки так и лезли к нему в институте, а как известно, девушкам часто нравятся самовлюбленные юноши, ведь они всегда привлекательные и крутые, как им кажется. Но Герман только дразнил тех наивных девчонок, не пытаясь отвечать им взаимностью. Он лишь изредка мог что-то ответить или взглянуть в их сторону, как восторженные вздохи тут же разносились по всему коридору. Видимо, это тоже поспособствовало развитию самовлюбленного эгоиста внутри художника.

Парень прокручивал все эти мысли по тысячи раз у себя в голове, а в это время его набросок близился к завершению. Брюнет настолько ушёл в свой мир, что не заметил подбежавшую к нему огромную чёрную собаку, при виде которой Герман шарахнулся в сторону, выронив карандаш из рук. Парень очень боялся собак и не знал, что делать, а хозяина поблизости нигде не было видно. К счастью художника через несколько секунд послышался женский голос, который прерывался от тяжелых вздыханий, видимо, та особа бежала, выкрикивая странное имя: "Арчи".

Герман надеялся, что это имя принадлежало собаке, но та не хотела уходить от него, да к тому же она встала на задние лапы, а передними уперлась в живот брюнету, от чего последний сделал шаг назад и ступил прямо в воду.

- Арчи, ко мне, - на близком расстоянии послышался запыхавшийся голос девушки, и собака тут же отскочила от незнакомца, подбежав к своей хозяйке.

- Ты что себе позволяешь, Арчи? - с усмешкой спросила девушка, потрепав пса по голове. - Извините, что так получилось. Я... я не думала, что здесь будет ещё кто-то в такую рань, поэтому и спустила Арчи с поводка, - девушка дружелюбно и одновременно неловко улыбнулась, смотря на парня, который уже не стоял ногами в воде, но продолжал молчать, исступленно смотря в ответ на незнакомку с собакой.

- Вы в порядке? - уже начала беспокоиться девушка, чьи русые волосы переливались золотыми прядями в лучах солнца, проникавших через нежную листву деревьев.

- Да, - наконец-то очнулся Герман. - Можете надеть на неё поводок? - попросил он, кивнув в сторону собаки.

- А, конечно, - голубоглазая сразу оживилась и пристегнула к ошейнику своего чёрного ретривера поводок.

- Спасибо, - Гера вздохнул и неуверенно потёр своё запястье, забыв про потерянный им карандаш. - Я, на самом деле тоже надеялся, что в парке в такую рань никого не будет, поэтому выбрался порисовать, - он улыбнулся, уже более смело смотря на незнакомку. Брюнет буквально изучал ее своим взглядом, но делал это скрытно, иногда переводя его то на собаку, то на остальное окружение, чтобы совсем не смутить хозяйку ретривера.

- И часто вы так выбираетесь порисовать по утрам? - поинтересовалась голубоглазая.

- Да нет, все-таки учеба превыше всего пока, хоть я и учусь в художественной академии, - молодой человек пожал плечами и усмехнулся. - Может все-таки будем на "ты"?

- Давай, я не против. Я, кстати, Аня, - представилась девушка, улыбаясь уже более уверенно, что понравилось парню.

- Герман, просто Гера, - представился он и протянул ей руку, чтобы пожать, но Арчи зарычал, оскалив зубы, от чего Гера снова дёрнулся, убрав руку за спину.

- Он не укусит, - предупредила девушка.

- Ага, вот все вы так говорите, а оказывается наоборот, - парень недовольно хмыкнул и поднял с земли угольный карандаш. - Ладно, мне надо продолжить работу, - он подошёл к этюднику и выдавил на палитру совсем немного масляных красок, чтобы успеть сделать подмалёвок

- Можно я посмотрю, как ты это делаешь? - напросилась Анна, на что брюнет одобрительно кивнул и даже улыбнулся, так как ему снова уделялось все внимание.

- Какие солнечные цветы, - она обратила внимание на растущие рядом нарциссы. - Ты можешь нарисовать их на своей картине? - спросила Аня, улыбаясь.

- Посмотрим, как пойдёт, - Гера пожал плечами и равнодушно качнул головой, хоть эти цветы были его любимыми цветами.

Новая знакомая осталась рядом с Германом, пока тот рисовал. Ей нравилось наблюдать, как он смешивает краски на своей палитре, а потом точно также смешивает уже получившиеся оттенки на холсте. Это завораживало.

Молодые люди довольно много говорили, узнали достаточно друг о друге. Например, оказалось, что у них одинаковые вкусы в музыке, предпочитают жанр психологического романа в книгах, но что больше удивило Германа, так это то, что Аня достаточно увлечена художниками, особенно импрессионистами, картинам которых парень отдавал большое предпочтение.

На часах была уже половина десятого утра, поэтому сероглазый сложил все свои вещи, так как хотел запечатлеть на своей работе именно утреннюю свежесть, утреннее солнце, а сейчас освещение парня не приводило в особое восхищение.

- Давай я тебя провожу, - неожиданно для себя и для девушки предложил Гера, повесив деревянный этюдник на плечо.

- Ну, хорошо, я не против, - Аня улыбнулась и подозвала своего пса.

Они все втроём пошли вдоль водоёма, продолжая наслаждаться тишиной в парке, которая в будние дни длилась намного дольше. Новая знакомая Германа заставила каким-то образом забыть его о своём эго, которое часто распирало парня от любого действия, которое он совершал. Все, по его мнению, должны были сразу восхвалять его, но тут Гера больше уделял внимание Анне. Ему было интересно с ней общаться.

К сожалению, художник и хозяйка ретривера дошли слишком быстро до ее дома, так как Аня жила совсем рядом с парком. Герман не растерялся в момент прощания и попросил у девушки ещё одну встречу в парке на том самом месте. Завтра утром. В конце они обменялись телефонами и разошлись в разные стороны.

Глава 2

Герман всю дорогу домой думал об Ане. Он все снова и снова представлял ее образ у себя в голове. Все снова и снова прокручивал слова о тех нарциссах. В этот момент в его фантазии уже зарождалась новая картина, которую он непременно хотел написать, прийдя домой.

Художник собрался с мыслями, зайдя в свою квартиру, и тут же ринулся в спальню, где нашёл акварель, мягкие кисти, соль, бумагу. Он принялся рисовать. Сначала сделал лёгкий набросок простым карандашом, затем начал вводить тональную основу красками, разбавляя их водой настолько, что они казались слишком прозрачными сперва.

Герман работал над портретом девушки, а повторить ее взгляд, улыбку карандашом на бумаге помогла парню его зрительная память.

Художник продолжал работу над портретом чуть ли не до самого вечера. Ему хотелось, чтобы в нем отразилась вся лёгкость, вся солнечность, которую он видел в Ане.

Парень впервые забыл о себе, о своих выдуманных проблемах, о том, что ему пишут в социальных сетях комментарии, которые обязательно льстят ему. Он забыл обо всем, о чем нравилось ему думать, о себе. Герман просто парил в воображении со своим вдохновением, в такт танцевал с пришедшей к нему музой. Это и называется настоящее искусство. Ты забываешь обо всем и видишь перед собой только своё творение, в которое вкладываешь всю душу, все испытываемые эмоции. Сейчас то же происходило и с Германом.

С каждой минутой портрет девушки все преображался и преображался. Цвета становились глубже и сочнее, черты лица прорисовывались чётче и чётче с каждым мазком. И вот уже букет из белых с оранжевыми головками нарциссов, который был в руках у Ани на картине, был практически дописан. Оставалось лишь пару финальных штрихов, и портрет был закончен.

Творение художника выглядело изумительно, он впервые увидел в картине ту красоту, которую излучала встретившаяся ему девушка, а не как ту красоту, которую он сам подарил кистью картине. Он был доволен результатом своей кропотливой и долгой работы. Герман не чувствовал себя уставшим, от этого у него наоборот появились душевные силы, но он решил лечь спать, так как портрет занял у него достаточно большое количество времени. Вставив картину в рамку, сероглазый поставил ее на видное место, чтобы утром не забыть взять с собой.

Молодой человек лёг спать. Впервые он не мучился бессонницей за месяц, впервые он спал крепким и добрым сном.

Гера пока не понимал, что за чувство где-то глубоко зарождалось в его груди. Он не знал, что помогло ему так крепко и сразу уснуть и быстро, легко проснуться в нужное время до рассвета. Но это чувство явно было теплым, мягким, добрым, которое приятно разливалось по всему телу молодого художника, как медленно растекаются акварельные краски по мокрой бумаге.

Он быстро собрался, привёл себя в порядок, захватил нужные вещи, не забыв о приготовленном подарке, и отправился в парк. Герман шёл, как никогда быстро, в надежде скорее увидеть Аню.

За горизонтом в это время уже едва-едва поднималось солнце, можно было пока лишь наблюдать его лёгкое свечение из-за старой усадьбы. В лесу пока было холодно, а птицы только начинали перелетать с ветки на ветку что-то громко, но коротко щебеча.

Художник принялся за работу над картиной, когда по водной глади стали скользить первые несмелые и пока холодные желто-розовые лучи солнца. Гера долго поглядывал в сторону ещё спящих нарциссов и решил написать их на переднем плане. Сделав пару лёгких и ненавязчивых желтых мазков, парень заметил, что картина оживилась и по-новому стала смотреться.

Работая над картиной, брюнет не переставал думать о заветной встречи с Аней, поэтому начал немного волноваться, когда девушка не появилась в семь утра у водоёма на мести их встречи. Гера стал чаще отходить от своей работы не только для того, чтобы отдохнули глаза, но для того, чтобы посмотреть не идёт ли кто в его сторону.

Молодой человек совсем разочаровался, когда девушка не появилась через полчаса его нервных ожиданий, он уже опустил руки и совсем не хотел продолжать писать пейзаж, но вдалеке послышался собачий лай. Он был звонким и с каждой секундой становился громче и громче. Через минуту у брюнета не было сомнений, что это был Арчи, пёс Ани. Видел бы Герман своё счастливое лицо в этот момент, наверное, не поверил бы, что может так искренне радоваться собаке вчерашней новой знакомой.

Через несколько минут появилась и сама девушка. Право, она выглядела сегодня по-весеннему солнечно, как подумал Гера.

- Привет, - бодро поздоровалась русоволосая и спустилась к художнику. - За этим псом просто не возможно уследить, - она усмехнулась и посмотрела на картину сероглазого, которая стояла на этюднике.

- Я вижу, что ты решил добавить немного цветов в пейзаж, - Аня улыбнулась. - Мне кажется, так будет гораздо интереснее. К тому же будет понятно, что картина написана в мае.

- Да, ты права, - Герман улыбнулся. - В прочем, как и с этой картиной, - он достал из пакета рамку, в которой был протрет девушки, и отдал ей.

Сперва голубоглазая ничего не могла сказать, а лишь непонятливо смотрела то на портрет, то на художника.

- Герман, это же... Это же так красиво. Мне никто никогда не дарил таких изумительных подарков. А прекраснее этих нарциссов я ничего не видела, - на лице девушки читалось восхищение. - Ты жутко талантлив!

Герман раньше при таких словах в свой адрес поправил бы свои волосы и чуть вверх поднял бы голову, сказав при этом: "Да, талант бьет ключом". Сейчас же он не прекращал глядеть на девушку, совершенно не думая о себе.

- Нет, просто ты, как весенний цветок подарила мне вдохновение вчера, - слишком романтично и поэтично сказал художник, что это засмущало девушку.

- Спасибо, Гера, - она улыбнулась такой улыбкой, какой улыбаются девушки, когда одновременно смущены, но им приятно слушать такие слова от молодых людей. Эта улыбка была скромной, но такой тёплой, что она наконец растопила сердце художника.

Глава 3

Герман пришёл домой около одиннадцати утра. Ему так не хотелось сегодня расставаться с Аней, что он чувствовал пустоту внутри себя, которая так и разъедала его. Зато он знал, что завтра утром они снова встретятся на том же месте, что вчера и сегодня.

Друзья художника, с которыми он встретился днем, заметили, что тот очень изменился, его поведение было неузнаваемым, его лицо было приятного молочного охристо-розоватого оттенка, а не такое бледное и холодное, как всегда. Они не могли понять, что так повлияло на их старого, самовлюблённого друга, даже не могли представить и терялись в догадках.

Герман же не говорил им о своей встречи с той прекрасной голубоглазой особой в парке. Он хотел, чтобы эти чувства оставались только его, он хотел сохранить то зародившееся в нем тепло для себя. Это уже не было проявлением эгоизма или собственничества, это было проявление настоящей любви. Когда человек по-настоящему любит другого человека, он не будет разглагольствовать об этом направо и налево, он оставит эти чувства сокровенными, они останутся известны только двоим, что и сделал Гера.

Придя домой, парень снова с нетерпением ждал утра следующего дня.

***

Человек становится счастливым тогда, когда понимает, что им завладело чувство любви с ног до головы. Он готов свернуть горы, отдаваясь этому чувству, которое дарит ему новый глоток жизни, позволяет взглянуть на обыденные вещи по-новому, с другой стороны...

Ему хочется снова и снова жить, заново проживать моменты своей влюблённости, своей молодости, которые так прекрасны и неповторимы.

Художник в это время был уже на том самом месте, где дописывал свой небольшой утренний пейзаж, от которого так и веяло лёгкостью, свежестью и прохладой.

Молодой человек с огромным нетерпением ждал свое живое воплощение музы, Аню. Он уже закончил пейзаж, поэтому подошёл ближе к растущим у берега нарциссам и нарисовал один из них углем, который выделялся, подняв свою головку вверх. Сероглазый, закончив и этот небольшой рисунок символично подписал его: "Моему вдохновению".

Через пару минут за спиной Германа стояла Аня. Сегодня ее волосы были распущены и неаккуратно, растрепанно лежали на плечах, что придавало ей живости.

- Привет, - брюнет поздоровался первым и улыбнулся. Арчи уже не рычал на художника, а лишь внимательно наблюдал за ним. - Это тебе, - Гера протянул Ане небольшой листок, на котором был нарисован нарцисс.

- Ты меня балуешь, Герман, - она счастливо улыбнулась. Ей очень нравились рисунки парня, она их явно ценила. - Не думала, что могу кого-то вдохновлять.

- Ты меня давно вдохновляла.

Девушка недоумевающе взглянула на сероглазого, слегка прищурив глаза.

- Все это время ты была моей музой, просто я не знал этого, - пояснил Гера.

Аня широко улыбнулась и засмеялась. После этого ее внимание было приковано к законченному пейзажу своего нового знакомого.

- Ничего себе. Я чувствую этот утренний холодок на себе, смотря на твою картину, - она не прекращала восхищаться игрой оттенков на полотне.

- Просто ты слегка замёрзла, - отшутился Гера насчёт слов Ани про "утренний холодок".

Девушка посмотрела на художника и закатила глаза, слегка ухмыляясь.

- Может пройдёмся? - предложил брюнет и стал собирать свои вещи, так как это занимало достаточное количество времени.

- Можно, - довольно согласилась русоволосая и пристегнули к Арчи поводок, дожидаясь Германа.

Они снова втроём вместе бродили по парку, как и в первый день их знакомства наслаждаясь тишиной.

- Знаешь, теперь нарциссы будут моими любимыми цветами, - призналась Аня, тихо вздохнув и аккуратно держа в руке зарисовку одного из тех самых цветов.

- Да? И почему же? - полюбопытствовал художник и улыбнулся.

- Потому что они мне напоминают о тебе, - призналась та и аккуратно взяла парня за руку, а Герман же в следующую секунду сплёл их пальцы вместе.

- Опять совпадение, - он усмехнулся, вспоминая их одинаковые интересы. - Я практически сразу понял, что влюбился в тебя, Аня, - художник улыбнулся.

- А я сразу, - неловко и снова смущаясь ответила голубоглазая.

После этого признания они шли молча и только улыбались друг другу, держась за руки. Последний раз парень чувствовал себя таким счастливым, когда он оказался в Италии, исколесив почти все побережье страны и все ее глубинки со своей матерью. Сейчас Гера снова испытывал счастье, но чувствовал его совсем по-другому, позволяя изменяться себе ради того, чтобы это чувство продолжало жить внутри него. Германа можно было сейчас сравнить с распустившемся весенним цветком, который так и тянется к солнечным лучам вверх, только парень тянулся за лучами любви, которые исходили от его вдохновительницы.

Герман почувствовал жизнь заново. Ему захотелось каждый день видеть Аню, даже видеть ее пса Арчи, который уже более-менее дружелюбно был настроен к художнику. Гера стал по-другому воспринимать мир. Эти три дня совершили невозможное. За эти три дня парень изменился и снаружи, и внутри. Его эгоизм исчез, его самовлюбленность, видимо, утопилась. Теперь художник готов был любить весь мир вокруг, а все из-за того, что почувствовал настоящую любовь к себе. Доброту, теплоту и нежность, которые проявила к нему Аня во время их разговора в первый день, сделали большое дело, дали толчок заржавевшим механизмам в сердце Германа, и оно сново готово было любить.