Три дня

Глава 1

Боже мой, я устал. На часах еще нет и 11, но я выжат как лимон.

«М-да, в нынешних реалиях, чтобы уйти в отпуск, надо сначала переделать работу на месяц вперед, — подумал я и растер руками лицо. — Надо взбодриться».

Я покосился на две почти полные кружки холодного кофе. Попрошу Марию приготовить еще, может в третий раз у меня получится не переключиться на разговоры и допить его горячим.

Меня отвлек телефонный звонок. Андрей – новый поставщик, хочет встретиться, обсудить наше будущее сотрудничество. Из моей груди вырвался вздох.

— Мария! — крикнул я в открытую дверь.

— Да, Михаил Валерьевич! — ответил мне секретарь, и через несколько секунд в двери показалась миловидная женщина.

— Мария, договоритесь, пожалуйста, с Меньшовым о встрече до моего отъезда и можно еще чашку кофе.

— Да, конечно. Все сделаю. Вы подписали документы? Можно уже забрать?

— В процессе, — улыбнулся я и бросил взгляд на две стопки бумаг передо мной.

Мария работает у нас уже около года, и я в очередной раз подумал, что мне с ней повезло. Наконец-то нашелся работник, у которого нет в планах завязать отношения с начальником, как было у предыдущих, даже не могу вспомнить, скольких. К моему огромному счастью, она была замужем, воспитывала двух дочерей и была старше почти на 15 лет.

От мыслей меня оторвал звук входящего сообщения на телефоне. Я взглянул на экран и пролистал уведомления.

— Так, что тут у нас, — сказал я сам себе.

Рабочий чат, доработанный проект новой квартиры от дизайнера. Парни кидают фотки с очередной их встречи в выходные, на которой я отсутствовал, хотя собирался. В то утро Карина закатила мне истерику, что я только работаю и мало уделяю ей времени, поэтому пришлось провести весь вечер в ресторане. Мы с ней встречаемся два года и полтора из них живем вместе, спим рядом каждую ночь, если я не отмечаю день рождения, открытие ресторана, клуба, выставки какого-нибудь друга.

«Просто невозможно еще больше времени проводить вместе», — подумал я и повел бровью.

И как будто почувствовав, что я о ней думаю, моя девушка начала сыпать мне фотографиями из какой-то примерочной. После поездки к отцу на несколько дней на следующей неделе мы с ней летим отдыхать, и она решила опустошить все магазины в городе.

Я открыл наш чат и начал просматривать фотографии Карины: на них ее натренированное тело облегали маленькие кусочки ткани, которые она упрямо считает одеждой.

Карина: Миш, ну как тебе платье?

Михаил: Малышка, ты огонь, но платье я не вижу, уж прости.

Карина: Перестань, я ведь для тебя стараюсь! Чтобы наш отдых был незабываемым!

«Старается она, конечно. Потрошить мои карты она старается», — усмехнулся я.

Михаил: Малышка, тебе очень идет.

Тут Мария зашла в кабинет и принесла чашку кофе, я отодвинул телефон и включился в работу.

Далее последовали три совещания, десяток созвонов, стопы бумаг и на часах 23:13. Пора ехать домой. Я встал из-за стола, взял портмоне, телефон, ключи от машины, выключил свет в кабинете и вышел из пустого офиса. На ходу пролистал миллион фотографий от Карины каких-то туфель, сумок, купальников и черт знает еще чего. Зачем мне все это отправлять? Мне достаточно и того, что я вижу по выписке с карты. Жрать хочется, надеюсь с этими походами она не забыла про ужин. Зевнул и спустился на лифте на парковку.

Дома был уже через 20 минут, и зря я надеялся на спокойный вечер, потому что Карина оказалась не одна, а с Аленой. Они пили вино, безудержно хохотали и дико танцевали. Она всегда зовет подруг, когда я задерживаюсь на работе, мол, скучно быть дома одной. А так как в последнее время я часто работаю допоздна, то такие пляски наблюдаю каждый день. Мой приход остался незамеченным, я переоделся, помыл руки и зашел на кухню.

— Привет, Карин, что на ужин? — громко спросил я и увернул громкость на колонке.

— Ой, Миша-а, ну наконец-то! Ты про меня совсем забыл с этой своей работой! — Она захлопала глазами и состроила из себя обиженку.

— Карин, есть что поесть? Жрать охота, — ответил я, не обращая внимания на то, что моя девушка театрально отвернулась и надулась.

«Господи, ну что за детский сад?» — сказал я про себя.

Игнорируя смешки Алены и фырканье Карины, я открыл холодильник, достал оттуда запеченное мясо с каким-то непонятным гарниром и овощами. Вчера заказывали доставку из ресторана и хорошо, что Карина это не выкинула, как обычно. Видимо забыла из-за своих магазинов.

Быстро поужинав, принял душ, умылся и пошел в постель. Уже провалившись в сон, я почувствовал, как Карина забралась ко мне под одеяло и начала тихо говорить:

— Миш, ты что уже спишь? Ну я ведь соскучилась, а ты соскучился? — Ее руки скользнули под резинку моих трусов, а обнаженное тело накрыло сверху.

— Малышка, конечно соскучился, но это не мешает мне спать, — промямлил я. — Похоже, досмотреть сон ты мне не дашь? — Открыл один глаз и посмотрел на нее, а мои руки поползли по ее бедрам.

— Правильно понимаешь... — промурлыкала Карина и поцеловала меня.

Глава 2

Утро было ранним и не очень бодрым. В 6:10 прозвенел будильник. Я стряхнул с себя сон и сел. Карина спала, развалившись на кровати, и посапывала.

«Вот коза, ночью разбудила меня, а сама спать будет до обеда», — я сжал ее голую ягодицу и посмотрел на обнаженное загорелое тело.

На спине в самом низу красовалась татуировка. Мне она особо никогда не нравилась, какой-то абстрактный рисунок. Линии жирные, грубые, сделала она ее по молодости, по глупости. Несколько раз предлагал удалить, но Карина наотрез отказалась, видите ли, больно. Колоть всякую жуть в лицо – это не больно.

Вся неделя была очень напряженная, заместитель был на больничном, поэтому приходилось разгребать все одному. А Карина реально скупила все летние вещи во всех магазинах, о чем мне радостно вещала в бесконечных сообщениях. В последний рабочий день я просто хотел упасть, где стою, и пролежать так год. Хотелось тишины, и чтобы меня никто не трогал. Но только переступив порог дома, Карина опять завела старую шарманку:

— Миш, ну тебе обязательно ехать в это свое захолустье? Телефон ведь есть, можно общаться каждый день и не тратить время на поездку.

— Слушай, мы это уже обсуждали. Я у отца не был больше года, у него все-таки день рождения. Тем более я еду меньше чем на неделю.

— Его не пора уже в дом престарелых поместить? — язвительно заметила Карина.

— Да я же ему предлагал, любой оплачу, но старик отказывается. Говорит, пока силы свои есть, будет жить дома.

— Ну а мне что несколько дней делать без тебя? - она показательно надула губы.

— Поехали со мной, познакомлю вас.

— Ну уж нет, и не проси, я в твою дыру ни ногой. — Карина скривилась и изобразила тошноту.

— Да перестань, там обычные люди живут, как мы с тобой. Оттуда мои родители и я там родился и рос.

— Больше не растешь.

Я замолчал. Говорить ей что-либо было бесполезно, все равно не поймет. Карина родилась и выросла в обеспеченной семье, если отдых за городом на природе, то только в доме с бассейном.

Карина даже не заметила, что задела меня и продолжила:

— Миш, я тогда с девочками поеду за город, устроим себе девичник, раз ты меня бросаешь.

— Да, хорошая идея, повеселитесь, — произнес я спустя некоторое время.

— А ты уже придумал, что мы будем делать на Кипре? — Карина переменила тему. — Мы первый раз едем только вдвоем, без друзей. Какой у тебя план? — она многозначительно на меня посмотрела.

Вообще мы должны были ехать с моим другом с университета и его женой. Но две недели назад он сломал ногу и теперь сидит дома. Получился отдых только вдвоем, и я понимал, на что она намекает. Я и сам об этом задумывался. Мне 30, ей 26, давно знаем друг друга, живем вместе. Да и друзья постоянно подшучивают по этому поводу. Нет-нет, да и спросят: «Когда уже свадьба?»

С Кариной мы познакомились на дне рождения общего друга, встречаться стали далеко не сразу. Начали появляться деньги, дела пошли в гору, и наше общение стало ближе. Несмотря на ее капризы и какие-то детские обиды, она была отходчивой, и вполне удовлетворяла мои потребности. Ну и, кроме того, была довольна хороша собой. Высокая, фигурка точеная, грудь при ней, волосы темные длинные, губы красные. Вся такая яркая, эффектная. Мужчины обращают на таких девушек внимание сразу, шеи сворачивают. И в какой-то момент я решил прибрать ее к рукам.

— Посмотрим, малышка, — я улыбнулся и притянул Карину к себе, — посмотрим.

Глава 3

На следующее утро на своем новом лексусе я выехал к отцу. Не был у него больше года, а если точнее, то 15 месяцев. И чем дальше я отъезжал от города вечной жизни, тем сильнее ко мне подкатывал стыд. В последнее время я редко звонил ему, хоть и сказал своему секретарю напоминать мне делать это чаще, но даже при таком раскладе, один звонок в две недели. Да и разговор с каждым разом становился все короче и короче. Да уж, хорош сын, ничего не скажешь.

Ближе к вечеру я заехал в город своего детства. Те же серые дома, те же темные улицы, те же люди, неторопливо идущие по своим делам. Ничего не меняется, как будто здесь время остановилось. Не то, что в столице, где все куда-то торопятся, бегут, спешат и никак не могут успеть.

Отец ждал меня у дома, сидел на скамейке у нового зеленого забора. Покрасил все-таки сам, планировали же нанять работников.

— Здравствуй, папа, — сказал я, улыбаясь, и шагнул к нему в объятья. Пес, лежавший около его ног, вскочил, запрыгал и залаял.

— Хигой, сидеть, уйди с дороги, — заругался он на собаку, а мне сказал: — Ну привет, Мишаня, сынок, давненько не виделись. Машина вроде другая, костюм какой красивый. — Отец выпустил меня из объятий и стал внимательно разглядывать. — Ты, смотрю, еще подрос... или я стоптался, — он похлопал меня по плечам, усмехаясь. — Только бледный какой-то, ешь, наверное, одну гадость и не спишь допоздна.

Я широко улыбнулся и еще раз обнял отца. Он и правда весь осунулся, стал ниже ростом, уже в плечах. Я почувствовал укол вины.

«Ну надо же было почти полтора года не приезжать, вот дурак», - с горечью подумал я, а вслух сказал: — Не подрос, гадости не ем, сплю по 8 часов в день. А ты собаку завел? Почему не рассказывал?

— Дак не о чем рассказывать, собака и собака. Григорьева-то помнишь? На станции работали вместе, он помер полгода назад, собака осталась, жена не справляется, я и взял себе. Хороший пес, умный, — рассказывал отец, когда мы заходили в дом.

Внутри все было по-мужски аскетично, светло и довольно чисто, что меня очень порадовало. Я купил этот дом родителям с первых больших заработанных денег, двухэтажный, с центральным отоплением, всеми удобствами, большим участком. Жаль только, что мама недолго здесь пожила, всего меньше года и умерла. Я звал его переехать к себе, предлагал купить квартиру, дом или устроить в пансионат круглогодичного проживания, но он ни в какую не согласился. Говорит, руки сгибаются, ноги ходят, голова думает, значит еще поживу.

— Давай, не стой как истукан, не в гостях, иди мой руки, ужинать будем. —Толкнул в бок отец, протискиваясь между мной и стеной.

— Иду я, иду, — перевел взгляд от маминых домашних тапочек в обувнице на сгорбленную отцовскую спину и последовал за ним на кухню.

Глава 4

Я проснулся от телефонного звонка. Открыл глаза, настенные часы показывали 8:15. Привстал и потянулся за телефоном. На экране высветился неизвестный номер, я сбросил звонок и снова упал на подушку. Некоторое время просто лежал и впитывал, что происходит вокруг. Очень тихо, никаких гудков, ни звуков разгона двигателей машин, ни криков людей. Я развернулся на бок и сделал глубокий вдох. Пахло постельным бельем, которое долго не доставали из шкафа, и чем-то жареным. Я слышал, что отец копошился на кухне, видимо готовил мне завтрак, слышал медленное шорканье его домашних тапочек. Окно было закрыто, хотя перед сном точно помню, что открывал. Видимо папа утром тихонько заходил и закрыл, боялся, что простужусь, а я даже и не слышал.

После неспешного, заботливо приготовленного завтрака и простого разговора ни о чем и обо всем со своим стариком я вышел в прихожую позвонить на работу. В этот момент во входную дверь постучали и в ту же секунду она распахнулась.

— Тут-тук, есть кто дома? Валерий Петрович, я вам пирожки принесла, — произнес женский голос.

Изящная фигурка в капюшоне забавно потопала на придверном коврике снаружи, быстро зашла в дом и захлопнула за собой дверь.

— На улице дождь начался, пес-то не замерзнет? — сняв с головы капюшон, добавила гостья и подняла взгляд. На мгновение она застыла, ее глаза расширились от удивления.

— Здравствуйте, а я не знала, что у дяди Валеры гости.

Это была невысокого роста молодая женщина в темном пальто, светлые волосы были собраны в аккуратную прическу, тонкая завитая прядь у лица задевала щеку с легким румянцем от уличного холода, серые глаза в обрамлении темных ресниц смотрели прямо и строго, голос был неторопливым и приятным. В руках она держала глубокую тарелку, сверху накрытую полотенцем. Вместе с ней в дом ворвалась прохлада и свежесть осеннего дня, и я покрылся мурашками. Застыв в прихожей с телефоном в руках, не мог отвести от нее взгляда. Спустя как будто целую вечность ответил:

— Здравствуйте, а я не знал, что отец ждет гостей.

В этот момент из кухни вышел папа и мой телефон зазвонил в руках. Оттолкнув меня с прохода в сторону, он подошел к нашей гостье:

— Настенька, привет. А ты чего это принесла?

— Да у меня Кристинка хотела приехать на несколько дней с подружкой, а им поставили зачет в субботу и поездка отменилась. А я пирожков напекла с яблоком, вот решила вас угостить, мне одной много.

Телефон, не замолкая, трезвонил. Мне нужно было ответить, звонил один из инвесторов. Дальнейшего их разговора в прихожей я не расслышал, так как пришлось удалиться в комнату.

Спустя час решения рабочих дел я вошел в кухню. Девушки уже не было.

— Пап, а это кто заходил к тебе? — спросил я у отца.

— Да это Настенька заходила, пирожков принесла. Она в соседнем доме живет, — ответил папа, заваривая чай.

— Это в котором? У Шилиных что ли?

— Да-да, те уехали, продали одним, потом другим и вот Настя теперь купила. Хорошая девочка. Она терапевтом у нас в поликлинике работает на участке, недавно переехала совсем.

— Одна что ли переехала?

— Да почему одна? Не одна, с дочкой, но та поступила в университет и теперь приезжает редко.

— В университет? — я удивился. — Насте на вид лет 25, ничего не путаешь? — в памяти всплыло ее лицо: очень приятное, с тонкими чертами, красиво очерченными губами, совсем молоденькое.

— Не путаю! — громко ответил папа и уже тише добавил: — Не знаю, сколько ей лет, вы все для меня дети. А ты тоже, истукан, даже не представился. Гляжу на тебя, мать моя женщина, стоит мой товарищ, стоит и не дышит. Ты что, женщин раньше не видал? — Старик прищурился и хитро улыбнулся. — Вот вечером, после работы, сходишь, тарелку ей отнесешь и снова попробуешь познакомиться. Она хорошая девочка, помогает мне, а я ей, так что сходишь. Иди пока потренируйся перед зеркалом, — закончил он и расхохотался.

— Да я как-то не ожидал, если честно, да и позвонили мне с работы, не успел, вы разошлись быстро, — немного смутившись, объяснил я, а про себя подумал:

«Действительно, нелепо получилось, не знаю, что на меня нашло».

Глава 5

День прошел в домашних делах, помог отцу починить проводку в доме. Ну как помог, держал стремянку и подавал инструменты, почувствовал себя 12-летним мальчиком. Ощущения неоднозначные, но отец был доволен, хоть и старался не показывать этого, держал лицо. Потом решили построить для пса конуру во дворе. Успели только съездить и закупить необходимые материалы. Основные работы запланировали на следующий день. Поужинали, и отец напомнил мне про тарелку:

— Миша, дойди до Насти, отнеси тарелку и верни фонарь. Я на прошлой неделе брал у нее, свет отключали, не мог своего найти.

— Может ты сам сходишь?

— Я ей еще утром сказал, что ты зайдешь, иди давай.

Понимал, что препираться с отцом было бесполезно, да и представиться бы следовало. Я взял фонарь, тарелку и отправился к новой соседке. Быстро пересек наши участки и позвонил в дверь. Спустя минуту дверь открылась, и на пороге показалась моя знакомая незнакомка.

— Здравствуйте, Анастасия. Я Михаил, сын Валерия Петровича. — Я смотрел на нее, а она молчала, как будто не желая помогать мне вести разговор. — Мы утром виделись, но не успели познакомиться, вы быстро ушли. — Снова молчание и этот прямой взгляд серых глаз. — Спасибо за пирожки, я принес тарелку, и отец передал вам фонарь, — договорил я и протянул вещи.

Все это время она неотрывно смотрела мне в глаза и молчала, потом медленно перевела взгляд на тарелку, в которую я зачем-то положил фонарь, слегка улыбнулась, шире открыла дверь и сказала:

— Здравствуйте, Михаил, рада познакомиться. А я подумала, что напугала вас утром. — Она шутливо и немного виновато посмотрела на меня. — Может зайдете?

— Да нет, не напугали, — я широко улыбнулся и провел рукой по волосам, — мне потом позвонили, извините, что быстро ушел.

Я зашел в дом и огляделся, очень светло, приятно пахло, чем сладким, но очень ненавязчиво, еле уловимо. В прихожей стояли три пары туфель на небольшом каблучке, на вешалке висели две миниатюрные женские сумочки. На небольшом комоде была ваза с сухоцветами.

— Проходите на кухню, чай будете?

Кухня оказалась не очень большой, но довольно аккуратной. Красивые ажурные занавески под стать скатерти на столе, горшки с цветами на подоконнике, везде красивые чашечки на крючках, тарелочки на полке, какие-то баночки со всякой всячиной, очень уютно. Вроде бы ничего особенного, обычный кухонный интерьер, но сразу видно, что каждой вещи касалась заботливая женская рука. Я вспомнил о маме. Она тоже любила вокруг себя создавать красоту. Раньше мы с отцом на это не обращали внимания, есть и есть, а когда ее не стало, сразу бросилось в глаза, что женщины в доме больше нет. Вроде бы и цветы в горшках те же, но стоят как-то не так, не смотрят на нас. Занавески открыты, но не подобраны, и окно выглядит грустным, как будто осиротело все вокруг.

— Нравится? — неожиданно для меня спросила Настя, обратив внимание на то, что я внимательно изучаю обстановку в доме.

— Извините, — я смутился. — У вас очень мило.

— Мило? — спросила она и улыбнулась. — Спасибо. Когда заехали сюда с дочкой, в доме был страшный беспорядок, пришлось постараться, чтобы привести его в чувства, — ответила Настя, разливая чай по чашкам.

— С дочкой? Она сейчас дома? — хоть заранее и знал ответ, но все же спросил, думая, что отец что-то напутал.

— Нет, Кристина поступила на физмат, учится на первом курсе, в общежитие съехала.

Я внимательно всмотрелся в ее лицо и подумал: «Все-таки дочка есть, дак ей лет 35, 36 сейчас».

Настя выглядела удивительно молодо, чтобы быть мамой взрослого ребенка. Почти нет макияжа, только на ресницах, плавные брови, губы маленькие и пухлые, розовые щеки с родинками на левой. Волосы собраны, за ушами и на затылке выбиваются кудряшки. Ну девочка-девочка. Одета была в домашнее светлое платье, вся такая изящная и невероятно притягательная. Она сидела передо мной, держала чашку маленькими руками с тонкими запястьями.

— Я знаю, о чем вы подумали. Все думают об этом, — сказала она и посмотрела на меня прямым взглядом без всякого лукавства. — Я родила в 18 лет, на первом курсе медицинского.

— Настя, извините меня, — я смутился. — Вам как будто не больше 25. — Она улыбнулась, опустила свои серые глаза и посмотрела в чашку.

— А мы завтра псу конуру собрались строить, — пауза затянулось, я хотел перевести тему в безопасное русло и ляпнул, что первое пришло в голову. — Господи-и-и, ну что за дебил? Какую на хрен конуру? Похоже и вправду надо было потренироваться, отец плохого не посоветует. Обычно девушки сами заводили со мной разговор, болтали без умолку и несли всякую пургу, да так, что и не заткнуть.

— Да? Пес наверняка будет доволен, — ответила она мне и продолжила: — У одной женщины на работе умер муж и с собакой ей стало тяжело. Я предложила Валерию Петровичу его взять. Только с хозяйкой Хигоя мы друг друга не правильно поняли, и она привела его мне на работу, в поликлинику. Пришлось вести его три квартала до дома. Ну точнее, ему меня вести. Он бежал впереди, а я еле поспевала за ним с поводком сзади. Надо отдать должное, пес умный, ждал меня на каждом перекрестке. — Настя рассмеялась и ее прекрасное лицо засияло. Я смотрел ей в глаза и не мог налюбоваться, смех и улыбка ей были очень к лицу. Я усмехнулся в ответ, представив, как эта хрупкая девушка в туфельках и пальто бежала за лохматым псом, у которого вечно язык набок.

Наш разговор прервал стук в дверь. Настя поднялась и пошла открывать. На пороге стоял мой старик.

— Настенька, мой-то все у тебя?

— Дядя Валера, добрый вечер, проходите. Да, чай пьем.

— Миша, пойдем давай, мне помощь твоя нужна, и поздно уже, — отец крикнул, не заходя в дом.

Я вышел в прихожую и начал обуваться.

— Настя, спасибо за чай. Рад с вами познакомиться. Я протянул руку для прощального рукопожатия. Она немного замешкалась, но все же вложила свою ладонь в мою, а я накрыл ее сверху второй рукой. Кожа была очень нежной, а ручка маленькой с тонкими пальчиками и прохладной. Я невольно вздрогнул, а она слегка покраснела и сделала глубокий вздох. Отец кашлянул за моей спиной, и мы судорожно расцепили наши руки.

— Спокойной ночи, Настя.

— До свидания, Миша.

Мы вышли из дома. На улице уже было темно. Следуя за отцом по дорожке между участками, я раздосадованно обратился к отцу:

— Пап, ты зачем за мной пришел? Как за маленьким.

— А ты есть для меня маленький, я тебя почти на полвека старше, да и поздно уже.

Я хмыкнул и продолжил:

— Мы сидели на кухне, просто разговаривали.

— Ну-ну, знаю я твои разговоры. Девочка одна живет, уже одиннадцатый час.

— Папа, а помощь-то какая нужна тебе в одиннадцатом часу?

Он остановился и, погладив подбородок, ответил:

— Да спина у меня зачесалась, а я достать не могу сам.

— Ты серьезно?

— Я всегда серьезно.

Не обратив внимание на то, что отец надо мной откровенно глумится, я задал вопрос, который мучил меня весь день:

— Пап, а мужа у нее нет? Совсем одна живет в доме? Только дочка?

Отец резко развернулся, свел свои густые брови, строго посмотрел на меня и сердито ответил:

— Уже руки свои распустил! — потом отвернулся и ковыляя к дому, обычным голосом добавил:

— Нет мужа, вроде был, да сплыл. Одна живет.

Полночи я не мог уснуть. Было то жарко, то холодно. Все вертелся на кровати и думал о Насте.

«Такая красивая и одна. Почему одна?»

Все прокручивал в голове наш недолгий разговор, вспоминал, как смотрела, говорила, улыбалась. Чувствовал ее ладошку в своих руках, кожа горела. С этими ощущениями уже только под утро провалился в сон.

Глава 6

На следующий день, встав около 10 часов и позавтракав омлетом и оладушками, заботливо приготовленными отцом, мы принялись за строительство нового дома для собаки. Пес был хороший, ласковый. Отец явно оживился с его появлением. Появились дополнительные хлопоты и заботы, которые скрашивали его одиночество и не давали впасть в уныние. Мне снова стало стыдно за то, что мало звонил, а приезжал и того меньше.

Совместная работа была нам обоим в удовольствие. Я как будто снова вернулся в свое счастливое детство, где мы с папой работали у дома, а мама готовила пирог с черникой и ждала нас на обед.

Лето. Уедем с парнями впятером на трех велосипедах на рыбалку. Наловим ершей в количестве, которое поровну на пятерых не делится, подеремся, удочки друг другу поломаем. Вернемся домой разобиженные, грязные и голодные. Но за ночь все обиды забываются и на следующий день мы снова несемся впятером на трех велосипедах, но уже запекать в углях картошку, количество которой тоже поровну на пятерых не делится...

От воспоминаний меня отвлек заливистый радостный лай собаки.

— Хигой, фу, сидеть, отстань, иначе вообще кормить сегодня не буду, — ругался на пса отец.

Повернув голову, смотрел, как мой старик пытается поставить миску с едой у конуры, а собака — перехватить лакомства в воздухе. Тут я увидел, как на соседнем участке Настя вышла из сарая около дома с какими-то железяками, поставила их в контейнер у забора и пошла обратно. Отец заметил, как я выпрямился и вытянул шею, сидя на ступеньках крыльца, и посмотрел туда, куда и я. Спустя минуту сказал:

— Иди помоги девочке, нечего впустую глазеть.

— Думаешь? Как-то неудобно может? — Но сам уже подскочил и сделал несколько шагов по направлению к ее участку.

— Неудобно спать на потолке, — пробубнил он мне и скрылся за домом.

Через пару мгновений я уже стоял у сарая, куда зашла Настя и постучал по косяку двери.

— Настя, добрый день, чем занимаетесь? Вам помощь не нужна? — спросил я, разглядывая девушку. Она была одета в черные вытертые джинсы и красную толстовку, на голове повязана косынка, из-под которой выбивались непослушные волосы. На щеках румянец то ли от работы, то ли от прохладной погоды. Она выглядела очень милой, и я стоял и пялился на нее как дурак.

Настя, заметив меня, остановилась с какими-то дырявыми ведрами, попыталась убрать волосы со лба тыльной стороной ладони и тихонько ответила:

— Миша, здравствуйте, да я решила сарай разобрать от хлама предыдущих хозяев. Вот вытаскиваю что не нужно к забору в контейнер, на днях приедет машина, увезет его на свалку. — Потом, сделав паузу, добавила: — Спасибо, но не хочу вас беспокоить, у вас и так дел много.

— Да, мне не сложно, давайте помогу, вдвоем быстрее управимся, — сказал я, шагнул ей на встречу и взял ведра у нее из рук.

Удивительно, сколько вещей в этот сарай было утрамбовано с годами. Здесь было 2 велосипеда, один без колес, а другой без руля, какие-то ведра, тазы, коробки с банками, тряпками, газетами и галошами, мешок с мешками, доски самых разных размеров, рулоны старых обоев, бесконечные стопки журналов, трехногие стулья, какие-то железяки и огромное количество запчастей от непонятных вещей, расставленных по полкам стеллажа по одну сторону сарая. Спустя 2 часа у нас остались неразобранными только коробки, стоящие на самых верхних полках. Настя взяла на вид устойчивую табуретку, встала на нее и потянулась за коробкой.

— Давайте я достану, подождите.

— Да она легкая вроде.

В момент, когда коробка была у нее в руках, предательская ножка табуретки подкосилась и Настя начала терять равновесие. Я подскочил к ней и схватил руками за талию. Настя повалилась на меня, коробка в руках перевернулась, и на нас высыпались опилки, которые был внутри. Я сделал шаг назад и наступил на ведра, которые не успели унести. Раздался жуткий грохот. Одновременно с этим я треснулся головой об лампочку, висящую на проводе в абажуре из какой-то толстой железной банки, и она закачалась.

— Ой! — только и сказала Настя, повернулась ко мне и сбивчиво задышала, потому что все лицо было в опилках.

— Вы в поря ..я ..? — не успел договорить я и смачно на нее чихнул. — Ой!

Часть опилка слетело с ее лица, но его место заняли мои... слюни и, если бы только они. Настя сильно зажмурилась. Я выпучил глаза, замерев на месте, наверно, надеясь, что мое присутствие останется незамеченным. — Какой позор!

— Настя, боже мой, простите, пожалуйста, я не специально, — с трудом преодолев оцепенение, все-таки произнес я и начал рукавами своей куртки вытирать ее лицо.

Настя, так и стоявшая с закрытыми глазами, начала трястись. Я испугался, было похоже, что она задыхается.

— Настя, посмотрите на меня, — нервно крикнул я.

Она резко открыла глаза, закинула голову назад и громко засмеялась.

— Ми.. Миша, спасибо за помощь, но последнее было лишним, — еле сдерживаясь от смеха, писклявым голосом выдавила она, а потом так захохотала, что привалилась к стеллажу сзади и сползла на пол.

Я не смог больше сдерживаться. Мы смеялись до слез, до спазмов в животе, показывали жестами то, что случилось и взрывались очередным приступом смеха. Не помню, когда последний раз так смеялся, наверно это было в далеком детстве, ну было же?

Спустя время мы стали приходить в себя. Настя вся раскрасневшаяся, с мокрыми от смешливых слез глазами, вся в опилках подошла ко мне и прижалась лбом к моему плечу. Я слегка обхватил ее и прижался в ответ. Мы порывались еще несколько раз засмеяться, но сдерживали себя и глубоко дышали.

— Я давно так не смеялась, боже мой, как же смешно, — подавив смешок, наконец произнесла Настя. Она подняла на меня свое лицо и посмотрела мне в глаза. Какая же она была хорошенькая в этот момент!

Лампочка все еще качалась под потолком, освещая и оттеняя ее раскрасневшееся лицо. Везде были опилки: в волосах, на косынке, на плечах, на лице. Я медленно поднял руку и аккуратно смахнул его с ее щеки. Настя дернулась, хотела отстраниться, но я не позволил этого сделать. Мое дыхание сбилось, я переводил свой взгляд с ее серых глаз на приоткрытые губы и обратно. Настя смотрела на меня и была так непозволительно близко. Потом она медленно взглянула на мои губы. Я чувствовал, как сбилось наше дыхание. Не давая себе отчета, мои пальцы залезли под толстовку, и я коснулся ее кожи. Она была невероятно мягкой и теплой. Я почувствовал, как она встрепенулась. Меня тоже прошибла волна дрожи, я еле сдерживался от того, чтобы не впиться пальцами сильнее. Она, до этого стоявшая неподвижно, начала медленно шевелиться в моих объятиях, уменьшая расстояние между нами на какие-то доли миллиметра. Я напрягся.

— Ребята, вы живы там? — громкий возглас отца раздался на улице. Мы оба вздрогнули, глубоко вздохнули, как будто оба не дышали всю жизнь, и отстранились друг от друга.

В эту же секунду отец заглянул к нам в сарай.

— Миша, Настя, вы чего тут? Услышал грохот, никто не выходит, думаю, может, убились вы тут случайно?

— Пап, все хорошо. Мы тут.

— Валерий Петрович, все в порядке.

Ответили мы с Настей одновременно.

— Господи, извазюкались-то так зачем? — Отец посмотрел на нас сердито.

— Да, коробка с опилками упала просто, — ответил я.

Уже под присмотром отца мы закончили уборку. Настя избегала моего взгляда, заметно нервничала, копошилась по углам. Отец чесал подбородок и бубнил себе под нос. Я хотел сказать что-нибудь, но слова в моей голове никак не складывались во что-либо разумное.

Когда все было вынесено и прибрано, Настя, глядя себе под ноги, поблагодарила меня за помощь. Я плелся за отцом к нашему дому, когда уже у забора мой старик крикнул:

— Настенька, завтра все в силе, ждем вас на мой день рождения.

— Спасибо за приглашение, не знаю, я наверно вам помешаю, — ответила Настя и посмотрела мне прямо в глаза.

— Ну еще чего, не обсуждается даже, обижусь! — Мой старик пригрозил ей пальцем и улыбнулся.

Настя засмеялась в ответ и, не глядя на меня, скрылась в доме.

Глава 7

— Пап, кто будет-то сегодня, кроме нас троих? — спросил я, нарезая картошку для мясного салата. Это было обязательное блюдо на все праздники.

— Паша придет, и Володька, — ответил отец, разделывая мясо.

Это были старые друзья отца, их дружба началась еще до моего рождения. Я сам их уже сто лет не видел.

— Как у них дела?

— Вот сам их и спросишь вечером, — строго ответил отец, а потом уже мягче добавил: — Потихоньку, старость не радость.

Накрыв стол, мы стали ждать гостей. Отец сидел на кухне в праздничной рубашке и смотрел в окно, подперев подбородок рукой.

«Интересно, о чем он думает, когда за плечами 74 года жизни. Жалеет ли он о чем-нибудь? Счастлив ли он?»

Я изучал лицо отца, все испещренное морщинами, седые короткие волосы торчали в разные стороны, прежде яркие глаза как будто затуманились.

«Когда он успел так постареть?» — думал я, вспоминая его молодым, высоким, сильным, с черными кудрями на голове: я очень похож на него.

Помню, что с мамой они постоянно целовали друг друга: в лоб, в щеку, в плечо, в затылок. Никогда не проходили мимо друг друга просто так, не проявив внимания.

«Он сильно по ней скучает?»

Меня вырвал из размышлений лай Хигоя. Через некоторое время дверь в дом открылась и вошли два папиных друга.

— Валера, твой пес не хотел нас пускать, что за дела? — сказал наигранно обиженно полный старик, дядя Паша.

— По плану он должен был вас покусать, — ответил сердито отец, и спустя мгновение улыбнулся и пошел встречать гостей.

Мы расположились за столом, "взрослые" хохотали, вспоминали молодость и обсуждали какие-то обыденные вещи. Я не вклинивался в разговор, а просто смотрел и слушал, как говорится, развесил уши.

Ее еще не было: я ждал и нервничал. Я хотел, чтобы она скорее пришла и хотел, чтобы она опоздала на полдня. Я не знал, что говорить и как себя вести. Я не понимал, что чувствовал.

«Мне показалось или она хотела меня поцеловать? Нет, не показалось, она точно этого хотела, потянулась ко мне сама, ее тело об этом сказало. А я? Я хотел ее поцеловать? А зачем мне ее целовать? А зачем же она смотрела на меня своими глазищами? Я руки свои распустил. Она ведь хотела уйти, а я не позволил. Хотел к ней прикоснуться. Зачем? Почему у нее кожа такая нежная? Какой-то крем? Господи, дебил, какой крем?» — Я растер руками лицо.

В дверь позвонили. Я поднялся и пошел открывать. На пороге стояла Настя.

— Здравствуйте, Миша, извините, задержалась на работе.

— Здравствуйте, Настя.

Она протянула мне пакет.

— Я салат принесла и пирог с яблоками.

На улице моросил дождь. Настя явно была без зонта. Все ее лицо, волосы были в маленьких капельках воды. Глаза красивые, серые, взгляд прямой, немного строгий. Она чуть свела свои брови и поджала губы. Сердится? Красивые губы, красивые глаза, красивое лицо.

— Проходите, давайте помогу. — Я взял из рук пакет, помог снять пальто. Настя была в простом черном платье чуть ниже колена, рукава длинные, расклешенные, высокий ворот. Светлые волосы небрежно собраны заколкой на затылке. Я откровенно на нее пялился.

«Что это за платье? Ничего видно, нет ни сантиметра обнаженного тела. Но почему меня так влечет? Почему она такая соблазнительная?»

Я пропустил ее вперед. Настя подняла руку и сняла заколку. Слегка запрокинув голову назад, зарылась пальцами в волосы на затылке и слегка помассировала. Ее пушистые длинные локоны волнами рассыпались по плечам и спине.

«Боже мой, зачем она так со мной? Точно хочу ее поцеловать», — я не смог сдержать громкий вздох.

Глава 8

Вечер шел чудесно. Атмосфера была теплая. Старики подшучивали друг над другом без остановки, хохотали громко, совсем как мальчишки. Было приятно на них смотреть. Настя сидела напротив меня. Я заметил, что она напряжена. Позже расслабилась, шутила, смеялась до слез. Смех у нее звонкий, заразительный. Я особо не слышал, о чем говорят, только смотрел на нее. Как улыбается, опуская глаза, как поправляет непослушные волосы, как краснеют еще щеки, когда она ловит мой взгляд на себе.

«Откуда она такая взялась?»

Дядя Паша с дядей Володей наперебой весь вечер чествовали отца, придумывая ему нелепые поздравления:

— Валера, желаем тебе быстро не бегать, чтобы не сломать ноги, широко не открывать рот на морозе, чтобы не застудить горло, мыть руки перед едой, грязные руки есть не следует, иначе заболит живот. И вообще ты старше, мы очень надеемся, что ты откинешься раньше нас, — они захохотали, заваливаясь на спинку дивана.

— Не дождетесь, старые пни! — отвечал им мой старик. — Я живучий, меня надо будет еще лопатой добивать, чтобы откинулся.

— Не переживай, мы в этом деле первые на помощь. — Взрыв хохота.

Праздник близился к концу. Старшие, уже изрядно выпившие, стали расходиться по домам. За одним приехал внук, другого отправили на такси. Мой отец, уже еле стоявший на ногах, принялся за уборку, но я его быстро спровадил в спальню отдыхать.

— Пап, спокойной ночи, отдыхай давай. Я все уберу.

— Мишаня, сынок, спасибо, — ответил он, повернулся на бок и захрапел.

Мы с Настей остались одни. Быстро убрали со стола, помыли посуду и сложили остатки еды в холодильник. Настя хозяйничала на нашей кухне в фартуке с оборкой, наверное, остался от мамы. Завязки сзади подчеркивали ее тонкую талию. Она выглядела очень милой и женственной.

— Спасибо за помощь. Может, чаю? — спросил я, берясь за чайник.

— Наверно нет, спасибо. Я лучше пойду домой, — ответила Настя, не глядя мне в глаза.

— Давайте я вас провожу.

— Да нет, не стоит, тут ведь недалеко.

— Я все же провожу, — настоял я.

Мы шли в тишине по узкой тропинке, идущей между участками. Настя шла впереди, цокая маленькими каблучками и слегка покачивая бедрами, вызывая во мне волну возбуждения. Дойдя до ее крыльца, мы остановились, Настя поднялась на пару ступенек и повернулась ко мне. Она была явно взволнована, грудь поднималась, она теребила ремешок у сумочки.

— Спасибо, что проводили, Миша.

— Да не за что.

Пауза. Мы оба замолчали и стояли неподвижно.

— Может зайдете на чай? — робко спросила Настя, урывками глядя на меня.

— Да, — ответил я уверенно и шагнул вслед за ней.

Мы оба оказались в темной прихожей. Настя положила сумку на пуф и медленно сняла пальто. Не торопилась включать свет, просто стояла, стояла и ждала. Я сделал шаг ей навстречу и положил руки на ее талию.

— Настя, вы очень красивая, — мой голос предательски хрипел.

— Миша... Она положила свои ладони на мои предплечья и медленно повела их вверх. Когда одной рукой дошла до шеи, а вторую просунула под воротник рубашки, я не смог больше сдерживаться.

— Настя… — Резко прижав к себе, я нашел ее губы. Они оказались такими сладкими и податливыми. Мое сердце замерло. Не помню, когда последний раз поцелуй вызывал у меня такие эмоции. Она отвечала мне очень нетерпеливо, гладила мое лицо, зарывалась в волосы. Мои руки блуждали по ее телу, сжимали и гладили. Скинув ботинки, я хотел взять ее под бедра и поднять на себя, но платье затрещало по швам. Настя залепетала:

— Платье порвешь, надо расстегнуть.

— Да, я понял, сейчас. Где молния? — нервно спросил я.

— Там. — Она сделала непонятный жест головой, и сама прильнула к моим губам.

Разорвав поцелуй, я быстро развернул ее спиной к себе в поисках молнии.

— Ой, нет, не там, а здесь, сбоку, — сказала Настя, схватившись за бегунок и потянув его вниз.

Глубоко ее целуя, я запихал руку в открытую молнию платья сбоку и прижал ее ближе к себе.

— Где спальня? Куда идти, не вижу ничего? — шептал я ей в губы, пытаясь оглядеться в темноте.

— Туда, налево, — отвечала она мне, сильнее прижимаясь ко мне.

Я потянул ее в сторону.

— Нет, не туда, направо значит, мое лево, — проговорила она, расстегивая пуговицы на моей рубашке.

Мы завалились в маленькую комнату и сразу упали на кровать, которая громко под нами заскрипела. Она пыталась снять с меня рубашку, а я стянуть с нее платье, но ничего не выходило.

—Так. — Я резко вздохнул и отпрянул от нее. Давай сама снимай, а то я его порву.

— Ага, да-да. — Она судорожно задышала, и быстро начала вытаскивать руки из рукавов. Я снял рубашку, но по ходу все же оторвал несколько пуговиц. Расстегнул ремень, спинал с себя брюки и стянул боксеры. Настя уже справилась с платьем и лежала передо мной в нижнем белье и билась с колготками. Я поспешил ей помочь. Одним резким движением стянул их с ног, откинул в сторону, затем избавил от трусиков, а она расстегнула бюстгальтер. Изнывая от желания, я навалился на Настю всем своим весом: она протяжно вздохнула.

Каким же все-таки мягким, волнующим может быть женское тело. Я целовал, облизывал, прикусывал нежную кожу, а она в ответ выгибалась навстречу, сжимала мои плечи маленькими пальчиками и обнимала мои бедра своими. И, будто спустя вечность, наши тела слились в единое целое. Настя была такая горячая и чувственная, ее тело двигалось в такт с моим. Она отвечала на мои поцелуи смело, искренне, скользила языком по губам. У нас было одно дыхание на двоих, хриплое, вперемешку со стонами. Мы улетели.

Глава 9

Вздрогнув во сне, я проснулся, сил открыть глаза не было. Провел руками по постели: Насти рядом не было, я был один.

— Настя, — приподняв голову с подушки, тихо позвал я и упал обратно. Тишина.

Когда я начал опять проваливаться в сон, до меня донесся тихий всхлип. Я повернулся на бок, завернулся в одеяло. Еще один всхлип. Сделав усилие над собой, открыл глаза и сел.

— Насть, — позвал снова. Ответа не последовало. Я встал и, как был в одних боксерах, так и вышел в коридор. Прошел дальше, заглянул в комнату, миновал прихожую, толкнул дверь на кухню. Настя сидела боком ко входу, ссутулившись, зажав руки между ног.

— Настя, ты чего? — спросил я.

Она резко выпрямилась, вздохнула, отвернулась от меня и стала вытирать лицо ладонями.

— Эй, ты плачешь? — задал я вопрос и опустился перед ней на колени, заглядывая в глаза.

Она посмотрела на меня, глаза и щеки были мокрые от слез.

— Я тебя разбудила? Я не хотела, — ответила она мне и, положив свою руку на мое лицо, погладила. — Иди ложись, я скоро приду.

«Почему она плачет? Я ее обидел? Я сделал ей больно? Она не хотела? Это из-за меня?» — вопросы в моей голове возникали один за другим.

— Милая, что случилось? Расскажешь мне? Я тебя обидел? — положив руки ей на бедра, осторожно спросил.

— Нет, что ты, все хорошо, просто... — крупные слезы новой волной полились из ее серых глаз.

— Настя, поговори со мной, — побуждал я ее к ответу. — Знаешь, когда девушка плачет после близости, это немного бьет по мужскому эго, — попытался я немного разрядить ситуацию шуткой. Это сработало: Настя очень искренне рассмеялась. Ее смех отозвался во всем моем теле.

— Это не из-за тебя... Просто... просто я не такая. — Она всхлипнула. — Мы ведь знакомы всего три дня... и мы... я ведь не такая. — Несколько слезинок упали на ее колени.

— Эй, Настя, — я обхватил ее лицо своими руками и заставил посмотреть на меня. — Ничего страшного не случилось, мы два взрослых человека, все хорошо.

— Да... просто я истосковалась по мужской ласке, у меня так давно никого не было. Наверно, мне себя жалко. — Она смотрела мне в глаза, лицо было красное, глаза припухли, губы дрожали.

У меня все внутри переворачивалось. Я не видел никого прекраснее. Столько чистоты было в ее взгляде, столько неподдельной тоски.

— Знаешь, в 18 лет я вышла замуж и родила Кристину. С ее отцом мы жили несколько лет, а потом он решил нас оставить. Мы развелись. Я училась в медицинском, начала работать. Мои родители сильно помогали. Я бы без них не справилась. — Она остановилась успокоить дыхание.

Я взял ее холодные ладони в свои руки и поцеловал. Не торопил, просто сидел у ее ног и ждал.

— Как-то в то время было не до парней. — Настя улыбнулась. — Когда Кристине было 7, я начала встречаться с одним молодым человеком. Вроде бы хороший, но как-то не сложилось. Потом были свидания, но ничего не получилось. Мало кому нужна девушка с ребенком. — Последовала долгая пауза. — Через несколько лет я познакомилась с Никитой. Красивый, умный. Встречались больше года, съехались, начали вместе жить. — Она остановилась, сжала губы. — Кристина стала взрослеть. — Ее голос стал тверже, она заметно нервничала. — И однажды я поймала его взгляд. Его мерзкий взгляд. Он... смотрел на мою девочку, понимаешь?.. Я испугалась, я очень испугалась. На следующий день мы расстались. Я дала себе обещание, что не будет больше мужчин в нашем доме, никогда не допущу такого.

Я не знал, что ответить, не знал, как ее поддержать. Сидел на полу, не двигаясь, обнимал ее за бедра. Она была такой хрупкой, такой уязвимой.

— Настя, милая моя, все хорошо, сейчас все в порядке.

— Да, все в порядке, — повторила она эхом, зарываясь пальцами в мои волосы. — Я не позволяла себе чувствовать, запретила, понимаешь? Но тут появился ты, и все мои запреты слетели. — Она наклонилась ко мне и поцеловала тихонько, почти невесомо.

Боже мой, как же сладко! Я весь воспламенился, ответил на поцелуй с большим желанием, обвил ее талию, прижал к себе.

— Настя-я, Насть, пойдем со мной. — Я поднялся, взял ее за руку и повел в спальню.

Мы любили друг друга очень медленно, упиваясь каждый вздохом, стоном, поцелуем, прикосновением. Время остановилось, продлевая ночь и даря нам мгновения делиться друг с другом чувствами, о существовании которых мы даже не подозревали.

Глава 10

Утро было очень сладким: я так выспался, как никогда, мне кажется, за всю свою жизнь. На часах почти 12. Насти опять рядом не было, я прислушался. Никто не плачет.

Надел брюки, накинул рубашку и вышел из комнаты. Нашел Настю на кухне. Она стояла у плиты и жарила блины. Такая простая.

— Доброе утро, я подошел сзади, обнял, наклонился, провел носом по шее и поцеловал.

— Доброе утро. Щекотно же, — она захихикала и завертелась у меня в руках. — Садись завтракать. Чай или кофе?

— Ого! — я обратил внимание на стол. На сковороде дымилась яичница с помидорами и беконом, рядом стояла тарелка с ажурными блинчиками, несколько вазочек с какими-то вареньями и медом. — Очень аппетитно. Чай.

Мы сели завтракать. Настя суетилась, то и дело вскакивала, чтобы перевернуть блин. Она улыбалась, была очень светлой и естественной. Лицо, немного припухшее от ночных слез, выглядело по-детски трогательным.

— Надо отцу позвонить, потерял ведь, наверное, — вспомнил я и потянулся за телефоном.

— Потерял, но нашел. Он уже приходил... и все понял, — Настя рассмеялась. — Грозил тебе что-то там оторвать.

— Извини, неудобно получилось, — ответил, смущенно улыбаясь.

Я чувствовал, что Настя хочет мне что-то сказать, но сдерживается.

— Миша, а у тебя девушка есть? — после недолгой паузы наконец спросила она и посмотрела прямо мне в глаза. В них не было укора, только вопрос.

— Девушка? — переспросил как дурак, как будто не расслышал. Я не знал, что ответить. Ее нельзя обижать враньем, она не заслужила. О Карине эти дни я пытался не думать, мы не общались. А после сегодняшней ночи она казалась мне такой далекой и чужой, будто и не было двух лет отношений.

— О.. не отвечай… пожалуйста. Конечно же есть. — Она прикусила нижнюю губу. — Я догадывалась, но не хотела об этом думать. Это было очень необдуманно с моей стороны. — Она свела брови и опустила глаза. — Я не хотела мешать твоим отношениям и...

— Настя, перестань, — сказал я строже, чем планировал. — Это не твои проблемы и не твоя вина. Получилось, как получилось. Я... — я запнулся, не зная, что сказать.

Настя тоже молчала, допивая чай.

— Ты когда уезжаешь? — спросила она после неловкого молчания.

— Сегодня. Я уезжаю сегодня.

Я встал, поблагодарил за завтрак и пошел собираться домой. Настя стояла в прихожей, прислонившись к стене.

— До свидания, Миша. Хорошо доехать, — сказала она мне, первая прервав молчание.

Кивнув, открыл входную дверь.

«Дурак, ну что ты делаешь? Так нельзя».

Я остановился, резко обернувшись, сделал шаг к Насте и обнял ее изо всех сил. Она обняла меня в ответ, очень ласково. Обхватив лицо руками, я медленно поцеловал ее в каждую щеку, в лоб. Заставил посмотреть мне в глаза.

— Настя, я ни о чем не жалею, слышишь. Все это не было ошибкой. Это не было ошибкой. — Я крепко и коротко поцеловал ее в губы и ушел.

Домой я зашел в подавленном настроении, отец сидел за столом и читал газету.

— Пап, доброе утро, — проронил я.

— Да уже добрый день, — ответил мне с добродушным ехидством старик.

— Слушай, не знаю, как так получилось... — Я сел в прихожей. — Да нет, не так. Знаю конечно. Ну в общем, есть как есть, — пытался я объясниться.

— Миша, да я все понимаю, дело молодое. Девочка-то хорошая, не обидеть бы.

— Да я и не планирую.

Мы замолчали. Я глядел в пол, отец смотрел на меня.

— Мне ехать надо, завтра на работе ждут.

— Да-да, знаю. Я тебе в дорогу бутербродов наделал. Ты хоть и ругаешься всегда, но я все равно сделал.

— Спасибо, папа, возьму.

Снова молчание.

— Пап, слушай, извини, что я мало тебе звоню, а приезжаю еще реже. Как-то все некогда, работа, — смотря на свои скрещенные руки, сказал я.

— Мишаня, да я не обижаюсь, сынок. Нечего на меня на старика оглядываться часто. Смотри вперед, у тебя вся жизнь там, впереди. Мне главное, чтобы ты счастлив был и жив-здоров. Больше ничего не надо.

Я вздохнул, растер руками шею. Никогда с отцом мы не разговаривали так откровенно.

— Ты скучаешь по маме?

— Скучаю, — спустя время ответил он. — Иногда проснусь ночью и думаю, что сейчас поверну голову, а она рядом спит. Скучаю, конечно, больше 50 лет не разлучались. Но она мне задание дала, когда жива была, поэтому помирать еще не собираюсь, задание не выполнил.

— Какое задание? — спросил я с удивлением.

— С внуками понянчиться. Так что поживу еще.

Глава 11

До дома доехал уже к позднему вечеру. Всю дорогу злился на себя, что не дошел до Насти. Хотел, очень хотел, даже один раз почти полпути прошел до ее дома, но развернулся. Что я ей скажу?

Когда зашел в квартиру, был приятно удивлен, что Карина оказалась одна без подружек. Была на кухне, ждала меня.

— Миша, ну наконец-то. Я соскучилась. — Она кинулась мне на шею. — Ужин ждет.

— Ужин? — я удивленно вскинул брови. — Приготовила сама?

— Конечно сама, доставку заказала из моего любимого «Al pesto».

В коридоре увидел здоровый цветок в большом напольном горшке.

— Ого, это что такое? — кивнул на новенького.

— Замиокулькас. Правда красивый? И главное поливать не нужно, — быстро протараторила Карина и скрылась на кухне.

Помыв руки, последовал за ней.

— Не сдохнет без воды-то?

— Не-а. Он искусственный, — ответила она.

— Ты притащила домой искусственный цветок? — я с недоумением на нее посмотрел.

— Не притащила, а привезли. Здорово правда? — хихикнула она.

Я смотрел на нее не моргая, думая, что она шутит. Потом мой взгляд упал на ее губы.

— У тебя губы как-то изменились. Или мне кажется?

— Да-а, я рада, что заметил! Решила увеличить немного. — Она радостно захлопала в ладоши. — Нравится?

— Нет, нисколько. — Я сердито на нее посмотрел.

— Ну, Миша... Я ведь для тебя стараюсь. — Состроила она наигранно обидчивую мордашку.

«Она ведь это не серьезно?»

Быстро поужинав, принял душ и лег спать. Карина порывалась залезть на меня, но я сослался на дикую усталость после дороги.

«Надо ей сказать, надо признаться. Так нельзя».

Следующий день прошел очень суетливо. До вечера был в офисе, но мыслями от работы находился очень далеко. Все думал о Насте, как она там. Я ведь даже номера ее не взял.

«Можно было бы спросить у отца, но что я ей скажу? А что с Кариной? Мы два года вместе, и это ничего не значит? Такое может быть? А что значит ночь с Настей?»

Я запутался. Надо поговорить с Кариной, объясниться. У нас скоро вылет.

Вечером нас пригласили на день рождения моего друга Стаса. Было много пьяных незнакомых людей, диджей включал какую-то дикую музыку. Карина очень откровенно танцевала в полупрозрачном платье, сквозь которое видно ее нижнее белье. Я сидел на диване, пил мерзкий коктейль, смотрел на нее и думал о другом платье, черном, что выбило из меня весь воздух. Думал о том, что не хочу тут быть. Не хочу! А хочу сидеть на светлой маленькой кухне и в тишине пить чай с НЕЙ.

Домой вернулись не очень поздно, но так как Карина выпила с десяток коктейлей, поэтому разговор с ней откладывался.

На следующий день встал рано утром ужасно невыспавшимся, потому что кое-кто всю ночь ворочался и выпихивал меня с кровати.

Приготовил себе завтрак, сделал несколько рабочих созвонов. К обеду Карина очнулась.

— Я так напилась вчера, почему ты не следил за мной, а? — обиженно выдала она.

— Тебе было весело, не хотел мешать, — спокойно ответил я. — Карина, мне надо с тобой поговорить.

— Миша-а, сейчас? Я в таком виде, не накрашенная, прямо сейчас? Миша-а, — запричитала она и побежала в ванную.

Я последовал за ней.

— Карина, послушай, это не то, что ты думаешь. Мне надо тебе признаться. Я был с другой женщиной, когда ездил к отцу. — Эти слова так легко сорвались с моих губ, что я поразился.

Она замерла у раковины, широко распахнув глаза, и смотрела на меня.

— Ты был с другой женщиной в той дыре? — повторила это еле слышно. — Уйди! Уйди!! — Она вытолкала меня из ванной и захлопнула дверь.

— Давай поговорим, прости меня, пожалуйста. Выйди и мы все обсудим.

Я постучался в дверь, но ответа не последовало, только услышал, как включилась вода.

Спустя два часа и моих многочисленных попыток прорваться в ванную, Карина вышла. Она была накрашена ярче обычного, ее блестящие прямые темные волосы были распущены, на ней был черный шелковый халат.

— Карина, давай решим, что нам делать дальше? — Я смотрел в ее карие глаза. Она не казалась заплаканной, только очень безучастной.

— Миша, нечего решать. У нас вылет скоро. Давай собираться, потом поговорим. Мне надо подумать, — сказала она обычным голосом.

У меня не было желания никуда лететь, если честно. Хотелось разобраться в наших отношениях, если они еще есть. Что нам дальше делать, я честно не знал. А хотел ли я продолжения вообще? Какие чувства у меня к Карине?

Все оставшееся время до вылета мы не разговаривали, хоть я и пытался, молча заканчивали сборы вещей. До аэропорта тоже доехали в молчании. Я не стал пытаться обсудить нашу ситуацию, хотел дать ей время все обдумать. Потом последовали регистрация на рейс, зал ожидания. Карина не сидела рядом со мной, ходила по магазинам и потрошила мою карту. В этот раз она побила рекорд по покупкам. Ну ладно, я правда поступил плохо по отношению… к обеим.

Глава 12

Перелет на Кипр оказался долгим и на удивление очень спокойным. Карина со мной не разговаривала, и мне удалось выспаться. Обычно она болтала без умолку, рассказывала истории про своих подруг и кто им что подарил. Меня это безумно утомляло. После заселения Карина ушла в душ и начала собираться для выхода в ресторан. Я решил дать ей еще немного времени и продолжить разговор за ужином.

Все также в полном молчании мы вышли из номера. Карина была в невероятно коротком белом платье на тонких бретельках и с вырезом до пупка, на ногах — босоножки на шпильке. В лифте я опять сделал попытку заговорить:

— Давай сейчас все обсудим, нельзя молчать вечно. Нам придется поговорить, — начал я осторожно.

Карина кинула на меня быстрый взгляд. Мне показалось, что в нем не было обиды или злости, но был… испуг, который сразу сменился холодностью и отстраненностью.

— Миша, все нормально.

Я удивился. Сев за столик, продолжил:

— Я не хотел тебя обидеть, это не нормально... — я не успел договорить, как меня прервал женский возглас:

— Кариночка, привет! — высокая блондинка за соседним столом замахала нам рукой. С ней сидел молодой очень загорелый мужчина. Она вскочила и подбежала к нам.

— А я сижу и смотрю, ты или не ты! Ты давно здесь? Мы с Антоном уже скоро уезжаем, три недели здесь отдыхаем, устали уже, — она противно захихикала. — Какое платье, какие туфли, ну просто красотка. А ты с кем, познакомишь? - притворно сладким голосом проворковала девушка и посмотрела на меня оценивающе.

Я встал представиться, но Карина меня опередила. Подскочила ко мне, положила руку на талию и таким же приторным голосом ответила:

— Познакомься, это Миша. Мы сегодня только приехали, у нас, можно сказать, репетиция медового месяца. — И она очень искусственно засмеялась, продолжая гладить меня по груди и прижимаясь всем телом.

Девушки еще о чем-то говорили, но я не слушал. Мне стало не по себе. Репетиция медового месяца? Я вчера признался в том, что был с другой женщиной, а она говорит, что все нормально.

Я отстранился, не попрощавшись, и пошел обратно в номер. С разбегу зашел прямо в ванную комнату, умылся холодной водой. Мне стало душно, рубашка неприятно липла к телу, я расстегнул пуговицы. Раздражение и злость накатывали на меня как цунами. Через несколько минут пришла Карина. Быстро же она добежала на своих каблучищах.

— Миша, и что это было? — начала она с ходу.

— Ух ты, а мы оказывается разговариваем уже, — язвительно сказал я и добавил: — Ты мне скажи, что это такое было.

— Это моя хорошая знакомая Милана, могли бы вместе поужинать, — как ни в чем не бывало сказала Карина.

— Да какая на хрен Милана!? — заорал я. — Репетиция медового месяца? И это после того, как я тебе признался в измене?

— Миша, все нормально. Мы же два года вместе с тобой.

— Нормально? Это ты называешь нормально? — я истерично засмеялся. — Нормально, это когда после такого заявления женщина кричит или плачет. Ну не знаю, еще бьет посуду, выбрасывает из окна вещи. Но не говорит, что у нас все нормально и репетирует медовый месяц. Понимаешь?

— Ведь все идет к свадьбе! — закричала она. — Ведь...

— К свадьбе все идет только в твоей голове и в головах твоих долбанутых подружек, — перебил я ее.

— Ладно, прости, я поторопилась. Хотела просто похвастаться перед Миланой. Это само вырвалось, понимаешь? Хорошо, съездил в свою дыру, отдохнул, ну сделал глупость, с кем не бывает? Миш, а? — Она заискивающе подошла ко мне.

— Ш-ш-ш. — Я сделал шаг к ней навстречу, очень грубо ее схватил, посмотрел ей в глаза и процедил предостерегающе:

— Я занимался любовью с прекрасной женщиной, не смей называть это глупостью, тебе понятно? — потом осекся и спустя несколько секунд добавил:

— В смысле с кем не бывает?

— Что? — залепетала она.

— Ты слышала! Ты сказала: «С кем не бывает». Это что значит? — я все еще ее держал. Глаза Карины расширились и забегали, она явно заволновалась и стала вырываться из моих рук. Я отпустил ее.

— Ну... ну это просто... К слову пришлось. Ничего это не значит, это ничего не значит, — замямлила она. — Я, не подумав, ляпнула.

Я стоял и смотрел, как Карина пытается объясниться и только сильнее запутывается. Пелена упала с моих глаз.

— Ты мне изменила?

— Что? — Карина явно не ожидала такого вопроса и замерла. — Я...

— Когда?

— Что?

— Ты слышала! — сказал я угрожающе. — Когда?

Она молчала и молчала, глаза ее бегали из стороны в сторону, выступили слезы.

— Когда, Карина? — повторил я свой вопрос очень медленно, растягивая каждую букву.

— Три месяца назад. На дне рождении у Вадика, — произнесла она тихо.

Я начал припоминать этот день рождения. Отмечали в загородном доме, тусили там три дня, было очень много гостей. Мы приехали вместе. На второй день я уехал на работу, потому что это были будни, приехал к вечеру. Третий день провели вместе.

— Мы же были там вдвоем?

— Ну ты же уезжал, меня бросил! — Карина выкрикнула это зло. Видимо взяла себя в руки и начала нападать.

— Кто это был? Я знаю его? Отвечай! — я сжал кулаки и стиснул зубы, наверно выглядел в этот момент очень устрашающе.

Карина отошла от меня и прижалась к стене, опустила глаза в пол.

— Макс. Я ему понравилась, а мне было одиноко.

— Это же тот белобрысый, который два дня назад вился около тебя у Стаса?

Она лишь кивнула. Я вспомнил высокого худого парня. Карина танцевала в своем "голом" платье, а он подошел со спины, невзначай положил руку ей на талию. Она оттолкнула не сразу, я это прекрасно видел, а потом как-то воровато огляделась и, заметив мой взгляд, побежала ко мне. Меня тогда удивило, что я не испытал ни ревности, ни злости. Все уже тогда было ясно, как я не понял этого?

Мне нечего было ей ответить. Я стоял и смотрел на эту совершенно чужую женщину. И как меня угораздило потратить на нее столько времени из своей жизни. Злился ли я? О да, еще как. Злился на себя, что не хватило смелости решить все это дома. Злился на Карину, как ни крути, но ее измена — это удар по самолюбию.

— Я подошел к своему чемодану и стал собираться. К счастью, практически ничего не успел выложить. Карина, увидев, что я собираюсь уходить, бросилась мне под руки.

— Миша, ну ты что. Давай поговорим. Ну нельзя же так. Взрослые люди, — начала она тихонько.

— Нечего обсуждать, — холодно ответил я, не глядя на нее.

— Ну мы же 21 веке живем. У всех так, — начала она уже агрессивнее.

— Я не хочу «у всех так».

— То есть тебе можно, а мне нельзя? — она уже закричала и начала тыкать пальцем мне в грудь. Я перехватил ее руку и сказал ей максимально равнодушно:

— Я поехал домой, обратный билет у тебя есть. Деньги на карте твои, больше не переведу. Пока, Карин, удачи. — Взял чемодан и вышел из номера.

Глава 13

Дорога до дома заняла почти двое суток. Прямого рейса не было, пришлось ехать с пересадками и ожиданием в аэропорту. Это время я с успехом потратил на самобичевание и домой зашел с полным ощущением, что я мудак. Принял душ и завалился в кровать, но почувствовал отчетливый запах духов Карины, исходивший от подушек и одеяла, который мне сейчас показался тошнотворно противным. Пришлось уйти спать на диван в гостиную.

На следующий день я проснулся с непреодолимым желанием увидеть Настю. Я чувствовал что-то, но не мог понять что.

«Я соскучился?»

Я знал ее всего несколько дней. Но я правда скучал. До этого я никогда не испытывал такого ни к одной женщине. Мне хотелось узнать, как она, что она делает, до жути хотелось просто обнять ее, хотелось, чтобы она мне улыбнулась.

«Интересно, а Настя что-то чувствует ко мне? Глупо надеяться, что наши чувства взаимны, но почему бы и нет?»

Я же могу узнать. Мне надо узнать.

На выходе из дома я прихватил искусственный куст и вынес на помойку. Как можно было это притащить домой. Ну и дура!

— Мария, доброе утро или добрый день. Черт, сколько вообще времени? — я посмотрел на наручные часы.

— Михаил Валерьевич, здравствуйте, сейчас половина первого, — ответил секретарь.

— Мария, у меня к вам просьба... только не по работе. Поможете?

— Да, конечно. Что такое?

— Надо, чтобы вы сняли однокомнатную квартиру на месяц, собрали все вещи Карины из моей квартиры и туда перевезли. Все расходы оплачу. Потом сами отдали ей ключ. И сделать это надо как можно скорее, меня дома не будет несколько дней. Сможете? С меня дополнительно 2 недели отпуска.

— Хорошо, Михаил Валерьевич, сделаю, — ответила она так, как будто каждый день получает такие просьбы.

— Спасибо, Мария, ключ от моей квартиры у меня в кабинете, в столе в верхнем ящике.

Подъехал к отцовскому дому поздней ночью.

— Мишаня, ты чего? Что случилось? Ты сырой весь. — Встретил меня отец в прихожей. Я явно его разбудил, он вышел ко мне в майке и шортах.

— Пап, все хорошо, не переживай. На улице льет как из ведра. Иди ложись. Я к Насте. — Обнял его и отстранился.

— Чего-о? К Насте? Который час-то? Ты куда? — отец начал закидывать меня вопросами.

— Пап, я скоро. — Под причитания отца я выскочил из дома.

До дома Насти добежал за считанные секунды. Время позднее, свет в окнах не горел. У крыльца я резко остановился, на меня накатил дикий страх. Боже мой, я задрожал как пятнадцатилетний мальчик, который в первый раз хочет взять девочку за руку. Я схватился за голову и начал расхаживать туда-сюда у ступеней, промок насквозь.

«А если я ей не нужен? Надо ведь только постучаться и узнать», — сердце колотилось с бешеной скоростью.

Переборов себя, поднялся на крыльцо, постучался, прислонился ухом к двери. Тишина.

— Настя, это я, Миша, — крикнул и постучался снова. Ни звука.

«Господи, где она? Наверно ведь спит. Может подождать утра? Нет, я не смогу, не смогу до утра».

Вдруг появился тусклый свет, видимо включила в коридоре.

— Настя, это Миша. Открой… пожалуйста, — я прижался лбом к холодному железу дверного полотна.

В этот момент щелкнул замок и дверь распахнулась. На пороге появилась Настя. На ней был светлый халат и пушистые тапочки.

Я резко вздохнул.

— Моя, ну точна моя. Домашняя. Моя.

Волосы были распущены и перекинуты на одно плечо. Лицо такое грустное.

— Миша? — Она распахнула свои покрасневшие серые глаза, которые видят меня насквозь.

— Настя, милая. Ты что плакала? — Я шагнул к ней навстречу и поднес свою руку к ее лицу, погладил большим пальцем нежную кожу.

— Ты что здесь делаешь? — она смотрела на меня, запрокинув голову.

— Настя… Настенька — начал я, не отпуская ее, — это меня жалко, понимаешь? Это я истосковался по женскому теплу. Да если честно, до тебя я и не знал, что такое женское тепло. — Горло перехватило спазмом, я еле дышал. — Прости меня, слышишь? Прости, что уехал. Прости, что не понял сразу.

Она кивнула.

— Я расстался с Кариной, кроме тебя никого нет, слышишь? Ты моя единственная. — Я обхватил руками ее лицо, а она положила свои холодные ладони поверх моих.

— Давай попробуем, давай просто попробуем.

Я чувствовал, что она вся дрожит. Сдерживаясь из последних сил, я поцеловал ее очень осторожно, очень медленно, боясь напугать. Настя положила руки мне на плечи, вся сжалась и прильнула ко мне. Я обнял ее крепко, обхватил одной рукой затылок, а другой талию, впечатывая в себя. Обуреваемый желанием целовал все, докуда мог дотянуться.

— Миша… Миша. Я так долго тебя ждала, так долго, — сквозь поцелуи шептала она.

Я отстранился, взял ее холодные руки в свои и поцеловал мокрые ладошки. Мы молча стояли и смотрели друг на друга. Она заговорила первая:

— Миша, может заедешь на чай? Холодно. — Не давая мне времени на ответ, она потянула меня в дом.