Третья Сила книга II Ричард - Ворон
Пролог.
Оставляя за спиной леса, перелески и холмы, то покрытые кустарником, то просто густо заросшие травой, мой отряд медленно, но верно продвигался к грандиозному горному хребту, в этом мире носившему довольно необычное для хребта название «Разлучник». Да-да, именно: я ехал, чтобы вступить во владение своим феодом*, подаренным мне герцогом Нугварским. Почему? А почему собственно и нет?
(*Фео́д (лат. feudum), также фьеф, лен — зе́мли (поместье), пожалованные вассалу сеньором в пользование и распоряжение ими, осуществлялось на условиях несения вассалом военной, административной или придворной службы в пользу сеньора.)
Накануне, хоть и сделав приличный крюк, но все же заехав в городок, который мы с Мерхабом назначили себе «точкой рандеву», означенного Мерхаба я там не обнаружил, как и какого-либо признака, что за прошедшее время он тут побывал. Так что я почесал в затылке, изъял у хозяина трактира свою записку, предназначенную джинну ранее, обновил ее и, для верности подкрепив просьбу монетой среднего достоинства, вернул письмецо трактирщику на прежних условиях.
Сунув денежку в поясной кармашек, тот довольно осклабился (чем плохо, получать барыши на пустом месте, а возможно и увеличить их чуть позднее, да еще за совсем пустяковую услугу?) и с угодливым поклоном пробормотал, что: «Господин (то есть я), может быть спокоен и уверен, что как только, так сразу!» Ну, или что-то равное по смыслу.
После чего я отправил одного из сопровождающих меня воинов, узнать здесь ли Нихим с Сулимом, мои испытанные в прошлом напарники и, заказав на всю нашу шоблу ужин, стал прикидывать свои дальнейшие планы. Хотя, если говорить честно, то особо размышлять было и не о чем. Джинн еще когда советовал мне набираться опытом? Ну так сейчас у меня прекрасные возможности его не только основательно пополнить, но и разнообразить. Конечно раньше я очень рассчитывал на помощь и поддержку Мерхаба, но как говориться: «Человек предполагает, а Бог располагает!» и «На нет и суда нет!» К тому же выяснилось, что я и без помощи джинна вполне способен справляться.
Конечно меня изрядно тревожила его судьба, но я не видел ни малейшего шанса не только вмешаться в проблемы Мерхаба (а в том, что причина отсутствия джинна именно в них, я ни чуть не сомневался!), но хотя бы узнать, что же все-таки с ним приключилось!? Все обычные в таких ситуациях предположения, применимые к обычным людям, вполне естественно оказались мною отброшены, ну а о том, какие опасности могут грозить такому могущественному существу, как джинн, я не имел никакого понятия. Причем, как мне кажется, хоть этот мир в принципе и магический, но «осведомленных» в делах джиннов, здесь и сейчас вообще нет.
А значит что? Почему бы в этом случае не испытать себя в роли владетельного синьора, раз уж угораздило получить в подарок лен? Правда моя верная интуиция мне подсказывала, что с тем подарком не все будет гладко, но... Вернее «ну»! Ну получу еще и такой опыт? Джинн ведь что еще говорил про свое вмешательство в мои дела? «Не делай явных глупостей и твои усилия приведут именно к тому результату, к которому ты стремишься»! Так что, как говориться: «Сам Бог велел!» В смысле дерзать и пробовать. Пока что на слова Мерхаба вроде вполне можно было полагаться?
***
Место, где обычно тусовался народ ожидающий найма, размещалось совсем недалеко от трактира, у хозяина которого хранилась моя записка и где мы расположились поужинать, так что служанка еще не успела заставить стол заказанной снедью, как дверь трактира распахнулась и на пороге, воспитанно снимая шапки, нарисовались мои недавние напарники в компании с посланным за ними парнем. Оба наемника мгновенно нашли меня глазами и больше не обращая внимания на сопровождающего, деловито двинулись к оккупированному нами углу трактирного зала, заранее делая приветственные жесты зажатыми в кулаках шапками и улыбаясь на все тридцать два зуба (ну или сколько там их осталось после дорожных передряг и удалых трактирных драк?)!
- Ух, княжич! Здорово!
- Твое сиятельство! Приветствуем!
Заговорили они сначала чуть ли не хором, радостно блестя глазами и одинаково сияя искренними улыбками, но не успел я удивиться необычной разговорчивости Нихима, как тот, по своему обыкновению, уже замолчал, передав инициативу разговора Сулиму. А уж приятель не подвел: за двоих возбужденно сыпал словами как горохом!
- А мы здеся со вчера, тока доехали! Правда не торопились, погуливанили маненько с мужиками, ну так и грех было не отметить куш, да удачу. Ить из какой передряги с прибытком выскочили-то?! - зачастил Сулим под согласное угуканье и кивание дружка, - а мужики-то как радовались, все тебя, княжич, вспоминали!
Воронуша, до этого момента увлеченно инспектирующий специально для него заказанную миску с мясо-рыбным «ассорти», к моему удивлению вскинул головку, некоторое время разглядывал подошедших наемников, а потом, будто узнав, раскрыл крылья и громко каркнул явно что-то приветственное в их адрес. Реакция мужчин, признаться, удивила меня чуть ли не больше реакции вороненка! Потому что они, будто совсем не удивившись, дружно вскинули ладони в характерном жесте и радостно осклабились теперь уже в адрес моего пернатого друга, сопровождая жесты и улыбки соответствующими возгласами, типа:
- О, Воронуша?! И ты здесь!? Ну, привет, привет! - это от Сулима.
Однако и Нихим на этот раз не отстал от приятеля, заявив вороненку на полном серьезе:
- Привет, птиц! А я знал, что ты княжича не бросишь.
Причем, что особо стоит отметить, ответ он тоже получил! Потому что «птиц», как он (видимо услышав это словечко от меня), по старой памяти назвал Воронушу, перевел на него взгляд с Сулима и качнулся всем торсом, как будто кивнул, да еще и выдал горлом нечто явно одобрительное, словно гортанно курлыкнул соглашаясь с его утверждением.
Остальные члены моего отряда оказались потрясены этим диалогом похлеще моего! Если раньше, когда Воронуша садился ко мне на плечо, прижимался к щеке или как только что, трапезничал с нами за одним столом, они все время поглядывали на меня то с некоторой долей недоумения, то явно неодобрительно, а случалось, даже тайком брезгливо морщились, то сейчас они смотрели на птицу едва ли не с мистическим трепетом!
И если раньше я не видел смысла их в чем-то убеждать и надеялся просто на силу привычки, то сейчас решил воспользоваться ситуацией на все 100! Так что скоренько, пока никто не заметил, подобрал отвалившуюся челюсть и, будто ничего иного не ждал, горделиво вскинув голову, демонстративно-медленно обвел парней взглядом, потом одобрительно погладив Воронушу по спине, ничтоже сумняшеся, заявил:
- Ну, а вы что думали?! Что я обычную ворону привечаю, что ли?! - и насмешливо хохотнул, закрепляя неожиданно достигнутый эффект.
И если Нихим с Сулимом на мои слова только с серьезным видом покивали, то остальные мои спутники, после этой реплики дружно уткнулись в свои миски, смущенно пряча от меня глаза, поскольку видимо именно так они и думали.
Наверное сейчас самое время вернуться немного назад и рассказать как я обзавелся теми самыми спутниками? Ну и конечно же — откуда взялся пропавший было Воронуша?
Глава первая, в которой герой из первых рук узнает о «подводных камнях» княжеского дара, но не разочаровывается, а потом решает искать Воронушу до победного.
В поисках княжны я участия не принимал, так как ее отец вообще подключил к этому процессу только самых доверенных людей, давших ему особенную клятву с магической составляющей. Подозреваю, что монсеньор Нугварский просто побоялся, что кое-какие чисто семейные секреты могут оказаться известны широкой публике, поскольку добровольные помощники получили бы доступ туда, где им не стоило бы появляться.
К слову: обращение «монсеньор» в этом мире не имело никакого отношения к духовенству, а применялось младшим по званию дворянином в адрес того, чьим вассалом он был. То есть хоть и без вассальной клятвы, но я с князем состоял в подобных отношениях и имел право так его называть. При этом сам Нугварский, в свою очередь, являясь вассалом короля, тоже мог обратиться к нему не как к «Его Величеству», а по-свойски, как к монсеньору. Впрочем — это именно «к слову»...
По прошествии двух суток «тихого шухера» в замке, князь собрал гостей, что находилась на этот момент под его кровом и, довольно артистично, с немалой долей трагизма, поведал им некую романтическую историю предательства и страстной любви, а именно — изрядно подчищенную и адаптированную под сознание общества версию того, что произошло в реальности. Ну-у... или того, как она виделась самому князю.
И — нет, в предательстве были замешаны конечно же совсем не особы духовного сана, а всего лишь «неблагодарные слуги», позарившиеся на вампирское золото. При этом князь так искусно вплел в свой рассказ взрыв и так ненавязчиво польстил Благоверному, что я только рот открыл и головой мотал от изумления и восхищения! Впрочем — это вполне вписывалось в мою роль дубоватого простака.
По словам князя выходило, что в его дочь влюбился некий вампир (естественно очень знатного рода и высокого происхождения!), а в её окружении нашлись корыстные служанки, которые за изрядный куш, помогли ему провести над девушкой обряд обращения. Этот вампир якобы планировал выкрасть Лилли в процессе перевозки ее в монастырь. Но сначала его планы испортило вмешательство ордена, а потом то, что от этих планов осталось, весьма успешно ухитрился «добить» уже я, ну и вернуть девицу под отчий кров.
Однако влюбленный конечно же полностью от них не отказался, но раз уж отчит княжны откладывался, он решил обольстить ее и склонить к добровольному побегу. Но и на этот раз неудачнику не повезло, ибо его планам помешало прибытие в замок Благоверного отца Февадия. Святость этого отца оказалась так велика, что злокозненный вампирюга даже приблизиться к девушке не смог! В результате, с помощью какого-то мощного колдовства, он пробил подземный ход и обманом заманив в подвал предмет своей страсти, все же выкрал княжну. При этом спасаясь от погони, взрывом едва не развалил целый замок! Однако увы, но погоня результата не дала...
Вот такая вот романтическая история в духе времени, канва которой, на мой осведомленный взгляд жителя 21 века, так и сияла тут и там логическими прорехами с торчащими белыми нитками несостыковок. Но... для неискушенного средневекового слушателя, видимо, звучала она вполне правдоподобно, поскольку на лицах окружающих, совместно с которыми я присутствовал на этом приеме, никаких следов недоверия я не заметил. Хотя-я... отсутствие сомнений на виду, совсем не значит, что их вообще не имеется, ведь актерский талант среди знати — это не роскошь, а средство выживания!
Впрочем, сам о том не подозревая, князь, желая выдать за причину всего происшедшего банальные побуждения любви и страсти, вставил в свой рассказ изрядный кус реальности, отчего новорожденная легенда, как водится у большинства легенд основанных на реальных событиях, получила шанс на долгий срок существования. Пусть затеял это все и не Волюнд, но закончилось-то все чуть ли не полностью по версии монсеньора Нугварского.
А то, что предал Лилли духовник, да еще с далеко идущими планами совсем не любовного свойства, ну и дальше, «по мелочи», например полностью вычеркивая мое участие в провале этих планов и всём, что обеспечивало влюбленным вампирам хэппи энд — это детали, для качественной любовной баллады совершенно неподходящие.
Ну, а папаша Лилли, когда решил всему подоплекой объявить любовь, естественно не ради будущей баллады старался. Лично у меня не вызывало сомнения, что таким образом князь элементарно пытался защитить свою единственную и любимую дочь. Он ведь не знал, как может сложиться судьба княжны в дальнейшем, вот и выдвинул самую приемлемую версию происходящего: любовь и красивая девушка — это так понятно! Причем Лилли во всем происшедшем совершенно не виновата, не говоря уже про то, что никакого демарша с ее стороны просто не было. Да-да, подло предали и обратили, а потом обманули и похитили: все!
Лиллитиль Нугварская жаждала свободы и не желала становиться игрушкой в чьих бы то ни было руках? Да что за чушь вам в голову пришла?! Ни одна приличная девушка (а княжна, несомненно, именно к таковым и относится), даже и в мыслях ничего подобного держать не должна! (Ну да, ну да, какая-такая может быть свобода, когда права женщин в государстве мало чем отличались от прав домашней утвари?!) Да за подобное высказывание любую девицу, будь она сколько угодно высокого рода, отправили бы на костер еще скорее, чем в нашем мире сожгли Жанну Д'Арк! Почему примером беру "Орлеанскую деву"? Так ведь элементарно: "женское равноправие" — это ни что иное, как прямое посягательство на сами основы веры и государства, а именно в этом преступлении и обвиняли Жанну!
Так что предусмотрительно страхуясь на будущее, князь мастерски вывел из под удара любимую дочь (за что респект ему от меня и уважуха!), ну а то, что может случиться в будущем — будущее и покажет (с чем я тоже вполне согласен).
***
Меня, пред свои светлые очи, монсеньор Нугварский призвал сразу же, как завершилось собрание в честь пропажи княжны. Я даже пару-тройку завистливых взглядов получил, когда сэр Брион, видимо по сложившейся традиции, проталкиваясь ко мне сквозь толпу гостей (которые не сильно-то спешили расходится), громогласно окликнул меня совсем в духе «Семнадцати мгновений весны»:
- Сэр Ричард! А Вас его светлость просит остаться...
Я отбросил неуместный мандраж на тему: «Ой, а вдруг князю что-то известно?!», который не упустил шанса на секунду ткнуть меня тревогой в подреберье и только мысленно хмыкнул, поскольку как помню, Штирлитцу, по коварной задумке режиссера, испытать такое сомнительное удовольствие тоже перепала возможность, хотя здесь вряд ли имеется подобный расчет. Или..? Я внимательно взглянул в лицо сэру Бриону и хмыкнул повторно: «Если и так, то расчет явно не его!»
Да, можно изображать простака, можно — хитреца, но вот хитрящего простака — это уже высший пилотаж! А мне доводилось наблюдать подобные попытки со стороны сэра Бриона, но к счастью — со стороны. Так что он именно благородный простак, а не пытается носить маску такового. «Ну, или у нас настолько разные «весовые категории» в притворстве, что мне его игру ни в жисть не раскусить!» - вздохнул я с некоторым сожалением от последней мысли.
(Впрочем, как бы там ни было, а после той фразы, Штирлитцу пришлось изрядно покрутится и, забегая чуточку вперед могу сказать, что фраза реально оказалась знаковой и мне тоже спокойной жизни не принесла...)
- Мне не хотелось бы, чтобы Вы, сэр Ричард, восприняли мои слова как намек... - очень учтиво и даже несколько нерешительно, обратился ко мне князь, когда количество гостей в зале, мягко говоря, «сильно уменьшилось».
А сэр Брион, видимо как лицо облечённое немалым доверием, плотно закрыл за ними дверь, немного наподдав ею по задницам самым неторопливым, но не вернулся, а сложив руки на груди, так и остался стоять там, продолжая выполнять роль эдакого привратника.
- Что Вы, ваша светлость! Мне такое и в голову бы не пришло, - с легким поклоном, ответил я учтивостью на учтивость, а сам подумал, что видимо это такой замаскированный намек, что мне пора отчаливать.
Догадка оказалась верной, только ко всему прочему, будучи неплохим хозяйственником, князь не оставил мысль, все же убить за мой счет двух зайцев. Раз не удалось привязать вассальной присягой меня, так хотя бы с моей помощью пристроить на службу младших сыновей своих вассалов. Куда? Да ко мне в феод, естественно! В качестве свиты, охраны, помощников при обустройстве, ну и видимо на что там еще у меня хватит фантазии. Я же теперь вроде как землевладелец, «синьор» по местному, а положение обязывает...
Вообще-то, как и на Земле в далеком прошлом, с младшими сыновьями здесь особо не заморачивались, почти как по тому анекдоту про молодого милиционера: «Дали оружие и крутить как хочешь!» Вот и парням так: лошадь, меч, плюс «три рубля» на первое время. Кто из отцов заботливее, тот мог сынка к кому-нибудь в оруженосцы пристроить, но большинство ограничивалось перечисленным минимумом.
Ну а князь посчитал, что это как-то расточительно и не предусмотрительно, отправлять к возможным конкурентам молодых и здоровых парней, к тому же умеющих весьма неплохо обращаться с оружием (дворянское воспитание как-никак!). Самому их кормить ему не хотелось, тем более, что охрана замка уже имелась, штат, так сказать, был полностью укомплектован. Тот отряд, что сопровождал Лилли в монастырь и который так жестоко выбили орденцы, он видимо тоже уже восстановил — народу в его вотчине хватало, а тут как раз и мое награждение подоспело!
Поскольку интуиция, за дни прошедшие после посвящения, своими предупреждениями на счет двойного дна у княжеского подарка мне буквально всю плешь проела, я прикинул, что надежные люди, умеющие обращаться с оружием, мне всяко лишними не будут и искренне поблагодарил князя за его заботу. О том, что возможно «двойное дно», от меня, к слову, не утаили...
- Видите ли, сэр Ричард, некоторое время назад, прежний владетель феода, который нынче носит название «Вороний клин», - князь со значением приподнял брови и улыбнулся, намекая на то, что речь идет именно о моей вотчине, - скончался не оставив наследников. По поводу нового владельца я на тот момент колебался, поскольку имелось несколько достойных кандидатов и поэтому я решил направить туда временным управляющим доверенного человека... - в этом месте он нахмурился и уставившись куда-то поверх моей головы, видимо уйдя мыслями в прошлое, принялся нервно теребить княжескую цепь на груди.
- Но..? - решил я напомнить о себе, когда молчание затянулось.
- Ммм..? - откликнулся мой несостоявшийся сюзерен, концентрируя на мне взгляд, - ну, да... «Но», естественно присутствует! Этим человеком был мой наставник по бою на мечах. Из-за возраста и болезни суставов он больше не мог обучать молодых воинов и здорово скучал, вот я и решил... - князь сокрушенно качнул кудлатой головой, - Дюшерин, так его звали, отличался изрядными усердием и самодисциплиной, поэтому когда отсутствие вестей от него перевалило за три месяца, я несколько обеспокоился и решил отправить к нему отряд из двух десятков воинов, во главе с тремя рыцарями, бывшими его учениками...
Посверлив меня взглядом и убедившись, что я его слушаю внимательно, но с долей недоумения, монсеньор Нугварский раздраженно дернул щекой и произнес с нажимом:
- Вы не понимаете: три рыцаря сами по себе уже являются серьезной силой, а тут еще два десятка опытных вояк в поддержку! Однако вестей из замка я так и не получил! Это случилось накануне беды, постигшей мою девочку...
- Угу... И тогда Вы решили подарить его мне, - с легкой интонацией то ли упрека, то ли вопроса, а по сути — просто констатируя факт, закончил я рассказ князя.
При этом мысленно поздравил себя с еще одной проверкой интуиции: «Вот и он, тот самый подводный камешек! Хорошо еще, что я заранее узнал что к чему и не буду дергаться в ожидании, а то извелся бы, гадая...»
Впрочем, князь ни в малости не смутился, а только развел руками:
- А что? Истоком всех знатных родов без исключения, было завоевание их предками своих земель. Так что я не просто передал тебе часть своих владений, заметь — практически без каких-либо условий, а дал возможность завоевать их! Утвердив свою власть над «Вороньим клином», ты станешь равноправным владельцем этих земель!
«Надо же как ловко вывернул-то», - подумал я с долей восхищения, - «не навязал мне проблемные владения, а дал возможность их отвоевать! Впрочем — не лишено...»
О чем я? Ну так земли-то на данный момент все заняты и пытаться отхватить себе кусочек — это вступать в войну либо с крупным землевладельцем вроде монсеньора Нугварского, либо с целым государством, если земли принадлежат королю. А так — формально «Вороний клин» мне подарен и я имею полное право навесить звездюлей тому, кто сейчас там обосновался.
К тому же князь не выпнул меня равнодушно из замка в единственном лице, а благородно дает мне под начало приличный такой отряд из трех десятков бравых молодцов, которым терять практически нечего (кроме своих молодых жизней, естественно, но те в это время ценятся не сильно), но которые по этой же самой причине попу рвать станут, чтобы поиметь от меня какие-то преференции, ну или хотя бы поживиться трофеями.
***
Как уже говорил, решение о принятии под свою руку «Вороньего клина» я уже принял, не смотря на то, что интуиция не давала мне почить на лаврах, пребывая в безмятежном неведении, поэтому и несколько припозднившаяся откровенность князя, не стала для меня ни ударом, ни разочарованием. Более того — я почувствовал где-то под ребрами зуд нетерпения: мне хотелось схватиться с тем наглецом, что нагло посмел водвориться в моих владениях и насладится триумфом от его свержения!
Конечно то, что «некто» уже сумел прикопать где-то два десятка княжьих воинов вместе с троицей сильных рыцарей, здорово отрезвляло, но я почему-то не сомневался, что со мной такой пакости не случится. Ну, даже если не учитывать слова вампиров о том, что я — это некая Третья Сила, то ведь оставались еще «правки» Мерхаба, которые он внес в мою судьбу? Да и моя магия слушалась меня все лучше и лучше день ото дня, а ее мощь меня и раньше радовала...
***
Первым делом решил узнать согласятся ли поехать со мной Сулим с Нихимом. Во-первых по тому, что уже имел возможность лично проверить их в деле и они меня не разочаровали. Так что, как говорится, «старый друг лучше новых двух!». Да и все равно нужно проверить нашу с Мерхабом точку рандеву: вдруг джинн меня там дожидается? Не то, чтобы я так уж на это рассчитывал, но надеялся, не без того. Неизвестность с вредным, но честным и надежным стариком — напрягала не по детски. Ну, а раз «двое из ларца», обычно ищут найма как раз в том городе, то сам Бог велел мне проверить, там они на данный момент или уже отбыли с новым контрактом? Ну и последний аргумент: я им обещал!
Вот когда перечислишь все причины, то и понимаешь, что альтернативного пути-то и не имеется.
Пунктом... э-э... хотел сказать «вторым», но ничего подобного, поскольку эта мысль меня вообще ни на минуту не оставляла на всем протяжении моего визита в замок, независимо от того, чем там он мог закончится! Так что пунктом пожалуй, что и нулевым, я собирался поискать Воронушу. Честно говоря, на успех этого предприятия я надеялся не сильно, поскольку птица была совсем молодой, а время пребывания ее в моей компании, не сильно продолжительным. Ну, что можно ожидать от такой маленькой птичьей головки, когда даже человек, с его высокоорганизованной нервной системой, и тот не помнит первые годы своей жизни?!
Так что увы, как бы мне не хотелось обратного, но скорее всего, за то время, что я пробыл в гостях у князя Нугварского, мой вороненок успел одичать. Наверняка он уже сумел найти себе интересную компанию, более близкую ему по духу и видовой составляющей и они давно покинули то место, где мы с ним расстались по обстоятельствам, независящим от нас обоих. Однако, вопреки рассудку, я буквально зверел от мысли, что можно оставить все как есть!
Не-е-е-ет!!! Я вернусь к тому заброшенному дому и потрачу хоть целый день, но пока твердо не буду убежден, что Воронуши в округе нет, я ни на шаг оттуда не двинусь!
***
Однако мои мрачные прогнозы в отношении моего питомца, не оправдались от слова «совсем»! Более того: едва я прошел через портал и вышел на порог дома, как откуда-то сверху, прямо мне на голову, свалился растрепанный комок черных перьев и радостно заорал:
- Кар-р-р! Кормить Воронушу! Кормить! Кормить! Кормить сор-р-рванца!
С немыслимым облегчением, которого даже не предполагал испытать, я сгреб горячее тельце, прижал его к груди и принялся наглаживать перышки, бормоча разную ласково-радостную чушь, а вороненок все норовил подняться повыше и прижаться грудкой к моей щеке...
Глава вторая, в которой пойдет речь о персонаже, с которым герою только предстоит познакомиться...
...Медфорд Крич (который, к слову, почему-то терпеть не мог своего имени и поэтому всегда старался представиться одной фамилией), расслабленно восседал на своем крупном коне, привычно управляя им одними ногами, а руками в охотку, от души, тискал прелести молоденькой крестьянки, которую он прихватил в ближайшей деревне и пристроил в седле перед собой.
Девчонка особо не брыкалась, только испуганно вжимала голову в плечи да иногда ойкала, да тихо попискивала, когда его щипок приходился в особо чувствительное место или ладони слишком сильно сжимали ее юные, еще такие упругие груди.
Мужчину это забавляло, поскольку он вообще любил причинять немного боли своим партнерам по сексу, считая это чем-то вроде острой приправы к блюду, однако не перегибая палку, то есть не калеча их и не переходя на пытки. Кровь и любовь? Фи, это так неопрятно! Не очень-то чистоплотный в быту, когда дело касалось постельных игрищ, Крич становился редкостным привередой!
Хотя пытки он тоже любил, но смешивать эти два удовольствия считал проявлением плохого вкуса. Для секса он выбирал себе молодых и предпочтительно «нетронутых» особей обоего пола, а вот пытать любил взрослых мужчин, желательно воинов из знати, ну или попавших в его руки родовитых путешественников. О-о, как было приятно впервые пройтись кнутом по нежной коже избалованного отпрыска какого-нибудь синьора! Ну или не спеша, неделями ломать пытками взрослого и сильного мужчину...
Увы, но до сей поры такое удовольствие ему перепадало не часто, поскольку синьор, которому он раньше служил и который разделял его увлечения, неожиданно скончался. А как тогда было хорошо! Хозяин сам марать руки не любил, предпочитая наблюдать за тем, как его подручный выполняет за него то, что он считал «грязной работой», а Медфорду только того и надо! К слову, он подозревал, что у хозяина пытать самому, элементарно кишка тонка, а что касается девок, так и с потенцией не все ладно. Но главное — их партнерство обоих устраивало! Даже то, что время от времени синьор посылал своих особо доверенных людей на охоту за проезжающими по его землям каретами. Хотя всегда наказывал брать только те, что выглядели попроще...
Но потом для Медфорда наступили плохие времена: пора довольно длительного «поста», как он сам, крайне далекий от любой религии, любил называть этот период своей жизни.
Отряд наемников, к которому он был вынужден тогда пристать, искал не столько удовольствий, сколько заработка. Юных девственниц и отпрысков благородных семей они предпочитали не насиловать или пытать, а возвращать родителям или другим родственникам целыми и невредимыми, естественно за соответствующий выкуп. А среди крестьянок девственницы встречаются не так уж часто: если свой синьор не постарается, так регулярно проходящие через деревни войска, точно не пропустят мимо рук смазливую обладательницу юбки!
Тогда, считающий себя гурманом и эстетом в любви и по жизни мужчина, совсем уже было приуныл, но во время одного рейда ему вдруг небывало, просто сказочно повезло! Хотя сначала это не выглядело везением и даже наоборот, поскольку при дележе трофеев «в слепую», ему достался тот убогий на вид медальон. Как это «в слепую»? Ну знаете, когда кто-то один садится спиной к прочей команде, а командир из кучи с трофеями берет по одной вещи и спрашивает: «Кому?»
В тот раз с добычей было откровенно неважно и если деньги разделили почти поровну (командир получил свои обычные три части), то вот с прочими вещами решили поиграть. Когда старшой поднял этот дешевенький на вид, медный медальон, то члены отряда даже затаили дыхание, так как естественно, что все хотели получить из кучи барахла что получше, а медяшка была совсем уж незавидным трофеем.
Когда «глас судьбы», как называли водящего, назвал его имя и командир, под смешки более удачливых приятелей, перекинул Медфорду его долю, то тот с досады, едва не запулил медальон в ближайшие кусты! Однако, когда уже замахивался, медяшка вдруг блеснула совсем не медным блеском и он, остановив руку, принялся рассматривать добычу внимательнее... Нет, на тот раз истинную цену полученному сокровищу наемник не узнал, а только заподозрил, что с ним не так-то все просто. Зато позднее...
Да что говорить? Именно благодаря тому медальону Медфорд сейчас тот, кто он есть и имеет то, что имеет! А имеет он...
Вот сейчас, например, его уже дожидаются в замке (в его замке!), двое весьма симпатичных юных бродяг, которых его подручные, отловили специально для него на дороге, накануне очередного вояжа своего вожака по окрестным деревенькам.
Эти селения он посещал раз в три-четыре дня, чтобы лишний раз напомнить жителям, под чьей властью и волей они находятся, и в зародыше пресечь любую попытку бунта! Ну, так он говорил своим подручным, а на самом деле — ждать организованного сопротивления от по жизни забитых крестьян..? Пхе! Эта двуногая скотинка от природы безответна, но Медфорду нравилось демонстрировать, что он властен над чужой жизнью и смертью.
Взять тех же девок: в замке не было в них недостатка, поскольку он «надергал» их изо всех деревень чуть ли не в первую очередь, в самые первые дни своего здешнего «владычества» и, пропустив через свою спальню, передал в общее пользование, чтобы не обижать своих доверенных людей. Однако всё равно не переставал демонстративно увозить то одну, то другую девицу и дело было даже не в том, что он любил «свежее мясцо», а в том, что этим он лишний раз показывал крестьянами свою власть над ними!
А с этой девчонкой вообще странно вышло: уж как-как Медфорд был всегда внимателен к отбору претенденток в постельные грелки, а эта, более чем в его вкусе, но до сегодняшнего дня как-то ухитрилась избегнуть его внимания! В ее крови явно отметился кто-то из знати, от чего дева уродилась с необычной для крестьянки «утонченной» внешностью, которую новый хозяин замка особенно ценил у своих сексуальных рабов и рабынь. Он и парней-то поэтому предпочитал помоложе, чтобы тела юношей еще не успели огрубеть и обрасти волосами. Вот и девку эту он точно бы не проглядел, мелькни та перед ним хоть кончиком подола!
«Надо бы поспрошать старосту, уж не специально ли тот прятал девчонку?!» - грозно нахмурился мужчина, но в этот момент девушка опять ойкнула и его настроение вернулось к благостному предвкушению, успокаивая нрав соображением, что строгий расспрос от того не уйдет: «Еще не хватало, чтобы смерды стали противиться моим желаниям», - хмыкнул мужчина и опять от души тиснул девчонку за торчащие грудки!
Однако скорую постель он с сегодняшней своей добычей не планировал, а развлекался с ней только в пути, чтобы немного развеять скуку от однообразной дороги. Как уже было сказано: с удовольствиями Медфорд спешить не любил, а дома его ожидали две его новые находки, которые перед отъездом он приказал привести в надлежащий вид. К счастью мальчишки запаршиветь не успели и будет вполне достаточно провести их через обычные банные процедуры. Ну, отмыть — естественно, а так же привести в порядок волосы и сдобрить кожу специальными ароматными маслами (которые он в изобилии обнаружил в шкафу прежнего владельца замка, явно знавшего в них толк!), да удалить с тела волосы, если они там уже появились.
С этими мальчишками ему просто на редкость повезло, так в придорожных кустах, дозорные заметили их случайно! Отлично зная пристрастия своего главаря (и вполне их одобряя), те не сплоховали, отловили брыкающихся пацанов и доставили их пред очи начальства. Тот подарок оценил: добыча оказалась в его вкусе!
Вспомнив бродяжек, которых он по «масти» окрестил «Смуглянчиком» и «Блондинчиком», Медфорд аж слюну сглотнул! Давно ему не везло на парней до такой степени! Деревенские его в этом плане категорически не устраивали: грубые и костлявые, с корявыми коленями, а зачастую и с кривыми ногами — последствиями перенесенного в детстве рахита. Так что точно нет, сегодня он определенно займется одним из юнцов, а новая девчонка вполне сможет и подождать — чего-чего, а в девках на любой вкус, теперь у него нехватки не было!
***
Замок, как всегда, вынырнул из-за поворота внезапно. Он специально был построен именно так: узкая дорога на подходе к нему с обеих стороны будто огороженная очень крутыми, островерхими скалами, а потом поворот и упс — маленькая площадка между обрывами, за которой, на отдельно стоящей скале и стоит замок! Большое количество войск перед подъемным мостом не соберешь — элементарно для этого нет места, к тому же стены и превратная башня, расположены значительно выше этой площадки, а из луков сверху вниз стрелять намного сподручнее, чем наоборот.
Да и как станешь штурмовать стены, если пропасть, которая отгораживает замок от дороги — вообще ничем заполнить не представляется возможным?! Только если измором брать. Вот для этого да, подходящие условия были: перекрыл узкую горловину прохода и никто оттуда не выберется, разве что вниз головой на те же скалы! Только ведь и в замке не дураки сидят, которые слабых сторон его не знают. Есть там и колодец со свежей водой, и очень даже приличные запасы продовольствия в до чрезвычайности глубоких подвалах! Более того, по время от времени долетающим до площадки звукам, его обитатели еще и приличным подсобным хозяйством озаботились: то курица звучно заквохчет, хвастаясь, по своему обыкновению, снесенным яйцом, то чем-то обиженная свинья возмущенно завизжит. Причем двум десяткам коз, на островке с тыльной стороны замка, даже где пастись было! Кручи там для прочей скотины непригодные, а для коз — вполне. Да и самим нападающим тоже чем-то кормиться надо?! Даже до ближайшего селения дорога неблизкая, чего уж говорить по те, что дальше? А если их жители попрячутся, то продовольствие для приличного войска вообще взять негде.
Когда Медфорд, без малого год назад, привел сюда свой отряд, то кое-кто из бывалых, только зубом огорченно цыкнул: их силами точно не взять! И чего вожаку вздумалось сюда тащиться?
А того эти земли более, чем устраивали. Ну во-первых — потому что эта была самая отдаленная окраина княжества Нугварского, которая скалисто-холмистым языком вдавалась в земли его не очень-то дружелюбных соседей: если войска князя получат здесь достойный отпор, то ему отстаивать эти неудобья выйдет себе дороже! Отступиться? У князя была репутация весьма рассудительного человека, так что наверняка отступится! То же самое и про его соседей можно сказать: если бы этот замок было возможно захватить быстро и без особого ущерба для себя, так они бы уже это сделали, не постеснялись бы! Но открывать полномасштабные военные действия из-за такой малости? Увольте, дураков нет!
А во-вторых — три деревни и шесть хуторов, жители которых которые были данниками князя и находились под властью владельца замка — это очень неплохо для базы, на которой он собирался «нарастить мускулы» для дальнейшего продвижения вверх!
А что? Чем он, Медфорд, хуже того же князя Нугварского?! Да ни чем. Просто тому повезло родиться наследником рода Нугварских, а Медфорду — нет. Но сейчас такое время, что главный аргумент в любом споре — это сильные руки, желательно вооруженные хорошим мечом! Ну, может еще дружина за плечами. Так на данный момент у него все это есть. Это ведь только тогда, в самом начале, его люди не особенно верили в удачу вожака, зато сейчас все изменилось и они по его слову готовы и в огонь, и в воду! Ну, еще бы, как лихо он тогда доказал всем сомневающимся, что с ним они рано или чуть позднее, но добудут себе все, что только смогут пожелать?!
На этой мысли Медфорд хмыкнул: с фантазией у большинства его подчиненных, как минимум — неважно. Желают они обычно элементарного: вкусная и обильная жратва, качественная выпивка вволю, да еще безотказная, смазливая баба под боком! Ну может еще чтобы начальство службой особо не напрягало, да развлекушки какие-нибудь: карты, кости, на руках побороться, для азартных — петушиные или гусиные бои. Вот и все, пожалуй. Дай им это и они твои до гроба!
Хотя собственно, других, особенно подобных себе, Медфорд специально при наборе отсеивал: зачем ему конкуренты? Еще не известно, что просекут и что удумают. С простыми, чтобы не сказать примитивными, много спокойнее...
***
Когда подъехали к замку, дозорные уже сообщили дежурному на воротах, что хозяин возвращается и тот уже поднял решетку и опустил мост. Вот это тоже очень нравилось Медфорду в его новом владении: до того, как сузится, дорога к замку какое-то время вилась, позволяя хорошо разглядеть того, кто к нему по ней приближается! Конечно не ото всюду, а только с двух самых верхних этажей главного здания, ну и разумеется — с крыши донжона, оборудованной для дежурства дозорных. Но так ведь этого вполне достаточно?
Оттуда, кстати, и пацанов-бродяжек стражники заметили, когда те совсем уже было собирались свернуть на тропинку, что вела к ближайшему поселению, поскольку у хозяина замка, среди таких как они, была изрядно подпорчена репутация. А тропинку Медфорд не любил, не смотря на существенно укороченный путь, та все время петляла по густым кустам, а он не дурак, чтобы рисковать нарваться на засаду. Много ведь человеку не надо: пальнет какой-нибудь обиженный из лука или самострела и привет, давай отчет архангелу! И никакая броня не спасет, ибо для глаз, скажем, еще ни кто защиту не придумал, а среди здешних охотников встречаются на диво меткие стрелки. Не-е-ет, открытая дорога длиннее, но куда спокойнее, особенно когда не чинишься и едешь в центре отряда...
***
Проскакав по гулкому, ничем не огороженному покрытию подъемного моста, Медфорд передал взъерошенную, с красноречиво перекошенным и сбившимся платьем девчонку, подоспевшему к стремени конюху:
- Отведи на кухню и передай под пригляд кухонным девкам. Головой отвечают!
Слуги уже были ученые и знали, что если новых хозяин обещает что-то жуткое, то можно не сомневаться — обязательно исполнит! Так что не послушаться или еще как его прогневать — не рискнул бы ни кто. Так же как и к девке сунутся до того, как хозяин разрешит. Был тут один, что по пьяному делу хотел кого-то из девок раньше господина завалить, ну и где он теперь? И ведь не посмотрел, что тот вроде как из его самых доверенных людей был, такое с ним сотворил, что простому человеку лучше и не вспоминать, чтобы потом кошмары не замучили!
Глава третья, в которой герой переживает некоторые приключения в пути, а его отряд немного прирастает числом...
По обжитым землям мы проскакали без особых проблем, только и делов было, что пару раз набить морду перепившимся и потерявшим берега посетителям трактиров, в которых нам приходилось останавливаться на ужин и ночевку. Один раз склоку затеяли плотогоны, дюжие парни, что называется, «поперек себя шире», которые обмывали только что завершившийся удачный фрахт и им, для полного счастья, не хватало только победы в кабацкой драке. Однако с этим у парней случился облом: устоять против дворянских детей, обученных всякому бою, у них шансы были не большие, если только числом одолеть, но видимо не в нашем случае...
Так что мои парни не только изрядно позабавились дракой, но еще и за наш ужин, уже к моему удовольствию, пришлось платить проигравшей стороне. Как, впрочем, и за все порушенное трактирное имущество.
Второй раз, дня через два после первого, на нас наехали наемники. Те пили не с радости, а поминали товарищей, погибших в междоусобной стычке между двумя синьорами, ну а злость или раздражение — очень плохая приправа к спиртному. Впрочем, понять их можно: досада и правда успешно гасится хорошим мордобоем. Только вот с нами им очередной раз не повезло, поскольку для поднятия настроения, просто подраться мало, а желательно еще и победить, в идеале — с разгромным счетом! Но уж ни как с этим самым счетом не проиграть! Умение-то у них было изрядное, но сказался избыток выпитого. Как тут драться, когда противник в глазах двоиться?! Так что мои парни и им наваляли от души.
Как мне пояснили позднее, когда после драки пришлось распивать с наемниками мировую, с наймом на этот раз им просто катастрофически не повезло. Мало того, что двоих потеряли «на глухо», еще за двоих тяжелых пришлось платить лекарю, а остальные, хоть немного, но тоже все были поранены, так синьор им кроме задатка еще и ничего не заплатил! Отговорился этот жлобина тем, что видите ли они не смогли отстоять его интересы, а то, что его противник выставил людей вдвое больше, да еще с усилением в виде рыцаря, учитывать отказался!
Причем, что особо обидно, они даже настаивать не могли, поскольку писарь того синьора, крючкотвор изрядный, как-то так мудрено все в договоре завернул, что расплата им шла только в случае признания нанимателем выполнения уговора, чего тот как раз и не сделал! Теперь их старшой, мужик битый и тертый по-всякому, из-за чьей промашки ватага пролетела мимо прибытка, второй день сокрушается и пьет без просыху у себя в комнате.
- Что, наверное, даже и к лучшему, поскольку два проигрыша подряд, для его самолюбия — это слишком! Пусть даже один из них — это всего лишь теперешний мордобой, - закончил свое повествование рыжий, как пламя пожара, рослый и широкоплечий, кудрявый парняга, один из двоих не упившихся вусмерть из этой компании.
- Да, ладно тебе трепаться, Пожар, - не стерпел второй, из деливших со мной стол недавних противников и, стеснительно глядя в стоящее перед ним блюдо, пояснил то ли мне, то ли своему разговорчивому приятелю, - дело там вовсе и не в самолюбии! Просто своей Анютке Пров твердо пообещал, что это будет последнее дело и когда он вернется, то осядет и они наконец поженятся...
Этот немного мрачноватого вида паренек, тоже с буйной вьющейся шевелюрой, но уже цвета прошлогодней соломы, был не хуже своего рыжего приятеля развит физически, но смотрелся пока еще по-юношески тонким и похоже продолжал еще расти. Он изрядно возбудил мое любопытство тем, что в отличии от всей прочей компании, по моему, вообще кроме кваса ничего не пил. Правда ел за двоих, то и дело добавляя себе на тарелку из общих мисок, но это и понятно, если моя догадка о его возрасте, реально соответствует действительности.
- А-а-а, тогда понятно... - протянул без особого интереса рыжий Пожар (и почему я не удивлен его прозвищу?!), и опрокинул в себя еще одну стопочку первача.
Вообще-то, к слову, по неписанным правилам кабацкой драки, победителю «мировую» всегда выставляет проигравший, но нюхнув то пойло, каким заливали горе наемники, я потихоньку подмигнул трактирщику и он мгновенно поменял пятилитровый бутыль сивухи, на такой же, но с самогоном отменного качества. А что поделаешь? От мировой отказываться не принято, а травить своих парней спиртным сомнительного качества..?
- А чего понятно-то? - заинтересовался я очередным местным правилом, - живой и целый ведь возвращается, так чего ему обещание перед своей женщиной не сдержать? Или в деньгах дело?
Парни дружно, с одинаковым удивлением, похлопали на меня глазами, только и разницы, что у одного они просто синь небесная, а у второго — зеленовато-серые с рыжими точками. Поглядели на сидящих за соседним столом Нихима с Сулимом и так же разом нахмурились и пожали плечами, а потом блондин хлопнул себя по лбу и поморщившись от собственного, слишком энергичного удара, пояснил мне причину их недоумения:
- Извиняйте, княжич, просто нам с Пожаром как-то и невдомек, что не все знают обычаи наемников...
- Да тута даже не обычай, а скорее примета, - перебил приятеля рыжий, - любишь ты, Мудрила, издаля заходить и простое усложнять. А тут чего проще-то: плохая примета уходить на покой после поражения! К тому же она не только у нас, а вообще, потому мы и удивились, что тебе, она не известна...
- Ну, да! Зато ты у нас мастер все упрощать, - беззлобно огрызнулся светловолосый, - а княжич может потому ее не знает, что примета эта не «вообще», как ты думаешь, а только у тех, кто живет «с оружной руки»!
Я переводил взгляд с одного парня на другого и немного сожалел, что не могу присоединить их к своему отряду, поскольку и довольно грамотной речью, и самой манерой общаться, что друг с другом, что со мной, они мне здорово приглянулись. К тому же мне импонировала сдержанность в питье Пожара и явная трезвость юного Мудрилы, а вот остальные члены их ватаги мне совсем не глянулись.
Я вообще с большой осторожностью отношусь к людям, которых алкоголь не смягчает и делает глуповато-ласковыми, и благостными, а наоборот — продергивает наверх злобу и агрессию, до поры сдерживаемые сознанием. Помните, народную мудрость про то, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке? Во-о-от! А для чего мне звереющие алкаши в отряде? Для конфликтов на каждом привале? И даже пусть они не станут «злоупотреблять» в походе, но ведь в своих владениях я «вечный бой» тоже не планирую: наведу порядок и у наемников останутся только охранные функции... Короче: на фига козе баян, коль ей весело и так!
К тому же, получше приглядевшись к Мудриле, я с некоторым замешательством заметил, что кожа у него на подбородке какая-то подозрительно нежная, что говорило о еще более юных годах, чем мне показалось сначала. В таком возрасте из парнишки, как из пластилина, можно вылепить и благородного воина, и разбойника без чести и совести. И ведь потенциал у парня явно был, но сейчас он как сортовое зерно проросшее на обочине: не известно каким уродится урожаем. А ведь об потенциале, если не ошибаюсь, даже его прозвище говорит: вряд ли в ватаге наемников, лишь бы кого Мудрилой назовут. Хотя-я... прозвище могли дать и в насмешку, например за любовь к чтению, что с них взять, с наемников-то?
Однако при этом я понимал, что бросить свою компанию и присоединиться к моему отряду, парни наверняка не согласятся: перебежчиков среди наемников не жаловали, а они еще не в том возрасте, когда внушенные правила, человек способен отодвинуть на второй план в пользу соображений личной выгоды. С одной стороны — хорошо, а с другой — не для меня.
Так в тот вечер я и ушел в свою комнату, с неприятным чувством сожаления, свербящим где-то с левой стороны груди. Причем оно еще и усилилось, когда я пошел перед сном проверить дозорных, которых выставлял на каждом привале, независимо от того, где он случался и, на завалинке у конюшни, приметил Мудрилу, который будто специально, в подтверждение моего о себе мнения, с восторженным упоением разглядывал звездное небо... Смущать паренька я не стал и тихонько отступил в тень, но на мою душу упал еще один камешек: ну не место романтикам в том ремесле, которое выбрал этот парень, просто — не место! «Угу, а вообще в средневековом мире романтикам до хрена мест приготовлено!» - с долей раздражения, дал укорот возвышенной части своей натуры и отправился следовать потребностям тела, то есть спать!
А утром меня ожидал небольшой, но приятный сюрприз...
***
Незадолго перед завтраком, когда я уже закончил разминку с оружием и смыл пот у колодца, для начала удивила несколько нервозная суета на хозяйственном дворе трактира. По утрам я именно там занимаюсь своим непременным ежеутренним ритуалом по поддержанию своего тела в необходимом мне состоянии, то есть в чистоте и мышечном тонусе. В дороге я все время старался по мере сил придерживаться своего обычного распорядка и, если уж запаха конского пота от одежды, всаднику избежать не удается ни каким образом, то хотя бы не присоединять к нему сомнительные ароматы собственного тела.
Что, к слову, меня буквально поражало на первых порах, так это разница в отношении к этой моей «причуде» (а как еще можно назвать ежедневную помывку?!), на мой взгляд вполне себе невинной, между парочкой наемников и дворянскими отпрысками. Если мои напарники по прежнему вояжу только снисходительно посмеивались и даже как бы не гордились, таким своеобразным «заскоком» своего вожака, то дворяне поначалу воспринимали мои действия, чуть ли ни как завуалированное личное оскорбление.
Со стороны наиболее ко мне расположенных членов отряда, была даже попытка «вразумить» меня по-товарищески, поскольку, по их мнению, обливание ледяной водой из колодца, да еще с разгоряченным зарядкой телом, ко всему прочему — это едва ли не прямой путь на ближайший погост (за неимением поблизости родовой усыпальницы!) Однако, к их немалому удивлению, дни шли за днями, я продолжал мыться во всех встреченных водоемах, причем независимо от своих ежеутренних извращений, а не только не собирался помирать, но как назло, даже и элементарного насморка не подхватил!
И да, под «всем прочим», как я потрудился уточнить у доброхотов, имелось в виду не только то самое дурацкое поверье, которое с недавних пор завладело здешним миром так же, как владело земной западной цивилизацией того же временного периода, но еще и нешуточная угроза нарваться на дуэль! Да-да! Вызов на которую мог сделать какой-нибудь не в меру щепетильный кавалер, проживающий в одном со мной трактире! Чудно? И не говорите! С чего это чье-то мытье, вдруг становится поводом для дуэли? А во-о-от! Вдруг это я таким образом «намякиваю» всем окружающим, что они недостаточно чистоплотны?! То есть и своим морщеньем носа я на это намекаю, но им вроде как не хватает статуса для вызова меня на дуэль. Короче: у самих морда крива, но виновато некое «зеркало» в моем лице!
Однако, своего образа жизни я ни кому не навязывал, если не считать того, что все равно позволял себе время от времени поморщить нос или в трактире, явно, но и без излишней ажитации, отсаживаться подальше от наиболее «ароматных» спутников, так что дворяне сначала притерпелись к особенностям моего поведения, а спустя недолгий срок, уже стали и сами принюхиваться как к себе, так и к своим товарищам: так-то вроде и ничего, привычно вроде, но вот по контрасту с сэром Ричардом... М-да... Лошадей-то вон как часто купаем, а сами..? Священники не велят слишком много времени уделять телесному? Ну, так ведь случается, что и сильнее грешим, а покаялись и вроде ничего..?
Так что какой — никакой, а пример стал брать. Правда до ежеутренней помывки, пусть и не в ледяной колодезной воде, а в лохани с подогретой, было еще далеко.
Впрочем, я немного отвлекся, а в то утро мое внимание привлекло какое-то взбудораженное шевеление в рядах наших вчерашних собутыльников...
- Что это там происходит? - спросил у случившегося рядом Нихима, продолжая вытираться после утренних водных процедур.
- Разлад у них... - немногословно по своему обыкновению, пояснил молчун, пожав широкими плечами в качестве эмоциональной добавки к своим словам, но видя, что у меня на лице понимание так и не отобразилось, все же решил пояснить, - развалилась ватажка — старшой ихний чудит чевой-то...
«Упс!» - прокомментировал я полученную информацию и поспешил поискать вчерашних парней, пока они куда-нибудь не сорвались. Однако искать никого не пришлось: Пожар, которого «в миру» звали Ставором и Мудрила, которого родители без затей нарекли Четверятой, поскольку стал он четвертым сыном в семье, сами дожидались в сенцах, пока я закончу правило и помывку...
Вообще-то я, наивный, всерьез опасался, что желающих присоединиться к моему отряду будет значительно больше и мысленно метался, пытаясь найти какие-нибудь более мягкие аргументы для отказа. Однако нет, кроме означенной парочки самых молодых наемников, наша компания никому больше не показалась привлекательной. С хмурыми лицами не опохмелившихся толком мужчин, бывшие члены ватаги спускались со второго, «гостевого» этажа, быстро седлали лошадей и по двое — по трое, не задерживаясь, покидали трактир...
***
Поскольку с Пожаром и Мудрилой я говорил накануне, составил о них мнение и даже подумывал о том, как отбить от ватажки, то и утренний разговор затягивать не стал, а просто в нескольких фразах объяснил им, чем мой отряд отличается от их прежней компании. Вернее, если говорить откровенно, то скорее «чем я хочу, чтобы он отличался»! В реальности мои подчиненные пока еще не были до конца «моими людьми», если понимаете, о чем я говорю. Какие-то правила и установки я уже дал своим спутникам, но при этом вполне отдавал себе отчет, что не пользуюсь у них авторитетом настолько, чтобы мои слова принялись к беспрекословному исполнению. А мне многие из их средневековых заморочек были либо просто неприятны, либо вообще, отвратительны до дрожи!
О чем говорю? Ну, в основном об их отношении к простолюдинам. Казалось бы, сами-то они кто? Так, «отходы» знатных родов! Наплодили их родители то ли вынужденно, из житейской сметки, поскольку всегда требуется «запасной наследник» для родового имени и прочего, нажитого или унаследованного, то ли просто из неумения и нежелания правильно предохраняться в сексе. А когда предоставился случай, с легкостью от них избавились, зачастую выпихнув «птенца из гнезда», чуть ли не в том, в чем был! Даже их матери, с рождения отдавая детей кормилице, не сильно-то печалились, когда очередной сын отправлялся в неизвестность. Ну, и с чего бы им заноситься-то?!
Но эти, с позволения сказать, аристократы, позволяли себе смотреть на крестьян не более, чем на скот. Хотя нет, скотоложество здесь не практиковалось и считалось грехом, а вот между делом затащить на сеновал крестьянку, грехом почему-то не считалось! Причем ее согласием обычно даже для проформы не интересовались и считалось верхом благородства, если потом оставляли ей какую-нибудь денежку в благодарность. То же и со слугами... Нет, их на сеновал не тащили, но «вытянуть» кнутом мальчишку, просто так, из озорства, из-за того, что тот во-время не увернулся или дать в зубы половому, если утром «встал не с той ноги» — в порядке вещей!
А у меня при виде подобных «жизненных реалий», руки просто чесались, начистить рыло зарвавшейся скотине, дворянских кровей... Нет, руки я конечно не распускал, поскольку «в чужой монастырь...», а я не благородный супергерой, который летит на помощь всем обиженным и оскорбленным, но свою позицию обозначил сурово: для кого такое поведение дело принципа или насущная потребность, с теми нам лучше сразу расстаться, поскольку для меня оно неприемлемо, терпение у меня не железное, а рука — тяжелая... И думаете что? Двое отсеялись еще во время первой остановки! То есть для них бить морду тем, кто не может ответить и насиловать женщин — жизненная необходимость!
Так что остальные поглядывали на меня... без понимания, скажем. Почему я так много уделяю внимания своему расхождению во мнениях с командой? Ну, как же, мне ведь жить с этими людьми бок о бок! Средневековый лорд должен быть частью своей дружины, они должны быть не просто его воинами, а со-рат-ни-ка-ми и единомышленниками! А какие могут быть соратники из людей, которые почитают своего главу за человека со странностями, а то и тихо его презирают? Вот я и пытался как-то сплотить свою дружину в пути, привить им хоть зачатки понимания моих поступков и побудительных мотивов.
При этом, как ни странно, но казалось бы «плебеи» Сулим с Нихимом, ощущали себя моими сподвижниками, намного сильнее, чем парни-дворяне, которые были воспитаны в условиях способствующих лучшему единению их с возможным патроном. Как бы объяснить? Они едва ли не с молоком матери впитывали необходимость подчиняться некому «главе» и едва вступив в период взросления, уже знали, что скорее всего, им предстоит «кормиться» из рук совершенно чужого лорда, ну или синьора, как здесь называли землевладельцев.
Новички, то есть Ставр с Четверятой, естественно, тоже присоединились к тем, кто был им ближе — к наемникам, при этом для «желторотиков из низов», я и так уже был величиной значимой и в доказательствах статуса не нуждался. Так что у меня в отряде сложилась как-бы противоестественная для местных реалий ситуация: у княжича в «ближниках» четверо простолюдинов, тогда как дворяне, если и не в оппозиции, но все равно вроде как в стороне!
И какой из сказанного можно сделать вывод? А элементарный: публичного признания милордом Нугварским моих заслуг, так же как и случавшихся время от времени на привалах, красочных рассказов Сулима с Нехимом о наших похождениях с княжной —недостаточно! А что буквально необходимо нам на сегодняшний день, так это хорошая драчка! Причем такая, где я мог бы проявить себя истинным лидером и умелым воином, то есть подлатать свой, пока еще «дутый», авторитет. Ну и сплотить коллектив, естественно, для чего совместный бой, я вам скажу — весьма действенное мероприятие! Риск? Ну так в средневековом мире иногда и «до ветру» сходить рискованно!
Вот обо всем этом я и размышлял, мерно раскачиваясь в седле и поглаживая пригревшегося у меня на груди Воронушу. Мой птиц изрядно стосковался, пока мы были в разлуке и теперь, вопреки своему обыкновению, предпочитал проводить время со мной: то сидя на плече и прижавшись горячим бочком к моей шее, то вообще, нахально забираясь ко мне за пазуху так, что наружу торчала только его черная головка с серым воротником и любопытными, смышлеными глазами, цвета горького шоколада.
Не знаю, предчувствие ли во мне говорило или просто здравый взгляд на фактическое положение вещей с моим «подарком», но желанную «драчку» я-таки нам накликал! Ну или предсказал — не суть.
Глава четвертая, в котором герой на собственном опыте познает пословицу: «Видит око, да зуб неймет!»
Тревожное чувство ткнуло меня в область подреберья уже в тот момент, когда на дальней скале, самой высокой в округе, я увидел замок. То, что это «тот самый» и мы наконец добрались, элементарно подсказывала логика: не так много замков, чтобы им попадаться за небольшой промежуток времени, а поскольку по времени, должен был объявиться как раз мой, то значит это он и есть! Ну и да, интуиция недвусмысленно подсказывала, что нашли мы не только мои владения, но и не хилые такие проблемы...
Не то, чтобы я испугался, но насторожился, не отрицаю. Драка-то нам была нужна, но как я уже говорил — победная, а здесь уже сгинуло какое-то количество опытных бойцов. Так что первой моей мыслью было, опять же из народной мудрости моей Родины: «Не зная броду не суйся в воду!» А тут, очень кстати, и ответвление от дороги показалось, так что я махнул рукой спутникам и первым свернул на это ответвление, а те немедленно последовали за мной...
***
- Вот так, почитай уже второй год живем, как на бочке с порохом... - закончил свой нерадостный рассказ Фома, крестьянин средних лет, к которому нас определил на постой староста деревни.
Причем, сначала, Сулиму с Нехимом стоило немалых усилий и некоторого количества спиртного, чтобы разговорить мрачноватого мужика. Но вот потом, когда он заговорил, рассказ уже полился сплошным потоком, поскольку необходимость выговориться, как видно, зрела в нем уже давно, а тут — благодарные слушатели в нашем лице! Ну как ему было не соблазнится?!
Разговор этот я поручил Сулиму с Нехимом, поскольку посчитал, что разговорить крестьянина, тем будет много проще, чем мне, например. Сами не из бар, возрастом с ним примерно равны, словарный запас у них близкий, кому как не им понять его проблемы? Тем более, что сами расспрашивают? Ну вот Сулим и принялся будто невзначай, случайными вопросами, подбивать мужика на откровенность, а Нихим, большей частью сочувственно кивал и изредка поддакивал, что, как ни странно, весьма способствовало беседе. Недаром же говорят, что лучший собеседник — это не тот, кто говорит хорошо, а тот, кто внимательно слушает! Ну и пиво (к слову — очень неплохое!), которое Нихим не жадничая, подливал всем в кружки, тоже помогало, не без того.
***
Объявившись в деревне и вначале изрядно там всех переполошив, я не стал сразу качать права, а «тишком да ладком», обратился к старосте с просьбой о постое, для начала — на одну ночь. Я собирался узнать здесь все, что смогу, а потом навестить еще и соседние деревни, чтобы поспрашивать и там, а уже после, составив себе хоть какое-то представление о том, что здесь происходит, предпринимать дальнейшие шаги.
Пока картина складывалась... странная.
Какое-то время назад, предположительно около полутора лет, к замку ни с того, ни с сего, пожаловала не то, чтобы очень уж многочисленная ватага... Тут мнения слегка расходились, поскольку Фома назвал их «наемниками», а вот его жена, Палаша, утирая концами платка слезы, упомянула при Мудриле, который взялся помогать ей с печкой, что: «Новый-то синьор, бандит бандитом! Разве же это видано, девок без счету в замок таскать?! Положено «оброк кровью*» раз в три года платить, то и брал бы раз в три года! А то сестричку мою, меньшенькую, прямо из-под венца умыкнул, злодей беззаконный!»
*«Оброк кровью», имеется в виду людьми в услужение.
Ну, пожаловала и пожаловала, замок и не от такого врага вполне мог оборониться, поскольку гарнизон на тот момент в нем имелся, да и устроен он так, что не всякое войско осаждать захочет. Я бы еще понял, если бы та «ватага», перекрыв выезд для синьора, принялась безобразничать в округе, грабя деревни и лиходейничая по всякому, но случилось вообще нечто странное: замок оказался захвачен! Что уж там произошло в реальности, Фома, естественно, знать не мог, но говорил, что люди нового хозяина не раз похвалялись, что «их атаману» и не такой гарнизон по плечу!
Ну, это сначала они его «атаманом» звали, что, кстати, больше говорит за версию Палаши, хотя и наемники, случалось, своего «СтаршОго», атаманом именовали, а теперь-то не иначе как «синьор» или «сударь», да еще тот любит, если к нему обращаются «барин». На это я только хмыкнул: известное дело, когда «из грязи в князи»! У нас, помнится, когда страна так круто развернулась на 180*, тоже из всех щелей полезли разные «отпрыски» дворянских семей, у которых не было ни их благородства, ни воспитания, а только желание доказать всем свою исключительность.
Знавал я одного такого, который с упоением рассказывал, как они собираются во вновь организованном «Дворянском собрании» и выделываются там друг перед другом! Почему говорю, что «выделываются»? Да просто в обычной жизни более необязательного человека я не встречал! Понятие «сдержать обещание» для него, по моему, вообще не существовало. То есть — вообще! Не помню ни одного случая, когда бы он элементарно пришел на встречу вовремя. Да и во всем остальном он оказался довольно «нечистоплотным», способным на любую подставу. Возможно были и другие, но с чего бы? Воспитание у нас у всех «+» - «—», но одинаковое. Кровь? Ну так тому парню она что-то не сильно помогала.
Так что извините, но в превосходство дворянского происхождения я не верю, а вот в силу воспитания — вполне, ну и в генетическую предрасположенность, которая иногда из простой крестьянки-колхозницы делает светоч! Тоже, знаете ли, имел честь знать такую, Василиса Тимофеевна, звали. Малограмотная женщина, а мудрости и духовного света от нее можно было «горстями черпать» и на всех хватало...
М-да... Эк меня понесло-то?! А вывод из слов Фомы и его супруги пока что напрашивался один: с прежним хозяином замка случилось нечто странное и теперь на его месте упивающийся властью негодяй. А мне, как и собирался, стоит продолжить свой вояж по другим деревням. Ну, как-то так...
***
Вообще-то «клином», мои владения назывались совсем не просто так и это только приставку «Вороний», князь Нугварский добавил к этому слову чисто по своему желанию. А так земли и представляли собой некий «клин», будто вбитый в гористую поверхность этого края, эдакая долина, по форме напоминающая наконечник копья, со всех сторон кроме тыла, окруженная крутыми, труднопроходимыми горами.
На правом его основании, на скалистых и бесплодных землях, стоял замок, который как-бы прикрывал собой проход в плодородную часть клина, где и размещались три селения: две деревни и село. Впрочем, словечко «как-бы» не вполне здесь уместно, ибо замки для того и строят, чтобы они прикрывали собой вассальные земли. Так вот: как раз именно село и размещалось в его острой части, а деревни находились под правым и левым склонам гор. Если судить объективно, то вообще-то земель там хватило бы прокормить и еще на пару деревенек, но то ли князь не особо был расположен развивать эту часть своих владений, то ли существовала еще какая-то причина, но плодородные земли долины заселены оказались не плотно. Даже уже имеющиеся деревушки, вполне могли бы разместить куда больше народу.
Так уж привела нас дорога, что сначала мы оказались в той деревне, что разместилась справа, именно там и жили Фома с Палашей и тремя детишками, уже вышедшими из младенческого возраста. Потому, кстати, староста нас к ним и поселил, поскольку младенцы плачем бы гостей не потревожили. На плату за продукты я не поскупился, так что Палаша не только сытно и вкусно накормила нас вечером, но и на завтрак соорудила просто необъятную яичницу, не пожалев в нее душистого копченого сала.
С большим удовольствием, подчистую смолотив эту вредную еду с богатырскими ломтями свежеиспеченного, ароматного хлеба, мы попрощались с гостеприимными хозяевами и, попутно обрастая спутниками, ночевавшими в других домах, двинулись к следующему населенному пункту. Только что покинутая деревушка звалась Подгоренка, а та, которую я планировал посетить следующей, носила чудное название Погремушка! Отчего так, мне охотно пояснил вчера Фома. Оказывается, что ту деревню выстроили по-над берегом речки Гремушки, вот она и получилось такое название. Вообще-то, первоначально ее вроде как иначе называли, но то название не прижилось, зато это — прилипло — не оторвать!
Дорога здесь была неплоха и как-то более ухожена, чем та, что вела мимо замка. Было заметно, что ею не только чаще пользуются, но и заинтересованы в ней крестьяне намного сильнее, чем в той, по которой мы сюда приехали. Я даже почти догадался почему и только удовлетворенно хмыкнул, когда за очередным поворотам нам открылась небольшая мельница с активно вращающимся водяным колесом: крестьяне из Подгоренки возили сюда молоть зерно! Ну, да, а в замок — только оброк. Да и сами хозяева замка предпочитали навещать свои земли верхом, а значит и широкая дорога им была без надобности.
Впрочем, как оказалось позднее, «в круголя» от замка вела и еще одна дорога, более широкая, но в тот раз она нам как-то не попалась.
Въехав в Погремушку шагом, чтобы не напугать жителей, как вышло с подгоренцами, мы сразу двинулись к самому добротному дому, уже по опыту зная, что всегда случается одно из двух: либо крестьяне выбирают в старосты самого лучшего и радетельного хозяина, либо после назначением синьором, новый староста первым делом быстро отстраивает себе новый дом! Вот вы бы, к примеру, какого из них посчитали более предпочтительным? А что касается меня, то я твердо усвоил из истории своей далекой Родины, что жлобов нужно давить! И если данную ему власть, чиновник в первую очередь использует для личного обогащения, то по нему просто рыдают Соловки!
Однако в этом мире, для постановки на постой лучше всего обращаться к представителю деревенской власти, поскольку кому как не ему знать, в чьем доме гости смогут отдохнуть, а в чьем только промаются? Да и хозяйки в готовке искусны по-разному. У одной и хлеб с водой как деликатес, а другая и курицу сварит так, что не отплюёшься! Так что мы мудрить не стали, а двинулись к старосте.
Вернее, мы так думали, потому что самый большой дом оказался трактиром! Упс, как говорится! Впрочем, это еще как посудить. Для расспросов, которыми я изначально собирался заняться, трактир намного предпочтительнее частного дома. Как, впрочем, и для ночлега: «гуливанить» ночь напролет у крестьян не принято, ну а встретить в трактирах младенцев..? Так и вышло: «застолбив» за собой небольшую, но вполне чистенькую комнатку с матрасом набитым свежим пахучим сеном, я спустился в общий обеденный зал.
А поскольку роли были распределены заранее, то и дело пошло как по накатанной: знай только пива у хозяина спрашивай! Причем в отличии от Подгоренки, здесь я и Четверяту со Ставром задействовал, поскольку в питейном заведении имелись парни и их, ну или «почти» их возраста. Таких, простите за грубость, сопляков, крестьянские отцы еще в трактиры не пускали, даже если парня к тому времени уже и оженить успели. Разве что сироты себе такое непотребство позволить могли, у кого старшего мужчины в семье просто не было. Другое дело — парни-наемники. Те взрослели куда раньше крестьянских «недорослей», поскольку познавали мир в более широком ракурсе и жили по своим законам, вернее — по законам той ватаги, что приняла их к себе.
Однако побеседовав с одним, вторым, пятым, седьмым, ничего принципиально нового я не узнал. Уточнил только, что беспредельничает новый синьор, во всех населенных пунктах клина одинаково, да еще, что имея у него Медфорд (к слову — совершенно не здешнее имечко, хотя, может быть это фамилия, а они здесь и похлеще бывают, один князь Нугварский чего стоит!). Говорили и про то, что иначе как волшбой он замок захватить ни как не мог! Причем, прошу заметить, что не «магией», а именно «волшбой», а этим термином здесь обозначали не много ни мало, как черное волшебство, которое бывает только при контакте с темными сущностями «нижнего мира».
Переводя на современный мне язык — сатанисты, ну или демонологи. А это значит жертвоприношения и не исключено, что человеческие. Вот такие вот пироги с котятами: их едят, а они глядят! Тьфу-ты, какая чертовщина на язык лезет! Хотя остается немалая доля на вариант, что это всего лишь плод воображения крестьян, которые во всех мирах страсть как любят придумывать страшилки. Придумают, а потом сами же в них верят и боятся!
Но так или иначе, а стоит обмозговать и такую возможность, ну, на всякий случай. Хотя я больше склонялся к различным вариантам военных действий без учета разной чертовщины: хоть каких-то магических способностей сей Медфорд ни разу прилюдно не демонстрировал, а судя по его психологическому портрету, который я для себя нарисовал по рассказам очевидцев, имей он их — от показа ни за что бы не удержался! Этому типу вообще жутко нравилось куражиться над людьми, по всякому пугать и «нагибать» их, а зачем изобретать другие способы, если магией это делать на-а-амного проще?!
Так что я, в одно ухо слушая болтовню посетителей трактира, продолжал так и эдак «крутить» в мозгах полученную информацию, стараясь изобрести «нечто», позволившее бы мне вернуть себе мою собственность.
***
Вообще-то, если рассматривать сложившуюся ситуацию с юридической точки зрения, то она представляла собой некий казус. Посудите сами: в некоторых спорных случаях, претендент на какую-то собственность может вызвать более счастливого соперника на поединок и в случае его победы, спорная собственность поменяет хозяина. В пользу победителя, естественно. Но так могли бы решить спор, например, равные в очередности наследники.
Перенося действие на наши реалии — это как, например, два брата после смерти родителей делят квартиру, в которой один из братьев проживал вместе с родителями, а второй, по какой-то причине — нет. Вот второй требует вселения, а первый сменил замок и показывает братцу фигу из окошка. Ну, или бабушка оставила завещание в пользу любимой внучки, а всех остальных наследников оставили с носом. Вот тогда любой из них мог бы оспорить решение бабули и вызвать более успешного родственника на поединок.
Впрочем — это у нас, а для местных реалий пример не корректный, ибо здесь завещание, подтвержденное священником, который свидетельствует здравый рассудок завещателя — не оспаривается, никогда! Ибо воля покойного... Живой бесчестный гад и эгоист, вытрепавший все нервы родне — это гад и эгоист, а едва померши — все, смерть все списывает. Так что здесь дуэлировали бы только в случае отсутствия завещания как такового.
Только мне вызывать захватчика вроде как и не к чему, поскольку никаких равных прав на эту землю и замок у нас нет и быть не может! Я — законный владелец, а он — вор и преступник! Вот если бы он этот замок отбил не у прежнего его владельца, вассала Нугварского, а у самого князя — тогда да, «что с бою взято, то свято!» и здесь это правило пока что главенствует.
Так что в принципе, мне его вызывать на поединок даже и не пристало! И-и-и... он имеет полное право вызов не принять! Почему? А потому что вор и преступник! Ну какие «законы чести» он станет соблюдать, если ему в принципе все законы по барабану!? Но тут следующий момент нарисовывается: жители деревень, которых он принудил к покорности, подчиняться ему не обязаны! Ну, заставил и заставил, типа наших рэкетиров, которые «защищали» торговцев от себя самих. А обратись те в какое-нибудь охранное агентство...
А здесь — вообще! Приехал хозяин с дружиной и обеспечил защиту подданным. Все! Самозванец даже официально за помощью обратиться не сможет ни к королю, ни к соседям, ибо как бы те не относились конкретно к Нугварскому, а оказывая помощь безродному захватчику, достоинство свое уронят и тоже перейдут в разряд «воров и преступников»! И ладно бы оспаривал земли кто-то родовитый, но присоединяться к быдлу — это вообще немыслимо! А атаман разбойников, с их точки зрения, оно самое и есть.
Так что в принципе, я бы мог поставить заслон на дороге и взять замок в осаду хоть на год, хоть на десять лет, пока не надоест, короче. Да, собственно, и альтернатива у меня была небогатая: утереться и уйти поджав хвост!
Хотя нет, можно было бы еще сделать засаду и подловить самозванца на выезде, но...
Когда я предложил Сулиму выйти подышать воздухом, тот охотно согласился, поскольку каким бы разговорчивым человек не был, но болтая почти без перерыва целый вечер, он по-любому устанет. Вот он-то и охладил мою горячую голову, когда мы вышли и, устроившись на облучке телеги-фургона, обнаруженной на заднем дворе трактира, я изложил ему свой гениальный план: типа сделать вид, что уехали, а самим тайком вернуться и...
- Маловато нас для засады, княжич, - с сожалением покачал головой Сулим, когда я поделился с ним этой идеей.
- Тридцать пять человек — это мало?! Побойся Бога, дружище, в ином замке весь гарнизон в половину меньше! Да и засадники всегда в более выгодном положении...
- Э-э, княжич, эко здорово ты посчитал! Неужто и этих, твоих дворянчиков своих, тоже в засаду наладить собираешься?!
Я, совсем было собравшийся ответить утвердительно, внезапно запнулся: ведь не просто же так он такой вопрос задал? Поэтому протянул уже без должной уверенности:
- Вообще-то да-а, а что не так?
- Так они же благородные! - воскликнул наемник с таким выражением, будто этим словом все уже объяснил.
Однако увидев на моем лице выражение барана, глядящего на новые ворота, тяжко вздохнул и покачав головой, посетовал:
- Ты, временами, ну прямо как дите малое... Хотя, может это твой папаня виноват, не посчитал нужным тебе полностью науку дворянскую преподать? Чего им гоже, а чего и нет? Вона как ты влегкую засаду-то предложил, а ведь благородные такую методу считают для себя зазорной...
Я только что за голову не схватился: ищу способы свой авторитет поднять, а вместо этого упал бы в глазах дружины вообще ниже плинтуса!
- Нет, - помотал я головой, желая обелить покойного отца от незаслуженного упрека, - на отца плохого не думай! Он умер, когда мне еще и года не было, ну а мама... Она постаралась дать мне достойное воспитание, только вот дворян у меня в наставниках не было...
- Ну да, ну да! - с энтузиазмом, охотно покивал моим словам Сулим, - вдовице завсегда тяжело сына поднимать! Небось и с деньгой не очень-то было? - он сочувственно покосился на мое запечалившееся лицо.
- Ну, как уж водится, - развел я руками, вспоминая как мама вынуждена была откладывать с каждой получки, чтобы накопить на какую-то крупную трату.
Помнится она мне и про «кассу взаимопомощи» рассказывала. Ну, это когда коллеги по работе с каждой получки сбрасываются понемногу в пользу одного из них: сегодня одному, в следующем месяце — другому и так по кругу. С миру по нитке, как говорится, а в результате сыну на шубейку набрали. Так что Сулиму я не словом не врал, а то, что в виду мы имели немного разные вещи, так ведь это не особо-то и важно...
- Так что в засаде, - видя что я как-то совсем уж запечалился, мужчина поспешил вернуться к прежней теме, - можно рассчитывать только на нас пятерых, если тебе самому не зазорно..?
- Нет, - упрямо мотнул я головой, - еще не хватало гробить своих людей из-за сомнительных правил. По мне, так благородно нужно поступать только и исключительно с благородным противником, а не с вором и преступником! Да и... именно с противником, а не с врагом. Понимаешь разницу?
- Ну, а как жа! - явно обиделся Сулим, а откуда-то снизу, из-под телеги, раздался возмущенное мычание Нихима, - вон, братка тожа возмущается, - пояснил этот звук мой собеседник, - ты, княжич, нас за совсем уж дремучих-то не держи: все, что касаемо боя и войны, мы с Нихимом не хужее тебя разбираемся!
Я нагнулся у себя между коленей и постарался заглянуть во мрак, который царил под телегой:
- Нихим, ты там как, один, или наш с Сулимом разговор еще кто-то слушает?
- Не-е, - донеслось из-под телеги, - один я тута. Только ты, княжич, если секреты секретить собираешься, место лучше выбирай! На сеновале вон, недалече отсель, пареньков наших сморило, могли и еще какие-то слухачи быть... - разразился Нихим такой речью, что мне прямо засвербело соскочить с облучка и заглянуть под телегу, чтобы убедиться, что это именно наш молчун меня поучает!
Однако подавил в себе это иррациональное желание: не узнать голос Нихима, я наверное уже и с перепою бы не смог!
- Спасибо, учту, - ответил я под телегу, - только сейчас я ничего «секретить» не собирался, от тебя, по крайней мере. Случайно вышло... Впрочем, что Бог не делает, все к лучшему!
- Это да, это верно! Ты, княжич, временами как скажешь, будто мудрец какой! А ведь молодой совсем, откуда тока набрался?!
- Учителя хорошие были, хоть и не дворяне...
- Так может и хорошо, что не дворяне, - очередной раз удивил меня Нихим, - дворяне-то ученость не слишком одобряют, им главное, чтобы мечом махал умело, а грамоту можешь и не знать.
- Эк, тебя седни разобрало-то?! - уже и Сулим удивился словоохотливости приятеля, а потом пояснил уже мне, - это его с пива, не иначе! Свалить-то Нихима оно слабовато, а вот язык развязывает знатно. Тока... - и он замолчал, чему-то качая головой.
Я подождал продолжения, но дождался только храпа, донесшегося оттуда, где обосновался побратим Сулима и поколебавшись все же уточнил:
- Что, «тока»?
- Да молчать теперь седьмицу будет, - сокрушенно поморщился наемник, - он завсегда так: если маненько поговорит, то потом вообще слова не вытянешь...
Мы еще посидели немного, каждый думая о своем. Лично я, сокрушался, что полностью «своими», членов моей дружины, похоже, мне никогда не сделать — слишком разное у нас понятие благородства, а набрать дружину из простолюдинов — другие лорды не поймут! Ну, да ладно, будем решать проблемы по мере их поступления и раз уж засада отпадает, то остается одна осада, больше ничего придумать не удается. Вот если бы сюда Лилли с Волюндом, но...
- Пойду, пожалуй, к братке под бок, - прервал Сулим мои размышления, - вон как он хорошо устроился на сене под телегой..? - и посмотрел на меня с вопросом.
- А я, пожалуй, пройдусь немного. По бережку, что ли? - кивнул я в сторону речки.
- А и пройдись, пройдись, коли не спицца. Река тут быстрая и мелкая, в таких русалки не водятся, так что, отчего и не пройтись? - поддержал меня наемник, едва челюсти не сворачивая от зевоты, - ты-то, княжич, почти совсем хмельного не пьешь, вот тебя в сон и не клонит, а я прямо засыпаю уже.
Оставив своих подчиненных дрыхнуть кто где устроился, я действительно направился к реке. Как он там сказал? «Русалки в таких не водятся»? А это, пожалуй, даже и жаль, интересно бы посмотреть...
Но на берегу меня ждало совсем другое зрелище...
Глава пятая, в которой речь опять пойдет про некоторые моменты из жизни оппонента.
А в замке, тем временем, никто ни сном, ни духом, даже и не подозревал, что законный владелец уже едва ли не на пороге и скоро грядет очередная смена власти. Ну, или хотя бы попытка ее смены, что тоже не очень-то благостное дело. Медфорд слишком презирал крестьян, чтобы идея завербовать среди них информатора, ему хотя бы в голову пришла, а сами мужики ни за какие коврижки не полезли бы с какими-то сообщениями к излишне суровому, переменчивому нравом господину. Да еще к такому, что хоть косвенно, хоть вроде бы не так уж и сильно, но успел обидеть каждого из них.
Так что визит Ричарда и в Подгоренку, и в Погремушку, остался в замке незамеченным, тем более, что его отряд очень своевременно свернул с главной дороги. А тропы? Когда и кто был способен уследить за ВСЕМИ тропами?
Впрочем, после удачных поездок по деревням, которые Медфорд вместе со всеми жителями, совершенно искренне считал своей законной собственностью, тот какое-то время всегда был расслаблен и даже благостен, а его доверенные люди во-всю этим пользовались! Уверовав в неприступность замка и в непобедимость своего предводителя, они и службу старались нести не особо напрягаясь, только так, чтобы он сам их за это не взгрел. А в этот раз все говорило о том, что владетель сначала засядет за обеденный стол, а потом примется развлекаться, так что до утра его и в глаза можно не увидеть. Ну и что теперь, торчать на дозорной башне, когда у них тоже есть куча более приятных занятий?!
Так что даже еще смеркаться не начало, как и стены, и башня, практически полностью опустели, только самый старший из ватаги Медфорда, у которого разнылись старые раны, завернувшись в полог из овчин и запасшись внушительного размера узкогорлым кувшином с хмельной брагой, устроился у одной из бойниц. Нет, не для того, чтобы что-то там стеречь, а просто накануне, стражники приказали слугам натаскать сюда сена, чтобы можно было по очереди соснуть, когда хозяин начинал требовать службу, а мужчине не захотелось трудить больную ногу, перебираясь в жилые покои. Да и не все ли равно, где лежать, если тепло, уютно и бутыль под ругой?
Да и с чего, по большому счету, кому-то стоило напрягаться? Даже узнай они о приезде Ричарда? Операция по захвату этого окраинного владения князя Нугварского, а потом та, предпринятая позднее, по утверждению прав на теперь уже свою собственность, когда наворотив гору трупов из людей князя, Медфорд обошелся без единой жертвы со своей стороны, показала всем сомневающимся (и, как ни странно, в первую очередь ему самому!), что отныне он встал в ряд с теми фигурами, с которыми окружающим придется считаться! Причем ради их же блага! Так что претендентом на замок больше, претендентом меньше, особой роли не играло, независимо от размеров дружины, которая их сопровождала...
Вот и получилось, что пока его, пока что неведомый соперник, ломал себе голову над своими дальнейшими шагами, Крич наслаждался тем, что подарила ему изменчивая богиня удачи.
***
Кухонные девки споро собрали на стол: специальная «столовая» доска, на которой исходил паром, нарезанный крупными ломтями запеченный в тесте окорок, соседствовала с миской рассыпчатой каши, а напротив, в обливном блюде, горкой возвышались соленые огурчики и квашенные яблоки, тут же, на деревянной подставке с «рогульками», пристроились два длинных шампура с румяными тушками каких-то мелких птиц, запотевший кувшин с отличным вином соседствовал с крынкой его любимой простокваши, а из небольшой кастрюльки поднимался пряный парок от наваристой ухи и, дополняя картину обильного стола, с самого его края, громоздился цельный круг овечьего сыра — молодого, со «слезой».
Одна из девиц, прижав к пышной груди свежий каравай, отмахнула от него несколько щедрых ломтей и вопросительно взглянула на хозяина, который в это время запустил руку ей под подол и с явным удовольствием поглаживал по пышным ягодицам. Но на этот раз тот лишь хмыкнул на ее немой вопрос и чуть качнул отрицательно головой. Игриво шлепнув напоследок девку по голому заду, он убрал руку из под юбки и махнул кистью, отпуская служанку без ставшим уже привычным для той, продолжения. Сейчас Медфорд просто шалил, приберегая силы для своего нового приобретения, которое собирался опробовать сразу же после обеда.
Вольно развалившись на удобном стуле и с аппетитом уписывая нежное мясо свиного окорока, умело запеченное в тесте со специальными травами и тонкими, «господскими» специями, он с не меньшим аппетитом поглядывал на своих новых рабов. Изрядно наголодавшиеся мальчишки уже слопали те порции каши с мясом, что он лично, щедрой рукой, навалил им в миски и теперь, сидя на своих подстилках, неторопливо, явно стараясь продлить удовольствие, потягивали густую простоквашу из больших глиняных кружек.
Чисто вымытые, с густыми кудрявыми волосами, заботливо расчесанными служанками, они стали такими хорошенькими, что от сладкого предвкушения у него все сильнее и сильнее тяжелело в паху. Однако Медфорд не торопился: он всегда очень внимательно относился ко всему, что было способно доставить ему удовольствие и не без основания полагал, что спешка в таком деле только вредит.
Наконец он насытился и встал, сладко потянувшись всем своим большим, сильным телом. Поглаживая себя через разрез на вороте по обнаженной груди, густо заросшей рыжеватыми волосами, он еще раз оценивающе посмотрел на осоловевших от сытости мальчишек. Итак: Блондинчик или Смуглянчик? С кого начать?
Пожалуй на десерт стоит попробовать сладенького. Тот мальчишка, кого он мысленно окрестил «Смуглянчиком», не был настолько уж темнокожим, но почему-то ассоциировался у мужчины исключительно с шоколадом, пока еще достаточно редким лакомством, которое изобрели столичные кондитеры для своих пресыщенных клиентов. Сам Медфорд попробовал его только здесь, вскрыв коробку, пришедшую к какому-то юбилею прошлого, на тот момент уже глубоко покойного, владельца. Сладость ему понравилась и теперь, по ассоциации, заменить ее предстояло вполне себе живому смуглому, темноволосому и кареглазому мальчишке.
Впрочем, блондинчик от него тоже никуда не денется. Парнишку, не смотря на его жизнь в холоде и впроголодь, природа наделила редкостно белой кожей. Плотная, матовая, но при этом удивительно нежная и шелковистая на ощупь, она обещала Медфорду многие часы изысканных чувственных удовольствий. Вопрос стоял только потребить десерт из двух блюд или растянуть удовольствие на более долгий срок?
Что касается физических возможностей, то его «мужская сила» буквально поражала, вызывала восхищение и зависть у наемников из его дружины, и пока ни разу не дала даже повода в себе усомниться, ни в малости не ограничивая его желания, так что следовало только определиться с самими этими желаниями.
- Ммм... Пожалуй все-таки по очереди... - сам себе сказал мужчина и пальцами поманил к себе мальчишку, - иди-ка ко мне! - но тот, видимо почувствовав в тоне хозяина замка что-то, что его встревожило, сильнее вжался спиной в стену и метнулся взглядом из-стороны в сторону, будто ища пути к бегству.
Однако бежать отсюда было некуда, как, впрочем, и в целом из замка, так что Медфорд только хищно усмехнулся: испуганная жертва не менее желанна, чем та, что готовится дать отпор! Впрочем (к счастью для парнишки), достойного противника в неоперившемся юнце он не видел, да и грубость в отношении своего сегодняшнего партнера, не планировал. Поэтому, чувствуя, как его довольно просторные штаны, потихоньку становятся малы в районе бедер, не стал пугать того сильнее, добавляя в голос жесткости, а наоборот, сказал с ноткой шутливой игривости:
- Давай, давай, шустренько! Пора тебе отработать купанье и ужин...
Впрочем, его доброжелательность мальчишку не обманула, даже как бы не напугала сильнее, так что Медфорду все же пришлось добавить в голос железа и позвать еще раз, чтобы испуганно вжав голову в плечи, юнец наконец подчинился.
Хозяйская спальня была довольно далеко от столовой, но приобняв Смуглянчика за плечи и буквально вытаскивая его в коридор, мужчина все равно плотно притворил за собой двери: не стоит заранее пугать Блондинчика воплями приятеля, еще удумает чего! А так — просто поспит здесь, пока не придет его очередь...
Так, собственно, и случилось. Светловолосый парнишка, которого, к слову, звали Ильяр по прозвищу Хлыст, за гибкость суставов и тонкую кость, не то, чтобы не знал, как может здоровый мужик заставить их «отрабатывать» еду и кров, а просто за неимением выбора, предпочел смириться со своей судьбой. Проводив глазами, скрывшегося за дверью приятеля по имени Корди, откликавшегося на прозвище Кудря, за настоящий талант к одноименной игре, которую очень любили все мальчишки из простонародья (да и из знати, если кому-то посчастливилось о ней узнать), он, с некоторым фатализмом*, свойственным людям лишенным поддержки близких, пожал плечами, широко зевнул и свернувшись клубком на своей подстилке, прежде чем уснуть, натянул на себя еще и подстилку Корри — так всяко теплее...
*(Фатализм – вера в предопределённость бытия, убеждённость в неизбежности событий.)
***
Однако в замке, на тот момент, далеко не все были готовы так покорно встретить свою судьбу. Например Вереника, ученица знахарки и ворожеи, которую Медфорд привез из своей последней поездки, совершенно не желала становиться его постельной игрушкой, как, собственно, и всех прочих похотливых самцов из его окружения! Уже несколько часов, как девушка пребывала на замковой кухне, выполняя тяжелую и грязную работу, которую на нее свалили, но усталость ни чуть не помогла ей избавиться от ощущения грубых мужских рук на своем теле, а ароматы готовящейся пищи, никак не могли вытравить из ее ноздрей резкий мускусный запах, который исходил от хозяина замка. «Будто от самца мускусной крысы в период спаривания», - думала Вереника и ее аж передергивало от отвращения.
Медфорд недаром недоумевал, по поводу того, что девушка каким-то образом до сих пор не попалась ему на глаза: в том, что касается Вереники, в этом факте не было ничего странного. Ее таланты, ворожея и знахарка Веренея, живущая в скалах у истока Гримушки и сама одаренная несколькими необычными умениями, приметила еще в раннем детстве девочки, года в три, из-за чего и выкупила ее у Златки, ее матери. Той, родившей дочку от какого-то проезжего дворянина, который останавливался на несколько дней в замке синьора, когда Златка там отрабатывала в прислугах отцов налог, с «довеском» вместо приличного приданного, выйти замуж оказалось весьма затруднительно. Поэтому она только обрадовалась возможности разом решить свои проблемы: и от подрастающего «приплода» избавиться, не взяв греха на душу, да еще и на приданное заработать.
С такой привлекательной внешностью как у Златки, она может и без приданного не засиделась бы, но вот дите от какого-то барона, портило ей всю перспективу! Нет, в прямую вину ей этого не ставили, все же на тот момент девчонка не под своей волей была, а «угостить» гостя девичьим телом или расплатиться им за проигрыш в игре, среди знати было делом обычным. Нет, не своей дочери, упаси Всевышний, а вот такой, «закладной», почему бы и нет?!
Так что попрекать за такое дите у простонародья было не принято, потому как у всякого дочь могла в таком положении оказаться, но только и растить чужого ребенка, да еще девчонку, на которую и земли-то выделять в общинах не положено, никто из местных мужиков не желал. Так что кудрявую, темноволосую малышку с не по-детски серьезными глазами и четко очерченными, будто нарисованными угольком бровями, которой родная мать даже нормального имени дать не потрудилась, называя «Оть», как звали обычно подкидышей неизвестно какого роду-племени, из родного дома отдали в буквальном смысле с поклоном и со словами благодарности!
Впрочем, Вереника была этому только рада. От родной матери она ласки не помнила, а ворожея оказалась женщиной не злой, ребенка зря не наказывала, кормила всегда сытно и вволю, одевала тепло, куском не попрекала, так что вырастила девочку, наверняка лучше матери, которой та от рождения только в тягость была. К тому же Веренея многое умела, а еще больше — знала, так что и талантам приемной дочери даром пропасть не дала. А были те таланты весьма разнообразны и довольно необычны, причем настолько, что кое-каким умениям девочки, которые нет-нет, да и выскакивали время от времени то там, то сям, даже сама Веренея, будучи одаренной ворожеей и хорошо обученной знахаркой, и то удивлялась.
Так что на этот раз привез Медфорд совсем необычную крестьяночку, да и попалась Вереника ему в общем-то случайно, хоть ее и угораздило допустить сразу две промашки! А все потому, что накануне она целые сутки роженице помогала, ну и... Говорила ей приемная мать и повторяла не один раз, видя как она забывается за работой: «Запомни накрепко, дочка: никогда, ни чего не делай себе во вред! Ни при каких обстоятельствах не выкладывайся полностью, каким бы важным тебе ни казался результат твоего дела, а себя на него до конца не расходуй. Чтобы не случилось, а хоть на два пальца манны, но на донышке следует оставлять. Такого запаса тебе для спасения должно хватить, если вдруг что-то неожиданное случится, а «пустой» тебя и комар выпьет!»
Комар, не комар, а вот этот владетель, ее как раз с пустым «золотником» и подловил! Надо же было ей прямо под ноги его коню выскочить?! В этом и была ее вторая ошибка: поторопилась... На выходе она привычно накинула на себя отвод глаз, но вот только забыла, что без манны он не подействует! А как было не вычерпать «золотник» до дна, если младенчику как раз этой малости и не хватало?! Сутки спасать мать с младенчиком, а потом пожадничать манны и оставить уже рожденное дитя на погибель?!
«Вот только ей-то что делать?» - испуганными птицами метались мысли в голове у Вереники, - «Если этот... Мэдфорд... ее прямо сейчас в свою спальню потащит?! Хотя нет, потную да чумазую после кухни всяко не потащит, сначала хотя бы помыться должны позволить. Только этот срок ведь и отсрочкой толком не назовешь, может еще успеешь к Пречистой Деве обратиться, но уж ни как не манну накопить! Но хоть понятно будет, что к этому дело идет... Правда толку с того знания?! Хоть покормили бы, что ли, а то на кухне, а от голода скоро завою...»
Только с едой ей сегодня похоже и не светило! Кухонные девки мало того, что работой завалили, причем явно из собственных обязанностей, так еще и лютыми волчицами зыркали, будто она на их кость позарилась. У таких еды попросить и язык-то не повернется. А ведь случись что, так за помощью мигом прибегут и про сегодняшний день даже не вспомнят! Впрочем, о благодарности рода людского, девушка и раньше не была особо высокого мнения.
***
О том, что с очередью на внимание Медфорда ей здорово повезло, Вереника не знала, а ведь это значило, что пусть пока небольшие, но шансы выбраться из переделки, в которую она так глупо влипла, у «одаренной» появились. Только нужно чтобы еще несколько факторов сложилось в ее пользу, например, чтобы местная прислуга хотя бы перестала ее стеречь аж в четыре пары глаз: поди-ка, накинь отвод разом на всех — замаешься! Да и манны намного больше нужно, чем она сможет накопить по-быстрому, да еще на голодный желудок...
Спасибо за чтение
Вернуться к книге