Третья Сфера

Часть 1. Научный городок в Казбеги. Глава 1

Состав исследовательской группы проекта Quitley

Этьен Валькур (50 лет) — научный руководитель. Основоположник базовой теории пространственно-временного смещения. Отвечает за стратегию исследований, принимает все ключевые решения и координирует работу команды.

Николай Шепелев (30 лет) — физик-экспериментатор, а по совместительству инженер высокоэнергетических систем. Проводит сами эксперименты, настраивает энергетические контуры установки и следит, чтобы процессы оставались стабильными. Готовится к защите докторской диссертации.

Видар Хольмгрен (32 года) — физик-теоретик. Совсем недавно он защитил докторскую диссертацию в Лундском университете. Занимается математическим моделированием

сложных систем, анализом аномалий и прогнозированием того, как поведут себя пространственно-временные процессы.

Марына Жиманска (30 лет) — специалист по анализу данных, искусственному интеллекту и сверхинтеллекту. Марына управляет обработкой информации с тестов, настраивает умную сеть ИИ для контролируемого использования СИ (сверхинтеллекта), а также ищет скрытые закономерности в поведении установки.

QUITLEY / КВИТЛЕЙ (расшифровывается как Quantum Unstable Interaction, Temporal Layered Experimental Yield-cluster, ну а по-русски — Квантовый нестабильный временно-замкнутый экспериментальный кластер).

Пятница, 11 июня 2060 года, 14:30 (GET)

Обычный день в научном комплексе высокоэнергетических нелинейных систем. Исследователи полностью поглощены своей работой. В Казбеги, в ясный солнечный день, внешние условия никак не влияют на работу: в здании института динамически регулируется естественное освещение через стеклянные панели, а также поддерживается комфортный климат.

В лабораторном кластере, являющемся ядром исследовательско-энергетической системы, выполняются эксперименты стратегического значения для текущего этапа развития науки. Недавнее открытие о возможности перемещения пространственных фрагментов сферической формы привлекло в грузинскую глубинку учёных и специалистов со всего мира.

Руководителем проекта стал выдающийся учёный и первооткрыватель феномена — Étienne Valcour (Этьен Валькур).

Интерес к финансированию проекта был огромен — в нём нуждались как космическая промышленность, так и военные. Наравне с этим был завершён проект атомной электростанции неподалёку от научного центра. Эксперименты требовали колоссального количества энергии, и местная сеть, конечно, с этим бы не справилась.

Все были заняты своим делом… в едином комплексе были объединены зоны безопасности с многоуровневым контролем доступа, центр управления энергетическими потоками, диспетчерская наблюдения за процессами, а также изолированный вычислительный узел с автономной системой искусственного интеллекта, непрерывно анализирующей данные эксперимента в реальном времени.

Ничто не предвещало, что этот день станет особенным, но он им стал. С нижнего этажа, где собственно и находилась лаборатория, раздался женский крик. Позднее на нескольких экранах вдоль центрального свода здания появилось сообщение о том, что сотруднику лаборатории стало плохо и ему скоро будет оказана помощь. Происшествие хоть и не было необычным само по себе, но сопровождавший его крик сбил с толку находящихся в центральном комплексе людей.

Марына Жиманска, специалист по данным и искусственному интеллекту, перебрасывалась отдельными фразами с Видаром Хольмгреном, специалистом по линейному моделированию. Они обсуждали аномалии, периодически возникающие при перемещении фрагмента пространства во времени.

Для полной ясности не хватало самого малого — знать и контролировать процесс, когда он становился недоступен. Да, именно так: с того момента, как пространство исчезало, и до его повторного появления на том же месте. Каждый раз это требовало разного количества энергии, что трудно было объяснить. Искусственный интеллект выдвигал множество гипотез, но точно решить задачу пока не получалось ввиду отсутствия данных о происходящем внутри этого временного промежутка.

Марына всё ещё говорила с Видаром, когда он вдруг замолчал на полуслове.

Он смотрел в экран, будто что-то наконец понял, и на мгновение даже улыбнулся — странно, почти отрешённо. Марина решила, что он шутит или просто задумался.

— Видар? — сказала она, не дождавшись ответа.

Он не повернул головы.

Пальцы ещё держались за край стола, но взгляд уже «проваливался» куда-то внутрь, как будто он перестал фиксировать реальность. Марыне подумалось, что коллега слишком глубоко погрузился в свои мысли, и ей захотелось над ним подшутить. Она встала и поставила свои ладони перед его глазами. Лёгкая улыбка Видара расплылась и тут... он резко осел.

Стул с глухим звуком ударился о пол, и его тело тяжело рухнуло вниз лицом к ногам девушки.

Марына громко вскрикнула от неожиданности! Потом, собравшись вместе со спешащими на помощь коллегами, они перевернули побледневшего Видара на спину.

— Скорее позовите дежурного доктора!

Николай спроецировал на стене интерфейс своих часов и вызвал доктора. Этьен уже был рядом и зачем-то стал трогать лоб молодого человека и щупать его за запястье.

— У него сахар или диабет, наверное, у него упал уровень сахара.

В следующее мгновение появился дежурный врач Давити и подтвердил предположение Этьена.

— У него гипогликемия, — быстро сказал он, уже набирая на портативном медблоке дозу глюкозы и вводя её внутривенно. Через несколько секунд дыхание Видара выровнялось, и он начал медленно приходить в сознание, открывая глаза.

Четверг, 10 июня 2060 года, 18:30 (GET)

Накануне вечером, Видар Хольмгрен, 32-летний талант сидел у себя в апартаментах на своём любимом древнем дубовом стуле и ... играл. Да, обладатель докторской степени, молодой талант, снимал напряжение после работы видеоиграми. Это была стратегическая игра, в которой можно было быть непосредственным участником виртуального мира, или посредственным "духом" и играть на действиях прямых персонажей.

В Грузии с недавнего времени ввели послабление, и ограничение на пребывание в виртуальных играх/мирах было увеличено до 4 часов в сутки, а дополнительное время можно было докупать. Но необходимости в этом не было. Видар играл ради очков в таблице и оставался анонимным. Прерывался он чаще всего из-за периодически возникающего желания перекусить. Покушать Видар любил — настолько сильно, что при росте 170 см весил более 130 кг. На вид он казался пухлым, но это не мешало ему быть самоуверенным.

«Я понимаю людей и динамику», «я хорошо работаю и знаю своё дело», «я люблю индийскую кухню, испанскую... да и вообще всё самое разное». Ну набрал я немного веса... Ну и раньше такое случалось... Я ем маленькие порции... да, люблю сладкое... ну и что? Буду сжигать больше калорий, чем съедаю, и всё выровняется... И Николай со своим волейболом... эх, позвал бы лучше в бассейн за компанию поплавать. Плавать я умею... Вот показал бы ему... или нет... Марына... она милая... и молодой человек её далеко, где-то в Польше. Но надо как-то сделать так, чтобы все коллеги пошли на плавание, тогда и она бы пошла... Дальше мысли начинали идти в другом направлении..

Его вечера были похожи один на другой... Усталость дня давала о себе знать, глаза становились тяжёлыми. Он скидывал виртуальный шлем, вставлял в ухо беспроводной наушник и включал какой-нибудь интересный подкаст или классику на своём родном языке — из тех книг, до которых в школьные годы так и не дошли руки. Он шёл в ванную, лениво чистил зубы, переодевался, запускал стирку и, вернувшись в комнату, ложился в кровать с мыслью: «Завтра новый день, новые открытия...»

Четверг, 10 июня 2060 года, 18:30 (GET)

В тот же вечер в многофункциональном спортивном центре неподалёку от исследовательского института...

"Вжих, вжих, свиш... свиш, вжих..." — раздавались звуки быстрых ударов волана о ракетку. Николай на пару со Звиадом, одним из работников снабжения института, играли в парном разряде. Против них выступали два местных из посёлка — Иракли и Зезва. Звуки ударов ракеток были такими быстрыми и стремительными. Игроки быстро и интенсивно били, работали ногами, контролируя расстояние и быстро находя оптимальную позицию для удара... на лбах всех четверых светилась испарина... тренировки были интенсивными, игроки умелыми.

По очкам Николай с напарником отставали и проигрывали текущую партию. Это замечал Звиад и к концу партии спросил друга, всё ли нормально у него. На что тот ответил, что завтра у них важный эксперимент, и в этот раз у него не получается выпустить из головы мысли о работе.

Когда время бронирования корта истекло, Николай и Звиад уступили соперникам. Иракли спросил Николая по-русски:

— Николай, ну что, после такой хорошей игры неплохо бы хорошо покушать... пойдёшь с нами поедим, попьём, попоём? — в его тоне были шутливые нотки.

Он знал, что Николай обычно после тренировки никуда с ними не ходит... но в этот раз он услышал неожиданный ответ:

— А, давай!

— Хорошо, Коля дорогой, знаю такое место — и столик, и всё... сейчас нажму на кнопку, всё подготовят!

Николай не собирался наедаться и напиваться с друзьями, но решил, что было бы неплохо слегка перекусить, снять стресс, и махнул рукой. Когда Иракли сказал, что он знает «такое место», Николай понял, что тот шутит — заведений тут было не так уж и много. Скорее всего, речь шла о многоэтажном ресторане «Квеври». Фактически это был многофункциональный ресторанный комплекс, где предлагали кухню 50 стран мира и, конечно, грузинскую тоже.

В нём были как классические, обставленные по старинке залы с бумажным меню, так и современные помещения. Там все поверхности — от стен до мебели и пола — были покрыты прозрачной полимерной плёнкой, которая превращала интерьер в единый интерактивный экран, усиливая проекции с гаджетов. Эти залы могли моделироваться под тему вечера, а отдельные столики могли даже частично изменяться по требованиям клиента, правда, до определенной степени, чтобы не исказить общую тему зала.

В этот раз выбор пал на традиционный грузинский зал, и в предвкушении вкусного ужина друзья направились к забронированному месту. Устроившись за столом, гости стали ждать официанта.

В их времени человеческий сервис стал считаться своего рода роскошью или привилегией. Большинство простых ресторанов перешло на автоматическую подачу блюд или обслуживание роботами-официантами, но в этом заведении акцент был сделан на аутентичность.

— Вот это я понимаю, — сказал до этого молчавший Зезва, — это нормально, человек с человеком. У нас в посёлке только так!

— Да ладно тебе, — осадил его Звиад, — проезжал я мимо вас, видел я, как у вас у каждого крыльца платформа для дрон-доставки стоит. Добежать, забрать и есть — вся ваша физкультура.

— Дружище, а скажи мне, кто сегодня медленно бегал?

Он сказал это с несколько странной интонацией, что друзья не сразу уловили иронию. Но после небольшой паузы все засмеялись, поняв что речь идёт о проигранной игре.

Николай тоже смеялся, в этот момент он думал о том, что живой человеческий сервис занимает время и ресурсы людей.. как вдруг его взгляд упал на столик в стороне, где сидели две девушки.

Он узнал обеих — это были Марина и её подруга Люба, зеленоглазая брюнетка из местных. Друзья Николая заметили, куда устремился его взор, и Зезва, который обычно не говорил по-русски, неожиданно выдал:

— Красивые девушки!

Потом добавил по-английски:

— If there are no special conditions for the table reservation system (анг. если нет особых условий для системы бронирования столика), you can go talk to them. (анг. ты можешь пойти поговорить с ними) — и подмигнул Николаю.

На что тот ответил:

— All good man (анг. всё нормально, дружище). I know them (анг. я их знаю), ответил ему Николай.

Тот же вечер, то же время, в ресторане "Квеври".

Марына и Люба забронировали столик заранее, заказав еду и бутылку своего любимого вина. Марына выбрала место в самом углу, подальше от других посетителей. Она не хотела снова попасться на глаза знакомым. Был четверг, и ей очень не хотелось, чтобы кто-нибудь увидел, как она пьёт вино в будний день, и потом донёс об этом в центр. С подругой они обсуждали насущные дела. Марыне только что позвонил её брат Войтек и сообщил, что уже собрал родителей: через пару дней они приедут её проведать и «помочь разобраться с домашними делами...»

«Ах, — подумала Марына, — это значит, что завтра, в пятницу вечером, мне придётся отмывать всю квартиру... И они всё равно скажут, что вокруг беспорядок, и примутся убирать заново... Ну неужели они не могут понять, что у меня важная работа?! Эх, зря я вчера выбрала такой ракурс, когда созванивалась с ними по видеосвязи — они точно просекли бардак за моей спиной...»

Марына слишком хорошо представляла, что повлечёт за собой приезд заботливых родителей, и теперь чувствовала себя не в своей тарелке. Именно поэтому она и решила встретиться с подругой.

В этом ресторане будущего можно было заранее увидеть, какие дополнительные опции имеет столик — например, возможность полной приватности или “режим без вмешательства”, когда персонал и другие системы не приближаются без запроса клиента. Именно такой столик и выбрала Марына.

В этот момент из-за стола в центре зала раздался возглас:

— Марына, это ты?

Его голос она узнала — это был Николай. Девушка улыбнулась, привстав и прикрыв спиной источник алкоголя на столе.

— Привет, Николай! — сказала она и прошептала Любе: — Спрячь бутылку.

И помахала Николаю приглашающе...

Николай подошёл и поздоровался с обеими девушками, слегка приобняв их. Он выразил удивление, что в кои-то веки у них совпало место проведения свободного после работы времени. Потом он спросил, хотят ли они посидеть отдельно или, может быть, присоединятся к ним. При этом он глянул на друзей, которые с интересом смотрели на них. Марына колебалась. Но неудобство со спрятанной в спешке бутылкой вина и размеренный кивок Любы подвели её к положительному ответу на приглашение Николая. Две компании объединились за одним столиком.

Обе девушки были несвободны. У Марыны был парень. Он жил в Польше, но периодически приезжал. Люба была замужем. Николай знал об этом... Но в хорошем настроении и в таком едином порыве он решил, что было бы неправильно не заметить знакомых, не подойти и не пригласить за столик.

Вскоре пришла еда… Друзья Николая оказались очень разговорчивыми, и к тому моменту, когда последний хинкали, последний глоток Саперави и последний кусочек хачапури исчезли вместе с разговором, прошло уже немало времени. Молодые люди болтали обо всём подряд.

В какой-то момент Зезва посмотрел на Марыну с восхищением и покачал головой:

— Смотрю на тебя, и сердце болит! Такая умная, целеустремлённая, светловолосая специалистка из самой Польши — и вынуждена каждый день запускать шары с тремя скучными физиками?

Марына улыбнулась, принимая витиеватый комплимент, но решила уточнить:

— Ну вообще-то мы не запускаем шары. Мы работаем с пространственно-временным смещением. Если говорить проще, мы сжимаем участок пространства из нашего времени. Он исчезает, а затем появляется уже в другом времени. Это не шар — просто область, с которой мы работаем, имеет сферическую форму.

Зезва кивнул:

— Да, знаю я… вот.

Он показал на Николая.

— Вот этот скучный физик мне давным-давно всё объяснил.

Они ещё шутили и разговаривали, в основном улыбаясь больше, чем споря. Вечер получился тёплым и весёлым. Но когда Николай всё чаще начал упоминать о важных экспериментах, которые их ждали в лаборатории на следующий день, Марына поняла, что им пора — автономное такси уже должно было подъехать.

Николай извинился, что не остаётся на «основную часть», и сказал, что проводит девушек до такси. Друзья, в принципе, ничего другого и не ожидали, зная Николая. Иракли шутливо бросил им вслед:

— Ну хорошо, что хоть уходишь как нормальный человек, а не исчезаешь посреди комнаты, как эти твои круглые шары!

Посмеявшись и попрощавшись, они направились к выходу.

В этом времени оплата уже была делом тривиальным: она автоматически списывалась со счёта того, кто заказал и употребил блюдо или напиток, включая вино — система точно фиксировала, кто сколько выпил. Оставить чаевые, однако, всё ещё считалось жестом — иногда даже по старинке приносили отдельный горшочек. Друзья Николая, переглянувшись, дали понять, что возьмут это на себя.

Глава 2

Четверг, 10 июня 2060 года, 18:30 (GET)

В тот же вечер. Профессор Этьен Вулькар сидел за столом в лаборатории один и внимательно рассматривал фазовые контуры на экране компьютера. Замеры энергии при перемещении однотипных объектов, находившихся в сферическом кластере диаметром 25,4 см, не поддавались логике. Простое моделирование всяческих сценариев не решало проблему.

Проблемой являлся не сам эксперимент, а научное объяснение событий. Целью являлось достижение полной предсказуемости и обеспечения безопасности дальнейших экспериментов. Сферические кластеры сжимались при перемещении в пространстве и времени… как и было задумано, результат получался точным. 20 минут в будущее. Энергия для материи была точно рассчитана, её всегда хватало, и объекты, находящиеся в пространстве, независимо от массы, перемещались ровно на 20 минут в будущее и возникали чётко на том же самом месте.

Согласно открытию и предшествующей гипотезе Этьена, объекты, попавшие в область перемещения, исчезали и появлялись в пределах исходной пространственной привязки. Для простого обывателя всё выглядело так, что кусок пространства выпрыгивал из ниоткуда и вжимался в уже существующее. Важным моментом был центр перемещаемого пространства. Он не должен был находиться внутри осязаемого предмета, в противном случае он просто разрывал ту часть, заполняя собой.

В случае, если центр был за пределами осязаемых предметов, ближайший предмет получал толчок от возникшего рядом пространственного объекта сферической формы. В целом в научном мире царила полная убеждённость, что количество материи имеет решающее значение для энергии необходимой для переноса. Но после множества экспериментов выяснилось, что отдача «непонадобившейся энергии» варьируется, не следуя никакой логике. Это не зависело от того, какие предметы были помещены в пространство переноса. Будь то кувшин с соком, кирпич со стройки или даже слиток золота… результат был один и тот же, и всегда отдача лишней энергии не поддавалась логике…

Бывали случаи, когда энергия использовалась полностью. Так часто было в первый раз и периодически случалось снова, но всё это было в рамках статистических колебаний. Эксперименты и сам проект не сочли опасным. Ещё на родине профессора было проведено несколько серий экспериментов на более малых объёмах. Эксперименты проводились в течение более коротких временных промежутков, при этом требовалось меньше энергии. Установленная тогда закономерность заключалась в том, что максимальная энергия, необходимая для первого эксперимента в новых условиях, строго соответствовала предельному значению и никогда его не превышала. Это было железно и логично. Но чтобы сделать технологию полностью безопасной для внедрения, предстояло полностью разобраться во всех процессах. Завтра должен быть важный эксперимент… пришло разрешение на увеличение объёма, как для их лаборатории, так и для поддерживающей электростанции. Всё было готово. Формальности соблюдены, спонсоры оповещены. Государство дало разрешение. Но Этьен нервничал. Его мучила идея-фикс, от которой он не мог отказаться, которую не мог забыть, и его будоражила сама мысль, что его открытие о space-locked field (анг. пространственно-фиксированное поле) на самом деле только часть всей теории.

Его взгляд упал на стену напротив, где крупными буквами на полимерном экране сиял так знакомый ему текст. Это был текст его изначальной гипотезы, который впоследствии привёл к великому открытию…Так звучала гипотеза Этьена:

«При перемещении ограниченной области пространства вперёд во времени возникает локальное space-lock поле — замкнутая система пространственной привязки.В пределах данного поля ограниченная область пространства временно утрачивает зависимость от внешнего движения и сохраняет координаты относительно центра поля. Всё, что находится внутри этой области, переносится вместе с ней. Перемещение осуществляется не через абсолютное пространство, а внутри локальной системы координат, сохраняемой полем до момента завершения временного смещения.При перемещении вперёд во времени дополнительная пространственная коррекция не требуется. Поле сохраняет устойчивую локальную систему координат на протяжении всего смещения. »

Но это была лишь официальная часть гипотезы.Существовал и другой раздел, который Этьен никогда не публиковал и не включал в материалы проекта. Даже внутри комплекса о нём никто не знал. В личных записях он допускал, что при перемещении объекта назад во времени принципы работы поля должны быть иными.

«При обратном смещении локальное space-lock поле тоже формируется, но оно теряет исходную пространственную привязку. Если целевая точка уже существует в прошлом, координаты приходится вычислять заново. Это обусловлено внешним движениями во вселенной, главным образом вращением Земли вокруг своей оси и вокруг Солнца. Поэтому при расчёте местоположения необходима коррекция. Компенсация более высоких космических смещений может улучшить конечный результат, но совсем не значительно, и для эксперимента в целом будет энергетически неоправданна».

Этьен также предполагал, что необъяснимые энергетические колебания, наблюдавшиеся при перемещениях в будущее, и пространственная неопределённость при обратном смещении могут иметь общую природу. Обе проблемы могут быть физически взаимосвязаны, а существующая модель просто это пока не учитывает. Но если обратная гипотеза была верна, то при перемещении назад во времени энергетические параметры должны были подчиняться строгой математической зависимости. Это включало бы массу объектов заключённых в сфере, расстояние между точками пространственной коррекции и саму длительность временного смещения. Эти факторы определяли бы необходимую энергию перехода. Если такую зависимость удастся подтвердить экспериментально, она могла стать ключом не только к управляемому обратному смещению, но и к точному расчёту энергии при перемещениях в будущее. В случае удачного эксперимента его теория стала бы не просто аномальным исключением из законов природы, а основой для полноценной физической системы.

Этьен понимал, что рано или поздно кто-то обязательно попытается провести эксперимент с обратным смещением.

«А что завтра? Завтра мы просто увеличим объём, никакого нового эффекта мы не заметим. Затраты энергии также будут колебаться в пределах нуля и максимального значения. И как сложно было получить только для этого разрешение сверху — 2 месяца ожидания...»

Ученый понимал, что для его идеи точно не пришлют разрешение сверху. Научный центр находился в 18 км от населённого пункта Степанцминда, где проживали гражданские.

«Нет, всей его команде нужно на собственный страх и риск перебраться куда-нибудь в Антарктиду… Им там, наверху, никак не объяснишь, что без одного такого "слепого" эксперимента невозможно упорядочить расчёты местоположения и энергии для всех смещений».

Эти мысли давили на него. Наконец он резко поднялся и решительно зашагал к кофейному аппарату. Он был так увлечён своими размышлениями, что невольно задел декоративный камень, стоявший посреди лаборатории.

Этот камень был миниатюрной копией знаменитых «камней Сно», созданных грузинским скульптором в начале века, и был подарком от мэра города. В памяти тут же мелькнуло, как грузинское телевидение брало интервью у сотрудников прямо на его фоне, а затем последовала пресс-конференция, где вся тяжесть ответов легла на плечи профессора Вулькара. Помнится, один вопрос задали и Видару. Молодец парень — впервые на таком ответственном мероприятии, но не растерялся: ответил чётко, по делу, без лишних слов.

«Хорошая у меня команда. Не боятся ответственности».

В следующий момент он уставился на красное мигающее сообщение на экране:

«Пожалуйста, заберите свой напиток».

«Ох, что-то не то со мной уже. Мысли стали разбредаться. А сколько времени? Не пора ли домой?..»

Было 7 часов вечера по местному времени.

«Нет, сначала нужно ещё раз всё проверить. Ставим его сюда так, так новая платформа готова, сегодня установили… электроды подключены, опоры закреплены, защитный слой снизу… провода подведены… всё верно…»

Он на мгновение остановился.

«В успехе эксперимента я не сомневаюсь. Десять или двадцать дюймов — какая разница. Процессы те же, логика не меняется. Ничто не противоречит нашим расчётам и моделям…»

Мысли Этьена ускорялись, словно переходя в более высокий режим.

«Но нужно сделать совсем другое — то, на что не дадут разрешение… а именно поэтому и не дадут… но именно в этом и может быть великое открытие. Новое открытие. И я знаю — оно будет.»

Он провёл рукой по лицу.

«Что же делать..? Через двадцать лет, когда все разрешения наконец оформят, это открытие может сделать кто-то другой.. Но это ведь наш путь. Наша работа. Наша заслуга! »

Этьен заметил, что кофе остыл. Он поднял чашку и быстро допил.

— Ладно… нечего засиживаться. Следуем плану. Ребята уже всё подготовили.

Он вышел из лаборатории и направился к гардеробу за своей ветровкой. Системы жизнеобеспечения здания были полностью автоматизированы, и когда последний человек покидал его, в нём включался режим экономии.

«О, — подумал Этьен, — сегодня я не последний…, наверное, дежурный смены опять задержался… что-то он зачастил делать проверки по вечерам…»

Профессор Валькур выехал из института где то около 8 вечера. Его электромобиль был заряжен и готов доставить его домой. У машины был как автономный режим, так и пользовательский. Он прекрасно понимал что доверится автопилоту намного безопаснее чисто статистически. Но он был олдскул и предпочитал всегда сам садиться за руль.

Дорога уходила вниз по склону в сторону жилых построек, она была почти пустой; лишь редкие служебные электромобили бесшумно скользили между фонарями, растворяясь в холодном горном тумане. За прозрачной крышей машины медленно двигались облака, а над ними темнел горный массив Казбека. «Горы и долины, как они напоминают родные места!»

Он вспомнил как всё начиналось. Научный центр с исследовательским комплексом возник слишком быстро. После открытия ученого финансирование утвердили почти мгновенно, и строительные работы в долине начались ещё до завершения большинства теоретических отчётов. Жилые корпуса, энергосекции и лаборатории росли среди гор с почти пугающей скоростью — как будто сама местность была заранее спроектирована для этого.

В Гренобле у Этьена и Софи остался старый дом, но для руководителей проекта уже строился новый жилой комплекс рядом с институтом. Этьену предложили просторный двухуровневый пентхаус на верхних этажах южной башни — с панорамными окнами, зимним садом и видом на ледники. Он отказался почти сразу. Ему нужен был двор, место для собак и нормальная земля под ногами. Позже проект КВИТЛЕЙ переработали специально под него, выделив участок немного в стороне от основной жилой зоны. Дом построили быстро — слишком быстро даже по местным меркам. Несмотря на достаточно стандартный внешний вид новой постройки, Софи сумела превратить её в настоящий дом задолго до окончания внутренних работ.

Мысль о Гренобле всегда возвращала его к ней. Софи была родом из Лиона, но в молодости переехала в Гренобль — не ради университета и не ради карьеры, а из-за гор. Ей нравился холодный воздух Альп, долгие маршруты, заснезженные вершины и ощущение пространства. Тогда она работала помощницей медсестры в небольшой клинике недалеко от университетского района. Они встретились почти случайно. Молодой Этьен, ещё аспирант физического факультета, неудачно упал во время горного спуска — всего лишь неудачный поворот, сноуборд, скользкий склон. Ничего опасного, но достаточно, чтобы провести сутки в клинике с вывихом плеча и несколькими швами над бровью. Саму боль он почти не помнил, но в памяти навсегда отпечатался медный блеск волос Софи под холодными больничными лампами. И её глаза. Зелёные, глубокие, удивительно спокойные и внимательные.

С тех пор пролетело почти тридцать лет. Её локоны давно покрылись серебром, да и сам он заметно поседел. Софи была старше на шесть лет — ей уже исполнилось пятьдесят шесть, ему — ровно пятьдесят. Судьба подарила им пятерых детей: трёх сыновей и двух дочерей. Подобное семейство вызвало бы удивление даже в начале века, а к шестидесятым годам и вовсе превратилось в какую-то экзотику. Особенно для человека его академического статуса. Коллеги по научно-исследовательскому институту порой косились на него с вежливым недоумением. В их головах никак не укладывалось, как можно совмещать тончайшую квантовую энергетику с бытом, где шумят пятеро взрослых детей и носится целая стая сибирских хаски.

Собак у них было шесть — небольшая, но невероятно живая и деятельная стая, жившая по своим строгим внутренним законам и иерархиям.

Он часто вспоминал Гренобль. Город, в котором заснеженные горы казались ближе, чем само небо. Вспоминал их дом — ещё тогда, когда никто из них и не думал о переезде. Ни он, ни Софи не могли себе представить, что со всеми вещами окажутся совсем в других горах. Казбек издавна привлекал туристов. Но за последние годы Степанцминда сильно изменилась. Здесь начался настоящий международный бум. Тихая, глухая долина превратилась в оживленное место на карте. Еще до начала больших перемен поселок уже был известным туристическим центром. Население здесь было маленьким, всего около восьмисот человек. Местные жители жили за счет дорог, альпинизма и сезонных гостей.

Привычная жизнь изменилась, когда решили возобновить строительство крупного ядерного реактора. Об этом проекте давно забыли: долгие годы эта стройка простаивала без финансирования. А потом было принято решение о создании научного комплекса. В регион потекли свежие инвестиции и вспыхнул международный интерес.

Региональные власти охотно дали зелёный свет на расширение, соблазнившись обещаниями новой инфраструктуры и новых рабочих мест. Лицо долины начало стремительно меняться. В итоге решено было задействовать уже имеющуюся площадку: модернизировать старый энергоузел, довести до ума реактор и замкнуть его на строящийся исследовательский институт, потребности которого требовали колоссальных объёмов энергии.

Новая реальность выросла поверх старой. Население Степанцминды увеличилось с примерно восьмисот до тысячи двухсот человек, а новое научное поселение вместе с энергетиками, строителями и исследователями до примерно 4000.

Научный городок находился на расстоянии 18 км от посёлка и соединялся новой высокоскоростной трассой. В общем, район преобразился: расширили дороги, построили школы, спортивный центр и новые жилые кварталы. Сначала власти хотели полностью закрыть научный сектор для туристов. Но никакого ажиотажа не случилось. Здание центра оставалось строго закрытым. Для обычных людей были открыты только ресторан и пара общественных зон. Больше смотреть там было не на что.

Вниз по серпантину мягко катилась машина. Темные силуэты гор медленно проплывали за стеклом. А ниже, прямо в долине, уже вовсю светились огни научного комплекса.

Профессор свернул с трассы. К самой вилле вела узкая дорога, пустая в этот час, как и всегда. Вымершим казался весь район вокруг института. Но это была лишь видимость. Вообще всё фиксировала система наблюдения. Ей были видны и номера машин, и тепловые контуры, и биометрические сигналы. Посторонний человек здесь бы не прошел. Его заметили бы на первом же виртуальном периметре. Но сейчас кругом стоял полный покой.

Машина плавно повернула к дому. В окнах за оградой уже горел свет. Там же смутно темнели вольеры. К самому крыльцу подкатил автомобиль. На домашний режим автоматика переключилась сразу. Ворота открылись — система узнала хозяина. Моментально отреагировали собаки. Сначала раздался короткий лай. Потом хаски устроили беготню внутри загона. Всего их было шесть штук. Жила эта стая как один большой, шумный организм. Через пару секунд псы узнали знакомый звук мотора. Лай оборвался как по команде. Вместо него радостный визг, возня, суета.

Этьен быстро выбрался из машины. Холодный воздух сходу обжег лицо. Резкий такой, чистый, с густым запахом снега и мокрого камня. Этьен на секунду замер у ворот. И только потом шагнул прямо к собакам.

- Ну тихо, тихо, мои хорошие, негромко бросил он. И голос у него как-то сам собой стал мягче. К нему разом рванула вся шестерка. Началась свалка: псы прыгали, отталкивали друг друга, путались под ногами. Каждому хотелось втиснуться поближе. Этьен без лишней спешки опустился на корточки. Он просто сидел и гладил их по очереди, не пропуская никого.

— Ну давай, давай, Тилли, умница. Бетти, вижу тебя, ну куда ты толкаешься, бурчал он себе под нос. Этот бубнеж шел почти без остановки. Со стороны могло показаться, что он говорит вовсе не со стаей, а шепчется с каждым псом с глазу на глаз.Он ласкал их, трепал за шерсть на загривках. Псы вовсю прижимались к его бокам, тыкались носами в ладони, ловили знакомый запах.

У стеклянных дверей в сад уже стояла Софи. При ней — ведро из пластика, рабочие перчатки. Рядом на плитке теснились горшки с землёй и свежие кусты. — Цветы-то наши доехали наконец, — негромко бросила она. — С задержкой из-за погоды на перевале. Пришлось ещё днём их пристраивать, а то бы корни в коробках мигом пожухли.

— Ну и ладно, — буркнул Этьен, не отрываясь от шерсти.

— Собаки, кстати, сегодня потише, — добавила она. — Ходила с ними в горы на полчаса. Мы потренировались немного. Вильма с утра, конечно, опять дурила, но вроде начинает ловить общий ритм.

Рассуждала она обо всём этом абсолютно буднично. Так говорят про погоду или про остывающий чай. Обычные домашние дела. Но эти её заботы требовали такой же аптекарской точности, как и все цифровые выкладки самого Этьена.

— Ужин готов, — позвала Софи. — Мы продолжим сегодня смотреть тот последний сериал. Этьен на миг вскинул голову:

— Это какой?— Тот, что про генетику и наследование, — отозвалась она.

— Старые работы, до всей этой компьютерной биологии.

— Подойдёт.

Но от вольеров ушёл не сразу.

— Ну всё, мои хорошие, я дома, — зашептал он совсем тихо, одними губами.

— Бетти, Тилли, Луна, Кай... И ты, Вальтер, не ревнуй.

Бетти втиснулась плотнее остальных. Этьен тихонько хмыкнул, потрепав её за ухом.

Софи тем временем подошла к вольерам и поставила ведро с кормом около забора. Этьен стал накладывать еду по мискам, при этом покрикивал на них, призывая к дисциплине. Закончив, он отдал команду собакам, и те разошлись каждая по своим мискам. Этьен наконец поднялся.

— Схожу в душ и приду, — крикнул он Софи.Она привычно махнула рукой:

— Давай, я на веранде.

Этьен зашагал к крыльцу. Позади оставался живой, тёплый гомон двора, а над хребтами медленно и глухо гас вечер.

Глава 3

Пятница, 11 июня 2060 года, 15:10 (GET)

— Сейчас всё стабилизировалось, — сказал Давити спокойно. — Но это был эпизод гипогликемии. Вам нельзя возвращаться к работе сегодня. Вам нужно поесть нормально, восстановить уровень глюкозы и отдохнуть. Минимум несколько часов без нагрузки. Если повторится — обязательно пересмотрим режим.

— Благодарю вас, сказал Видар.

Давити стал собираться и вскоре направился к выходу. Марына так и стояла рядом, уставившись на Видара, будто думая, что это с ним может случиться прямо сейчас снова. Николай, стоявший рядом, первым опомнился и засобирался обратно на своё рабочее место. Тут к профессору вернулось самообладание и он сказал:

— Предлагаю на сегодня завершить работу! Осталось чуть больше часа и мы в принципе уже получили и сопоставили достаточно данных. Уходим на выходные!

Никто не возражал. Марына успокоилась и уже подумала о том что у нее будет больше времени подготовиться к приезду родителей. Николай уже навел порядок на своем рабочем месте подошел к Видару, похлопал его по плечу и сказал:

— Всё наладится, соберешься и поправишся.

Марына тоже засобиралась. Профессор Валькур знал, что Видар живёт один и, кроме работы, редко куда выходит, и ему пришла мысль пригласить его к себе:

— Видар, были ли у тебя какие планы на сегодня?

— Ну да, дома дела. Убраться, постирать, ответил он.

— Я подумал может быть составите мне вечером компанию и останетесь у нас. Как известно места на нашей вилле предостаточно. Жена моя медик, она могла бы посмотреть ваше состояние и подобрать подходящую еду.

— Спасибо, Этьен. (Видар частенько забывал о формальностях и обращался к профессору на ты. На английском это звучало без титула. Этьен знал что это отнюдь не признак неуважения, а просто принятое в его культуре отсутствие формального тона)

— Это очень любезно с твоей стороны, продолжил Видар. — Даже не знаю, мы все уже были у вас в гостях в прошлом месяце.

— О, нет нет мой друг, ты не представляешь как всё изменилось. Теперь вечерами тепло на улице. Можно дышать прекрасным воздухом, не заходя в дом и долгими вечерами наслаждаться прекрасным видом на долину.

— Ну тогда конечно, почему бы и нет? — улыбнувшись, ответил Видар.

— В таком случае собирайтесь, транспорт нас уже ожидает.

Они вышли из здания института. Под транспортом профессор имел в виду своё личное авто. Когда они подошли к машине, Этьен решительно направился к месту водителя. На долю секунды на лице Видара мелькнуло лёгкое, почти незаметное сомнение. Он не произнёс ни слова, но его взгляд задержался на машине чуть дольше обычного. Его нерешительность не укрылась от Этьена, и тот подумал про себя:

«Он ожидал автономный режим, не считает ручное управление надёжным».

Но всё же гость сел на пассажирское место, сохраняя привычную сдержанность. По дороге они перекидывались короткими фразами. Они покинули научный сектор и ехали вдоль частных домов. Половина из них всё ещё строилась. Между ними открывались свободные участки с видом на долину. Дорога заняла не более десяти минут. Когда они остановились у виллы Этьена, Видар на мгновение задержал взгляд на доме.— Красиво… — коротко сказал он, всё ещё рассматривая дом. Этьен слегка кивнул, выходя из машины первым.

— Пойдём.

Внутри было тихо и тепло.

Дом не производил впечатления демонстративной роскоши — скорее продуманного, почти научного порядка, где каждая деталь имела своё место и назначение.Видар прошёл следом, медленно осматривая пространство, но без лишних комментариев. Его взгляд задерживался на мелочах — линиях света, расположении предметов, геометрии пространства. Этьен это заметил, но ничего не сказал. Он лишь чуть замедлил шаг, позволяя гостю привыкнуть к обстановке, прежде чем направиться дальше по коридору в сторону гостиной.

— Софи ушла на прогулку с собаками… Обычно она возвращается примерно в это время, но в этот раз, видимо, задерживается, — сказал профессор.

— Молодой человек, помнится мне, в прошлый раз вы опоздали и пропустили нашу мини-экскурсию. Поверьте, эти предметы совершенно необычны и уникальны. Мало у кого их можно увидеть сегодня. Семья Валькур приняла единогласное решение взять их с собой.

— Ты имеешь в виду те антикварные предметы на подставках слева? — спросил Видар.

* (От автора. Видар мешает обращение ты и вы, поскольку он непривычен к этому. И Этьен во встречной манере тоже путается в этом)

— О да, но далеко не только о них. Живопись, Видар, глянь-ка сюда, — позвал Этьен, легонько мотнув головой в сторону стены. Там, на стене, в ряд висели четыре полотна. — Рубеж девятнадцатого и двадцатого веков: юг Франции, старые индустриальные пейзажи тех мест. Вот эта, к примеру, — увлёкся Этьен. — Работа одного из лионских мастеров. Всё пытался поймать, как меняется утренний свет над долиной.

Видар шагнул ближе и уставился на холст. В искусстве он не смыслил ровным счётом ничего, но гасить пыл профессора не хотелось, так что пришлось изобразить на лице живое любопытство.

— Цвета, конечно, удивительные… — аккуратно подметил он. — Даже не верится, что такое можно сотворить обычной кистью и красками. Этьена это явно подзадорило, и он тут же принялся развивать мысль. Стал растолковывать, какую именно идею автор заложил в этот шедевр. Вскоре они сдвинулись к следующему холсту. Хозяин виллы рассуждал плавно, скрупулёзно, с той едва заметной внутренней страстью, будто исподтишка прощупывал реакцию своего гостя. Видар слушал чинно, но без всякого огонька. Ответы его выходили вежливыми, дежурными, если не сказать формальными.

— Композиция и правда занятная… Да, ракурс весьма необычный…

Этьен будто и не замечал всю эту банальность в комментариях гостя. Он продолжал с прежним жаром расписывать каждую картину. Перед последней картиной взор Видара упал на какой то старинный измерительный прибор. Видар мгновенно узнал его. Это был старинный осциллограф! Взгляд его оживился, и поскольку рассказы Этьена его несколько утомили, он как то не совсем вежливо осадил Этьена и спросил: — Это ведь осциллограф. Он в рабочем состоянии?

Этьен замер на секунду, но быстро сориентировался.

— К сожалению нет, но он работал ещё совсем не так давно. Нужен специальный мастер и специальные инструменты чтобы его починить. Мне в последнее время было не до этого...

Видар подумал, а не починить ли ему его. Ему захотелось использовать фотографии работающего осциллографа. Последний раз он занимался подобным во время курса электротехники в университете.. Но сейчас интерес просыпался снова..

— Если я мог бы его у вас одолжить и починить? В работающем виде он бы пришелся кстати для презентации текущей стадии моей работы..

Этьен не успел ответить, их диалог был прерван лаем собак и голосом Софи , которая кричала на них громко и рьяно. Это произвело определенное впечатление на Видара, до этого не представляющим супругу профессора, способной кричать так громко.

Вскоре Софи зашла в гостиную, слегка запыхавшаяся и с порозовевшими щеками. Скидывая с себя накидку, она с приветливой улыбкой сказала:

— Bonjour, mon cher Étienne… (фр. Привет, мой дорогой Этьен) — и, бросив взгляд на Видара, добавила заученное приветствие на шведском:

— Hejsan, kära Vidar! (шв. Привет, дорогой Видар).

Она легко подошла к Видару и, как это было для неё естественно, сделала французское la bise (фр. приветствие «щёка к щеке»), после чего коротко коснулась щёки мужа в привычном домашнем жесте.

— А почему вы стоите здесь? Я получила твоё сообщение, Этьен, и еда уже должна быть готова.

Она обвела взглядом обоих и, заметив усталое выражение лица Видара, мягко улыбнулась:

— Он устал, Этьен.

— О нет, — возразил Видар. — Мне интересна ваша коллекция. К тому же у вас уникальное собрание технических предметов.

Софи сделала недоверчивое выражение лица, но согласившись, добавила:

— Дайте мне 5-10 минут, и мы все вместе сядем за стол.

Мужчины кивнули. Дальше они стали рассматривать антикварные физические приборы. Тут Видар заинересовался уже по-настоящему. На полках стояли технические раритеты. Были старинные измерительные приборы, детали лабораторных установок столетней давности.

Шагнув ближе, он принялся разглядывать один знакомый аппарат. Его расслабленность улетучилась, взгляд стал собранным, цепким. Они продолжили осмотр стеллажей. Вопросы посыпались один за другим — короткие, чёткие, бьющие в самую суть. Этьен лишь молча за ним наблюдал.

«Надо же… Какая мгновенная трансформация. Только что смотрел на картины, а теперь переключился на технику».

Когда с осмотром вещей было покончено, Этьен как бы невзначай предложил:

— У меня тут ещё сад имеется. Можем прогуляться, если хотите.

Видар не сразу ответил. В этот момент вернулась Софи.

— Этьен… — тихо сказала она. — ты забыл, что у вас сегодня случилось. Видару сейчас не нужна ещё одна экскурсия — ему нужен ужин.

Этьен на мгновение замолчал, затем, обращаясь к Видару, добавил:

— Или может пройдём на веранду?

— С удовольствием! — сразу ответил Видар.

— Тогда продолжим позже.

Они вышли из гостиной в направлении веранды, где Софи уже накрывала на стол.

— Знаете… — Видар некоторое время молчал, задумчиво глядя в чашку. — После экспериментов с увеличенным объёмом я начал замечать одну странную закономерность при обратном моделировании.

Этьен внимательно слушал, не перебивая.

— Мы ведь всё это время работали только с прямым смещением, — продолжил Видар — обратные модели строились на основе уже полученных энергетических откликов. При новом объеме и определённых перегрузках система ведёт себя так, будто пытается самостоятельно компенсировать нарушение.

Он ненадолго задумался, подбирая слова.

— Даже при локальном нарушении причинной последовательности система не уходит в разрушение. Она входит в состояние колебаний… но затем постепенно возвращается к устойчивому состоянию.

Этьен медленно поставил чашку на стол.

— Пространственно-временная коррекция, — спокойно произнёс он.

Видар поднял взгляд.

— Возможно… да. Я пока не уверен. Но математически это выглядит именно так. Словно само пространство стремится сохранить непрерывность состояния.

Этьен едва заметно кивнул, сохраняя внешнее спокойствие. А про себя подумал:

«Что ж, следовало ожидать, что рано или поздно ребята это поймут.»

Он увидел это сам, потому что система чётко откликалась после того как мы увеличили объём. Видар подошел именно к той границе, за которую Этьен уже давно боялся пускать даже собственные мысли.

— А скажи мне, мой друг. Ты понимаешь что это означает, что нам нужно было бы сделать дальше?

— Да, понимаю.

— И ты понимаешь почему мы не можем этого сделать?

— Да, понимаю. Никто не знает как поведет себя система при первом эксперименте.

— А скажи мне, имеет ли смысл наша работа если мы останемся заключенными в этих рамках?

Видар сделал ещё глоток и сказал:

— Мы всего лишь двигатель в общей системе. Без финансирования и поддержки мы бы работали вхолостую.

Сказанное Видаром было не тем, что хотелось услышать профессору. Этьен про себя подумал:

«Этот парень избегает ненужных рисков, нет в нём ни капли азарта… Расчётливый, идёт к цели своим ходом… Или может он вовсе не хочет чтобы наша работа пришла к своему завершению, он весь в своих рутинах тут в городке…»

Видар поставил чашку на стол и, словно не замечая задумчивости профессора, развил мысль:

— Каждое разрешение нужно согласовывать на каждом уровне. Да вы и сами знаете, какие тут порядки у этих горцев.

— Горцев? А мы разве не горцы? Насколько мне известно, у вас на родине тоже есть горы.

— Конечно. На севере. Про горцев это я неудачно выразился…А вообще моя страна традиционно славится удивительной открытостью к выходцам из других стран.

Сказав это, Видар поспешил перевести разговор на другую тему:

— Красивый вид у вас на долину, профессор.

— Я же говорил, так как насчет того чтобы перейти в сад?

— С удовольствием, — ответил Видар, заметно приободрившись.

— Бери с собой свой кофе, — добавил профессор.

Коллеги неторопливо спустились с веранды и направились в сторону сада.

Глава 4

Вторник, 15 июня 2060 года, 16:30 (GET)

Настал тот день, когда Этьен решился. Он понимал, что берёт на себя огромный риск. Согласно расчётам, вероятность возникновения парадокса была крайне мала. По имеющимся данным и результатам исследований сама система пространства-времени не могла быть разрушена — она могла лишь выйти из состояния равновесия, после чего стремилась восстановить исходное состояние.

Этьен моделировал различные последствия нарушения условий перехода. Подобное уже происходило с частицами пыли и фрагментами материала, которые соприкасались с границей сферы. Ничего необычного не происходило: частицы получали энергию в той области пространства, где оказывались, после чего происходило их химическое разрушение.

Именно поэтому все эксперименты проводились внутри специальных защитных оболочек. Они существовали как в прозрачном, так и в непрозрачном исполнении. Внутри оболочек были установлены камеры и сенсорные системы, работавшие в различных диапазонах излучения. Они позволяли фиксировать состояние системы, изменения на границе сферы, возможное разрушение отдельных частиц и любые изменения окружающего пространства.

Профессор был уверен: ни аннигиляции, ни каких-либо неизвестных процессов возникнуть не должно. Искусственный интеллект также подтверждал эти расчёты. Даже в случае с объектом диаметром всего два миллиметра наиболее негативный сценарий предполагал лишь локальное разрушение и полное сгорание объекта.

Однако риск оставался огромным. Сам эксперимент являлся грубым нарушением всех установленных правил безопасности. Но Этьен всё же принял решение.

К 16:30 большая часть отделов уже закончила свою работу, и в здании, где находилась лаборатория, постепенно становилось тише. На платформе под защитным куполом лежал крошечный фрагмент горной породы диаметром около двух миллиметров. Этьен заранее подготовил параметры эксперимента:

17:00 — автоматическая активация. Смещение пространственной области назад во времени на двадцать минут.

Согласно расчётам, первые признаки пространственно-временной связи должны были проявиться уже в 16:40. Сама область пространства при этом продолжала физически находиться внутри установки вплоть до момента активации.

В 16:40 система должна была зафиксировать резкий энергетический отклик — не сам перенос, а образование устойчивой связи между текущим состоянием пространственной области и её положением в прошлом. Все необходимые данные должны были быть записаны.

В 17:00 пространственная область должна была исчезнуть с платформы, завершив переход во времени.

Всё сходилось. Всё было просчитано. Должно получиться.

Этьен замер у терминала и установил таймер активации на 17:00. Теперь оставалось ждать десять минут.

Он пристально смотрел на внешний таймер на мониторе, на крохотный камушек, заключённый под непрозрачным куполом, и на часы. Время тянулось медленно...

Наконец графики ожили.

Система начала регистрировать изменение поля. Появился энергетический отклик. Этьен буквально подпрыгнул со стула, едва не смахнув чашку кофе со стола.

На экранах появились характерные колебания пространственного поля.

Профессор подключил часы к компьютеру и перенёс полученные данные сначала на них, а затем на другие носители, пытаясь перестраховаться.

Он посмотрел на время.

16:41.

Его взгляд снова остановился на объекте.

Вот она — возможность.

Оставалось сделать ещё несколько действий, и всё. Все данные будут доступны, а исследование можно будет завершить.

Он посмотрел на защитный кожух, но подавил желание двинуться в его сторону.

Нет. Сначала данные. Сначала моделирование.

Не в этот раз.

Успокоившись, он сделал три больших глотка остывшего кофе и продолжил ждать.

В 17:00 объект исчез с платформы — именно так, как и предполагалось.

Профессор удалил текущую сессию из данных системы, пометив её как забракованную, и начал собираться. Он хотел как можно скорее покинуть лабораторию, чтобы продолжить расчёты в другом месте и не привлекать внимания.

Скоро проблема, которая долгие месяцы не позволяла завершить модель, будет решена.

Искусственный интеллект на часах Этьена сразу приступил к анализу полученных данных. Он сравнивал параметры поля, энергетический отклик и незначительные пространственные отклонения, пытаясь построить новые модели поведения системы.

Для полноценного моделирования требовались большие вычислительные мощности, поэтому первый этап анализа Этьен запустил ещё в лаборатории. Остальную обработку он продолжил на своих портативных устройствах.

Чем дальше продвигался анализ, тем яснее становилось одно: его расчёты были верны.

Все основные параметры перехода совпали с моделью. Для Этьена это означало одно — эксперимент удался.

Он впервые получил подтверждение того, что пространственная коррекция была возможна не только теоретически. К вечеру он уже понимал: он находится всего в нескольких шагах от решения проблемы, которая месяцами не позволяла завершить модель.

Но он ещё до конца не осознавал, что самым важным результатом эксперимента был не исчезнувший объект, а то, что произошло в момент образования связи

Четверг, 17 июня 2060 года, 16:30 (GET)

Проанализировав данные и сделав дополнительные расчёты, стало очевидно: внешнее возмущение темпоральной системы не приведёт ни к чему катастрофическому. Система стремится к равновесию и стабилизации. Именно это происходило "под коркой" во время перемещений в будущее и объясняло разные затраты энергии при однотипных перемещениях.

Чтобы понять, где именно объект появлялся в прошлом и в какой точке пространства происходило закрепление области, необходимо было измерить энергию и возмущение системы при нарушении перехода. Проще говоря, нужно было сделать две вещи.

Вытолкнуть объект из сферы после формирования связи. В таком случае сама пространственная область продолжит оставаться связанной, а часть энергии перехода должна будет проявиться непосредственно на объекте.

А затем также необходимо было создать настоящее возмущение пространственно-временного поля и после формирования связи остановить эксперимент в будущем. Это была самая опасная часть. По его расчётам и модели, созданной искусственным интеллектом, должны были возникнуть возмущения в виде затухающих пространственных колебаний.

Когда рабочий день закончился, профессор настроил платформы и был готов повторить свой эксперимент:

16:30 — таймер активации настроен на 17:00.

Тот же защитный купол. Тот же объём. Тот же объект.

Но цель была другой. Нарушить уже сформированную причинную связь.

В 16:40 система вновь зарегистрировала энергетический отклик.

Графики начали строиться почти идеально.

Объект всё ещё находился под куполом.

До автоматической активации оставалось менее двадцати минут.

Этьен внимательно следил за таймером. В этот раз он настроил рычаг под куполом, который должен был вытолкнуть объект из сферы.

Как только все фазовые диаграммы стали стабильными, он нажал кнопку и вытолкнул шарик с его места.

Раздался хлопок. Если бы не купол, он был бы достаточно громким.

Вся полость внутри купола наполнилась дымом.

Профессор переключил камеру на инфракрасный режим и продолжил наблюдения.

Оставался решающий шаг.

Собравшись с духом, Этьен отключил автоматическую активацию.

Несколько секунд ничего не происходило. Этьен глянул на графики — всё оставалось в пределах расчётных значений. И тут он увидел то, о чём совсем забыл.

Колебания запустились.

Первые секунды они были настолько незначительными, что система не сразу смогла их зафиксировать. Но теперь они стали уже вполне ощутимыми и постепенно увеличивались.

Было ощущение, будто сама система пыталась пересчитать собственное состояние.

Пространственное поле сжималось и расширялось... всё происходило в пределах объёма переноса. В какой-то момент частота достигла максимального значения, после чего колебания начали затухать. Амплитуда постепенно уменьшалась.

Пространственное поле возвращалось к устойчивому состоянию.

Через несколько минут всё полностью стабилизировалось, и ожидаемая световая вспышка закрыла темпоральную связь.

И больше ничего не случилось.

Всё было под контролем.

Все данные были получены.

В следующем эксперименте станет возможно рассчитать точное положение области пространства, перенесённой в прошлое. Также новые данные позволят точнее моделировать перемещения объектов в будущее.

Теперь, благодаря полученной информации, станет возможным рассчитывать необходимую энергию не только по времени смещения, но и с учётом реального положения пространства. Это должно было устранить те неточности, которые раньше приводили к разным энергетическим затратам при одинаковых переходах.

— C’est une victoire… un triomphe. (фр. Это победа… триумф. ) — выдохнул Этьен, не отрывая взгляда от бегущих по экрану графиков.

Теперь у него были почти все параметры, необходимые для построения полной модели управляемого смещения во времени.

Глава 5

Пятница, 18 июня 2060 года, 12:10 (GET)

Обеденный зал в столовой института был уже заполнен почти наполовину. Шум голосов, звук приборов и тихая музыка смешивались в единый ровный фон. Большая часть сотрудников уже привыкла к однообразному ритму городка: лаборатория, столовая, жилой сектор, снова лаборатория.

Марына сидела за соседним столом вместе с девушкой из Австрии — Юлией, которая участвовала в строительном проекте расширения исследовательского комплекса.

— Я хочу ещё раз съездить в Тбилиси, — сказала Марына, размешивая чай. — Говорят, вечером там совершенно другая атмосфера.

Юлия улыбнулась.

— А мы почти ничего ещё не успели посмотреть. Нас перебросили сюда слишком быстро. Пока только стройка, совещания и гостиница.

Марына тихо усмехнулась.

— Звучит очень знакомо.

В этот момент её часы завибрировали. На экране вновь появилось имя: Сириль.

Она на секунду замерла, затем быстро отклонила видеосвязь и перевела звонок в обычный режим.

— Привет, — сказала она чуть тише.

— Я хотел увидеть тебя, — спокойно ответил Сириль. — Но понял, что видеосвязь сейчас, наверное, не самая удобная идея.

Марына улыбнулась.

— Да, в столовой не лучшее место для этого.

— Я скучал, — после короткой паузы сказал он. — И не хотел тебя отвлекать на прошлых выходных. Ты говорила, что родители приезжали.

— Да. Мы почти всё время провели вместе.

— Я, кстати, заезжал к ним вчера, — продолжил Сириль. — Мы сидели у их летнего домика под Кельце. Войтек устроил барбекю для соседей. Позвали и нас. Было очень душевно.

Марына тихо засмеялась.

— Звучит как мой брат.

— Твоя мама передавала тебе привет. И сказала, что ты слишком много работаешь.

— Это она говорит каждый раз.

— Потому что это правда.

Марына отвела взгляд в сторону и чуть мягче сказала:

— Я тоже скучаю… но у нас сейчас всего час на обед.

— Понимаю. Тогда созвонимся вечером?

— Да. Вечером будет лучше.

Она ещё немного улыбнулась и завершила звонок.

— Извини за то, что выпала из беседы, это звонил мой парень Сириль.

— Он француз? — спросила Юлия.

— Нет, швейцарец, — сказала Марина. — Так, на чём мы остановились?

К столу неподалёку уже подходили с подносами увлечённо беседующие Видар и ИТ-техник Гинтас из Литвы. Они разговорились ещё на лестнице, по дороге в столовую. На ланч сегодня давали шведскую домашнюю кухню, чему Видар был искренне рад — он успел соскучиться по соусам, которые на его родине всегда подавали к горячему.

Молодые люди направились с подносами к свободному столику, но Видар завернул к столу поодаль, где весь день оставались доступны блюда грузинской кухни. Прихватив два сочных кусочка хачапури по-мегрельски, он положил их рядом с основным блюдом и спешно зашагал обратно к Гинтасу.

— Они тебе нравятся? — спросил Гинтас.

— Да, ты же видел, что я не взял хлеб.

— А вместо этого, понятно, — слегка улыбнулся Гинтас.

Видар уловил иронию в голосе и решил отшутиться:

— Ну, «только хачапури» с основным блюдом лучше, чем «хлеб и хачапури» с тем же блюдом.

— Понятно, — сказал Гинтас.

Он заметил, с каким трудом Видар поднялся по лестнице. У парня был лишний вес, и это угрожало его здоровью. Но подшучивать над Видаром дальше или читать нравоучения он не стал.

«Кто я такой», — подумал он и продолжил совсем о другом:

— У вас уже поставили шестую серию защитных модулей?

Видар кивнул.

— Только на внешнем контуре. Внутренний пока ещё работает на пятой версии.

Гинтас заметно оживился.

— Интересно… Значит, они всё же решили оставить старую архитектуру ядра. Я слышал, были проблемы с совместимостью.

— Не только с совместимостью... — спокойно ответил Видар, сделав паузу.

В этот момент он обмакивал кусочек сочной котлеты в бурый соус, насаживал на неё немного картофельного пюре и несколько мочёных ягод. Закусывал он слайсом хачапури, используя его вместо хлеба.

— Дело в том, — продолжил он, — что старая версия не очень хорошо регулирует нагрузку при нестабильных энергетических пиках. А сейчас к тому же мы увеличили объём.

Гинтас усмехнулся.

— Ваш руководитель был недоволен тем оборудованием, что мы установили недавно. Он спустился тогда к нам в приёмный отдел и принялся спорить с поставщиками. По его словам, они неверно истолковали его заказ.

Видар едва заметно улыбнулся.

— Слышал, это в его стиле.

Во время разговора он время от времени переводил взгляд в сторону соседнего стола, где сидела Марына.

В то же время, не спеша по лестнице поднимался руководитель проекта Этьен в сопровождении Николая.

— Господин профессор, — говорил Николай, — так что вы думаете об этом способе сократить энергетические затраты? Если варьировать размеры объектов, цикл экспериментов существенно замедлится… но эффективность стабилизации становится значительно выше.

— Думаю, мой друг, вы сами поняли, в каком направлении продолжатся наши исследования. Я, к сожалению, ещё не успел довести это до вас всех. Но именно это мы и будем делать в следующей серии экспериментов.

На середине лестницы их догнал Темур, начальник службы безопасности.

— Профессор Этьен, Николай, здравствуйте!

— Здравствуй, Темур, — ответили ему коллеги.

— Сегодня шведская кухня. Угадайте, кто уже там.

— Ох, Темур. Зачем об этом.

— Понял. Есть продвижения в вашей работе?

— Продвижения есть, — сказал профессор, — и скоро о них все узнают.

Николай посмотрел с недоумением на своего руководителя, но промолчал.

— Ох, как интересно, — сказал Темур. — Наука и прогресс движут человечеством!

(Обыватели не были посвящены в детали работы лабораторной группы. Они имели только общие сведения о перемещениях.)

— А как у вас? — спросил Этьен у Темура.

— У нас тут такой случай произошёл, даже не знаю, комичный что ли.

— Интересно, расскажите.

Они уже стояли в очереди. Николай сориентировался быстрее, собрал и прихватил подносы для всех троих.

— Спасибо, Николай, — сказал профессор. — Так что это был за случай?

К этому моменту они все трое уже стояли в небольшой импровизированной очереди к столику с едой.

— Вы знаете, что мы периодически проводим учения по освобождению помещения при разных угрозах, — начал Темур. — Так вот, во время последней учебной тревоги один новый сотрудник настолько ответственно отнёсся к инструкции «немедленно покинуть сектор», что выбежал наружу в защитном костюме для химической аварии… только вот забыл снять свой виртуальный шлем!

— О, это должно было выглядеть эффектно, — сказал профессор.

— Угу, — сказал Темур. — Особенно когда он врезался в декоративную пальму у входа и потом стал перед ней извиняться, думая, что сбил сотрудника.

Этьен тихо усмехнулся и покачал головой.

— Со всеми нами такое случалось в молодости. Я вот тоже когда-то так переволновался и вывихнул плечо. Но то, что последовало далее, изменило мою жизнь. Я рад, что это со мной случилось.

Николай же, не оценив юмора, серьёзно заметил:

— Подобные сложности адаптации у новых сотрудников сегодня вполне обычны. Но главное, Темур, что ваши инструкции неукоснительно выполняются.

Темур несколько секунд смотрел на него, после чего расхохотался ещё сильнее.

— Вот поэтому, Николай, я никогда не смог бы работать в вашей лаборатории.

Далее они продолжили весело беседовать. Темур рассказал ещё про один, по его мнению, забавный случай: как сотрудник во время учебной тревоги зачем-то хотел забрать с собой свой рабочий компьютер и застрял в отделе. Как за ним прибежала его жена, вытащила его, и как он упирался, утверждая, что этот случай учений особенный и именно его компьютер должен покинуть помещение.

Тут Николай немного расслабился и тоже улыбнулся.

За едой незаметно пролетели двадцать минут, как вдруг смарт-часы Темура ожили, спроецировав мерцающий экран входящего вызова прямо на поверхность стола.

— Мои дорогие, мне нужно покинуть вас. Работа зовёт.

— Конечно же, идите, — сказал Этьен. — Мы вас не задерживаем.

Темур встал, попрощался с собеседниками и пошёл прочь в сторону лестницы на нижний этаж.

Этьен повернулся к Николаю.

— Вы не торопитесь, молодой человек?

— Нисколько, сэр.

— Тогда задержитесь со мной ещё на десять минут. Выпьете со мной кофе?

— Конечно. Вам принести тот, который вы любите?

— Да, буду признателен, Николай. Вы точно помните, сколько и какой сироп я предпочитаю.

— Никаких проблем. Сейчас.

Николай встал и, прихватив подносы — свой и профессора, — направился вглубь столовой.

Вскоре он вернулся уже с новым подносом. На нём стояли две большие чашки с кофейными напитками.

— Благодарю вас, — сказал Этьен и зажмурился от удовольствия. — Мм... У вас получается даже лучше, чем у моей супруги.

— Я просто запомнил состав напитка, который вам однажды особенно понравился.

— Да, вы всё сделали правильно.

Сделав ещё глоток, Этьен продолжил:

— Что ж, перейдём к делу. Видите ли, мы подошли к решающей стадии нашего проекта.

Николай внимательно слушал.

— Хотелось бы узнать, как вам видится дальнейшее развитие всей технологии и научного направления, когда наша работа завершится и решение проблемы будет чётко сформулировано?

— Ну, — начал Николай, — для начала добиться устойчивости, а потом масштабировать технологию в других направлениях.

— И как вы это видите?

— Энергию можно консервировать и складировать в пространственно-временной области. Если проблема с обратным перемещением будет решена, люди смогут транспортировать её в пространстве.

На микро- и наноуровне пространственные перемещения могут стать частью какой-нибудь единой системы... Энергия будет складироваться и переходить из одной формы в другую. Если нам удастся её упорядочить, возможно, у нас появится... невидимое хранилище. Если получится рассчитать местоположение при обратном смещении, то на макроуровне мы сможем транспортировать её на другие объекты Солнечной системы — на Луну, на Марс... Далее открываются способы преобразовать энергию и осуществить межзвёздные перемещения...

— О... осторожнее, Николай, — улыбнувшись, прервал его Этьен. — Мы ещё пока камушки на двадцать минут вперёд отправляем, а вы уже перестраиваете мироздание.

— Камушки? — с удивлением переспросил Николай.

— Я образно, — сказал профессор.

— А, понятно.

— В общем, ближе к делу. Вас выбрали на эту должность среди других кандидатов в том числе благодаря вашему щепетильному отношению к делу. Вы аккуратны, берёте на себя ответственность, а команды, в которых вы участвовали ранее, всегда были хорошо слажены. Из отчётов ясно, что часто это являлось заслугой не конкретного лидера, а именно вашей. Вы перепроверяете расчёты, даже когда в этом нет необходимости, и молча, в рамках протокола, исправляете чужие ошибки. Если недочёты были некритичны, вы даже не сообщали о них коллегам, чтобы поддерживать хорошие отношения.

Хорошо это или плохо — не суть важно. Но даже в рамках нашего проекта я замечал, что вы проверяете цифровые журналы калибровки, хотя это не входит в ваши обязанности. Вы всегда берёте на себя рутину и проверяете рапорты. Это ведь достаточно скучная работа для человека, который, как я знаю, искренне поглощён наукой.

— Я делал что-то не так, профессор?

— Нет, что вы. Я просто хотел подвести вас к главному вопросу, который я хотел вам задать.

Этьен сделал ещё один глоток и продолжил:

— Знаю, для вас важны неукоснительное соблюдение и следование протоколу, но смогли бы вы нарушить эти правила ради общего дела, ради развития науки и будущего человечества?

Николай, недолго подумав, ответил:

— Конечно, смог бы. Я понимаю, что вы рассматриваете уникальный случай. Человек должен брать на себя ответственность и принимать сложные решения ради общего блага. Идеальная форма машины не есть её суть. Приоритеты важнее внешней оболочки.

— Я не сомневался в вас! — сказал Этьен. — В общем, не буду тянуть шарманку дальше. Эксперимент по обратному перемещению успешно завершён!

Глава 6

Среда, 23 июня 2060 года, 19:10 (GET)

Они собрались в гостиной Этьена. Мягкий вечерний свет разливался над долиной. За стеклянными дверями сада стремительно густели сумерки, постепенно скрывая долинный пейзаж, где лишь едва заметные, разбросанные вдали редкие огни напоминали о том, что мир за пределами этой виллы продолжает жить своим привычным, заведённым некогда ритмом. Собраться решили подчёркнуто неформально. Напрочь отсутствовали какие-либо протоколы, равно как и всякое наблюдение со стороны системы. Сам Этьен говорил на удивление спокойно, почти буднично. Он без утайки рассказал всё. Свой самый первый эксперимент. Исходную модель. Полученный результат. Контроль ключевых параметров. Всё то, что было проделано им абсолютно самостоятельно. Когда голос его затих, в пространстве комнаты на несколько мгновений повисла густая тишина. Николай сидел неподвижно, лишь слегка откинувшись на спинку кресла. Его лицо не выражало ни малейшего удивления, ни какого-либо внутреннего напряжения. Он лишь медленно, понимающе кивнул. Марына, наоборот, всем телом наклонилась вперед и задала уточняющий вопрос:

— Все сработало точно по модели?

В ее голосе не было сомнения. Только интерес.

— Да, — коротко ответил Этьен.

— Это же означает, что система действительно стабильна в этом диапазоне! Это цель всей нашей работы, — она улыбнулась. — Продолжим прямо сейчас?

Она сказала это легко, почти играючи, как будто речь шла о чём-то совершенно естественном.

Николай добавил, ничуть не изменившись в лице:

— Благодаря полученным профессором результатам мы сделали новые расчеты, и с высокой вероятностью мы точно сможем рассчитать местоположение сферы, отправленной в прошлое. При должном подходе не должно случиться ничего непредвиденного.

Николай говорил об этом так будто речь шла не о давно утверждённом плане. Видар молчал. Он как будто выпал из общего разговора. Переводя тяжелый взгляд с Этьена на Николая и потом на Марыну, он всё время молча слушал. Наконец, выждав глухую паузу, тихо спросил:

— Я правильно понял что эксперимент был проведен без официального допуска?

В его голосе не было осуждения, скорее констатация факта. Этьен в упор посмотрел на него и с явным намерением подчеркнуть этот факт ответил:

— Именно так.

Сказал как отрезал — и никаких попыток сгладить углы. Видар молча кивнул, словно мысленно поставил галочку в списке фактов.

— И результаты уже используются в моделировании?

— Конечно, — снова вступил в разговор Николай. — Иначе они не имели бы смысла.

Марына не проронила ни слова. В её глазах читалась нетерпеливость. Она хотела скорее ознакомиться с полученными данными и приняться за дело.

Внутри у Видара росло глухое напряжение. Никаких бурных эмоций из-за грубого нарушения протокола не было — сам факт тайного эксперимента виделся ему скорее структурным несоответствием, и именно это несозвучие заставляло нервничать. По роду деятельности он привык замечать любые отклонения. Но сейчас, в стенах этой гостиной, о нарушении рассуждали как о чём-то совершенно естественном. И хуже всего — логика коллег была ему абсолютно понятна.

— Это изменяет статус всего проекта, — сказал он осторожно.

Этьен не ответил сразу. Он как будто заранее знал, что эта фраза будет сказана.

— Только если кто-то решит, что это изменение, — произнёс он наконец.

Марына тихо усмехнулась.

— Но ведь именно поэтому мы здесь. Чтобы во всём разобраться.

Видар перевёл взгляд на неё, затем на Николая. Все вокруг уже приняли новые правила игры, и лишь он один остался вне. От этого промежуточного состояния становилось не по себе: его полным ходом затягивало в водоворот, который уже жил по собственным законам.

— И что дальше? — спросил он.

Вопрос прозвучал тише, чем он ожидал. Ответ Этьена не заставил ждать:

— Мы проведём ещё один эксперимент. Далее, исходя из данных, полученных в ходе этих экспериментов, мы получим обратную связь и докажем то же самое, основываясь на перемещениях в будущее. Оформим результаты и получим разрешение!

После этих слов наступила тишина. Видара охватили смешанные чувства. Остановить это — логично. Продолжить — тоже логично. Сообщить — правильно. Остаться — неизбежно.

Он уже не мог отделить одно от другого. Он медленно вдохнул. Посмотрел на Этьена. Потом на остальных. От него ждали решения. Если он сейчас выйдет из этого круга — он выйдет не только из эксперимента. Он выйдет из процесса, который уже начал формироваться как целое.

Николай был спокоен. Марына — почти воодушевлена. Этьен — абсолютно уверен. И только он один всё ещё пытался удержать границу, которая уже перестала быть фиксированной.

— Мне нужно увидеть параметры, — сказал он наконец.

Это не было ни согласием, ни отказом. Это было последнее положение равновесия, которое он ещё мог позволить себе удержать. Этьен слегка кивнул. Как будто это тоже было ожидаемо. И в этот момент Видар понял: решение уже принято не им. И даже не ими по отдельности. А самим фактом того, что он остался в комнате.

Марына и Видар расположились со своими компьютерами на веранде и с интересом разбирали результаты эксперимента Этьена. У Николая уже было время во всём разобраться, и он стоял рядом с Этьеном у крайней стойки, любуясь закатом.

Они находились на достаточном расстоянии, чтобы коллеги не слышали, о чём они говорят.

— Спасибо тебе, Николай, — сказал Этьен.

Их общение за прошедшие выходные стало менее формальным.

— За что? — бросил тот в ответ.

— Для меня очень важна была твоя поддержка. В Марыне я не сомневался. Но Видар... Ему тяжелее выйти за пределы установленных норм, но я был уверен, что он не поплывёт против течения. Он не такой.

— Ну да, судя по всему. Он по-прежнему с нами и уже по ходу дела сам планирует наш следующий эксперимент, — сказал Николай, широко улыбнувшись.

— Так какие у вас, — снова перейдя на «вы», но скорее в шутку, продолжил Этьен, — планы по возвращению на родину? Как насчёт того, чтобы однажды возглавить новую кафедру темпоральной физики? Я мог бы этому поспособствовать. В своё время, конечно.

Николай на секунду задумался — не понял, шутит профессор или говорит всерьёз. Но затем улыбнулся и ответил:

— Чем чёрт не шутит.

Пятница, 25 июня 2060 года, 16:28 (GET)

В лаборатории стояла необычная тишина.

Все четверо находились на своих местах. На платформе под защитным куполом лежала миниатюрная копия камня Сно. Профессор не очень любил этот экспонат и решил, что для эксперимента он подойдёт идеально.

После долгих обсуждений коллеги решились провести ещё один эксперимент до получения официального разрешения. Диаметр сферы был увеличен почти до одного метра. Расчётное смещение оставалось прежним: двадцать минут назад во времени.

По расчётам объект должен был появиться на платформе уже в 16:40. Поскольку при перемещении в прошлое предмет не мог появиться на том же самом месте, решили разместить встречающую платформу в комнате отдыха рядом с лабораторией.

Таких комнат в здании было несколько. Доступ к ним имели все сотрудники. Но в комнате рядом с лабораторией редко кто бывал.

Между лабораторией и комнатой проходила прозрачная стеклянная перегородка. С её стороны можно было наблюдать комнату отдыха из лаборатории, однако из комнаты отдыха сама лаборатория была не видна.

Профессор мог отключить мониторинг комнаты в рабочие часы, когда в лаборатории находились люди и работали все системы. Этот доступ он выпросил, ссылаясь на защиту личного пространства. Поскольку больше половины комнаты отдыха просматривалось с камер контроля лаборатории, просьбу профессора не сочли невыполнимой.

Сейчас же, расставив мебель особым образом и отключив внутренний мониторинг комнаты, платформу удалось замаскировать.

Сам профессор к этому моменту решил выйти из комнаты и следить за главным входом и коридором, чтобы никто в этот момент не зашёл в комнату.

Он повернул замок на двери в закрытое положение, при этом оставив саму дверь открытой. Затем вышел из комнаты и занял позицию в коридоре, примыкавшем к лабораторному сектору. В это время институт уже был почти пустым. Но всё-таки лучше самому за всем уследить. Он медленно прошёл по коридору чуть дальше и остановился возле поворота, откуда просматривался главный вход в сектор.

Всё было спокойно.

Тем временем на крытой парковке возле института уже почти сорок минут сидел Звиад. Он в очередной раз посмотрел на часы — Николай опаздывал, и такого прежде никогда не случалось. Обычно по пятницам после работы они сразу отправлялись играть в волейбол.

Неподалёку послышался тихий звук электромотора — это буквально минуту назад припарковалась Софи, супруга Этьена. Оставив собак в салоне, она поспешила в местный магазинчик за свежим кормом для питомцев.

Звиад снова перевёл взгляд на экран своих смарт-часов и попробовал связаться с другом ещё раз. Безрезультатно. Коммуникатор Николая был вне сети.

— Странно... — пробормотал Звиад.

Он знал, что Николай иногда отключает свой приватный трафик в рабочие часы, чтобы не отвлекаться. Но сейчас рабочий день уже закончился, и с момента их несостоявшейся встречи прошло больше получаса.

Немного поколебавшись, Звиад вышел из машины. Будучи сотрудником службы снабжения, он имел доступ в служебные помещения института и решил проверить, что задержало друга.

Через несколько минут он уже входил внутрь через отдельный технический вход, которым пользовался персонал доставки. Звиад спокойно прошёл по коридорам. Никаких подозрений у него не возникало. Он лишь хотел узнать, почему Николай задерживается. Вскоре он оказался возле комнаты отдыха, подойдя с другой стороны и не заметив профессора. Язычок замка на двери был высунут, но дверь не была заперта. Ему это показалось странным.

«Наверное, нужно вести себя тихо», — подумал он и почти бесшумно открыл дверь, входя внутрь.

Свет внутри горел.

«Наверное, ещё работают...»

В центре комнаты стояла незнакомая платформа. Звиад остановился.

«Что это ещё такое?»

Любопытство взяло верх. Он подошёл ближе. Сделал ещё несколько шагов. Остановился почти в центре помещения.

16:39:39

Марына машинально подняла взгляд от монитора. И замерла.

Сначала она не поверила собственным глазам. Потом резко побледнела.

— Звиад...?

Все одновременно обернулись. Несколько секунд никто не понимал происходящего.

Потом Видар увидел положение Звиада относительно расчётного центра сферы. Кровь мгновенно отхлынула от его лица.

— О Боже! Нет!... — вырвалось у него на шведском.

Николай тоже всё понял.

— Нет, нет... Что он там делает..?

Марына уже вскочила на ноги.

— ЗВИАД!

Тот вздрогнул и повернулся на крик.

16:39:48

Марына бросилась к двери. В этот момент она думала только об одном: успеть. Остановить его. Вытолкнуть. Увести хоть на метр в сторону.

Она даже не заметила, что, покидая рабочее место, не отключила автоматический контур контроля эксперимента.

16:39:52

— Видар! Отмени весь процесс! — крикнул Николай.

Видар уже сидел за терминалом. Пальцы стремительно двигались по панели управления.

Команда отмены. Подтверждение. Ожидание.

На экране появилась надпись:

ОТМЕНА ЗАБЛОКИРОВАНА

— Vad fan är detta?! I helvete! (шв. Что за чёрт?! Провались всё пропадом!)

Он ввёл команду повторно. Тот же результат.

16:39:54

— Видар!

— Пытаюсь!

Ещё одна команда. Ошибка. Отказ. Снова отказ.

Система не позволяла разорвать уже сформированную временную связь.

16:39:56

— Что происходит?! — крикнул Николай.

Видар не отрывал взгляда от экрана.

— Искусственный интеллект блокирует отмену!

— Тогда отключай всё!

16:39:58

Марына уже бежала навстречу обомлевшему Звиаду. Он смотрел на неё с полным недоумением.

— Что случилось?

— УЙДИ ОТТУДА!

16:39:59

Лицо Видара окатила холодная испарина, он стал догадываться. Стандартными средствами процесс остановить невозможно. Быстро среагировав, он подключил собственный аварийный модуль. Это была ИИ — система, предназначенная для принудительного завершения критических процессов.

На экране побежали предупреждения.

КОНФЛИКТ УПРАВЛЕНИЯ

ПЕРЕСЧЁТ СОСТОЯНИЯ

ПРОВЕРКА ПРИЧИННОЙ ЦЕЛОСТНОСТИ

Новая система вступила в конфликт с основной.

16:40:00

В центре комнаты дрогнуло пространство. Сначала слегка, почти незаметно. Затем пространство начало пульсировать. Точно в той точке, где стоял Звиад..

Глаза его расширились от непонимания. Его тело начало вздуваться. Марына в панике замерла, находясь в двух метрах от него. Её глаза застыли от ужаса...

16:40:01

Видар увидел новые строки на мониторе.

ПРОЦЕСС НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ЗАВЕРШЁН ПРИЧИННАЯ СВЯЗЬ УЖЕ СФОРМИРОВАНА

«Как не может?.. Нет...»

Он почувствовал настоящий страх. Впервые за всё время.

Пальцы дрогнули. И тогда он нажал последнюю кнопку, которая оставалась, не думая о последствиях. Будто можно было отменить уже свершившееся.

АВАРИЙНОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ ПИТАНИЯ

16:40:02

Ничего не произошло.

16:40:03

А затем произошло всё сразу.

Обе системы ИИ начали одновременно пересчитывать состояние установки.

Временная связь не разрушилась. Но и завершиться не смогла. На экране один за другим появлялись новые расчёты.

ПРОГНОЗ КОЛИЧЕСТВА ИТЕРАЦИЙ: 26 298 000 000

ОЦЕНКА ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ АККУМУЛЯЦИИ: НЕОПРЕДЕЛИМА

ОЦЕНКА СТАБИЛЬНОСТИ: НЕВОЗМОЖНА

Расход энергии резко взлетел вверх. Было ощущение, что вся электроника нагрелась в одночасье.

— Нет... — прошептал Видар.

Николай увидел экран. И впервые за всё время потерял дар речи.

16:40:04.

Силуэт Звиада расплывался

Словно сама реальность перестала понимать, где он должен находиться.

Марына застыла в двух метрах от него.

16:40:05

Пол ушёл из-под ног. Воздух начал дрожать. Стены вытягивались. Фигуры людей искажались. Свет становился всё ярче.

16:40:06

По всему комплексу прокатилась ослепительная вспышка.

16:40:07

Мир исчез.

И наступила тишина.

Глава 7

Среда, 23 июня 2060 года (−1 000 000 лет по обратной проекции), 17:01 (GET)

Все вокруг исчезло. Не было ни звука, ни формы, ни направления, только ослепляющая белизна. Пространство словно потеряло всякую структуру — и следом накрыл глубокий провал.

Первым в себя пришёл Николай. Он так и остался стоять, а пальцы его были судорожно растопырены, будто он пытался уцепиться за невидимую опору. При всём этом дышал он на удивление ровно. Видар же так и сидел в своём широком кресле, шумно ловя ртом воздух под бешеный, глухой стук сердца. Из-за дикого внутреннего напряжения лицо его налилось пунцовой краской, а по лбу градом катился пот. Он медленно, словно через силу, стянул запотевшие очки.

Заговорить сразу никто не решился. Взгляды их намертво приковала стеклянная стена: вместо привычной комнаты отдыха снаружи теперь открывался панорамный вечерний вид на склоны гор и долину. Снаружи-то было ещё вполне светло, вовсю виднелись хребты, трава и далёкий, едва различимый ледник. Вот только всё вокруг казалось абсолютно чужим.

— Это не то место, — тихо сказал Видар.

Николай медленно кивнул.

— Да.

Пауза.

— Мы внутри, — добавил Видар.

— Внутри чего? А… да…

— Николай... — Видар продолжал часто дышать, будто хватаясь за воздух. — Ты стоишь рядом со шкафом... там лежат пирожные. Это то, что сейчас нужно... поможет успокоиться...

Николай словно не слышал, что сказал его коллега. Полностью игнорируя его, он подошёл к двери и осторожно открыл её.

Прохладный воздух ударил в лицо. Сухой, непривычно чистый. По ощущениям — около двенадцати градусов тепла.

«Мы определённо переместились, — подумал он. — Так резко похолодать не могло».

Он аккуратно вышел на уступ в форме выступающей дуги — то, что осталось от комнаты отдыха, — и подошёл к его краю.

Видар не стал дожидаться товарища, встал и направился к своему шкафчику.

Николай стоял и смотрел вниз.

Фрагмент здания осел и закрепился на склоне. Прямо под ним, на высоте пяти метров, простирался склон... это была земля. Глубже и ниже было ясно, что это горная основа.

Он представил, что было бы, если бы фрагмент вошёл в горный массив — взрыв.

Он прекрасно знал, что сфера не переносит объекты. Она переносит координатную границу состояния. Всё, что оказывается внутри, лишь подстраивается под новую геометрию.

И в случае приземления в горах взрыв разнёс бы всё вокруг осколками породы, чтобы "пространственная капсула" аккуратно вписалась в новую среду.

Под ними была земля, и, судя по небольшим кучкам пыли, небольшой взрыв всё-таки произошёл.

Сферический вырез здания стоял крепко, опираясь на горную породу у основания с другой стороны.

Он развернулся и пошёл обратно, собираясь с мыслями.

Закрыв за собой дверь и подойдя к Видару, сидящему в окружении горы пирожных, он сказал:

— Мы где-то в горах, — сказал он наконец. — Может… три тысячи метров.

Его нисколько не удивил тот факт, что Видар в такую минуту сидит с пирожным в одной руке и чашкой кофе в другой. Он всегда так делал во время кофейных пауз. Но в этот раз вокруг Видара был целый ворох пирожных.

— Боже мой, Видар. Сколько их у тебя?

— Много. Объясню, как так вышло. А ты возьми сам. Вот эти вкусные и свежие — я взял их из столовой всего час назад, прямо перед закрытием. Бери, бери. Это помогает в стрессовой ситуации.

— Не знаю, не знаю. В стрессовой ситуации я, наоборот, теряю аппетит. Сейчас не могу. А откуда их у тебя столько?.. Их 30..?

Он стал считать и насчитал 32 самых разных пирожных и других кулинарных произведений.

— Ты серьёзно забрал 32 пирожных из столовой сегодня?

— Нет, что ты! Я сказал же, что объясню. Ты же знаешь, что я всегда беру с собой пирожные. Они помогают мне поддерживать концентрацию. Обычно те, которые я не съедаю, я беру с собой домой.

Но всю эту неделю — наш проект и профессор... Мы всё время были вместе. У нас был совместный афтерворк (шв. термин для совместных посиделок коллег после работы) каждый день... И они скопились.

Я собирался выкинуть половину из них... Но сейчас, наверное, этого делать не стоит..?

— Не стоит, — подтвердил Николай.

После столь подробного объяснения он уже смотрел на эти сладости другим взглядом.

— Какие из них свежие?

— Вот эти, — указал Видар на лежащие на картонке уголок морковного торта и шведский шоколадный кекс.

Николай взял кекс, откусил от него большой кусок и медленно зажевал.

— Электричества нет, — констатировал Николай очевидное.

Видар поднялся и начал осматривать помещение. Он двигался быстро, но без паники. Со стороны он выглядел как человек, который пытается восстановить систему, а не ситуацию.

— У нас должно быть аварийное питание...

За шкафчиком с личными вещами он нашёл переключатель и перевёл его в рабочее положени. Свет зажёгся. Николай понял что он сделал.

— Это не солнечное питание, — сказал он. — Это резерв. Он держится на накопителях. Хватит на два часа от силы.

— Отлично, — ответил Видар. — Значит, сегодня мы не будем сидеть в темноте.

Николай снова подошёл к стеклу. Долго смотрел.

— Связи нет, — сказал он, — вообще нет.

Он проверил ещё раз и получил тот же результат.

Видар безрадостно усмехнулся.

— Забавно… — сказал он. — Мобильная связь позволяет звонить даже на Луну. И в то же время на Земле есть места, где связь не берёт вообще.

Николай задумался, потом тихо сказал:

— Это либо экранирование либо..

— …либо мы действительно не там, где были, — закончил Видар.

Николай медленно отошёл обратно.

— Судя по виду снаружи мы где-то в том же регионе, — сказал он наконец. — Но… выше, чем должны быть.

Взгляд его на мгновение задержался на собственных руках, словно он проверял, всё ли ещё они принадлежат ему.

— Здесь холоднее, — добавил он. — Намного.

Подняв голову, Николай окинул взглядом потолок: свет горящих ламп казался слишком белым, ровным, искусственным. Мужчина решительно шагнул к выключателю и вырубил освещение.— Ты ведь не против? Ещё не так уже и темно.

Видар кивнул.

— Связи вообще нет, — сказал он, глядя на экран и проекцию телефона. Взглянув затем на свои умные часы, Видар угрюмо добавил:

— То же самое, что и у тебя.

Воздух с шумом вышел через нос.

— Это странно, — сказал он. — Даже на такой высоте должны быть вышки-усилители.

Николай медленно покачал головой.

— Если только мы не…Он не закончил.Видар посмотрел на него.

— Не что?

Николай наконец произнёс:

— Если только мы не там, где вышек не существует.

В комнате снова воцарилось глухое молчание. Именно в эти секунды пришло отчётливое понимание: случилось не просто перемещение.

Николай опять шагнул к стеклянной перегородке и принялся молча поднимать устройство, чтобы сделать серию снимков — с разных углов, с разной экспозицией, с небольшими смещениями, фиксируя саму геометрию неба.

Видар стоял рядом и пристально следил за действиями товарища.

— Ты хочешь использовать офлайн-ИИ в своих часах, чтобы определить, где мы и когда? Думаешь, у него хватит астрономических данных?

— Да... но, по-моему, днём это бесполезно, — сказал Николай.

— Почему?

— Слишком много шума. Рассеяние, отражения, нестабильный свет. Мы не получим точных углов.

Он убрал устройство.

— Нужна ночь.

Остаток дня тянулся медленно. Приборы не работали. Компьютеры могли бы протянуть на оставшемся заряде какое-то время… Но войти в систему всё равно никак не удастся — она была центральной. Да и даже если бы получилось, толку было бы немного. Это понимали они оба.

Так же как и то, что когда заряд на смарт-часах иссякнет, они станут бесполезными.

— Может, отключить их пока? — спросил Николай. — Как думаешь, отложить до лучших времён? Или до того момента, когда будет большая необходимость?

— Ты думаешь, мы тут надолго? Дома у профессора, да и в здании, есть параллельные базы данных, которые регистрируют события. Если профессор получил все данные и графики нашего перемещения, они с Марыной смогут произвести расчёты и определить, куда мы попали, и начать искать нас.

— Ты оптимист, Видар. Это хорошо!

— С чего бы мне не быть оптимистом? Снаружи те же горы. Мы с большой вероятностью всё ещё в том же регионе Казбека.

После этого они выключили свои мобильные устройства и молча сидели около десяти минут, не разговаривая.Снаружи стало темнеть. Горы за стеклом стали медленно терять резкость, растворяясь в синеве.

— Сейчас, — сказал Николай.

Он включил свои часы, вывел проекцию интерфейса на стену с усиливающим покрытием, ввёл необходимый запрос и начал съёмку.На этот раз он старался получить больше кадров неба с разных ракурсов. Звёзды уже были хорошо видны. Даже слишком хорошо. Но так часто бывает в горах, городская засветка полностью отсутствует.

Николай делал снимки с разных высот, углов и положений.Видар понимал, что коллега пытается зацепиться за стабильную систему координат. Наконец Николай сказал:

— Отправляю.

Экран мигнул.

АНАЛИЗ ЗАПУЩЕН

МНОГОТОЧЕЧНАЯ АСТРОМЕТРИЧЕСКАЯ КАЛИБРОВКА

Несколько секунд ничего не происходило, но затем система наконец ожила.

— Она сначала определит ориентацию, — тихо сказал Николай. — Север или юг.

— Я уверен, что мы находимся в Северном полушарии, — сказал Видар. — Это видно по звёздам… Они движутся относительно балок, которые держат стеклянные стены… и вращаются против часовой стрелки.

— Тогда ты видишь Полярную звезду, — сказал Николай.

— Нет. Но по движению я вижу, что она должна быть где-то справа на небе, а не слева…

— Ладно… Пусть софт сам разберётся.

На экране появилась первая привязка.

POLARIS едва фиксировалась, но этого было достаточно.

— Северное полушарие, — сказал Николай.

Видар кивнул, но напряжение не ушло.

Экран изменился.

СРАВНЕНИЕ СО ЗВЁЗДНЫМИ КАТАЛОГАМИ ПОИСК ЭПОХИ

— Теперь главное, — сказал Николай.

Он не отрывал взгляда от дисплея.

Прошло несколько секунд. Потом больше.

РЕЗУЛЬТАТ НЕДОСТАТОЧНО ТОЧЕН РАСШИРЕНИЕ МОДЕЛИ

— Это нормально, — сказал Николай. — Мы слишком далеко от базы.

И затем появилось новое окно.

НАИЛУЧШЕЕ СООТВЕТСТВИЕ: 0,5 – 3,0 МИЛЛИОНА ЛЕТ ДО РЕФЕРЕНТНОЙ ЭПОХИ

Несколько секунд слышались только порывы ветра.

— Это должен быть какой-то глюк, это невозможно… — сказал Видар.

— Это не год, это диапазон… Во всяком случае, он должен был быть определён, — ответил Николай.

Он сухо сглотнул.

— И он слишком широкий и, скорее всего, совершенно неверный… Знаешь… может быть, мои часы повреждены. Что-то не так с приложением или камерой…

Он посмотрел на индикатор питания.

Тот уменьшился.

60 %.

— Мы можем попробовать сделать то же самое с твоего устройства.

Видар, недолго думая, спроецировал интерфейс и повторил те же самые манипуляции, что уже делал Николай.

Конечное сообщение было следующим:

НАИЛУЧШЕЕ СООТВЕТСТВИЕ: 0.8 – 3.5 МИЛЛИОНА ЛЕТ ДО РЕФЕРЕНСНОЙ ЭПОХИ

Ему стало не по себе…

— Результаты моего расчёта не проясняют ситуацию…

И, подумав, добавил уже серьёзно:

— Нам нужны дополнительные данные, — сказал Николай. — Больше точек. Больше углов.

Он посмотрел на экран.

— Это займёт дни, недели по самым скромным прикидкам.

— Значит, мы просто ждём следующей ночи? — сказал Видар.

Николай кивнул.

— Да.

Незаметно прошло достаточно много времени, и на настенных часах, показывающих время в офисе, было уже восемь часов вечера.

Николай встал и подошёл к часам. В них был встроен автономный модуль светосбора, и они работали от рассеянного освещения.

Он представил, как разберёт их, вынет модуль и попытается с его помощью зарядить свои умные часы…

«Так. Хорошо, но это потом.»

Сказалась предельная усталость накопившихся за день событий, из-за чего отдых превратился в единственное, что им обоим сейчас требовалось. Лабораторное пространство внутри предлагало лишь скромный диванчик да пару кресел, в то время как габаритный диван из комнаты отдыха так и остался на перенёсшемся вместе с уступом обломке площадки — в узкий проём стеклянной двери он попросту не проходил. Чтобы хоть как-то обустроиться, Видару пришлось полностью оголить его, утащив внутрь все подушки и подкладки, из которых в углу лаборатории вышло вполне сносное спальное место. Николай же расположился на пристенном диванчике. Туда же, под крышу, они перетащили и ворох других полезных мелочей, уцелевших на внешней территории. Возиться с разбором крупной мебели сил не оставалось, так что диван пока оставили в покое. Устроившись каждый на своем месте, они старались расслабиться, но давалось это тяжело. В конечном итоге оба уснули.

Как только наступило утро, они снова начали свои измерения. Физики надеялись, что новые утренние кадры добавят необходимых данных для установление времени. Принцип был основан на сравнение и анализе звёздных полей.

Измерениями занимался Николай, но Видар был все время рядом. На смартчасах в очередной раз вышло сообщение:

АНАЛИЗ ЗАПУЩЕНДИНАМИЧЕСКАЯ КАЛИБРОВКА С УЧЁТОМ СОБСТВЕННОГО ДВИЖЕНИЯ ЗВЁЗД

Результаты приходили быстрее чем в начале - система явно успела накопить достаточный объём данных.

УТОЧНЁННЫЙ ДИАПАЗОН:0.7 – 1.8 МИЛЛИОНА ЛЕТ ДО РЕФЕРЕНСНОЙ ЭПОХИ

Видар тяжело выдохнул.

— Ну мы хотя бы сузили окно.

— Сузили, но интервал всё ешё большой, — хмуро отозвался его коллега.

Николай бросил быстрый взгляд на индикатор питания — полоска стала короче.

— Ещё одна ночь, — сказал он.

Видар повернулся.

— А если энергии питания на часах не хватит?

— Тогда у нас будет ответ без уточнения.

Видар ничего больше не сказал.

Привет!

Спасибо, что вы дочитали первую часть до конца!

Мне было бы очень интересно узнать, что вы думаете о книге, о главных героях и их поступках. Поделитесь своими впечатлениями в комментариях. Я с удовольствием прочитаю и отвечу.

Не забудьте поставить лайк❤️ и подписаться на автора. Мне это сильно поможет с продвижением книги и просто прибавит хорошего настроения :)

Увидимся в следующей главе!

Часть 2. Выживание на склоне. Глава 1

Среда, 23 июня 2060 года, 17:01 (GET)

ΔT + 1 день

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

— Давай начнём с инвентаризации оборудования и запасов, — предложил Николай. — Я только за, но где мы это будем записывать? Не на гаджетах же с ограниченным запасом заряда.

Задумавшись на мгновение, Николай вдруг резко зашагал к столу профессора.

— Наш руководитель был старой закалки. В его шкафчиках наверняка есть обычные канцелярские принадлежности. Запирать полки перед выходом в коридор Этьен, само собой, не стал. Николай подошёл, встал вплотную к шкафу и принялся осматривать каждую полку. Сразу было видно, что в шкафу было то, что нужно. Несколько простых папок, три из которых с содержимым. Две увесистые пачки листов формата А4. На одной из полок лежали стандартные регистраторы с выцветшими от времени корешками. На другой нашлись такие полезные вещи, как дырокол со степлером — массивные, железные, сработанные ещё в те годы, когда металл не жалели. Отдельная коробка была доверху забита скрепками, зажимами и разноцветными стикерами для заметок. На самой же нижней полке отыскалось несколько блокнотов, маркеры и целая россыпь шариковых ручек, часть из которых давно растеряла колпачки. Там же были прозрачные файлы-вкладыши для документов и небольшая пачка самоклеящихся листочков для быстрых записей.

— Ну что ж, предположим, на первое время у нас есть всё для того, чтобы делать всевозможные записи.

Он достал одну почти пустую папку, бережно вытащил листочки и переложил их в отдельный файл. Взяв несколько пустых листов, пробил их дыроколом и вставил в папку, звонко защёлкнув её.

«Ох, качественные были вещи. Глаза радуются», — сказал он про себя с удовлетворением.

— Предлагаю начать с наших съестных припасов, — сказал Видар. — Это ключевая часть для нашего дальнейшего существования.

Николай не стал возражать.

Они поделили участок. Видар взял на себя весь зал лаборатории с мебелью, съестным автоматом и шкафчиками коллег. Николай, как более подвижный из них двоих, взял на себя внешний участок — то, что было за пределами лаборатории.

В комнате отдыха был автомат с прохладительными напитками и холодильник. К сожалению, они полностью остались на другой стороне.

Николай вышел на уступ и стал осматривать место, где стоял диван. Он слегка напрягся, приподняв его, и усилия были вознаграждены. Это был пакет Звиада, который он, очевидно, в панике откинул от себя, когда всё началось.

В нём была бутылка кока-колы, литровая бутылка питьевой воды, один пакетик чипсов и один пакетик с орешками.

«Эх, что же он не взял с собой колбаски. Он же тоже их любил».

В следующую секунду ему стало стыдно за себя. Его друга, возможно, уже не было в живых.

Кроме предметов мебели, которые они занесли ещё вчера, больше тут ничего не было. Кое-где торчали трубы из пластика и полимерного материала. Наверняка для чего-то сгодятся. Но сейчас главное — понять, сколько у них еды.

Он зашёл обратно в лабораторию, где Видар уже вовсю потрошил содержимое аппарата со сладким и аппарата с напитками. Еды было немного, но она была.Николай направился к главной входной двери. Он знал, что под ними находилось небольшое рабочее помещение. По большей части оно использовалось для хранения сантехники и инженерного оборудования, а также для приёма и временного складирования необходимых материалов. Места там было совсем немного — лишь узкий проход между стеллажами и оборудованием.

Он открыл дверь, и оттуда повеяло холодом. Лестница уходила вниз, но после пятой ступеньки обрывалась, будто её отсекли гигантской секирой. Срез был идеальным и следовал чёткому контуру воображаемой сферы.

На земле лежала куча мусора, смешанного с землёй и песком. Нужен был фонарик. Использовать свой гаджет как источник света он не хотел.

Николай вернулся в лабораторию, включил освещение и, оставив дверь настежь открытой, снова спустился вниз.

Отделяя мусор и куски кирпича от земли, он постепенно вылавливал остатки содержимого разбитых торговых автоматов. В одном оказался почти полный пакет кофейных зёрен. В другом — несколько бутылок воды, лимонада и несколько упаковок закусок. Помимо этого, он обнаружил две бутылки грузинского вина и французский коньяк.

— Откуда они тут взялись?.. — подумал Николай и невольно улыбнулся. — Но калории сейчас лишними не будут.

Неподалёку, у стены, стояла компактная промышленная стиральная машина. Она была покрыта пылью, но внешне выглядела почти невредимой. Николай отметил это про себя. Если удастся восстановить электроснабжение и воду, такая находка окажется не менее ценной, чем продукты. Исправная бытовая техника в их положении могла стать практически невосполнимым ресурсом.

Он сгрёб алкоголь в прочный мешок, который нашёл здесь же. Туда же сложил воду, продукты и всё остальное, что удалось спасти. Когда мешок стал слишком тяжёлым, он переложил содержимое в свёрток, сделанный из старого пледа.

Ещё раз внимательно осмотрев помещение, Николай понял, что больше ничего съестного не осталось.

Внизу не было никакой теплоизоляции — у самой горной стены зияла довольно широкая дыра. Её нужно было обязательно залатать, чтобы непрошенные гости — люди или дикие звери — не смогли проникнуть внутрь.

Само помещение идеально подходило для хранения продуктов. Ночи здесь были достаточно холодными.

Оставалось ещё одно пространство внизу, но попасть туда можно было только полностью покинув кластер сферы. И ещё наверху... А что было там?.. Столовая? Нет, к сожалению, нет. Там сидела бухгалтерия. Он перенёс найденное и сложил в кучу в центре комнаты лаборатории. Видар уже исписал целый лист.

«Молодец какой», — подумал он.

Нужно было проверить верх и низ. Он сказал Видару, что думает попытаться залезть наверх по склону горы.

Видар остановил его:

— А не лучше ли сначала узнать, какие опасности нас могут подстерегать в этом времени, прежде чем покидать наше жильё, нашу крепость?

Видар был прав. Если они на самом деле оказались в незапамятной эпохе, фауна здесь совершенно иная. Так, надо сформулировать запрос так, чтобы сберечь заряд и узнать как можно больше.

— Нужно понять, какая здесь вообще фауна… хотя бы для базовой оценки рисков, — продолжил Видар.

Николай кивнул, уже уткнувшись в интерфейс.

— Давай посмотрим, — ответил он. — Я запущу отдельный запрос по более узкому временному окну.

Запрос Николая:

ЗАПРОС: Потенциально опасная фауна Регион: Казбеги / Кавказ Временной диапазон: 500 000 – 200 000 лет до референтной эпохи

РЕЗУЛЬТАТ АНАЛИЗА:

ДАННЫЕ ДОСТАТОЧНО СТАБИЛЬНЫ СОВПАДЕНИЕ С ПАЛЕОБАЗАМИ: ВЫСОКОЕ

Потенциально опасные виды:

– Panthera spelaea (пещерный лев) – Crocuta spelaea (пещерная гиена) – Canis lupus (ранние формы) – Ursus arctos (бурый медведь) – Coelodonta antiquitatis (шерстистый носорог) – Mammuthus trogontherii / M. primigenius (мамонты)

ОЦЕНКА РИСКА: СРЕДНИЙ – ВЫСОКИЙ (регионально) УВЕРЕННОСТЬ ДАННЫХ: 88–93 %

Запрос Видара:

ЗАПРОС: Потенциально опасная фауна Регион: Казбеги / Кавказ Временной диапазон: 1 000 000 лет до референтной эпохи

РЕЗУЛЬТАТ АНАЛИЗА:

ДАННЫЕ НЕПОЛНЫЕ / ФРАГМЕНТИРОВАННЫЕ ЭКСТРАПОЛЯЦИЯ АКТИВНА

Потенциально опасные группы:

– крупные хищные кошачьи (Machairodontinae) – гиеновые (Pachycrocuta sp.) – крупные хоботные (ранние Mammuthus spp.) – носороговые (Stephanorhinus spp.) – медвежьи линии (Ursus etruscus / ранние формы Ursidae)

ОЦЕНКА РИСКА: СРЕДНИЙ – ВЫСОКИЙ (локально) СТАБИЛЬНОСТЬ МОДЕЛИ: НИЗКАЯ

— Да уж. Гиены и пантеры — это серьёзно, — вздохнул Видар. — На этот раз, Николай, оптимизма больше в тебе.

— С образованием не совсем в точку попал. Знать бы, можно ли на этих кошачьих нарваться в горах.

ЗАПРОС: Вероятность контакта с крупными хищниками Условия: горный рельеф (Казбеги / Кавказ) Временной диапазон: 500 000 – 200 000 лет до референтной эпохи

РЕЗУЛЬТАТ АНАЛИЗА:

ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ: – горные долины: высокая концентрация травоядных – ущелья / узкие проходы: зоны охоты хищников – высотные плато: низкая плотность, но сезонная миграция

ПОТЕНЦИАЛЬНЫЕ КОНТАКТЫ: – Panthera spelaea: вероятна охота в долинах и переходных зонах – Crocuta spelaea: высокая адаптивность, возможны стаи – Ursus arctos: локально, избегает открытых пространств – Canis lupus: постоянное присутствие, низкий/средний риск

ВЫВОД: КРУПНЫЕ ХИЩНИКИ МОГУТ ВСТРЕЧАТЬСЯ В ГОРНЫХ ДОЛИНАХ И ПЕРЕВАЛАХ РИСК КОНТАКТА: СРЕДНИЙ–ВЫСОКИЙ (ЗАВИСИТ ОТ СЕЗОНА И МИГРАЦИИ ДОБЫЧИ)

Николай резко выдохнул и отмахнулся от экрана.

— Хватит теории, — сказал он. — Я сам посмотрю. И немного помедлив добавил: — И вообще… я где-то слышал, что хищники предпочитают не связываться с человеком в первую очередь. Мы для них странный, непредсказуемый объект. Риск есть, но это не означает, что мы — их цель. Развернувшись к остаткам помещений, Николай продолжил: — Нужно просто убедиться лично. — Рискованно… — задумчиво произнёс Видар. — У нас нет оружия. Мы не сможем ничего сделать при нападении. — А средства индивидуальной защиты? — А это есть! — уже более довольный Видар поднял указательный палец. — Вон в том углу, за макетом, в большом кофре. Это конечно не защитит от пантеры, но лучше, чем ничего... Николай кивнул и быстро надел несколько слоёв одежды: термобельё, рабочую куртку и плотные перчатки. В лаборатории также имелся запас оранжевых защитных комбинезонов и другой спецодежды разных размеров для работы в опасных условиях. — Не броня, — пробормотал он, — но хоть что-то. — Только не задерживайся и не копайся там долго. Нам пока нужно просто знать, есть там что-то или нет...

Николай осторожно стал карабкаться вверх по склону. Сам подъём дался куда легче, чем думалось поначалу. Горная порода была неровной, но выступов хватало, а физическая форма никогда не была его слабым местом.

Через несколько минут он уже подтягивался на край верхнего фрагмента здания. Помещение оказалось почти пустым. С обеих сторон стены обрывались ровно по линии среза сферы. Создавалось странное впечатление: будто кто-то аккуратно вырезал прямоугольный кусок пространства и перенёс его сюда.

Несколько компьютеров всё ещё стояли на столах.

— Бесполезны пока, — пробормотал Николай.

Один за другим он сбросил вниз системные блоки, кресла и прочий хлам, освобождая место.

Затем дело пошло веселее. Он нашёл несколько курток, обувь, коробки с пакетами, хозяйственные принадлежности, ведро, швабру, упаковки специй и кухонную утварь. Всё полезное отправлялось вниз через отверстие в полу. Особенно его порадовали большие рулоны мусорных пакетов. Сейчас это были уже не мусорные пакеты. Просто пакеты.

В этой комнате сохранилось большое кресло. Выбросить его вниз было нельзя. Николай ожидал подобного и подготовился. Верёвки у него не было, но был жёсткий водяной шланг, найденный в техническом помещении. Несколько минут ушло на подготовку импровизированного спуска, после чего кресло медленно опустилось на площадку возле стеклянной двери.

Когда спустя почти час он наконец спустился обратно, возле лаборатории уже выросла небольшая куча добычи. Что касается еды, то среди находок оказались два больших пакета хлопьев и упаковка хрустящих мюсли.

Видар заметно оживился.

— Осталось только найти овцу и доить её, — серьёзно сказал он. — И вопрос с завтраками будет решён на месяц вперёд.

Николай невольно рассмеялся.

Пока Видар раскладывал бумаги для инвентаризации, Николай вдруг заметил одну странность. Гора пирожных стала заметно меньше. По его прикидкам, исчезло как минимум пять или шесть штук.

Он посмотрел на коллегу. Тот как ни в чём не бывало заполнял таблицу. Николай решил ничего пока не говорить. Если Видар захочет объяснить это сам, он наверняка объяснит.

И всё-таки, слегка насупившись, Николай решил строго проконтролировать, как тот составил списки.

Видар ещё раз пробежался глазами по своим записям, аккуратно поправив листы в папке. — Ну что ж, — сказал он. — Предварительная инвентаризация завершена. Николай, деловито устроившийся в том самом кресле, которое они с таким трудом спустили сверху, слушал с большим интересом. — Звучит серьезно. — Потому что это и есть серьезно. Видар слегка откашлялся и принялся за чтение: — Питьевая вода. — Самое важное, — заметил Николай. — Одна литровая бутылка из пакета Звиада. Ещё двадцать семь бутылок различного объёма, набранных из автоматов и складского помещения. Николай понимающе кивнул: — Это немного. На несколько дней, не больше. — Безалкогольные напитки. — Химия... — тихо вздохнул Николай. — Не только. В них содержится сахар. А сейчас калории нам куда важнее химии. Спорить Николай не стал, лишь коротко бросил: — Продолжай. — Так, далее у нас два пакета хлопьев и одна упаковка мюсли. Восемнадцать шоколадных батончиков. Четырнадцать упаковок самых разных закусок, ну там орехи, сухарики, мармелад... — И твоя кондитерская коллекция. Видар демонстративно сделал вид, будто вообще не услышал шпильку. — Переходим дальше. — Значит, всё-таки коллекция, — хмыкнул Николай. — И сколько? — Да, двадцать четыре единицы.Николай удивлённо приподнял бровь: — Хм, было ведь больше. — Возможно, — уклонился от ответа Видар.

— Видар.

— Возможно, произошла естественная убыль запасов.

Николай рассмеялся.

— Естественная?

— В условиях повышенного стресса.

— Ага.

— Ну, пожалуйста, не перебивай инвентаризацию.

Он снова посмотрел в записи.

— Далее. Одежда.

— Это уже интересно.

— Четыре куртки, к сожалению, женские и маленького размера... Две пары запасной обуви, кроссовки женские, но мы сможем найти им применение. Несколько комплектов рабочей формы. Пять дождевиков. Пять комплектов защитной одежды, включая и тот, который ты сегодня надевал.

— Хорошо.

— Два термоодеяла из аварийного комплекта.

Николай сразу поднял голову.

— Вот это действительно хорошо.

— Я тоже так подумал.

Видар перевернул страницу.

— Хозяйственные принадлежности. Швабра и две мопы для неё. 3 пластмассовых ведра. 3 упаковки бумажных полотенец по 3 рулона в каждом. Моющие средства. Большой запас мусорных пакетов. 11 рулонов.

— Их не стоит недооценивать.

— Я и не собирался.

— Мы их сможем использовать для хранения вещей. Для сбора воды. Для изоляции.

— Записано.

— Что ещё?

— Кухонная утварь. Двадцать семь предметов.

— Двадцать семь?

— Я считал.

— Я вижу.

— Двенадцать вилок. Девять ложек. Шесть ножей.

— Ты точно пересчитал все вилки?

— Да.

— Тогда я спокоен. Если цивилизация рухнет, ты её заново организуешь.

Видар посмотрел на него поверх очков.

— А я начинаю понимать, почему профессора предпочитают работать со мной.

Николай усмехнулся.

— Это какие такие профессора? А, ты, наверное, намекаешь на конференцию в Сиэтле. Ты же знаешь, что мне просто не успели оформить разрешение на въезд. Всё из-за каких-то дурацких древних законов штата.

— И тем не менее. Именно на меня была возложена вторая по значимости роль в этом мероприятии.

После чего Видар всё же решил разрядить возникшее напряжение и добавил:

— Впрочем, ни я, ни профессор нисколько не преуменьшали твоих заслуг в нашей совместной работе и даже открыто выражали своё недовольство тем, что группа не смогла явиться в полном составе.

— Ладно, не будем об этом, — сказал Николай. — Продолжай.

Видар ещё раз просмотрел список.

— Остались мелочи.

— Какие именно?

— Канцелярские принадлежности. Ручки, карандаши, маркеры, несколько блокнотов. Две упаковки бумаги...

Николай кивнул.

— Это можешь не перечислять.

— Ещё нашли фонарик. Правда, батарея почти разряжена. Несколько рулонов клейкой ленты. Ножницы. Набор отвёрток. Изоленту.

— Уже неплохо.

— И несколько коробок одноразовых перчаток.

— Это тоже пригодится.

Видар сделал ещё одну пометку и уже собирался закрыть папку, но вдруг остановился.

— Есть ещё один пункт.

— Какой?

— Вода.

Николай удивлённо посмотрел на него.

— Мы же её уже посчитали.

— Бутылки — да. Но не трубы.

Николай на секунду задумался.

— Верно...

— Если часть водопровода перенеслась вместе с нами, внутри системы может оставаться запас. Не бесконечный, но вполне значительный. И это уже готовая питьевая вода.

Николай кивнул.

— Тогда завтра проверим все помещения и найдём, где можно безопасно слить воду.

Видар сделал ещё одну пометку.

— И ещё. Электричество скоро закончится.

— Знаю.

— А вместе с ним закончится свет.

Николай посмотрел на лежащие рядом вещи.

— Значит, нужно найти всё, что может гореть. И всё, что может гореть контролируемо.

Папка с инвентаризацией заполнялась медленно, но верно. Список оставшихся ресурсов должен был послужить основой для выживания. Они обсуждали, какие вещи им бы пригодились прямо сейчас, а какие стоит отложить до лучшего момента. За стеклом медленно сгущались сумерки. Видар перевернул очередной лист. — ...строительные материалы. Пластиковые трубы. Панели. Крепления. Кабели. Немного изоляции. — А вот это очень нужно! — Почему? — Потому что это означает, что мы можем что-то строить. Видар задумался. — Мы изолированы тут в лаборатории... Зачем нам что-то строить? — Когда я спускался вниз, то обнаружил проём между склоном и стеной здания. Большой проём. А наверху целая.дыра.. Да и вентиляционные трубы сквозят... Их нужно было бы заткнуть. — Думаешь, кто-то может забраться внутрь? — Думаю, в нашем случае нельзя ничего исключать. — Ну да... эти гиены и другие твари... — Насчет них не очень волнуюсь... — Тогда что тебя конкретно беспокоит? Николай пожал плечами. — То, о чём мы ещё не знаем. Видар медленно кивнул, соглашаясь. Они ещё не знали, что находится за пределами их маленького островка пространства, вырезанного из будущего и брошенного в далёкое прошлое.

Глава 2

Четверг, 24 июня 2060 года, 09:01 (GET) ΔT + 2 дня Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Следующее утро было ясным и солнечным. Хотя стеклянные стены имели защитное покрытие с внешней стороны, солнечные лучи проникали в лабораторию, и температура быстро поднималась. Николай держал дверь на уступ открытой, чтобы к ним заходил прохладный воздух.

Товарищи по несчастью сидели за одним из столов, который Николай переместил в «обеденную зону». Он подчёркивал важность разделения пространства на зоны. Но сейчас они завтракали.

Йогурт с хлопьями. Они использовали весь пакет, поскольку не видели никакого смысла сохранять скоропортящийся продукт. Их завтрак был по-настоящему плотным и, пожалуй, роскошным. Оба прекрасно понимали, что скоро такой еды больше не будет.

Накануне вечером они повторили астрономические измерения.

Система выдала:

УТОЧНЁННЫЙ ДИАПАЗОН: 0.8 – 1.4 МИЛЛИОНА ЛЕТ ДО РЕФЕРЕНСНОЙ ЭПОХИ

Результат был лучше прежнего, но ненамного. Оба уже всё больше убеждались в том, что находятся в древней эпохе, в плейстоцене, и что система, скорее всего, не ошибается.

Кофе у них было много. Но заварить его было нечем. Электрический чайник они всё нашли — он стоял под шкафчиком Марыны.

Видар задумчиво посмотрел на него.

— Если честно, я бы сейчас не отказался от горячего кофе.

Николай улыбнулся.

— Я тоже.

Несколько секунд оба молча смотрели на чайник.

— Две тысячи ватт, — наконец сказал Николай. — За две минуты работы он съест около шестидесяти семи ватт-часов.

Видар быстро прикинул в уме.

— Это десятки полных зарядок наших часов.

Николай кивнул.

— Именно. Не стоит.

Они решили не расходовать резервную энергию на нагрев воды. Вместо этого открыли две найденные бутылки «Кока-Колы». Прохладный напиток вместе со свежим горным воздухом и сытным завтраком немного поднял настроение.

Через некоторое время Видар посмотрел на Николая.

— Сколько у тебя заряда?

Николай сразу ответил:

— Пятьдесят процентов.

— У меня сорок пять.

Видар слегка нахмурился.

— Странно… Я думал, пока мы завтракали, часы успеют зарядиться гораздо сильнее.

Николай снял свои часы с зарядки и внимательно посмотрел на экран.

— И я так думал.

Несколько секунд оба молчали.

— Значит, мы ошиблись не в расчётах, — наконец произнёс Видар. — Ошибочными оказались исходные данные. Похоже, остаточная ёмкость резервных батарей значительно меньше, чем мы предполагали.

Николай тяжело вздохнул.

— Возможно, они деградировали. Или их повредило во время формирования сферы.

Видар немного помолчал.

— Предлагаю использовать только твои.

Николай поднял глаза.

— Это как? А что будет с твоими?

— Предлагаю их отключить. Полностью. И не включать без крайней необходимости.

— В резерв?

— Именно.

Видар откинулся на спинку стула и сделал ещё один глоток «Кока-Колы».

— Мы слишком часто запускаем обе системы одновременно. Сначала мы сверяли результаты, потому что не доверяли определению нашего местоположения. Теперь в этом нет смысла. Нужно экономнее расходовать заряд и заранее продумывать запросы, чтобы получать максимум информации при минимальном расходе энергии.

Николай некоторое время размышлял.

— Наверное, ты прав. Каждый запуск тоже чего-то стоит.

Он кивнул.

— Тогда мои становятся рабочими. Твои — аварийными.

Это решение неожиданно принесло обоим некоторое облегчение. Впервые за всё время у них появился хоть какой-то долгосрочный план.

Остаток утра они приводили своё новое жилище в порядок. Вёдра были тщательно вымыты и подготовлены для хранения воды. Найденные вещи заняли свои места. Куртки, инструменты, пакеты, продукты — всё оказалось разложено по категориям.

Компьютеры и бессмысленное оборудование они убрали со столов и сложили в сторонке. Николай предложил разделить пространство на функциональные зоны: зону отдыха, рабочую зону, место для приёма пищи и склад.

Видар поддержал, поскольку такой подход был ему известен, и он согласился, что в их ситуации он будет верным.

В какой-то момент Николай остановился посреди комнаты и удовлетворённо оглядел результат.

— Намного лучше!

— Что именно?

— Порядок.

Видар усмехнулся.

— Ну да, приятный вид.

— Когда вокруг хаос, мозг начинает тратить силы на ерунду.

Они устроились в зоне отдыха друг напротив друга и стали что-то отмечать каждый в своих папках. Николай посмотрел в сторону долины и поднимающегося солнца. В следующее мгновение он что-то решил для себя и продолжил писать дальше.

— Профессор нас найдёт, — неожиданно сказал Видар.

Николай поднял взгляд.

— Уверен?

— Да.

— Почему?

— Потому что он упрямый.

Николай рассмеялся.

— Это самый научный аргумент, который я слышал за последнее время.

— Но ведь правдивый.

— С этим не поспоришь.

Так прошло несколько минут. Позже Видар направился в туалетную комнату и вскоре вернулся с задумчивым выражением лица.

— Я воспользовался туалетом.

— Поздравляю.

— Очень смешно.

Видар сел напротив.

— После смыва бачок снова наполнился примерно до половины.

Николай сразу заинтересовался.

— Значит, в трубах ещё осталась вода.

— Похоже на то.

Николай кивнул.

— Тогда её нужно собрать как можно скорее.

— Я подумал о том же.

— Запас не бесконечный.

Некоторое время оба молчали.

Потом Николай добавил:

— Кстати, есть ещё один нюанс!

— Какой?

— Когда я осматривал нижний уровень, видел канализационную трубу.

— И?

— Она обрывается в воздухе.

Видар несколько секунд переваривал услышанное.

— То есть...

— То есть всё в конечном итоге окажется на склоне под нами.

Видар медленно снял очки.

— Великолепно.

— Поэтому нужно выкопать яму для отходов...

— Для отходов?

— Для испражнений.

— Ах, я теперь понял тебя. Мы переместились на миллион лет в прошлое, чтобы обсуждать выгребную яму.

— Что в этом удивительного? Разве не так обычно заканчиваются большие научные проекты?

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом Видар не выдержал и рассмеялся.

— Знаешь, что меня радует больше всего?

— Что?

— Что даже в доисторической эпохе мы сохранили привилегию пользоваться тёплым туалетом.

Николай кивнул.

— Согласен, это теперь роскошь. Надо только уплотнить крышку получше.

— Почему?

— Из труб снизу тянет холодом.

Видар задумался.

— Да, это правда. И если сейчас, скорее всего, лето, то существует ненулевая вероятность, что первым доисторическим существом, которое нас найдёт, окажется сквозняк!

Николай снова рассмеялся.

— По-моему, он уже сейчас является нашим самым активным соседом.

Следующие два дня прошли в хлопотах. Они постепенно обживали свой странный островок будущего, застрявший среди древних гор. Николай большую часть времени проводил снаружи. Он укреплял площадку возле стеклянной стены, переносил найденные вещи и приводил в порядок нижний уровень.

Видар стал спускаться и помогать внизу. Работы хватало. Николай несколько раз поднимался наверх и продолжал осматривать верхний фрагмент здания. Полезных находок становилось всё меньше. В основном попадались вещи, которые могли пригодиться когда-нибудь потом.

Однажды он обнаружил автомобильное колесо, неизвестно как оказавшееся среди складского имущества.

— Зачем кому-то хранить здесь колесо? — пробормотал он.

Ответа, разумеется, не было.

В другой раз нашёл большой строительный нож со сменными лезвиями.

— Наконец-то хоть какой-то инструмент.

Видар немедленно внёс находку в инвентарную ведомость.

Позже обнаружились несколько деревянных брусков, обрезки досок, металлические крепления и пара старых контейнеров для инструментов. Ничего особенно ценного. Но каждая такая мелочь постепенно увеличивала их возможности.

Днём ранее произошло очень важное событие. Видар вскрыл одну из коробочек, принадлежавших Марыне, где, как он думал, лежали ободки для волос, как и в двух других её коробочках. Дроны-доставщики обычно в таких приносили заказы. Представьте его изумление и радость — его и Николая, — когда там обнаружилась зажигалка для свечей и даже спички!

Эта находка резко меняла ситуацию. Теперь огонь можно было получать по требованию, а не надеяться в скором времени научиться добывать его вручную.

Шёл пятый день после их переноса в прошлое. Они разбирали выход наружу из закрытого нижнего отсека. В одном месте стена уже имела естественную трещину. Проход можно было разобрать, за что они и принялись.

Он получился вполне себе большим. Видар мог пройти в полный рост, хоть и по ширине занимал почти весь проём. Николай проходил слегка нагнувшись.

Снаружи было принято решение построить подобие печки или примитивного мангала. В строительстве они использовали кирпичи из разобранного куска стены. Они не имели никаких знаний о том, как строится мангал. Знали лишь, как он выглядит на картинке, а также смотрели на его строительство глазами физиков, которыми они являлись.

Возились долго, спорили. Но после нескольких часов с перерывами что-то у них получилось.

— Ну вот и небольшое место для огня, — сказал Видар. — Надеюсь, глина нам пока не понадобится. Он же стоит на улице, или что скажешь?

— Ничего не скажу, не делал такого никогда. Всё равно конструкция выглядит криво. Надеюсь, что если она не развалится, мы сможем хотя бы кипятить воду, — сказал Николай.

Огонь означал тепло. Тепло означало возможность готовить пищу. А это уже был шаг от временного убежища к настоящему жилью.

После рабочего дня, слегка перекусив и налив себе кофейного напитка, они сидели каждый в своём углу и смотрели вдаль через стеклянную перегородку. Видар сидел за столом, исписывая страницу за страницей.

— Что ты там всё время пишешь? — спросил Николай.

— Запросы.

— Какие ещё запросы?

— Будущие.

Николай вопросительно посмотрел на него.

Видар поднял лист бумаги.

— Каждое обращение к часам сажает их батарейку... Когда придёт время их использовать, вопросы уже должны быть готовы.

Он показал несколько страниц.

Там были аккуратно сформулированные и отсортированные запросы:

Геология. Климат. Гидрология. Палеофауна. Миграционные пути животных. Возможные источники пищи. Риски инфекций.

Николай присвистнул.

— Ты серьёзно подготовился.

— Мы не можем позволить себе роскошь задавать неправильные вопросы.

Видар помогал с работой внизу, хоть и быстро уставал. После нескольких переносов вещей он обычно возвращался обратно наверх, находя всё новые причины продолжить свои расчёты.

Но в этот день он выдержал почти 4 часа внизу без ухода наверх.

К концу пятого дня нижний уровень уже мало напоминал заваленное обломками помещение. Появились отдельные зоны хранения. Запасы воды стояли отдельно. Инструменты отдельно. Строительные материалы отдельно. Даже мусор был отсортирован.

Пакеты для сбора дождевой воды были также устроены, как многослойные резервуары... Но дождя до сих пор не было. Им нужна была вода для хозяйственных нужд. Расходовать питьевую они не могли себе позволить.

Их убежище стало выглядеть не как случайный фрагмент здания, а как место, в котором действительно можно жить.

В конце шестого дня, прошедшего в таком же ритме, Николай заметил первую странность. Он открыл свой шкафчик возле дивана. Некоторое время молча смотрел внутрь. Потом пересчитал ещё раз. Затем медленно закрыл дверцу.

Через несколько секунд открыл её снова. Результат не изменился.

Двух пирожных не хватало.

Николай некоторое время стоял неподвижно. Потом посмотрел в сторону Видара. Тот сидел за столом и что-то записывал в очередной лист бумаги. Слишком спокойно. Слишком сосредоточенно.

Николай медленно направился к нему.

— Видар.

Тот поднял голову.

— Да?

— Нам нужно поговорить.

Тот поднял голову от своих записей.

— Да?

Николай поставил папку на стол.

— Из моего шкафа исчезли два пирожных.

Видар несколько секунд молчал.

— Да.

Николай даже растерялся на мгновение.

— Что значит «да»?

— Я их взял.

Повисла тишина.

— Ты их взял?

— Да.

— Из моего шкафа.

— Да.

Николай медленно выпрямился.

— Мы договаривались по одному в день.

— Я помню.

— Тогда что случилось?

Видар снял очки и аккуратно положил их рядом. Этот жест почему-то разозлил Николая ещё сильнее.

— Я собирался сказать тебе позже. Я принял решение в интересах нас обоих.

Николай несколько секунд смотрел на него, словно не веря услышанному.

— Решение?

— Да.

— Ты принял решение за нас обоих? Ты сейчас серьёзно?

— Более чем.

Видар говорил уверенно и спокойно.

— Видишь ли, моё состояние отличается от твоего. В данном случае эти пирожные были нужнее мне.

— Что? Как? Ты знаешь как это называется?

— Перераспределение ресурсов.

Николай при этом резко рассмеялся.

Такое объяснение показалось ему абсурдным.

— Перераспределение ресурсов? Из моего шкафа? Не спросив меня?

— Николай...

— Не, уж объясни!

Видар вздохнул.

— Если я потеряю работоспособность, наши шансы на выживание снизятся.

— Ах вот как!

— Это объективный факт.

— Нет. Это твоё мнение.

— Нет, это расчёт.

— Расчёт?!

Голос Николая впервые сорвался.

— Ты украл мою еду и называешь это расчётом?

— Я взял две единицы продукта.

— Из моего запаса!

— Который всё равно является частью общего запаса.

— Уже нет.

Видар нахмурился.

— Что это значит?

Николай подошёл к шкафу, открыл дверцу, достал оставшиеся пирожные и затем молча закрыл её снова.

— Всё, теперь это мой запас.

— Николай...

— Нет.

Он повернулся к нему.

— Послушай внимательно.

Впервые за всё время его голос звучал по-настоящему жёстко.

— Мы можем спорить о физике, о времени, о миллионе лет. Но ты больше никогда не принимаешь решения за меня!

Видар медленно поднялся.

— Ты ведёшь себя эмоционально, — сказал он.

Сказанное стало последней каплей, которая переполнила чашу терпения. Николай почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

— Эмоционально?!

Он сделал шаг вперёд, при этом его руки сами сжались в кулаки.

— Ты залез в мой шкаф, забрал мою еду, и теперь рассказываешь мне про рациональность?

Он подошел близко к своему собеседнику. Так близко, что на долю секунды Видар действительно испугался. Он впервые посмотрел на Николая не как на коллегу, а как на крупного мужчину, стоящего напротив него. В этот момент он даже подумал:

«Неужели он собирается меня ударить?»

Мысль показалась настолько дикой, настолько первобытной, что он почти растерялся.

— Господи, Николай..

— Что?

— Ты сейчас серьёзно?

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Николай резко отвернулся и ушёл к своему дивану. Больше в тот вечер они не разговаривали.

Прошло три дня. Запасы еды уменьшались медленно, но неумолимо. Каждая упаковка, каждая бутылка, каждый оставшийся шоколадный батончик были крайне важны для них.

Николай продолжал работать снаружи. Он постепенно расширял площадку возле будущего очага. Он старался разровнять по возможности поверхность. Он перекапывал её как могм закрепляя камнями со склона. Работать с непривычки было тяжело. Солнце грело сильно, несмотря на прохладу. Горная порода местами оказалась удивительно рыхлой, а местами, наоборот, твёрдой как бетон. Каждый раз перекапывая отдельный кусочек натыкаясь на твердый камень, хотелось остановиться. Но он продолжал. Просто так стоять и смотреть не поможет их ситуации.

Видар большую часть времени проводил внутри. Он составлял списки будующих запросов и расчётов. Список инвентаризации периодически пополнялся новыми находками.

По вечерам они говорили о том, что было сделано, и улаживали разногласия. После истории с пирожными между ними осталась неприятная трещина. Но это никак не сказывалось на их общем стремлении выжить. Для обоих было очевидно, что рано или поздно нужно будет выйти за пределы безопасной зоны и спуститься к речной долине. Они не раз смотрели в ту сторону со своего уступа. Вдалеке виднелась густая зелень. Порой там улавливалось движение — должно быть, это были какие-то животные.

На 10-й день, когда они снова включили смарт-часы Николая, заряда оставалось всего 25 %. Он истекал даже в выключенном состоянии. Они использовали устройство ради подготовки к рискованной миссии.

Вылазке с целью поиска съедобных растений, трав, корешков, съедобных птичьих яиц, если таковые встретятся. Возможности добыть птицу или небольшое животное палками и арматурой. Другого оружия у них не было.

Подготовив длинный запрос-промпт:

ЗАПРОС:

Оценить возможности краткосрочного выживания двух взрослых людей в районе Центрального Кавказа (регион Казбеги) при предполагаемом временном смещении 0.9–1.2 млн лет назад.

Условия:

– высота около 1800–2500 метров над уровнем моря; – горный рельеф; – наличие постоянного источника воды в долине; – конец весны или лето (предположительно); – отсутствует огнестрельное оружие; – доступны металлические трубы, арматура, строительные инструменты; – ограниченные пищевые запасы на 10 дней; – отсутствуют сельскохозяйственные культуры; – требуется минимизировать риск гибели.

Необходимо определить:

Наиболее вероятные источники пищи.Съедобные растения региона.Возможность сбора птичьих яиц.Возможность добычи мелких животных без специализированного оружия.Наиболее опасные ошибки выживальщиков.Оптимальный радиус разведки от базового лагеря.Рекомендации по изготовлению примитивного оружия и средств защиты.Основные угрозы для двух неподготовленных людей.Вероятность успешного выживания в течение 30 суток.

Николай отправил запрос, и ответ стал формироваться. Текст ответа спроецировали на экран стены.

Предварительно Николай и Видар решили запомнить весь текст ответа, после чего выключить проекцию и переписать его на бумагу.

Когда ответ пришёл, они поделили его на две части и мысленно заучили. Это далось на удивление легко. Их мозг приятно отозвался на лёгкую интеллектуальную нагрузку.

Таким был ответ:

РЕЗУЛЬТАТ АНАЛИЗА

ПРИОРИТЕТ №1: ВОДА

Вероятность обнаружения пригодной воды: ВЫСОКАЯ

ПРИОРИТЕТ №2: СБОР РАСТИТЕЛЬНОЙ ПИЩИ

Наиболее вероятны:

– дикий лук; – щавель; – молодые побеги трав; – ягоды (сезонно); – съедобные корневища.

ПРИОРИТЕТ №3: ПТИЧЬИ ГНЕЗДА

В горных районах возможен сбор яиц в скальных нишах и на уступах.

ПРИОРИТЕТ №4: МЕЛКАЯ ФАУНА

Возможна добыча:

– грызунов; – зайцеобразных; – наземных птиц.

РУЧНАЯ ОХОТА: НИЗКАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ

Рекомендуется:

– ловушки; – силки; – заострённые копья.

НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ:

– преследование крупных животных; – попытки охоты на носорогов; – попытки охоты на молодых мамонтов; – приближение к падали.

ОСНОВНЫЕ ПРИЧИНЫ ГИБЕЛИ:

Истощение.Падение на горном рельефе.Переохлаждение.Инфекции.Контакт с крупными хищниками.

РЕКОМЕНДУЕМЫЙ РАДИУС РАЗВЕДКИ: 3–5 км от базы.

ПЕРВИЧНОЕ ОРУЖИЕ:

– копья длиной 2–3 м; – дубины; – заострённая арматура.

ПРОГНОЗ ВЫЖИВАНИЯ (30 СУТОК):

при сохранении базы: 57–73 %

при активной разведке: 61–78 %

при потере базы: ниже 20 %

Когда содержание было уже на бумаге, они приступили к следующим, не менее важным запросам, повторив процедуру 4 раза.

Они задавали уточняющие вопросы по поводу пригодных растений, старались запомнить их внешний вид, делали у себя отметки и зарисовки. Цель всё чётче и чётче определялась.

Они фотографировали место и пытались больше о нём узнать. Ещё раз попытались определить место, время, а также визуально оценить расстояние до реки.

Когда индикатор питания показал 22 %, Николай бесцеремонно выключил свои часы.

— На вылазку пойду я. Мне достаточно информации. Всё уже в голове и на бумаге.

Видар хотел было возразить, но, вспомнив недавнюю ссору, сдержался.

Из результатов последних запросов выходило, что расстояние до реки может быть от 4–7 км. Несколько выше рекомендуемого радиуса разведки, который составлял 3–4 км.

Дополнительные запросы касались главным образом растительной пищи. Система смогла предложить несколько групп растений, которые с высокой вероятностью могли встречаться в подобных условиях даже в столь далёкую эпоху.

Среди них упоминались дикий лук, щавель, молодая крапива, черемша, некоторые съедобные корневища и побеги кустарников. Многие из этих растений были им знакомы. Они сосредоточились на запоминании новых.

Несколько минут они внимательно изучали изображения и схемы. Видар даже сделал несколько зарисовок в своей папке.

— В теории мы можем их узнать, — сказал он.

Николай кивнул.

— Если они действительно окажутся похожими на современные виды.

Однако чем дальше они читали пояснения системы, тем меньше становилось первоначального оптимизма. Практически в каждом разделе повторялась одна и та же мысль.

Растительная пища способна обеспечить организм витаминами, микроэлементами и частью необходимых веществ. Она помогает избежать некоторых болезней и замедлить истощение. Но решить проблему питания исключительно за её счёт невозможно. Калорийность большинства растений была слишком низкой.

— Проще говоря, — подвёл итог Николай, — мы можем набить желудок травой и всё равно остаться голодными.

— Зато не заработать авитаминоз, — заметил Видар.

— Великолепная перспектива.

Он ещё раз посмотрел на изображение долины.

Где-то там была вода. Где-то там должны были быть птицы, их гнёзда, мелкие животные и, возможно, рыба. Всё то, что могло дать не только витамины, но и энергию.

— Идти до конца к реке может быть опасно. И воду, которую ты найдёшь, будет достаточно тяжело нести. Ты будешь уставать, и обратный путь может занять намного больше времени.

— Может быть, вместо меня пойдёт кто-то другой?

— Ты же знаешь моё состояние.

— Да, знаю. Интересно было бы нам обоим взвеситься. Я сейчас представляю собой если не одну кожу да кости, то пресс на животе у меня теперь чётко виден, да и другие мышцы. А у тебя, кстати, тоже лицо уже не такое округлившееся.

— Конечно же, мы потеряли в весе. Такое голодание — это нагрузка для организма.

— А мне кажется, что мы ещё не голодали.

— Николай, давай о деле. Может быть, мы найдём способ отпугнуть дикое животное?

— Например?

— Освежители воздуха, которые мы нашли в туалете. Если ты подожжёшь поток газа из него, он загорится и, возможно, отпугнёт пещерного льва и гиену, которая захочет на тебя напасть.

— Если на меня в долине нападёт лев, я не успею ничего зажечь.

— В любом случае возьми это. Старайся идти так, чтобы лаборатория была у тебя на виду. Так я смогу за тобой наблюдать, и мы, может быть, сможем подать друг другу знак. Как зеркальцами. Мы же нашли много обломков.

— На таком расстоянии? — скептически заметил Николай. — Допустим. И как ты сможешь мне помочь, если на меня нападёт гиена?

— Я смог бы громко закричать и отвлечь её внимание.

Николай задумался.

«А ведь он действительно обо мне заботится... Только по-своему.»

— Сделаем так, — подвёл итог Николай. — Я сделаю несколько ходок: сначала небольшие, потом дальше и дальше. Посмотрим, успею сходить сегодня один или два раза. До густой растительности не так далеко отсюда. Навскидку — один километр, если, конечно, мы правильно определили расстояние до реки.

С такого расстояния ты будешь меня видеть.

Ладно, если не сложно, собери мне те вещи, о которых ты говорил, а я пойду переоденусь в защитный костюм.

Глава 3

Четверг, 2 июля 2060 года, 11:25 (GET) ΔT + 10 день Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Николай тщательно проверил снаряжение ещё раз. Оранжевый спасательный комбинезон, поверх — плотная защитная куртка с широким капюшоном. Высокие рабочие ботинки надёжно фиксировали голеностоп и хорошо подходили для каменистых склонов.

В правом кармане — перчатки, обломки керамики, которыми можно было копать землю. В левом кармане — освежитель воздуха и зажигалка.

В руках он держал два пластиковых ведра с крышками. Одно предназначалось для воды, второе — для всего, что удастся найти по дороге.

Он остановился возле стеклянной двери и ещё раз посмотрел на долину. Страха не было. Было волнение.

Где-то здесь могли обитать хищники. Николай мысленно успокаивал себя. Медведь, скорее всего, постарается избежать встречи, если заметит его заранее. Гиена опасна, но и она вряд ли бросится на странное существо в ярко-оранжевой одежде. Главное — не терять осторожность и не лезть куда не следует.

По меркам любой инструкции по технике безопасности его затея выглядела безумием. Но выбора у них не было.

Он спустился в нижний отсек и, выйдя через проделанное ими отверстие, минуя "мангал", начал осторожно спускаться по склону.

Позади осталась лаборатория. Видар стоял на площадке возле стеклянной стены и внимательно наблюдал за ним. Николай поднял руку. Видар ответил тем же. Через несколько минут расстояние между ними заметно увеличилось.

Добравшись до относительно ровного участка склона, Николай остановился и впервые позволил себе внимательно осмотреться. Позади лаборатории открывался совершенно другой мир. Высокие скалистые вершины поднимались одна за другой. Где-то далеко белели ледники. Солнечный свет отражался от снежных участков так ярко, что приходилось щуриться.

— Вот это вид... — тихо произнёс он.

Несколько секунд он просто стоял и смотрел. Потом снова повернулся в сторону долины. Там, внизу, виднелись пятна зелени. Невысокие деревья. Кустарники. Именно туда он и собирался добраться.

Склон постепенно становился круче. В одном месте Николай осторожно съехал по осыпи на широкую естественную террасу длиной около двухсот метров.

Именно тогда он услышал звук. Сначала ему показалось, что это ветер. Потом прислушался. Звук был знакомым. Это было журчание воды.

Вода.

Николай медленно повернул голову вправо и пошёл на звук. За краем склона местность резко уходила вниз. Там находилась небольшая ложбина, скрытая от лаборатории выступом скалы. Он осторожно подошёл ближе и заглянул вниз.

По камням бежал ручей. Чистая, прозрачная вода стремительно текла между отполированными временем валунами. На солнце поверхность поблёскивала серебром.

Николай молча смотрел несколько секунд. Потом неожиданно рассмеялся. Десять дней. Десять дней они обсуждали воду, экономили её, строили планы, считали бутылки. А ручей всё это время находился буквально в нескольких минутах ходьбы от их убежища.

Он оглянулся. Отсюда лабораторию не было видно. На мгновение возникло желание закричать что-нибудь Видару, но потом Николай передумал.

«Лучше я покажу.»

Он опустился на колени возле воды, снял крышки и наполнил оба ведра

Вода была ледяной. Настолько холодной, что пальцы сразу начало покалывать. Закончив, он ещё раз посмотрел вниз по течению. Ручей уходил между скалами и исчезал из виду. А дальше, в глубине долины, угадывались другие серебристые полосы.

Ещё ручьи. Ещё вода. Николай покачал головой.

— Конечно, — усмехнулся он. — Горы, ледники... Чего ещё я ожидал?

Обратный путь занял чуть больше времени. Ведра оказались тяжёлыми. Когда лаборатория снова появилась перед глазами, он увидел, что Видар уже ждёт его возле площадки. Тот сразу заметил воду.

— Ты уже возвращаешься? Нашёл что-нибудь?

Николай поставил ведра на землю.

— Нашёл.

— И что?

— У нас тут буквально под боком ручей...

— Где?

— Примерно в сотне метров отсюда.

Видар несколько секунд молча смотрел на него.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Он протянул одно из вёдер.

— Держи.

Видар осторожно взял его.

— И это только начало.

Николай широко улыбнулся.

— Воды теперь можно наносить сколько угодно. Хватит, чтобы наполнить ванну и принять её. Была бы она...

Видар снял крышку с ведра и внимательно посмотрел на воду.

— Выглядит совершенно чистой.

Он поднял ведро чуть выше и посмотрел на свет.

— Но если это действительно ледниковый ручей...

— Всё равно кипятить. Не хватало ещё нам концы откинуть от какой-нибудь доисторической кишечной палочки.

— Разумеется, — не стал спорить коллега.

Несколько секунд оба молча смотрели на воду. Потом друг на друга. Их лица светились.

Николай снова двинулся в путь.

Удачный первый выход прибавил ему смелости. Ну, была и логика в его размышлениях. Не видели они ни одного дикого животного поблизости за прошедшие десять дней. Ну нет их, скорее всего, тут...

Зелёная поросль виднелась вдалеке. Оттенок зелёного цвета был искажён — сказывалось расстояние.

Он шёл по склону вниз, по неровной поверхности. В нескольких местах слева он натыкался на ручей, который вилял вдоль спуска. Один раз ему даже пришлось его перепрыгнуть.

Уже где-то через десять минут он шёл по поверхности, поросшей травой, и стал рассматривать растения в поисках заученных ранее съедобных экземпляров. К сожалению, многие из них не вызывали никаких ассоциаций.

Ещё минут через десять он подошёл к кустам и поросли. Деревья росли редко и стелились вдоль плавно уходящей вниз поверхности склона.

Здесь преобладали невысокие ивы и берёзы. Местами попадались карликовые кустарники, а кое-где на возвышениях стояли одинокие сосны.

Зайдя внутрь рощицы, он увидел, что спуск резко обрывается. Высота была около полутора метров. Он ловко спрыгнул с пригорка и увидел, что ручей, видимо, шедший под землёй, снова выбивается наружу и продолжает свой путь вниз.

Когда Николай двигался между деревьями, из кустов неожиданно вспорхнули несколько небольших птиц. Они резко набрали высоту и скрылись между ветвями.

«Я где-то видел похожих горных птиц», — пробормотал он.

Николай нахмурился, пытаясь вспомнить название.

«Ладно, потом вспомню... Хотя какая теперь разница? Всё равно в ближайшее время нам на них не охотиться.»

Он стал осматриваться. Под деревьями попадались отдельные грибы. Один из них чем-то привлёк его внимание. Николай присел рядом, внимательно рассмотрел шляпку, цвет пластинок и ножку, после чего поднялся.

«Нет уж. Без точного определения рисковать не стоит.»

Он постарался запомнить внешний вид гриба и пошёл дальше.

Чуть позже его взгляд зацепился за несколько кустов с ягодами. Ягоды были ещё совсем зелёными и твёрдыми.

«Рано..»

Он внимательно рассмотрел листья и форму плодов, стараясь запомнить их на будущее.

В какой-то момент прямо у него под ногами мелькнуло что-то серое. Маленький зверёк, очевидно, не заметивший человека заранее, в панике бросился в сторону и исчез в траве.

«Сурок? Нет... Скорее, полёвка. Или какая-нибудь местная мышь.»

Ничего толком не найдя, он постоял немного и решил продолжить путь через рощу.

Пройдя её и перепрыгнув очередной пригорок, он двинулся вдоль раскинувшегося пространства.

Это был небольшой луг на относительно ровном участке местности. Над травой жужжали насекомые. Несколько крупных шмелей перелетали от цветка к цветку. В воздухе мелькали бабочки. Где-то стрекотали кузнечики. Луг источал приятные запахи. Николай невольно зажмурился и пару секунд вдыхал воздух, слушая звуки луга.

Спустя ещё несколько секунд он открыл глаза, шагнул вперёд и принялся внимательно рассматривать растения. Николай надеялся найти щавель.

Неожиданно до него донёсся знакомый аромат. Он остановился и вдохнул ещё раз.

«Иван-чай?.. Или нет?.. Что-то очень на него похожее...»

Само растение он обнаружить не смог, но запах был отчётливым. Это немного приободрило его.

«Надо было отдельный запрос сделать по травам», — подумал он. «Ароматы, конечно, не калории, но хоть какое-то разнообразие...»

Потом, мысленно одёрнув себя, подумал:

«Я стал всё больше и больше думать в терминах Видара...»

Он махнул рукой и зашагал дальше.

Взгляд Николая упал на растение, которое он узнал сразу. Он подошёл, посмотрел внимательно. Потрогал листья.

«Вот это уже интересно! Эх, сейчас бы функцию распознавания... Хотя он был почти уверен.»

Николай выдрал одно из растений целиком и осмотрел корни. Сомнений почти не осталось. Это был лопух.

«Корни лопуха съедобны и содержат много этих... тьфу на них... калорий.»

Он прошёлся вокруг, собрал с десяток корней, а также аккуратно выкопал несколько растений вместе с корневой системой, планируя пересадить их поближе к жилищу.

Он был доволен. Возможно, эта находка была лучшей за сегодня.

Но он надеялся найти щавель. Многие увиденные им травы имели знакомые запахи. Он их узнавал, но не мог определить.

Неожиданно он замер и представил картофельные клубни.

«Ах, как бы это нас спасло... Все проблемы сразу бы решились... Не... всё, забудь, Коля. Никакой картошки тут ты точно не найдёшь».

Он набрал ещё лопуха, набив полные вёдра: одно для употребления в пищу, другое — для пересадки.

Продолжая поиски, он внимательно осматривал каждый куст и скоро стал узнавать уже отдельные растения и выделять их в общем многообразии. Его взгляд упал на поросль зелёных растений. Тонких, но растущих ровными группами по всей окружности. Некоторые из них стелились по земле, некоторые тянулись вверх.

«Оно ли это?..»

Стебли казались слишком тонкими. Способ проверить был только один.

«Не думаю, что это может оказаться ядовитым. Сплюну, прополощу рот...»

Он подошёл, сорвал кусочек стебля и попробовал.

Да.

Это был щавель. Или, вернее, его доисторический предок.

«Так... Если он есть здесь, значит, должен встречаться и ниже по склону».

«Собираю всё».

Он аккуратно срезал стебли и завернул их в заранее припасённый пакет.

Постояв ещё немного и, недолго думая, он выкопал одно растение целиком и положил его в ведро с будущими саженцами.

Прошло уже почти два часа с того момента, как он вышел.

Идти обратно вверх по склону, наверное, не меньше часа, да ещё с остановками.

Он был голоден. В его тайнике ещё оставались мармелад и орешки. При мысли о них в животе заурчало.

«Нет. Лучше вернуться. Следующая ходка будет более продолжительной. Надо взять с собой какой-нибудь провиант. Лучше идти обратно, пока ещё есть силы».

С этими мыслями он взял в обе руки вёдра и, выдохнув, мужественно двинулся вверх в обратном направлении.

Уже пройдя почти весь путь обратно, Николай чувствовал себя полностью вымотанным.

Такой переход в обычной ситуации не заставил бы его даже вспотеть, но сейчас энергии не хватало, сил было мало, и он непривычно быстро уставал.

После ссоры с Видаром он перенёс свои сладости и спрятал их в укромном месте внизу.

Видар тогда понимал, куда он идёт и что он делает, но, демонстративно отвернувшись, не выразил никакого интереса к этому.

Тайничком был уцелевший рабочий шкафчик, откопанный им во время уборки в нижнем отсеке.

Шкафчик был частью стенки из трёх полок; у одной из них был воткнут ключик.

«Идеальное место, — подумал тогда он. — И естественный холодильник».

Подходя к базе, он видел, что Видар стоит возле импровизированного столика из каменных плит и держит в руках стакан горячего напитка.

— Сладкий чай — это то, что тебе сейчас нужно! — выкрикнул он, когда Николай уже был в десяти метрах от их площадки. — Вижу, твой выход был успешным.

— Ну, можно сказать, успешным, — ответил Николай, подходя к столику.

Положив оба ведра рядом с мангалом, он подошёл к товарищу и принял из его рук чашку с чаем.

Чай был сладким. Каждый глоток ударял по голове приятными согревающими волнами. Мысли снова стали ясными.

«Ах, вот он не поскупился. Сахара же мало... Интересно, это он так из своего запаса расщедрился?..»

Вслух же он сказал другое:

— Спасибо, Видар! Это действительно то, что нужно!

Николай вкратце рассказал детали своего похода и что он нашёл. Видар с интересом рассматривал растения. Был рад, что тот нашёл «кардборре» (лопух по-шведски), и щавель. Он уже присматривал место для пересадки саженцев.

— Думаю, вон там слева можно будет подготовить грядку, — сказал он. — Ты пока отдохни. Я разведу костёр, чтобы вскипятить воду. Корни выглядят ужасно, но у меня внутреннее ощущение, что эти невзрачные уродцы окажутся очень питательными.

Он стал суетиться вокруг очага.

Николай не сильно замечал изменения во внешности Видара. Он был всё ещё очень полным. Но сейчас Николай обратил внимание, что лицо его уже не выглядело таким пухлым, как раньше. Оно осунулось. Это придало ему более чёткое выражение.

И Николай задумался.

Все члены их группы имели сходные черты лица, хоть и каждый обладал своими особенностями. По иронии судьбы у всех четверых были светло-зелёные глаза.

Марына была блондинкой с густыми волосами. Они слегка вились, а оттенок был пшеничным.

Профессор был наполовину седым, но волосы у него были, видимо, тёмно-русыми.

Свой цвет волос Николай расценивал как коричневый, средний между тёмным и светлым. Он не знал названия своего оттенка по шкале парикмахеров, поскольку никогда этим не интересовался.

Цвет волос Видара был, наверное, тоже чем-то средним. Ещё не блондин, но уже в ту сторону. С рыжинкой, что ли.

Он поймал себя на мысли, почему подумал об этом именно сейчас. Наверное, потому что наконец смог рассмотреть черты лица похудевшего коллеги.

— Жаль, что мы не догадались сделать запрос на рецепт приготовления кардборре, — раздался голос Видара, вытянувший Николая из размышлений о внешнем виде коллеги.

— Я думаю, его просто варят, — ответил он. — Давай попробуем. Думаю, не стоит ради этого включать смарт-часы.

В этот день они впервые ели не из своих запасов. На вкус корни напоминали что-то среднее между несладкой морковью и пастернаком. Николай достал пакетик сухариков, который он использовал как приправу, заранее растолкнув в крошки его содержимое. Видар положил на тарелку только измельчённый щавель и сваренные корни. «Неужели у него больше ничего не осталось в запасах?..» — подумал Николай. Он нехотя протянул свой пакетик с хлебной крошкой и специями. Видар охотно взял и отсыпал себе. «Ну, мог бы и поменьше отсыпать», — подумал Николай, но вслух ничего не сказал.

На удивление, обед оказался сытным, и оба почувствовали приятную тяжесть в желудке. Видар поспешил заварить чай. Когда они заканчивали трапезу, стало понемногу темнеть.

Видар задумчиво обронил:

— А ведь мы страдаем.

— Ну, могло бы быть и хуже, — отмахнулся Николай.

— Нет, я имел в виду, что мы страдаем от отсутствия информационной и интеллектуальной нагрузки. Дальше будет хуже.

— И что ты предлагаешь?

— Мы могли бы научить друг друга чему-то новому. Тому, что один из нас очень хорошо знает, а другой знает плохо.

— Интересно, что это может быть, если и ты, и я последние годы занимались одним и тем же. Спорим мы и так каждый вечер.

— Я совсем не об этом. Мы могли бы научить друг друга нашим родным языкам. Это был бы интересный челлендж для нас обоих — и как для обучающих, и как для обучаемых.

— Ты меня шведскому, а я тебя русскому?

— Именно! Ты хорошо помнишь структуру и грамматику своего языка?

— Конечно, обижаешь.

— Ну, я, хоть и считал языки скучным занятием, к их изучению всегда относился с максимальной серьёзностью. Можем начать завтра вечером?

— А почему не прямо сейчас?

— Нет, сейчас нет. Такое лучше планировать. Сейчас меня как-то разморило и хочется прилечь.

— Хм, если честно, я тоже бы сейчас ушёл к себе. Собираем всё и тушим костёр?

— Давай.

Коллеги собрали посуду, аккуратно разложили остатки еды по пакетам, затушили костёр и поднялись наверх.

Обычно они ещё некоторое время сидели каждый за своими записями или обсуждали планы на следующий день. Но сегодня усталость навалилась неожиданно быстро. Оба уснули раньше обычного.

На следующий день они работали с самого утра.

Идея каменной ограды принадлежала Видару. Он рассказывал, что в южной Швеции подобные сооружения встречаются повсюду. Камни веками собирали с полей и складывали в длинные каменные стены, разделявшие участки земли.

Николай сначала отнёсся к идее скептически.

— И что нам даст эта стена?

— Немного защиты. Немного порядка. И ощущение, что это место принадлежит нам.

После этого спорить было трудно.

Работа оказалась простой, но тяжёлой. Они находили вокруг крупные камни и постепенно переносили их к площадке возле лаборатории. Никакой настоящей стены пока не получалось. Скорее, обозначение границы. Но уже через несколько часов на земле появилась первая неровная линия из валунов.

Солнце стояло высоко. Воздух прогрелся. Несмотря на горную высоту, работать было жарко. В какой-то момент Николай заметил, что Видар стал чаще останавливаться.

— Всё нормально?

— Да.

Он вытер лоб рукавом.

Николай пожал плечами и продолжил работу. Он работал быстро и эффективно, Видар — по мере своих возможностей. Николай видел, что его коллега старается, и не требовал от него такого же вклада в работу, как от себя. После полудня они перенесли ещё несколько крупных камней. Потом ещё несколько. К вечеру оба вымотались. Вернувшись внутрь лаборатории, Николай поставил ведро возле стены. Была его очередь готовить ужин, к чему он и приступил, тщательно моя в ведре корни лопуха и побеги щавеля.

Видар тем временем опустился на стул возле каменного стола. Несколько секунд он молча сидел. Потом потёр глаза. Перед глазами всё плыло. Он решил, что это усталость. В последние недели он заметно похудел. Одежда стала свободнее. Подниматься по склону стало легче. Он даже несколько раз ловил себя на мысли, что чувствует себя лучше, чем до перемещения. Николай возился возле очага. Что-то переставлял. Что-то размешивал. Потом обернулся.

— Видар, не мог бы подать мне кружку с водой? Она там, на каменной плите возле входа, — попросил Николай.

Ответа не последовало.

— Видар?

Тишина. Николай поднял голову. Стул оказался пустым. Сначала он не понял, что произошло. Потом увидел тело на полу. Сердце неприятно ухнуло вниз.

— Видар!

Он бросился вперёд. Тот лежал неподвижно. Глаза были закрыты. Лицо непривычно бледным. Николай резко опустился рядом на колени.

— Чёрт...

В голове сразу всплыла сцена из лаборатории. Потеря сознания. Сахар. Врач Давити, вкалывающий через шприц дозу глюкозы.

— Только не снова это...

Он схватил Видара за плечо.

— Слышишь меня?

Никакой реакции. Паника ударила неожиданно сильно. Николай вскочил и бросился к своему тайнику в нижнем отсеке здания. Через несколько секунд он уже стоял возле него. Дрожащими руками открыл шкафчик. Схватил одно из оставшихся у него шоколадных пирожных. Побежал обратно.

— Давай же...

Он попытался засунуть изрядно затвердевший кусочек в рот товарищу.

Получалось плохо. Видар был без сознания. Николай выругался. И вдруг замер. Кола. Последняя банка. Он берёг её для особого случая. Она лежала в шкафчике наверху. В кока-коле много сахара, и она должна помочь при гипогликемическом обмороке. Он снова сорвался с места. Стремительный забег вверх, затем вниз. Сердце колотилось. Вернувшись, он сорвал крышку. Осторожно приподнял голову Видара.

— Ну же...

Несколько капель попали на губы. Потом ещё. И ещё.

— Давай, просыпайся...

Николай сам не заметил, как начал говорить вслух.

— Только не умирай, толстячок...

Он продолжал понемногу вливать сладкую жидкость. Минуты тянулись мучительно долго. Потом веки Видара дрогнули. Николай замер.

— Видар?

Тот медленно открыл глаза. Несколько секунд взгляд оставался совершенно бессмысленным. Потом сфокусировался.

— Что...

— Слава Богу...

Увидев банку с колой в руках Николая возле своего рта, Видар привстал и, облокотившись на локоть, взял банку и начал пить. Допив примерно до половины, он неохотно протянул её обратно Николаю. Тот принял её, шумно выдохнул и сел прямо на землю. Только сейчас Николай почувствовал, как сильно дрожат руки.

Видар посмотрел сначала на него. Потом на банку колы. Потом снова на него.

— Что случилось?

— Ты отключился.

— Правда?

— Правда.

Николай нервно усмехнулся.

— И напугал меня до чёртиков.

Видар осторожно сел. Голова немного кружилась. Но в целом чувствовал он себя уже значительно лучше.

Николай протянул ему банку.

— Пей.

— Думаешь, сахар?

— А что ещё?

Видар сделал ещё несколько глотков. Сладкая жидкость приятно обжигала горло. Некоторое время оба молчали. Потом Николай покачал головой.

— Если бы ты видел себя со стороны...

— Всё настолько плохо?

— Настолько.

И впервые за долгое время в его голосе не было ни раздражения, ни сарказма. Только искреннее беспокойство. Беспокойство за друга.

Глава 4

Суббота, 4 июля 2060 года, 08:04 (GET)

ΔT + 12 день

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Они сидели за столом в лаборатории, слегка приоткрыв дверь, и не торопясь завтракали. На завтрак были хлопья, заваренные кипятком. Решили есть их только утром — тогда энергия была нужнее всего. Порции стали заметно меньше, чем прежде, чтобы растянуть запасы ещё хотя бы на пару недель.

— Это, скорее всего, была не гипогликемия, — спокойно сказал Видар.

Николай поднял взгляд от тарелки.

— Почему ты так думаешь?

Видар немного помолчал, подбирая слова.

— Симптомы не совсем совпадают. Потеря сознания была слишком резкой, и я не помню характерного предшествующего состояния — дрожи, потливости, ощущения «провала». Обычно при гипогликемии это развивается постепенно.

Он провёл рукой по столу, будто выстраивая мысль.

— И ещё… реакция на сладкое была странной. Я пришёл в себя не сразу, а скорее постепенно.

— Тогда что это было? — спросил Николай.

Видар пожал плечами.

— Усталость. Обезвоживание. Возможно, электролитный дисбаланс. Мы много работаем, мало отдыхаем и плохо питаемся.

Он посмотрел на свою пустую тарелку.

— Я когда-то читал, что у людей при длительной нагрузке организм может «выключить» часть функций. Это своего рода защитный механизм, чтобы сэкономить энергию.

Он сделал паузу и добавил:

— Но у нас нет возможности это проверить. Поэтому я не могу утверждать это наверняка.

Николай задумался.

— А может быть, ты принимал какие-нибудь препараты для снижения сахара?

Видар слегка нахмурился.

— Нет, не принимал. У меня их и раньше-то не было на постоянной основе, только изредка по назначению врача. — Он медленно выдохнул. — Поэтому я думаю, что причина в чём-то другом.

В следующие два дня Николай продолжал обследовать долину. Он уже хорошо ориентировался в окрестностях, и с каждым выходом увеличивал территорию охвата.

Ниже по склону обнаружились целые заросли крапивы. Проверив с помощью ИИ, они убедились, что растение безопасно после термической обработки.

Грибы, росшие рядом с берёзками, те, что он заметил ранее, оказались предками подберёзовиков. Поначалу он опасался их брать: внешне они совсем не напоминали современные подберёзовики — были более тонкими, вытянутыми вверх и скорее ассоциировались с несъедобными грибами. За миллион лет их внешний вид, конечно, мог измениться.

Итог подвели смарт-часы — они уверенно опознали их как представителей вида Leccinum scabrum, к которому относятся современные подберёзовики. Аргументы оказались весомыми, как и сами грибы в запечённом виде. По вкусу они определённо напоминали подберёзовики или другие похожие лесные грибы. Вместе со специями они были просто удивительно вкусными. Николай обыскал ближайшую местность, и все места, где находил подберёзовики, аккуратно помечал, завязывая ленточки на деревьях и оставляя другие указатели. Каждый раз он осторожно срезал грибы, стараясь не повредить грибницу.

Видар решил пока не участвовать в тяжёлой работе наравне с Николаем. Вместо этого он взял на себя воду и грядки.

Ручей находился совсем недалеко, но даже этот путь требовал усилий. Впрочем, с такой работой он справлялся, хотя за один раз мог принести лишь два полупустых ведра. За день подобных походов набиралось немало, и постепенно возле лаборатории появились запасы технической воды для стирки, уборки и приготовления пищи.

По краям площадки Видар выкопал несколько неглубоких лунок различного назначения. В каждую он аккуратно вставил большой мусорный пакет, а затем наполнил его водой. Верхние края закрепил прочными прутьями, чтобы плёнка не сползала внутрь. Так возле лаборатории появились небольшие резервуары: для мытья посуды, для душевого уголка, для мытья продуктов и ещё несколько — пока без определённого назначения.

После этого он неизменно переходил к своей главной гордости — грядкам.

Площадь посадок Видар увеличил почти втрое по сравнению с первоначальным планом. На одной грядке уже росли пересаженные растения: щавель, лопух и найденный Николаем аналог дикого лука. Вторую он отвёл под семена.

Да, именно семена.

Эта мысль пришла ему однажды за завтраком, когда он ел заваренное натуральное мюсли.

Неожиданно вспомнился случай из детства.

Когда Видару было двенадцать лет, у них дома жила канарейка. Тогда он всерьёз увлекался школьной биологией. Однажды, разбирая корм для птицы, он выбрал несколько семян и посадил их в контейнер с землёй, где мать иногда выращивала комнатные цветы.

Это было в начале лета.

Потом был школьный лагерь, затем почти сразу поездка с родителями в Испанию. Домой он вернулся только в августе и с удивлением обнаружил, что без всякого ухода семена прекрасно взошли. На уже подсохших колосьях висели почти такие же семена, какие были в корме канарейки, только немного мельче.

Видар тогда пришёл в настоящий восторг. Он собрал весь свой маленький урожай и тут же высыпал его обратно в кормушку, проследив, чтобы канарейка съела именно эти семена. Тогда он запомнил, насколько неприхотливыми оказались эти растения. Им хватило солнца и редких дождей.

Полной уверенности в том, что семена из мюсли сохранили всхожесть и не подвергались обработке, у него не было. Но попробовать стоило.

Он тщательно перебрал смесь, отобрал самые целые экземпляры и посадил их на отдельной грядке. Среди них оказалось несколько семян подсолнечника, льна, киноа и, что особенно обрадовало Видара, несколько тыквенных семечек. Целых овсяных зёрен он не нашёл, но это его почти не расстроило.

Когда он рассказал об этом Николаю, тот неожиданно вспомнил случай из собственной жизни.

Ещё будучи студентом, Николай жил на четвёртом этаже общежития. После занятий он часто сидел у окна и смотрел вниз, на аккуратные клумбы, кустарники и широкий газон.

Правда, один участок газона постоянно бросался ему в глаза.

Небольшой клочок земли у дорожки оставался совершенно голым. Работники кампуса снова и снова подсевали туда траву, но всходов почти не появлялось — семена быстро склёвывали голуби.

Однажды сотрудники накрыли этот участок полупрозрачной агротканью. Она свободно пропускала воздух и воду, но должна была защитить семена от птиц.

Николай тогда искренне обрадовался, решив, что проблема наконец будет решена.

Однако спустя несколько дней он выглянул в окно и увидел картину, которая его откровенно разозлила.

Несколько голубей собрались у края полотна. Они клювами оттягивали ткань, забирались под неё и совершенно спокойно склёвывали семена прямо из земли.

Рядом никого не было.

Николай сбежал вниз, прогнал птиц, расправил агроткань и поправил камни, удерживавшие её по краям.

И только тогда заметил, что один из голубей запутался между двумя слоями ткани и никак не может выбраться.

«Вот так тебе и надо, вредитель», — подумал он.

Пернатых он, мягко говоря, не любил. На мгновение ему захотелось слегка пнуть птицу, чтобы она запомнила, но он сразу же одёрнул себя.

«Она всё равно не способна понять, за что».

Он с неудовольствием подошёл, раскрыл оба полотна и выпустил птицу.

«Пошёл отсюда», — мысленно прикрикнул он на неё.

Он пересказал эту историю Видару и заключил следующей фразой:

— У нас есть такое же белое полотно на складе вещей внизу!

— И что?.. — нахмурился Видар.

— Я думаю, наша еда придётся им по вкусу!

— Постой, ты хочешь... поймать тех горных вьюнков?

— Да, именно это я и хочу.

— Это, конечно, хорошая идея. Мы давно не ели мяса. Но, пожалуйста, только не мои семена. В качестве приманки используй обработанные овсяные хлопья.

— Конечно, они сгодятся. Попробовать точно стоит.

Днём позднее Николай вышел к рощице с ручьём и, стараясь не пугать птиц, принялся громко жевать, чавкая и дыша через рот, набитый мюсли. Он почему-то думал так привлечь их органы обоняния.

Разложив два полотна одно на другое на взрыхлённой земле неподалёку от деревьев, он положил небольшую горку хлопьев в центр, под ткань, и посыпал тонким хвостиком крошек, ведущим наружу. Потом отошёл на достаточное расстояние и стал ждать.

Ничего не происходило. Странно. Он вспомнил, как птицы подлетали к этим «человеческим общественным вредителям», кормившим их. Они шелестели пакетиками с крошками, раскидывали их...

«А-а... Наверное, птицы видят эти семена. Да, должно быть так, у птиц же суперзрение! Хорошо... Тогда нужно подойти, привлечь их внимание, подкидывать хлопья на ладошке, ронять их... и потом плавно вести к полотну. Да, должно сработать!»

Именно так он и сделал. И это сработало. Первые слетевшиеся вьюнки стали увлечённо клевать хлопья и прыгать по земле в сторону ловушки. Птицы стали слетаться, и их оказалось неожиданно много — штук десять или двенадцать. Были как вьюнки, так и чёрные птицы, похожие на дроздов. Вскоре две из них оказались под полотном и двигались дальше. Еды там было больше, и они возбуждённо защебетали.

«Так... Пять птиц внутри... Это хорошо. Когда я подойду и спугну других, эти не должны ускользнуть.»

Видя, что некоторые птицы уже начали осознавать своё положение и пытались выбраться, он понял, что ждать больше нельзя, и спешно двинулся к ловушке. Подбежав, он решительно оглушил всех пятерых птиц, начиная с крайних, тяжёлым камнем и, собрав их, а также оставшиеся крошки с хлопьями — «пригодятся ещё», — двинулся обратно к жилищу.

Они решили сварить птиц, чтобы не потерять ничего, представляющего ценность. Бульон и мясо. Мяса в птицах было крайне мало. Четыре вьюнка и один чёрный дрозд. Николай общипал их и выпотрошил. Видар был рад, что его друг взял это на себя. Пока он ещё не мог так бесцеремонно относиться к некогда живым существам. В суп добавили несколько специй в виде крошек от ароматизированных сухариков. В ход пошли лук, щавель и немного грибной стружки. Суп вышел наваристым. Мясо птиц, наверное, не показалось бы им таким вкусным в обычной жизни, но сейчас их похлёбка была чем-то невероятным. Она согревала всё тело и посылала в мозг сильные сигналы полного удовлетворения.

Закончив трапезу и отложив остаток на следующий день, Видар произнёс:

— Это, конечно, вкусно, но в долгосрочной перспективе этого будет недостаточно. Мы быстро перебьём всех птиц, и что потом?

— Что ты предлагаешь?

— Нужно достать рыбу... Ловить мальков и выращивать их у нас в ямках с водой...

— И чем ты будешь их кормить?

— Найдём чем. Это же рыбы.

— Хорошо. И где мы их найдём? Я не видел их в ручье.

— Нужно идти до конца вниз, к реке...

— Там может быть действительно опасно... Там ходят большие животные...

— Да, нам нужно всё тщательно продумать...

Небольшой комментарий от автора:

Крапива (крапива двудомная или её близкий предок) — абсолютно съедобна и могла быть найдена в тех районах. Доисторический подберёзовик как близкий предок современного подберёзовика, растущий рядом с берёзами, вполне мог развиваться и эволюционировать параллельно с берёзами. Миллион лет для грибов — не такая уж огромная эпоха по геологическим меркам. Вьюрки и дрозды съедобны. Исторически мелких певчих птиц действительно употребляли в пищу во многих регионах мира. Семена из мюсли могут привлекать птиц, особенно если там есть овёс, просо, подсолнечник и другие зёрна.

Они снова и снова возвращались к теме рыбы и других источников белка. Река оставалась единственным местом, где можно было рассчитывать на более надёжную пищу, однако сама мысль о спуске в долину вызывала у обоих заметное беспокойство.

На следующий день они продолжили свои обычные дела. Николай обследовал очередной участок здания, а Видар занимался водой и грядками. Полезных находок становилось всё меньше. Казалось, что всё действительно ценное они уже давно нашли.

Ближе к полудню со стороны одного из боковых коридоров послышался глухой треск. Оба вздрогнули и поспешили проверить источник шума. Участок поврежденной стены слева внизу не выдержал собственного веса и обрушился внутрь помещения. Между слоями бетона обнаружилось небольшое техническое пространство, из которого торчали кабели и куски арматуры.

— Похоже, ещё одна кладовка, — заметил Николай.

Они подобрались поближе к осыпавшейся стене. Среди проводов и пластиковых изоляционных коробочек они обнаружили один необычный предмет. Им оказалась небольшая красная сирена аварийного оповещения. Они осмотрели устройство и убедились в наличии встроенного аккумулятора.

— Как думаешь, работает? — спросил Видар.

— Сейчас узнаем.Николай нажал кнопку.

Мгновение спустя всю округу заполнил оглушительный вой. Оба немедленно зажали уши. Звук отражался от стен, уходил наружу и многократно возвращался эхом от окружающих склонов.

— Выключай! Выключай! — закричал Видар.

Через несколько секунд сирена смолкла. Наступившая тишина показалась почти неестественной. Где-то далеко, со стороны долины, донеслись едва различимые крики птиц. Они переглянулись.

— Ну что, — сказал Николай, — если это не отпугнёт медведя, то я уже не знаю, что сможет.

Видар усмехнулся.

— По крайней мере, мы узнаем, что он не глухой.

Именно тогда решение окончательно созрело. Откладывать поход к реке дальше было бессмысленно.

Именно тогда решение окончательно созрело. Откладывать поход к реке дальше было бессмысленно.

Следующие два дня ушли на подготовку. Они завершили каменную ограду вокруг своей площадки. Теперь низкая стена почти полностью окружала территорию перед лабораторией. Высотой она была где-то около шестидесяти сантиметров и едва ли могла остановить хоть какое-нибудь крупное животное.

— Медведь её даже не заметит, — заметил Видар, — но если мы найдём, чем скрепить её, и со временем сделаем выше?.. Жалко, что мы мало понимаем в строительстве. Определённый материал у нас наверняка под боком. Развалины современного здания.

— Думаю, нужно будет подготовить разумный запрос и озадачить этим наши умные часики, — ответил Николай.

Большую часть времени они посвятили снаряжению и изготовлению хоть какого-то подобия оружия. Из металлических деталей они сделали несколько длинных прутьев. С помощью молотка (он был) и большого камня они пытались расплющить и заострить концы, выбрав уже заведомо косо обрубленные арматурные прутья. Они даже нагревали их в костре, но не были до конца уверены, помогает ли это реально в их усилиях заострить концы. Несмотря ни на что, медленно, но верно работа продвигалась, и получившиеся конструкции имели достаточно острые наконечники, хоть и не выглядели особо внушительно.

— А теперь зажмём другой конец и отогнём петлю... Так будет удобно держать.

Сказано — сделано. Зажав прут между стенами в безопасном месте, под разным уклоном и навалившись всем телом, они гнули арматурный прут, загибая его последовательно, чтобы изгиб петли был как можно ровнее. Затея удалась. Хоть и красивой круглой петли не получилось.

— Если честно, больше похоже на очень злой костыль, — оценил результат Видар.

— Главное, чтобы другой конец выглядел убедительно.

Параллельно они собрали всё, что могло пригодиться в дороге: воду, еду, запасные пакеты. Кроме сирены решили взять с собой аэрозольный освежитель воздуха и зажигалку для свечей. Отдельно они долго обсуждали рыбалку. Ни один из них никогда не ловил рыбу. Но мысль воспользоваться ИИ в смарт-часах вызывала сомнения.

— Один запрос мы ещё можем позволить, — сказал Видар.

— Последний раз мой заряд был на пяти процентах. А если потом понадобится определить ядовитое растение?

На этом обсуждение закончилось. Часы решили не трогать. Вместо этого они собрали примитивный сачок из найденного куска твёрдой резины, наделав в нём дырок и закрепив его на лёгкой металлической рамке.

Утром третьего дня всё было готово. Одетые в защитную одежду, с импровизированным оружием, сиреной, водой и рюкзаками за спиной, они стояли у выхода из лаборатории. Николай обернулся к Видару и, громко улыбаясь, спросил:

— Готов?

— Нет. А ты?

— Отлично! Я тоже.

Оба рассмеялись. После этого они закрыли дверь нижнего отсека, подперев её камнями, и начали спуск в долину.

Глава 5

Среда, 8 июля 2060 года, 09.50 (GET)

ΔT + 16 день

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Спуск к реке занял куда больше времени, чем они рассчитывали. На середине склона местность постепенно изменилась: камни стали сырыми и скользкими, трава — гуще, а в воздухе появилась непривычная теплота, смешанная с запахом влаги. Ближний лес остался выше, редея, и вскоре они вышли в зону, где деревья стояли реже, но вырастали заметно выше и толще, чем возле рощи у ручья.

Видар несколько раз останавливался, оглядываясь.

— Здесь… как будто другой биом, — сказал он.

Николай кивнул, не замедляя шага. Он огляделся. Местность действительно заметно отличалась.

— Вот и вышли мы из безопасной зоны, - сухо сказал он.

Они продолжили путь, и, когда миновали последний перегиб склона, перед ними во всей своей широте открылась река. Широкая, с песчаными отмелями и разбросанными каменными островками, река неторопливо несла свои воды по расширяющейся долине. В одних местах дно просматривалось так отчётливо, словно воды почти не было, в других течение оставалось мутным, взбаламученным недавно потревоженным илом.

Однако облегчения они не пришло, друзья насторожились.

У одной из излучин, на противоположном берегу, паслось стадо крупных травоядных. Они напоминали нечто среднее между современными горными козами и древними антилопами. Высокие поджарые тела, длинные сильные ноги, а у некоторых — длинные, изогнутые рога.

Николай и Видар молча наблюдали за стадом. Насчитав около двух десятков животных, они решили подойти ещё ближе.

Стоило им выйти на открытый участок склона, как поведение стада изменилось.

Несколько секунд ничего не происходило. Затем несколько животных одновременно вскинули головы. Повисла короткая, напряжённая пауза.

И в следующее мгновение всё стадо пришло в движение.

— Они нас увидели, — тихо произнёс Николай.

Видар прищурился.

— Это просто реакция на силуэт. Любой крупный хищник...

Он не договорил. Животные пристально смотрели в сторону двух путников в яркой одежде. Казалось, они пытались распознать знакомый образ, определить, кто перед ними и насколько велика угроза. Затем что-то будто подсказало им ответ. Этого хватило, чтобы древний механизм бегства сработал сам собой.

Стадо сорвалось почти одновременно. Не хаотично — наоборот, структурно. Раздались сильные всплески воды, и широкий ворох земли и песка взвился вверх. Одно из дремавших на траве животных было напугано общим движением и ломанулось почему-то в противоположную сторону, в сторону “угрозы”. Видар испуганно выставил вперёд арматурный прут. Николай неловко встал в стойку, готовый отпрыгнуть. На таком расстоянии они смогли рассмотреть животное, которое было похоже на горного козла. Оно стремительно двигалось в их сторону. Единственной преградой был небольшой пригорок высотой примерно в метр. И то ли это естественное препятствие, то ли стадные инстинкты повлияли, но в последний момент бегущее парнокопытное развернулось и поскакало в противоположную сторону, вдогонку удаляющемуся стаду. Группа животных продолжала движение вниз по реке, прочь от путников. Несколько разрозненно, но в целом следуя основной массе. По мере того как стадо удалялось, возникало ощущение, будто их маршрут был встроен в ландшафт. Некоторые животные долгое время бежали, не выходя из самой реки, изрядно взбаламутив воду. Одно даже перебралось на другую сторону!

«Могла ли река быть такой мелкой?» — подумали друзья. «Если река оказалась им не препятствием — значит, глубина позволяла переход вброд.»

Через некоторое время, когда большинство животных уже было далеко, та антилопа или странного типа горный козёл попыталась перейти реку обратно, но на середине она поплыла. Очевидно, что в том месте река была глубже.

Николай и Видар продолжали смотреть молча.

— Они даже не сомневаются, — сказал Видар наконец.

— Это нормальная стратегия выживания, — ответил Николай. — Давление хищника…

Но внутри он уже фиксировал странность: реакция была слишком “знакомой”, слишком глубокой. Они спустились к берегу только после того, как стадо ушло далеко вниз по течению. Вода ещё была мутной. О попытках ловли рыбы не могло быть и речи.

— Подождём, — сказал Николай.

Они сели на камни у небольшой возвышенности. Отсюда было видно и течение, и мелководные участки.Время тянулось медленно. Первые минуты они просто наблюдали за течением реки. Потом Видар заговорил:

— Знаешь, глядя на это, мне вспоминаются задачи по гидродинамике, которые мы решали ещё в институте.

— Это как-то связано с животными или с ловлей рыбы?

— И с тем, и с другим. Причина того, что нам не попадается рыба, — турбулентность, возникающая после прохождения крупных животных.

Николай улыбнулся.

— Ну да. Они подняли взвесь. — Николай ненароком подстроился под формальный тон Видара и добавил, — в таких условиях визуальная детекция уже не работает. Мы не сможем увидеть рыбу пока не спадёт турбулентность и поток не станет более ламинарным.

Через полчаса вода начала проясняться. Физики несколько раз поочерёдно ходили к реке, но всякий раз с недовольным видом возвращались. Но спустя полчаса Видар с довольным видом вернулся и дал понять, что пора использовать их конструкцию. Их «сачок» — грубая конструкция из жёсткой резины, натянутой на металлическую рамку, — лежал рядом. Они уже не раз обсуждали его форму.

— Угол атаки слишком вытянут, — сказал Видар.

— Я специально так сделал. Мне кажется, что в противном случае рыба сможет ускользнуть по течению, — ответил Николай.

Первые попытки оказались неудачными. Они снова и снова отрабатывали тактику: наклоняли рамку сачка под разными углами, пробовали ловить на разной глубине, приспосабливались к сопротивлению воды у мелких камней.

Это выглядело почти абсурдно: два физика, специалиста по нелинейному моделированию, всерьёз обсуждающих оптимизацию простейшего рыболовного инструмента на берегу доисторической реки.

Рыбы разных размеров время от времени проплывали мимо, многие задерживались в заводях.

После долгой серии неудачных попыток Николай наконец приноровился и всё-таки поймал первую рыбу.

— Есть!

Ему попалась маленькая серебристая рыбка, длиной около семи сантиметров. Видар воодушевившись успехом почти мгновенно подставил заранее приготовленное ведро. Рыбка с плеском плюхнулось в него.

Дальше пошло лучше. Николай понял, что больше шансов поймать рыбу в скоплениях. В небольших группах рыбы отвлекались друг на друга и реагировали медленнее. Следующая попалась в сачок случайно, при резком движении вверх по мелководью. Они продолжили. Усталость уже прошла, так как процесс снова увлек их обоих. Видар наклонился и сказал почти шепотом:

— Вот в этой заводи ловить проще всего, вода спокойная...

Следующий час принес им целых шесть мелких рыбешек и две покрупнее — около двадцати сантиметров в длину. Их удалось найти на тихих участках, где русло образовывало естественные заводи. Каждый раз все шло по одному сценарию:

заметили → быстрое движение → взмах сачком → секунда борьбы → удача.

Девять рыб уже плескались в ведре. Видар начал смеяться между попытками.

— Мы занимаемся настоящей оптимизацией процесса с обратной связью.

— Ага, где функция награды — белок, — ответил Николай.

Они не спеша продолжали, уже осознанно высматривая добычу покрупнее. Третья большая рыба была заметно крупнее остальных. Не хищная, но сильная, с плотным телом, она резко шла против течения. Увидев ее, Николай инстинктивно изменил направление движения.

«Не торопись», — сказал он сам себе.

Он опустил рамку глубже, дал течению “заполнить” конструкцию и резко поднял её по диагонали. Рыба попала внутрь.

— Есть!

Рыба оттянула сачок и сильно ударила хвостом. Слишком сильно для их конструкции. Раздаслся треск и один крепёж оборвался, потом почти сразу перекосилась вся рамка..

— Держи! — закричал Николай.

Но было поздно. Самодельный сачок с глухим хростом, резина прорвалась, и ободок поломался пополам. Рыба ушла обратно в воду. Николай держал в руках сломанную конструкцию.

Он выдохнул и сказал:

— Всё, лимит конструкции.

Видар кивнул.

— Слишком высокая нагрузка для такого материала,— его взгляд перешел на ведро, в котором плескалось несколько рыб. — И тем не менее, — добавил он, — этот улов для нас — большое достижение. В этом ведре сейчас гораздо больше белка, чем было во всех тех птицах, которых ты поймал.

Они отошли чуть выше по берегу, где трава была сухой. Видар достал еду: дикий лук, щавель, несколько грибов и сваренные заранее кусочки корня лопуха. И тут Николай неожиданно вытащил из внутреннего кармана плотный, уже почти каменный шоколадный маффин. При виде него глаза Видара засияли. Николай с довольной улыбкой стал разрезать его на две части.

— Я думал, ты уже всё съел, — сказал Видар.

— Оставил для критического момента.

Трапеза и отдых заняли ещё полчаса. Солнце всё ещё стояло высоко, но начало заметно смещаться. Путь обратно мог занять долгое время, и они решили не задерживаться.

Так и вышло: путь обратно вверх по склону оказался значительно тяжелее. Нагрузка, усталость и неровный рельеф делали движение медленным. Каждые десять–пятнадцать минут они останавливались. Переход вверх давался особенно тяжело Видару — он взмок и тяжело дышал. На одном из таких привалов Николай посмотрел вниз на реку:

— Это расстояние не кажется таким уж большим, если смотреть отсюда. Но очевидно, что, так как мы виляем на пути, тут больше 5 километров.

Видар кивнул, но ничего не ответил. Последний участок подъёма оказался самым тяжёлым. Видар начал часто падать и один раз чуть не уронил ведро. На вёдрах хоть и были крышки, но вероятность потерять улов была велика. Николай, перекинув свою ношу на одно плечо и тем самым ещё сильнее нагружая себя, перехватил ведро у Видара. Он не сопротивлялся, сказав слабо:

— Ты уверен, что унесёшь всё?

Николай отмахнулся, перераспределяя вес.

— Мы не можем растягивать остановки, — сказал он. — Темнота будет проблемой.

Подъём занял, по грубым прикидкам, три или три с половиной часа. Когда они наконец поднялись к своей зоне у лаборатории, уже начинало темнеть. Видар сбросил с себя куртку и лёг прямо на землю рядом с очагом. Николай сел рядом у стола, медленно выдыхая, смотря, как Видар вытянул ноги, лёжа на земле.

— И что это сейчас такое: низкий сахар или электролиты? — не скрывая иронии в голосе, сказал он.

Видар закрыл глаза и негромко пробормотал:

— Открытое выражение эмоций в связи с успешным выполнением задания.

И добавил, смеясь:

— Выполнением эффективным, хоть и физически унизительным.

Отдохнув и слегка перекусив, они включили часы Николая в целях распознавания рыбы и подготовили несколько других важных промптов, включая определение времени и их местоположения, делая это, скорее всего, в последний раз. Батарея показывала 4 %. Видар некоторое время смотрел на экран часов, потом перевёл взгляд на Николая.

— Три важных запроса.

Николай кивнул.

— Тогда задаём максимально общий.

Видар уже набросал в папке несколько быстрых эскизов. Рядом с рисунками рыб он наспех черкнул размеры, форму плавников и их разцветке. Спроецировав интерфейс прямо на стол, он принялся быстро вбивать готовый промпт.

«Вводные: смещение от референтной эпохи примерно 0,92–1,15 млн лет назад.

Пересчитай координаты по небесной сфере.

Регион — район современного Большого Кавказа (примерно нынешняя Сванетия).

Каковы отличия в географии и речной фауне?

Наброски и размеры найденных рыб прикрепляю ниже».

Он отправил запрос. Пару секунд экран оставался пустым. Затем побежали строки ответа.

«Географический анализ.Для этого периода координаты Кавказа смещены незначительно. Тектонический сдвиг составляет не более пары десятков километров, так что территория полностью совпадает с границами Кавказского горного региона.

Определённое местоположение соответствует приблизительно 42° северной широты.

Вероятный временной интервал — 0,92–1,15 млн лет до референтной точки.

Оценка речной фауны.

Для пресноводных экосистем временной интервал 0,92–1,15 млн лет недостаточен для полного изменения состава основных групп рыб.

Шесть мелких экземпляров наиболее близки к современным представителям родов Phoxinus (гольян), Gobio (пескарь) и Leuciscus (елец), либо к их близким предкам.

Два более крупных экземпляра демонстрируют признаки рыб, близких к современным лососёвым. Наиболее вероятные аналоги — форель (Salmo sp.) и хариус (Thymallus sp.), либо родственные формы.

С высокой вероятностью данные рыбы пригодны для употребления в пищу при условии стандартной термической обработки.»

Видар быстро переписал основные выводы в свою папку.

«Три пескаря, два гольяна, 4 ельца, одна форель и один хариус… хорошо…»

Николай констатировал:

— Мы на Кавказе. Рыбы похожи на современные.

Экран мигнул.

Заряд: 2 %.

— Ещё один запрос, это быстро. У меня всё готово, — поинтересовался с надеждой Видар.

Николай кивнул.

Он ввёл ещё один запрос и, быстро делая пометки, запоминал ответ. Прошло несколько секунд.

— Всё, — сказал Николай. — Теперь только на самый крайний случай.

Видар согласно кивнул, продолжая делать у себя отметки и быстро что-то писать. После того как они убрали смарт-часы обратно, Видар завершил свои записи, и они занялись рыбой.

Мелкую рыбёшку они переместили в заранее приготовленную для них ямку, выкопанную в земле. Две больших рыбы они решили сразу сварить. Они знали, что можно было как-то зажарить рыбу в углях, измазав её предварительно в глине. Но ввиду отсутствия глины и опыта приготовления рыбы таким способом они решили пойти проверенным путём — просто сварить её.

Стоит упомянуть, что прибор, небольшая кастрюля, у них был один. Её нашли под обломками. Изначально эта кастрюля, скорее всего, использовалась не по прямому назначению, а для чего-то другого. Они берегли её и поэтому пока пользовались для кипячения воды пластиковыми стаканами. В них можно было вполне аккуратно кипятить воду, ставя их где-то в костре. Плавится только верхняя их часть, которая не касается воды. Кроме того, в целях экономии они старались использовать эти стаканчики по нескольку раз, хоть их и было ещё добрая сотня. Для данного блюда они, разумеется, задействовали кастрюлю и мангал. Очистив и распотрошив обе рыбы, они просто разрезали их на мелкие кусочки. Потом, залив рыбные кусочки водой, засыпали их щавелем, крапивой и корешками. Уже час спустя они раскладывали ароматную похлёбку себе по тарелкам.

Обед вызвал не просто приятные ощущения, это был взлёт ввысь! Даже тот факт, что они замешали две разные по сути рыбы и что не хватало специй, не мешал впечатлению. Белковое удовлетворение в мозгу и свежий вечерний воздух вознесли их до небес! Они были так увлечены, что не видели себя самих, ели медленно и молча, не произнося ни слова. Пока Видар наконец-то не прервал тишину.

— Как же вкусно! Но странно, вроде бы не такой уж и большой объём еды. Но я почувствовал тяжесть в желудке. Это ведь значит, что он стянулся?

— Ну конечно, в последнее время мы только и делали, что притягивали наши желудки к рёбрам.

То ли шутка не удалась, то ли Видар не совсем понял её в английской версии. Но он никак не отреагировал. Вместо этого он решил сменить тему.

— Тебе не показалось странным поведение животных?

— Ты сейчас о стаде или о том длинном козле, который сначала хотел нас боднуть, но потом испугался твоего грозного вида и передумал?

Видар улыбнулся.

— Больше о стаде. О их первой реакции и потом о стихийном бегстве всего стада.

— Да, вроде бы нет. Обычное поведение таких животных.

— А вдруг они знали, кто мы?

— Что?

— Нет, я имею в виду, что они поняли, что мы люди и от нас исходит опасность.

— Ну и что, разве у этих парнокопытных не стандартная реакция на всё необычное, что движется в их сторону?

— Нет, Николай, я имею в виду, что они уже были знакомы с людьми.

— Ах, первобытные люди… миллион лет назад… Понял тебя. Ты посмотрел, как они сейчас выглядят и называются? Я специально этой темой не интересовался. Но по воспоминаниям из школы помню, что неандертальцы жили 200 тысяч лет назад, хомо-сапиенсы появились 40 000 лет назад… А эта уже не обезьяна Люси… Или всё ещё обезьяна, жила 2 миллиона лет назад или 4…? Ты этой темой интересовался?

— Конечно нет, — сразу ответил Видар. — Я физик, а не зоолог.

— А как же твой интерес к ботанике и биологии в старших классах?

— Это было всего лишь поверхностное увлечение ради разнообразия. Не больше, чем твои игры в волейбол и теннис. Занятия, которые не могли привести ни к каким серьёзным достижениям.

— Ладно. Но даже если предположить, что в это время есть какие-то предки человека, которые уже не обезьяны, ты уверен, что они есть тут, в Азии? Эта «уже не обезьяна Люси» жила вроде бы где-то в Южной Африке.

— Мой друг Николай, твои познания в этой области намного превышают мои. Но всё-таки думаю, надёжнее будет подготовить запрос обо всём этом нашим умным часикам.

— Да, это необходимо. И всё же мне кажется, что реакция животных была больше инстинктивной. Они среагировали на неопознанную угрозу, возможного хищника, а не потому, что они в нас опознали людей. Вот если бы перед нами был бы хищник, тогда ситуация была бы иной. Если хищник встречался с людьми и знал, что они опасны, то попятился бы от нас. В таком случае это бы подтвердило твою теорию.

— По-моему, то, что ты сейчас говоришь, — просто домыслы. Лучше сделать запрос.

Посидев ещё какое-то время, они стали собираться и вскоре, убрав всё за собой, поднялись наверх. Уже лёжа каждый на своих местах, Видар сказал:

— Предлагаю сегодня пропустить наши языковые занятия.

— Согласен. Давай уже спать.

Глава 6

Четверг, 9 июля 2060 года, 08:25 (GET) ΔT + 17 день Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Утро началось не так хорошо, как они ожидали. Едва выйдя наружу, Видар сразу понял, что что-то не так. Выкопанная ямка с водой, куда они вчера перекинули рыбок, опустела. Вода осталась лишь на самом дне. Несколько мелких рыб неподвижно лежали на боку. Ещё две слабо шевелились в оставшейся луже.

— Ва фаан?!* (шв. Что за чёрт!) — выругался Видар.

Николай, уже знавший это ругательство на шведском, вышел к краю уступа и поинтересовался: — Что случилось?

Видар молча показывал ему протёкший и пустой полиэтиленовый пакет, которым была выстлана яма.

— Здесь, — указал он на длинную рваную складку. — Похоже, кто-то из них пробил его плавником или просто протёр, вода утекла в землю.

Николай поморщился. А Видар недовольно продолжил:

— Как же глупо, я должен был сразу понять. Мы же знали, что это временное решение.

В ведре медленно плавали три уцелевшие рыбы, а рядом дрейфовали три мёртвые.

— Это моя вина, — наконец сказал Видар.

— Нет, — спокойно ответил Николай. — Мы оба об этом не подумали.

Видар тяжело вздохнул.

— Недостаток калорий делает людей глупее.

Он отложил ведро в сторону и посмотрел на коллегу:

— У нас ведь были пластиковые контейнеры от разрушенного холодильника?

— Были. И есть. Хочешь использовать их?

— Да, — снова согласился Видар.

Несколько секунд оба смотрели на остатки своей неудавшейся задумки.

— Впрочем, контейнеры решают только половину проблемы, — заметил Николай.

— Почему?

— Потому что вода должна двигаться.

— Ну конечно, — хлопнул себя по лбу Видар. — Для кислорода.

Он задумался. Потом его взгляд внезапно изменился.

— Подожди.

— Что?

— Я видел такое раньше на одном из научно-развлекательных ТВ-каналов.

— Что именно?

— Люди делали небольшие запруды у ручьёв. Вода постоянно протекала через них.

Он уже начал оживлённо жестикулировать.

— Если выкопать небольшой бассейн возле ручья... направить часть потока через него... укрепить края камнями...

Николай нахмурился.

— И что дальше?

— Дальше вода сама будет обновляться.

— Хм...

— Рыбы будут постоянно получать кислород.

Николай посмотрел в сторону ручья. Идея действительно звучала разумно.

— Есть только одна проблема.

— Какая?

— Температура.

Энтузиазм Видара слегка угас.

— Да...

Ручей питался ледниковой водой.

Даже сейчас, в середине лета, она оставалась ледяной.

— От нуля до четырёх градусов примерно, — сказал Николай.

— Зато кислорода там будет очень много.

— Это правда.

— Но выживут ли наши рыбы?

— Не знаю.

Видар задумчиво потёр подбородок.

— Жаль, что часы почти разрядились.

Николай неожиданно усмехнулся.

— Ради этого мы не будем их беспокоить. Такое можно проверить напрямую. Попробуем со всеми рыбами, которых мы поймаем, и будет видно, какие приживутся, а какие нет.

— Решено, — с готовностью согласился Видар. — Озадачимся этим!

— Что касается запросов, у меня возник план относительно наших самых насущных задач на данный момент.

Видар сразу заинтересовался.

— Ты про мой последний запрос?

— Да. Я видел, как ты делал записи про глину, глиняную керамику и технологию обжига. Хоть посуды нам пока хватает, сосуды для хранения продуктов в зимний период нам пригодятся. Мы смогли бы класть в них сушёное или раскрошенное мясо, сушёные грибы и овощи.

Видар задумался.

— Продолжай.

— Нам нужно солить рыбу. И поэтому мы должны найти соль.

— И сахар. В этом времени мы его добыть не сможем. Но мёд его сможет заменить, — с энтузиазмом начал Видар, — на лугу возле рощицы с ручьём мы видели пчёл. Если есть пчёлы, значит, есть и мёд.

Николай улыбнулся.

— Ты мне сейчас напомнил одного сказочного героя, Винни-Пуха, слышал о таком? У вас в Швеции показывали мультики с ним?

Видар, конечно же, знал, кто такой Винни-Пух или Налле-Пух, как он называется по-шведски. Но сравнение с ним его сильно обидело. Наверное, потому что у Винни-Пуха были в голове опилки, а Видар считал себя высокоинтеллектуальным представителем современного общества. Он сморщился и сказал достаточно резко:

— И ты, и я — мы выросли в обществе, где доступ к быстрым углеводам был неограничен. С детства нас окружали конфеты, печенье, мармелад и мороженое. Ты ещё до конца не осознаёшь, как тебе самому придётся туго при полном отсутствии быстрой энергии!

— Да не кипятись ты так. Я пошутил. И вообще, я просто хотел сказать, что соль для нас важнее, — продолжил он. — Также нужно прочитать способ приготовления навара из коры ивы. Её мы тут нашли и опознали. Нужно хоть какое-то лекарство на случай, если мы заболеем. В коре ивы есть вещества, из которых готовят аспирин. Также, насчёт строительства: в полноценном плане оно пока для нас остаётся невозможным — у нас нет ни топора, ни пилы. Есть ножи, ножницы и два молотка. Но этого недостаточно. Нам нужно ознакомиться с технологиями плетения из прутьев и из тонких стволов молодых деревьев. Если потом эти жилища замазать глиной и дать просохнуть на солнце, получатся вполне себе удобные жилища или, если угодно, перевалочные базы. Кажется, я где-то видел, что такие строили в Африке. Нам нужно хотя бы парочку таких. Одну возле луга и одну у реки. И ещё это… — тут он неожиданно потерял мысль и задумался.

Видар воспользовался возникшей паузой и включился в разговор.

— Вот видишь, как я и говорил, глина — ключевой момент! Ну так что, делаем ещё один запрос по всем ключевым для выживания направлениям и приступаем к подготовке?

— Успеем, — вышел из размышлений Николай, так и не вспомнив, что он ещё собирался сказать. — Ладно, расскажи, что ты выяснил про глину.

— Ну что ж, глину здесь найти вполне реально. И вероятнее всего это сделать возле речных террас и старых отложений. А река у нас есть.

— Река, значит. Как думаешь, мы сможем найти глину где-нибудь поблизости от спуска со склона или придётся долго ходить и искать?

— Нет, думаю, всё будет намного проще. Мне кажется, я даже видел места, где она могла быть, во время нашей последней прогулки.

— Хорошо, покажешь. А что ты узнал насчёт обжига?

— Ну, есть много разных способов. Есть один простой способ, и он вполне подойдёт в наших условиях, — ответил Видар и, помедлив, добавил: — Из того, что мне удалось прочитать, я понял, что с глиной самое главное — не торопиться.

— В смысле не торопиться?

— Делать всё не спеша, давая время глине высыхать. Нужно найти глину, выбрать хорошую, по возможности подкрепить её золой или каким-нибудь подходящим раствором, потом вылепить сосуды и сначала их полностью высушить. Это важно, — при этом он поднял палец вверх. — Потом несколько часов изделия нужно прогревать возле огня. И только потом обжигать.

— Длинная процедура. Это чтобы изделия получились крепкими? Но ведь для наших скромных нужд, например для хранения запасов, в этом нет необходимости?..

— И да, и нет. Скажу сразу, что процедура длинная прежде всего потому, что изделие может треснуть в любой момент. Особенно при быстром нагреве. Ты ведь догадываешься почему?..

Николай быстро что-то прикинул в голове..

— Ну да... Вода в глине при нагреве не успевает покинуть материал и начинает испаряться внутри него. Это приводит к тому, что сосуд трескается.

— Верно, это именно то, что происходит. Избыточное давление и локальное напряжение.

— Ладно. Если всё упростить, то мы сначала сушим, потом медленно прогреваем, а потом уже настоящий обжиг?

— Да. Часы утверждали, что даже обычный костёр способен заметно повысить прочность таких изделий.

— Отлично, значит, наш мангал нам пригодится и в этом!

Некоторое время оба молчали.

Потом Николай посмотрел в сторону долины.

— Кстати, о зиме.

Видар недвусмысленно посмотрел на друга.

— Ты всё же думаешь, что профессор нас не найдёт?

Николай даже не задумывался.

— Да. Я в этом уверен почти на 100 %.

— Объясни причину такого пессимизма. За профессором вся современная цивилизация.

— И что?

— Как что? Все данные эксперимента. Все записи. Все вычислительные мощности мира.

Николай покачал головой.

— Ты рассуждаешь так, будто ему просто нужно решить задачу.

— А разве нет?

— Нет.

Видар внимательно посмотрел на него.

— Тогда объясни.

Николай некоторое время молчал. Потом заговорил очень спокойно.

— Ты прав, у профессора должны быть все данные о нашем перемещении. Пускай даже здание с выдранным фрагментом развалилось бы полностью. Хотя вероятность, что оно стоит, выше. Сам знаешь почему.

— Конечно! Это же не механическое воздействие, а молекулярное расщепление межатомных связей.

— Да, так вот. Пускай даже они все погибли… — Николай опустил голову и продолжил. — Ты знаешь, что все ивенты с нашего эксперимента автоматически сохраняются в нескольких удалённых местах. Другие учёные смогли бы получить к ним доступ, и со временем они бы восстановили всё оборудование. Уже при нас существовало несколько готовых установок и деталей к ним. Две резервные даже находились в нашем здании.

Он сделал небольшую паузу.

— В общем, нас должны были найти сразу после перемещения. Неважно, когда они это бы сделали. У них должны были быть точные координаты нашей пространственно-временной привязки. Профессор точно нашёл бы способ дать нам знать.

Видар нахмурился.

— А энергия… если, допустим, взорвалась каким-то образом вся электростанция, и установка впитала её.

На этот раз Николаю пришлось смотреть на друга удивлённо.

— Как ты себе представляешь такой сценарий?

— Пока никак, но я смогу смоделировать возможный его вариант.

— Я думаю, всё проще… Пока я не могу точно указать источник энергии, перенёсший нас сюда. Но другое я знаю точно: она должна расти вместе с объёмом переносимого участка пространства. Им там достаточно просто перекинуть микроскопический носитель с информацией. Во время попадания сюда и твои, и мои часы были включены. Они бы приняли сигнал.

— Ты уверен, что ему пришло бы такое в голову?

— Конечно! Ему или кому-то другому при методичной разработке всех возможных сценариев отправки нам весточки.

Доводы Николая были железобетонны. Прошло почти три недели с их перемещения в прошлое. Они оба знали, как работают научные группы. Их должны были искать сотни специалистов. К поискам должны быть подключены суперкомпьютеры. И правительства государств, вложившихся в проект, должны были им в этом всячески содействовать. Видар почувствовал неприятный холод внутри.

Николай продолжил:

— А раз нас до сих пор никто не нашёл…

Он замолчал.

— То что?

Николай отвёл взгляд.

— Значит, произошло что-то очень плохое.

Несколько секунд стояла тишина.

— То, что погибли работники в здании и прилежащем к нему научном городке, вполне вероятно. Но самое нехорошее — это если эксперимент вызвал последствия, которые никто не ожидал.

— Ну разрушить всю вселенную мы бы не смогли, — попытался выйти из мрачного ощущения Видар. — Если бы сама структура пространства-времени пошла трещинами, этой реальности тоже не существовало бы.

И улыбнулся, понимая, что, хоть в сказанном и есть определённая логика, это была на самом деле полная чушь. С такими энергиями они не работали.

Снова они замолчали. Видар долго смотрел на землю. Потом неожиданно поднял голову.

— Нет.

— Что «нет»?

— Я не согласен.

— С чем именно?

— Со всем.

Николай удивлённо посмотрел на него.

— Почему?

— Потому что мы можем всё восстановить.

— Что именно?

— Всё.

Видар уже говорил с заметным воодушевлением.

— У нас куча электроники и материалов в лаборатории… Установка хоть и повредилась, но мы её сможем починить… Нужна будет всего лишь электростанция.

— Всего лишь, — усмехнулся Николай. Но оптимизм Видара придал ему настроения.

— Нам нужен металл. Его можно выплавить.

— Конечно.

— Нужна доменная печь.

— Всего лишь доменная печь, — уже заулыбался Николай.

— Инструменты.

— А потом сразу космическая программа?

— Не издевайся.

— Ладно, извини. Мне просто показалось, что твои мысли слишком уж опережают события... Продолжай.

— У нас есть необходимые знания. Мы разбираемся в механике и материаловедении. Знаем, как работает электричество. Мы имеем представление о том, как устроен этот мир.

На этот раз Николай не перебивал, и Видар продолжил:

— У нас есть река, есть солнце, есть древесина, есть руда где-то в горах.

— Верно, мы имеем к этому доступ. Но построить электростанцию?..

— Нет, не сразу. Могут быть и другие варианты... Я просто хочу сказать, что то, чего у нас пока нет, — это лишь вопрос времени.

Николай смотрел на него и не переставал удивляться этой отчаянной, почти детской уверенности. Они оказались за миллион лет от своего времени. Потеряли всё, что у них было. А его друг всё ещё упрямо верил, что выход существует и что однажды они смогут вернуться в своё время. К собственному удивлению, Николай поймал себя на мысли, что завидует ему и его оптимизму. Сам он давно уже перестал на что-то надеяться.

Наконец он поднялся со своего места.

— Ладно, оставим эти планы на будущее. Давай вернёмся к твоей глине.

Лицо Видара сразу просветлело.

— Вот это уже разговор!

В этот день смарт-часы Николая полностью исчерпали свой заряд. Последний запрос был отправлен, ответ пришёл сразу, быстрее обычного. Они получили краткие пояснения о глине, водных запрудах, базовых способах хранения пищи и простых конструкциях из переплетённых веток. Затем экран погас.

Заряд: 0 %.

Николай ещё немного посмотрел на тёмное стекло. Потом молча положил его в сторону.

Друзья наметили план работ и стали следовать ему. Так потекли дни и недели. Николай ходил на поиски растений и грибов, несколько раз устраивал ловушки на птиц. Раз в три дня они спускались к реке и ловили рыбу. Участвовали уже двое, у каждого свой сачок. У Видара постепенно тоже стало получаться.

Глина действительно оказалась там, где они предполагали. Выше по течению реки были места, где поток воды замедлялся и откладывал мелкие фракции. Материал был жирный, пластичный, с примесью песка и мелкого гравия. Они собирали её и перекладывали на настил из клеёнки. На нём же разминали глиняную массу руками. Далее в особых пропорциях добавляли золу и измельчённый камень. Эти компоненты нужны были, чтобы добиться большей устойчивости изделия при высыхании.

Первые сосуды были неровными, с трещинами и утолщениями стенок, но уже через несколько попыток форма стала более предсказуемой. Пригодился вращающийся поднос, найденный в одном из разрушенных шкафов наверху. Он лежал на складе. Николай вспомнил о нём, когда они говорили о неровностях своих асимметричных изделий.

— Это, конечно, не гончарный круг, но для выравнивания уже почти готовых заготовок вполне подойдёт.

Сушка занимала несколько дней. Изделия они ставили снаружи, на солнце, и переворачивали их по мере высыхания. Как и ожидалось, влага постепенно уходила из структуры материала.

Обжиг оказался отдельной задачей. Они выкопали неглубокую яму в защищённом месте, выложили её камнями и заполнили сухими ветками и углём. Сосуды размещали в центре, постепенно нагревая их вместе с окружающим материалом. При этом они как могли старались контролировать температуру. Она должна была подниматься медленно, без резких скачков.

Видар несколько раз напоминал, что главное здесь — не сам огонь, а скорость изменения температуры. Вода внутри пор глины должна успеть выйти из материала.

Несмотря на все старания, первые изделия трескались. То ли глина была не очень хорошего качества, то ли они делали что-то не так. Друзья не сдавались. Они вели подробные записи, отмечая сам процесс, состав смеси и последовательность действий. В конечном итоге им удалось выработать чёткую методику.

После первого успешного обжига керамика стала частью их быта. Пробовали делать сосуды для хранения, на приоготовления пищи. Большие сосуды было тяжело правильно обжечь. Но для таких целей как хранение продуктов или вешей, глубокий обжиг не требовался.

Кроме изготовления керамических сосудов, они учились плетению. Для этой цели они использовали гибкие побеги ивняка и кустарника, растущего у воды. Материал легко поддавался обработке. Плетение было кропотливым занятием и занимало много времени. Но результатом они остались довольны. Им удалось получить несколько грубых, но прочных корзин и подобий контейнеров с такими же выплетенными крышками. Эти конструкции быстро вошли в их обиход и заменили часть прежних импровизированных решений.

Следующим большим задачей стало строительство запруды возле ручья. Работу начали с выравнивания небольшого участка на левом берегу, где течение было слабее. Дно будущего водоёма сначала укрепили крупными камнями, создавая устойчивую дренирующую основу, затем засыпали промежутки песком и мелкой галькой, чтобы уменьшить размывание и обеспечить фильтрацию воды.

Работа была грязной. Земля и вода — холодными. Во время работы им приходилось по нескольку раз отходить и греться у костра. Одежду приходилось стирать каждый раз после окончания рабочего дня. Берега дополнительно закрепили валунами и утрамбованной землёй, а часть потока направили так, чтобы вода постоянно проходила через искусственно созданную впадину, не позволяя ей застаиваться.

В общем, с большим трудом, но запруду им всё же удалось соорудить.

Холодная ледниковая вода (0–4 °C) оказалась не препятствием, а наоборот — стабилизирующим фактором: высокая насыщенность кислородом создавала благоприятные условия для холодноводных видов. Сам водоём получился примерно три–четыре метра в длину, около двух с половиной метров в ширину и не глубже метра, с более мелкими прибрежными зонами и участками замедленного течения.

Первыми адаптировались мелкие стайные рыбы, похожие на гольяна и ельца. Они охотно принимали корм, который им подсыпал Видар. Он состоял из нарубленной смеси травы, мелких насекомых и их личинок, небольших червей. Насекомых и червей собирали параллельно, когда они возились с возведением самого пруда или другими строительными работами. Не все рыбы хорошо себя чувствовали в пруду, но были и холодостойкие, как выяснилось позднее. В систему также были пересажены более крупные особи — близкие к форели и хариусу. Они держались в местах с быстрым течением, стараясь ловить попавших в запруду насекомых и ошмётки растений. Помимо обычного установленного корма, Видар и Николай подкидывали им мелкие остатки рыбы после разделки улова.

Позднее они убедились в том, что их изначальная задумка сработала. Вода постоянно оттекала, и тем самым в запруде поддерживался высокий уровень кислорода. Каменно-песчаная структура дна создавала для рыб естественные укрытия и кормовые зоны. Рыбы росли медленно, но было видно, что они прижились в новой среде. Это было самым главным. Исследователям был нужен устойчивый источник свежей рыбы рядом с их жильём.

Лето постепенно подходило к концу. В августе уже чувствовалось приближение холодов — дни становились короче, а ночи длиннее.

Отдельно стоит сказать о грядках Видара. Посевы заметно разрослись. Физик не скрывал своего удовлетворения каждый раз, когда осматривал свой небольшой участок. Особенной гордостью для него была крупная тыква. Из всех тыквенных семян, которые он посадил, проросло только одно, но каким же получилось растение!

Видар внимательно следил за ним каждый день, проверял, не повредил ли его ночной холод. А ночи действительно были холодными. Случалось, что температура опускалась почти до пяти градусов. Заморозков пока, слава богу, не было. Но растения заметно замирали к утру. Видар опасался этого и прикрывал свои посадки на ночь.

Для этой цели он использовал имеющуюся в наличии агроткань, а также всё, что было под рукой: сухую траву, куски ткани и плоские камни. Его действия были вполне оправданными и помогли защитить саженцы от переохлаждения.

Лён и подсолнечник тоже прижились. Жёлтые головки подсолнухов росли по правую сторону вдоль каменной гряды. Они были примерно одной высоты и создавали впечатление дополнительной защитной стены. Грядки со льном находились ближе к центру. Росли они медленно, формируя редкие, но очень живые бледно-голубые пятна на каменистой почве.

Николай не забыл и про замеченные ещё в июне ягодные заросли. К концу лета созрели ягоды, очень похожие на современную чернику, малину и ежевику. Урожай оказался не слишком большим, но для Видара, уже успевшего соскучиться по сладкому вкусу, эти ягоды стали почти настоящим праздником.

Соль оставалась проблемой. Почти вся вода поблизости имела ледниковое происхождение. В такой воде практически не было растворённых солей и минералов. Найти какие-либо отложения вдоль ручьёв им не удалось. Существовала, конечно, ещё и технология выпаривания. Но в их условиях, даже если бы у них было всё необходимое для этого, такой подход всё равно не привёл бы к ожидаемому результату.

Но найти немного соли им всё же удалось. Следы солевой минерализации они обнаружили случайно, в одном из каменистых слоёв выше по склону. Мелкий замкнутый водоём — сезонное озеро или временное скопление не имевшей стока ледниково-талой воды (эндорейный бассейн) — существовал там, скорее всего, когда-то в далёком прошлом. Вода полностью испарилась после его постепенного высыхания, а растворённые в ней минералы остались, со временем закрепившись в породе в виде тонкой солевой корки.Чтобы заметно повысить их шансы на выживание, соли было вполне достаточно, хоть и немного. Возможность частично консервировать пищу для запасов на зиму появилась у них. Сушёные грибы, куски мяса птиц, рыбу они складывали в специально выделенные для этого сосуды. В таком виде продукты сохранялись значительно дольше. От ежедневного выживания к более стабильному существованию с запасом еды — это был серьёзный шаг.

К концу лета друзья сильно изменились внешне. Кожа Николая потемнела от солнца, мышцы стали более выраженными, а тело — сухим, почти лишённым жировой прослойки.

Видар сильно потерял в весе. Его самочувствие улучшилось, возникающая время от времени усталость сменилась более стабильным состоянием. Иногда он даже ощущал лёгкость в теле.

"Наверное мой организм так перераспределил ресурсы", думал он.

Когда он проводил рукой по животу он замечал что кожа стала менее упругой. Он опасался возможных внешних изменений, таких как обвисшая коже. Но он отгонял эти мысли.

"Сейчас у нас другие задачи и другие приоритеты", говорил он мысленно себе.

Он часто думал о запасах, о предстоящей зиме. Что будет если припасов окажется недостаточно.

К этому времени базовые задачи уже были чётко сформулированы. Рыба, вода, огонь, хранение пищи и наблюдение за окружающей территорией. Главной внешней угрозой оставались дикие звери, но появлялись они редко. В основном это были травоядные — горные козлы и антилопоподобные животные. В основном они ходили небольшими стадами внизу вдоль реки. В те моменты когда друзья их видели они не приближались близко. Их поведение оставалось настороженным, но тем не менее относительно спокойным. Возможно они уже воспринимали людей как часть ландшафта и не испытывали к ним особого страха.

Сложившаяся ситуация наталкивала исследователей на мысль о крупной добыче.

Однажды вечером, когда солнце уже уходило за линию холмов, они снова заговорили о возможности поймать пасущеейся животное в ловушку. На идею их вдохновили картинки из книг о ледниковом периоде. Они собирались просто вырыть глубокую яму в месте где проходит большое количество животных. Скрыть её тонким слоем земли и растительности. На дне ямы они собирались приделать острые деревянные палки и заточенные металлические палки из остатков арматуры.

Николай предлагал сделать конструкцию из кольев и штырей такой, чтобы животное не могло выбраться самостоятельно. У Видара были свои идеи касательно выбора места для ловчей ямы. Он ссылался на ежедневные перемещения животных. Они подробно записали все детали своего плана, но его реализацию решили отложить до начала сентября.

Когда наступило 5 сентября, всё уже было готово. Яма была вырыта на старой звериной тропе. Края ловушки укрепили вкопанными стволами деревьев. На дне ямы вбили заострённые обломки камня и металлические штыри. Их концы согнули, придав им некоторое подобие крючков. Поверх ямы натянули тонкие ветви, засыпали их землёй и положили сухую траву в перемешку со свежей зеленью. Со стороны это место ничем не выделялось на фоне остального пастбища. Они сидели и наблюдали из укрытия. Им являлся небольшой шалаш. Скрепленный переплетенными ветками и обмазаным глиной. Он находился рядом с каменистым выступом в метрах 40 от реки и не должен был слишком уж бросаться в глаза.

Они ожидали. Долгое время было тихо. Потом животные стали появляться, они подходили и проходили близко с ловушкой. Какое-то из них, похожее на косулю — остановилось рядом, насторожилось и отошло в сторону.

Вздох разочарования сменился ощущением томительного ожидания. Время тянулось. Животных становилось больше, они ходили из стороны в сторону, но никто не попадал в яму. Когда друзья уже начали терять терпение и думать что с их стороны вся затея была наивной, настал долгожданный момент.

В ловушку сорвался небольшой антилопий телёнок. Раздался короткий треск, и он исчез из поля зрения. Животное забилось, издавая пронзительный, жалобный звук. В воздухе появился запах крови. Казалось бы, удача была на их стороне, но тут появился он...

Зверь.

Крупный хищник семейства кошачьих.

Он вышел на открытое место, и сначала стали заметны его мощные, непропорционально массивные плечи и передние лапы. Было ощущение, что он создан для быстрого бега, резкого рывка и удержания добычи. Шерсть хищника была светло-бурой, с тёмными пятнами неправильной формы. На солнце его силуэт казался размытым среди камней и теней. Он идеально сливался с окружающей местностью. Взгляд различил длинные светлые клыки, выступающие из-под верхней губы.

«О ужас... это... саблезубый тигр... нет, леопард... саблезубый леопард...»

Друзей обдало холодным потом. У Видара задрожали руки.

Глава 7

Суббота, 5 сентября 2060 года, 13:15 (GET) ΔT + 75 день Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Саблезуб вышел из-за груды валунов почти бесшумно. Зверь двигался не спеша, внимательно изучая окружающее пространство. Остановившись у края ямы, он начал проверять почву и края ловушки, скребя по земле когтями. Телёнок шевелился внизу. Саблезуб не нападал — он ходил вокруг ямы, будто выбирая место для опоры. Найдя подходящую точку, он вцепился в бок животного и потянул его наверх. Он тянул медленно, но мощно. Жертва поддавалась, однако с трудом. Саблезуб издал короткий хриплый рык. Несколько животных, осознав опасность, сорвались с места и бросились прочь от реки. Их бегство вызвало замешательство среди остальных, и стадо растянулось на большом участке вдоль реки.

На какое-то время Николай и Видар почувствовали облегчение. Это животное не проявляло к ним интереса — его занимал только антилопий телёнок. Но облегчение почти сразу сменилось тревожным осознанием, и от этой мысли их словно обдало холодом.

«Это была уже не их добыча».

Зверь не обращал на них никакого внимания, он был полностью сосредоточен на добыче. Телёнок застрял между кольями и заточёнными арматурными штырями, и это явно не нравилось хищнику.

Саблезубая кошка впилась клыками в шею истекающей кровью жертвы. Крепко вцепившись, она потянула её вверх. Яма была не идеально ровной, а с наклоном, и это ей удавалось.

Видар тихо прошептал:

— Он всё это время был рядом...

Он медленно поднял камень.

— Мы не можем позволить ему забрать нашу добычу, — добавил он.

— Подожди, — сказал Николай. — Лучше дай мне. Попробуем его спугнуть.

Он с силой бросил камень в сторону ловушки. Удар камня о камень резко нарушил воцарившееся спокойствие.

Саблезуб вздрогнул.

Он резко поднял голову, напрягся и на мгновение замер. Затем издал короткий хриплый звук – не рёв, скорее раздражённое фырканье. Остатки стада мгновенно сорвались с места и понеслись прочь от реки. Они побежали в разные стороны, ломая траву и быстро удаляясь. Как ни в чём не бывало, саблезуб продолжал своё дело. Он вгрызался в тушу телёнка и вырывал оттуда куски мяса.

— Он же его так целиком сожрёт. Мы должны попробовать напугать зверя. Эвакуационная сирена у тебя с собой? — спросил Видар.

— Да, но давай попробуем напугать криком сначала. Давай на счёт три: я кидаю второй камень, и мы дружно, громко кричим?

Так и сделали. На этот раз камень прилетел прямо в яму, рядом со зверем. Кричать они начали ещё раньше, сбив с толку зверя, и потом неожиданный прилёт камня действительно напугал его. Саблезуб попятился. Он отступил на несколько шагов и встал возле каменной россыпи, оставаясь вне прямой видимости. Наступила короткая тишина.

— Думаешь, мы сможем подойти и забрать тушу?

— Рискованно. Мы не знаем, как далеко он ушёл.

Но планам не суждено было сбыться: саблезубый тигр возвращался. Он подошёл к наполовину вытащенной и разорванной туше и продолжил трапезу. Два физика смотрели на это и сомневались. Испугается ли он сирены?

— Мы должны попробовать, — тихо сказал он.

— Тогда сейчас, — ответил Видар.

Они вышли из укрытия и стали приближаться к ловушке. Туша телёнка была уже почти полностью вытащена наружу. Саблезуб пытался уволочь её с собой, но она застряла между кольями и каменными обломками. Земля вокруг уже пропиталась кровью жертвы.

Они переглянулись и молча вставили в уши заранее приготовленные беруши. В следующую секунду раздался пронзительный вой сирены. Вся округа огласилась гулким эхом. Не замедляя шага, они продолжили быстро приближаться к ловушке, сознательно создавая впечатление, что источник звука стремительно надвигается. Зверь бросив уже почти разорванную на две половины тушку, и с низким рыком побежал прочь от источника звука..

В следуюшие секунды они добрались до ямы. Не выключая сирены, они начали работать быстро, без разговоров. Ножи резали грубо. Хозяйственный молоток помогал ломать кости и отделять плоть. Они также использовали обыкновенные ножи из столовых приборов, которые они специально заточили. Всё происходило хаотично, но быстро. Изначально они думали унести куски туши на себе. Но, ввиду ситуации, отказались от этой затеи и решили вырезать как можно больше мяса, наполнив им свои вёдра. Движения были быстрыми, резкими; пару раз они роняли куски на землю и один раз едва не опрокинули ведро. Они нервничали. Даже сквозь беруши пронзительный вой сирены ощущался почти физически, отдаваясь глухой вибрацией в голове. Через несколько минут они закончили. Оба ведра были наполнены тяжёлыми кусками мяса вместе с костями и шкурой. Николай резко выдохнул и оглянулся в сторону леса.

— Он может вернуться. Уходим прямо сейчас, — сказал он коротко.

Видар не спорил. Он только кивнул, сжимая ведро так, что побелели пальцы. Они закрыли добычу как могли и быстро отступили от ловушки.

Сначала они шли быстрым шагом, но почти сразу перешли на бег. Вёдра не были тяжелыми, килограммов пять-шесть в каждом. Чистого мяса было понятно меньше. Удалившись на достаточное расстояние, они выключили сирену и спешно двинулись в обратном направлении. Путь от реки до дома за последние два месяца они проделывали много раз. Регулярные упражнения и физический труд сыграли свою роль. Оба окрепли физически. Теперь обратный путь они преодолевали в среднем за два часа.

Они шли быстро, возбуждённо. Хотя было достаточно прохладно — не больше двенадцати градусов тепла, — пот лил градом. Не от усталости, а от липкого, подкожного страха. Вокруг стояла тишина, и именно она давила сильнее всего.

На полпути к лугу, у ручья, они наконец сбавили темп. Николай рухнул на колени и лихорадочно принялся смывать кровь с ладоней и одежды. Видар молча делал то же самое. Затем они сняли обувь. Тщательно прополоскав подошвы в холодной воде, они убрали ботинки в герметичный пакет.

Земля была слишком холодной, чтобы идти босиком. На такой случай у них были заранее приготовлены полосы ткани. Они туго обмотали ими ступни и двинулись дальше.

Их страх был продиктован одной мыслью: мегантереон — как позже выяснилось, именно так назывался этот зверь — мог идти по кровавому следу, словно гончая собака. Возможно, эта предосторожность была не более чем паранойей, но проверять свою догадку никто из них не собирался.

До дома оставался последний рывок. Острые камни и ледяная земля чувствовались даже сквозь ткань, впиваясь в ступни, но они не обращали на боль внимания. Николай до последнего надеялся на прагматизм хищника: лёгкая, уже почти доставшаяся ему туша антилопы должна была удержать зверя там, у ямы. И всё же это не делало ситуацию безопасной, и они перестраховывались. На полпути между рощей и лугом — их привычном месте для передышки — они замедлили шаг. Видар до сих пор хрипло дышал, хоть паника и отпустила его.

— Он был там всё время. И точно нас видел, — глухо произнес он. — Но вылез, только когда телёнок влетел в яму.

— Мы для него — слишком странная добыча. И неоправданный риск, — предположил Николай.

Разговор заглох. Где-то там, далеко позади, саблезуб уже кромсал остатки телёнка антилопы у развороченной ловушки. А впереди среди зарослей наконец-то показались знакомые очертания лаборатории.

Возле дома они сразу же взялись за дело. Долгий подъём и нервное напряжение давали о себе знать. Оба сильно устали, но рассиживаться было нельзя. Каждый кусок мяса представлял слишком большую ценность, чтобы устраивать себе праздничный обед. Мясо нужно было заготовить впрок.

Начали с разделки. Резали аккуратно, собирая отдельно весь видимый жир в отдельную керамическую миску. Николай придирчиво осматривал каждый кусок.

— Соли у нас слишком мало, — наконец сказал он. — На нормальную засолку её не хватит. Лучше сохранить жир. Зимой он может оказаться ценнее самого мяса.

Видар согласно кивнул. Оставшуюся мякоть они принялись кромсать на тонкие длинные полосы. Дело шло со скрипом, но бросать его было нельзя. У нижнего этажа, вплотную к стене возле лестницы, они соорудили простейшие сушильные рамки из ветвей. Их подперли заранее приготовленными жердями и прочно закрепили. В этом месте пространство хорошо продувалось, поэтому мясные полосы развесили именно там, где ветер был сильнее.

— Ну вот и готово, — подвёл итог уставший, но очень довольный Видар.

— Да, пожалуй, всё. Если погода не подведёт, на ветру мясо хорошо высохнет и сохранится. А соль лучше побережём.

Пока они занимались мясом, в одном из керамических сосудов на слабом огне медленно вытапливался жир. Его было немного, но для них даже такое количество представляло огромную ценность. Постепенно беловатые кусочки превращались в прозрачную золотистую жидкость. Николай осторожно помешивал содержимое очищенным от коры деревянным прутиком.

— Вот это уже настоящее богатство, — усмехнулся он.

— Это точно, хоть и выглядит так себе, — добавил Видар.

Когда жир полностью вытопился, они процедили его и перелили в отдельный сосуд.

Получилось совсем немного, но оба смотрели на него с явным удовлетворением. Для ужина решили использовать те части туши, которые всё равно не подходили для сушки: мясо возле костей, мелкие обрезки, остатки соединительной ткани и костный мозг. Всё это отправилось в большой глиняный котёл вместе с грибами, несколькими съедобными травами и частью наваристого бульона, который они уже научились готовить за последние месяцы. Вскоре по участку распространился густой аромат. Оба невольно замолчали. Запах был настолько насыщенным, что у них буквально сводило желудки. От предвкушения кружилась голова.

Когда суп наконец приготовился, они уселись возле огня и осторожно попробовали первые ложки. Некоторое время никто не говорил. Потом они стали есть быстрее. Потом ещё быстрее. После месяцев рыбы, грибов и скудной растительной пищи такой бульон казался почти невероятным. Горячий жир мягко растекался по поверхности супа. Костный мозг делал его густым и сытным. Даже небольшое количество мяса ощущалось совершенно иначе, чем привычная рыба.

Видар блаженно откинулся к стене и медленно выдохнул.

— Кажется, я впервые за всё время здесь действительно наелся.

Николай рассмеялся.

— Я тоже.

Они доели всё до последней капли.

После ужина пришло странное ощущение тяжести. Тело словно внезапно вспомнило, что такое сытость. Мышцы расслабились. Мысли стали ленивыми и спокойными. Несколько минут они просто сидели возле огня, наблюдая за языками пламени.

— Может, сегодня закончим пораньше? — предложил Видар. — Пожалуй, да.

Обычно они использовали каждый час светлого времени суток, но в этот вечер оба чувствовали себя иначе. Не хотелось ни строить, ни мастерить, ни что-либо планировать. Они уже устроились на своих спальных местах, однако спустя некоторое время произошло неожиданное. Первоначальная сонливость постепенно исчезла. На смену ей пришло другое чувство — прилив сил. Организм словно получил то, чего ему давно не хватало.

Видар первым заметил это. — Странно... спать совсем не хочется. Николай усмехнулся. — Мне тоже.

Они переглянулись.

— Язык? — спросил Видар. — Давай!

Начали с русского языка. Видар его уже достаточно освоил, чтобы формулировать на нём простые предложения. В этот раз Николай предложил попробовать простыми словами рассказать об охоте. Видар напрягался и строил предложения, Николай поправлял его, подсказывая нужные слова. Они чередовали занятия, каждое по полчаса. Когда пришло время Николаю учиться шведскому, Видар предложил ему рассказать о его последнем свидании. Эта тема была очень даже весёлой.

Когда Николай говорил по-шведски, Видар испытывал неоднозначные ощущения.

В остальное время они общались исключительно по-английски — на очень хорошем, почти безупречном английском. Ни тот ни другой, конечно, не говорил как носитель языка. У каждого был свой лёгкий акцент, на который они давно перестали обращать внимание. Вокруг хватало людей, говоривших по-английски гораздо хуже.

Но стоило Николаю заговорить на родном языке Видара, как впечатление становилось совсем другим. Видару почему-то казалось, что учёный-физик, без пяти минут доктор наук, говорит как какой-то бездельник-мигрант из неблагополучного района одного из южношведских городов.

«Наверное, я в его глазах выгляжу не лучше, когда говорю по-русски», — думал Видар.

Николай, в свою очередь, тоже никак не мог привыкнуть к тому, как иначе воспринимался Видар, стоило тому заговорить по-русски.

«Какой-то странный, почти смешной голос. Непривычный акцент, интонация... Нет, ну реально Винни-Пух...»

Они продолжали занятия, чередуя разные техники обучения. Голова оставалась ясной, внимание не рассеивалось, а память работала заметно лучше обычного. Незаметно стемнело. Николай встал, подошёл к стеклянной двери, чтобы запереть её на ночь. На мгновение замер, посмотрел на склон и прислушался. Ветер шуршал в траве. Где-то далеко, в ночи, жили своей жизнью стада животных и бродили древние хищники. Они были дома, и этим домом была современная научная лаборатория. Миновал день, полный впечатлений. Они сытно поели, заготовили запасы на будущее. Можно ли было быть довольным прошедшим днём? Да, можно. Николай чувствовал глубокое удовлетворение. На сушке висело мясо. В керамическом сосуде застывал драгоценный животный жир. Надвигающаяся зима казалась уже не такой страшной, как ещё утром. Это был достойный результат.

К концу сентября дни стали короче, а холод утром ощутимее. Земля остывала и больше не держала тепло. Видар всерьез опасался за урожай, поэтому к небольшим грядкам выходил ежедневно, проверяя буквально каждый листик.

Одним таким холодным утром он снова внимательно осмотрел свои посадки. Лён уже высох, кое-где стебли начали ломаться. Тяжелые головки подсолнечника уныло склонились к самой земле, зато тыква разрослась сверх всякой меры, заняв почти весь подготовленный участок.

— Пора, — тихо сказал Видар, потрогав сухой лист.

Он начал сбор с семян. Лен он аккуратно выдергивал и раскладывал пучками, чтобы сушить отдельно. Он бережно отделял семенные коробочки, стараясь не потерять ни единого зёрнышка. С подсолнечником было проще — крупные головки легко отделялись, а семена сыпались в ладонь стоило слегка ударить по ним.

Он собирал семена в отдельные небольшие керамические баночки. Их они обожгли ещё летом. На каждой банке он делал надписи маркером, указывая название семени и его назначение. Всё было тщательно рассортировано. Эти семена были не просто едой, они являлись их будущей выживальческой стратегией.

Николай присоединился позже, молча наблюдая за процессом.

— Много получилось? — спросил он.

Видар кивнул.

— Больше, чем я ожидал.

Они занялись тыквой. Решили разделить её на две части: половину употребить в ближайшее время, а вторую засушить. Мякоть тыквы также нарезали тонкими ломтиками и развесили рядом с сушащимся мясом. От тыквы исходил приятный сладковатый запах.

Радость от собранного урожая быстро сошла на нет, вытесненная другой, более насущной проблемой. Ночью двадцать пятого сентября температура сильно понизилась. Николай проснулся задолго до рассвета и лежал, слушая, как ветер бьет в обшивку. Прибор на стене фиксировал снаружи всего около двух градусов тепла. В самой лаборатории из-за сырости пробирало до костей. Металлический каркас стен за ночь превратился в сплошной мостик холода, медленно вытягивая из помещения последнее тепло. Прежний обогрев больше не справлялся. Медлить дальше не имело смысла: впереди маячили условия, где любой базовый процесс потребует двойных энергозатрат.

— Мы опоздали с подготовкой, — сказал он утром.

Видар ничего не ответил сразу. Он смотрел на запасы.

— Еды хватит, — наконец сказал он. — Но тепла — нет.

Они оба знали, что это значит. Продолжать кутаться в тряпьё они больше не могли. Нужно было что-то решать.

Николай думал о том, как им утеплить здание.

— У нас проблема с изоляцией и сквозняками... Мы затыкали щели тряпками, но это помогло только немного. Нужно использовать и глину тоже. Но сейчас я смотрю вон на то вентиляционное отверстие и думаю...Догадайся о чём..?

Видар поднял голову.

— Если ты думаешь о дымоходе, то эта вентиляционная система слишком сложная для такой цели, — ответил он после короткой паузы.

— Да, но не в нашем случае. Смотри, вот в этом месте пространство в стене изгибается и выходит прямо наружу, — объяснял Николай. — Всего каких-то три метра, наверное.

А боковые полости мы можем замазать глиной. Должен получиться вполне себе дымоход.

— Значит, строим печь внутри. Из одной только глины делать будет достаточно небезопасно или даже опасно. Печь может развалиться. Если помнишь, мы уже пытались делать что-то подобное в глиняном шалаше у реки. Целый день ушёл, и она развалилась.

— Да, но мы используем настоящие кирпичи. Мангал снаружи нам больше не нужен. Еду можно готовить открыто на костре. Мы занесём кирпичи сюда и с помощью глины слепим небольшую печь. По типу той на одной из твоих зарисовок.

— И как ты собираешься её соединить с дымоходом?

— Опять же глина и прутья.

— Эта часть сразу развалится.

— Ну почему сразу? Если мы её закрепим вплотную к стене. Сделаем не круглой, а просто выпуклой. Подсушим постепенно. Как по инструкции.

Немного подумав, Видар согласился.

— Хотя да, может сработать. Если начнёт трескаться, мы сможем замазать. Несущая стена — это аргумент.

В тот же день они начали разбирать уличный мангал. Камни и кирпичи, покрытые копотью, аккуратно переносились внутрь лаборатории и складывались рядом с будущим местом установки. Кирпичи всё ещё хранили запах дыма и других, смешавшихся воедино ароматов, напоминая друзьям о событиях прошедшего сезона.

Работа спорилась. Они почти не разговаривали — каждый понимал, что времени в запасе осталось немного.

К вечеру основная часть материалов уже была сложена внутри, готовая к сборке новой печи. Снаружи ветер крепчал, и листья на склоне всё быстрее неслись по земле. Сделав короткий перерыв, они налили себе по кружке кофе. Видар снова взглянул на собранные семена, затем перевёл взгляд на Николая.

— Если всё это переживёт зиму… у нас будет следующий год.

Николай кивнул.

— Тогда давай сделаем так, чтобы пережило.

Они приступили к кладке. Выбранное место находилось внутри лаборатории, у внешней стены, где бетонные конструкции выходили к наружной части здания. Они выложили основание из камня, закрепляя его смесью глины, песка и золы. Грубый раствор из глины должен был быть достаточно прочным, чтобы выдержать высокую температуру.

У Видара был подготовленный чертёж с разрезами, и они старались следовать ему как могли. Печь получалась простой — низкой, массивной и лишённой всего лишнего. В качестве варочной поверхности они использовали толстый стальной лист, найденный среди обломков кухонного оборудования. Спереди оставили топочное отверстие для дров и чистки золы.

Когда очередь дошла до дымохода, они остановились и долго смотрели на стену, каждый думая о своём.

— Здесь, — наконец сказал Николай, указав на участок чуть выше уровня огня.

Он начал размечать контур будущего дымохода, пробивая и соскребая внешний слой стены, пока не добрался до кирпичей. Материал оказался плотнее, чем они ожидали, и работа продвигалась медленно.

Видар возился с основой выходного канала. Основу составляли переплетённые ветви, укреплённые глиной и каменной крошкой. Выход для дыма должен был быть как можно короче — почти прямым, снизу вверх.

— Главное не усложнять, а то потеряем тепло — сказал Николай.

Видар кивнул.

Основа из прутьев была изрядно скреплена глиной. Вся конструкция состояла из трёх частей. Одна часть крепилась к отверстию в печи. Другая проходила выше вдоль стены — с этой частью было сложнее всего. А третья уже входила в вентиляционный канал, который выводил дым наружу.

Ближе к вечеру, когда всё было готово, они разожгли небольшой огонь. Дым сначала пошёл внутрь помещения, заставив их отступить на шаг. Николай уже потянулся, чтобы подкинуть несколько шепок, но потом остановился и вопросительно посмотрел на Видара.

— Думаю, спешить не стоит, — прекрасно поняв ход его мыслей, сказал тот.

Видар постучал пальцем по ещё сырой глине дымохода.

— Если сейчас раскалить всё сразу, вся конструкция может потрескаться.

Николай усмехнулся.

— Пожалуй, да. История с горшками нас многому научила.

Для первого обогревания они разожгли внутри лишь небольшой огонь из сухих веток. Пламя было слабым.

Весь остаток дня они понемногу прогревали печь, время от времени подбрасывая лишь тонкие веточки и мелкие щепки. Они внимательно наблюдали за глиной. К сожалению, мелких трещин избежать не удалось — они появились в нескольких местах. Видар сразу заметил их и замазал свежей смесью.

Что касается самого дымохода, дым выходил неохотно. Трещины и щели в стене мешали, но постепенно, заделывая их одну за другой, как в стене, так и в печи, им удалось добиться достаточно хорошей тяги.

К ночи дымоход остался целым.

— Завтра проверим по-настоящему, — сказал Николай.

За сутки раствор успел схватиться и затвердеть, серый цвет сменился сухим палевым оттенком. Оценивая плотность швов, Николай провел ладонью по стыкам.

— Похоже, выдержал.

— Пока не сглазь, — ответил Видар.

Они разожгли огонь сильнее. Сначала часть дыма пошла внутрь помещения, но стоило прогреться каналу, как тяга быстро выровнялась. Тонкая струя серого дыма потянулась наружу.

Камни и кирпичи постепенно накапливали тепло. Через некоторое время внутри лаборатории стало заметно теплее.

— Работает, — тихо сказал Видар.

В его голосе слышалось облегчение.

Они ещё некоторое время подбрасывали дрова, проверяя тягу. Печь работала. Дым больше не возвращался в помещение.

Через час стало настолько тепло, что они начали снимать куртки — те самые женские весенние куртки, найденные ещё во время первой инвентаризации. Похудевший за лето Видар теперь спокойно помещался в одну из них. Он вытянул ноги к печи и довольно вздохнул.

— Ну что ж. Теперь мы сможем варить кофе, оставаясь тут внутри.

Николай посмотрел на ровное пламя за металлической заслонкой и кивнул.

— Просто люкс.

Следующая ночь выдалась холодной. На стёклах выступил иней. Но холод уже не был для них проблемой. Внутри лаборатории было тепло и по-домашнему уютно.

Октябрь прошёл в постоянных приготовлениях. Помимо собранных семян, нужно было подготовить и другие съестные запасы. Отдельно хранились сушёные овощи, ягоды, мясо, рыба и вытопленный жир. Все семена были отложены для следующего сезона.

Несмотря на урожай, основной пищей по-прежнему оставалась рыба. За лето и осень их техника заметно улучшилась. Длинные деревянные копья с закреплёнными на концах заточенными столовыми ножами позволяли брать уже не только мелкую добычу. Заметив крупную рыбу, они старались загнать её на мелководье, где один мог быстро нанести удар, пока второй помогал направлять добычу. Рыба в их небольшом пруду тоже подросла, и иногда они брали несколько штук оттуда, избавляя себя от лишнего похода к реке. Готовили её по-разному: запекали в глине, укладывали прямо в угли или сушили над дымом.

К ноябрю снег окончательно лёг на землю. Ручей возле лагеря затянулся льдом, замёрз и пруд. Первое время они каждый день делали прорубь в надежде сохранить рыбу. Но вскоре бросили это занятие. Все оставшиеся рыбы были заморожены и сложены в хранилище возле дома. Река ещё оставалась открытой, поэтому они продолжали вылазки почти до конца месяца. Передвигаться становилось всё тяжелее. Они надевали резиновые сапоги, обматывали ноги слоями ткани и всё чаще возвращались сильно замёрзшими.

Работавшие от солнечной батареи настенные часы продолжали исправно показывать дату, время и температуру. Внешний датчик удалось восстановить после обрыва тонкого провода. Когда температура за пределами лаборатории стала устойчиво держаться ниже нуля, они перенесли большую часть рыбных запасов в своё земляное хранилище. Сначала хранилище казалось надёжным. Но со временем они начали замечать странности: смещённые куски пищи, разорванные мешки, следы в уплотнённой земле вокруг входа. Нетрудно было догадаться, что виной всему были какие-то мелкие животные.

Они разобрали хранилище и осмотрели дно и земляные стены. Во многих местах обнаружили небольшие отверстия. Когда они копнули глубже, никаких сомнений не осталось. Под землёй проходили тонкие ходы — целая сеть узких туннелей.

Это были грызуны. Были ли это мыши, полёвки или какие-то другие животные, было уже неважно. Часть их запасов оказалась повреждена. К счастью, это не коснулось семян. Они лежали в твёрдых обожжённых горшках, закрытых тяжёлыми крышками.

— Ах, как глупо. Надо было всё сразу положить в глиняные сосуды. Все эти узелки и пакеты... — сокрушался Видар.

Они приняли решение полностью переделать хранилище. Грызуны не должны были там больше появляться.

Они укрепили стены переплетёнными ветвями и тщательно обмазали их глиной. Само углубление сделали глубже и уже, а вход сузили до минимума. Сверху положили массивную деревянную крышку и придавили её камнями, чтобы максимально затруднить проникновение.

К началу зимы походов стало меньше. Они берегли силы, следили за запасами, расчищали снег самодельными лопатами. Немного отдохнув после обеда, они занимались физическими упражнениями и отдельными элементами рукопашного боя — больше как практикой движения и реакции, опираясь на разрозненные материалы, когда-то извлечённые из смарт-часов и сохранённые в их записях. В целом оба были довольны тем, как они устроили свой быт.

Настенные часы, работающие от солнечной батареи, были их большой надеждой. Они уже несколько раз прикидывали и делали зарисовки, как они подсоединят модуль от часов к смарт-часам, чтобы зарядить их. Несмотря на суровый климат, они рассчитывали, что летом, при достаточном солнечном освещении, это создаст необходимое напряжение для зарядки. Они решили не торопить события и пока сохранить настенные часы. Пока ещё был заряд в часах Видара, хоть его оставалось совсем мало.

Что касается еды, её должно было хватить до конца зимы, но к середине января запасы неизбежно начали сокращаться быстрее, чем хотелось бы. Всё чаще их посещали мысли о том, что делать весной и как сделать следующий год легче первого. Не реже они думали и об охоте, и о сооружении ловушек.

Глава 8

Воскресенье, 18 января 2061 года, 17:00 (GET) ΔT + 210 день Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

В этот день они праздновали свои дни рождения. Видар родился 12-го января, а Николай — 24-го. Дарить друг другу им было нечего. Все вещи, кроме личной одежды, были общими. Они решили отметить свои дни рождения, выбрав дату посередине, и просто побаловав себя изысканным обедом.

На столе стояла запечённая рыба, ароматная подлива из мясного жира, подсолнечных семечек и смеси горных трав, включая тимьян, а также самодельный джем из ягод, репчатой части дикого лука и последних остатков сахара. Оставалось 200 грамм — решили использовать всё. На столе также была последняя упаковка печенья и бутылка коньяка. Ни тот, ни другой не были любителями выпить. Но в нынешних условиях коньяк был не только приятной калорийной бомбой, но и важной частью стола, создающей ощущение праздника.

— Мы найдём место, где пчёлы прячут свой мёд, — говорил Видар, намазывая толстый слой мармелада на печенье-крекер. — Скорее всего, они его прячут где-то в ущелье на приличном расстоянии от луга.

Николай слегка улыбнулся и тоже потянулся к крекеру и мармеладу.

— Добавим к списку наших челленджей на лето. Со временем нам нужно будет выходить за пределы уже освоенной зоны. Мы не найдём больше новых полезных растений помимо тех, что уже нашли. Хотелось бы найти какие-нибудь питательные злаки. Как думаешь, реально ли найти древнего предка современного риса?

— По-моему, да, но не здесь… а дальше, в сторону моря…

— Это далеко… Но рано или поздно нам это придётся сделать.

— Мы вдвоём с заострёнными палками через сотни километров ландшафта, полного мегантереонов, гиен, носорогов и мамонтов?

— Да уж, носороги тут есть… Те силуэты вдалеке у реки ни с чем не спутать. Против них с голыми руками шансов нет. — Николай откупорил коньяк и разлил содержимое в их глиняные рюмки. — Но при должной подготовке это не такая уж и невозможная задача.

— Сделать оружие, копья, луки со стрелами? А если их будет много?

— Оружие поможет. Но ещё важнее сделать так, чтобы большинство животных вообще не захотело проверять нас на прочность.

— Что может быть важнее экипировки и оружия?

— Размер.

Видар вопросительно посмотрел на Николая. Тот продолжил:

— Нам не нужно быть опаснее носорога. Нам нужно выглядеть существом, с которым носорог не захочет связываться. Помню, в одной из программ о животных говорилось, что группа туристов где-то там в Кении чувствовала себя в полной безопасности в саванне, полной диких животных. Все они передвигались на небольшом грузовике. Животные саванны воспринимали грузовик как одно большое животное и не подходили к людям. Те спокойно их рассматривали и фотографировали.

— У нас нет машины.

— У нас есть колесо, — поднял палец вверх Николай.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно серьёзно. Мы можем построить самоходный экипаж. Колесо от автомобиля станет прекрасной основой. Осталось соорудить небольшие колёсики для баланса конструкции — и вуаля.

Николай при этом сузил губы так, как иногда делал профессор.

Видар задумался.

— То, что ты предлагаешь, не лишено здравого смысла. Мы смогли бы передвигаться вдоль реки. Экипаж не должен быть слишком тяжёлым, чтобы мы могли его подтолкнуть, если понадобится, собственными силами. Привод… надо подумать. Мы могли бы сделать какие-то шестерёнки.

— Или двигатель, получающий энергию от горения.

— Паровик в нашей нынешней ситуации — это абсолютно за гранью возможного.

— Нет, силовой установке могла бы приносить энергию от сгорания спирта. Его мы сможем получить путём перегонки.

— Теоретически да. А практически нам сначала придётся научиться делать цилиндры с точностью до долей миллиметра. А потом ещё придумать, как герметизировать поршень.

— Надо сесть и всё тщательно обдумать.

— Я не спорю, задача сложная, но не невозможная. В любом случае основной проблемой станет обработка дерева и амортизация. Наши самодельные пилы и топоры совершенно не годятся для таких задач. С таким же успехом мы могли бы сделать лодку и просто обследовать местность вдоль реки.

— А вот это, как мне кажется, будет для нас более сложной задачей. Не каждое дерево подойдёт для лодки. Желателен практический опыт изготовления, а не картинки с рекомендациями. Если делать лодку, то она должна быть добротной, — Николай ненадолго задумался и продолжил: — Но нам вполне по силам сделать плот. На нём можно будет передвигаться по реке на большие расстояния и перевозить тяжёлые грузы. Но речь сейчас вовсе не о плоте. Я завёл этот разговор прежде всего потому, что мы боимся хищников на открытой местности.

— Мне нравится идея с плотом, его мы обязательно сделаем. Крыльчатку от вентилятора можно будет использовать для обеспечения движения плота с помощью ручного или другого привода.

— И всё-таки я склоняюсь к тому, что лучше последовательно осваивать местность. Мы не знаем, куда нас приведёт река. Может быть, она впадает в какое-то горное озеро, а не в Каспийское море, как нам хочется думать.

— Давай обсудим это позже. Как думаешь, этот алкогольный напиток будет сочетаться с нашей жирненькой запечённой форелью? — сменил тему Видар, у которого уже загорелись глаза.

— Определённо! Предлагаю в таком случае выпить за этот наш с тобой план.

— За плот или за телегу?

— За оба.

— Давай! Сколь!

— Твоё здоровье!

Далее разговор пошёл о ловушках. Неподалёку от лаборатории они расставляли небольшие ящичные ловушки, приманивая животных семенами, сушёными ягодами и остатками после приёмов пищи. Лёгкая крышка удерживалась подпоркой и захлопывалась, стоило зверьку или птице добраться до приманки. Чаще всего добычей становились полёвки и мелкие птицы. Семена подсолнуха были лучшей приманкой.

Скоро они наелись и выпили почти половину бутылки коньяка.

Николай откинулся на спинку стула и сказал: — Вот так и становятся пьяницами. У нас нет ничего лучше в данный момент.

— Как ни прискорбно, но это так, — подтвердил Видар. — Мы до сих пор голодаем. Нам не хватает углеводов. Мы едим слишком «чистую» пищу. Рацион наш беден — рыба и мясо мелких зверьков.

— Хочешь снова набрать вес?

— Нет, не думаю, что это даже возможно в этом времени. Всю еду, от которой поправляются, мы уже съели.

— Я бы не был так категоричен. Если мы сможем приручить предков кур и коров, получать молоко и яйца… И если мы как-то сможем сделать хлеб — то вот и приехали. Вся «неполезная» еда снова будет доступна.

Мысли о молоке и яйцах воодушевили Видара, и он принялся перечислять всё, чего им ещё не хватает.

За разговором незаметно стемнело. Огоньки пламени в печи давали немного света, но его было мало. Усталость, усиленная употреблённым спиртным, медленно обволакивала… В этот момент они уже говорили о предках людей, живших в этом времени.

— Рядом с нами их, скорее всего, нет, — говорил Видар. — Думаешь, за всё время мы бы их не заметили… или хотя бы следов их жизнедеятельности?

— Не знаю. У Homo erectus уже достаточно большой объём мозга. Думаю, считать их глупыми не стоит.

— Они умеют пользоваться огнём, верно?

— В этом мнения учёных расходятся. Но вполне возможно, что некоторые популяции использовали огонь. Каменные орудия они точно уже делают.

— Значит, могут быть очень опасными. Как думаешь, они бы восприняли нас?

Николай улыбнулся: — Мне почему-то прямо сейчас представились их лица, если бы они увидели нашу лабораторию, наши металлические инструменты. Идеальные формы вещей — для них это была бы магия.

— Думаешь, они поймут, что мы люди?

Николай некоторое время молчал.

— Думаю, да. Не сразу. Но да. Они не обезьяны, Видар. Это уже люди. Просто другие люди.

За окном завывал ветер. Где-то далеко в темноте послышался протяжный звериный крик.

— Интересно, — задумчиво произнёс Видар. — Может быть, прямо сейчас кто-то из них сидит возле костра и тоже смотрит в темноту.

— И считает себя хозяином этого мира, — добавил Николай.

Январь и февраль выдались суровыми. Температура нередко опускалась до минус тридцати — тридцати пяти градусов. Печь топили экономно. Дрова они заготавливали почти весь октябрь и ноябрь и полностью заполнили ими нижний отсек лаборатории.

Снаружи всё занесло снегом. Сил хватало лишь на то, чтобы время от времени выходить и расчищать его. Каменная гряда оказалась естественным барьером, задерживавшим снег на их территории и не дававшим ему сдуваться вниз по склону. Благодаря этому удавалось хоть как-то сохранять обзор. На их уровне уступ тоже оказался погребён под снегом. Они отбрасывали его вверх самодельными лопатами из пластмассовых пластин, закреплённых на толстых палках. Вся верхняя часть лаборатории была полностью скрыта под снегом.

Что касалось трубы, всё оказалось не так плохо — ещё осенью, с первыми заморозками и метелями, оценив масштаб проблемы с дымоотводом, они заранее сделали внешнюю часть трубы по тому же принципу, что и внутреннюю, вывели её и укрепили крышу, плотно закрепив конструкцию к стенам.

Планы об охоте на более крупного зверя оставались пока планами. Температура днём держалась на уровне -20 градусов, и для того чтобы долго находиться вне лаборатории, нужна была очень тёплая одежда. Таковой у них не было. Они перешли на сокращённый рацион, надеясь дотянуть до весны. К началу марта ситуация становилась невыносимой. Их запасы заканчивались. Им казалось, что сотни глиняных банок, наполненных сушёностями, — это было много… как оказалось — нет. И они ещё раз решили вдвое сократить свой рацион, чтобы припасов хватило до апреля. Склад дров заметно опустел. Их они тоже стали экономить.

Николай заметно хуже переносил тяготы, связанные с отсутствием пищи. Он стал «зависать» и забывать, что собирался сделать. Чаще просто лежал и отмахивался от разговоров с Видаром. Один раз он сказал, что ему стало тяжело думать и что у него как будто что-то с глазами, со зрением. Внешне он тоже изменился: лицо осунулось, тело сильно истощилось, и когда он вставал и ходил, то был похож на ходульную фигуру. Мышцы сдулись, но не исчезли полностью. Ни капли жира на теле.

Видару было не легче, но голод он переносил лучше, сохраняя бдительность и ясность мыслей. Старая одежда висела на нём, он понимал, что похудел, но не знал насколько. Кожа на животе слегка свисла вниз, но жир всё ещё присутствовал и в немалом количестве.

«Ещё месяц протянем ...Потом снег начнёт таять, и мы снова сможем выйти к реке…»

Март был холодным, но ближе к его концу они наконец-то дождались долгожданной оттепели…

Снег сходил, и уже местами были видны камни и тёмные прогалины прошлогодней травы. Склоны покрылись сетью ручейков. Талая вода стекала вниз множеством потоков, журчала среди камней и исчезала под ещё не растаявшими сугробами. Воздух пах мокрой землёй и сыростью. Из съестного у них практически ничего не осталось. Они должны были добыть рыбу.

7-го апреля они выдвинулись в сторону реки. Ручей возле лаборатории ещё не ожил полностью, но в местах, где тропа пересекала его русло, уже было слышно приглушённое движение воды. Под толстой коркой льда она торопливо бежала вниз, размывая снег изнутри. Местами лёд просел и приобрёл голубоватый оттенок. Весна ещё не пришла окончательно, но природа уже начала своё медленное пробуждение.

По мере того как они приближались к хижине возле рощи, Видар стал замечать странности в движениях Николая. Он то шёл немного впереди, то останавливался, будто забывал, зачем вообще двигается. Он медленно моргал, тёр глаза и говорил, что «свет какой-то неправильный». Видар подумал, что это болезнь — возможно, что-то с глазами или простуда, которая ушла глубже, чем они ожидали.

Возле хижины они остановились.

— Сделаем небольшой привал? — спросил Видар. — Сделаем… тут или внутри?..

Вопрос был странным.

— Ну как обычно… просто присядем рядом…

— Почему мы стоим? — вдруг спросил Николай, потом сам же ответил: — Ах да, привал… что это я…

Было ощущение, что Николай терял нить посреди фразы. «Он сам не свой», — подумал его друг.

— Это ведь совсем рядом, если ты не устал, Видар. Предлагаю продолжить. — Хорошо, — согласился тот и начал снова собирать вещи.

Видар шёл впереди и задавал темп. Николай лишь следовал за ним. Видар тревожился о том, что будет, если Николаю станет совсем плохо.

К реке они пришли уже в тяжёлом молчании. Лёд был мутный, весенний, с тёмными прожилками воды под поверхностью. Видар сразу занялся прорубью, стараясь не смотреть слишком часто на Николая. Тот сначала пытался помочь, но быстро остановился и просто сел на камень, уставившись в снег. Со стороны казалось, будто он не до конца понимал, где находится. Эта "отстранённость" в поведении Николая сильно беспокоила Видара.

Видар принялся за дело. Он уже ковырялся в мягком льду колышками и железками. Он нервничал, время от времени поглядывая на берег, на тёмные камни и редкие кусты, торчащие из тающего снега. Место было открытым. Он опасался хищников.

Скоро он доскрёб до воды и стал вычерпывать ледяную жижу глиняным горшком. Подготовив лунку, он опустил самодельный крючок с леской и приступил к ловле.

Такой способ рыбалки они оценили ещё осенью. Видар делал это уже не в первый раз и хорошо знал, что нужно делать.

Всё это время Николай просто сидел и никак не реагировал ни на движения друга.

Вдруг леска дёрнулась.

— Есть!

Видар резко вскочил и потянул леску вверх. Рыба была небольшой, похожей на карпа. Вытащив её, Видар разжёг маленькую глиняную печь у их убежища. Запах дыма начал возвращать его спутника в реальность.

Когда рыба оказалась на горячих камнях. Николай встал и медленно подошёл ближе, а затем сел рядом с огнём. Как только кусочки рыбы более-менее поджарились, он взял первый кусок и неуверенно начал его разжёвывать. Проглотив его, он потянулся за следующим. Его взгляд уже не был таким отрешённым, движения стали более ровными и осмысленными.

Видар позволил себе выдохнуть. Он всё равно продолжал наблюдать за ним с лёгкой настороженностью, думая, что состояние может снова вернуться.

Время от времени он поглядывал на склон. Николай тоже посмотрел в ту сторону:

— Думаешь, хищники придут?

Видар какое-то время молчал, потом честно ответил:

— Я думаю, что если бы я был на их месте, я бы проверил.

Пламя треснуло. И в этот момент даже звук реки показался тише.

Они продолжили рыбалку и за следующие два часа поймали ещё пять крупных рыб и с десяток мелких. Мелких планировали, как обычно, поселить в пруду возле ручья. Рыбалка была на удивление успешной. Ещё осенью они оценили этот способ добычи рыбы по сравнению с ловлей сачком в холодной воде. Николай хотел сделать ловушку для рыбы из ивовых прутьев по типу классических вершей. Но это, как и многое другое, было отложено до лета.

На следующий день они решили заняться своим двориком. Зима и талая вода превратили его в беспорядок: многие предметы были раскиданы, часть занесло снегом и грязью. Когда они навели порядок внутри каменного ограждения, спустились к своей заводи. Было слышно, что ручей ожил. Пруд был полностью скован льдом. Лёд уже подтаивал. Они начали его колоть, чтобы он треснул и открыл воду.

Но подо льдом оказалось пустое пространство. Каменное дно частично разрушилось, воды внутри не было — она ушла. Пруд нужно было восстанавливать.

Поскольку друзья планировали увеличить площадь пруда, было решено сначала выкопать дополнительное пространство в сторону дома, а уже потом разбираться со льдом. Они стали копать. Их инструменты были примитивны и часто ломались. Когда они натыкались на камни в земле, они аккуратно выскребали их кусочками керамики и вдвоём вытаскивали наружу.

В очередной раз наткнувшись на крупный камень, они поняли, что он им не по силам.

— В прошлом люди для таких целей использовали лошадей, — с важным видом прокомментировал Видар.

— Ты имеешь в виду в далёком будущем? — усмехнулся коллега. — Предлагаю внести изменения в изначальный план и начать копать в другом направлении.

Тут неожиданно Видар вскрикнул:

— Это он!!

— Кто, что..? — Это тот камень!

Видар лихорадочно стал сковыривать землю и старый выцветший мох с поверхности валуна, забыв про аккуратность и даже не надев свои поизношенные дырявые перчатки. Николай понял — перед ними лежал тот самый камень из лаборатории. Миниатюрная копия камня Сно. Оттиск знакомого лица известного физика узнавался без труда. Это был тот самый камень, который не любил профессор.

Николай стал помогать. Камень вытащили. Очистив от толстых наростов мха, они поволокли его вверх, в сторону жилища. Он был тяжёлым, но общими усилиями им это удалось. О том, чтобы поднять его и поставить в центре лаборатории, не могло быть и речи. Они поставили его у входа на их участок, с внешней стороны каменной гряды. Камень очень органично вписался в общий вид.

— Красота! — воскликнул Видар.

— Не скажу, что «красота», но, по-моему, он определённо на своём месте, — сказал Николай.

— И я о том же. Может быть, даже он отпугнёт какое-то животное!

Николай смотрел на камень. Перед ним проносились их будни в исследовательском центре: профессор, Марына, Звиад…

На какой-то момент его взгляд упал на странные отложения под остатками мха. Их не было на камне раньше.

«Камень пролежал почти 10 месяцев в земле… ничего странного…»

Им предстояло во всём разобраться. Камень, скорее всего, как-то выбросило или вынесло из комнаты отдыха… Переместившийся валун оказался на грани их понимания событий того дня. О том, что тогда произошло со Звиадом, он даже не хотел думать.

Первые удачные вылазки к реке быстро изменили их положение. Голод отступил. Рыба снова стала основой рациона, а вместе с ней вернулись силы и возможность думать не только о завтрашнем дне.

Николай довольно быстро восстановился после тяжёлой зимы. Исчезла рассеянность, вернулась привычная сосредоточенность. Видар заметил это раньше самого Николая и был искренне рад, хотя старался этого не показывать.

Большую часть времени друзья проводили возле ручья. Пруд восстановили и расширили, значительно укрепив его стенки. Ближе к маю, после ледохода, Николай наконец взялся за свою давнюю идею и изготовил несколько рыболовных ловушек из гибких ивовых прутьев по типу классических вершей. Работа оказалась намного проще, чем он ожидал. Ловушки устанавливали вечером, а утром оставалось лишь проверять добычу. Рыбалка постепенно переставала быть ежедневным занятием и всё больше превращалась в пассивный источник пищи.

По вечерам они обсуждали планы на лето, новые инструменты, возможные путешествия вдоль реки и расширение хозяйства. Вокруг быстро оживала природа: на деревьях появлялись первые листья, возвращались птицы, а дни становились всё длиннее и теплее. После тяжёлой зимы жизнь наконец начала напоминать не борьбу за выживание, а нормальное существование.

В конце мая они всё чаще оставались ночевать в своей глиняной хижине у реки. Это позволяло не тратить несколько часов на дорогу и работать возле воды с самого утра.

В тот день они почти до заката занимались прудом и ловушками для рыбы. Уставшие, поужинали и растопили маленькую глиняную печь внутри хижины. Разговоров почти не было. Оба быстро уснули.

Николай проснулся среди ночи. В хижине было душно. Он осторожно поднялся, чтобы не разбудить Видара, и вышел наружу. Ночь была тихой. От реки доносился ровный шум воды. Николай постоял несколько минут, вдыхая прохладный воздух.

И тогда он заметил свет.

Далеко вниз по течению, среди деревьев, на мгновение вспыхнуло слабое оранжевое свечение. Николай замер. Свет был слишком далёким, чтобы различить источник, но он сразу понял одну вещь — это не могло быть отражением луны.

Свечение исчезло.

Он продолжал смотреть в темноту. Прошла почти минута. Затем оно появилось снова — там же, ровное, тёплое, оранжевое.

Николай почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Костёр.

Другого объяснения просто не существовало. Ни один камень не светится среди ночи. Ни одна звезда не может оказаться среди деревьев. Даже если источник находился в нескольких километрах отсюда, такое свечение не могло быть слабым. Это был огонь. И он был большой. И его развёл кто-то разумный.

Николай почувствовал, как остатки сна мгновенно исчезли. Он ещё несколько секунд смотрел в темноту, после чего резко развернулся и вошёл в хижину.

— Видар… Проснись.

Тот что-то недовольно пробормотал и перевернулся на другой бок.

— Видар, вставай. Быстро.

В голосе Николая было что-то такое, что сон сразу прошёл.

— Что случилось?

Николай указал в сторону реки.

— Там огонь.

Несколько секунд Видар молча смотрел на него.

— Какой ещё огонь?

— Не знаю. Но его развёл не я. И не ты.

Они вышли наружу и замерли, всматриваясь в темноту, где периодически появлялось оранжевое свечение.

— Это не природное явление, — тихо сказал Видар. — Это огонь.

Он замолчал на секунду, будто сам не хотел продолжать мысль.

— Значит… там люди.

Привет!

Спасибо, что дочитали вторую часть до конца!

Мне было бы очень интересно узнать, что вы думаете о книге, о главных героях и их поступках. Поделитесь своими впечатлениями в комментариях. Я с удовольствием прочитаю и отвечу.

Не забудьте поставить лайк❤️ и подписаться на автора. Мне это сильно поможет с продвижением книги и просто прибавит хорошего настроения :)

Увидимся в следующей главе!

Часть 3. Другой мiр. Глава 1

Среда, 27 мая 2061 года, 23:40 (GET) ΔT + 339 день Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

В эту ночь они долго не могли уснуть.

— У нас нет другого выхода, кроме как попытаться установить с ними контакт, — говорил Николай, с выражением безысходности закатывая глаза вверх.

— Нет, нет и нет… — нервно метался Видар из стороны в сторону, пытаясь что-то делать в хижине. — Мы не знаем, сколько их! Они просто нападут на нас толпой: 50, 100, 200 человек. Разорвут на куски и съедят!

— Почему ты так думаешь? Даже звери опасаются связываться с неизвестной добычей. Они осторожнее. Они почти люди.

— Это мы так думаем, полагаясь исключительно на доводы учёных, которые и в глаза не видели этих полуобезьян!

— Мы должны попытаться приблизиться к ним и хотя бы узнать, сколько их вообще.

— А если их много… 100, 200?

— Сомневаюсь, что в таком случае они бы не освоили всю часть широкой заводи реки. Выше и ниже по течению река сужается, там наверняка нет столько рыбы, сколько здесь.

(Они давно уже разгадали секрет их рыбного счастья. С рекой им просто повезло. Там, где они ловили рыбу, на протяжении длинного участка русло сильно расширялось, река изгибалась, образуя множество заводей, где рыба задерживалась. Из-за расширения течение здесь было медленным.)

— Это ты думаешь, что эти твои «люди» так же, как и мы, ловят рыбу! У них каменные топоры и обычные палки!

— А чем бы они тогда здесь питались?

— Думаешь, такие примитивные создания не могут есть траву и листья с деревьев? Я слышал, что некоторые обезьяны едят листья.

— Ты не путаешь их с пандами?

— Не знаю. Они могут быть очень опасными.

— Траву они наверняка едят. Но, понятно, не всё подряд… Впрочем, это делаем и мы. Листья с деревьев они, скорее всего, не смогли бы употреблять в пищу. Мы же не можем.

— Они — это не мы. Ты рассуждаешь так, как будто ты их уже видел.

— Мы оба про них читали.

— Это то, что думают учёные.

— А что скажешь ты, со своим увлечением генетикой?.. Разве они не как мы?

— Именно увлечение, — поднял палец вверх Видар. — Я увлекался генетикой растений, скрещиванием их видов, но обезьяны меня никогда не интересовали.

— Но послушай, они живут здесь, выживают в холодное время года. И достаточно давно. В обоих направлениях отсюда горы. Если эта река входит в речную систему Терека и, как нам хочется думать, рано или поздно впадает в Каспийское море, то добраться вниз по течению, наверное, не так уж сложно. А вот как потом подняться обратно?

— Да знаю я, зачем ты всё это снова говоришь?

— А то, что они, скорее всего, не пришли с той стороны. Они могли перейти через хребет… то есть с верховьев реки… или даже двигались вдоль самой реки.

— Не-е-ет… плавать на лодках при их развитии…

— Допустим… не спорю. Но они не могли появиться на этом месте недавно. Они здесь уже достаточно давно, по меньшей мере пару лет, и, скорее всего, пришли с нашей стороны. Заметь, выживают достаточно успешно.

— Ещё бы успешно! Кидаются оравой на всё, что движется, а потом жарят на огромных кострах у реки.

Он сделал паузу и продолжил:

— И всё же, Николай, предлагаю вернуться и всё хорошенько обдумать. Давай наконец-то сделаем установку для зарядки смарт-часов.

— Обязательно сделаем. Только зачем нам это сейчас? Мы и так уже прочитали почти всё, что было известно о них.

— И что, на твой взгляд, самое важное из того, что мы о них узнали?

— То, что у них был большой мозг…?

— То, что они охотятся большими группами!

— Но, Видар, если мы уйдём сейчас, мы просто передвинем неизбежное. Сейчас мы тут рядом. Если предположить что большая часть племени была там когда они жгли костры. Через часа четыре, на рассвете, они, скорее всего, будут спать. Что нам мешает подкрасться к ним незаметно и осмотреть их или хотя бы следы их жизнедеятельности? Думаешь, нам не удастся напугать их сиреной и аэрозолем, если они, как ты думаешь, решат напасть на нас скопом?

Жаркая беседа продолжалась. Видар находил всё больше аргументов, чтобы не брать на себя риски. Николай держал свою линию: неизвестность опаснее, а на их стороне — «магия». Будет хуже, если случится наоборот: если предки современного человека встретят современного человека. Видар потихоньку сдавал позиции.

— Допустим, мы незаметно подойдём к ним. Допустим, они умные и не побегут сразу убивать нас своими каменными копьями. Но если что-то пойдёт не так… У нас нет надёжной точки отхода, где мы были бы в безопасности. Был бы у нас плот, мы могли бы спастись на нём… А так… ты ведь не думаешь, что нам по силам убежать от них?

— Думаю, нет. Хотя… они ведь не так давно стали прямоходящими. Может выйти и так, что мы будем быстрее.

— Забудь. Это далеко не новый вид. Они появились почти два миллиона лет назад, и у них было достаточно времени, чтобы научиться бегать быстрее нас.

— Хорошо, сдаюсь. Нам некуда будет отступать. Но выход есть. Если что-то пойдёт не так, мы сможем спрятаться среди деревьев. Нам нужно только приготовить маскировочное одеяло из травы, веток и земли. Крышка кофра из нашего хранилища тут неподалёку подойдёт как основа. Возьмём её с собой, а подходящее укрытие найдём уже возле их стоянки. Собак у них нет. Если бы были, они бы давно вышли на наш след.

Последний аргумент перевесил упрямство Видара, и он, трезво оценив шансы на выживание, отступил.

К тому времени уже рассвело. Они приступили к работе и сделали всё, как планировали. Сняв крышку с кофра из своего хранилища среди деревьев, они изготовили маскировочное одеяло, закрепив на нём траву, ветки и слой земли. Затем экипировались, вооружившись своим примитивным оружием и «козырными картами» в виде сирены и аэрозоля. Подождав час, они проверили всё ещё раз и решили выдвигаться.

Они шли обычным шагом. Двигаться было легко — поверхность под ногами оставалась ровной. Выглядели они внушающе. На обоих были надеты резиновые сапоги и комбинезоны химзащиты. Сначала была мысль даже надеть полнолицевые респираторы, но, подумав, они отказались от этой идеи.

Николай нёс их импровизированное маскировочное одеяло, свернув полотно вокруг центральной части из прутьев. Видар нёс копья — заточенные куски арматуры — и самодельную дубинку с множеством торчащих из неё гвоздей. Оружие казалось ему грозным, хотя он надеялся, что прибегать к нему не придётся. Сирена, зажигалка и баллончик аэрозоля были также у него в карманах.

По мере приближения к уже угасшему источнику света они убеждались в своих догадках. Это действительно был большой костёр. Перед ним вдоль всего пляжа были расставлены и натыканы странные предметы: кости, шкуры, перья птиц, камни причудливой формы. В том, что так ровно расставить их могло только разумное существо, сомнений не оставалось.

Они остановились примерно в ста метрах от кострища и странных конструкций вокруг него, рассматривая всё вокруг.

— Сначала план отхода.

Они развернулись и направились к скоплению деревьев, где было много пригорков и спусков. Они двигались в обратном направлении, но старались не уходить далеко. Наконец была найдена подходящая ложбинка среди травы и кустов. Они аккуратно подготовили укрытие, предварительно вырвав с корнем траву и очистив участок от кустарника.

Со стороны маскировочное одеяло вписалось в ландшафт… так себе.

— Это мы так её видим. Мы сами её сделали. Место тёмное. В порыве азарта внимание рассеивается. Главное — сидеть под ней и не шевелиться, — успокоил Николай.

Они снова вышли к реке. Осмотревшись ещё раз, они направились в сторону места свечения — или места, где, по предположению Видара, эти «дикари» проводили свои странные ритуалы.

Они подошли вплотную к нагромождениям камней, кусков шкур, перьев, коры деревьев, костей и местами воткнутых в землю кольев. Видар потрогал один из них и удивился тому, как крепко тот сидел в земле. Камни лежали горками друг на друге — плоские камни, сложенные в аккуратные небольшие кучи, и всё это тянулось вдоль местности ровной линией. Вдоль этой же линии, между каменными кучами, были разложены и другие предметы — кости, перья и прочие остатки.

Всё это не образовывало сплошной конструкции, но было явно выстроено по одной чёткой линии и с каким-то намеренным порядком.

Они прошли дальше в сторону пепелища. Судя по оставшимся обугленным концам сожжённых деревьев, костёр был большим, метра в три высотой. Среди золы и углей лежали какие-то мелкие кости.

В этот момент где-то хрустнула ветка. За ними кто-то наблюдал — и, скорее всего, со стороны деревьев. Вскоре они услышали ещё один звук и заметили странно качающееся дерево по правую сторону от места, где они стояли. Они были обнаружены.

— Может быть, отойдём к тем горкам с камнями?.. Если они начнут кидать в нас копьями, мы сможем прикрыться за ними.

— Хорошо, чуть-чуть отойдём. Но не уходим. Мы должны дождаться, когда они выйдут к нам.

Они отступили и, сев на корточки, каждый с самодельным копьём в руках, заняли позиции за камнями. Николай был уверен, что они придут с той стороны. Видар сидел перпендикулярно ему, следя за происходящим по обе стороны. Он опасался окружения.

Долго ничего не происходило. Друзья начали уставать. Хотя солнце светило ярко, их всё чаще посещала мысль бросить всё и вернуться к хижине на их месте.

Видар задумчиво произнёс:

— Мне кажется, они давно тут рядом и наблюдают за нами. Мы просто их не видим.

— Вполне возможно. Может, подойти поближе?

— Чтобы получить копьё прямо в живот?

— Не знаю. Они определённо нас побаиваются.

— Или тихо окружают. Может, поднимемся к лесной полосе? Оттуда лучше обзор.

— Давай.

Они поднялись. В трёхстах метрах позади находилось их укрытие. Вокруг никого не было. Они смотрели вдаль — в ту сторону, куда, как им показалось, убежало замеченное ими существо. Николаю пришла идея.

— Давай резко выйдем из их возможного поля зрения, а потом так же резко появимся снова? — предложил Николай.

Сказано — сделано. Резко спрятавшись за пригорком, а затем спустя несколько секунд так же резко вернувшись на то же место, они заметили движение в листве в том направлении, на расстоянии примерно двухсот метров.

— Есть, они прячутся в листве.

Констатировав этот факт, они продолжили стоять какое-то время. Ничего не происходило. Затем они снова приблизились к каменным горкам и постояли там некоторое время. Пройти дальше? Николай был готов рискнуть, Видар — нет.

Солнце ярко светило. Оба физика взмокли. Спецодежда не была рассчитана на длительное нахождение под солнцем.

— У меня идея, — сказал Николай. — Я сниму одежду и освежусь в реке.

— Но тогда… они поймут…

— Да, они поймут, что я человек. Пусть. Иначе они так и будут сидеть в кустах.

— Может быть, просто попытаться заговорить с ними?

— Есть ли в этом смысл, мы точно не знаем, пользовались ли они разговорной речью или нет. Всё, я скидываю этот душный пакет!

Николай снял комплект спецзащиты. Под ним была его старая поношенная майка и длинные кальсоны. Он также стянул с себя сапоги.

— Следи за ними. Если что, дай мне знак.

— Эх, Николай, это так опасно…

Николай прошёл к реке и зашёл в неё по щиколотку. Купаться он не собирался. Вода была слишком холодной. Он стал набирать воду в ладони, умываться и освежать лицо.

Позже он вернулся, уже высохнув на солнце, и накинул на себя майку. Видар нервно озирался. Лицо его было красным от напряжения, лоб покрыт густой испариной… Струйки пота то и дело стекали, заставляя его моргать и тереть глаза свободным запястьем. Он периодически снимал и снова надевал капюшон комбинезона. Солнце грело жарко, но от реки веяло холодом.

— И что дальше? Мы так и будем здесь сидеть?

Ответить Николай не успел. В этот момент произошло что-то совершенно удивительное. Они дождались.

Они увидели существо.

Оно выходило медленно, не решаясь. На удивление ровными и плавными шагами, не издавая ни малейшего шума. Из сени деревьев выходил…

Человек… Да, с такого расстояния это существо не походило ни на что другое. Это был человек, гуманоид, гоминид… Контуры тела, фигуры, руки и ноги… сомнений быть не могло… Это был человек. ЧЕЛОВЕК.

Глава 2

Четверг, 28 мая 2061 года, 11:10 (GET)

ΔT + 340 день

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Друзья замерли. Во рту пересохло от напряжения. Видар хотел расстегнуть комбинезон — ещё чуть-чуть, и его можно будет выжимать. Но он боялся пошевелиться и спугнуть это существо... этого человека.

Это был мужчина. Вокруг левого плеча, вдоль тела до правого бедра, проходила шкура, по виду принадлежавшая какому-то парнокопытному. Ростом он был около ста шестидесяти сантиметров. Плотного, собранного телосложения.

Кожа — тёмная, загорелая. Волосы длинные, тёмные, спутанные, падали до плеч. На груди и верхней части туловища — густой волосяной покров, на руках — реже. Лицо широкое. Лоб низкий, надбровные дуги тяжёлые, выступающие, создающие тень над глазами — из-за этого взгляд казался глубже и более “животным” в своей сосредоточенности. Глаза тёмные, пристальные, почти не моргающие. Нос — широкий, грубый. Челюсть сильная, без выраженного подбородка. Лицо казалось слегка выдвинутым вперёд, волос на нём не было, может быть, чуть-чуть вдоль надбровных дуг. Бороды не было вообще.

Человек стоял и смотрел на них. Потом медленно начал тереть свою шкуру и стягивать её с себя — именно медленно, как будто она к нему прилипла. Затем он сбросил её на землю, оказавшись голым, и потянулся руками вверх, выдохнув.

— Что это за представление? — с недоумением смотрел в его сторону Видар.

Гоминид двинулся к реке. Он подошёл и стал плескаться в ней руками, подкидывая воду вверх и на своё тело.

Вдоволь наплескавшись, индивид вернулся на середину берега со своей стороны от каменных горок, надел шкуру и сел. Он долго смотрел на них, потом стал вертеться, оглядываясь в сторону лесных зарослей. Такое ощущение, что ему что-то было нужно.

И тут из леса появился ещё один! Этот второй не был таким крупным, как первый, и был немного ниже — на глаз где-то 160 см. Этот индивид был одет уже в две шкуры, закреплённые по обе стороны плеч. И, о, удивление! На голове у него было подобие шапки... На самом деле это был кусок шкурки, который он тщательно пытался закрепить вокруг головы, но у него это плохо получалось.

Второй индивид сел рядом с первым: сначала на корточки, потом сменил позу и сел так же, как сидел Видар, подогнув одну ногу под себя. Пазл сложился.

— Они имитируют нас! — громко сказал Видар и, встретив осуждающий взгляд Николая, осёкся. — Извини, не сдержался.

Тут второй индивид издал какой-то гортанный звук и посмотрел на первого. Они повторили их поведение.

— Театр какой-то, — прошептал Николай.

— Я, кажется, понимаю. Они нас изучают таким образом.

— У меня идея, — сказал Николай. — Сачок у тебя с собой?

— Да, и копьё.

— Дай мне их.

Видар уже догадывался, что собирался сделать Николай. Тот вошёл в воду и начал ходить в ней, ища заводи и рыбу. Вскоре, заметив одну из них, он ловко поймал её сачком и так же ловко насадил на самодельное копьё. Выйдя из воды, он демонстративно протянул рыбу, насаженную на копьё, Видару. Тот театрально поклонился и забрал её.

Наступила пауза. Предполагаемые Homo erectus люди никак не реагировали, потом повернулись друг к другу, показывая что-то жестами. Выглядело так, как будто один из них даже спорил с другим. После этого второй резко развернулся и скрылся в лесных зарослях. Вскоре он уже шагал обратно, сжимая в руках длинное заострённое древко с массивным каменным наконечником на конце. Тот был намертво примотан чем-то тугим — по всей видимости, жилами или полосками сыромятной кожи.

Копьё перешло из рук в руки. Первый принял оружие, поднялся и без лишних раздумий вошёл в воду. Замерев по колено в ледяном течении, он медленно наклонился вперёд, а затем молниеносно ударил вниз — резко, почти без замаха. На поднятом острие уже трепыхалась маленькая серебристая рыбёшка.

Он вернулся на берег и, пару раз провернув копьё перед собой, протянул добычу товарищу. Тот ловко сдёрнул рыбку и положил её на камень рядом.

Потом первый снова устроился на земле, и они оба, как ни в чём не бывало, уставились на Видара с Николаем.

Но этим дело не закончилось. Было ощущение, что на лицах первого и второго читалось неудовлетворение. Они оба встали и пошли к реке. Это уже была их инициатива. Они стали ловить рыбу вдвоём. Второй индивид помогал первому — он раздвигал воду руками, как будто показывая “коридор”, по которому должна двигаться рыба. Какое-то время они охотились и поймали три рыбы.

— Пожалуй, в рыбалке они нас слегка превосходят, — констатировал Видар.

Когда те уже сидели и смотрели…

Дальше стало интереснее. Уже снова сидя на корточках на берегу, Homo erectus индивиды вопросительно смотрели на Видара и Николая. Потом первый, положив рыбу на каменную гальку, резко разрубил её каким-то каменным рубилом, которое друзья до этого просто не заметили. Он оторвал один кусок, обнажив плоть, откусил его и начал жевать. Потом он остановился. И сделал то же самое со второй и затем с третьей рыбой. Каждый раз они выжидающе смотрели на людей по другую сторону. Для них поведение эректус-людей казалось странным.

— Расточительно это — по кусочку от каждой рыбы, — заметил Николай. — Думаю, они хотят, чтобы мы начали есть пойманную нами рыбу.

— Сырую? — озадачился Видар. — Нет уж, обойдутся.

— Мы пожарим её на костре и покажем им это.

Друзья стали разводить костёр. Эректус-люди с интересом смотрели на них. Их глаза расширились, когда огонь неожиданно появился из рук Видара. Они не испугались, они просто пристально наблюдали. Видимо, не до конца понимая, что собираются сделать современные люди, они тоже решили развести костёр. Второй стал рыться в золе и вскоре нашёл в ней тлеющий уголёк. Собрав разбросанные ветки после вчерашнего кострища, они тоже разожгли огонь.

Николай разделывал рыбу с помощью ножа. На расстоянии они, должно быть, не видели, как выглядит сам нож, поскольку действия Николая не вызвали у первобытных людей никакого удивления. Насадив кусочки филе на прутик и смазав их предварительно жиром от самой же рыбы, Николай стал жарить их над костром. Пошёл запах. Это вызвало реакцию. Первый даже привстал. Они оба вдыхали сильный аромат жареной рыбы и недоумевали.

Николай и Видар торопились. По-хорошему, нужно было, конечно, дождаться углей. Но они решили, что на этот раз сгодится и слегка подгоревшая рыба. Видар держал свой шампур высоко над пламенем, таким образом коптя её. Вскоре кусочки рыбы покрылись золотистой коркой и уже пропеклись внутри. Есть рыбу без тщательной обработки было рискованно. Но они решили рискнуть.

С довольным видом они оба демонстративно съели по кусочку. Потом Николай сделал несколько шагов в их сторону и, протянув прутик с жареной рыбой, жестами стал показывать, что они могут это взять и попробовать. Но ожидаемой реакции не последовало.

Люди-эректусы смотрели на огонь. Потом второй, видимо после долгих раздумий, отрезал острым концом своего рубила несколько кусочков рыбы из тех, что были у них, и также стал насаживать их на палку. При этом он не подточил её заранее, но у него всё равно получилось. Он внёс прут в костёр, и куски рыбы стали нагреваться, шипеть и гореть. Оба восторженно зашипели, стали издавать гортанные звуки и подпрыгивать, продолжая сидеть на корточках. Как у них это получалось, не понимали ни Николай, ни Видар.

Кожа на поверхности рыбы начала темнеть, жир зашипел, и прут загорелся, и в тот же момент оба резко отдёрнули руки, уронив всё в костёр. Тут первый, видимо поняв, что что-то пошло не так, вытащил ветку с кусками рыбы из костра и положил рядом с собой.

Первый снял обугленный кусочек и стал мять его в грубых руках. Наверное, он понимал, что кусочек горячий, или просто хотел соскрести горелую часть. Потом, всё же поторопившись, он поднял кусок ко рту, откусил и почти сразу дёрнулся назад, а потом выплюнул, сильно дыша. Возникла пауза. Очевидно, он всё же взял слишком горячее.

Второй смотрел то на него, то на двух друзей внимательно, не двигаясь. Через какое-то время всё же взял кусочек мяса из тех, что не были сильно горелыми. Также повертел его в своих руках и тоже опустил в рот, после чего стал жевать. Его кусочек не был таким горячим. Тот с удивлением прожевал его и проглотил. Потом, озираясь, взял ещё один и ещё.

Первый стал странно смотреть на него, и когда остался только один кусочек, уже первый перехватил его, положил в рот, стал жевать и потом проглотил.

Николай и Видар наблюдали за ними молча.

Далее и те и другие снова неподвижно смотрели друг на друга.

— Мы должны развивать наш контакт, — сказал Николай.

— Ты хочешь к ним подойти? — поинтересовался Видар.

— Нет, пока нет. Нужно совершить какую-нибудь интеракцию... обмен, или подарить им что-то.

— Да, это идея! — неожиданно воодушевился Видар. — Дикие племена в нашей истории всегда любили всякие безделушки, бусы, блестяшки... Да и в погребениях древних людей такого находили до кучи.

Он порылся в кармане и вытащил крышку от пластикового контейнера, в каких обычно носят с собой еду. Крышка была со специально сделанным отверстием — для того, чтобы при желании воздух мог туда проникать. Оно открывалось и закрывалось. Контейнер был пуст, а эту лишнюю крышку Видар просто забыл выложить. Слегка сполоснув её в воде, он, уже осмелев, стал подходить к ним. Но как только он пересёк линию из каменных горок, гоминиды слегка привстали. Видар решил не идти дальше, просто положил крышку на землю и медленно отошёл назад. Друзья догадывались, что линия из каменных горок, перьев и кусочков шкур образует какую-то границу.

Долго ничего не происходило. Гоминиды разглядывали предмет с таким выражением на лицах, будто видели доселе непонятного им зверя.

— Вот как мы попали в точку! — улыбался Видар. — Такого они точно ещё не видели!

Через какое-то время второй неуверенно сделал шаг вперёд по направлению к предмету. Первый неожиданно оттолкнул его, так что тот даже упал, и сам пошёл в сторону, где лежала пластиковая крышка от контейнера для еды. Второй встал, ничуть не обидевшись на то, что его сбили с ног, и засеменил ему вслед.

Оба долго смотрели на крышку, потом всё пошло по уже повторяющейся схеме. Второй потянулся за ней. Первый оттолкнул его руку и сам взял в руки предмет. Они оба уставились на него. Первый стал его нюхать, лизать, кусать, гнуть, бить, трогать и изучать отверстие, проделывая над ним всё то же самое. Дальше стал волочить по земле... Крышка гнулась... Потом он, к удивлению наблюдавших за этим физиков, просто бросил предмет на землю. Второй тут же схватил крышку, стал проделывать с ней те же операции и в конечном итоге также стал терять к ней интерес. Но он не бросил её, а посмотрел в сторону Видара и Николая и зашагал.

— Он собирается её нам вернуть, — подумал вслух Николай.

Но он не угадал. Второй подошёл к «границе» и приладил крышку возле каменных грядок... Потом он замер, будто думая о чём-то, снова взял её и нацепил на верхушку одного из кольев, используя отверстие для воздуха в крышке.

Потом он отошёл и снова сел на прежнее место, где уже сидел первый.

Николай с некоторым разочарованием на лице посмотрел на Видара:

— Ну что скажешь? Мы оба всё видели. Твой подарок не оценили.

— Я думаю, они оценили мой подарок. Но не так, как мы ожидали.

— В смысле?

— Ну, мы думали, они возьмут её, будут кидать, играть, показывать своим родичам и положат на какое-нибудь место у своего жилища. А они сделали по-другому.

— Конкретно как?

— Я думаю, что их мышление намного примитивнее нашего. Они не понимают ценности вещей как таковых, если у них нет конкретного, понятного им применения или конкретной привязки к конкретному занятию. Они потеряли интерес к крышке, как только её изучили и рассмотрели. Потом они просто не знали, что дальше с ней делать, и отнесли её на своё ритуальное место как очень важный предмет для их ритуала.

— Постой, Видар, по-моему, ты противоречишь своим же доводам. Если они думают простыми паттернами: причина, связка, назначение, процесс, завершение — то такое абстрактное понятие, как религия, для них должно быть за гранью понимания...

— Николай, я пока не готов делать такие выводы. Мы слишком мало о них знаем. Всё, что у нас есть, — это наблюдения и общение всего с двумя охотниками. Но одно я могу сказать: вокруг этого костра явно происходит что-то необычное. Какой-то ритуал или традиция. Эти безделушки, которые они сюда приносят, явно имеют для них значение.

— Думаешь, эти камни, перья, обрывки шкур — это то, чему они не нашли применения? И чтобы такие вещи не пропадали, они решили сделать их частью ритуала... «Возьми, Боже, что нам не гоже»?..

Эта поговорка в переводе на английский несколько озадачила Видара.

— Нет, я не думаю, что это религия, — повторил он. — Всё это должно быть частью какого-то процесса. И они отделяют ею свою территорию. Эти вещи — маркер.

Какое-то время они молчали, переваривая свои собственные доводы. Гоминиды сидели и внимательно смотрели на них.

— Ну и что теперь? Мы можем им что-то показать ещё?

— Даже не знаю... Что-то показать мы можем, но стоит ли?

— Давай подождём немного. Может, они нам что-то покажут?

Они стали ждать. Сидели молча. Гоминиды на своей стороне от границы тоже сидели и ждали. Прошло какое-то время... Минуты пять, может, десять... Первый встал и просто развернулся и зашагал в сторону деревьев. Второй смотрел то на них, то на первого. Наконец и он встал и пошёл вслед за ним.

— Что это сейчас происходит? — удивился Видар. — Они уходят или хотят, чтобы мы пошли за ними?

— То, что уходят, точно, но не думаю, что надо за ними идти. Они уверенно идут и уже не оглядываются.

— Ты хочешь сказать, что они потеряли интерес к нам?

— Не знаю, прямо ли так они потеряли интерес к нам... Это был обмен, но не вещами, а знаниями. Они получили от нас знания, приняли их... А теперь они просто могли вспомнить о чём-то, что забыли, поэтому и уходят...

— Николай, не знаю как ты... Но для меня на сегодня уже достаточно впечатлений. Не пора ли и нам поднять вверх наши важные павлиньи хвосты, развернуться и уйти?

— Пора. Да, и, честно говоря, не готовы мы к продолжению... Собираем наш скромный скарб и уходим.

— Укрытие оставим тут?

— Да. Если снова будем здесь, оно может пригодиться.

С этими мыслями они, собравшись, развернулись и зашагали в сторону своей хижины.

Путь до лаборатории занял около четырёх часов. Первое время Видар оглядывался, думая, что их преследуют, но скоро перестал. Николай почему-то не волновался по этому поводу, видимо, сделав для себя какие-то выводы.

Долго у хижины они не стали останавливаться, а просто продолжили свой путь. Когда они подходили к своему участку возле лаборатории, уже начинало темнеть.

Они скинули с себя поднадоевшие комбинезоны, подогрели воду и по очереди освежились в своём душевом месте позади их здания. Бессонная ночь начала давать о себе знать. Усталость брала своё. Даже есть не хотелось. Они забрались к себе наверх, плотно закрыли все двери и уже каждый на своём месте погрузились в глубокий сон. Спали они крепко и хорошо, оттого пробуждение было вялым и ленивым.

Глава 3

Пятница, 29 мая 2061 года, 09:00 (GET) ΔT + 341 день Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Была очередь Видара готовить завтрак. Он, обычно бодрый в это время, лениво переставлял ноги и насыпал в глиняные чашки немного молотого кофе. Ещё с весны они стали экономить запасы тонизирующего напитка, хотя для двоих они были более чем внушительными.

— Когда он закончится, то закончится навсегда, — констатировал Николай.

Решено было докончить початые мешочки и два крупных отложить на неопределённый срок. Кофе из доступного резерва они пили уже редко, далеко не каждый день. Но сегодня был именно такой день.

— Как думаешь, Николай, есть ли шанс, что они нас могли выследить? — начал Видар, неспешно заливая кипяток в чашки.

— Ничего нельзя исключать. Но мне почему-то кажется, что они в целом не хотят исследовать пространство с нашей стороны от границы.

— Хм... запретная зона... В какой-то мере это абстрактное понятие.

— Ну, не факт. Может быть так, что их с этим пространством связывают чёткие ассоциации.

— Если они нас не найдут и не съедят, думаю, нам стоит снова к ним прийти и продолжить знакомство. Это очень интересно с научной точки зрения.

— Понять бы их. У них определённо должна быть иерархия. Они не могут думать только понятиями... Наверняка они общаются и как-то проще.

— Это то, что нам предстоит разгадывать, изучая их поведенческие паттерны. Только представь, Николай, в каком на самом деле привилегированном положении мы находимся... Сколько учёных: зоологов, антропологов, археологов, социологов — нам сейчас бы позавидовало... Тут наверняка материала на несколько докторских диссертаций...

— Так-то оно так... Но мы ещё и выживаем тут. Нам надо обустраивать быт. Искать новые растения, злаки, соль. Чтобы делать большие переходы, нужны вьючные животные... Таких ещё найти, приручить... Конечно, можно обойтись и механизмами, но в горных условиях...

— Именно поэтому нам надо понять их микрокультуру, их мышление. Нам нужны рабочие руки.

— О как! Ну ты даёшь, Видар! Вроде бы совсем недавно ты их не считал за людей.

Николай заулыбался.

— Ну прямо так я не говорил. Впрочем, я и сейчас не испытываю к ним какой-то симпатии, а думаю исключительно прагматично. Вдвоём нам будет тяжелее выжить. Понять их культуру, расположить к себе и поставить их к себе на службу. Мы можем научить их возделывать землю, выращивать растения, готовить вкусную пищу. Соорудим для них тёплые жилища. Они, в свою очередь, будут выполнять наши поручения: охотиться вместо нас, нести вахту и т. д.

— Ты меня удивляешь... Я даже не мог себе представить, какие у тебя на них планы. Ты уверен, что всего этого, о чём ты рассказал, у них ещё нет?

— Абсолютно! Они охотники и собиратели, по-другому быть не может. Понять бы, как они думают. На земле всё проще: много стран, много культур — люди отличаются в чём-то, но в целом похожи. Если прочитать учебное пособие о том, как ведут себя люди в другой стране, можно стать более подготовленным и не испытать культурного шока.

— И ты так уже делал?

— Конечно, ещё до переезда я изучал культуры восточноевропейских народов: грузинского, польского... И очень многое для себя отметил. Ты знаешь, эти знания сильно помогли мне адаптироваться к новой среде.

— Как интересно! То, что ты изучал грузинскую культуру — это понятно. А с чего это тебя заинтересовала польская культура?

— Ну видишь ли, Николай... Мне это было необходимо для сближения с одной очень милой особой.

— Как интересно! И кто же она? Я её знаю?

— Конечно. И даже хорошо.

— Нет! Только не говори мне, что это та, о ком я сейчас подумал!

— Именно она.

— Видар... Марына занята... У неё есть парень, Сириль.

— Раз уж мы заговорили о культурных особенностях, меня совсем не удивляет твоя реакция.

— Что ты имеешь в виду?

— Этот Сириль ей никогда не подходил. Он не понимал её. Он простой строитель. Любит простую жизнь. Переехал в Польшу именно по этой причине: чтобы работать, отдыхать, кушать сосиски на гриле и попивать пиво по вечерам. Он простой человек, понимаешь? Ей с ним неинтересно. Он не может её понять. Их отношения угасают и не развиваются. Это видно по ней. Я бы даже сказал: это написано на её лице. — Нет... Видар... Откуда у тебя все эти теории? Люди индивидуальны. — Я разбираюсь в людях. Я представитель современной цивилизации и имею достаточно высокую научную степень... Разве не так?

В этот момент с лица Николая спала снисходительная улыбка и сменилась сосредоточенным взглядом. Он не успел защититься и получить степень. С тех пор как они переместились в это время, такие вещи, как докторская степень, потеряли свой вес. Видар был единственным человеком в этом времени, кто мог это оценить.

Он продолжал: — ...и вообще! Разве не очевидно, что я намного лучше для неё, чем этот remote-boyfriend?? (англ. парень на удалённой работе. Здесь имеется в виду отношения.)

Эта формулировка показалась Николаю очень смешной — он не смог сдержаться и захохотал. — Извини, Видар! — всё ещё немного смеясь, ответил Николай. — Ты, конечно же, намного лучше того типа на удалёнке.

— Разумеется! И смею заметить: я уже достаточно далеко продвинулся в развитии наших отношений. И наш с ней союз был уже вопросом ближайшего времени.

Они дальше болтали; темы сменяли одна другую, пока их поздний завтрак постепенно не перешёл в ранний ланч.

— Нужно составить план на ближайшее время, — говорил Николай, — изучение дикарей не должно сказаться на наших домашних делах. К следующей зиме мы должны лучше подготовиться. К дикарям мы вернёмся. И этот визит тоже нужно подготовить. — У тебя есть идеи на этот счёт? — Есть и ни одна, — сказал Николай и загадочно улыбнулся.

В течение следующих двух недель их жизнь вернулась к привычному ритму выживания, но теперь с новой, осмысленной целью. Визит к племени не мог затмить насущных задач по подготовке к следующей зиме. Видар полностью посвятил себя огороду. Он расширил грядки и, используя единственную прошлогоднюю тыкву как семенной фонд, высадил двадцать семян тыквы и тридцать — подсолнечника. Рядом он посеял лён. Видар прекрасно осознавал, что их будущее в этом мире зависит от надёжного источника углеводов и растительных масел. Понимая, что дикая почва слишком бедна для капризных культур, он удобрял грядки компостом с прошлого лета. Компост был заложен по большей части из рыбьих костей и внутренностей, перемешанных с речными водорослями из заводи и песком. Таким образом, в этом году он смог создать достаточно плодородный слой для будущих всходов. Видар не мог позволить себе разбрасываться никакими ресурсами. Он знал, что содержимое выгребной ямы тоже превратилось в компост, но на него были другие планы.

Друзья планировали переместить всё содержимое в глиняный контейнер, создав таким образом герметичную систему для гниения отходов. В этом они видели свою главную инвестицию в будущее. Контейнер должен был выполнять функцию селитряной ямы. Видар знал, как примерно замешать содержимое выгребной ямы с песком и древесной золой. Через пару-тройку лет он смог бы вымывать из этой смеси концентрированный раствор солей — жидкое удобрение, которое дало бы им решающее преимущество в борьбе за выживание. Впрочем, возможность получить калийную селитру в чистом виде через выпаривание открывала не менее грандиозные возможности в будущем.

Тем временем Николай занимался промыслом. Он проверял и переставлял ловушки на птиц и мелких грызунов, а всё добытое мясо вялил и коптил на дыму, создавая запасы. Значительную часть времени он проводил в поисках целебных трав и корней, расширяя их скромную аптечку. Порошка из коры ивы он собрал достаточно — в прошлую зиму раствор с ним помог обоим, когда те испытывали недомогание.

«Рыбную ферму» у запруды они обустраивали вместе. Углубив заводь и расчистив её от ила, они надеялись, что она не промёрзнет до дна следующей зимой и что рыба сможет там перезимовать.

К концу этих двух недель, когда их быт был налажен, а запасы пополнены, они почувствовали, что готовы к новому, более подготовленному визиту к границе.

Вспоминая своё прошлое возвращение от племени, оба признавали, что оно было изматывающим. Пять километров по относительно ровному, но вязкому берегу реки с грузом на руках были тем ещё испытанием. Постоянные подъёмы и спуски укрепили их физически, и тем не менее это было нелегко. В этот раз они собирались взять с собой намного больше предметов. И нести на себе всё казалось сложно выполнимой задачей.

— Знаешь, — сказал как-то Николай, — если мы хотим наладить с ними более тесный контакт и носить им... скажем, больше даров или инструментов, нам нужен транспорт. Пешком мы далеко не уйдём.

Видар, который уже открывал наружный склад — простой навес из сплетённых веток, где они хранили крупные материалы, согласно кивнул.

— Ты прав. Только вот какой транспорт... телегу нам пока сложно будет сделать. — Нет, не телегу. Я подумал о волокуше. Он не знал, как это называлось по-английски, но на словах объяснил Видару. — Тут в горах, на спусках и подъёмах от этой штуки было бы мало толку, — продолжал Николай, — но там внизу, на достаточно ровной полосе вдоль реки... идеально. Она смогла бы существенно облегчить нам ношу.

Они подошли к складу. Их взгляд сразу упал на результат недавней работы: несколько длинных, прямых жердей, которые они вырезали из молодых сосен для строительства подземных хранилищ. Жерди были около двух с половиной метров в длину и достаточно прочными, чтобы выдержать вес взрослого человека.

— Вот это и будут наши полозья, — Николай похлопал по гладкой коре одной из жердей. — Возьмём две. Для поперечин... нам нужно что-то покороче и с естественными развилками на конце.

В дальнем углу склада они нашли то, что искали: две толстые жерди от старой берёзы. Николай приподнял одну из них. Конец уходил в уже готовую рогатину.

— Вот это сможет держать каркас. Думаю, идеально подойдёт для нашей затеи.

Процесс сборки был прост в теории, но на практике требовал много сил.

Видар и Николай выложили две сосновые жерди буквой «А». Поперёк них они прикрепили две прямые берёзовые перекладины — одну впереди, другую сзади. Самодельной пилой, которую они сделали из куска толстой жести, они кое-как вырезали пазы в местах стыков. Потом уже углубили их при помощи молотка и острых кремней.

Соединения намертво стянули сырыми берёзовыми вицами — гибкими ветками берёзы, которые в данном случае отлично заменяли верёвки. Вицы предварительно размочили, согнули и плотно обвязали вокруг соединений. После высыхания они затвердели и сжали каркас с огромной силой.

Одной из важных деталей волокуши стал стальной арматурный прут из найденных обломков возле лаборатории. Николай выпрямил его как мог, и общими усилиями они намертво примотали его к задней перекладине. Его концы ровно выступали по бокам каркаса, но всё должно было быть именно так — на них должны были вращаться колёса. Вместо сложных дисков Николай взял два простых деревянных цилиндра с отверстиями по центру и насадил их на эти выступающие концы оси.

— Ну вот, — улыбнулся Видар, доставая заначку жира и густо смазывая металл внутри цилиндров. — Здесь самое сложное место, где дерево будет тереться о штырь во время вращения. Без подшипников оно быстро бы сгорело, но металл и жир спасут положение.

Они закрепили цилиндры чеками, чтобы те не соскочили с оси, и привязали впереди кожаные ремни. Видар потянул — и волокуша удивительно легко покатилась по траве.

— Мы покажем им это, — сказал Николай. — Покажем, как двигаться по равнине без лишних усилий.

На заготовку сырья и финальные приготовления ушла целая неделя. За прошедший год физики научились искусно лепить посуду из глины — они перепробовали множество мест вокруг своей хижины, пока не нашли идеальный источник сырья.

Самая лучшая, жирная и чистая серая глина находилась в пятистах метрах ниже по течению, прямо у крутой излучины реки. Там, где поток подмывал высокий берег, обнажался ровный пласт столетней донной глины, практически очищенной самой природой от песка и мелких камней.

Теперь, благодаря новому приспособлению, им не нужно было таскать тяжёлые сырые комья на собственных спинах. Видар и Николай подогнали волокушу к небольшому обрыву и с помощью деревянных лопаток за час нагрузили на плетёную платформу больше сотни килограммов отборной мокрой массы. Чтобы глина не пересохла на солнце, они укрыли её толстым слоем влажных лопухов и речного мха.

Кроме глины, они также уложили на тележку три своих лучших, уже обожжённых и звенящих горшка. Это были одни из их самых удачных закруглённых образцов. Рядом лёг плотный пучок свежих берёзовых ветвей для демонстрации вязки виц. Сначала они собирались показать людям-эректусам базовую волокушу без колёс и объяснить, как она устроена, затем обучить их плетению деревянных канатов, и под конец — раскрыть секрет создания прочной посуды.

Утром следующего дня они двинулись в путь. Металлическая ось, густо смазанная жиром, работала безупречно: тяжело нагруженная волокуша мягко катилась по прибрежной траве. Оставляя позади свою хижину, Видар бросил взгляд на место, где раньше находилась их ловчая яма — та самая, в которую они поймали телёнка антилопы.

Они уже давно решили не копать здесь новые ловушки с заострёнными металлическими штырями и деревянными кольями. Более того, ту единственную яму они полностью разобрали и засыпали. Охотиться таким опасным способом прямо возле жилища было слишком рискованно. Воспоминание о встрече с саблезубым леопардом, которого привлекла добыча и который едва не учуял их в тех зарослях, до сих пор заставляло сердце биться чаще. Привлекать опасных хищников свежей кровью под боком было безумием.

Примерно на полпути, не доходя около трёхсот метров до условной границы территории эректусов, Видар жестом попросил Николая остановиться.

— Я быстро, — шепнул он. — Проверю наше убежище.

Видар легко взбежал на холм и скрылся в густой лесной куртине. Здесь у них было оборудовано тайное укрытие на случай экстренной ситуации. Это была глубокая яма, тщательно замаскированная сверху плетёной крышкой, присыпанной землёй и травой. Они вырыли её ещё перед самым первым визитом к дикарям, планируя добежать сюда и спрятаться, если эректусы проявят агрессию.

Видар приподнял заросший край люка, убедился, что внутри всё сухо, а конструкция надёжна, и аккуратно вернул маскировку на место. Быстро спустившись к повозке, он кивнул Николаю, и они продолжили свой марш вдоль реки, готовые к новой встрече.

Они прошли ещё немного. Когда до границы со стоянкой дикарей оставалось всего около двухсот метров, Видар и Николай отчётливо увидели, что их ждут. Но в этот раз на берегу стояли далеко не два человека, как во время прошлого визита — людей было гораздо больше, опасно больше. Учёные невольно замедлили шаг, сердце забилось чаще, пока они вглядывались в силуэты и мысленно подсчитывали численность группы. Насчитали они целых десять гоминидов. И что самое тревожное — некоторые из них держали в руках копья с каменными наконечниками, мрачно поблёскивавшими на солнце.

Глава 4

Суббота, 20 июня 2061 года, 11:30 (GET)

ΔT + 363 дня

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Первая секундная тревога сменилась глубоким удивлением, а затем и постепенным облегчением. Когда физики внимательнее присмотрелись к замершей группе, они заметили, что не все фигуры были угрожающими. Среди взрослых отчётливо выделялись совсем небольшие силуэты — судя по всему, это были дети, которые с любопытством выглядывали из-за спин старших.

Учёные истолковали это многолюдное собрание как исключительно мирный знак. Если бы дикари замышляли что-то недоброе или собирались напасть, они бы ни за что не вывели к реке детей. Навстречу вышли бы только взрослые мужчины-охотники с теми самыми тяжёлыми копьями наперевес. Сейчас же вся эта небольшая община просто молча и неподвижно наблюдала за их приближением.

Они остановились уже совсем рядом с границей и смогли наконец рассмотреть всю группу целиком.

Всего на берегу собралось десять человек.

На первый взгляд все они казались удивительно похожими друг на друга. Те же широкие лица, низкие лбы, тяжёлые надбровные дуги, большие широкие носы, длинные тёмные волосы, загорелая кожа. Одеты они были в шкуры животных. На одних шкуры были перекинуты через плечо и чем-то закреплены на бёдрах. На других они были надеты через голову и удлинены дополнительными кусками, которые также были скреплены каким-то непонятным способом.

Если не считать головы и черт лица, то по строению тела они почти ничем не отличались от современных людей. Скорее, они были более сухими и выносливыми по своей структуре, но и в их время так могли выглядеть народы, живущие по старым укладам вдали от цивилизации.

Ничего общего с известными классическими реконструкциями неандертальцев они не имели. Неандертальцы, по мнению учёных, обладали массивным скелетом, широким тазом и тяжёлым, почти «медвежьим» телосложением. Эти представители ветви Хомо-Эректус были заметно легче и пропорциональнее, с более тонкими костями, и по строению тела определённо находились ближе к современному человеку.

Николай поймал себя на мысли: встреть он их на каком-нибудь затерянном в океане острове, ни капли бы не удивился. Да, волосатые, но в меру — среди его современников попадались экземпляры и поросшее. Те, что пониже, поизящнее, с узкими плечами и широким тазом, явно были женщинами. Грудь у них почти не выделялась, никакой пышности, так что пол угадывался скорее по общим пропорциям фигуры, а вовсе не по отдельным округлостям. И двигались они как-то осторожнее, экономя силы. Мужчины выглядели крепышами под метр шестьдесят — метр семьдесят. Женщины — пониже, где-то метр пятьдесят. Правда, одна выделялась в толпе, в ней было под 165 сантиметров. А среди парней верховодил один молодой — рослый, плечистый, он казался даже повыше Видара, где-то под 175 сантиметров.

У одной женщины живот слегка выступал вперёд. Беременность ещё не бросалась в глаза, но внимательный взгляд замечал её сразу. По фигуре и более развитой груди можно было предположить, что она уже рожала раньше. Она уже была не молода. Её волосы, на удивление учёных, были собраны в пучок и чем-то закреплены. В них отчётливо выделялась крупная седая прядь.

Все без исключения создавали впечатление существ, привыкших ежедневно преодолевать большие расстояния и выполнять тяжёлую работу.

Среди взрослых виднелись и дети. Один подросток уже почти сравнялся ростом со взрослыми мужчинами и держался уверенно, сжимая в руках копьё. Другой был заметно ниже и худее, но внимательно повторял движения старших, словно стараясь ничего не упустить и выглядеть таким же взрослым охотником. Девочка лет тринадцати держалась рядом с беременной женщиной и время от времени выглядывала из-за её плеча. Самой смелой оказалась ещё одна девочка, лет девяти — она стояла впереди рядом с охотниками и рассматривала пришельцев почти без страха. Самый младший мальчик, лет четырёх, наоборот, прятался за спинами взрослых и лишь изредка осторожно выглядывал из-за их плеч, быстро скрываясь обратно, когда кто-нибудь из людей смотрел в его сторону. Молодая девушка — та самая более высокая женщина — стояла отдельно от остальных женщин. Она находилась ближе к мужчинам её возраста и несколько раз обменялась жестами с одним из охотников. Было заметно, что её положение внутри группы отличается от положения детей. Первого и Второго друзья узнали сразу. Оба стояли ближе остальных к линии из камней, костей и кольев. Именно они занимали место напротив людей, словно невольно взяли на себя роль посредников между двумя мирами.

За спинами вышедшей встречать их группы друзья увидели шалаши и более крупные сооружения из жердей, шкур и веток. Это были жилища. Они тянулись вдоль берега там, где две недели назад ничего подобного не было.

— Они перенесли сюда лагерь... — тихо произнёс Видар.

Николай ничего не ответил.

— Знакомство с нами стало для них настолько важным событием, что они все переселились сюда?

— Не знаю... Мне так не думается, — не согласился Николай. — В прошлый раз мы определённо произвели на них впечатление, но не настолько сильное, чтобы они перенесли стоянку. Мне кажется, причина другая.

— И какая же?

— Может быть, очередной ритуал... Или они просто переносят стоянку ближе к воде в тёплое время года.

— Ладно... Ну что, действуем по плану? Николай остановился возле самой границы и положил руку на волокушу.

— Начнём с простого.

Он специально произнёс это негромко, скорее для Видара, чем для стоявших напротив людей. Обеими руками он взялся за сосновые жерди, служившие основой повозки, и медленно потянул груз вперёд. Деревянные цилиндры провернулись на оси. Тяжело загруженная волокуша неожиданно легко покатилась по траве.

По ту сторону границы сразу возникло движение. Самая младшая девочка сделала шаг вперёд. Один из мужчин удержал её за плечо. Все смотрели только на волокушу.

Николай прошёл ещё несколько метров, затем развернулся и потянул груз обратно. Потом специально остановился и поднял один из глиняных комьев. Он показал его группе, затем снова бросил на платформу. Смысл был очевиден даже без слов: тяжёлый груз можно перевозить.

Некоторое время эректусы просто смотрели. Потом молодой высокий охотник неожиданно поднял своё копьё и осторожно вытянул его вперёд, словно хотел проверить, не является ли движущийся предмет живым существом. Однако затем, видимо передумав, снова опустил оружие.

Николай остановился, отпустил оглобли и присел возле груза. Он взял большой серый комок глины и положил его перед собой. Сначала никто не проявил особого интереса. Один из мужчин даже отвернулся. Для них это была просто грязь.

Николай отщипнул небольшой кусок и начал медленно разминать его между ладонями. Затем скатал шар. Среди племени возникло оживление: одни стали показывать жест, напоминающий круглый предмет, другие негромко зацокали, словно соглашаясь друг с другом.

Николай продолжал. Большим пальцем он продавил углубление в центре шара. Тот постепенно превращался в небольшую чашу. Теперь за его руками наблюдали уже все. Даже дети перестали вертеться. Николай не торопился — он нарочно делал каждое движение медленным и понятным: поднимал изделие, показывал его со всех сторон, затем снова ставил на землю и продолжал выравнивать стенки.

Он специально выбрал самую простую форму. Настоящий горшок потребовал бы больше времени, а при быстрой сушке и обжиге легко мог треснуть. Небольшая неглубокая миска была куда надёжнее. Сейчас ему важно было не изготовить хороший сосуд, а показать сам принцип превращения мягкой глины в твёрдый предмет.

Когда небольшая миска была закончена, он поставил её рядом с куском сырой глины. Потом взял один из принесённых горшков и постучал по нему костяшкой пальца. Глиняный сосуд отозвался коротким звонким звуком.

На этот раз реакция последовала немедленно. Первый резко подался вперёд. Его взгляд метался между куском серой грязи и готовым сосудом. Кажется, впервые за всё время знакомства люди по обе стороны границы увидели настоящее удивление друг у друга.

Первый ещё некоторое время смотрел на готовый сосуд. Затем перевёл взгляд на Николая и неожиданно сделал несколько шагов вперёд. Остальные напряглись.

Подойдя почти вплотную к границе, он медленно присел на корточки и протянул руку. Николай не шелохнулся.

Первый осторожно коснулся пальцами сырой миски. Потом горшка. Снова миски. Снова горшка. Он явно ожидал обнаружить между ними какую-то очевидную разницу, но не находил её. Глиняная поверхность выглядела одинаково. Цвет почти не отличался. Форма тоже. Первый даже постучал ногтем сначала по одному сосуду, затем по другому. После этого он поднял вопросительный взгляд на Николая.

— Сейчас покажу, — тихо сказал тот.

Конечно, эректус не понял ни слова. Физик повернулся к ручной повозке и достал ещё один небольшой сосуд. Внутри хранились высушенные кусочки тыквы, заготовленные ещё прошлой осенью. Сняв крышку, он высыпал несколько ломтиков на заранее приготовленный кусок ткани. Сладковатый запах сразу разнёсся вокруг.

Николай взял один кусочек и демонстративно отправил его в рот. Потом улыбнулся и показал большой палец вверх. Видар усмехнулся.

— Не уверен, что они поймут этот жест.

Николай стоял вплотную к границе. Первый не отступил. Он внимательно следил за кусочком в руке человека. Когда между ними осталось всего несколько шагов, Николай протянул угощение вперёд.

Первый шумно втянул воздух носом. Потом ещё раз. Его взгляд на мгновение задержался на кусочке тыквы. На лице отчётливо читалось любопытство. Он понимал, что это еда. Возможно, даже вкусная еда. Но принять подарок не решился. Вместо этого он снова указал рукой на сосуды — сначала на сырой, потом на обожжённый — и снова посмотрел на Николая.

В этот момент Видар понял раньше друга:

— Его интересует не еда.

— Да, похоже на то.

Николай убрал кусочек тыквы обратно. Потом посмотрел на ещё влажную миску.

— Ну что ж. Тогда придётся показать самое интересное.

Учёные взялись за дело. Они развели костёр и, аккуратно закрепив миску над небольшим огнём, стали её сушить. Это был очень медленный процесс и занял около двух-трёх часов. За это время большинство гоминидов давно уже вернулось к своим занятиям. Дети то и дело появлялись возле границы и снова убегали. Несколько женщин занимались шкурами возле жилищ. Лишь Первый и ещё двое охотников оставались неподалёку почти всё время.

Когда миска достаточно подсохла и стала твёрдой на ощупь, Николай осторожно отставил её в сторону. Затем достал из рюкзака другую — заранее подготовленную, уже полностью высохшую и почти не отличавшуюся от первой.

Он ещё долго не решался придвинуть её к самым углям. Несколько раз подходил, осторожно касался пальцами края и каждый раз возвращался обратно. Любая ошибка сейчас могла всё испортить. Если внутри всё же оставалась хоть немного влаги, стенка могла треснуть в любой момент.

— Ну давай... — пробормотал он себе под нос.

Видар ничего не ответил. Он сидел чуть в стороне и наблюдал уже не столько за миской, сколько за племенем.

Когда Николай наконец решился придвинуть миску к самым углям, произошло нечто неожиданное. Из самой большой постройки, покрытой несколькими шкурами, вышли двое, которых они до этого не видели. Эти двое были немолодыми. Их лица покрывали глубокие морщины, волосы заметно поседели, а на коже виднелись старые шрамы. Судя по фигуре одного из них, это была женщина. Они присели неподалёку на гладкие камни рядом с охотниками и стали наблюдать за процессом.

Николай рассчитывал, что заключительный этап обжига не должен занять больше тридцати–сорока минут. Форма была простая. Но время тянулось мучительно долго. Сначала ничего не происходило. Потом по поверхности начали расползаться тёмные пятна — миска постепенно меняла цвет. Николай не сводил с неё глаз. Если сейчас раздастся треск — всё пропало.

Но треска не было. Минуты шли одна за другой. Миска темнела всё сильнее. На одном боку появилась тонкая светлая линия. Николай почувствовал, как неприятно сжался желудок.

— Трещина? — тихо спросил Видар.

— Пока не знаю.

К счастью, линия больше не росла. Спустя ещё некоторое время Николай осторожно вытащил миску из жара и положил её на плоский камень. Теперь оставалось только ждать.

Прошло ещё около получаса. Наконец Николай осторожно поднял миску. Она всё ещё оставалась тёплой. На одном боку действительно проходила тонкая трещина, но сосуд сохранил форму. Николай облегчённо выдохнул.

— Сойдёт.

Он поднялся и направился к границе. Первый уже ждал его. Николай положил новую миску рядом с принесённым заранее горшком. Затем постучал пальцем по старому сосуду — раздался короткий, звонкий звук. После этого он постучал по только что обожжённой миске. Звук оказался другим — более глухим, менее чистым, но всё же это был звук твёрдого предмета.

Первый замер. Потом он поднялся, подошёл и медленно присел на корточки. Он осторожно коснулся старого горшка, затем новой миски. Снова горшка. Снова миски. Его пальцы скользили по поверхности, словно он не верил собственным ощущениям. Потом он осторожно постучал ногтем сначала по одному сосуду, затем по другому. Оба оставались твёрдыми.

Первый резко выпрямился. На его лице впервые появилась настолько сильная эмоция, что её невозможно было не заметить. Он быстро обернулся и почти бегом направился к пожилым мужчине и женщине. Активно жестикулируя, он принялся что-то быстро объяснять, пересыпая речь знакомыми гортанными щелчками и короткими выкриками. Он то кивал на посуду, то очерчивал руками в воздухе круг, то тыкал пальцем в землю. Его возбуждение тут же передалось остальным — к черте, выложенной из камней, потянулись и женщины, и прибежавшие следом дети. Но стоило старику вскинуть руку и издать короткий низкий звук, как все как один послушно попятились. Затихли даже дети. В наступившей тишине старик подошёл к самой границе, наклонился и пробежался пальцами по старому горшку и новенькой миске, задерживаясь на трещинах. Помедлив, он пару раз звучно щелкнул согнутым суставом по глине. Звук вышел глухой, плотный. Стук, ещё стук. Он долго всматривался в сосуд, будто выискивая в нём скрытый смысл, а затем выпрямился и отступил на шаг.

После него вышла пожилая женщина. Она двигалась медленнее, мягко ступая ступнями по земле.

Когда женщина уже стояла у границы, она недолго посмотрела на горшок, но вскоре всё её внимание переключилось на миску. Она пододвинула её к себе и стала водить пальцами по краям, видимо удивляясь ровной круглой форме.

Она перевернула её и, будто проверяя толщину стенок, занесла свою ладонь под её внутреннюю поверхность. Потом слегка постучала пальцем по её перевёрнутому дну.

Звук заставил её замереть. Она повторила движение ещё раз, затем подняла взгляд на Николая и несколько секунд просто смотрела ему в глаза.

Пожилая женщина ещё некоторое время стояла у границы и смотрела на глиняные сосуды. Казалось, её интересовала не форма и не назначение предметов, а сам факт их существования. Наконец она отступила на шаг и что-то негромко произнесла. В ответ послышались короткие гортанные звуки. Несколько человек закивали, другие стали переглядываться. Волнение внутри группы ощущалось даже на расстоянии.

Николай вопросительно посмотрел на Видара.

— Кажется, мы всё-таки сумели их впечатлить. — Более чем, — ответил тот. — И мне совершенно не нравится, что я до сих пор не понимаю, почему именно.

Солнце уже заметно клонилось к горизонту. Продолжать демонстрацию было поздно. Да и усталость после дороги начинала давать о себе знать. Племя постепенно возвращалось к своим занятиям. Женщины ушли к жилищам. Дети снова начали бегать между шалашами. Лишь некоторые охотники продолжали время от времени поглядывать в сторону людей.

— Думаю, сегодня достаточно, — сказал Николай. — Возвращаться домой уже поздно. — Согласен. Переночуем здесь.

Они выбрали место немного выше по склону, в стороне от границы. Земля здесь была сухой, а сам склон прикрывал лагерь от ветра со стороны реки. Работали быстро и привычно.

Несколько длинных жердей они упёрли одним концом в склон, создав наклонный каркас. Поверх натянули необычный материал из своих запасов — тонкую полимерную плёнку. Когда-то она предназначалась для улучшения проекций для смарт-часов. Все стены и поверхности лаборатории были покрыты таким материалом, чтобы изображения получались более чёткими и контрастными. После перемещения в прошлое плёнка неожиданно обрела новое применение: она почти ничего не весила, не пропускала воду и ветер и прекрасно подходила для временных укрытий.

Через час над склоном уже стояло простое, но вполне надёжное убежище. Перед входом развели костёр. Поужинали остатками припасов и долго молча смотрели на вечерний лагерь эректусов. Там происходило что-то необычное. Люди собирались небольшими группами, часто переговаривались. Несколько раз Первый подходил к большой постройке, где скрылись пожилые мужчина и женщина, затем снова возвращался к остальным.

— Они обсуждают сегодняшний день, — предположил Николай. — Или что-то готовят на завтра, — задумчиво ответил Видар.

Когда окончательно стемнело, лагерь постепенно затих. Над стоянкой поднимались тонкие столбы дыма. В темноте потрескивали костры. Физики забрались под укрытие и почти сразу уснули.

Пробуждение оказалось тяжёлым. После длинного перехода и напряжённого дня тело требовало отдыха. Первым проснулся Видар. Некоторое время он просто лежал, не понимая, что именно его разбудило. Потом сел и выглянул наружу. Утро уже вступило в свои права, но солнце ещё не показалось из-за горного хребта. Костёр давно погас. Со стороны стоянки гоминидов доносились звуки, но что-то было не так.

Через несколько секунд он понял: обычной утренней суеты не было. Никто не разделывал добычу. Никто не чинил шкуры. Дети не бегали между жилищами. Практически всё племя находилось возле границы. Люди были собраны вместе. Мужчины держали копья. Женщины стояли отдельной группой. Даже дети находились рядом со взрослыми и вели себя необычайно тихо.

И тут взгляд Видара зацепился за предмет, которого раньше он не замечал. Возле жилища пожилых мужчины и женщины лежал камень шарообразной формы. Не просто округлый валун, каких полно в русле любой реки. Это была почти идеальная сфера.

Видар почувствовал неприятный холодок. “Откуда у них это?..”

— Николай... Просыпайся. Тот что-то недовольно пробормотал. — Николай. — Что случилось? — Не знаю.

Видар продолжал смотреть вниз.

— Но мне кажется, они к чему-то готовятся.

Глава 5

Воскресенье, 21 июня 2061 года, 09:40 (GET)

ΔT + 364 дня

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

На стороне племени было разведено три костра. Два больших — со стороны реки. Они были почти идеально симметрично расположены относительно хижин. Физики насчитали 13 человек. Если считать троих отсутствующих охотников, племя насчитывало шестнадцать членов. Но были и новые персонажи: два взрослых человека и два грудных ребёнка. Женщина среднего возраста, очевидно мать обоих младенцев, сидела на шкуре, раздвинув ноги в стороны, и кормила грудью того малыша, что был побольше. Тот, что совсем малютка, спал у неё на коленях, закутанный в шкурку. Двое детей постарше, девочка лет девяти и мальчик лет четырёх–пяти, сидели рядом и с интересом наблюдали за этим процессом.

Возле каждого костра были разложены плоские камни — такие, какие можно найти в быстрых ручьях. Возле того костра, что был ближе к двум друзьям, лежало восемь камней, напротив двух других — тоже по восемь. Группа сгрудилась между ними в ожидании чего-то.

— Гляди, Николай, там возле пещеры седых гоминидов лежит совершенно круглый камень, — шёпотом начал Видар, но в его голосе чувствовалось волнение. — Откуда у таких примитивных дикарей может быть что-то подобное? Они не могли сделать такое своими рубилами!

— Ты недооцениваешь этих дикарей. Их рубила острые и сделаны из более крепкого камня. Наши рубила по сравнению с такими — жалкое подобие.

— Нет же, посмотри внимательно. Этот камень совершенно круглой формы. Это не может быть случайным творением природы. Он настолько гладкий, что даже отсвечивает бликами.

— Да, это странно. Но странно не означает невозможно. Круглая форма вполне естественна для природы. Солнце круглое. Цветы, бутоны круглые или шарообразные. Да мало ли… Грязь, сжатая в руке, тоже в какой-то мере принимает форму шара, пусть и неправильную. Эти дикари совершенно разумны. Пора это принять. И если кому-то пришла в голову больная идея сделать именно камень в форме шара, то я не считаю это невозможным. Вполне мог появиться фанатик, который от безделья сидел и оттачивал его. Посмотри на них. Они не голодают, как мы. Не все охотятся. Времени у них хоть отбавляй.

— Ах, Николай, меня не перестаёт удивлять твоё желание увидеть в них людей. Да, они разумны, да, они больше похожи на людей, чем на человекообразных обезьян. Но они другой вид. Они не имеют к нам никакого отношения.

— А что, по-твоему, определяет один вид?

— Как что? Совместное общество. Возможность скрещивания.

— И с чего ты взял, что это невозможно? Если помнишь, мнения учёных по этому вопросу расходились.

— Да видно же это. Они на другой стадии. Это другое… Ну, если хочешь, пусть будет другое человечество. Но другое. Они вымрут через несколько сотен тысяч лет. А мы произошли совсем от другого вида.

— Но когда-то и тот вид, от которого произошли мы, вышел из какого-то более, как ты выражаешься, примитивного вида.

— В нашем времени у учёных было слишком мало информации, чтобы делать такие неоднозначные выводы. Все суждения и доводы основывались на косвенных признаках: находках в захоронениях, раскопках стоянок, анализе костной ткани. У них просто не было возможности как-то подтвердить свои научные гипотезы.

— Верно, а вот у нас такая возможность есть.

— И что? Что мы можем подтвердить? Нет… Только не говори, что ты имеешь в виду, что мы с ними… Ты на это намекаешь?

Тихий спор разгорался. Видар скептически относился к гоминидам и отвергал всякую возможность или мысль о скрещивании. Николай же считал, что им ничего доподлинно не известно.

— Видар, ты вроде бы сам говорил недавно, что родственные виды расходятся, когда накапливается достаточное количество различий в генах. Нам неизвестно, насколько далеко они от нас ушли.

— Это почему же? Очень даже известно: на один миллион лет! И это много, Николай. Мы никогда не сможем здесь обосноваться и завести семью. А эти, как ты говоришь, разумные существа нужны нам в качестве рабочей силы. Послушай, мы можем вернуться домой! У нас есть готовая установка! Нам нужно просто построить гидроэлектростанцию, подвести энергию к нашей установке в лаборатории и переместиться в будущее! Нам нужно только электричество! Об этом стоит думать, а не о том, чтобы влиться в дикое племя и остаток жизни провести среди этих гаркающих дикарей.

Николай хотел было что-то ответить, но в этот момент в лагере всё вдруг ожило. Взрослые повскакивали с мест, дети стали прыгать. Все начали смотреть в противоположную сторону. Всмотрелись и Видар с Николаем. Вдалеке вдоль реки они увидели силуэты. По мере приближения стали узнавать в них трёх охотников. Тот, что высокий, шёл впереди, неся на плечах какое-то небольшое животное. Двое других — Первый и Второй — несли крупную добычу на длинной жерди, продетой сквозь тушу. Да, такой способ переноса был им известен.

По мере приближения стало видно, что маленькое животное было совсем молодым ягнёнком. То, что несли двое других, оказалось антилопой. Туша уже была выпотрошена и значительно легче живого животного. Но мяса всё равно оставалось очень много.

— Вот это да! — констатировал Николай. — У меня просто голова кружится от того, сколько у них мяса. Если их всего шестнадцать человек, они наедятся до отвала.

— Угу, — подтвердил Видар. — Они не съедят всё и, скорее всего, выбросят большую часть.

— Думаешь, не поделятся с нами?

— Конечно нет. Мы за чертой. Мы не из их мира.

То, что последовало дальше, не менее удивило друзей. Когда охотники подошли к остальным и сбросили добычу, гордо выпрямившись, послышались радостные крики, ахи и взмахи руками. Племя явно радовалось добыче. Но почти сразу три женщины, повторяя какую-то певучую комбинацию из трёх слогов, подошли к тушам, разогнав всех, включая охотников, и принялись за работу. Та, что постарше, занялась маленьким животным и ловко обезглавила его большим каменным рубилом. Затем распорола брюхо и начала извлекать внутренности. В воздухе быстро распространился резкий запах. Николай и Видар невольно поморщились. В это время две другие женщины работали с крупной тушей. Обе орудовали острыми чопперами и снимали шкуру. Делали они это уверенно, и было видно, что далеко не в первый раз. Через некоторое время они закончили с большой тушей и приступили к ягнёнку, оставленному старшей женщиной. Та же в это время что-то колдовала возле костра, расположенного дальше от реки. В какой-то момент у обоих физиков глаза полезли на лоб.

— Она делает вертел! Они собираются жарить мясо! Не есть сырым!

Видар сказал это чуть громче, чем следовало. Несколько гоминидов посмотрели в их сторону, но вскоре снова отвернулись. Все члены племени наблюдали за разделкой туши, совершая при этом какие-то синхронные движения.

— Вот видишь, — улыбнулся Николай, — не такие они и дикие. Готовят пищу на костре так же, как это делаем мы.

— Ты думаешь, они научились этому от нас? Когда мы готовили рыбу?

— Не-а, вряд ли. Думаю, они всегда умели это делать. А охотники — Первый и Второй — этим просто не занимались.

— Но они же при нас ели сырую рыбу.

— Одно другому не мешает. Они вполне могут есть как сырое мясо, так и готовить его.

Когда две молодые женщины закончили с тушами, подошли мужчины, насадили антилопу на длинную жердь из сырого дерева и перенесли её на заранее приготовленные рогатины. После этого старшая женщина стала привычными движениями поворачивать тушу над огнём. Было видно, что этот процесс ей хорошо знаком.

— Она понимает, как готовится мясо, что это занимает время, — заметил Видар. — Это объясняет их интерес и терпение, когда они наблюдали за тем, как мы обжигали миску. Им не показалось странным, что на это ушло столько времени.

— Согласен, твой довод вполне логичен, — подтвердил Николай.

Солнце уже стояло высоко. Пожилые мужчина и женщина, скорее всего старейшины племени, внимательно следили за солнцем.

Вскоре оно поднялось примерно на шестьдесят–семьдесят градусов над горизонтом. Старый мужчина развернулся и встал возле костров. Через какое-то время он стал жестикулировать и совершать странные движения. Подскакивая, он обходил кругами оба костра и выкрикивал раз за разом одну и ту же мелодию. Она состояла из четырёх слогов и, непрерывно повторяясь, воспринималась современными людьми, наблюдавшими со стороны, как:

— Нго-Ко-Го-Ба! Нго-Ко-Го-Ба!

— Это должно означать что-то конкретное, — тихо сказал Видар.

Старейшина продолжал выводить свою гортанную мелодию и периодически замолкал. Тогда со стороны остальных членов племени сначала разрозненно, а затем всё более слаженно раздавались те же самые звуки:

— Нго-Ко-Го-Ба! Нго-Ко-Го-ба! Нго-Ко-Мо-Ба!

После этого они замолкали и продолжали что-то изображать руками, пока старейшина снова не начинал своё пение. Звуки произносились медленнее и отчётливее, чем во время обычного общения. Со стороны это выглядело как настоящее представление.

— Ну, сейчас-то ты убедился? Богатая культура у них. Пение, танцы. Народный концерт, — довольно улыбнулся Николай.

— Да, это определённо культура, согласен, — не стал возражать Видар.

Какафония со стороны племени сменялась хоровым пением, словно постепенно находя равновесие. Каждый раз по кругу. От старейшины и обратно к племени. Со стороны это выглядело почти завораживающе.

Но дальше стало ещё интереснее.

По прошествии нескольких минут мужчина наконец остановился и молча сел на первый камень из восьми, стоявших ближе к границе.

И тут пожилая женщина поднялась и громко закричала:

— Мим-Би-Ви-Ка! Мим-Би-Ви-Ка!

Непонятно почему, но и Видар, и Николай в этот момент улыбнулись. Вероятно, звучало это забавно.

Вся процедура с точностью повторилась. Пение «Мим-Би-Ви-Ка» по кругу звучало то со стороны жестикулирующей и бодро двигающейся старушки, то сливалось с голосами племени и снова превращалось в хор. Так продолжалось несколько минут — по ощущениям учёных, даже дольше, чем выступление седого мужчины.

Затем женщина тоже села на первый камень другой линии из восьми плоских камней.

Следующим был Первый.

— Инг-Нго-Ву-ба!

— Это должны быть их имена! — осенило Николая. — Конечно. Они же не могут обращаться друг к другу только жестами. Как думаешь, Видар?

— Вполне возможно, — заключил тот.

— Давай попытаемся запомнить их.

— Разумная идея. С ними нужно будет как-то коммуницировать.

Далее всё повторялось.

После Первого, певшего «Инг-Нго-Ву-Ба», вышла женщина с седой прядью — главная над теми двумя, что свежевали туши животных. Она выкрикивала:

— Энг-Ма-Во-Ба!

После неё вышел мужчина средних лет и загорланил:

— Инг-Бо-Ва-О!

Его сменила женщина средних лет — мать грудных детей. Перед началом своего танца она передала малышей двум другим женщинам и запела:

— Энг-Ма-Ма-ба!

Сомнений почти не оставалось.

— Если это их имена. Они формируются логическим способом, — спросил Видар, — как думаешь?

— Да. Возможно, в этом стоит разобраться..

Николай задумался.

Следующая женщина запела:

— А-Ма-Во-Са!

— Нет, всё-таки не так просто.

— «Ма-Во» в середине повторяется, — задумчиво произнёс Видар. — Дослушаем все их имена..

Они заворожённо слушали. Охотник, которого они прозвали Вторым, спел:

— Инг-Нго-Ву-Пе!

Высокий охотник:

— О-Нго-Ву-Ко!

Парень-подросток:

— О-Нго-Ву-Бе!

Молодая девушка:

— А-Ма-Во-Сэ!

Затем дошла очередь до мальчика и девочки.

— О-о-о! — спел мальчик.

— А-а! — ответила девочка.

После этого мать грудных детей поднялась и подошла к своему маленькому сыну, который сидел неподалёку и заворожённо наблюдал за происходящим.

Она напела:

— Ба-О!

Посадив его на предпоследний камень мужской линии, женщина по очереди подняла грудничков над головой и пропела:

— Ба-О-О!

Потом:

— Ба-А-А!

После чего уложила обоих малышей на два оставшихся камня. Удивительно, но дети не плакали — они лишь с интересом смотрели по сторонам.

И тут произошло то, чего никто не ожидал. Николай вышел вперёд и громко запел:

— Ни-Ко-Лай! Ни-Ко-Лай!

Одновременно он изображал руками самые разные действия: будто копает землю, что-то пишет, что-то лепит или скребёт руками. После каждого движения он указывал на себя. Для него это казалось совершенно логичным.

Представиться коротким именем «Коля» он даже не подумал. За годы работы в международной среде он настолько привык к полному имени, что другого варианта просто не возникло.

Несколько минут он повторял одни и те же движения и снова произносил:

— Ни-Ко-Лай!

Видар держался за голову, но понимал, что останавливать друга уже поздно. Тот полностью завладел вниманием племени.

«Боже мой... Какой риск. Как неосмотрительно. Как безумно — просто взять и вмешаться в их ритуал...» — думал он, прижимая ладони к вискам.

Гоминиды пристально смотрели на Николая. Когда он закончил, наступила долгая тишина. Да, Николай вмешался в их ритуал. Да, он явно что-то понял и решил, что сейчас подходящий момент. Но для чего? Прошло около двух минут.

Представители племени переглядывались, смотрели друг на друга и выглядели растерянными. Создавалось ощущение, будто их застали врасплох.

Но затем тишина оборвалась.

Старейшина, которого друзья уже мысленно называли «Нго-Ко-Го-ба», размеренным шагом направился к своей хижине. Подойдя к идеально круглому камню, он взял его в руки. Потом неожиданно положил обратно, замер и о чём-то задумался. Снова возникла пауза.

Наконец, словно приняв непростое решение, старейшина обратился к мужчинам, сидевшим на камнях. Почти беззвучно, используя главным образом жесты. Те вскочили и начали оживлённо жестикулировать, словно споря с ним. В ответ старик издал длинный протяжный горловой звук:

— Нго-о-о...

И снова взял в руки каменный шар.

— Нго-о-о...

Первый и Второй явно колебались. Потом Первый что-то сказал Второму и сел на своё место. Второй оглядел присутствующих, посмотрел на старика с каменным шаром и куда-то ушёл. Вернулся он уже с ещё одним плоским камнем.

Видар, наблюдавший за происходящим, вдруг расширил глаза. Кажется, он начал о чём-то догадываться.

В следующее мгновение старейшина направился к границе, где стоял Николай. Он сделал простой жест, который понял бы любой. Сначала ткнул пальцем Николаю в грудь. Потом указал на новый, семнадцатый камень. Николай не колебался ни секунды.

И шагнул через границу.

Видар был шокирован.

— Николай... Куда ты? Они опасны... Они...

— Не волнуйся, мой друг. Я кажется понял, что сейчас происходило. Доверься мне. Они не причинят мне вреда.

Ошеломлённый Видар подошёл ближе к границе и хотел было последовать за ним, как услышал негромкий рык со стороны старейшины. Охотники немедленно преградили ему путь копьями.

— Эй, вы! Дикари! Куда вы ведёте моего коллегу?

— Останься там, где стоишь! Не иди к ним! — крикнул Николай. — Я тебе всё потом объясню. Просто доверься мне сейчас. Я знаю, что делаю.

Видар остановился. Идти на копья действительно было бессмысленно. Старейшина продолжил. По его жесту все оставшиеся соскочили с камней, детей забрала мать. Затем он, словно заведённый, взял каменный шар, прижал его к груди и стал бегать вокруг семнадцати камней, перепрыгивать через них и при этом завывать что-то совершенно неразборчивое. Потом, остановившись поодаль, он сделал совсем странное движение. Поднял камень высоко над головой, затем резко ударил им себя в грудь и одновременно отпрыгнул назад, невольно смягчая удар. После этого он выпучил глаза и издал длинный протяжный вой. Резко вытянув руки вперёд, в сторону от реки, но немного наискосок, он позволил камню скатиться по своим рукам и покатиться дальше по земле. Очевидно, старик не хотел, чтобы тот укатился в реку.

После этого всё затихло. Люди начали собираться.

«Так ритуал завершён. Но почему они собирают вещи? Неужели собираются уходить?» — подумал Видар.

Он не заметил, как двое молодых охотников подошли к той части границы, где лежала волокуша. Один из них ухватился за неё и потянул на свою сторону.

Это мгновенно вывело Видара из себя.

— Эй...Халло! Куда вы тащите наше имущество?

Он быстро подбежал и, схватившись за одну из оглобель с противоположной стороны, потянул её на себя

И тут произошло то, что одновременно шокировало и напугало его.

Второй проявил агрессию.

Он бесцеремонно подался вперёд и направил копьё на Видара. Это был не удар, а скорее резкий толчок. Очевидно, охотник не собирался убивать его, но укол оказался болезненным. Наконечник насквозь проколол худи и достал до тела.

Видар отскочил как ошпаренный. Копьё вошло совсем немного — всего на несколько миллиметров, — но всё же нанесло рану. Под одеждой сразу выступила кровь.

Видар был вне себя от ярости.

— Vad fan?! Ni, era förbaskade vildar! Dumma jävel, vad håller ni på med?! (шв. Что за чёрт?! Вы проклятые дикари! Тупые сволочи, что вы творите?!)

Николай, который всё это время стоял неподалёку, даже не сдвинулся с места. Он лишь крикнул:

— Låt dem vara! (шв. Оставь их!)

А затем добавил уже по-английски:

— Пускай забирают волокушу. Не волнуйся. Я потом всё объясню. Жди меня у хижины.

Видар всё ещё находился в шоке и пытался взять себя в руки. Кровь текла. Рана была незначительной, но её необходимо было обработать. На такой случай у него имелась чистая тряпица и кипячёная вода в пластиковой бутылке. Он медленно попятился к хижине, не сводя глаз с Николая и группы эректусов. Потом снял верхнюю одежду, промыл рану и крепко прижал к ней сухую чистую ткань, останавливая кровь. Через некоторое время кровь перестала сочиться.

Который был час, он уже не знал. Судя по солнцу, было около четырёх или пяти часов вечера. Оно всё ещё припекало, но уже не так сильно. Постепенно Видар начал замечать, что гоминиды разбирают лагерь и куда-то переносят вещи. Он видел, как Николай стоял рядом и никак не помогал им. Со стороны казалось, будто он просто ждал указаний.

«Вот какая судьба... Один из лучших специалистов-физиков ждёт указаний от примитивных дикарей, которые даже не хомо-сапиенс. Совсем другой вид...» — с раздражением подумал он.

Время тянулось медленно. Чтобы отвлечься, Видар решил перекусить. Неожиданно он поймал себя на мысли, что уже съел слишком много кусочков сушёной тыквы. То, что лежало в сосуде, составляло почти весь их оставшийся запас. Он заставил себя остановиться и вместо этого доел жареную рыбу со свежей зеленью, к которой уже успел привыкнуть.

Когда начало смеркаться, лагерь был полностью разобран. Видар остался один возле своей хижины рядом с давно погасшими кострами и опустевшей границей из кольев, шкур и каменных кучек.

Рана больше не кровоточила. Он ещё раз промыл её и закрепил тонкую повязку вокруг плеча. Оставлять всё как есть он не собирался. В его голове уже созрел план.

Глава 6

Воскресенье, 21 июня 2061 года, 19:45 (GET)

ΔT + 364 дня

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Видар долго сидел возле почти погасшего костра. Лагерь эректусов исчез. Там, где ещё утром стояли хижины, теперь оставались только серые пятна от костров и местами разбросанные колья. Всё племя ушло вместе с Николаем. Мысль о том, что он остался один, не давала покоя.

Он решил развести огонь. Видар и Николай давно уже не пользовались зажигалкой. Газ в зажигалке для свечей был конечен, а за последнее время они успели оценить истинную цену современным вещам. У Видара был небольшой кусок пирита и твёрдый камень. Найти их в горах оказалось несложно. Несколькими ударами он высек искры, те попадали на сухой мох и волокна растений. Чтобы улучшить эффект, мох можно было поднять и подержать на лёгком речном ветру. Таким образом тлеющий мох получал больше кислорода и разгорался быстрее. Способ был не очень удобным, но надёжным. Физик делал это не в первый раз, и у него почти сразу получилось.

Было поздно, и Видар решил остаться на ночь в шалаше возле границы.

Ночь прошла тревожно. Несколько раз он просыпался и прислушивался к звукам леса. Каждый раз ему казалось, что где-то неподалёку слышатся голоса или шаги. Он выглядывал из хижины, но вокруг была только темнота.

Утром он принял решение. Он должен убедиться в том, что Николай жив. Сразу после рассвета он отправился к их хижине возле спуска к реке. Путь занял, как обычно, около часа.

Войдя в хижину, он затопил глиняную печку и поставил на неё глиняный сосуд, наполнив его водой из пластиковых бутылок, хранившихся в небольшом подземном тайнике. Основное хранилище находилось в стороне от хижины, спрятанное среди деревьев. Он достал защитный комбинезон и переоделся в него. К поясному ремню он прицепил аэрозольный баллончик и положил в карман зажигалку. Также он водрузил на спину небольшой рюкзак с запасом воды и еды. В руке он держал копьё. Наиболее удачное из их самодельных — то, что имело на конце остро заточенный столовый нож. Перед тем как уходить, он решил также взять с собой респираторную маску. Видар прекрасно понимал, что от копья она не спасёт. Но мысль о том, что странный внешний вид может отпугнуть дикарей, казалась ему вполне разумной.

Собрав все вещи, он направился обратно к их оставленному временному жилищу возле границы. Уже оказавшись возле входа в хижину, он раздул ещё не погасшие угли и поставил вариться нехитрую смесь из сушёной зелени и кусочков мяса. Закинув вещи в укрытие, он расположился возле костра, делая вид, что полностью поглощён приготовлением пищи, но на самом деле наблюдал за окрестностями, надеясь что-нибудь увидеть или услышать. Он провёл целый день в раздумьях. Отойдя за хижину и укрывшись с одной стороны ею, а с другой — пригорком, он имитировал движения: доставал спрей, поджигал зажигалку и воспламенял струю аэрозоля. Он отдавал себе отчёт, что в критической ситуации всё может пойти не так. У него может не получиться быстро воспользоваться этим средством и отпугнуть дикарей. Поэтому он тщательно отрабатывал движения, доводя их до автоматизма. Также он прорабатывал движения с копьём. Многие из них он видел в виртуальных симуляторах. Впрочем, в его виртуальной практике были лишь наблюдения со стороны. Он делал ставки на персонажей, а не играл сам. Но видел он немало разных приёмов. Периодически он делал паузы, подходил к костру, хлебал немного своей похлёбки и потом возвращался к прежним занятиям. Он думал. Он планировал. Так незаметно прошёл целый день, и наступил вечер. Возле границы так никто и не появился. Дождавшись полной темноты и восхода тонкого лунного серпа, он, в полной экипировке, включая респираторную маску с двумя большими цилиндрическими фильтрами по обеим сторонам, выступил вверх по склону. Его план строился на логическом предположении, что если дикарей всего чуть больше десятка, то контролировать большой периметр границы они не смогут. Они должны были в первую очередь охранять свой лагерь и его ближайшие окрестности. Поэтому если он поднимется вверх по склону, обойдёт на большом расстоянии их прежнюю стоянку и пересечёт границу далеко от этого места, у него должно было всё получиться.

Он стал подниматься вверх по склону, следуя параллельно воображаемой линии границы, держась примерно в шестидесяти–семидесяти метрах от неё. Пару раз он сбивался с направления и уже не был уверен, насколько далеко находится от границы. Тогда он возвращался назад и снова продолжал путь, стараясь выдерживать прежнюю дистанцию. Отойдя достаточно далеко, он повернул под прямым углом и стал медленно, стараясь оставаться незаметным, приближаться к границе, точнее — к её воображаемому продолжению на горном склоне.

Глаза уже совсем привыкли к темноте, и света звёзд и лунного серпа вполне хватало ему для ориентира. Он ещё раз посмотрел налево, увидел реку и отсветы отмеченной линии границы внизу. Он стоял рядом с ней. Сделав глубокий вдох, он решительно пересёк её и, как ему казалось, бесшумно двинулся вглубь пересечённой местности.

Он крался. Медленно, но уверенно. Скоро он заметил, что ниже по склону, там, где шла линия деревьев, она резко обрывается. Очевидно, деревья там вырубали или выкорчёвывали. Пространство было открытым, но рядом ещё ничего не было. Он невольно попятился правее, в сторону холмиков. Рядом ничего не было, но его ноздри улавливали отчётливый запах костра, горевшего где-то дальше. Он продолжил путь. По прикидкам, он углубился примерно на двести метров от границы.

После очередного пригорка он наконец увидел костёр. Вернее, костров было несколько небольших. У одного из них сидели две фигуры. Он стал всматриваться. Жилище в форме шалаша было только одно. Но затем он заметил слабое свечение возле скал и понял, что это гроты. Похоже, внутри тоже горел огонь. Он водил глазами по окрестностям и вскоре понял, что гротов было несколько. Они располагались под скальным навесом. Костры снаружи находились напротив каждого входа. Между камнями сушились шкуры. И тут среди прочих предметов он заметил несколько предметов, поблёскивавших в оранжевых отсветах костра. Видар замер, внимательно всматриваясь. Понимание пришло почти сразу: это могли быть только глиняные сосуды. Их было несколько. Четыре или шесть штук разных размеров. Один вроде бы даже напоминал ту самую миску, которую Николай обжигал возле старого лагеря.

— Значит, ты жив, — тихо прошептал он.

Ему захотелось подойти ближе. Ещё несколько шагов. Всего несколько шагов. И только он двинулся, как в тот же момент где-то справа послышался короткий свист.

Почти одновременно сверху покатился камень. Видар резко обернулся. И увидел охотников. Один из них уже поднимал копьё. Он посмотрел в сторону и понял, что первое метательное копьё ударилось в землю именно там, где он только что стоял.

Они его обнаружили ... И они пытались его убить.

Видар сначала медленно попятился, мысленно планируя отход, а затем бросился бежать. Он нёсся, как ему казалось, в том же направлении, но несколько другим путём. Видар хорошо понимал, что двигаться по прямой нельзя. Поэтому побежал зигзагами, постоянно меняя направление. Склон мелькал перед глазами. Вскоре он услышал, как двое воинов побежали за ним, и один из них успел подобрать своё копьё. Они бежали быстрее его и постепенно нагоняли. Он уже слышал позади крики. Охотники не бросали копья, очевидно понимая, что могут промахнуться. Но погоня быстро сокращала расстояние. Неожиданно впереди появился ещё один охотник. Тот самый, которого они прозвали Вторым. Двое других уже почти настигли его. Сейчас или никогда.

Он отточенным движением выдернул аэрозольный баллончик и зажигалку. Эту комбинацию он много раз отрабатывал заранее возле реки. Щёлк. Из баллончика вырвалась струя аэрозоля. Щёлк. Перед ним вспыхнул длинный язык огня. Охотник спереди замер на мгновение. На его лице появилось неподдельное изумление. Он резко отпрыгнул назад. Те, кто бежал следом, тоже остановились. Этого оказалось достаточно. Видар решил развить успех. Он шагнул вперёд и, удерживая перед собой горящую струю аэрозоля, резко развернулся вокруг своей оси. Все трое охотников попятились, каждый в свою сторону. И тут струя погасла. Видар тут же сорвался с места и помчался дальше. Какое-то время охотники были ошарашены. Но буквально через двадцать секунд начали приходить в себя и, перекинувшись несколькими жестами, возобновили погоню. Теперь преимущество было на стороне Видара. Он надеялся, что они прекратят преследование, как только он пересечёт запретную для них линию.

Когда впереди наконец показалась знакомая граница, он едва не закричал от облегчения. Ещё несколько десятков метров. Ещё немного. Он пересёк линию и продолжил бежать. Позади раздался свист. Копьё ударилось о землю совсем рядом. Настолько близко, что комья земли попали ему на ноги. Но дальше ничего не произошло. Пробежав ещё метров пятьдесят, Видар остановился и обернулся.

Охотники стояли возле границы. Все трое. Они тяжело дышали, но дальше не шли. Один из них попытался достать рукой своё копьё, застрявшее в земле по другую сторону воображаемой линии. Однако подойти вплотную не решался. Через несколько секунд он оставил попытки и отступил назад.

Видар почувствовал, как внутри медленно появляется уверенность. Да. Граница действительно существовала. Не только в его воображении. Эти существа её боялись. Или уважали. Но главное было не это. Главное заключалось в другом. Николай был жив.

Охотники какое-то время стояли и смотрели в его сторону, потом просто развернулись и ушли. Видар продолжал стоять на месте и смотреть им вслед. Ему пришла мысль подойти ближе и забрать копьё, оставленное охотником по эту сторону табуированной линии. В хозяйстве оно пригодилось бы. Но он подавил в себе это желание — было слишком опасно. Они могли находиться где-то поблизости. Ему ничего не оставалось, кроме как тоже развернуться и пойти обратно. Так он и сделал.

Уже через час он был в их хижине у склона к реке. Он плотно заткнул вход и устроился на лежанке. Печь ещё не полностью остыла. В крови почти не осталось адреналина, и пережитый стресс навалился на него тяжёлой усталостью.

«Николая не должны были убить. Кто бы тогда сделал те глиняные сосуды? Николай был в чём-то уверен, когда просил довериться ему. Думаю, так и надо поступить.»

С этой мыслью Видар буквально отключился и заснул крепким сном.

Ему снился научный городок. Их будни. Марына. Как он пригласил её к себе и они вместе играли в его виртуальном пространстве. Как они в роли духов-наблюдателей летали между таблицами с его достижениями. Как он объяснял ей свою стратегию. Как она с присущей ей заинтересованностью и энтузиазмом обсуждала всё это с ним. Потом неожиданно на его лицо налетел какой-то летающий колючий ёжик.

— Ой... какой странный ёжик... Отцепись от моего рта!.. Фу, как противно!

Тут он проснулся.

Оказалось, что во сне он сполз с лежанки и уткнулся лицом в расстеленную на земле солому. «Фу... ». Видар стал отплёвываться. Песок и солома попали ему в рот.

«Да уж, так себе пробуждение», — подумал он.

На этот день у него не было никакого плана. Все силы он отдал осуществлению предыдущего, поэтому о том, что делать дальше, даже не задумался. Идти снова к границе было бессмысленно. Дикари туда больше не ходили. Они вернулись на свою основную стоянку возле пещер. Идти к пещерам ещё раз было и опасно, и глупо. Оружия у него не было. Да и дикари вряд ли снова испугались бы аэрозоля. Для них это был просто огонь, появляющийся хоть и непонятным образом, но всё же огонь. Они видели, что он их боялся и убегал. Во второй раз такой трюк уже не сработал бы.

Николай сказал ему ждать у хижины. Наверное, так и нужно поступить.

«Буду ждать сегодня и завтра. Если он не появится, придётся... Нет. Нужно думать позитивно», — решил он. «Чем заняться? Нужно заняться лагерем.»

Друзья давно планировали полностью перенести своё хозяйство к реке. Они даже обсуждали возможность законсервировать лабораторию до лучших времён. Но отказаться от её комфорта зимой пока были не готовы.

Хижина находилась примерно в ста пятидесяти метрах от реки вверх по склону, ближе к лесной полосе. Рядом друзья уже успели перекопать небольшой участок земли. Неподалёку стояли два компостера, такие же, как возле лаборатории. Один предназначался для пищевых отходов, другой использовался как выгребная яма. Сам участок пока ещё оставался не огороженным.

С тех пор как они обосновались на этом месте, животные стали гораздо реже подходить к водопою напротив хижины. Иногда Видар всё ещё замечал антилоп или горных козлов ниже по течению реки либо выше по склону, но возле самого лагеря они появлялись редко. Крупных хищников друзья не видели уже несколько месяцев. Постепенно это место начинало казаться безопасным. Именно поэтому Видар всё чаще возвращался к мысли расчистить ещё часть земли под будущие посевы. Но сначала нужно было оградить территорию.

Видар приступил к делу. Он стал стаскивать подходящие камни и выкладывать из них ограждение. Для закрепления использовал глину. Работа шла тяжело.

«Какая же огромная разница — работать одному и работать вдвоём».

Когда они трудились вместе с Николаем, то постоянно придумывали способы экономить силы. Один мог находиться где-нибудь наверху склона и просто скатывать камни вниз, стоя на месте, а другой принимал их уже внизу. Теперь приходилось делать и то и другое самому, постоянно поднимаясь и спускаясь.

Через час работы Видар остановился и тяжело задышал. Одно из колен начало неприятно ныть при подъёмах.

«Ах, как же тяжело одному...»

При этом Видар сейчас находился, наверное, в лучшей физической форме за всю свою жизнь. Сложно было сказать, сколько он весил. Очевидно, меньше ста килограммов. Возможно, килограммов девяносто–девяносто пять. За год выживания, тяжёлой работы и ограниченного питания он мог запросто потерять сорок, а то и сорок пять килограммов. В какой-то момент живот заметно обвис, но постоянный физический труд постепенно подтянул мышцы и улучшил фигуру. Теперь живот всё ещё оставался заметным, хотя уже значительно меньше прежнего. Видар был относительно молод, и кожа, хоть и медленно, но постепенно стягивалась. На руках уже хорошо просматривались мышцы. Ноги тоже стали крепкими, хотя всё ещё оставались довольно массивными. В обычное время он чувствовал себя удивительно легко. Раздражала только борода — она постоянно чесалась. Конечно, друзья периодически подстригали её ножницами, но нормально бриться возможности не было. Щетина почти никогда не исчезала.

Видар решил перекусить. Он взял один из крепких глиняных горшков, засыпал туда смесь сухой зелени и кусочков мяса и поставил варить незамысловатую похлёбку. Хотелось положить немного семян льна. Они бы придали вареву насыщенность. Но их пока было мало, и он планировал посадить их здесь внизу. В маленьком узелке лежала щепотка этих семян. Он мечтательно посмотрел на них, потом взял пять штучек и кинул в кастрюлю. В следующее мгновение он осознал, что это было глупо — он их, скорее всего, даже не почувствует, — и убрал узелок обратно.

Наспех перекусив, он продолжил работу с кладкой до самого вечера. Ему удалось выложить длинную линию из двух слоёв камней, огораживающую хижину с одного края со стороны реки. Длиной она была где-то метров двадцать. Каждый ряд он скреплял глиной. Эта работа вымотала его, и вечером он очень быстро уснул.

На следующий день он продолжил занятие. Сухой запас продовольствия он решил поберечь и сходил к реке за рыбой. Опыта в ловле у него уже хватало. И хоть рыбы в это время было мало, пару раз ему повезло поймать небольших форелей.

Этот день прошёл похожим образом. Кладка увеличилась почти вдвое. Он заметил, что на второй день было легче и работа шла быстрее. Он приноровился.

К вечеру этого дня он решил приступить к посеву. Время шло к концу июня. Но внизу у реки было теплее, чем наверху возле лаборатории, и он надеялся успеть получить новый запас льняных семян до наступления холодов. Он сажал их свободно, на глубину около двух сантиметров и на расстоянии примерно пятнадцати сантиметров друг от друга. Такое расстояние было явным преувеличением. Но Видар надеялся получить хороший урожай и заранее удобрил землю. Общая площадь посева заняла на вид около двух квадратных метров. Скорее всего, семян было около сотни.

Он полил их водой из реки, а затем аккуратно накрыл участок куском пластикового пакета и прижал его камнями. Когда он сеял, птиц поблизости не было. Тем не менее он опасался, что они могут выкопать семена.

День уже клонился к вечеру. И по сути Николай находился в плену уже почти четыре дня. Видар стал волноваться. Он решил, что этой ночью ему нужно вернуться к границе с территорией эректусов. Николаю, возможно, нужна помощь.

Он выдвинулся и через час уже был на месте возле их временного укрытия. Солнце ещё не зашло окончательно. Где-то вдалеке он видел смутные силуэты, бродившие по реке. Очевидно, они ловили рыбу. Николая среди них быть не могло. С его ростом в сто восемьдесят восемь сантиметров он сильно выделялся среди дикарей, и спутать его с кем-то другим даже с такого расстояния было бы невозможно.

Видар решил лечь спать. Он думал, что если и соберётся сделать вылазку к границе снова, то лучше сделать это ранним утром. Он надеялся, что охотники, обнаружившие его ночью, в это время будут спать, а дети или женщины, если именно они окажутся на страже, не станут таким же опасным препятствием.

В какой-то мере он понимал, что его мысли наивны. Но ничего другого ему в голову не приходило. День выдался тяжёлым, и вскоре глаза стали слипаться. Он снова заснул.

Ему снился город Мальмё. Он снова был подростком. Их дом в красивом районе рядом с проливом. Небольшой сад. Родители накрывали завтрак на столе на веранде. Мама расставляла тарелки и чашки, отец приносил из кухни блюда и корзинку с хлебом. В воздухе стоял запах крепкого кофе и свежей выпечки. На столе уже ждали контейнер с сырной и мясной нарезкой для бутербродов, яйца всмятку в пашотницах, тонкие ломтики ароматной паприки на отдельной тарелке и рисовая каша с датским сливовым соусом.

— Видар, положи это на стол...

И вдруг он поймал себя на том, что уже ест кашу прямо с подноса. Отец отложил утреннюю газету и вопросительно посмотрел на него.

— Видар, вставай...

— Я стою. Что? Почему ты говоришь с акцентом, папа?

— Нам нужно бежать! Просыпайся!.. — закричал отец уже по-английски.

«Куда бежать? Зачем..? Твой голос, папа. .. он странный....Что за чёрт?..»

— Видар, вставай! — раздался голос Николая совсем рядом.

Он вдруг вспомнил, где находится, и мгновенно проснувшись, соскочил с лежанки. Голова кружилась.

— Уходим! Наше укрытие слишком близко от границы! Они могут достать копьём! Скорее! Нужно отбежать хотя бы ещё метров на пятьдесят!

Больше объяснять было не нужно. Видар окончательно пришёл в себя и пулей вылетел из укрытия. Он бросил быстрый взгляд к границе и увидел уже знакомых охотников с копьями, бежавших в их сторону. Не только их. Сзади, по его мнению, бежала также молодая женщина.

Но долго смотреть он не мог. Они побежали прочь от укрытия.

Пробежав несколько секунд, они снова посмотрели в сторону границы. Охотники стояли возле неё, не пересекая линию, и смотрели в их сторону. Молодая женщина тоже стояла неподалёку и наблюдала за ними.

Это переглядывание продолжалось какое-то время. Потом Николай махнул рукой:

— Пойдём, нечего на них смотреть. Эта линия для них табу уже сто или двести лет.

— Что?..

— Я всё объясню, когда доберёмся до хижины. Понимаю, время ночное, но ты ведь в состоянии для небольшой прогулки.

— Я в таком состоянии легко дошёл бы и до лаборатории, — вздохнул Видар.

— Ну и отлично, — отозвался Николай. — А чтобы тебе было не скучно, у меня кое-что есть.

Всё это время Николай держал под мышкой какой-то свёрток, завёрнутый в шкуру. Видар думал, что он прихватил что-то из лагеря дикарей.

«Ох, надеюсь, это не их ритуальный каменный шар», — подумал он про себя.

Николай взял свёрток обеими руками и стал разворачивать его. Ноздри Видара сразу уловили запах жареного мяса.

И да, это было именно оно.

Четыре средних куска. В общей сложности где-то на килограмм.

— Держи, — протянул ему свёрток Николай. — Это твоя половина. Оно холодное, потому что я хранил его в земле. Там прохладно, и оно ничуть не испортилось.

Это был поистине невероятный подарок. Видар принял свёрток и сразу принялся жевать один из кусочков.

— Предлагаю пока ограничиться одним. С непривычки тебе может сильно скрутить живот. Я во всяком случае делал именно так.

— Они тебя кормили там?

— Да. И очень даже неплохо.

— Да уж. Но хорошо всё-таки, что они не причинили тебе вреда и тебе удалось от них уйти.

— М-м... — согласился Николай. — Ты даже не представляешь, сколько мне удалось узнать о них...

В этот момент Николай так широко и довольно улыбнулся, обнажив зубы.

— Готов к увлекательному рассказу?

Глава 7

Воскресенье, 21 juni 2061, 16:25 (GET)

ΔT + 364 dagar

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Николай молча стоял и смотрел, как один из охотников тащил волокушу с сырой глиной дальше, в сторону деревьев. Он всё ещё не до конца понимал, что именно произошло. Всё случилось слишком быстро. Они пришли, окружили его, забрали его вещи, но не проявили открытой агрессии. Они не пытались причинить ему вред. Они просто приняли решение. Он стоял и ждал. Лагерь переносили в определённую сторону. Что-то скрывалось за деревьями и кустарником. Скорее всего, где-то за ними находилась их основная стоянка.

Когда последний кусок шкуры был снят, а остатки его временного укрытия собраны, один из мужчин сделал ему знак идти за ними.

Николай пошёл. Он старался запоминать всё вокруг. Они обогнули густо растущие деревья и заросли кустарника и вскоре вышли на относительно открытое пространство. Деревьев здесь почти не было. Виднелись отдельные ямы, кое-где торчали пни. Вдалеке горели костры, стояло одно сооружение, отдалённо напоминавшее юрту. А ещё дальше виднелись отчётливые очертания скал и дети, сновавшие вокруг них и периодически исчезавшие из виду.

Когда они подошли ближе, стало понятно, что в исполинском горном массиве находятся входы. Это были пещеры. Заметить их сразу было нелегко. Они скрывались в тени каменных навесов.

Подойдя вплотную, Николай смог рассмотреть их лучше. Одна из пещер была глубокой и просторной. Он осторожно шагнул ближе и заглянул внутрь.

В пещере горело несколько маленьких костров. На камнях лежали шкуры, сушилось мясо, в дальнем углу виднелась груда каких-то свёртков. На удивление, внутри было довольно аккуратно. Возле огня сидели женщины и дети.

Из пещеры тянуло спёртым воздухом. Не сказать, чтобы запах был невыносимым. Просто странная смесь дыма, шкур, людей и чего-то ещё, что Николай не мог определить.

Ещё когда они только подходили к стоянке, он заметил, что в нескольких местах над каменным навесом поднимаются тонкие струйки дыма. Теперь стало понятно почему. Пещера была сквозной. Дым уходил через естественные трещины и отверстия наверху.

«Как они живут здесь зимой?» — подумал Николай. В этот момент кто-то бесцеремонно оттолкнул его в сторону. Это был охотник Инг-Нго-Ву-Пе, которого они с Видаром раньше называли Вторым.

Николай отошёл. За своим любопытством он даже не заметил, что перекрыл вход в пещеру. Он сделал несколько шагов назад и стал рассматривать внешнюю часть поселения. Неподалёку стояли две небольшие хижины из простых жердей. Костры горели как внутри них, так и перед входами. Также Николай заметил, что вдоль всего каменного навеса кое-где из земли вырываются тонкие струйки дыма.

В этот момент маленькая девочка пробежала мимо, остановилась возле одной из таких дымящихся точек и, к удивлению Николая, сняла лежавший сверху кусок толстой кожи. Затем присела и начала раздувать скрытые под ним угли. Через несколько секунд она снова накрыла отверстие кожей и убежала по своим делам.

«Так-так...» — подумал Николай. — «Кожа у них на все случаи жизни. Мягкая, твёрдая, для одежды, настилов, свёртков... Похоже, технологию обработки шкур они знают очень хорошо».

В этот момент кто-то ткнул его чем-то твёрдым в плечо. Он медленно повернулся. Это был старейшина Нго-Ко-Го-Ба. Седой мужчина показал рукой в сторону второй пещеры. Николай понял и направился туда.

Когда он вошёл внутрь, сразу стало ясно, что пещеру приготовили специально для него. Там уже лежало несколько шкур животных и ворох сухой травы. Конечно, этого было немного, но вполне достаточно, чтобы устроить подобие лежанки. У самого входа под ногами был преимущественно песок. Глубже внутри почва становилась мягче и заметно холоднее. Это была обычная земля. Он занялся устройством своего места для отдыха. Старейшина наблюдал за ним с явным удовлетворением, но уходить не спешил. Когда Николай закончил раскладывать шкуры и сухую траву, седой мужчина снова подозвал его жестом. Николай выбрался наружу.

Старейшина племени эректусов поднял тонкую палочку, лежавшую возле входа в пещеру, и несколько раз притоптал землю перед собой. Зола, песок и почва смешались в достаточно ровную площадку. После этого он присел и начал рисовать.

«Да! Они рисуют!» — мгновенно промелькнуло в голове Николая.

Сначала старик вывел странную неровную фигуру, чем-то напоминавшую вытянутую косую призму. Затем рядом появился другой рисунок. Поначалу он выглядел как бесформенное животное. Старик что-то подправил, добавил несколько линий. Николай нахмурился. Животное становилось всё более узнаваемым. Нет...Не может быть...Оно напоминало слона.

«Они что, хотят, чтобы я участвовал в охоте на мамонта?»

По выражению его лица старик сразу понял, что смысл рисунка не дошёл. Он несколько раз ткнул палочкой в странную призму, затем в животное и начал негромко цокать зубами.

«Так... спокойно. Эта штука явно что-то означает. Это не просто камень или гора...»

Старик продолжал показывать на рисунок. Николай пытался понять. Вокруг постепенно начали собираться другие члены племени. Они держались немного поодаль, наблюдая за происходящим. Наконец Николаю надоело гадать. Он жестом попросил палочку. Вокруг сразу стало тихо. Старик покосился на него, и когда Николай потянулся к его палочке, неожиданно отдёрнул руку.

«Понятно. Свою не отдашь».

Николай прошёлся вдоль скального навеса, поднял первый подвернувшийся прутик и вернулся обратно. Рядом он утоптал собственную площадку для рисунка. Племя наблюдало с явным интересом.

«Ладно. Если речь о мамонте, попробуем объяснить».

Он нарисовал несколько фигур с копьями. Потом яму. Потом колья на дне. Старейшина начал что-то одобрительно бормотать. После этого Николай принялся за самого мамонта. Получилось неожиданно хорошо. Члены племени поняли, что изобразил Николай. Женщины и мужчины что-то говорили друг другу. Дети возбуждённо зашумели.

Закончив, Николай жестами попытался показать, как загнать животное в ловушку. Старейшина внимательно смотрел на рисунок, после чего он встал и перебросился несколькими жестами с охотниками. Те куда-то ушли.

Николай задумался.

«Так. Опять я что-то не то объяснил».

Старик снова придвинулся к своему рисунку и взял палочку.

«Ага. Теперь его очередь».

Он добавил несколько линий возле странной призмы, потом вдруг поднялся и направился к волокуше.

Вернулся он уже с одним из глиняных сосудов Николая. Старик поставил его рядом с рисунком и торжественно ткнул пальцем сначала в горшок, потом в изображённую призму. Осознание пришло мгновенно.

«Боже...» Николай закрыл глаза. «Какой же я идиот». Это была не гора. Это был горшок. Ему нужен был именно горшок. А зверь рядом... »

Николай снова посмотрел на рисунок. Теперь он видел это совершенно ясно. Никакой не мамонт. А скорее какой-то мелкий зверёк, грызун. Мышь-полёвка или может быть, крот. Кто угодно. Только не мамонт. Он не удержался и хлопнул себя ладонью по лбу. Этот жест вызвал заметное недоумение у всех присутствующих. Не обращая внимания на взгляды окружающих, Николай быстро затёр свой рисунок и начал объяснять заново. Он нарисовал человека и показал на себя. Потом указал на солнце высоко в небе, изобразил сон и потом снова показал на солнце.

После этого он ткнул палочкой в нарисованный стариком сосуд, несколько раз обвёл его стенки, подчёркивая их толщину, а изображение грызуна просто замазал.

Смысл был предельно прост: мышь внутрь не попадёт.

Старик внимательно посмотрел на рисунок. Затем поднялся, отряхнул руки, положил палочку на землю и спокойно направился к своей пещере. Остальные начали расходиться вслед за ним. Всё наконец стало понятно. Старейшине нужен был прочный сосуд для хранения запасов. У племени существовала та же проблема, с которой Николай и Видар столкнулись после перемещения. Грызуны прогрызали шкуры, плетёные корзины и свёртки. Но хорошо обожжённая глина была им не по зубам. Старик хотел получить надёжную тару. И, похоже, только что нашёл человека, который мог её сделать.

Николай не стал медлить. Он подошёл к волокуше, перетащил её поближе ко входу в пещеру, взял несколько комков глины и приступил к лепке.

За этот год они с Видаром сделали десятки сосудов. Они хорошо знали, какая глина подходит для работы, и та, что лежала на волокуше, была хорошего качества. Для начала Николай решил сделать три глубоких сосуда с крышками. На одном из них он нацарапал рисунок. Как смог изобразил духовного вождя племени, держащего над головой круглый камень, а несколькими неглубокими линиями попытался показать его движение вниз.

«Посмотрим, как он отреагирует».

Он развёл костёр пошире. С дровами в лагере племени был полный порядок. Возле пещер и рядом с хижинами лежали кучи веток и расколотых стволов деревьев. Очевидно, поддержание запасов топлива было чьей-то постоянной обязанностью. Это было очень кстати. Из длинных жердей он соорудил небольшой навес над уже прогоревшими углями и аккуратно поставил под него сосуды. Теперь им нужно было время. Немного подумав, он вылепил ещё три сосуда и поставил их чуть в стороне от огня. Ночь обещала быть прохладной, и Николай решил не ограничиваться только первой партией.

Незаметно наступила ночь. Возле лагеря эректусов стало тихо. Но Второй, высокий охотник и ещё двое мужчин сидели возле пещер и наблюдали за окрестностями. Они несли караул. Николай ещё раз проверил место сушки, обложил его камнями и укрепил навес. Несколько крупных углей он осторожно сгрёб и закопал под землю возле своей лежанки — так они дольше сохраняли тепло. После этого он завернулся в шкуры, устроился на своей подстилке из сухой травы и с мыслями о завтрашнем дне спокойно заснул.

Проснулся он от голосов и возни возле пещеры. Приподнявшись, Николай увидел нескольких детей, столпившихся вокруг сушащихся сосудов. Они что-то возбуждённо обсуждали, показывали на них пальцами, но трогать не решались.

«Так, только этого не хватало...»

Он быстро вышел наружу. Дети сразу притихли. Николай показал на сосуды, потом сделал жест рукой, предлагая отойти подальше. Те без возражений отбежали в сторону и продолжили наблюдать уже издали.

«И всё-таки какой у них тут порядок. Мне это нравится», — подумал он.

Он присел и внимательно осмотрел сосуды и крышки. Всё было сухим. Те, что стояли сбоку от костра, подсохли только с одной стороны. Николай аккуратно повернул их. Первая тройка была уже достаточно сухой. Николай осторожно придвинул сосуды ближе к слабому теплу и начал их медленно прогревать. Спешить было нельзя. Если внутри ещё оставалась влага, любой резкий нагрев мог всё испортить. Лишь через несколько часов, когда сосуды полностью просохли, он подбросил дров, и пламя разгорелось сильнее. За этот год все действия были доведены до автоматизма. Он уже точно знал, когда подкинуть топлива, когда убавить жар, а когда — просто не мешать огню. Понемногу вокруг костра начали собираться члены племени. Они молча завороженно наблюдали за тем, как в самом сердце пламени менялась глина. Мягкие бесформенные комья прямо на глазах каменели, меняли цвет и превращались во что-то совершенно новое, чего они раньше никогда не видели. Выждав нужный момент, Николай аккуратно выкатил сосуды из углей. От них всё еще шел сильный жар. Он выстроил их в ряд, давая остыть, и люди вокруг терпеливо замерли в ожидании. Когда обжиг наконец остыл, Николай взял первый горшок и легонько щелкнул пальцем по боку. Послышался чистый, звонкий гул. Довольный результатом, он поставил его перед собой. Следом — второй. А затем и третий. К нему неспешно подошел старейшина. Он взял одно из изделий, медленно покрутил его в ладонях, разглядывая со всех сторон, и одобрительно постучал по обожженной глине костяшкой пальца. Потом заметил крышку. А затем увидел рисунок. Некоторое время он внимательно его рассматривал. Затем потрогал сам оттиск рисунка — он был твёрдым. Он ещё водил пальцами будто хотел его смазать. Потом посмотрел на Николая. В его взгляде не было эмоций. Но Николаю показалось, что старейшина заинтересовался им. После этого поднял сосуд двумя руками, заглянул внутрь, закрыл крышкой и несколько раз встряхнул. Словно проверял, действительно ли содержимое останется внутри. Он снова посмотрел на Николая. В его взгляде читались уважение и любопытство.

Старик забрал сосуды. Затем повернулся к женщинам и сделал несколько коротких жестов. Николай не понял их значения, но общий смысл уловил сразу. Сосудам уже нашли применение. Тот, на котором был рисунок, старейшина взял себе и понёс лично. Николай проводил его взглядом с лёгким разочарованием. Судя по всему, подарок понравился, но он ожидал более заметной реакции. Впрочем, если старик забрал именно этот сосуд себе, значит рисунок всё же был оценён.

Николай продолжил заниматься остальными заготовками и уже прикидывал, сколько новых сосудов сможет сделать за ближайшие дни. За этим занятием его и застала молодая женщина. Она стояла у самого входа в пещеру, но не заходила внутрь. Заметив на себе взгляд Николая, она молча положила на землю сверток и отступила на несколько шагов. Николай подошел к свертку и развернул его. Внутри оказалась еда: приличный кусок мяса, свежая зелень, пучок каких-то сушеных трав и, к его полному изумлению, горсть орехов.

Николай оцепенел. Орехи. Он не мог с уверенностью определить сорт, но и по виду, и по запаху они напоминали фундук. Откуда они вообще здесь взялись? За все время, что он провел возле рощи, ему ни разу не попадался орешник. Николай взял один орех, расколол его и отправил в рот. В тот же миг его захлестнуло почти забытое чувство — радость от давно утраченного разнообразия вкусов.

Он принялся дальше изучать содержимое свертка. Среди зелени лежали два корня. Один из них оказался лопухом. Николай обмыл его водой, срезал кончик и заставил себя разжевать. Корень был жестким, волокнистым, но за этой грубой текстурой скрывался тот самый, знакомый горьковато-сладкий привкус. Второй корешок был потоньше и заметно светлее. Николай осторожно откусил кусочек и призадумался. Вкус определенно напоминал морковь — вернее, какого-то ее очень дикого и далекого предка. Тот же лёгкий сладковатый оттенок, но горечи было заметно меньше, чем в сыром корне лопуха.

Он ел медленно. Мясо. Орехи. Корни. Свежую зелень. Для человека, привыкшего считать каждый кусок пищи, это была почти роскошная трапеза. Половину мяса он решил оставить на потом. Судя по вкусу, оно принадлежало одному из животных, которых охотники принесли накануне.

Когда он закончил есть и начал снова заворачивать остатки еды, перед ним вновь появилась та же молодая женщина. На этот раз она не уходила. Просто стояла неподалёку и смотрела на него. Николай не знал её языка и не знал, как правильно выразить благодарность. Поэтому сделал единственное, что пришло ему в голову: приложил ладонь к груди, а затем показал на еду. Женщина внимательно посмотрела на него. Потом сделала несколько жестов и указала в сторону склона. Затем показала на себя, на Николая и снова на склон. Выходило, что она приглашает его идти за собой. Николай задумался лишь на секунду. Когда женщина уже сделала несколько шагов вперёд, он поднялся и последовал за ней.

Они обошли пещеру и взобрались выше по склону, вдоль кустарников и отдельно растущих деревьев с оборванными ветками, но живыми толстыми стволами, и вышли к небольшому пригорку, спускающемуся вниз. Николай стал догадываться. Вскоре он услышал знакомый звук текущей воды. Она привела его к ручью. Склонившись над водой, девушка стала буквально зачерпывать её ладонями и окатывать себе лицо, довольно ахая. Потом быстро ополоснула руки, набрала воду в ладони и выпила прямо из ручья. Затем показала на Николая и на воду.

Так... она хотела, чтобы он выпил сырую воду. Очевидно, что вода в ручье была чистой и, скорее всего, имела ледниковое происхождение. Но оставались сомнения, насколько бактерии в желудке современного человека были столь же безразличны к местной микрофлоре, как у этих людей, выросших в суровых условиях.

Николай и Видар пили исключительно кипячёную воду, включая ту, что брали из своего ручья возле лаборатории. Вода в горных ручьях была заметно чище речной, но у них, как у современных людей, выросших в почти стерильных условиях, не было ни приборов, ни возможности проверить её безопасность. Впрочем, они постоянно мылись этой водой, смешивая горячую и холодную, и наверняка не раз проглатывали её случайно.

Николай решил довести этот обмен информацией до логического конца. Он подошёл к ручью, тщательно ополоснул руки, потом набрал в ладони воды и осторожно сделал один небольшой глоток. Этого было достаточно. Девушка удовлетворённо посмотрела на него, показала в сторону лагеря, затем на себя и, оставив его одного у ручья, ушла обратно.

«Так... она показала мне место, откуда они берут питьевую воду. Значит, воду из реки они действительно не пьют. Как интересно...» Он достал спрятанную за поясом пластиковую бутылку с кипячёной водой, сделал несколько глотков и убрал её обратно. Бутылку он старался не показывать без необходимости, чтобы не вызывать лишних вопросов у членов племени.

Вернувшись к пещере, он продолжил сушку сосудов, рассчитывая на обжиг ближе к вечеру. Пока же он решил заняться лепкой.

Ещё было рано. Солнце только поднималось. Женщины были заняты делом. Одни возились со шкурами, другие — с узелками. Кто-то обжаривал мясо у костра. Мужчин не было видно.

Дети бегали возле реки и копались в песке, периодически поглядывая в его сторону. Их было трое, двое постарше и один совсем маленький мальчик. Внешне было сложно понять, являются ли старшие детьми мужского или женского пола, но в этом племени, видимо, не существовало чёткого правила скрывать интимные части тела. Они то и дело показывались из-под шкур или одежды, когда дети садились, бегали или возились на земле. Как уже было известно Николаю, среди них были мальчик, девочка и ещё один мальчик. На вид им было около десяти лет, а младшему — четыре или пять. Девочка присматривала за малышом: если тот спотыкался или где-то застревал, она помогала ему. Сейчас они играли с камешками прямо на земле.

Видимо заметив, что Николай наблюдает за ними, дети обратили взгляды в его сторону.

«А ведь их можно подключить к лепке...» — подумал он. Он помахал рукой и сделал понятный приглашающий жест. Дети всё правильно поняли и подбежали к нему. Николай показал на них, затем на место рядом с собой и жестом предложил сесть. Они без колебаний уселись на землю. Тогда он взял кусок сырой глины и начал лепить из него сосуд — простую миску. Он хотел сделать её достаточно глубокой. Чтобы сосуд стоял устойчиво, нужно было сделать ровное дно или слегка выгнуть его внутрь. Закончив, он показал на глину и несколькими понятными жестами предложил детям попробовать самим.

Некоторое время они не решались. Маленький мальчик хотел было пойти к волокуше, но девочка придержала его за руку так резко, что тот не удержался и плюхнулся на мягкий песок. Дети перекинулись несколькими жестами, не совсем понятными Николаю, время от времени поглядывая на него. Потом, видимо, что-то решив, девочка встала, подошла к волокуше, взяла в ладони комок противной липкой глины — обычной, по её представлениям, грязи — и вернулась обратно. Её примеру последовали остальные.

Николай стал методично показывать, как разминать глину пальцами и придавать ей устойчивую форму. Дети повторяли за ним, и у них даже начало получаться. Затем Николай взял тонкий сухой берёзовый прутик и стал процарапывать на миске рисунок. Он изобразил реку, солнце и горы — очень схематично. Дети тоже начали что-то царапать на своей глине. Получалось у них не слишком хорошо. В изобразительном искусстве у племени, похоже, имелись определённые пробелы. Когда Николай закончил, он жестами попросил показать работы, осмотрел их, кое-где слегка подправил и сложил рядом со стеной для просушки.

Глины оставалось ещё много, и он решил сделать что-нибудь необычное. Снова подойдя к волокуше и позвав детей за собой, он взял небольшой комок глины. Дети последовали его примеру. Дальше начались эксперименты. Они лепили фигурки, кубики, шарики, прямоугольники, маленькие коробочки с углублениями и крышками. Получились фигурки человека, мамонта, антилопы — по крайней мере, так казалось Николаю. То, что выходило у детей, было довольно неуклюжим подобием его изделий, хотя и у самого Николая получалось далеко не всё. Исправлять их работы он не стал и просто велел сложить всё в одну кучу.

Их занятие было прервано женщиной, которая уже раньше приносила еду. В этот раз у неё тоже был свёрток.

«Уже? ещё?..» — сильно удивился Николай. «Ну вы даёте, ребята. От пуза кормите?»

Она показала на него, потом в сторону пещеры. Николай понял сразу: она хотела получить предыдущий свёрток обратно. Оставшиеся продукты он уже переложил в одну из маленьких шкурок, которые ему выдали, поэтому сразу протянул ей старый свёрток. Женщина положила новый возле пещеры. Николай решил попробовать приобщить её к лепке. Он показал на неё, потом на глину. На лице женщины отразилось удивление. Она указала на себя, затем куда-то в сторону и просто ушла.

«Понятно... тебе не до этого», — подумал Николай. «Ну и ладно».

Общение с детьми его немного утомило, к тому же он уже почувствовал запах еды. Дети никуда уходить не собирались. Они сидели, перепачканные глиной, и смотрели на него. Руки надо было помыть, да и вообще освежиться. Он показал на себя, потом на них всех, а затем в сторону реки. Они сразу пошли за ним. Подойдя к воде, Николай демонстративно тщательно вымыл руки и испачканные участки тела. Дети спокойно повторяли за ним. Он подошёл к маленькому мальчику и помог ему умыться. Девочка в этот момент насторожилась. Сам мальчик не сопротивлялся и спокойно принял помощь. Николай особенно тщательно оттёр ему руки, ноги и края шкуры. Закончив, он важно поднял большой палец вверх. Потом показал на всех троих и в сторону их пещеры. Дети всё поняли и побежали туда.

«Ах, вот бы наши дети были такими послушными. Жить было бы намного проще», — подумалось ему.

В узелке тоже оказалось мясо и почти те же овощи, что и раньше, только в другой пропорции. Он принялся за еду. Вспомнил и о Видаре.

«Мясо и эту прото-морковку надо будет отложить для него. Он обрадуется».

Пока одни изделия сохли, а другие ждали своей очереди, Николай под видом человека, неспешно обедающего, решил осмотреть лагерь. Он взял узелок и, неторопливо жуя, стал прохаживаться вокруг поселения. Его никто не сопровождал. Мужчин видно не было. Со стороны реки просматривалась граница их территории и даже угадывались очертания их с Видаром хижины.

«Метров шестьсот или больше?» — прикинул он. Если у него будет преимущество по времени, с его длинными ногами шансы убежать были неплохими. Но почему он вообще решил, что его держат в плену? Может быть, он просто может встать и уйти в любой момент?

Он сделал несколько шагов в сторону, оглянулся и в этот момент увидел, как из главной пещеры выходит один из охотников.

«Ага... долго спят. Ну конечно, если несут ночную вахту».

Однако охотник пошёл не к нему, а в противоположную сторону.

«Наверное, к ручью. Пить захотел».

И тут всё постепенно сложилось в единую картину. Охотники дежурят ночью. Потом просыпаются женщины и занимаются лагерем. Если возникает опасность, они могут в любой момент разбудить мужчин. Разумно. Значит, днём он фактически находится под присмотром женщин.

Ясно.

Он мысленно перебрал варианты побега и пришёл к выводу, что лучший шанс покинуть племя появится тогда, когда те, кто не спят, будут чем-то отвлечены. И всё же делать это лучше ночью. В темноте проще отвлечь охотников. Днём женщины просто поднимут тревогу, и мужчины бросятся за ним с копьями. У Николая не было никаких иллюзий по поводу этих людей. Если он нарушит какие-то важные правила, его вполне могут убить. Он видел, как один из охотников без колебаний ударил Видара копьём, когда тот совершил ошибку.

«Нужно к ним присмотреться и лучше в них разобраться».

С этой мыслью он вернулся к пещере и продолжил работу. К вечеру он уже заметно устал. Закончив обжиг изделий, он аккуратно сложил их у стены, а фигурки и миски, сделанные вместе с детьми, разместил на настиле над тлеющими углями и камнями для медленной ночной сушки. Освежившись в реке и снова одевшись, он вернулся к своей лежанке и почти сразу уснул.

Следующее утро было необычным. Когда он проснулся, то увидел стоящего возле себя седого мужчину. Тот показывал на выход.

— Да, да... сейчас, — пробормотал Николай.

Он не спеша встал и последовал за ним. Старейшина стал рассматривать сосуды с довольным выражением лица. Потом показал на фигурки. Николаю ничего не пришло в голову, кроме как показать на голову. Мол, развивают. Старейшина внимательно посмотрел на него, потом взял одну из игрушек и поводил ею возле своей головы. Николай не знал, что ещё добавить. Вместо этого он показал на сосуды и жестами объяснил, что в них можно хранить припасы, а в мисках, сделанных вчера им и детьми, носить еду. Последнее вождь, похоже, понял лучше. Он показал на миски, потом на женщин, стоявших рядом. Те уже направились было к сосудам, но Николай поспешно остановил их жестом. Он указал на три уже готовых сосуда, затем на остальные, после чего показал сначала на солнце, потом жестом изобразил сон, а затем снова на солнце. После этого он указал на готовые сосуды, давая понять, что взять можно только их. Старейшина некоторое время наблюдал за его объяснениями, затем что-то показал женщинам. Те забрали лишь готовую посуду. Старейшина положил игрушку, похожую на антилопу, обратно, так и не найдя ей применения. Потом посмотрел на Николая, показал на детей, затем на игрушки и после этого поднял руку вверх.

Николай до сих пор не был уверен, какие именно жесты в племени означают одобрение. Кивки они явно не использовали. Но он замечал, что во время общения они нередко переводят взгляд то вверх, то вниз, и иногда это сопровождается другими жестами. Поэтому он просто показал на детей и фигурки ещё раз. Старейшина взял прутик, нарисовал контур человека, потом показал на девочку, которая уже подошла ближе, и нарисовал рядом несколько овальных фигур.

«Так... наверное, он говорит о каком-то занятии», — подумал Николай. Несколько секунд он рассматривал рисунок, потом догадался. Яйца. Девочка собирает птичьи яйца.

Он показал на рисунок и девочку. Старейшина сразу продолжил. Потом показал на Николая, на глину и произнёс:

— Нги-Ко-Ай.

Да, конечно. Он просто хотел, чтобы Николай вернулся к своему делу.

Николай так и сделал, отошёл к волокуше и снова занялся глиной. Старейшина развернулся и ушёл, по дороге жестами разгоняя слонявшихся без дела соплеменников и время от времени что-то выкрикивая.

Пазл постепенно складывался. Его первоначальная догадка, возможно, была верной. Их имена имели связь с каким-то занятием или ролью. Когда старейшина обращался к соплеменникам, он произносил их певучие имена в разных ситуациях: когда подзывал к себе, когда отправлял выполнять работу, когда обращался к конкретному человеку. Да, очень похоже на это. Имена-занятия. Значит, когда он представился Николаем после того, как показал им изготовление и обжиг горшков, они могли связать его имя именно с этим ремеслом. Ни-Ко-Ай — человек, который делает твёрдые сосуды из глины.

Если это так, то их длинные имена состоят из отдельных фонем с определённым смыслом.

«Ах, как не хватает бумаги и ручки, чтобы всё разложить по полочкам. Но успеется. Главное — запомнить как можно больше».

Язык жестов у них был очень развит. Гораздо богаче, чем язык звуков. Звуки скорее дополняли жесты, усиливали их, придавали им оттенки смысла. Они активно пользовались и рисунками. Теперь Николай начинал понимать, что старейшину удивил не сам рисунок на сосуде. Рисовать в племени умели и без него. Удивило другое: рисунок оказался нанесён на твёрдый предмет и сохранился после обжига.

В общем, сосуды нашли применение. А это означало, что и он сам постепенно находил своё место в племени. Если его работа была принята, значит, приняли и его. От этой мысли по спине пробежал лёгкий холодок. Скорее всего, уйти просто так он уже не сможет.

Глава 8

Вторник, 23 июня 2061, 14:10 (GET)

ΔT + 366 dagar

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи.

В этот день Николай решил продолжить занятие. Он собирался использовать всю глину, оставшуюся в волокуше. Дети поглядывали в его сторону, и он снова подозвал их к себе. Игрушек он решил больше не делать. Вместо этого он показал им одну из мисок, сделанных накануне. Она уже была обожжённой и прочной и спокойно стояла над огнём, не трескаясь, пока в ней кипела вода. Дети смотрели на это заворожённо.

Потом жестами он объяснил, что сегодня они будут делать миски из оставшейся глины. Дети взялись за дело с энтузиазмом. Слишком много мисок Николай делать не хотел — обжечь они всё равно смогли бы только ограниченное количество. Поэтому в этот раз он уделял больше внимания аккуратности, форме и отделке.

Сам процесс обжига он пока не спешил им показывать. Опасался, что дети могут обжечься или сделать что-нибудь не так. С огнём они были знакомы с раннего детства, но всё же риск оставался. Девочка присматривала за младшим мальчиком, однако тот постоянно отвлекался и мог в любой момент полезть куда не следует. Поэтому Николай решил просто держать их рядом и наблюдать.

Дети обычно ложились спать с наступлением темноты, но в этот раз он сам подозвал их вечером. Он хотел показать обжиг и разницу между высушенной и невысушенной глиной. Для этого специально приготовил две одинаковые миски. Он поставил их на угли, прикрыл плоскими камнями, и они стали ждать.

Вскоре миска, которую он не сушил заранее, с тихим треском лопнула. Николай сразу показал на неё, потом на сырую глину и на вторую миску. Он надеялся, что дети поймут смысл опыта. Они не проявили особых эмоций, но стали внимательно рассматривать обе миски и переговариваться между собой жестами.

Когда обжиг закончился, Николай показал, что нужно ещё подождать, и положил в свою импровизированную печь следующую партию изделий.

В этот момент к ним подошла женщина с двумя грудными детьми. Она показала на девочку и маленького мальчика, а потом на их пещеру. Те неохотно поднялись. Младший даже нахмурился и будто собирался заплакать. Тогда Николай, недолго думая, поднял одну из глиняных игрушек — антилопу — и протянул её ему. Мальчик сразу взял фигурку обеими руками и заметно успокоился. После этого он послушно пошёл вслед за женщиной и, скорее всего, своей старшей сестрой.

Эта женщина, вероятно, была матерью всех этих детей. Хотя полной уверенности у Николая не было.

Старший мальчик продолжал сидеть рядом.

«Надо бы разобраться в их родственных связях. Кто тут кому приходится», — подумал Николай.

Когда обжиг очередной партии закончился, изделия из первой уже успели остыть. Николай выбрал одну из мисок и протянул её мальчику. Тот взял её и вопросительно посмотрел на него. Николай показал в сторону пещеры. Мальчик всё понял, поднялся и побежал в указанную сторону, бережно неся свою миску.

Остальные дети тоже должны были получить свои изделия. Николай не собирался никого выделять. Но это произойдёт уже завтра.

По крайней мере, так он думал сейчас.

Не прошло и минуты, как из пещеры стали доноситься шорохи, голоса и детская возня. Николай стал догадываться, что происходит. В племени была дисциплина. Ослушаться старших дети вряд ли бы осмелились.

Он выбрал две крепкие миски и направился ко входу в главную пещеру. Возле неё стояли два охотника с копьями. Николай остановился так, чтобы его было хорошо видно изнутри. Потом показал на миски и на детей, находившихся в пещере.

Они сразу заметили его жест. Не обращая внимания на взрослых, они подбежали к выходу. Николай вручил девочке и мальчику по миске. Затем, чтобы не вступать в конфликт со взрослыми и не нарушать местные порядки, показал на них, а потом на вход в пещеру.

Дети всё поняли. Они прижали свои миски к себе и тут же убежали обратно.

Охотники стояли рядом и задумчиво наблюдали за происходящим. Потом перевели взгляд на Николая. Тот не стал делать ничего больше. Просто развернулся и спокойно пошёл обратно к своей пещере.

На следующее утро всё повторилось. Дети появились, и занятия продолжились. Лепка и сушка шли бодро. У детей получалось всё лучше. Молодая женщина, приносившая Николаю еду, этим утром не появилась. Глубокие сосуды забрали ещё до того, как он проснулся. Николай начал думать, что, возможно, с едой у них не всё так хорошо.

Когда они закончили с глиной и отмылись, Николай решил занять детей чем-нибудь новым. Он подобрал несколько округлых камешков, потом прутиком начертил на песке круг и положил в его центр маленький белый камень. После этого отошёл на несколько шагов и бросил один из камешков. Тот упал совсем рядом с целью. Дети внимательно следили за ним. Николай показал на камень в центре круга, потом на свой камешек и поднял большой палец. Потом протянул камни детям. Первой попробовала девочка. Она бросила слишком сильно, и камень пролетел дальше круга. Один из мальчиков попал ближе. Маленький же просто бросил камень себе под ноги и радостно запрыгал.

Но скоро смысл игры стал им понятен. Они начали соревноваться между собой, показывать на лучшие броски и радостно вскрикивать, когда чей-то камень оказывался ближе к цели. За этим занятием время шло быстро.

Далее они увлеклись рисованием. Николай пытался общаться с детьми. Подход был простым. Он показывал на картинки, потом на людей и пытался выяснить род их занятий. Двое старших детей понимали и пытались объяснять рисованием. Маленький мальчик тоже усердно тыкал прутиком в песок и что-то охал.

Занятие было весёлым — членов племени или, скорее всего, большой семьи, где все были близкими родственниками. Можно было понять, что у женщин было много занятий. Они обрабатывали шкурки, собирали ягоды, орехи и корешки, заготавливали запасы. Женщина с детьми кормила. Николай улыбнулся. Это было понятно: сейчас это было её основное занятие. Охотники охотились и охраняли лагерь.

Николай попытался спросить, чем занимались старый мужчина и пожилая женщина. Дети стали повторять: «Нго-Нго». Звук был носовым, похожим на тот, что встречается в английском и шведском языках. Николай легко его повторил. Он уже начал понимать, что артикуляция этого народа может быть ограничена. Хотя у них и были с виду очень большие языки, в разговорной речи они, похоже, использовали их довольно экономно.

Их занятие прервала женщина, которая принесла свёрток.

«Так понятно… еда даётся один раз в день, а вчера, видимо, выдали двойную порцию».

Николай потрепал детей по волосам, подумав, не сделать ли простой деревянный гребешок, и жестами показал им в сторону их домашней пещеры. Детям, наверное, тоже полагалась еда. Они долго не раздумывали и побежали в сторону своей пещеры.

Николай достал уже приготовленный пустой свёрток и передал его женщине. Та уже собиралась уходить, как Николай сказал:

«А-Ма-Во-Са!»

Женщина остановилась и медленно развернулась к Николаю. Он подозвал ее к себе, та повиновалась и подошла. Вооружившись прутиком он присел у уже утоптанной площадке и принялся рисовать. Он хотел научиться хоть как то понять их язык. Он нарисовал солнце, горы, реку и показывал на них называя их по-русски. Она понимала и стала делать жесты. Николай вопросительно смотрел на неё. Но та продолжала показывать жестами. Солнце выглядело просто как сведенные руки и постоянно сжимающие пальцы. Жест, который в его мире большинство людей восприняло бы как сердечко.

Николай убеждался в том что их основной язык был язык жестов. Вербальный язык был ограничен и главным образом привязан к повелительным наклонениям и именам-занятиям. Её имя "А-Ма-Во-Са!" означало. Та кто собирает, готовит и отвечает за еду в широком понятии. Серединка Ма-Во, похоже, указывала на это. Как уже понял Николай, кроме готовки, складирования и раздачи в обязанности всех трех женщин, двух других звали Eng-Ma-Wo-Ba и А-Ma-Wo-Се, входила также частичная разделка туш и обработка шкур. Звуку А- и Са- в ее имени-занятии означали что-то другое. Понять это пока не получалось. Но Николай не спешил.

Они оба увлеклись. Дело шло. Николаю была приятна мозговая нагрузка и он охотно заучивал жесты ее языка и впитывал информацию, которую он получал.

Старый мужчина и старая женщина, Нго-Ко-Го-Ба и Мим-Би-Ви-Ка были главными в племени. Николай пытался понять были ли они парой также, как судя по всему была женщина, мать четырех детей и мужчина, который не участвовал в охоте. Но судя по всему нет, жесты были совершенно другими, когда Николай сравнивал эту пару и пожилых людей.

«Значит, всё-таки не пара», — подумал Николай.

Он также спросил почему мужчина Энгмамабы, женщины матери четырех детей, не участвует в охоте как другие мужчины. Он был на вид самым крупным и сильным. На что Амавоса сказала что его занятие это дети, только показала она это очень странным образом. И у Николая возникло ощущение что занятие этого мужчины заключалось не в развитии самих детей, а в создании этих детей. В буквальном смысле слова.

«Понятно... Это, конечно, очень важное занятие», — усмехнулся про себя Николай.

Занятия у пожилых людей были, насколько Николай смог понять, старик проводил ритуалы. И тот, что видели они, был не единственным. Амавоса рисовала Солнце, Луну, жестами показывала сколько раз и то и другое небесное тело восходило и опускалось. Николай в уме пересчитывал лунные и солнечные циклы с привязкой к территории и у него стало что-то проясняться. Ритуал, свидетелем которого были они, проводился в самый длинный день в году. Или вернее, в один из дней, когда дни были самыми длинными. В то, что они могли точно вычислить 21-е июня, он не верил. Просто в этом году они это точно угадали. Во время ритуалов давали имена, прежние или новые, а по-моему, если он правильно понял, закреплялись союзы.

Когда Николай спросил, делает ли старик ритуал всего один раз в год — времена года они освоили — то Амавоса резко зажестикулировала руками. Снова стала палкой тыкать в солнце и в луну в разных формах, что-то объясняя.

«Хорошо, хорошо.. неужели один раз в месяц?»

Выходило, что так. Он не знал сколько времени они уже сидели, наверное, час или дольше. Он поторопился задать свой главный вопрос. Граница. Он показал в сторону границы. Потом на людей, изображал ходьбу двумя пальцами и использовал другие жесты. Амавоса сделала отталкивающий жест двумя руками.

«Прочь».

Скорее всего, он означал табу. Потом он показал на реку и сделал вид, что он пьёт воду. Амавоса показала жест, похожий на предыдущий, но не такой резкий. Одной рукой, потом показала на живот и на.. ну да.. на то самое место, издав при этом понятный звук. Николай кивнул.

Общение продолжалось, Николай хотел узнать как можно больше о границе. Он уже овладел несколькими жестами и старался их применять.

Основными были жесты согласия. Их было, по-моему, три. Когда употреблялись тот или другой он ещё не мог понял, но старался во всём разобраться. Самым обычным из них было скользящее движение одной или двух рук пальцами вперёд. В зависимости от важности. Два других были взгляд вниз и взгляд вверх. Отрицание "нет" было похоже на слово запрет или табу, но выражалось более мягким движением руки от себя.

После долгих изнурительных вопросов, они разгадали понятие "год" и Николай закрепил его русским словом "Год". Она повторяла "Го", "Го". Потом он начал показывать на пальцы и говорить.. год, год.. Она долго смотрела, потом сделала движение нет.

«Стоп, а с чего это я решил, что они умеют считать?»

Он произнес её имя снова и сказал слово год. Тут пошло резвее. Оказалось, что речь была не про этот год и не про прошлый. И потом она выдала очень важную информацию.

«Го, Ба-О», сказала она и сделала жест, похожий на рождение.

«Ага», подумал Николай. «Возможно, имя-занятие она получила когда родился маленький мальчик. То есть примерно 4-5 лет назад. Или это связано с чем-то другим. Нужно проверить.»

Что-то прояснялось, но полной картины ещё не было. Николай снова показал на границу и сказал:

«Год. Нго-Ко-Го-Ба, год Мим-Би-Ви-Ка».

Она резко встала и стала делать сильные движения руками прочь, произнося эти имена, потом имена всего племени и потом назвала ещё какие-то имена, которых Николай раньше не слышал.

Он сделал свои выводы. Ему нужно было поговорить с самыми старшими членами племени для более точной картины. Возможно, названные имена были именами людей, которых больше нет. Если это так, то граница не была придумана их нынешним духовным лидером, а существовала и раньше.

Их разговор был прерван, когда солнце уже начало уходить за склон. Тени стали длиннее, а воздух заметно прохладнее. Николай даже не заметил, сколько времени прошло. Он был слишком занят попытками собрать всё в одну систему.

К ним подошла старшая женщина, та самая, что была в положении. Седая прядь волос выделялась среди остальных. Если Николай правильно помнил, её имя-занятие звучало как "Енг-Ма-Во-Ба". Она обратилась к Амавосе, назвав её по имени:

— А-Ма-Во-Са.

Амавоса сразу перестала показывать жесты и перевела взгляд на женщину. Та повторила её имя ещё раз, уже чуть настойчивее.

— А-Ма-Во-Са.

Она медленно поднялась. Николай смотрел на неё и только теперь заметил, что движения у неё стали тяжелее. Она выглядела очень уставшей. Было ощущение, что всё это время она держалась лишь благодаря интересу к новому способу общения.

Бросив короткий взгляд на Николая, она повторила своё имя, затем развернулась и пошла в сторону главной пещеры.

«Ей сказали вернуться к своим обязанностям... Интересно», — подумал Николай.

Теперь ему казалось странным, как она выдержала такой долгий разговор и ни разу не выказала ни малейшего раздражения. Подчинялась ли она ему? Какое место он вообще занимал в их иерархии? Он назвал её имя — и она подошла. Провела с ним, вероятно, несколько часов, пытаясь объяснить ему свой мир. У Николая не было чёткого понимания её мотивации.

Старалась ли она потому, что он, назвав её по имени, фактически приказал ей? Или она сама хотела с ним общаться?.. Если имена действительно были связаны с обязанностями, то назвать человека по имени означало вызвать его к выполнению этой роли. Но не было похоже, что любой мог отдавать указания, просто произнеся чьё-то имя. Должна была существовать иерархия. Старый мужчина. Старшая женщина. Главный охотник. Женщина с седой прядью волос... Именно они отдавали распоряжения. Но могли ли они приказывать друг другу?

Как новичок, он вряд ли занимал высокое место в их иерархии. Но Амавоса и дети проявляли к нему уважение. Или, может быть, всё было совсем не так, как он себе представлял. Возможно, он просто новый и странный член племени, к которому остальные пока испытывали любопытство.

Николай посмотрел на свои глиняные сосуды, стоявшие у стены. Могло ли быть так, что они видели в нём не человека своего племени, а лишь человека, занятого чем-то полезным?

За этими мыслями он совсем забыл, что старшая женщина всё ещё стояла неподалёку. Она смотрела на него, и её взгляд время от времени переходил на сосуды.

Назовёт ли она его по имени? Стоит ли ему самому обратиться к ней? Можно было назвать собственное имя. Но как только он собрался это сделать, она неожиданно отвела взгляд, развернулась и ушла.

Николай остался один.

Он посмотрел на свои руки, перепачканные глиной.

А ведь могло быть и так, что не все в племени приняли его. Для кого-то он уже стал частью их порядка, а для других — всё ещё оставался чужим.

Прошло уже несколько минут после того, как Амавоса ушла. Николай всё ещё сидел возле своей пещеры, погружённый в свои мысли. Солнце уже опускалось за склон, тени становились всё длиннее. Вокруг постепенно стихали звуки поселения. Кто-то ещё ходил возле костров, кто-то уже укладывался спать. Жизнь племени медленно переходила в ночной порядок.

Но в голове у Николая царил настоящий переполох — слишком много новой информации. У племени был совершенно иной взгляд на жизнь. Сегодня он узнал очень многое, и теперь всё это нужно было разложить по местам. Имена. Жесты. Ритуалы. Запретная линия. То, что они называли годом. То, что они помнили людей, которых уже не было.

Он снова и снова прокручивал разговор с Амавосой. Теперь он окончательно убедился, что их имена были связаны с занятиями. Не просто имена — роли. Но тогда возникал новый вопрос: как долго существовала эта система? Мог ли один человек носить одно и то же имя всю жизнь, или же имена были составными и содержали указание на принадлежность к конкретному человеку? Или всё было иначе?.. Могли ли два человека одновременно носить одно и то же имя? Сохранялись ли имена из поколения в поколение? Помнили ли они людей, которых уже не было рядом?

Николай посмотрел в сторону склона, туда, где проходила граница. Он вспомнил реакцию Амавосы. Это был не страх перед этим местом. Это было что-то гораздо глубже. Будто она говорила не: «Там опасно», а: «Так нельзя». «Так не делают». «Так не должно быть».

Это должно было быть каким-то табу.

Но если так, то табу не возникает за один день. Его можно придумать. Можно навязать. Но чтобы все члены племени настолько строго его соблюдали... Нет, такое табу должно было существовать очень давно.

Он попытался прикинуть. Если считать одно поколение примерно за двадцать—тридцать лет... Даже четыре-пять поколений — это уже больше ста лет. Минимум. Возможно, ближе к двумстам.

Точной цифры он, конечно, определить не мог. Но если для этой женщины граница существовала всегда, значит, племя жило здесь уже очень давно. Здесь был их маленький мир. Их общество. Общество, частью которого он каким-то образом уже начинал становиться.

Эта мысль ему не нравилась. Мог ли он уйти от них? Пожалуй мог. И наверное лучше это сделать как можно скорее.

За этими мыслями он не заметил, как уже оказался на своей лежанке в пещере, укутанный в шкуру и солому. Сон неожиданно поглотил его целиком.

Заснул он также неожиданно и резко, как и проснулся.

Причиной пробуждения был не звук и не опасность, а, наверное, то, что его мозг, привыкший работать даже во сне, как будто сам принял решение.

Он открыл глаза. Тишина. Огонь почти погас. Где-то далеко слышалось дыхание людей, спящих в пещерах. Он осторожно поднялся. Время. Он не знал точно сколько, но было глубоко за полночь. Его план был простым — уйти.

Он осторожно вышел наружу. Снаружи была глубокая ночь. Охотников рядом не было. Идеальная возможность.

Перед тем как уйти, Николай вспомнил о мясе, которое он спрятал в земле возле своей лежанки. Он выкопал свёрток. Это было для Видара. Заодно он забрал несколько корешков, которые хотел передать ему. Один из маленьких свёртков оказался плохо завязан, и несколько корней моркови выпали на землю. Николай заметил это, но не стал возвращаться. Время было важнее. Он забрал мясо и двинулся дальше. Он двинулся в сторону временного лагеря, где они оставили свои вещи. Он тихими шагами быстро скрылся среди деревьев. Он собирался пройти часть пути через них.

На небе висел месяц и давал необходимый свет. Дорога казалась длиннее ночью. Каждый звук заставлял его останавливаться. Но никто не поднял тревогу. "Наверное, они зашли в пещеру", думал он.

Незаметно, но верно следуя скудному освещению и отражению звёзд и месяца от реки, он дошёл до границы. Впереди угадывался знакомый силуэт хижины. Он подошёл и осторожно заглянул внутрь. Лёгкое посапывание могло принадлежать только одному человеку.

Он сказал негромко:

— Видар.

Тот спал крепко.

«Вот же ты умеешь спать в любой ситуации...» — подумал Николай.

Он уже был почти у своей стороны. Почему бы не подойти к камням и не проверить гипотезу? Он решил пока его не будить.

Николай осторожно наклонился и достал из его одежды маленькую зажигалку для свечей, ту самую, которую они берегли больше всего.

Но она ему нужна была не для огня, ему нужен был свет.

Он хотел проверить одну догадку по поводу границы. Существовала ли она поколениями...? Камни должны были это показать. Он вышел из хижины и направился к каменным горкам.

Подойдя к ним он стал их внимательно рассматривать. Глаза достаточно привыкли к темноте и света от луны была вполне достаточно. Он медленно обошёл их вокруг. Проводил пальцами по поверхности. Камни были покрыты грязью, мхом и тонким слоем отложений. Некоторые лежали глубже, некоторые выше. Кладка была не ровная, скорее всего их переставляли много раз за годы.

«Если это место действительно имеет для них значение... они должны были поддерживать его».

Он присел, отодвинул небольшой камень с края насыпи и посмотрел на землю под ним. Он зажёг зажигалку и стал рассматривать почву под камнем, она отличалась по цвету. Он перевёл взгляд дальше вдоль линии. В нескольких местах повторялось одно и то же. Камни когда-то сдвигали, добавляли новые, затем возвращали обратно. И происходило это, судя по всему, через очень большие промежутки времени.

Его взгляд остановился на старых камнях у самой границы. На одном из них был заметен слой лишайника. Он вспомнил всё, что знал о скорости роста таких организмов, о том как медленно меняется поверхность камня. Понять даже приблизительно сколько им лет было сложно. Но даже без этого картина складывалась. Это было очень давно.

«Минимум несколько поколений назад...»

Он снова посмотрел в сторону поселения.

«Если они передают это детям. Если старики знают имена людей, которых уже нет. Если даже запретная линия существует без того, чтобы кто-то постоянно это объяснял...»

Он медленно выдохнул.

«Сто лет. Возможно больше».

Эта мысль почти заставила его остановиться. Он действительно оказался в другом мире. У этих людей был непросто другой уровень технологий, у них была другая история, другое миропонимание. Они не просто тут выживали, они построили целую систему с правилами, ролями, родовой памятью. Насколько его появление вписывалось в их систему в их уклад жизни?

Николай хотел ещё раз осмотреть камни — отыскать хоть какую-то зацепку, знак, который подтвердил бы его догадку. Но в этот момент раздался короткий, резкий свист.

Николай инстинктивно отпрыгнул в сторону. В ту же секунду в землю, прямо там, где он только что стоял, с глухим стуком вонзилось копьё. Древко глубоко вошло в грунт и мелко задрожало.

В груди всё мгновенно заледенело. По положению копья можно было понять, откуда оно прилетело. Николай посмотрел в ту сторону. В ночной темноте бесшумно скользили силуэты охотников.

«Чёрт!»

Камни, гипотезы, расшифровка языка — всё это разом вылетело у него из головы. Он развернулся и бросился со всех ног прочь от границы. В голове осталась только одна мысль, и она пульсировала в висках: Видар. Нужно разбудить Видара. Немедленно.

Глава 9

Четверг, 25 июня 2061 года, 02:00 (GET)

ΔT + 368 дней

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Когда Николай закончил свой рассказ, они уже сидели на своём месте у реки рядом со склоном. Видар с интересом слушал всё время, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Всё ещё была глубокая ночь, но спать не хотелось ни тому, ни другому.

— Знаешь, — сказал Видар, — то, что ты рассказал, объяснило очень многое из того, что понял я. Мне уже не терпится записать всё, что мы узнали о них, на бумаге. Неизвестно, когда мы их снова увидим. Знания забываются. А то, что написано пером, вечно.

— Предлагаешь прямо сейчас пойти наверх? Двухчасовая прогулка посреди ночи?..

— Думаешь, не справимся сейчас, когда мы сыты как никогда?

— Да нет, не думаю, — улыбнулся Николай. — Просто ты так хорошо тут всё сделал. Хотелось бы увидеть при свете.

— Успеешь ещё. Думаю, нам в скором времени нужно будет построить здесь тёплое жильё и, возможно, переехать сюда насовсем. Но сегодня спать будем в лаборатории!

— Ну давай. Всё равно мы налегке. Прогуляемся да посмотрим на звёзды.

— И дадим названия созвездиям.

— Это идея. Многие из них выглядят совсем не так, как в наше время.

— Зато звёзды те же!

С этой позитивной мыслью они вышли из хижины у реки и направились к своему дому — осколку современной цивилизации из 2060 года, оказавшемуся в этом времени...

Когда они добрались до лаборатории, за окном уже начинало светать. До восхода оставалось ещё немного времени, но восточная часть неба заметно посветлела.

— Ну вот и дома, — сказал Николай, сбрасывая куртку на спинку стула.

Видар только кивнул. Усталость чувствовалась, но спать почему-то не хотелось ни одному из них. Слишком много всего произошло за последние сутки.

— Спать уже бессмысленно, — сказал он, посмотрев в окно. — Через пару часов всё равно вставать.

— Тогда кофе.

Они быстро разожгли печку и поставили воду на горелку. Настоящего кофе из доступных запасов оставалось совсем немного. Каждый раз они заваривали его всё слабее, стараясь растянуть остатки как можно дольше. Напиток получался почти прозрачным, но запах всё ещё напоминал им о доме.

— Забавно, — усмехнулся Николай, делая первый глоток. — Ещё недавно я бы сказал, что это просто подкрашенная вода.

— А сейчас?

— А сейчас мне кажется, что ничего вкуснее я давно не пил.

Видар понимающе хмыкнул. Некоторое время они сидели молча.

— Кстати о еде, — сказал Николай. — Похоже, с запасами у племени не всё так хорошо, как мне сначала показалось.

— Почему?

— Молодая женщина перестала приносить еду два раза в день. А глубокие сосуды они забрали ещё до того, как я проснулся. У меня ощущение, что они сразу нашли им применение.

— Логично. Значит, ценность у них высокая.

Видар поставил кружку на стол, достал блокнот и карандаш.

— Ладно. Давай разбираться с тем, что мы узнали.

Пока Николай пил кофе, Видар уже рисовал таблицу с членами племени хомо-эректусов, делая отдельные пометки возле каждого из них. Иногда он задавал уточняющие вопросы и тут же что-то исправлял.

— Если я всё правильно понял, их всего шестнадцать, — наконец сказал он. — Тогда сейчас структура выглядит примерно так.

Николай кивнул.

— Примерно так.

— У тебя ведь была возможность рассмотреть их вблизи. Сможешь проставить примерный возраст? Хотя бы на глаз — сколько, по-твоему, им может быть лет?

Николай снова кивнул и заполнил колонку «Возраст» в таблице Видара.

Таблица получилась следующей:

Состав племени (по наблюдениям Николая и классификации Видара)

№ Пол Имя Роль Возраст 1. Мужчина Ngo-Ko-Go-Ba Старший мужчина, вождь племени 60–70 2. Женщина Mim-Bi-Wi-Ka Старшая женщина, высокий статус 55–65 3. Мужчина Ing-Ngo-Wu-Ba Первый охотник 30–33 4. Женщина Eng-Ma-Wo-Ba Главная по разделке и приготовлению пищи 40–45 5. Мужчина Ing-Ba-Wa-O Не охотник. Занятие — создание новых членов племени 35–40 6. Женщина Eng-Ma-Ma-Ba Мать нескольких детей 25–30 7. Женщина A-Ma-Wo-Sa Молодая взрослая женщина. Хозяйство, собирательство 20–25 8. Мужчина Ing-Ngo-Wu-Pe Второй охотник 25–30 9. Мужчина O-Ngo-Wu-Ko Высокий охотник 20–25 10. Мужчина O-Ngo-Wu-Be Молодой охотник 13–14 11. Женщина A-Ma-Wo-Se Девочка,выполняющая работу взрослых. Хозяйство, собирательство 13–14 12. Мужчина O-O-O Мальчик, имитирующий охотников с копьём 8–9 13. Женщина A Девочка, смелая и способная, первая подошедшая к волокуше 8–9 14. Мужчина Ba-O Младший ребёнок, сын №6 4–5 15. Младенец Ba-O-O Старший младенец >1 года 16. Младенец Ba-A-A Самый младший младенец <1 года

— Спасибо, — Видар с важным видом принял обратно список и, нацепив на себя свои очки для чтения — те, что были на нём во время их первой инвентаризации, — бегло просмотрел столбцы с возрастами, потом, посмотрев на Николая, спросил: — Тебе не кажется, что им всем как-то слишком много лет?..

— Ой, Видар, ну как можно определить их возраст точно. Ты попросил оценить на вид, я и сделал. Как мне показалось.

— Хорошо, хорошо, Николай, — пошёл на попятную Видар, — хоть ты и рискнул будущим, возможно, единственных людей в этом мире, ты проделал феноменальную работу. Меня просто несколько смущают их почтенные возрасты. С трудом верится, что эти существа могут жить так долго.

— Я этого не утверждаю. Возможно, мои выводы ошибочны. Но я руководствовался просто внешним наблюдением и переложил это на то, сколько лет могло бы им быть, если бы они были людьми, живущими в нашем времени.

— Да, именно. Людьми. Но они не люди. Да, они разумные существа, но не люди. Впрочем, не будем об этом. Их точный возраст мы ещё успеем выяснить. Из твоего рассказа я для себя отметил много интересных моментов. Особенно то, что касалось твоего общения с Амавосой.

— И что ты отметил?

— Ну, многое… в чём я пока не уверен, — Видар сделал паузу. — Но..! — подняв палец вверх, он продолжил: — Мне кажется, что ей намного меньше двадцати пяти лет.

— И как ты до этого додумался? Скажи тогда, в каком году она родилась? — Николая начала немного раздражать эта артистичная манера его товарища.

— Амавоса донесла до тебя, что имя ей дали, когда родился маленький мальчик, так?

— Ну так… и?

— Та девочка выглядела лет на тринадцать?

— Да.

— Значит, допустим, ты не ошибся с ней. Ей тринадцать. Она уже имеет имя-занятие. А другие дети — примерно одного возраста с ней. Те, что ты учил, имеют более простые имена. Маленького мальчика звали Ба-О, мальчика постарше — О-О-О, а девочку вовсе А. Хоть старый мужчина и нарисовал яйца птиц, он особо не настаивал на том, чтобы девочка их собирала.

— Продолжай.

— Так вот, я думаю, что дети, которых ты учил лепке, ещё не получили полноценного «предназначения», и это видно по их именам. У самой старшей девочки оно уже есть. Если ей тринадцать, а двум другим детям около десяти лет, то, скорее всего, «предназначение» они получают примерно в одно время. И из этого следует, что Амавоса получила его, когда была младше, чем Амаво-Сэ сейчас, но старше, чем те двое детей. То есть — когда ей было примерно двенадцать лет. И произошло это, когда родился маленький мальчик, то есть пять-шесть лет назад. Он маленький дикарь и, скорее всего, на год старше, чем твоя оценка его возраста. А из этого следует, что Амавосе восемнадцать лет!

Николай молча смотрел на Видара. Потом медленно, но уверенно начал хлопать в ладоши.

— Браво, маэстро! Браво!

— Ну, Николай, перестань ёрничать. Согласись, что мои доводы вполне рациональны.

— Соглашусь. Только вот зачем нам на самом деле всё это знать сейчас?

— Правильно, незачем. Я просто думаю, что реальный возраст этих дикарей ниже указанных тобой значений. Но ладно, я действительно сейчас веду себя как зануда. — Он подошёл к стене и повесил список. — С дикарями разобрались, давай поговорим о другом, более насущном.

Видар отложил список членов племени, придвинул к себе кружку с почти прозрачным кофе и снова обратился к Николаю:

— Как ты думаешь, у них вообще существует понятие обмена?

— Обмена? — Николай поднял взгляд. — В каком смысле?

— В самом прямом. Ты мне всё рассказываешь про жесты, имена, обязанности. А вот если одному нужно что-то от другого — они обмениваются? Или просто берут?

Николай задумался.

— Честно говоря, я об этом специально не думал. Но думаю, что да. Они постоянно что-то передают друг другу. Женщины носят еду. Охотники приносят добычу. Старик распределяет обязанности. Внутри племени обмен явно существует.

— То есть не совсем обмен, а скорее распределение.

— Возможно. Но я видел, что вещи переходят от одного человека к другому. Значит, само понятие ценности у них есть.

— Хм...

Видар сделал глоток кофе и некоторое время молчал.

— Хорошо. Тогда следующий вопрос.

— Какой?

— Сколько горшков ты им сделал?

Николай пожал плечами.

— Не знаю. Если считать все сосуды, включая миски, то, наверное, штук двадцать. Может, двадцать пять.

Видар замер.

— Сколько?

— Ну... примерно двадцать пять. Не считая крышек и глиняных игрушек для детей...Но заключительную стадию обжига прошли только девять из них.

Несколько секунд в лаборатории стояла тишина.

Потом Видар медленно закрыл глаза и с размаху хлопнул себя ладонью по лбу.

— Двадцать пять...

— Ну да.

— Двадцать пять керамических изделий...

— Видар...

— Двадцать пять!

Он снова хлопнул себя по лбу.

— Ты вообще понимаешь, что сделал?

— Да что такого?

— Что такого?! — Видар даже снял очки. — Николай, ты один из самых умных людей, которых я знаю. Мы провалились на миллион лет в прошлое. И ты бесплатно раздал дикарям технологию, которую они сами не смогли бы воспроизвести ещё чёрт знает сколько времени!

— Не бесплатно, — спокойно ответил Николай.

— Да ну?

— Я получил информацию.

— Информацию...

— Именно. Очень много информации.

Видар уставился на него.

— Николай, они тебя накормили мясом.

— И овощами.

— Мясом и овощами!

— И дали возможность спокойно жить рядом с ними.

— За двадцать пять горшков!

Николай рассмеялся.

— Ты сейчас выглядишь как бухгалтер, которому показали неправильный отчёт.

— Потому что это и есть неправильный отчёт! — возмутился Видар. — Ты хоть понимаешь, насколько ценна обожжённая керамика?

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь. Для них это технология будущего. Настоящего будущего. А ты раздавал её направо и налево.

— Мне нужно было установить контакт.

— Контакт...

— Да.

— Контакт можно было установить и пятью горшками.

— Не факт.

— Десятью.

— Видар!

Тот тяжело вздохнул.

— Хорошо. Допустим. Допустим, ты получил то, что хотел. Но в следующий раз мы должны действовать иначе.

— Как ты это видишь?

— Получать что-то взамен. Например, свежую тушу антилопы за один хороший горшок для хранения корешков. Представляешь? Маленькие горшки — за мясо. Но теперь цена им уже не будет такой высокой. Они знают, как «легко» ты их делаешь...

— А если они не понимают такого принципа?

— Вот именно об этом я и спрашивал вначале... Хотя я даже не знаю. Если у них двадцать пять горшков, то новые им, скорее всего, не скоро понадобятся...

Николай задумчиво покрутил кружку.

— Я всё-таки думаю, понятие обмена им понятно. Внутри их племени каждый делает своё дело. То, что они приносили мне еду, было, по сути, именно обменом. Если бы это было распределение, я бы должен был получить еду в первый же день, а не тогда, когда обжёг первые сосуды. И вообще, все обязанности у них чётко разделены. Есть охотники. Есть собиратели. Есть люди, занимающиеся детьми. Есть старшие. А значит, результат труда одного человека нужен другому человеку. Это уже основа обмена.

Видар смотрел в сторону, но на последней фразе Николая слегка кивнул.

— Возможно.

— Более того, они прекрасно понимают ценность полезных вещей.

— Тоже возможно.

— Просто мне кажется, что они давно живут изолированно. Очень давно. Поэтому обменивать что-то на что-то между разными группами они либо разучились, либо почти не практикуют.

— Тут я с тобой согласен. Они давно живут изолированно. Ты рассмотрел наросты лишайника на старых камнях, и помог тебе в этом драгоценный газ в нашей драгоценной зажигалке. Ты мог спросить просто меня. Я эти камни тоже достаточно хорошо рассмотрел.

— Ты меня упрекаешь, что я сжёг слишком много газа? Что же ты сам, такой догадливый, не пришёл к этому выводу?

— Не упрекаю, просто констатирую. Ладно, я тоже повёл себя неосмотрительно, когда полез искать тебя на их территорию...

— Что?..

— Ничего страшного. Я убедился, что ты жив, и смог уйти от дикарей. Мне помогли аэрозоль и драгоценная зажигалка... Неужели твои дикари не рассказали тебе об этом?

— Нет! Когда это было?

— На вторую ночь с момента твоего появления там.

— Видар, ты понимаешь, что ты натворил? То, что я рискнул и пошёл к ним, — это было естественным включением в племя и приглашением на территорию. А ты с риском для жизни перешёл запретную черту и проник на их территорию. Ты подвергал себя реальной опасности, ты отдаёшь себе в этом отчёт?

— Мне нужно было знать, не убили ли они тебя... Да, я поступил глупо. Не спорю... Но всё обошлось. И вообще, всё наше пребывание тут — это сплошной риск и нарушение всех правил безопасности.

Видар вкратце описал свой поход на их территорию. После чего Николай осушил кофе и положил чашку на стол.

— Вот видишь, ты говорил о цене. Ты рисковал жизнью и получил только знание о том, что твой коллега жив. В то время как я получил доступ к их языку, их обычаям, их устройству общества, их знаниям. И смог благополучно покинуть их. Всё вышло почти так, как я изначально планировал.

Видар покачал головой и усмехнулся.

— Всё равно дорого, — сказал он, и в этот момент Николай побагровел. Видар решил сдать назад. — Всё, всё... Больше не буду развивать эту тему. Будем считать, что ты заключил самую странную научную сделку в истории человечества.

— В следующий раз попробую выторговать мамонта.

— Целиком?

— Хотя бы половину.

— Договорились.

Оба улыбнулись, и Николай попросил Видара продолжить:

— Какая у нас там следующая насущная проблема?

— Ну, если с обменом мы более-менее разобрались, то остаётся главный вопрос.

— Какой?

— Наша будущая экспедиция.

Николай слегка прищурился.

— Мы говорили о том, что река, скорее всего, впадает в Терек и с вероятностью девяносто девять процентов приведёт нас к Каспийскому морю.

— Да, — кивнул Видар. — Но это было до того, как мы поняли масштаб климата. Климат ледниковый, суровый. Идти севернее, конечно, можно, мы сможем найти много соли. Но найдём ли мы так нужные нам растения?

Он постучал пальцем по столу, словно там лежала карта. Её, конечно, там не было, но она существовала у обоих в голове.

— Северное направление стоит исследовать, но нужно ли нам это сейчас?.. Мы не знаем точно, где заканчиваются холодные зоны, и заканчиваются ли вообще. Но чем дальше на север, тем хуже условия, и логично, что на юге должно быть лучше.

Николай медленно выдохнул.

— Ты про Чёрное море.

— Именно.

Видар наклонился вперёд.

— Если бы я искал место для долгосрочного поселения, я бы не выбирал узкую речную долину. Я бы искал берег. Большую открытую систему. Где есть рыба, птицы, соль, мягкий климат.

— И другие люди, — добавил Николай.

— Да, другие разумные, — спокойно ответил Видар. — И это проблема.

В комнате стало тише.

— Мы едва выжили здесь, — продолжил он. — И только потому, что нас не восприняли как угрозу. Мы случайно попали в их систему.

Николай посмотрел на огонь.

— Если мы уйдём дальше на юг, там может не быть никакой системы.

— Там может быть что угодно, — сказал Видар. — И это «что угодно» может быть не очень дружелюбным. Он помолчал, затем добавил: — Пятьдесят человек с копьями решают любую нашу технологию. Николай усмехнулся. — Особенно если нас двое. — Именно. Видар взял ручку и постучал ею по столу. — Поэтому вопрос не в том, куда идти. Вопрос в том, как вообще туда идти, чтобы нас не разорвали по дороге. — Оружие, — тихо сказал Николай. — Да, но в широком смысле слова нам важен фактор сдерживания. — Он посмотрел на Николая и продолжил: — Я считаю, что нам не нужно воевать с ними со всеми. Достаточно было бы того, чтобы нас просто не трогали. — Я, кажется, понимаю. Ты хочешь их как-то напугать, чтобы с нами не захотели связываться?.. — стал догадываться Николай. — Ну почти... Я много думал, почему хищники предпочитают нам антилоп. Мы могли бы выглядеть так, чтобы у диких эректусов не возникло желания на нас напасть. Тут, конечно, не будет достаточно оранжевого цвета и респиратора. Нужно что-то более эффективное, большое... Видар вдруг резко поднялся со стула и подошёл к своему ящику. Открыв его, он стал перебирать вещи, словно проверяя что-то забытое. — Так... это не то... и это... где же оно лежало... а это... это что ещё тут?..

Он аккуратно вывел свою руку на свет, и видно было, что он сжимал в двух пальцах что-то очень маленькое. Николай подошёл и наклонился. — Семя? Видар прищурился. — Похоже на виноградную косточку. В комнате стало совсем тихо. Николай протянул ладонь. — Позволишь? — Держи, — ответил тот. — Откуда она у тебя? — Понятия не имею, — сказал Видар. — Возможно, из какого-то пирожного... Они лежали раньше в этом ящике...

Они посмотрели друг на друга.

И в этот момент разговор о маршрутах, страхе и выживании вдруг ушёл на второй план.

— Думаешь, оно не мёртвое?.. — тихо сказал Николай.

— Оно большое и крепкое. Шансы пятьдесят на пятьдесят. В более тёплом климате можно было бы попробовать. Если оно живое, мы получим современный виноград... — закончил Видар.

Глаза обоих загорелись.

— Звучит заманчиво. Сбереги её. Наш непростой переход через горный хребет мы не потянем в этом году.

— Разумно. К тому же... — он аккуратно завернул косточку в бумажку и спрятал среди бумаг. — Я вообще почему залез сюда... Тут должен был быть один из моих рисунков... В общем, я думал о создании примитивного взрывного устройства. Нам не нужно оружие массового уничтожения. Нам нужно средство отпугивания. Я рассчитывал толщину стенок небольших глиняных сосудов и общую конструкцию, чтобы получить контролируемый эффект.

— Ого! Ты собираешься жечь полчища диких эректусов?

— Ну, если бы такая цель была, я бы добавил смолу, чтобы усилить эффект... А так основа — концентрированный спирт. Мы сможем получать его путём ферментации и перегонки. Фитиль можно сделать из клетчатки. Жир у нас есть...

— Разумно. И что посчитал?

— Да почти всё... Но ах, где же эта бумажка... Ладно... Найду её потом... Ещё, Николай... Нам нужен транспорт. У нас есть электроника, компьютеры, стиральная машина — весь этот склад — золотая жила. Как-нибудь этим летом мы должны заняться этим... Но предлагаю не мастерить двигатель для повозки, а создать подобие генератора для небольшого напряжения в сети лаборатории...

— Да, безусловно, нам этим пора уже озадачиться... И, если не забыл, мы планировали попробовать зарядить наши часики от солнечной батареи на настенных часах..?

— Да, конечно. Я прекрасно помню об этом. У меня уже много запросов для них.

— Они могут помочь нам найти подходящее тягловое животное.

— Ты думаешь, получится запрячь дикое животное?

— Да, я надеюсь найти податливое животное, которое позволит себя запрячь. Тогда мы станем большим, крупным движущимся объектом, которого все будут бояться... Ты ведь этого хотел?

— Да, думал о двигателе тоже. Но хорошо. Во всех этих направлениях нам стоит работать.

— Ну а на ближайшее время, я так понимаю, у нас всё-таки выживание?

— Ну, не просто выживание. Выживание через масштабирование, — довольно заключил Видар.

— То есть строительство.

— Да, мы построим два просторных деревянных домика. Здесь внизу и у реки, а потом полностью отдадимся подготовке к зиме. В этот раз мы будем лучше обеспечены. Если же удастся выторговать у дикарей побольше мяса, то и вообще... Будут силы, чтобы работать зимой!

— Ну тогда предлагаю допить наш бодрящий напиток и осмотреть поле работ.

Со строительством решили всё же повременить. За время их отсутствия привычный уклад заметно просел, и это нужно было исправить. Они вернулись к тому, что уже было — к хозяйству, которое само по себе требовало постоянного внимания. И дни снова потянулись один за другим.

Каждое утро начиналось у воды. Николай спускался к рыбному пруду, подкармливал рыбу, проверял ловушки у деревьев и снасти у рощи. Он собирал травы, пересаживал их ближе к стоянкам, перебирал ягоды, очищал кусты от сорняков, давая сильным растениям постепенно разрастаться самим по себе.

Видар в это время оставался наверху у лаборатории или спускался к реке, следя за своими посадками. На ночь он укрывал молодые ростки тыквы и других растений — не столько из страха, сколько по привычке сохранять то, что ещё слишком хрупко. Он проходил между грядками, проверял всходы, подкармливал землю, убирал лишнее, переставлял камни, выравнивая границы.

Жизнь текла в привычном ритме, но что-то в нём всё-таки было не так: все последние месяцы ушли на банальное выживание, из-за чего они даже не заметили, как сами же усложнили себе жизнь, пока к середине лета наконец не стало ясно, что так дальше нельзя. Их быт был разбросан между тремя точками — лабораторным зданием на возвышенности, временным укрытием у рощи с ручьем и хижиной внизу у реки, — поэтому каждый день превращался в бесконечные переходы, когда приходилось курсировать между лабораторией и рекой по три раза на дню, что выматывало гораздо сильнее самой работы.И если сначала эта система казалась вполне разумной, поскольку каждая точка выполняла свою задачу, то чем дольше они здесь жили и чем шире становился круг обязанностей, тем очевиднее становилось, что эти три места не упорядочивают жизнь, а попросту дробят её. Утро начиналось не с работы, а с выбора маршрута. Что взять с собой, где оставить, что придётся переносить снова.

Однажды вечером у огня в лесной зоне они говорили о том, как выйти из ловушки, возникшей из-за ошибки в первоначальном планировании. Вопрос о строительстве, отложенный на потом, всплыл сам собой. Два дома им не вытянуть — это стало очевидно. Оставался выбор: где вообще имеет смысл строить один.

Река казалась слишком открытой и беспокойной — туда часто выходили крупные животные. Лаборатория уже сама по себе была готовым укрытием, но слишком высоко и слишком отдельно от повседневной жизни. И постепенно все доводы сходились к одному: если строить постоянное жильё, то наиболее устойчивым местом оказывается промежуточный участок — между лесной лужайкой и лугом.

Земля там была суше, почва — каменистой, неподалёку находился источник глины, а лес был достаточно близко, чтобы, если им понадобится материал для постройки, поход за ним не превращать в экспедицию..

Луг находился рядом, давая доступ к охоте и сбору, а ручьи ледникового происхождения давали естественный доступ к воде.

Лаборатория оставалась важной — как хранилище и след прежнего мира, — но уже не как место повседневной жизни. Хижина у реки по-прежнему давала ресурсы, но вместе с этим приносила лишние переходы и ненужные риски. Посадки страдали в их отсутвие от насекомых и птиц.

Последним аргументом были пчёлы, о которых вспомнил Видар. Их улей тоже должен был находиться где-то недалеко от луга.

Николай молча провёл рукой в свете костра.

— Что ж, от трёх точек мы не выигрываем. Нужно переходить на середину и устраиваться там.

Они стали обсуждать постройку основного дома рядом с лугом. В планах была небольшая постройка — около двадцати пяти–тридцати квадратных метров. В качестве материала они собирались использовать тонкие стволы деревьев, камни и глину. По возможности они думали прибегнуть к современным материалам из лаборатории.

Место они выбрали чуть выше уровня луга, там, где почва была суше, а между деревьями свободно проходил ветер, и сразу начали работу. Сначала сделали грубое каменное основание из валунов — их укладывали не очень точно, но достаточно плотно, чтобы отвести влагу от дерева и обеспечить устойчивость всей будущей конструкции. Дерево брали молодое и прямое, не толще десяти–двенадцати сантиметров, и работали каменными топорами, поэтому каждое требовало времени, чтобы его срубить, очистить и оттащить. Бревна нужны были только для каркаса и служили угловыми стойками, поперечинами и простыми балками, собранными на врубках и клиньях. Пространство между деревянной основой заполняли тем, что было под рукой: глиной с песком, мхом, сухими волокнами растений и мелким камнем, а сама масса вдавливалась в каркас и постепенно схватывалась на солнце и ветру.

Время от времени перекрытия трескались, поэтому им приходилось наносить новый слой, выравнивать и ждать снова, отчего работа продвигалась медленно, но когда появились первые проёмы окон, стало ясно, что конструкция начинает обретать форму.

Крышу решили делать односкатной, поэтому поверх деревянного настила с внутренней стороны уложили плотный слой веток, а сверху — главное покрытие в виде тонкой защитной плёнки, снятой из лабораторного здания. Она хорошо сдерживала дождь и решала множество проблем, связанных с отсутствием других изоляционных материалов. Вбивали её найденными гвоздями и кусками металла, осторожно работая тяжёлыми современными молотками, которые всё ещё казались здесь чужими.

Поверх плёнки добавили связки веток, стянутых берёзовыми прутьями. Они уже имели небольшой опыт строительства, но этот дом был для них самым сложным проектом. Не всё получалось сразу — они переделывали, вспоминали, пробовали снова. И всё же работа постепенно складывалась.

Стройка не шла непрерывно. Она распадалась на дни и промежутки между другими делами. Утром — стена, днём — охота или ловушки, вечером — ремонт снастей. В дождливые дни работа останавливалась совсем, и они занимались дровами или запасами.

Их упорству многие могли бы позавидовать, и худо-бедно, но дом медленно поднимался из земли. Уже где-то через месяц он возвышался над лугом, и если смотреть на него с расстояния, открывался вполне себе современный сельский пейзаж. Друзья стояли и с гордостью смотрели на него. Продолжая в том же темпе, они срубили себе незатейливые кровати и не торопясь стали переезжать в своё новое жилище.

В тот день они были у реки. Нужно было наловить рыбы, да и позаботиться о грядках. Закончив свои основные дела, они позволили себе небольшую паузу. Видар только что закончил проверять свои посадки и присел рядом с костром, где Николай медленно помешивал в котле рыбный отвар.

В какой-то момент они почти одновременно посмотрели в сторону лесной поросли — и не поверили своим глазам.

Из зарослей к ним вышла человеческая фигура с копьём в руках. Она остановилась, не доходя нескольких шагов.

Николай сразу же узнал её.

Это была А-Ма-Во-Са.

Она стояла и держала в правой руке копьё с грубо обтёсанным каменным наконечником. Левой рукой за спиной она держала два связанных узла. На вид тяжёлых — там явно что-то было внутри.

Николай застыл с ложкой в руке. Видар медленно поднялся и неожиданно для себя самого сказал:

— …Что?

Амавоса стояла на своём месте и просто смотрела на них.

«Она здесь? Почему? Как?» — думал Николай.

В головах обоих была одна и та же мысль, и от неё холодело внутри:

«Они могут приходить сюда. Они могут искать их. Они могут окружать».

Видар почувствовал, как взгляд сам скользит к земле, к камням, к расстоянию до леса. Николай медленно поставил котёл обратно в огонь. Они смотрели на неё и не знали, что делать.

Именно сейчас, здесь, у реки, их мир перестал быть безопасным.

Глава 10

Суббота, 30 июля 2061 года, 17:10 (GET)

ΔT + 403 дня

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Амавоса стояла и смотрела на них. Видар и Николай замерли в нерешительности. Николай в конце концов выдохнул и тихо сказал Видару:

— Мы должны с ней поговорить. Что-то определённо случилось.

Он собрался с духом и жестом показал на неё, а потом на место, где сидели они. Видар слегка побледнел:

— Николай, ты уверен в том, что сейчас делаешь? От твоих действий сейчас многое может зависеть.

— Нет, конечно, не уверен. Но не стоять же ей там вечно.

— У неё копьё. Держится уверенно. Она запросто может быть послана сюда с целью убить нас.

— Может! Но нам всё равно нужно попытаться что-то узнать.

Амавоса подошла к ним, отцепила два свёртка от шкуры. При этом её шкура-одежда бесстыдно задралась. Видар выпучил глаза. Николай, заметив это, старался не засмеяться. Девушка положила свёртки рядом и села на указанное ей место.

Николай взял инициативу в свои руки. Он потянулся за свободной глиняной миской. Наложил в неё похлёбки, потом стал дуть на неё и помешивать. От варева шёл пар и приятный запах варёной рыбы. Потом он перелил похлёбку в другую миску, конечно же, чтобы быстрее её остудить.

Амавоса смотрела на его действия заворожённо. Будто это был какой-то непонятный ритуал.

— Ты уверен в своих действиях, Николай? Она может всё это истолковать по-своему.

— Да, уверен. Она пришла усталая. Мы тоже. Мы собирались поесть, и ей это тоже необходимо.

Он протянул уже немного остывшую похлёбку девушке. Та выпучила глаза точно так же, как это недавно сделал Видар, и не решалась её брать.

Николай показывал жестами: «бери», потом сказал:

— Амавоса, бери.

И показал на неё, а потом на рот.

Она неуверенно протянула руки и взяла миску с похлёбкой.

Далее он отмерил две порции себе и Видару. Потом хотел взять ложки, но подумал, что металл ей показывать пока не надо. У них были деревянные приборы для готовки и помешивания. Он протянул один Видару. Тот всё понял и молча взял его. Потом Николай дал такую же ложку Амавосе.

Та с интересом смотрела на неё.

Далее он начал показывать, как ей пользоваться. Опустил ложку в миску, зачерпнул похлёбки, подул и отправил в рот.

Амавоса повторила, только вот у неё на ложке ничего не осталось. Тем не менее это не помешало ей облизать её и продолжить попытки.

— Так она до осени есть будет, — прокомментировал происходящее Видар.

Николай отложил свою ложку, взял миску руками и просто стал пить из неё, запихивая куски рыбы и зелени себе в рот. С этим проблем не возникло. Амавоса на этот раз прекрасно справилась. После приёма пищи Николай решил сразу приступить к разговору.

— А-Ма-Во-Са. Ни-Ко-Лай. Ри-со-вать, — сказал он и взял в руки две ветки, начав утрамбовывать площадку для рисунков.

Прошло уже больше месяца после их общения. Николай подзабыл многие из выученных им жестов и слов, но, увидев её, стал многое вспоминать. Он быстро начал рисовать силуэты человечков, пририсовывая им характерные особенности. Старейшине — шар, матери грудных детей — самих детей. При этом он проговаривал имена и смотрел на Амавосу, улавливает ли она смысл. Та делала втягивающее движение руками внутрь, подтверждая тем самым, что понимает.

Николай нарисовал с левой стороны линию, потом каменные горки и колышки. Сделал уже знакомый жест и сказал:

— Табу.

Амавоса подтвердила.

Потом он показал на неё. Затем ткнул палкой на приличное расстояние от нарисованной границы и произнёс её имя. Возникла пауза. Видар всё это время внимательно наблюдал и не мешал. Амавоса поняла. Её взгляд упал на нарисованных человечков, и она неожиданно указала на мужчину рядом с женщиной с двумя грудными детьми и сказала:

— Инг-Ба-Ва-О.

Потом сказала:

— А-Ма-Во-Са.

Затем показала странные движения. И после этого снова произнесла своё имя и сказала:

— А-Бу.

Подкрепив это жестом, означающим «табу» (букву «т» ей, видимо, было тяжело произносить).

Николай посмотрел на Видара:

— Что думаешь?

— Не уверен. Но определённо этот ленивый сибарит что-то сделал.

Николай продолжил. Он показал на него, сделал жест, который означал табу, изобразил какие-то неприятные движения и показал на девушку. Та задумалась. Потом она уже показала на старейшину и сказала:

— А-Бу.

Нужно было как-то дальше строить линию вопросов, но тут Видар неожиданно поделился догадкой:

— Мне думается, что это дед и этот ленивец что-то такое сделали, что она ушла. А кстати... Знаешь, Николай, а есть ли вообще у неё мужчина? Ты спрашивал её об этом?

— Нет... — ответил он. — Как-то не додумался...

— Это может быть важно. У них вроде бы с такими делами полный порядок.

Николай согласился и снова попытался объяснить Амавосе, что именно хочет понять. Он показывал то на неё, то на мужчин в деревне, пытался жестами спросить, был ли у неё кто-то из них, потом изображал, что прошло время, указывал то назад, то вперёд. Амавоса долго пыталась уловить смысл его вопросов. Наконец, словно поняв, о чём он спрашивает, начала объяснять.

Она показала на солнце, что-то сказала, затем назвала имя старейшины, упомянула Инг-Ба-Ва-О, после чего несколько раз повторила слово «год» и назвала имена обоих охотников:

— Инг-Нго-Ву-Ба. Инг-Нго-Ву-Пэ.

— Год... год...

При этом она снова произносила своё имя, имена охотников, имя ленивого мужчины и имя старейшины.

В голове у Николая всё ещё царила путаница, но среди неё уже начинали проступать какие-то смутные догадки.

Видар сделал своё заключение:

— Разговор с ней — это самое увлекательное занятие, которое у нас было за последние месяцы. Но должен констатировать: оно крайне неэффективно. Предлагаю отложить этот разговор и попытаться получше изучить язык друг друга сначала.

— Зачем? По-моему, картинка складывается... — возразил Николай.

— И как же?

— Я не уверен... Но мне кажется, что она должна была стать женой кого-то из них.

Николай снова показал на ленивого мужчину и женщину с детьми, обвёл их и сказал:

— Пара.

Амавоса внимательно смотрела. Потом он показал на Амавосу и назвал имя второго охотника. Затем сделал такой же круг и снова сказал:

— Пара.

Она уставилась на него, потом выдала то, что окончательно укрепило догадку:

— А-Ма-Во-Са. Инг-Нго-Ву-Пэ. Па-га. Год.

Николай понял. Он для верности ещё раз переспросил. Та подтвердила. Тогда он снова назвал их имена, но уже не сказал слово «год». Амавоса сразу опровергла это отрицательным жестом.

— Я понял, — заключил Николай. — Она была замужем, или как у них там это называется, со вторым охотником год назад, но сейчас уже не состоит с ним в союзе.

Разговор продолжился. Медленно, с постоянными переспросами и переподтверждениями. В конечном итоге разобраться в ситуации всё же получилось.

Год назад Амавоса вступила в союз с Инг-Нго-Ву-Пэ, но по причине того, что у них не было детей, их союз был расторгнут. Было похоже на то, что союз со Вторым был не первым союзом для Амавосы. До него она состояла в союзе с Первым. Но, очевидным образом, и этот союз также был расторгнут.

Всем заправлял старик.

И, судя по всему, после ухода Николая на очередном ритуале Амавосе предстояло закрепить союз с неохотником Инг-Ба-Ва-О — тем самым, который уже был парой женщины с младенцами. Этого она категорически не хотела. Николай несколько раз задавал уточняющие вопросы. Полного понимания между ними по-прежнему не было, но общая картина постепенно складывалась. Похоже, всё обстояло именно так. Амавоса объясняла, что вступить в союз с ленивым Инг-Ба-Ва-О — табу.

Но это как-то не совсем вписывалось в логические рамки. Их общество было устроено на чётких правилах, и старик всем руководил. Почему тогда табу?

— Что нам с ней делать? — прервал её размышления Видар.

— Не знаю, — сказал Николай.

— Если пришла она, значит, могут прийти и другие.

Николай посмотрел на неё и задал вопрос, показывая то в сторону их хижины, то в сторону стоянки её племени. Потом назвал её имя и дал ей возможность ответить.

Она уверенно показала на хижину друзей и назвала своё имя, подкрепляя ответ жестами.

— Да понятно, — сказал уже несколько утомлённый Видар. — Она хочет остаться здесь.

— Нам стоит обо всём подумать. Мы засиделись тут... Скоро стемнеет.

— Хорошо, но пойдём мы, а она может остаться здесь, в этом шалаше.

— А правильно ли это будет? — задумался Николай.

— Нет... Только не говори, что ты хочешь привести это существо в наш прекрасный дом. Такая несусветная глупость — глупость вдвойне.

— Почему вдвойне?

— Потому что она может быть опасна и ночью прикончить нас. Или, узнав, где мы живём, передать это своим, а те придут и сделают из нас двух маленьких дикобразов.

— Почему маленьких?

— Потому что в большого дикобраза они превратят наш дом.

Николай невольно улыбнулся, хоть и было ощущение, что Видар говорил обо всём этом на полном серьёзе.

— Наш дом ещё даже недостроен.

— Тем не менее...

— Знаешь, Видар, она может пойти с нами. Но жить будет в том временном укрытии, а не в доме вместе с нами.

— Ты уверен?.. — Видар серьёзно посмотрел на Николая. — Лично мне совсем не по душе эта затея.

— Уверен, — соврал Николай.

— Хорошо. Мы можем вести вахту в первую ночь и следить за ней... Если окажется, что она не опасна, будет интересно проверить, станет ли она слушаться нас так же, как слушалась этого старика...

Николай показал жестом Амавосе следовать за ними. Их новый дом находился на полпути к лаборатории. Дорога вверх по склону была нелёгкой и заняла час. Амавоса без труда выдержала этот переход, хотя несколько раз замедляла шаг, оглядываясь и прислушиваясь к лесу. Когда они уже оказались у дома, девушка открыла глаза и стала смотреть то на Николая, то на Видара, и её дыхание участилось. Она подошла поближе, стала рассматривать дом со всех сторон, принюхиваться.

— Надо сразу ей дать понять, что в нём она жить не будет, и чем раньше, тем лучше, — сказал Видар.

Николай согласился. Он подошёл и жестами объяснил, что это жильё для них, а она будет жить в этой хижине. Амавоса изменилась в лице. Это была странная эмоция. Она смотрела вниз. Николай подумал, что так она выражает разочарование, но, судя по всему, соглашалась. Он попытался напомнить, что он тоже жил отдельно в её племени. Впрочем, она уловила суть не сразу, пришлось повторить жест ещё раз.

Ступив внутрь, она радостно заахала. Внутри был очаг, и, судя по всему, она догадывалась, для чего он.

— Надо показать ей, как им пользоваться, — сказал Видар.

— Может быть, ты сам это сделаешь… почему всё время только я с ней говорю?

— Справедливо. Но сейчас самое важное — донести это до неё. Представь, что будет, если она выдаст себя и наше укрытие? Я обещаю начать с ней говорить, но сейчас будет лучше, если это покажешь ей ты.

Николай не стал дальше возражать. Он зашёл и показал, как работает печка. Выход дыма был сделан из глины и не имел закрывающей заслонки. Сгореть она могла, но задохнуться — нет. Амавоса внимательно повторяла его движения, но один раз задержала руку дольше, будто проверяя, не опасно ли это. Костром пользоваться она умела и достаточно неплохо. В их поселении были ямки, куда они складывали тлеющие угли. Основные принципы ей были известны, хоть и устройство отличалось. Николай не сильно волновался.

Уже к вечеру, сделав знак «спать», они разошлись, оставив её в укрытии. Оно было всего на расстоянии каких-то 15 метров от дома. Из оконных отверстий было хорошо видно и укрытие, и очертания её самой. В укрытии уже было всё необходимое: лежанка и солома. Амавоса стала осваиваться. Она не сразу легла, сначала несколько раз обошла пространство, как будто проверяя границы.

— Правильно ли мы сделали, оставив её там? — снова спросил Николай.

— Разумеется! Наш дом сделан прежде всего для людей. Да и места тут мало. И вообще, извини, но она со своими грубыми ступнями и носом размером с добрую половину лица никак не вписывается в столь цивилизованное жильё.

«Нос в поллица...»

Эта нелицеприятная оценка внешности Амавосы заставила Николая задуматься.

Да, она действительно выглядела именно так. Но за время среди дикарей, насмотревшись на остальных, её внешние черты уже не казались ему чем-то необычным. На фоне остальных она даже выглядела вполне приемлемо.

«Должно быть, всё дело в постоянном восприятии. Мы привыкаем к определённому внешнему стандарту...»

Впрочем, он сразу же отбросил эти мысли и ответил Видару:

— Я тут подумал: наша печь является одновременно частью задней стены. Мы могли бы сделать пристройку с той стороны, а тут, — сказал он, показав на часть деревянных перекрытий, забитых глиной слева от печи, — мы могли бы поставить дверь. Она смогла бы находиться в этой пристройке и фактически в одном доме с нами.

— Это просто потрясающая идея! — съязвил Видар. — А было бы ещё лучше поселить её здесь, а самим перебраться в пристройку!

— Не передёргивай. Я о том, что она думает: члены племени должны находиться рядом. В холодную зиму, думаю, они вообще сидят кучкой и прижимаются друг к другу.

— Ты, Николай, волен прижиматься к ней сколько твоей душе угодно. А вот я воздержусь, освободи меня от этого.

— Ты просто изначально негативно к ней настроен.

— Я осторожен, Николай. Она появилась сегодня. Священная граница табу не сработала. Могут прийти другие...

— Из разговора сегодня следовало, что табу и граница всё ещё существуют... Только она нарушила его.

— Давай посмотрим завтра, можно ли ей давать задания. Если этот разумный гоминид женского пола пригодится нам в хозяйстве, то я ничего не имею против. Нас только двое, и нам нужны рабочие руки.

— Да, давай уже ложиться...

— А-а... а как насчёт вахты?

— Ты начинай, потом разбуди меня, — зевая, отмахнулся Николай.

Видар долго сидел у оконного выреза и смотрел в сторону укрытия, где находилась дикарка. Скоро оттуда стали доноситься лёгкие звуки. Она посапывала.

«Могла ли она притворяться спящей?» — пронеслось у него в голове.

«Ты, конечно, прав, Николай. Мы должны попробовать, и риска тут никак не избежать... Но мы должны как-то обезопасить себя».

Он заткнул оконное отверстие самодельной ставней из сплетённых прутьев и куска ткани и пошёл к своей лежанке.

Николай спал.

«Надо бы его разбудить...»

Он затормошил друга, тот неохотно застонал заспанным голосом:

— Видар... что?

— Твоя очередь следить за ней...

— А, да, хорошо... сейчас встану.

Он неохотно сел на край лежанки и с недовольным, заспанным лицом сказал:

— Сейчас... дай мне собраться.

Видар в то же время устроился у себя и, закрыв глаза, мгновенно провалился в сон.

Ночь прошла без происшествий.

Когда Видар проснулся, Николая не было рядом. Он резко встал и выглянул в окно.

Они были там.

Николай и Амавоса сидели на корточках и что-то рисовали.

«Общаются...»

Он, накинув на себя ветровку, вышел наружу. Солнце уже было высоко.

Николай, завидев его, показал на него прутиком и сказал членораздельно:

— Ви-Дар.

После чего уже обратился к подошедшему другу.

— Пока ты спал, я показал ей свои места. Те, где я нахожу грибы, ягоды и травы. Она вполне во всём разобралась. Она нашла несколько трав, вот эти, — показал он на блюдо. — Они съедобны, но мы их раньше не использовали. Со всеми нашими травами она была знакома...

— Это очень хорошо, но нам бы всё-таки следовало запустить наши смарт-часы и проверить эти растения. Может быть, это просто трава, и нет в них ничего полезного...

— Хорошо, — не стал обращать внимание на скепсис Видара Николай. — Мы это обязательно сделаем. Вот там стоит еда для тебя, мы уже перекусили.

Видар подошёл к миске, сгреб несколько сушёностей и отправил их в рот, запивая горячим отваром ивы. Не потому, что они болели, — просто пить одну горячую воду было скучно. Да и профилактика никогда не мешает.

Потом, посмотрев на увлечённо рисующую на земле парочку, он сказал:

— Прошу прощения, что прерываю вашу увлечённую беседу... Но если вы ещё не были у реки, то нам надо туда спуститься. Мне нужно позаботиться о моих саженцах. Да и вчера из-за всего этого мы так и не порыбачили..

— Да, это хорошая идея. Мы смогли бы показать ей. Она вполне могла бы тебе помочь с этим.

— Да... Но я должен сначала убедиться, что её мозг правильно поймёт мои указания и сможет их исполнить.

— Хорошо, — улыбнулся Николай. — Уверен, она с этим справится. Она всё время показывает на себя, говорит своё имя. Она определённо хочет, чтобы мы подключили её к делу.

— Хорошо, тогда я только доем и сразу вниз.

— Не торопись... почувствуй смак, — пошутил Николай.

Видар усмехнулся.

Они стали спускаться к реке. Амавоса уже знала дорогу и шла впереди, оглядываясь по сторонам, периодически что-то высматривая. Спуск давался легче, чем подъём. Очень скоро они уже стояли внизу и ходили вокруг грядок.

Видар показывал на цветки тыквы, потом рисовал и показывал, какими они будут через месяц и два месяца.

Стоит отдать ему должное: он смог сбросить свою напыщенность. Возводил вверх руки и издавал разные звуки для усиления эффекта передачи информации. Николай был доволен.

«Не такой уж ты и надменный, каким хочешь казаться», — подумал он про себя.

Разобравшись с грядками, пришла очередь ловить рыбу. Николай сходил к их хранилищу в полосе деревьев выше по склону и принёс инструменты. Далее последовала охота сачком и самодельным гарпуном. Амавоса участвовала в этом, и у неё время от времени получалось. Но было ощущение, что ей это не особо нравилось. Пару раз она останавливалась и говорила:

— А-Ма-Во-Са. Нго-Ву.

Что именно она имела в виду, предстояло ещё разобраться. Но рыбная охота задалась. По окончании они все вместе разделывали рыбу. Амавоса делала это намного охотнее, она привычно орудовала острым рубилом. Друзья промывали рыбу в небольшой глиняной кадке. Она до этого, видимо, делала как-то иначе, тем не менее повторяла точно за ними и произносила своё имя.

— А ведь она бы с лёгкостью справилась совсем сама... — с удовлетворением в голосе отметил Видар.

— А что я тебе говорил, — довольно улыбнулся Николай. — Она вела дела в племени из шестнадцати человек. А наше племя состоит из трёх. Она с лёгкостью потянет всю нашу простую рутину.

— Ты уже в одностороннем порядке включил её в наше племя?

— Ой, ну а как мне ещё назвать нас троих? Пусть не племя, будет группа из трёх человек.

— Ах... а был ведь такой тандем из нас двоих.

— Не понимаю тебя. Ты каждый день жаловался на то, что нам тяжело вдвоём.

— Да, шучу я..

День подошёл к концу. Все трое вернулись в лагерь и расположились на своих местах.

— Ну что скажешь? — сказал Николай, обращаясь к другу. — Будем её караулить?

— Думаю, она не настолько умна, чтобы так убедительно изображать искренность, а через два дня насадить нас на колья. Хотя два дня для неё, скорее всего, вообще ничего не значат. Если ты заметил, считать она не умеет. Мыслит ассоциативно.

— Да, да... Возможно. Так будет у нас караул... или просто ложимся спать?

— Я думаю, риск будет минимальным, если мы плотно заткнём оконное отверстие и ляжем спать.

Николай просветлел. Видар стал принимать Амавосу.

Следующий день был похож на предыдущий. Видар ушёл наверх, к лаборатории, чтобы позаботиться о хозяйстве там. Для Амавосы решили сделать то направление «Табу» — для членов их племени, кроме них двоих. Видар планировал даже соорудить похожие колья на подходе к каменной гряде и тем самым отделить территорию с лабораторией. На случай, если Амавосе вздумается туда подняться.

Также он суетился с грядками, кормил больших рыбин в запруде. Тыковки уже были достаточно заметные, но ещё маленькие. Он их лелеял: поливал, удобрял и прикрывал.

В то же время Николай показывал ей работу и смотрел, справляется ли она с задачами. И она справлялась. В этот день она уже делала почти всё сама, точно повторяя всё, как делал Николай. Также проверила все его ловушки, всё сделала, настрогала растения, принесла воду из ручья и справилась даже с приготовлением пищи. Впрочем, это не сильно удивило Николая: сам кулинарный концепт, хоть и в зачаточном виде, существовал в её племени.

Сам же он посвятил себя работе над домом. Он делал холодную пристройку с передней стороны дома, где планировал организовать душевую комнату. Она могла одновременно быть своеобразным тамбуром для хранения вещей. Он заделывал дыры, ровнял территорию вокруг домика и приносил мелкие камни для стабильности поверхности.

Мысли о том, чтобы сделать красиво — пересадить кустики, цветы или растения — тоже приходили в голову, но пока было не до этого. В хлопотах прошёл и этот день. Отношение Видара к Амавосе улучшалось по мере того, как он убеждался, насколько она ответственна и исполнительна с порученными делами.

В этот день он так впечатлился, что даже оставил на неё свои грядки внизу у реки. Она вскоре вернулась. Объяснила, что всё готово, и принесла с собой найденные по дороге грибы и ягоды.

— Как всё-таки она эффективна. Ты был прав, Николай. Она реально в состоянии потянуть часть нашего хозяйства, в то время как мы сможем посвятить себя строительству и другим нашим проектам.

— А я что говорил. Мой дедушка говорил про таких, что она идеальная жена.

— Ой, только не нужно таких ассоциаций. Да, она умна и аккуратна. Но мы люди, а она другой вид. Это то же самое, что женить волка на медведе.

— Ах, теперь мне стало не по себе... Скажешь ты тоже, Видар

Шёл пятый день с тех пор, как Амавоса присоединилась к Николаю и Видару. Их повседневные задачи действительно стали проще. Она справлялась. У друзей появилось больше свободного времени. Видар отлучался в сторону лаборатории, а Николай тратил это время на общение с ней.

Рисование достигло небывалых высот, но одновременно с этим развивалась и прямая коммуникация. Николай осваивал всё больше жестов, узнавал больше об обществе, из которого вышла Амавоса. Видар был прав — скорее всего, она не умела считать. Понятие о времени также было ограниченным. Члены племени эректусов жили настоящим и следовали установленным правилам. По крупице он узнавал всё больше. Его удивляло, что Амавоса ничего не спрашивала про них. Он попытался донести это до неё. И если он правильно понял её ответ, складывалось впечатление, что она о них всё знала: их двое, они живут здесь и делают то и это. Удивительно. Племя жило в какой-то своей парадигме. Они понимали абстракции до определённой степени, но в некоторых, на взгляд Николая, простых вещах была просто непреодолимая стена непонимания.

Вечером того же дня они все трое собрались внизу у реки для ловли рыбы. Николай вышел из хижины и направился к хранилищу снастей, как вдруг его взгляд скользнул вдаль, и он уловил движение. Он стал всматриваться и остолбенел.

Три силуэта.

Один крохотный. Точно ребёнок. Он среагировал мгновенно:

— Видар, Амавоса, сюда!

Скоро они стояли втроём и смотрели в сторону уже вполне узнаваемых фигур. Это были дети. Мальчик, девочка и маленький мальчик, державшийся за шкурку, ведомый девочкой. Амавоса сориентировалась ещё раньше них и уже бежала в сторону детей. Подбежав, она отвела маленького мальчика и бесцеремонно толкнула обоих, так что те плюхнулись на землю. Потом, видимо, началась перепалка... пока жестами. Николай и Видар поспешили вмешаться. Они добежали до группы и подняли руки вверх.

Николай сымитировал старика:

— "Нгоооо...!" — закричал он.

Все затихли. Он обратился к Видару.

— Нет, ну это никуда не годится. Дети должны быть возвращены обратно.

— Согласен с тобой. Мне принести одежду и копья?

— Да.

Николай выглядел серьёзно. Амавоса всё поняла. Они все вместе сейчас отведут детей обратно к границе.

Глава 11

Среда, 3 августа 2061 года, 10:55 (GET)

ΔT + 407 дней

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Они уже все шестером шли в сторону границы. Никто не говорил.

Причина появления детей, судя по всему, была банальна. Из того, что удалось узнать от Амавосы, дети знали, что Николай пришёл с той стороны и потом ушёл обратно. А потом они сами увидели, как ушла их сестра.

Мальчик постарше и смелая девочка были братом и сестрой Амавосы. Во всяком случае, они были детьми одной матери. Девочка жила в семье женщины с маленькими детьми и присматривала за маленьким мальчиком. Постепенно Николай разобрался и в остальных связях.

Молодая худенькая девушка Амаво-сэ, как и самый молодой охотник О-Нго-Ву-Бэ, и даже высокий охотник, тот самый, что ростом с Видара, О-Нго-Ву-Ко — все они были братьями и сёстрами Амавосы. Их матери уже давно не было в живых.

Получалось, дети просто решили пойти за сестрой — к тому, кто дал им ремесло.

Что касается табу, то у детей взгляд на это был гораздо проще. Если кто-то может перейти границу, значит, могут и они.

Последняя мысль звучала совсем необнадёживающе. Если мистика, связанная с запретом, перестанет работать, охотники смогут прийти за ними в любой момент. Николай и Видар уже перекинулись опасениями. Что если никто из племени больше не почитает границу? Что если, как только они приблизятся, охотники просто нападут?

О том, что это была сложная комбинация, подстроенная Амавосой, не могло быть и речи — слишком сложно. Она точно не могла ни знать, ни запланировать такое. Это было видно по её поведению. И одновременно её спокойствие немного обнадёживало. Если они шли навстречу верной смерти, она не могла бы позволить этому случиться. Не должна была. Если вообще существует какая-то логика в поведении живых существ, живущих группами...

Он снова осмотрел всех. Дети пришли со стоянки их племени совсем недавно. Ещё когда они только подбежали к ним, Николай вдруг почувствовал то, что давно уже забыл. Запах. У племени был свой особый запах. Смесь дыма, земли, меха, растений и чего-то ещё. Запах был характерным, но не сильным. Уже на второй день пребывания у них он перестал обращать на него внимание. Сейчас он почти забыл его. Когда Амавоса появилась в их лагере, они сами были в конце трудового дня и, скорее всего, тоже были не первой свежести. От неё пахло в основном шкурами. И никто — даже Видар — никак это не прокомментировал. Позже он, конечно, сказал:

«У неё, скорее всего, типичный запах для её вида».

Но не было ощущения, что это действительно его сильно беспокоило. Мылись они регулярно. Но всё вокруг — чистый горный воздух, запахи трав и деревьев, дым костра. К тому же почти ежедневные вольные и невольные водные процедуры у ручья и во время ловли рыбы. Всё это как будто нейтрализовало эти различия. Интереснее всего было то, что запах вспомнился именно тогда, когда он увидел детей. Выходит, Амавоса уже пахла иначе. Наверное, теперь всё больше так же, как и они сами. То, что сначала казалось чужим, стало частью повседневности. Николай не заметил, как за этими мыслями они подошли совсем близко. Перед ними уже была граница.

И по другую сторону их ждали.

Они остановились в двух-трёх метрах от границы.

Старый мужчина стоял впереди остальных. Рядом с ним были охотники и женщины. Мать Ба-О смотрела в их сторону, и выражение её лица не выражало ничего хорошего. Все они стояли молча, никто не двигался. Их взгляды переходили от Николая к Видару, от них к Амавосе и потом к детям.

Амавоса первой сделала шаг вперёд. Охотники при этом подняли вверх копья. Но она не остановилась, подошла почти вплотную к границе, при этом не пересекая её, сказала несколько слов на их языке жестов и показала на детей. Старик ответил ей. Они перекидывались фразами, потом стали издавать отдельные звуки и произносить слоги, большей частью незнакомые для Николая. То, что удавалось уловить, было то, что речь шла о детях.

Дети тоже это чувствовали. Мальчик и девочка держались ближе друг к другу. Было видно, что возвращаться им не хотелось. Амавоса это заметила. Она присела рядом с ними и начала что-то объяснять жестами. Она показала на солнце, потом на границу, потом снова на себя.

"Завтра. Снова."

Дети замерли, ловя каждое её движение. Понемногу страх отступал. К ним начали понимать, что это не конец,м что сестра не исчезла навсегда. Просто она будет по ту строну от невидимой черты.

Тем временем старик подошёл ближе. Окинув долгим взглядом Николая и Видара, он перевёл взор на границу. А затем повторил тот самый знакомый жест — прижал ладонь к груди и плавно опустил её вниз. Из его груди вырвался протяжный, гортанный напев, в котором отчётливо угадывались имена детей. Николай сразу понял, что происходит: старик начинал обряд возвращения в племя.

«Неужели обойдётся без ритуального камня?» — промелькнуло в голове у Николая. — «Наверное, да. Они ведь совсем дети».

Но он ошибся.мИз тени деревьев медленно вышла пожилая женщина, Мимбивика. В руках она торжественно несла тот самый круглый обрядовый камень. Старик принял его из её рук. Его голос снова зазвучал, напевая имена, а сам он изо всех сил прижал камень к сердцу, едва не вдавливая его в грудь. Затем, широко выкатив глаза, он резко взмахнул руками и покатил его по земле прямо к их стоянке. После этого старик просто указал на детей, ещё раз назвал каждого по имени и кивнул на свободную землю. Они тут же перебежали черту.Ещё мгновение — и пятилетний малыш уже крепко прижимался к матери, растворяясь в её объятиях. А мальчик с девочкой повисли на старших сестре и брате. Со стороны это выглядело трогательно.

— Я просто поражаюсь, — неожиданно раздался негромкий голос Видара. — Эти дикари умудрились ещё и выставить виноватыми нас. Нас, приличных тружеников науки.

Николай проигнорировал комментарий друга. Сейчас он следил за ситуацией в целом. Вроде бы всё хорошо. Процедура соблюдена, дети возвращены. Амавоса подтвердила, что она остаётся по их сторону границы.

Старик уже стал разворачиваться и хотел было уходить. Николай понял, что если сейчас отпустит его, другого шанса может не быть. Он быстрым шагом оказался у границы и успел коснуться его плеча. Старик резко развернулся. Охотники насторожились и подняли копья. Николай поднял два прутика. Потом назвал старика по имени:

— Нго-Ко-Го-Ба.

Потом показал на себя:

— Ни-Ко-Лай.

И жестом показал знак, означающий «рисовать» и «говорить».

Нгокогоба помедлил, но всё же взял в руку прутик. Николай подошёл ближе к границе и начал рисовать на земле. Сначала он нарисовал несколько простых линий. Потом показал на детей, которые уже были на другой стороне и сделал движение рукой в сторону племени.

«Вернулись. Дети.»

Старик смотрел внимательно. Николай рисовал то, что уже было знакомо всем им. Волокушу. Он показал на рисунок, потом на сторону племени, потом на себя и сделал движение рукой обратно.

Старик смотрел. Николай повторил об жеста ещё раз.

«Дети ушли к ним». «Волокуша возвращается сюда».

Амавоса поняла быстрее. Она подошла ближе и начала уже объяснять своими жестами.

Старейшина понял. Он перевёл взгляд с неё на рисунок. Потом что-то сказал, но Амавоса ответила. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. После чего Нгокогоба медленно поднял взгляд вверх, затем сделал движение руками вокруг себя и свёл их внутрь. Амавоса посмотрела на Николая и повторила тот же жест.

Вслед за этим Старик обратился к охотникам, ко второму и к тому, что был повыше, и что-то объяснял им жестами и звуками. Те повторили его движение и удалились в сторону лагеря. Скоро они вернулись с волокушей и поставили её рядом с границей. Видар сразу же вышел вперёд и решительно перетащил её на свою сторону.

Лицо Николая светилось. Идея обмена через границу сработала и он хотел развить успех.

Дальше он стал объяснять и рисовать большую тушу мяса, а потом рисовать те сосуды, которые им передали. На этом месте старик резко отреагировал и что-то сказал молодой девушке. Та убежала и скоро вернулась, неся в руках два осколка. Николай всё понял. Он стал вместе с Амавосой объяснять, что сосуды не должны падать о камни. И что он сделает ему новый, если они дадут ему мясо.

— Завтра, — говорил Николай. — Мясо сюда, сосуд туда.

Старик понимал.

Потом он начал что-то объяснять, и выходило, что он просил об одном горшке для себя, одном для пожилой женщины и одном для старшей женщины с седой прядью.

Тут в разговор встрял Видар и стал дорисовывать на стороне Николая не просто кусок мяса, а целое животное. Он делал это красочно, с присущей ему выразительностью. Старик понял. Он повторил имена тех, кому сделают горшки, а Николай указал на зарисовку Видара, изображающего антилопу. Они договорились. Старик встал и хотел уходить. Но Николай снова его остановил, назвав по имени.

Старик обернулся. Охотники на этот раз не подняли копья. Они только внимательно наблюдали.

Николай показал на старика, потом на землю вокруг них. Потом сделал жест, который уже использовал раньше, — рисовать и говорить. Нгокогоба снова взял прутик. Николай нарисовал несколько людей. Потом показал на старика.

— Кто вы?

Старик долго смотрел на рисунок. Потом коснулся груди.

— Нго-Ко-Го-Ба.

Николай покачал головой. Он показал на всех вокруг. На охотников. На женщин. На детей. Кто вы все?

Старик посмотрел на своих людей. Затем медленно опустился на землю, взял прутик и рядом нарисовал большой камень. Большой камень. Он коснулся груди и сделал тот самый жест — сердце. Потом показал на камень. Вслед за этим нарисовал круглые камни один на один, изображая движение. Затем он протянул линию с точками и горками — это была граница. После чего он снова показал на людей, на сердце и на круглый камень.Амавоса, которая стояла рядом, тихо произнесла несколько звуков. Николай вслушался, задумался и наконец-то понял...

— Каменное... сердце..?

Амавоса повторила. Старик посмотрел на неё и сделал тот же жест.

Они были племенем Каменного Сердца.

Николай хотел узнать больше. Он показал на границу. Потом на камень.

"Когда?"

Старик не понял. Николай попробовал иначе. Он нарисовал солнце над рекой. Потом ещё одно. Потом много солнц одно за другим на разной высоте.

Старик смотрел.

Потом он встал, всмотрелся вдаль и начал что-то объяснять уже жестами. Николай улавливал лишь отдельные части и параллельно называл слова, которые он уже слышал от Амавосы. Она подтверждала или опровергала его догадки. Время от времени он переходил на жесты. Показывал в сторону запретной зоны, потом на себя, потом делал движение, будто передаёт что-то дальше. То, что Нгокогоба пытался объяснить, можно было понять примерно так:

Отец.

Дед.

До него.

Николай замер.

— Всегда? — тихо спросил он.

Амавоса посмотрела на старика. Тот повторил жест. Всегда. Потом он указал на границу. Потом на себя. И снова сделал движение рукой вниз, как будто что-то катится. Николай понял. Они не знали, когда это началось. Для них это было не событие. Это было начало их мира.

Николай поднялся. Расспрашивать старика дальше не было смысла. Больше он просто не знал. Он посмотрел на Нгокогобу и сделал уже знакомый жест — "завтра". Потом отступил назад, показывая на Видара и Амавосу, а затем на себя. Они уходят.

По логике нужно было бы сказать спасибо. Но скорее всего благодарность была несколько абстрактнынм понятием для этого племени. Эти древние люди если что-то и делали, то делали это не ради слов. Их действия говорили сами за себя.

Старик и охотники стали разворачиваться и уходить. Остальные последовали за ними. Троица с другой стороны границы тоже двинулась обратно.

Дорога обратно проходила почти молча. Точнее, молчал только Николай. Они уже почти два часа шли обратно. Дом у леса давно был впереди, но Николай этого почти не замечал. Его мысли всё ещё оставались там, у границы, пока Видар шёл рядом с Амавосой, обсуждая что-то жестами. Она повторяла движения, он исправлял, и она пробовала снова — их общение постепенно становилось увереннее.

Николай продолжал размышлять о разговоре со стариком: камень, граница, запрет. Всё это время они смотрели не туда, считая границу причиной, но старик показал другое. Сначала был камень, и только потом появилась граница. А вместе с ней пришли правила и поколения людей, которые уже не знали истоков — для них это существовало «всегда», но у их «всегда» было начало.

И этим началом был камень.

— Видар.

Друг обернулся:

— Что?

— Мне кажется, мы неправильно поняли запретную зону.

Видар нахмурился:

— В каком смысле?

— Мы думали, что они защищают место от людей. Но, возможно, всё наоборот.

Николай посмотрел назад:

— Не граница защищает камень. Камень создал границу.

Видар остановился и несколько секунд молчал, после чего посмотрел на Николая:

— Подожди... Ты сказал... камень был первым?

Николай кивнул.

— Да. По крайней мере, так они это видят.

Видар медленно посмотрел в сторону лаборатории.

— Тогда это не просто камень.

Николай ничего не ответил.

— Если он появился раньше запрета... если вокруг него построили всю их систему... — продолжил Видар уже почти сам с собой.

Он резко развернулся.

— Нет.

Николай посмотрел на него.

— Что?

Но Видар уже смотрел туда, где была лаборатория.

— Это невозможно.

Он сделал шаг. Потом быстрее.

— Видар?

— Мне нужно проверить одну вещь.

И вдруг он сорвался с места и почти бегом вошёл в дом. Николай успел только посмотреть ему вслед. Через несколько минут друг снова появился. В руках у него были инструменты: каменный топор, современный молоток, несколько острых обломков — чопперы, которые они использовали для работы. Он остановился у выхода.

— Мне нужно проверить одну вещь.

Голос был напряжённым.

— Сейчас.

Николай посмотрел на него.

— Что?

Видар уже смотрел в сторону подъёма.

— Если я прав, это очень важно.

Он немного помолчал.

— Можешь пойти со мной.

Николай повернулся к Амавосе. Он показал жестами: они уходят. Вернутся. Она внимательно посмотрела на него. Потом спокойно села. Видар уже шёл вверх. Вернее, почти бежал. Тяжёлые инструменты в руках не замедляли его. Он не замечал ни подъёма, ни усталости. Николай едва поспевал за ним.

Примерно через час они уже стояли у каменной гряды. Видар сразу направился к тому самому камню. Миниатюрному камню Сно с изваянием, который их лаборатории подарил мэр города. Он обошёл его вокруг. Провёл рукой по поверхности. Осматривал каждую трещину. Николай стоял рядом и ничего не говорил. Видар нашёл то, что искал.

Едва заметную трещину поперёк самого камня. Он поднял молоток.

— Видар... — усталым голосом протянул Николай.

Но тот уже начал работать. Удар. Ещё один. Каменная крошка полетела вниз. Николай смотрел на него почти не веря. Не потому что ему было жалко камень. А потому что он видел перед собой человека, который уже почти перестал сомневаться. Видар бил снова и снова. Несколько минут без остановки. Наконец один из чопперов глубоко вошёл в трещину. Он остановился. Медленно надавил. Раздался сухой звук и камень раскололся. Внутри была небольшая, идеально вырезанная пустота. Это пустота была точно такого же размера и формы, как круглый камень, который вождь племени Каменного Сердца использовало в своём ритуале.

Инструменты выпали из рук Видара. Он медленно сел на землю.

Несколько секунд никто не произносил ни слова. Оба смотрели внутрь расколотого камня.

Потом Видар тихо засмеялся. Это был странный смех. Николай стоял рядом. Его мысли не складывались воедино. Эта находка проливала свет на многое, что ранее оставалось для них непонятным. Видар провёл рукой по лицу.

— Сфера...

Он посмотрел внутрь камня.

— Та сфера, с которой мы попали сюда, вместе с лабораторией и куском здания...

Он замолчал. Потом посмотрел на Николая.

— Она была не единственной. Она не была первой.

Николай почувствовал холод внутри.

— Что ты хочешь этим сказать?

Видар посмотрел на расколотый камень.

— Сфера, с которой мы попали в этот мир, была третьей по счёту.

Наступило молчание. Мысли Николая кружились в настоящем смерче. Его взгляд был прикован к сферическому углублению в обломке камня.

Третья.

Отдельные факты складывались в единую картину. Долгое смещение. Ошибка. Задержка. Система, которая не выдержала такого перехода. В голове Николая складывался пазл.

«Выходит, первой сферой был камень у племени. И если он вырезан отсюда, то второй прилетевшей сферой должен был быть это большой камень... вернее, то сферическое пространство, в котором он находился. Вторая сфера больше первой. Сфера, с которой переместились мы, — третья, ещё больше... кусок целого здания... Но как вышло, что она распалась?..»

Николай продолжил размышлять вслух:

— Но почему появились несколько сфер?

Видар несколько секунд молча смотрел на расколотый камень.

— Этот камень... дело не в нём.

Николай поднял глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы ведь никогда не переносили сами объекты. Мы переносили сферическую область пространства. Всё остальное просто находилось внутри неё.

Николай почувствовал, как внутри начинает складываться новая мысль.

— Значит...

Он замолчал.

— Распалась не материя.

— Да, — тихо ответил Видар. — Распалась сама область пространства.

Несколько секунд оба молчали.

— Думаешь, это из-за объектов, оказавшихся внутри? — наконец спросил Николай.

Видар ненадолго задумался.

— Возможно. Объекты внутри сыграли свою роль. Но, думаю, главная причина всё-таки во времени.

Он ещё раз посмотрел на расколотый камень.

— При настолько огромных перемещениях во времени сама область, вероятно, уже не может сохранить целостность.

— И распадается...

— На меньшие сферы.

Видар ненадолго замолчал.

— Если мы правы, — тихо произнёс он, — то перед нами ещё одно фундаментальное открытие.

Николай долго смотрел на пустоту внутри камня.

— Тогда выходит...

Он поднял взгляд на Видара.

— Как думаешь, третья была последней?

Видар долго молчал, но всё же ответил:

— Не знаю.

Он посмотрел в сторону лаборатории.

— Для этого нужны расчёты. Такие, которые мы сейчас не можем сделать.

Потом снова перевёл взгляд на расколотый камень.

— Но... мне кажется, что нет.

* * *

Привет!

Это был конец книги, но история учёных, попавших в далёкое прошлое, на этом не заканчивается. Продолжение выйдет во втором томе под названием «Рейдеры Плейстоцена». Вторая книга появится здесь и на других платформах в течение месяца, а возможно, и раньше.

Если вам понравилась эта книга, пожалуйста, поставьте лайк и подпишитесь на автора. Это очень поможет продвижению романа на платформе.

Поделитесь в комментариях своими впечатлениями! Расскажите, показался ли вам интересным предложенный подход к объяснению тех или иных событий и феноменов...

Если у вас появились какие-либо другие мысли, обязательно напишите — мне очень важно и интересно узнать ваше мнение!

Желаю всем хорошего настроения и до встречи в следующей книге!