Третья Сфера 2 "Рейдеры Плейстоцена"

Часть 1 У края нового мiра Глава 1

Среда, 3 августа 2061 года, 18:30 (GET)

ΔT + 407 дней

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Видар обречённо сидел на земле, в правой руке он всё ещё сжимал молоток. Николай стоял рядом и был в полной растерянности. Первый шквал осознания, озарения и прочих чувств сошёл. Он понимал, что нужно как-то идти с этим знанием дальше. Но Видар отошёл всё-таки раньше него.

— Был тяжёлый день, Колья, — сказал он по-русски с характерным мягким акцентом.

Потом, перейдя снова на английский, продолжил:

— Нам нужно сосредоточиться на повседневных делах и приготовлениях к зиме.

— Как-то ты легко отошёл от всего. Неужели тебя не пугает грядущее?

— Пугает... И если что-то прилетит нам на голову... Нам лучше находиться в другом месте.

— Я серьёзно...

Николай присел на корточки рядом с ним.

— Давай всё-таки подведём итог и развеем все возможные непонятки.

— Давай, только я сначала поднимусь. Можем не торопясь говорить об этом по дороге к дому.

Видар по старой привычке перекатил корпус на 180 градусов и, оказавшись на коленках, медленно приподнялся.

— Хорошо, — начал Николай. — Я бы разделил то, что произошло в лаборатории, на два временных отрезка. Первый — это секунды до создания причинно-временной связи, и второй — секунды после её создания.

— Разумно, — подтвердил Видар.

— Звиад зашёл в комнату отдыха. В этом виноват я. Я никогда не опаздывал раньше на тренировку и никогда не забывал ему сообщать, если что-то менялось.

— Нет, Николай, даже не думай винить в этом себя. Виноваты мы все!

Николай отвернулся и прикрыл глаза рукой.

— Эх... Звиад...

Через несколько секунд он всё же собрался с мыслями и продолжил.

— В общем, Звиад зашёл в комнату отдыха за несколько секунд до регистрации пространственно-временной привязки. Он нас не видел из-за свойства стекла, которое было прозрачным только в одну сторону. Мы все были поглощены работой и сосредоточены на пространственных энергоконтурах на наших экранах. Марына его заметила и первая отреагировала. Она оставила своё рабочее место и побежала в комнату отдыха, чтобы отвести его от опасной зоны. Она не отключила свою систему контроля эксперимента...

— Извини, что прерываю, — встрял в монолог Николая Видар. — Но нужно сказать, что Марына была единственным из нас кто быстро среагировал.. Мы были более растеряны. Нельзя её обвинять в том, что она не отключила свою систему. Отключение происходит не мгновенно. Марына это знала и должна была принять сложное решение в стрессовой ситауции. Рискнуть, прерывая эксперимент, или рискнуть, чтобы утащить твоего друга из опасной зоны.

— О чём ты, у меня и в мыслях не было её обвинять. И вообще... Этьен стоял на входе и должен был следить за движением снаружи. Мы с тобой уже не раз об этом говорили... Для меня остаётся загадкой, как он мог пропустить Звиада.

— Рано или поздно мы и в этом разберёмся... — выдохнул Видар.

Они шли вниз, и дорога казалась лёгкой.

— В общем, она побежала спасать Звиада. У тебя было управление системой, ты пытался остановить эксперимент, но не успел из-за конфликта в системе, и причинная связь стала формироваться... Ты не смог остановить процесс и врубил аварийное отключение питания... Было это до или после 16.40.00?

— Ну, время шло линейно. Во всяком случае, в течение пяти секунд... Потом мы очухались уже тут.

— Да, но когда ты нажал на аварийку — до или после?

— Палец нажимал до... В интервале одной секунды до 16.40.00... Только вот когда на самом деле «что-то произошло», я сказать не могу.

— От этого зависит жизнь человека...

— Звиад мёртв, мы все видели, как его начало разрывать. Его тело взбухло..

— Нет, прекрати! Не надо это говорить снова, хорошо..?

— Хорошо, извини.

Николай собравшись с мыслями продолжил..

— Из-за конфликта в системе возникла перегрузка... Ты говорил, что на экране высветилось сообщение о более чем 26 миллиардах итераций..?

— Да, немного больше.

— Да, и в этот момент расход энергии буквально взорвался... Я думал, ещё чуть-чуть — и расплавятся все кабели... В общем, мы подходим к самому важному. Как мы уже прикидывали раньше, 26 миллиардов временных отрезков по 20 минут приблизительно соответствует миллиону лет. Если допустить, что мы попали в своеобразное пространственное колесо и со скоростью цепной реакции энергии переместилась... с отрезка на отрезок... и это произошло и много раз и почти мгновенно, так ведь?

— Ну, примерно так. —согласился Видар. — Важно подчеркнуть, что это было совершенно другое перемещение. Оно уже никак не было связано с перемещением камня. Это перемещение запустилось сразу, без таймера.

— Да, и мы, к сожалению, не знаем точного момента его запуска... Часы могли переноситься вместе с нами. То, что всё вокруг тряслось и сверкало в течение пяти секунд... не даёт нам конкретной временной точки для старта процесса перемещения. Но этот расход энергии... Мне кажется, что мы просто должны были взорваться.

— Верно. Это если представлять, что мы перенеслись в одночасье вместе с лабораторией. Объём перемещаемого пространства, безусловно, требовал большей энергии... Но не настолько, чтобы перегрелись все провода и распределители.

— Как, недостаточно? Это же гигантский прыжок во времени.

— Да, но всё было, скорее всего, так, как мы решили в последний раз.

— Это как? Что-то я не припоминаю...

— Ты только что это сам повторил...Мы не перемещались на миллион лет назад. Это была серия перемещений. Множественная цепь свыше 29 миллиардов перемещений по 20 минут в каждом. Энергия для каждого из этих двадцатиминутных перемещений в прошлое с данным объёмом, как мы знаем, имажинарная, берётся в долг из пространства-времени. На её месте возникает отрицательная энергия, которая ждёт прихода фактической энергии...

— Да, это так работает. Мы это прекрасно знаем. Что ты конкретно хочешь сказать..?

— То, что расход энергии хоть и был большим, но исключительно для коротких временных перемещений.. 29 миллиардов последовательных перемещений по 20 минут, в каждом из которых взятая взаймы энергия компенсировалась пришедшей энергией.

— По аналогии с тем, как перемещаются дырки и электроны...

— Ну нет... Или окей, если ты о движении и если совсем грубо сравнивать. Дырка перемещается за счёт перехода каждого нового электрона на её бывшее место... Но ладно... у нас тут совсем другая ситуация и другие метафоры...

— В общем, — Видар задумался. — Каким-то образом был нарушен объём переносимого пространства...

Видар сделал паузу и Николай продолжил.

— И всё-таки не должны были так нагреться провода и распределители. Ядро новое, лучшее. Наша лаборатория должна была выдерживать подобные перегрузки...

— Не забывай про сверхинтеллект. Его перегрузили...

Тут уже пришло время Николаю не согласиться.

— Сверхинтеллект невозможно перегрузить. Он анализирует вселенские колебания и умнее всего человечества вместе взятого...

— Николай, я, конечно же, имел в виду перегрузку ИИ-клетки, в которой находился сверхинтеллект. Она состоит из тысяч ИИ, каждый из которых отвечает за отдельный маленький процесс. Это мы их перегрузили...

— Да, конечно... Я просто привык когда выражаются чётко и точно.

— Хорошо. Буду внимателен в следующий раз... — отмахнулся Видар и продолжил: — В общем, что-то произошло в этой длинной цепочке перемещений. И у меня есть такая гипотеза.

Николай с интересом посмотрел на него.

— При каждом перемещении расчёт пространства может быть не идеальным, а при таком количестве общий центр переносимого объекта как бы растягивается в пространстве и времени... И как только перенеслась первая в цепочке сфера, центр которой оказался за пределами объёма сферы первого перемещения, произошло фрагментирование!

Николай поднял брови.

— Но как... у всех этих трёх сфер были же разные объёмы?

— Ты в полном праве ставить под вопрос мою гипотезу. Как так получилось, что 29 миллиардов пространств соединились во фрагменты в конечном пункте, я пока не могу сказать. Но...

Видар остановился и облокотился на дерево.

— ...но при этом пространственно-временная привязка всей области сохранилась.

— Но тут как раз-таки всё понятно... Это space-lock field, — заключил Николай. — Всё вместе должно оказаться в одной и той же точке назначения...

— Да, но произошёл сдвиг перемещаемой области в точке отправки после каждого перемещения в серии, а также большой сдвиг в точке назначения. И вдобавок сдвиг во времени в точке назначения.

Николай переваривал сказанное Видаром и строил свои догадки.

— А та фрагментация, про которую ты говоришь, Видар... это, в свою очередь, получается просто распределение всей энергии на пространственно-временном контуре? На стабильные части..?

— Да, примерно так я это тоже понимаю... — кивнул Видар. — Странно только то, что первая сфера, та, что была шаром вождя, вышла какой-то слишком маленькой... Есть мысли по этому поводу?

— Только догадки... Может быть, у всей области был своего рода центр тяжести или центр темпоральной инерции... и он вылетел за пределы на таком долгом пути...?

Видар неоднозначно посмотрел на друга.

— Вот это уже звучит ещё более фантастично... — Он перевёл взгляд в сторону дома. — Но кто знает... многое из того, что когда-то казалось выдумкой, с развитием науки и техники стало реальностью.

Они уже подошли к дому, возле которого стояла Амавоса и смотрела в их сторону. Видар, помедлив, проговорил:

— Представляешь, сколько прорывных открытий будет сделано, когда мы во всём разберёмся...

Николай был рад оптимизму друга и, кивнув в ответ, сказал:

— Открытий будет немало... Научный мир ждут большие перемены!

Уже около дома Амавоса жестами спросила, хотят ли они есть.

— Прямо в точку! — довольно улыбнулся Видар. — Ты можешь показать ей, как готовить нашу похлёбку?

— Конечно, — улыбнулся Николай и жестом показал ей следовать за ним.

В горшочках на их складе хранились все необходимые ингредиенты в сушёном виде. Амавоса с интересом разглядывала их и внимательно следила за его жестами. Тема была простой, и они прекрасно справлялись без всяких художеств.

Николай не сомневался, что она с аккуратностью отнесётся к их запасам и что она прекрасно понимает, что использовать их нужно только для приготовления пищи, а не есть просто так. В её племени с этим был порядок, и с хозяйством она справлялась неплохо. К тому же то, что хранилось в горшочках возле дома, было лишь частью их запасов. Остальные находились в погребах возле лаборатории.

Через некоторое время они уже сидели у костра, и Николай объяснял ей, что похлёбку нужно помешивать. Она быстро поняла это. Логика приготовления почти ничем не отличалась от жарки мяса на вертеле. Пару раз она обожглась, но в целом была очень аккуратна.

Вскоре они уже втроём ели на свежем воздухе. Аромат похлёбки растекался вокруг. Температура слегка опустилась — примерно до одиннадцати градусов. Но было даже приятно не ощущать рядом привычной назойливой активности насекомых.

В какой-то момент выражение лица Видара изменилось. Он о чём-то задумался, а потом резко перевёл взгляд на Николая:

— Сколько у нас всего этих оранжевых защитных костюмов?

— В нашей лаборатории было пять — на нас и один запасной. Столько же мы нашли наверху. Если считать ещё три плотных комбинезона снизу и несколько более простых, то их нам хватит надолго.

— Простых — это каких?

— Ну, тех, более тонких, с капюшонами.

— А, тех... Понятно. Их можно не считать. Тогда получается десять защитных костюмов и три плотных комбинезона. Все оранжевого цвета?

— Да. А что это ты про них заговорил?

— Думаю, они могли бы стать нашей характерной особенностью.

— В смысле?

— Ну, нашей формой, нашим цветом... Цветом, характерным для нашего племени, — улыбнулся Видар.

— Ох, как интересно! Звучит очень даже складно. Но всё-таки почему ты сейчас о них спросил?

— Ну завтра мы пойдём на встречу с вождём для обмена...

— Ну да, и..?

— И... — сделал паузу Видар, подняв вверх палец — жест, изрядно поднадоевший Николаю. — Мы подойдём к границе... и будем при этом иметь чёткие атрибуты другого племени!

— Потрясающе... Я всё понял! Ты хочешь надеть один из этих защитных костюмов на неё...

При этом он глазами показал в сторону Амавосы. Во время разговоров между собой друзья старались никак не выдавать предмет беседы, но на этот раз жест Николая не ускользнул от женщины-эректуса. Она настороженно посмотрела на них и произнесла:

— А-ма-во-са.

Николай поспешил сгладить ситуацию. Показывая жестами на суп, он как мог старался объяснить, что он им нравится, и хотел узнать, понравился ли он ей.

После недолгого перерыва они продолжили беседу. Николай согласно кивнул:

— Ну хорошо, в другой ситуации я, наверное, подумал бы, что это чрезмерная показуха. Но в нашем случае это был бы неплохой маркер.

— Да. Ну и есть немалая вероятность того, что одежда всё-таки сыграет свою роль и кто-нибудь из членов племени тоже захочет себе такую и, возможно, перейдёт на нашу сторону.

— А-а, вот куда ты клонишь... — на лице Николая появилась улыбка. — Может, так и будет, но тут я немного скептик. У них есть шкуры, а их недооценивать нельзя. Они гораздо естественнее для тела, чем вся эта синтетика.

— Верно, верно. И тем не менее я думаю о том, как мы её нарядим. Наша эректус выше других женщин своего племени. Думаю, ей вполне придётся впору тот комбинезон, что был рассчитан на Марыну.

— Да... он ей должен подойти.. Слушай, а тебя не смущает тот факт, что она до сих пор ничего не спрашивает о нас?

— Немного. Но в этом есть своя логика. Она видит то, что видит. Зачем ей знать почему существуют такие вещи, как наш дом, наша одежда, наши инструменты.. Да и вообще — кусты, жучки, камни, отпечатки, отложения, солнце на небе... Для неё всё это неоспоримые факты. Это просто есть.

— Хочешь сказать, ей не интересно узнать, откуда взялись все эти странные вещи?

— Нет, ей должно быть интересно. Но, наверное, не в такой степени, как мы думаем. К тому же мы ещё сами толком ни в чём не разобрались. Мы ещё не понимаем культуру её племени должным образом. Может быть, у них просто не принято задавать такие вопросы...

— Вот и проверим! Предложим ей надеть костюмчик и посмотрим, спросит ли она, откуда он у нас.

— Проверим! Только, пожалуйста, не сегодня. Завтра, перед выходом.

— Конечно завтра. Я тоже уже устал.

Видар и Николай стали собираться и жестами показали Амавосе, что расходятся спать.

Утро выдалось прохладным. Над лугом, как всегда, висел лёгкий туман, а трава серебрилась от росы. Солнце только начинало подниматься над верхушками сосен, окрашивая небо в бледно-золотистые тона.

Видар проснулся первым, как это случалось почти всегда. Он просыпался в одно и то же время без будильника. Было ощущение, что он думал о своих посадках даже во сне. Он тихо выбрался из дома, стараясь не разбудить Николая, быстро умылся холодной водой из глиняного жбана, переоделся, сделал короткую разминку и уверенно зашагал вверх по склону в сторону лаборатории.

Утренний воздух приятно бодрил. Над лугом, как всегда в это время, висел лёгкий туман. На нём были резиновые сапоги из защитного комплекта. Они мгновенно заблестели от накопившейся росы. Видар подумал:

«А вот и ещё один способ добывать воду... Что, если привязать к веткам деревьев какой-нибудь пакет? Или расстелить его прямо на траве? За ночь можно собрать немало влаги... Хотя вода для нас здесь не проблема... Но в другой местности, где нет рек и ручьёв, это было бы неплохой альтернативой».

Дорога была знакомой и давно протоптанной по самому удобному маршруту с плавным подъёмом. Спустя примерно час он уже был на месте.

Поднявшись наверх, он первым делом стянул защитные покрывала со своих тыкв и других растений. Потом присел и просто стал смотреть на грядки. За последние недели растения заметно окрепли. Особенно хорошо чувствовали себя тыквы. Широкие листья почти полностью закрывали землю, а между ними уже лежали тяжёлые зелёные плоды.

— Ах, как же они тут хорошо растут... Главное — солнце и полив... — тихо пробормотал он.

С прошлой тыквы он получил около семидесяти семян. Здесь он посадил около двадцати ещё весной, позднее примерно столько же внизу у реки, а затем ещё возле их дома. Логичнее было бы полностью перенести посадки к дому. Но участок возле лаборатории находился высоко на склоне и был гораздо лучше защищён от вредителей, насекомых и птиц.

Работы с посадками было много. Николай нередко брал один из походов наверх на себя. Впрочем, две такие прогулки в день не были чем-то запредельным, и Видар вполне с этим справлялся.

Не все семена прорастали. Многие погибали после повреждения листьев. Но всё же большая часть всходила. Здесь росло около восемнадцати тыкв. Ещё двенадцать — возле дома, и семь — возле реки. Именно тот участок чаще всего подвергался нападениям птиц и мелких животных.

Он уже представлял, сколько клетчатки и углеводов они получат осенью, и мечтательно улыбался.

Он проверил состояние стеблей, убрал засохшие листья и немного разрыхлил землю вокруг корней. Закончив работу, он ещё раз удовлетворённо осмотрел грядки.

«Эту зиму мы переживём!»

Закончив с грядками, Видар зашёл на склад. Недолго думая, вытащил из кофра ярко-оранжевый защитный костюм небольшого размера — тот, что когда-то предназначался для Марыны. Затем выбрал пару резиновых сапог поменьше и понёс всё вниз.

Когда он вернулся к дому, Николай уже разводил костёр, а Амавоса сидела неподалёку и внимательно наблюдала за ним.

— Доброе утро, — улыбнулся Николай.

— Доброе.

Видар положил вещи перед женщиной.

Амавоса вопросительно посмотрела сначала на одежду, затем на него. Видар коснулся рукой своей груди, затем указал на Николая, после чего — на Амавосу и жестами попытался объяснить, что теперь она одна из них. А значит, будет носить такую же оранжевую одежду.

Амавоса внимательно смотрела на него и медленно, неуверенно ответила жестом согласия.

И вдруг она указала пальцем на оранжевый комбинезон и впервые за всё время сама задала вопрос, который друзья истолковали как:

— Кто?

Оба одновременно посмотрели друг на друга. Амавоса снова коснулась ткани.

— Кто?

Они пытались объясниться жестами, но их оказалось недостаточно. Взяв в руки прутик, Амавоса стала рисовать на земле что-то похожее на четвероногое животное, затем показала на одежду.

До Николая дошло первым.

— Она спрашивает... от какого зверя эта одежда.

Видар удивлённо улыбнулся.

— Значит, ей действительно интересно...

Чтобы окончательно убедиться, Николай тоже взял прутик. Он нарисовал на земле силуэт человека, затем рядом — силуэт большого зверя и указал на комбинезон.

Амавоса жестом согласия и повторением вопроса подтвердила его догадку.

— Да... Кто?

Николай уже собирался объяснить жестами, что это очень далёкое животное или вообще неизвестный зверь, которого она никогда не видела. Но тут Видар остановил его.

— Не стоит сейчас ничего придумывать. Ей не нужно настолько сложное объяснение.

Он стал объяснять жестами примерно следующее:

«Мы нашли много таких».

Показал рукой вниз, затем широко развёл ладони.

«Не знаем... кто».

Амавоса несколько секунд смотрела на одежду, после чего, похоже, приняла объяснение Видара.

Затем она совершенно спокойно начала раздеваться.

Николай мгновенно отвернулся. Видар тоже поспешил отвести взгляд.

— Похоже, у них с этим всё гораздо проще. Никакого стеснения.

Через несколько секунд послышалось недовольное сопение. Амавоса пыталась надеть комбинезон... через голову.

Она просунула голову в одну из штанин и вскоре окончательно запуталась внутри плотной ткани. Из оранжевого мешка торчала только одна рука.

Николай едва сдерживал смех.

— Ей надо помочь...

Видар отрицательно покачал головой.

— Тогда тебе придётся подойти к ней вплотную, а она голая.

Николай немного подумал и ответил:

— Необязательно подходить к ней.

В следующие секунды он привлёк её внимание, снял свою рубашку, взял собственный защитный костюм и неторопливо показал весь порядок действий: сначала ноги, потом руки, затем застёжка. Амавоса внимательно наблюдала за каждым его движением. Подробного показа оказалось достаточно. Она выбралась из своей ловушки, повторила всё в той же последовательности и уже через минуту была одета в оранжевый комбинезон и куртку. Она даже расправила рукава и застегнула молнию точно так же, как это сделал Николай.

Друзья удивились тому, как легко она справилась с бегунком молнии, но почти сразу вспомнили, что язычок уже был вставлен заранее и ей оставалось лишь потянуть его вверх.

— Потом покажем ей и это, — довольно сказал Видар.

Оставались сапоги. К удивлению друзей, никаких объяснений не понадобилось. Амавоса сразу поняла их назначение. Сначала попыталась надеть левый сапог на правую ногу, но потом внимательно посмотрела сначала на сапоги, затем на свои ноги и быстро догадалась, что перепутала их. Выбрав правильно, она натянула оба сапога.

Затем поднялась. Она слегка покачивалась, и создавалось впечатление, что ей трудно удерживать равновесие. Сделала один шаг. Потом второй. Если друзья правильно понимали её выражение лица, то обувь ей явно не нравилась.

На третьем шагу она потеряла равновесие, зацепилась носком за небольшой камень и едва не упала, успев выставить руки вперёд. Несколько секунд она неподвижно стояла, потом решительно села и сняла оба сапога.

— Всё, — рассмеялся Николай. — Не стоит её мучить.

— Согласен, — кивнул Видар. — Она всю жизнь ходила босиком. Посмотри, какая у неё кожа на ступнях.

Они невольно задумались.

— Интересно... — произнёс Николай. — А зимой они тоже босиком ходят?

— Не знаю... Если и ходят, значит, у них есть какой-то способ переносить холод. Разберёмся позже.

Показав жестами Амавосе, что сапоги можно не надевать, они стали собираться в путь.

Каждый взял по большому глиняному сосуду для обмена. Николай убрал свой в рюкзак, рядом аккуратно разместил разобранную волокушу — если обмен состоится, она понадобится, чтобы притащить мясо обратно.

Вскоре все трое уже шагали по знакомой тропе к условленной границе, где их должен был ждать вождь соседнего племени.

Глава 2

Четверг, 4 августа 2061 года, 11:50 (GET)

ΔT + 408 дней

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

До границы с территорией племени эректусов они добрались ближе к полудню.

Ещё издалека Николай заметил несколько неподвижных силуэтов.

— Нас уже ждут, — тихо сказал он.

Уже можно было различить семь силуэтов, три из которых принадлежали детям. По мере приближения фигуры людей-эректусов становились всё отчётливее. Возле границы стояли старик, старая женщина, женщина с седой прядью волос, первый охотник и дети.

— Остальные, наверное, заняты своими делами, — предположил Видар.

— Да, скорее всего, так и есть. Эти трое — те, для кого мы несём сосуды, и с ними один охотник... А дети здесь просто потому, что у них пока нет обязанностей.

Когда они подошли к границе, то сразу заметили, как изменились выражения лиц гоминидов. Всё внимание было приковано к Амавосе. Старик смотрел задумчиво. Пожилая женщина что-то говорила женщине с седой прядью, и обе поглядывали на Амавосу с явным осуждением. Дети долго разглядывали её, чуть ли не раскрыв рты.

Потом Амавоса подошла к ним поближе и, не пересекая границы, обняла каждого по очереди. Они общались жестами, и, судя по всему, она объясняла, что такая одежда принята в её новом племени. Дети с интересом трогали и ощупывали разные детали комбинезона.

Первый охотник тоже долго рассматривал ярко-оранжевую одежду, а потом задал тот же вопрос, который совсем недавно задала Амавоса:

— Кто?

Амавоса повторила ему то же объяснение, которое незадолго до этого получила сама. Видар при этом едва заметно улыбнулся.

Она показала рукой вниз, широко развела ладони и пожала плечами.

«Нашли.»

«Не знаем.»

Охотник несколько секунд смотрел на неё, после чего, похоже, принял такой ответ.

Николай задумался, почему их собственная одежда раньше не вызывала такого интереса. Наверное, сыграло роль то, что комбинезон Амавосы был совершенно новым и ярко сиял в лучах солнца. Их же костюмы уже заметно потускнели и местами успели износиться. А может, им просто было трудно совместить привычный образ Амавосы с этим нарядом.

Когда интерес к новой одежде немного угас, Николай поднял один из глиняных сосудов и протянул его старику. Тот внимательно осмотрел сосуд, несколько раз постучал по стенке костяшками пальцев и удовлетворённо произнёс:

— О... О...

Женщины сделали то же самое со своими сосудами.

Далее старик, Нгокогоба, сделал короткий знак охотнику. Тот сразу удалился в сторону деревьев. Наверное, он должен был принести тушу зверя для обмена.

Пока его не было, Амавоса спокойно сидела вместе с детьми. Они о чём-то оживлённо разговаривали, иногда смеялись, а она что-то объясняла им жестами. Видар, Николай, Нгокогоба и две женщины просто сидели молча, изредка переговариваясь друг с другом.

— Надо бы условиться о следующей встрече. Через месяц, — негромко напомнил Видар.

— Да, — согласился Николай. — Но давай сначала дождёмся, принесут ли они мясо.

Охотник вернулся спустя несколько минут. На плечах он нёс огромную половину туши какого-то крупного животного — то ли молодого оленя, то ли антилопы. Подойдя к границе, он без лишних слов сбросил мясо прямо на волокушу.

Мяса было очень много.

Николай даже замер.

«Вот это да...»

По его мнению, обмен получился очень удачным, и он уже хотел показать жестом, что пора расходиться. Но тут вмешался Видар.

Он неожиданно шагнул вперёд и осторожно подошёл к старику. Затем показал жест «рисовать» и, вооружившись прутиком, стал что-то объяснять.

Он быстро нарисовал стадо животных, затем обвёл одно из них, пририсовал его отдельно вместе с копьями, насаженными на толстую жердь. Потом провёл линию и разделил животное пополам. После этого указал на три глиняных сосуда, перечеркнул два из них и сделал жест, словно возвращая их обратно через границу.

Старик несколько секунд смотрел на рисунок, но явно не понимал.

Тогда вперёд вышла Амавоса.Она уже гораздо лучше понимала Видара и Николая. Она тоже стала показывать на мясо и что-то объяснять Нгокогобе. После её объяснений выражение лица старика изменилось.

Он понял. И тут же попытался что-то возразить. В ответ Видар снова нарисовал целого зверя и несколько раз уверенно повторил жестами:

«Целый. Целый. Вчера. Уговор. Здесь.»

Сам старик понимал его ещё не очень хорошо, зато Амавоса без труда улавливала смысл и словно переводила его объяснения.

Нгокогоба задумался.

Через несколько секунд он повернулся к охотнику и что-то показал жестами. Тот ответил довольно резко, энергично размахивая руками. Казалось, он был не согласен и возражал.

Тогда старик произнёс своё привычное:

— Нго...!

После этого охотник спорить не стал и снова ушёл. Через несколько минут он вернулся со второй половиной туши и положил её рядом с первой.

Видар ликовал. Он старался не показывать этого, но чувство победы буквально читалось на его лице. Он указал на обе половины, затем снова изобразил целое животное и поднял вверх три пальца.

«Да. Целое. Три сосуда. Для тебя, для неё и для неё.»

Теперь всё сходилось.

Старик подтвердил это жестом согласия.

Когда обмен был окончательно завершён и люди-эректусы уже собирались уходить, Николай снова обратился к старейшине и принялся рисовать.

Он нарисовал реку, линию горизонта и Луну в её нынешней фазе, затем указал на небо. После этого изобразил, как меняется форма Луны. Жестами показал, что проходят дни, и когда Луна снова станет такой же, они придут сюда.

Старик, кажется, понял.

Но потом сделал лёгкий отрицательный жест, одновременно показывая на сосуды и мясо.

Похоже, он хотел сказать, что больше сосудов им не нужно и мяса тоже больше нет.

Николай на мгновение замешкался, затем снова указал на Луну, потом на границу.

«Они пока не знают, что им понадобится. Но мы можем хотя бы сказать, что будем здесь через месяц», — подумал он.

Амавоса снова подключилась и помогла объяснить смысл. Старик понял и после небольшой паузы подтвердил жестом согласия, при этом неожиданно упомянув О-Нго-Ву-Ко — высокого охотника.

— Похоже, в следующий раз тот высокий тоже придёт, — тихо сказал Николай Видару.

— Пусть приходит, — усмехнулся Видар. — Нам-то что? Может, ещё больше мяса принесут. Ох, заживём мы теперь.

Закончив разговор, вождь племени гоминидов сделал знак, что они уходят, и все четверо развернулись. Дети не спешили уходить, на что женщина с седой прядью прикрикнула на них, и они тут же засеменили следом.

Обмен был завершён и люди-эректусы скрылись среди деревьев, Николай и Видар ещё несколько секунд молча смотрели им вслед, а потом почти одновременно оба перевели взгляд на волокушу.

На ней лежали обе половины туши. Огромное количество мяса. На вскидку кг 100..Из этого должно по прикидкам выйти 50-60 кг чистого мяса и 10-15 кг жира.. Жир был очень важен. Именно он делал эту добычу настоящим богатством. Вторая часть туши была вместе с головой, отрубить её пока было нечем.

— Это просто праздник на весь месяц, столько еды...! — восхищённо сказал Николай.

Амавоса в это время просто стояла рядом и смотрела на мужчин, ожидая от них решения. Было ощущение, что она не разделяет их радости. Это насторожило Видара. Он задумался и потом видимо о чем-то, догадавшись сказал:

— А ведь у нас теперь проблема.

— Какая?

— Пять километров вдоль реки. Потом ещё подъём наверх... И всё это время запах мяса.

Николай сразу понял, о чём речь.

— Да... Такое количество свежего мяса любой зверь почувствует.

Амавоса тоже внимательно смотрела на тушу. Она не понимала слов, но, судя по выражению лиц друзей, почувствовала, что возникла новая задача.

— Сначала накроем, — сказал Видар.

Они изначально планировали накрыть мясо чтобы оно не испортилось на солнце и взяли с собой плотное покрывало и тщательно укутали обе половины туши. Николай затянул его верёвками так, чтобы наружу почти ничего не выступало.

— От солнца защитит, но запах это не уберёт, — заметил он.

— Не уберёт, но теперь кровь не будет капать на землю и мух станет меньше.

Видар вдруг остановился и хлопнул себя ладонью по лбу.

— Огонь!

— Что?

— Нам нужен дым.

Видар нёс с собой небольшой рюкзачек с едой и глиняными приборами. В нём были также три обожженных миски. Он достал две из них и поставил на волокушу спереди и сзади от груза.

— Если зверь учует мясо, то одновременно учует и людей. А люди это в том числе запах костра. Если мы будем пахнуть и громко говорить, это может отпугнуть хищников..

Они развели небольшой костёр, дождались появления хороших углей и засыпали часть из них в две небольшие обожжённые глиняные миски. На дно насыпали немного песка, сверху положили угли, а затем прикрыли их влажной травой и кусочками коры. Почти сразу вверх потянулись две тонкие струйки сизого дыма.

— Одну впереди, другую сзади, — сказал Видар.

Николай молча кивнул. Потом достал из рюкзака аэрозольный баллон.

— А если ещё этим побрызгать?

Видар посмотрел на баллон несколько секунд с определенной долей скепсиса.

— Не знаю, поможет ли. Но хуже, думаю, не будет.

Николай слегка обработал покрывало, после чего убрал баллон обратно.

— Ну что... теперь хотя бы сделали всё, что могли.

— Сейчас день, хищники не так активны в это время, должно всё получится.

Волокушу развернули вдоль тропы. Видар взялся за одну оглоблю, Николай — за другую. Амавоса сразу поняла свою задачу. Она пошла позади и стала следить за тем чтобы туша не смещалась и не тёрлась о землю на кочках.

Первые километры вдоль реки дались относительно легко. Тропа была почти ровной, хотя вес ощущался постоянно. Несколько раз друзья менялись положением рук, ненадолго останавливались перевести дыхание и проверить, не погасли ли угли. Время от времени Видар подбрасывал в миски немного влажной травы, и дым снова становился гуще.

До своей небольшой хижины у подножия склона они добрались без происшествий.

— Передохнём минут десять, — тяжело выдохнул Николай.

Они поставили миски на землю, проверили мясо. Всё было в порядке. У Видара было также несколько пластиковых бутылок с водой. Пить хотелось. Но доставать их перед Амавосой он не решался.

— Что думаешь, Николай, она поверит, если мы скажем, что просто нашли их и не знаем, от какого они животного..?

— Не знаю... А-а, доставай! Рано или поздно она всё равно бы их увидела.

Видар вытащил три пластиковые поллитровые бутылочки и с пафосом протянул одну из них Амавосе:

— Боттл! Боттл! — поднимая свой указательный палец вверх, он произносил английское название бутылки.

— Бо-онг... Бо... онг... — пыталась произнести Амавоса.

— Окей, пусть будет Бонг, — улыбнулся физик и продолжил демонстрацию.

— Смотри, Бонг... так... ПИТЬ.

Слово «пить» он точно знал, как передать жестами — как напрямую, так и на языке жестов Амавосы. Она понимала. Но самым сложным оказалась крышка.

Видар педагогически взял свою бутылку одной рукой, выдвинул её вперёд и медленным движением показал, как он складывает пальцы на ней и потом поворачивает пластиковую крышку.

Сами движения не вызывали сложности у женщины-эректуса, скорее сложной оказалась последовательность действий. Но она внимательно смотрела, крутанула крышку точно так же, как сделал Видар, и потянула вверх. Крышка крепко сидела.

«Ещё раз», — сделал знак жестами Видар.

Она повторила движения, и когда крышка уже сидела совсем неплотно, он показал движение вверх, а потом поднёс бутылку к губам, показывая, что нужно пить.

Она повторила. И у неё получилось.

Она скорее высасывала воду из бутылки, но это не имело большого значения. Потом он показал, что надо закрыть бутылку. Она крутила крышку в ту же сторону, и ему пришлось показать ей, что нужно крутить в обратную сторону.

В общем, для первого раза было неплохо. Он положил бутылку в карман её комбинезона и как мог объяснил, что она её.

— Интересно... — задумчиво смотря на всё это, произнёс Николай, — она не спросила, откуда мы её взяли.

— Конечно, — уверенно ответил Видар. — Она сразу поняла, что мы нашли её там же, где и костюмы.

Николай улыбнулся. Да уж, логика в этом была.

Они продолжили свой путь. Их ожидала самая сложная часть — подъём. Они шли вверх по своей тропе. Волокуша стала тяжёлой и неудобной ношей, она постоянно норовила съехать назад, а груз — вывалиться. Видар и Николай тянули её изо всех сил, шаг за шагом преодолевая подъём. Амавоса шла позади и придерживала груз, не позволяя ему смещаться, а когда деревянные полозья волокуши упирались в камни, она подталкивала её вперёд, чем существенно облегчала усилия мужчин.

Несколько раз они останавливались, чтобы отдышаться. Дым всё ещё поднимался над двумя маленькими мисками, сопровождая их почти всю дорогу.

Когда наконец впереди показался дом на лугу, Николай устало улыбнулся.

— Всё... Дотащили.

Видар медленно опустил оглобли на землю, вытер со лба пот и посмотрел на огромную тушу.

— Теперь начинается самая важная работа.

Он понимал, что сохранить такое количество мяса будет ничуть не легче, чем донести его сюда.

Видар и Николай сначала решили обезглавить тушу. Голова животного была достаточно тяжёлой и занимала много места. Для этого они использовали свои самодельные каменные топоры. Николай хотел было выкинуть её в яму для отходов, но вмешалась Амавоса. Она догадалась по движениям Николая, что он собирался сделать, и, подойдя к нему, указала пальцем на голову парнокопытного и сказала:

— А-Ма-Во-Са.

Она назвала своё имя-занятие не очень громко, при этом сопровождая его какими-то движениями.

— Это? — спросил Николай.

Она подтвердила знаком согласия.

«Ей зачем-то нужна эта голова…»

— Дай ей эту голову. Она не в первый раз занимается разделкой, — сказал Видар.

Николай чуть-чуть колебался, но всё-таки передал голову ей.

Она положила её около своей хижины, достала свои рубило и чопперы и показала на тушу животного.

— А-Ма-Во-Са.

Всё было понятно: она хочет заняться снятием шкуры. Николай показал жестом, что она может приступить, и подтвердил это, произнеся её имя. Она приступила к работе. Николай участливо помогал. Периодически она его останавливала, негромко произнося своё имя. Наверное, он что-то делал не так. Возможно, он слишком быстро резал. В руках у Николая был нож, и Амавоса не могла его не заметить. Но она ничего не спросила. Она просто показывала, куда и как нужно давить и что делать.

Амавоса держала острый камень ровно и аккуратно вела лезвием по телу животного. Она буквально пальцами нащупывала, где отходит соединительная ткань, и словно чувствовала животное.

Через некоторое время, когда шкура была снята, она снова произнесла своё имя и отошла к хижине, где лежала голова. Взяв большой камень двумя руками, она стремительным движением ударила по голове. Черепная коробка треснула. Её дальнейшие действия немного прояснили ситуацию. Она собиралась извлечь мозг животного…

— Пусть занимается шкурой и головой, а мы займёмся мясом. Надо торопиться, оно может испортиться, — нарушил возникшую тишину Видар.

— Да, давай. Вырезаем куски для складирования в погреб, кое-какие — на сушку и в коптильню… Из костей сварим суп… и жир… Ох, работы тут будет…

— Да, мы устали. Но медлить нельзя. Всё сделать за сегодня не успеем. Но предварительная обработка необходима, чтобы не дать мясу испортиться. То, что не успеем обработать, сложим в погреб как есть. Завтра закончим.

К вечеру основная работа с мясом и жиром была закончена. Они успели обработать только часть туши. Лучшие куски сложили отдельно, часть мяса оставили для приготовления пищи на ближайшие дни, остальное подготовили для сушки и копчения.

Жира было много. Они растопили большую часть на огне и аккуратно разлили его в керамические сосуды.

Видар смотрел на застывающий жир в керамических сосудах и задумался.

«Если его так много… может быть, его можно использовать не только для еды… Хранится он долго… По-моему, его можно как-то использовать».

Он подумал о пластиковых ёмкостях, оставшихся от их прежнего мира.

«А если попробовать сохранить мясо внутри? Что будет, если залить его жиром?.. Хм… не знаю… не уверен… Вот бы прочитать об этом…»

Он расстроенно выдохнул.

«Может, Николай что-то знает… Спрошу у него потом..».

Он сам не знал, почему эта мысль пришла ему в голову. Просто видел: дым сохраняет мясо. Холод сохраняет мясо. Жир закрывает его от воздуха. Может быть, этого будет достаточно.

Амавоса всё это время занималась своей работой. Она очистила шкуру при помощи скребка и вернулась к голове животного. Когда она расколола череп и достала мозг, мужчины сначала не поняли, зачем ей это нужно. Она не собиралась просто есть его.

Амавоса смешала мозг с водой и начала втирать эту массу в очищенную кожу. Она делала это долго и тщательно, разминая шкуру руками. Потом снова растягивала её, снова втирала состав, не позволяя ей затвердеть.

К друзьям пришло понимание: голова была нужна ей не только из-за пищи. Мозг был частью её работы.

Шкура, снятая с животного, ещё не была готовым материалом. Её нужно было сделать пригодной для использования, сделать мягкой.

— Она знает, что делает, — констатировал Николай.

Друзья продолжали заниматься своим делом. За день они обработали больше половины туши. Оставшуюся часть они перенесли в погреб, туда же сложили и обработанное мясо.

— Завтра продолжим, — сказал Видар.

Все трое сильно устали. Но день не прошёл зря. У них теперь было мясо. Много мяса. Усталость накатывала с огромной силой. Перекусив ароматным бульоном, они развесили заготовки в коптильне.

Для копчения они, ничуть не сомневаясь, использовали хижину Амавосы. Ей постелили рядом, в пристройке перед домом, там, где они обычно принимали душ и умывались.

Николай хотел постелить ей рядом с ними внутри дома. Но Видар был против:

— Пока не время. Мы до сих пор точно не знаем, почему она перешла к нам. Надо узнать её получше.

По всей округе разносились дым и запах мяса. Друзья не знали, как именно поведут себя дикие животные. Запах дыма и свежего мяса мог привлечь хищников.

Но они надеялись, что дым перебьёт остальные запахи.

Сил совсем не осталось. Подперев вход в своё жилище и пристройку Амавосы, они буквально рухнули на лежанки и почти сразу уснули.

Глава 3

Пятница, 5 августа 2061 года, 10:40 (GET)

ΔT + 409 дней

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Утром они проснулись позже обычного.

Накопившаяся за последние дни усталость дала о себе знать. Особенно после вчерашней работы с тушей. Но когда Николай вышел из дома и увидел развешанное мясо, дым, поднимающийся над коптильней, и керамические сосуды с застывшим жиром, он невольно улыбнулся.

Амавоса не спала и уже разогревала вчерашнюю похлёбку в котелке. Пользоваться тряпками как прихватками не вызвало у неё никаких затруднений: в её племени для этого использовали шкурки. Сама же она вовсю занималась обработкой шкуры.

Увидев Николая, она тихо произнесла сначала своё имя, потом указала на горшок с варевом и сделала знак: «Есть».

Николай с довольным выражением лица сделал ей знак, что всё хорошо. Слово благодарности «Спасибо» они пока не ввели. Но этого было достаточно.

Он не хотел есть и решил пока размяться и осмотреть результат работы коптильни.

Мяса было много, и оно было готово.

— Всё-таки получилось, — тихо сказал он.

Видар тем временем тоже проснулся и подошёл к Николаю. Он был доволен результатом.

— Да. И это, пожалуй, самое важное, что мы сделали за последнее время.

Он посмотрел в сторону погреба. Там лежало мясо, которое они ещё не успели обработать.

— Давай слегка перекусим, а потом сложим копчёное мясо в тряпки и перенесём в погреб. Расслабляться пока нельзя. Этот здоровенный кусок тоже надо обработать.

Николай кивнул.

Они снова взялись за работу.

Оставшуюся часть туши они достали из погреба и продолжили разделку. Теперь движения были уже привычными. Они знали, какие куски оставить свежими, какие отправить на сушку, какие — в коптильню.

Амавоса продолжала заниматься шкурой и не обращала внимания на мужчин. Она снова растягивала кожу, проверяла её руками, разминала жёсткие участки. Иногда добавляла воду, снова втирала состав и продолжала работать.

Николай изредка поглядывал в её сторону. Вчера они не поняли, зачем ей понадобилась голова животного. Сейчас всё стало понятно. Она использовала жирный мозг животного, чтобы обработать шкуру.

— Да, — негромко проговорил он, — она действительно знает, что делает.

Видар просто кивнул, соглашаясь с этим.

К середине дня работа была закончена. Они обработали всю тушу, которую могли обработать в данный момент. Часть мяса была приготовлена, часть высушивалась, часть коптилась. Жир был сохранен в керамических сосудах.

В погребе теперь лежал настоящий запас еды. По их расчетам, этого с лихвой должно было хватить на месяц для троих людей. И не просто хватить, а так, что они смогут наедаться сполна каждый день.

Видар еще раз осмотрел все вокруг и, повернувшись к Николаю, сказал:

— Хорошо. Все как надо. Теперь у нас есть то самое время.

Николай понял, что он имел в виду. Их планы наконец-то попытаться зарядить смарт-часы и сделать несколько важных запросов. Они переоделись и засобирались.

Перед выходом они еще раз проверили коптильню и погреб. Затем собрали необходимые вещи. Амавоса отвлеклась от своего занятия и внимательно наблюдала за ними.

Она уже привыкла к тому, что люди иногда уходили куда-то, возвращались с новыми предметами и начинали делать непонятные вещи.

Николай изобразил уточняющие знаки:

«Мы двое. Уходим туда, где табу для нее. Вернемся. Ждать. Делать свое занятие»

и, получив подтверждение, повернулся уже к Видару и решительно сказал:

— Идем.

Они начали подниматься к лаборатории. К этому времени солнце уже прошло середину неба и стояло высоко. Они надеялись, что этого света хватит, чтобы создать достаточное напряжение для зарядки часов.

Возле лаборатории они сразу приступили к делу. Видар в спешке освободил свои саженцы от прикрывающих их одеял. Полил их. Николай тем временем принёс всё необходимое вниз. Провода, ножик, набор отверток, настенные часы на солнечной батарее и свои севшие смарт-часы. Разложив всё на подстилке из полиэтиленового пакетика, он достал из взятой папки заранее подготовленный чертеж. Видар поспешил к нему присоединиться.

Сошкурив изоляционное покрытие с концов проводков и соединив их к основному модулю устройства, они направили солнечную панельку перпендикулярно солнечным лучам. Надежно закрепив всю конструкцию на земле, они стали ждать.

Часы не просыпались.

— Ах, мы не можем продолжать здесь сидеть, давай пойдём проверим рыбу. С этим ничего не случится, погода безветренная сегодня.

Николай согласился, и они направились проверять рыбу. Две рыбины были уже достаточно толстыми. Но вытаскивать их они даже не подумали. У них столько мяса сейчас. А рыба им и так изрядно надоела за всё время.

Они вернулись к установке и, к их радости, увидели, что маленькая встроенная лампочка под часиками светила красным. Заряд шёл, но медленно.

Они приступили к подготовке запросов. Вытащив заранее подготовленные листы, они обсуждали детали и содержание запросов, так чтобы результат можно было как можно быстрее записать. Их интересовала информация по приручению и одомашниванию тягловых животных. Туров и предков коров, географическая информация, о теоретической возможности экспедиций к Черному морю и к Средиземному. Информация о возможности нахождения полезных растений на территории современного Леванта. Климат и природа должны были сильно отличаться в это время от той, которая была в их времени. Также их интересовало практическое устройство дистилляционного аппарата для перегонки спирта и из какого сырья в их условиях это можно было сделать. Им нужен был прежде всего технический спирт для хозяйственных целей. Но Видар не оставлял идею о создании примитивных коктейлей Молотова из глиняных кругляшей с целью обороны от полчищ диких племен, которые они могут встретить по дороге.

За размышлениями об этом прошел почти час. Лампочка под часами горела, но экран пока не включался. Николай нетерпеливо нажал кнопку вынужденного включения. Экран загорелся, и часы начали настраиваться, но в следующее мгновение снова потухли...

— Ах, досада! — расстроился он.

— Надо оставить их заряжаться часа два-три... — сказал Видар. — Предлагаю выпить кофе внутри.

Они поднялись и, затопив свою печку, начали готовку бодрящего напитка.

— Думаю, не стоит их трогать три часа. Если повезет, удастся выжать какой-нибудь процент зарядки... Было бы очень жалко, если сегодня у нас ничего не получится.

— Да, понимаю я. Условия не идеальны, заряжается медленно...

После кофейной паузы они нашли себе занятие, перебирая свои вещи.

— Думаю, для Амавосы нужно всё сделать как и у нас, — говорил Видар. — Кровать. Подушки, одеяло. Приучить её принимать душ по утрам. Воду она любит. Но она должна перенимать наш стиль жизни. И наша модель должна выглядеть привлекательной для членов её племени. Они должны добровольно захотеть уйти от старика и перейти под руководство современных людей.

— Думаешь, они захотят?

— Конечно! Этот дед их использует в хвост и в гриву.

— А мы разве делаем не то же самое с ней. Она делает то же самое у нас, что делала у них.

— Ну мы — это другое, мы современные люди, и наши задачи имеют конкретный смысл.

— Имеют. Но для нас. Не для них.

Они продолжали перекидываться мелкими фразами и перебирали вещи, откладывая то, что думали взять с собой. Незаметно прошло около двух часов.

Они собрали рюкзаки и вышли из здания лаборатории. В этот раз экран часов слегка светился, и датчик питания показывал 2 %.

— О, то что нужно! Давай сюда наши запросы! — быстро скомандовал Николай.

Часы включились. Приложение с оффлайн ИИ высветило интерфейс на уже заранее приготовленный кусок полимерной плёнки. Николай уверенными движениями делал запросы, Видар конспектировал.

Они работали в привычном темпе. Когда заряд часов истёк и экран погас, они отложили свою самодельную установку и принялись обсуждать полученные результаты. Николай быстро пролистывал записи Видара, переписывая что-то в свои, выбирая, на его взгляд, самое важное. Видар также переписывал свои записи.

Один из запросов касался возможности одомашнивания тягловых животных. Попытки приручить взрослых туров отпадали, как и выведение подходящих пород — времени на это не было. Из всевозможных советов наиболее реальным казалось выращивание телят с первых месяцев жизни при постоянном контакте с человеком. Их дикие предки могли бы подойти, но выбирать нужно было бы наиболее спокойных особей. Далеко не все животные для этого годились.

ИИ говорил, что целесообразно использовать кастрированных быков. Сама мысль о такой операции вызывала отторжение как у Видара, так и у Николая. Использовать телят-тёлочек тоже можно было бы, но тут были как преимущества, так и недостатки. Взрослые коровы могли давать молоко, но не были такими же сильными и спокойными, как быки, прошедшие вышеуказанную операцию.

Для перевозки даже небольших грузов в двести–четыреста килограммов в их условиях рекомендовалось использовать двух животных. Такой расклад не казался им особо эффективным. А при наличии только одного животного?.. Они начинали понимать, почему ИИ дал именно рекомендацию использовать именно кастрированного быка.

Следующий запрос касался повозки. Друзья хотели как-то использовать имеющееся колесо от современного автомобиля. Оно было вместе со встроенным подшипником, и одно это решало сразу кучу проблем. Николай и Видар думали использовать его как основное несущие колесо, добавив по бокам два или четыре небольших деревянных колеса, которые выполняли бы скорее функцию поддержки, чем полноценного движения. По аналогии с дополнительными боковыми колёсиками на детских велосипедах.

Воздух в колесе был ограничен и мог просто закончиться в долгом походе. ИИ предлагал различные сценарии решения этой проблемы. Но они были сложными, а необходимых материалов у них не было. Николаю пришла в голову идея, что доступным им сырьём может быть древесная стружка.

Видар подскочил и сказал, что идея гениальна и что они, скорее всего, смогут использовать смолу для закрепления нового содержимого внутри колёсной резины.

Следующий запрос касался смолы: как её добывать, как собирать и какие существуют нюансы этого процесса.

Далее они изучали процесс перегонки из сырья. Они примерно прикинули, как и из чего смогут сделать подобный аппарат. На этот случай у них было достаточно металлической жести, а также имелись настоящие стальные кастрюли.

Для производства этанола из доступного они могли использовать только плоды тыквы и лесные ягоды. Этого сырья было мало, и оно не могло дать им достаточного количества спирта для их планов. Впрочем, для изготовления горючих смесей вполне годился ядовитый для употребления метанол. Его можно было получить из доступной им древесной стружки.

Состав взрывной смеси ИИ не выдавал в целях безопасности. Но физики и так понимали, что соотношение должно было быть в пользу спирта. Это давало возможность смоле достаточно прогреться и загореться.

Видар также поторопился сделать запрос по поводу изготовления простых факелов. На вопрос Николая, зачем это нужно, ведь они не шляются по ночам, он сказал, что это будет очередным маркером их племени.

Устройство факела было простым: горела та же смола. Она впитывалась предварительно в кусок ткани или мха, в их случае лучше было использовать последнее. Мох можно было крепко и надёжно закрепить в углублении факела, чтобы тот держался и не разваливался.

Спирт был нужен только для быстрого зажигания. Вместо него могло использоваться и масло. В этом случае требовалось бы просто дольше держать его над огнём. Но масла у них пока не было.

Последняя подборка касалась экспедиции.

Расчёт расстояний показал, что путешествие к северо-восточной Африке потребует прохождения примерно шести–десяти тысяч километров в обе стороны. В существующих условиях подобная экспедиция признавалась практически невыполнимой.

Экспедиция через Анатолию к восточному побережью Средиземного моря была значительно короче и выглядела более реалистичной. Регион являлся естественным ареалом многих культурных растений и их диких предков. Наибольший интерес представляли маслины, инжир, миндаль, бобовые культуры, а также разнообразные лекарственные и пряные растения.

Они перебирали и переписывали всё важное из того, что узнали.

— Африку пока вычёркиваем, — наконец сказал Николай.

— Да. Сначала юг. Анатолия. Средиземное море. Если вообще решимся, то только туда, — прокомментировал Видар.

— Но что ж... У нас поставлены новые задачи как минимум на пару лет. Осталось только идти к цели.

— И мы к ней придём! — довольно улыбаясь, заключил Видар.

Взяв с собой записи, они спустились вниз к дому.

Амавосы не было. Шкуры лежали и были мягкими на ощупь. Около их обеденного места снаружи стояли две миски, накрытые крышками, как они ей показывали. Видар подошёл и поднял одну из них. В миске лежали мясо и варёные фрукты. Еда была горячей.

— Она где-то тут недалеко.

— А-Ма-Во-Са! — крикнул Николай.

К счастью, почти сразу же раздался ответ из лесных зарослей.

— А-Ма-Во-Са. Бэй. Бэй.

«Бэй» было её вариантом английского слова «берри», то есть «ягоды». Их способ общения становился своего рода отдельным языком. Он был смесью жестов и слов из русского, шведского и английского языков, переделанных под произношение Амавосы.

— Ага, ягоды собирает, — констатировал Видар. — Какая она молодец. Мы можем поесть и сразу заняться своими делами. Сколько наших проблем она решила, Николай.

— Это точно, с ней нам стало намного легче.

Остаток этого дня и последующие дни физики полностью сконцентрировались на своих планах. Амавоса прекрасно справлялась с хозяйством. Она освоила как методы Николая и Видара, так и ввела свои. Их быт стал действительно проще. Видар даже доверил ей свои грядки. Те, что оставались внизу, и те у дома.

Внизу у реки они соорудили небольшое чучело из старой порванной одежды. Амавосе очень трудно было понять принцип отпугивания зверей. Она скорее смотрела завороженно на это как на творение, искусство в своём роде. Кое-как она уловила принцип, но только тогда, когда заметила, что птицы действительно реагируют на него.

Участок у лаборатории и рыбная ферма пока оставались в ведении Видара. Друзья проводили там много времени днём. Простой самогонный аппарат они соорудили. Использовали кастрюлю, сделали железный конус с закрученными внутрь по нижним краям концами. Пары поднимались вверх, оседали на холодном металле внутри конуса и стекали вниз по его стенкам. В нижней части, где загнутые края образовывали небольшую желобчатую полость, собирался конденсат, а через небольшое отверстие он должен был вытекать наружу через импровизированный краник.

Для большей эффективности они собирались использовать пакеты с холодной водой вдоль него в качестве естественного холодильника. Брожение проводили в отдельном, уже глиняном сосуде. Они не стали делать змеевик. Такая конструкция требовала бы слишком точной работы и материалов, которых у них пока не было. Они обходились резиновыми перчатками, прикреплёнными к основному и двум дополнительным отверстиям в сосуде. Смесь была загерметизирована и успешно бродила. Когда перчатки надувались, они их сдували.

Что касается смолы, то они нашли несколько старых хвойных деревьев выше по склону с повреждённой корой. На стволах уже выступала смола, застывшая вокруг старых трещин. Как они уже успели понять, чтобы не губить деревья, достаточно было немного повредить кору, и деревья сами начинали выделять больше смолы.

Из аккуратно сделанных надрезов они собирали выделившуюся смолу в небольшие керамические сосуды. За несколько дней удалось накопить довольно много — несколько килограммов. Этого определённо должно было хватить для первых опытов.

Хранить её решили в тех же условиях, что и другие важные материалы. Сосуды плотно закрыли глиняными крышками и дополнительно замазали места соединения смолой. В погребе, где температура оставалась почти постоянной, смола могла спокойно ждать несколько месяцев до первых испытаний.

Стоит сказать, что у них, конечно же, не всё и не сразу получалось. Несколько раз они возвращались к своей установке, подзаряжая часики и задавая уточняющие вопросы. На это уходило полдня, и они старались прибегать к этому только в крайних случаях.

Первый продукт перегонки древесной стружки был сильно вонючим. Они также собирали и складировали его в заранее подготовленные сосуды. По уже заготовленному плану они вырезали специальные углубления в палках, которым суждено было стать факелами, и закрепили мох крепкими жилами. Кое-где они использовали куски старой тряпицы.

Факелы получились на славу. Смола горела и дымилась, но выглядело это очень эффектно, особенно в момент их зажигания.. Они макали кончик факела в миску со спиртом и потом подносили к костру. Факел ярко вспыхивал.

— Вот это произведёт на дикарей впечатление! — с довольной и немного хищной улыбкой проговаривал Видар.

Николай улыбался. Амавоса долго пялилась первый раз, когда увидела факелы. Но потом, показав ей весь процесс, она кое-как приняла это нововведение, и даже по достоинству оценила его в вечернее время. Теперь вокруг их жилища было светло по вечерам, и они даже могли подольше оставаться и общаться друг с другом.

Так проходили дни и недели. Вышеперечисленные части плана были успешно реализованы. Нововведения успешно внедрены. Общение с Амавосой значительно улучшилось. Они почти перестали прибегать к прутику и рисованию. В повседневности они уже вполне справлялись словами из нового лексикона и жестами из языка Амавосы.

Николай и Видар выучили много жестов из языка её бывшего племени. Они думали, что, наверное, смогли бы сейчас даже понять, о чём те говорят между собой. Язык был прост: понятия выражались отдельными словами без связок. Субъект, объект, действие. Время определялось конкретным событием. Счёта как такового не было. Количество воспринималось не как абстрактное число, а через устойчивые ассоциации.

Понятие года племя понимало благодаря ежегодному большому ритуалу вождя, который проводился в день самого длинного дня. Между такими днями проходили двенадцать обычных ритуалов, приуроченных к очередному лунному циклу. Каждый раз один из двенадцати взрослых членов племени по очереди зажигал свой ритуальный костёр.

Научить женщину-эректуса считать на пальцах пока не удавалось. Зато она хорошо понимала связь между двенадцатью взрослыми членами племени и двенадцатью лунными циклами, поэтому представление о годе у неё уже было.

Однажды, когда они занимались своими обычными делами, Видар невольно обратил внимание на Амавосу. Та перебирала собранные ягоды, время от времени откладывая испорченные в сторону. Работала она быстро и ловко, но почти каждые несколько секунд ей приходилось отвлекаться. Длинные волосы постоянно падали на лицо. Она сдувала их, убирала за ухо, встряхивала головой, но через мгновение всё повторялось снова.

Видар некоторое время молча наблюдал за ней.

— Слушай, — наконец сказал он Николаю. — Ты замечал, что ей всё время мешают волосы?

Николай поднял взгляд.

— Замечал. Но, похоже, она к этому привыкла.

— Привыкла... — задумчиво повторил Видар.

Он попытался вспомнить женщин из племени старика. Большинство носило волосы распущенными, но одна, уже немолодая женщина, кажется, собирала их кожаным ремешком. Тогда он не придал этому значения. Теперь же подумал, что, возможно, это было вовсе не украшение, а просто удобное решение.

Он ещё раз посмотрел на Амавосу.

— Знаешь... А ведь нам тоже нужны свои отличительные признаки.

Николай усмехнулся.

— Мало тебе наших оранжевых костюмов?

— Костюм — это одежда. А я говорю о привычках. О мелочах. Именно из них потом рождаются традиции.

Не говоря больше ни слова, Видар подошёл к их вещам и принялся что-то искать.

— Ты чего потерял? — спросил Николай.

— Ничего. Наоборот, нашёл.

Он вытащил старую оранжевую защитную куртку Николая.

В первые недели после прибытия Николай однажды неудачно сорвался на крутом склоне. Удержаться он сумел, но спиной налетел на сухой обломок дерева. Толстая ветка распорола ткань куртки почти через всю спину. Зашить её кое-как, наверное, можно было. Но поскольку таких курток у них было несколько, её решили пока просто отложить. С тех пор она лежала среди вещей, ожидая случая, когда материал ещё сможет пригодиться.

— Эй! — возмутился Николай. — Это же моя куртка!

— Наша, — спокойно ответил Видар. — Ты ей пользовался, но у меня для неё найдётся куда лучшее применение. Она создаст символы нашей культуры!

Николай широко раскрыл глаза, не веря тому, что только что услышал, а потом рассмеялся.

— Хорошо, отец-основатель нашей культуры, что у тебя опять за идея?

Видар проигнорировал эту подколку и продолжил:

— Из её материала мы сможем сделать небольшие вещи. Флажки, повязки... хорбанд..Как это по-русски?

— Повязка для волос?

— Да, эти вещи будут символизировать наше племя и станут прекрасным маркером, подчёркивающим привлекательность жизни в нашем обществе!

— Тебе не кажется, что ты переоцениваешь их значимость? Ты же тоже видел, что одна из женщин их племени пользовалась подобным приспособлением. Для них это не будет новостью.

— Чисто функционально, может быть, кто-то до этого и додумался. Только вот это надо ещё и уметь подать.

Видар сразу приступил к делу. Острым ножом, при помощи деревянной дощечки, он стал аккуратно вырезать полоски ткани. Затем сложил их вместе и стал сплетать, добавив для прочности пару тонких жил, оставшихся после разделки туши. Получился простой, но яркий ободок.

Закрепив его концы, он взял его и с важным видом подошёл к Амавосе.

Та с любопытством посмотрела сначала на него, потом на оранжевый ободок в его руках.

Видар жестами показал на её волосы, затем осторожно изобразил, как собирает их назад.

Амавоса сначала не поняла. Потом, немного подумав, спокойно позволила ему убрать волосы с лица и закрепить их новой лентой. Потом, посмотрев на него, она спросила:

— Амавоса... Ба?

Видар знал, что "Ба" на языке её бывшего племени означало старший или главный, поэтому поспешил развеять это, чтобы она не подумала ничего лишнего.

— Нет! — строго сказал он.

— Это - hårband, — сказал он по-шведски. — (шв. hårband — ободок, повязка для волос).

— Хабанг?

— Да, хангбанг. Его - носить. Значит — МЫ, наше племя, — и жестами подтвердил: — помогает держать волосы, и всё.

После чего он быстро вернулся, взял две полоски и сам нацепил себе одну вокруг головы, а потом попросил сделать это Николая.

— У них эта полоска что-то значила ещё, кроме того чтобы держать волосы, так ведь? — спросил Видар.

— Не знаю, может быть.

Амавоса всё ещё была удивлена и озадачена, но не слишком.

Николай, немного подумав, решил развеять опасения Видара по этому поводу.

— Зря ты так распереживался. Женщины, в чьём имени был слог «Ба», не имели власти над старшими мужчинами. Ну станет она главной над женщинами у нас. Ну и пусть, она и так одна.

— Ты, может быть, и прав в своих доводах, но у тебя неверная долгосрочная стратегия. Нельзя просто так что-то давать. «Ба» надо заслужить.

Амавоса осторожно трогала повязку пальцами, но через некоторое время вернулась к работе.

Прошло несколько минут. В какой-то момент Амавоса вдруг остановилась и удивлённо улыбнулась. Она заметила, что больше не приходится каждую минуту отбрасывать волосы с лица.

Она снова потрогала повязку, посмотрела в сторону друзей и сделала жест одобрения.

— Ну вот, — сказал Николай. — Ничего она о себе не подумала, ей понравилось твоё приспособление. Я бы на твоём месте переживал не за «ба», а за то, что она может истолковать это как-то лично.

Николай подмигнул Видару.

— На что ты намекаешь? — сказал тот, искренне не понимая намёка.

— Ухаживание.

— Ой нет, Николай, прекрати говорить такое. Она — эректус, а я человек.

— Ладно, не заводись, я шучу.

— И вообще главное другое, — ответил Видар. — У нас есть шанс продемонстрировать это удобство перед остальными членами племени, и другие тоже могут захотеть такие!

— Они сами могут сделать себе такое из шкур и жил.

— Но не такое красивое, плетёное, оранжевое, яркое.

— Ты всё-таки хочешь пробудить в них страсть к блестяшкам?

— Конечно. Мы не можем торговать только глиняными изделиями.

— И поэтому ты решил торговать кусками моей куртки.

— Скажешь тоже. Куртка порвана. И в данный момент у неё есть прекрасное предназначение. Потом, когда у нас появятся другие вещи, будем торговать ими. А пока надо с чего-то начинать.

Николай не был уверен, что план Видара сработает. Но он был согласен с тем, что именно с таких, на первый взгляд незначительных вещей начиналась любая культура.

Цивилизация — это не только орудия, дома и новые знания. Традиции тоже являются её частью, а они рождаются из привычек, символов и мелочей.

Август подходил к концу, и приближалось время, когда они должны были снова встретиться с племенем эректусов у границы.

Когда этот день наступил, они серьёзно к нему подготовились. Взяли волокушу, глиняные сосуды для обмена, а также факелы и пластиковые бутылочки с водой для демонстрации. Каждый надел свой «парадный» оранжевый защитный костюм, и, позавтракав, они решительно двинулись в сторону племени.

Глава 4

Пятница, 2 сентября 2061 года, 12:00 (GET)

ΔT + 437 дней

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

К привычном месту возле границы они вышли где-то около полудня.

На этот раз их никто не встречал.

Николай остановился, внимательно осматривая берег и лесную полосу по ту сторону границы. Стояла такая тишина, что слышался лишь шелест листвы на ветру.

— Странно, — тихо сказал он.

Видар только улыбнулся.

— Нет. Они здесь.

— Думаешь?

— Уверен.

Видар снял с волокуши заранее приготовленный деревянный кол и тяжёлым камнем начал медленно забивать его в землю прямо возле условной границы. Затем закрепил сверху простую развилку — небольшую деревянную подставку.

Николай тем временем достал факел. Он молча поднёс его к маленькому глиняному сосуду с тлеющими углями. Смола быстро занялась. Пламя сначала робко дрогнуло, затем вспыхнуло ярче. Николай повернулся к Амавосе и протянул ей факел обеими руками. Амавоса поняла и приняла этот жест с неожиданной серьёзностью.

Медленно, не торопясь, она подошла к установленной Видаром подставке и так же медленно поставила факел в углубление на ней. Со стороны всё выглядело как вполне спланированный ритуал. Когда пламя поднялось выше, Николай заметил движение вдалеке между деревьями.

— Вот, видишь..? — едва слышно сказал Видар.

— Да, они всё время наблюдали...

Прошло около 5 минут пока из леса наконец-то вышли трое.

Впереди шёл вождь Нгокогоба. Рядом с ним — Мимбивика. А чуть позади — высокий охотник О-Нго-Ву-Ко.

Все трое выглядели иначе, чем прежде.

На плечах старика лежала великолепная леопардовая шкура. Она была тщательно расправлена и закреплена так, словно её надели специально для торжественного случая. Мимбивика тоже была одета необычно. Её одежда была сшита из красивой шкуры крупного хищника, волосы тщательно убраны назад, а на ногах была обувь — нечто похожее на грубые мокасины. Хотя «мокасины» — пожалуй, слишком громкое слово: скорее, это были какие-то свёрнутые куски кожи, не сильно отличающихся от свёртков, которые Николай видел в пещере эректусов. Высокий охотник был в своей обычной шкуре, но выглядел непривычно опрятно.

Видар едва заметно улыбнулся.

— Получилось!

— Ты про их наряд?

— Да, я к тому, что они тоже готовились к этой встрече!

Видар оказался прав: их предыдущая демонстрация с одеждой не прошла бесследно. В племени эректусов решили уделить внимание внешнему виду.

— А что скажешь про её обувь? Грубоватые узелки, похожие на мокасины.

— Да, я подозревал, что у них должно быть что-то подобное. Они бы не смогли ходить босиком зимой. Тем не менее рыбка заглотила червячка, и это радует!

Трое остановились у самой границы. Несколько секунд обе группы просто молча смотрели друг на друга. Первой нарушила молчание Амавоса.

Она спокойно достала из кармана своего комбинезона пластиковую бутылочку. Подняла её так, чтобы все хорошо видели, сделала несколько глотков и аккуратно закрутила крышку обратно. Лицо Нгокогобы мгновенно изменилось.

Он резко шагнул вперёд.

— Амавоса!

Его голос впервые звучал раздражённо. Он быстро заговорил, одновременно сопровождая речь жестами. Теперь Николай понимал уже достаточно много. Если перевести на понятный им язык говорил он следующее:

«Амавоса. Плохо. Так нельзя. Твоя мать так не делала. Ты должна слушать. Вождь говорит.»

Мимбивика тоже что-то сердито произнесла, время от времени показывая на бутылку и на двух людей. Амавоса выслушала их спокойно. Жесты были простыми.

«Я слушала. Вождь говорил. Один мужчина. Потом другой мужчина. Потом третий мужчина, сын вождя. Вторая жена. Я ушла. Теперь здесь у меня два мужчины.

Николай почувствовал, как Видар рядом удивлённо выдохнул

— Ты тоже сейчас понял о чем они спорят..?

— Да, ленивый мужчина приходится сыном этому деду. И тот ему приготовил вторую жену. А Амавоса не захотела быть второй женой, она перешла в другое племя где у неё два мужа.

— Ну это уже твоё вольное толкование, она сказала "Амавоса. Два мужчины" это не означает что у нее союз с кем-то из нас.

— А помоему это именно то что она сейчас пытается донести до старика.

Спор тем временем разгорался. Амавоса повторила своё имя и имена Николая и Видара и сказала это громко. Потом сказала что-то негативное про его сына, неохотника Инг-Ба-Ва-О,

Нгокогоба неожиданно потерял самообладание. Он сделал ещё шаг к границе почти наступив на неё и поднял руку так, словно собирался ударить женщину. Но сделать этого не успел. Николай спокойно шагнул вперёд и оказался между ними.

— Спокойно, — поднял он открытую ладонь.

Потом всё-таки изобразил универсальный жест согласия из языка племени. Несколько секунд Нгокогоба тяжело смотрел ему в глаза. Потом старик шумно выдохнул и заговорил уже с Николаем. Он показал на стоявшие рядом керамические сосуды, и потом изобразил отрицательный жест.

«Не нужно.»

Николай вопросительно посмотрел на Видара. Тот только пожал плечами.

— Рынок насытился...

Несколько секунд никто ничего не делал. Потом Николай неожиданно подошёл к факелу. Он показал на него. Затем достал второй и поднёс его к первому. Пламя мгновенно перескочило на новую смоляную головку. Вторая огненная колонна вспыхнула так же ярко.

Из-за деревьев сразу раздалось дружное ахание:

— А-а-а...

Только теперь Николай заметил детей. Они давно наблюдали за происходящим из-за спин взрослых. Высокий охотник тоже не смог скрыть удивления. Даже Мимбивика невольно задержала взгляд на двух одинаково горящих факелах.

Лишь Нгокогоба сохранил невозмутимое выражение лица. Он бросил короткий взгляд на огонь и негромко произнёс:

— Ги...

На языке племени это означало просто «Огонь».

Потом он повернулся к Мимбивике и высокому охотнику и что-то сказал им, после чего развернулся и медленно зашагал обратно к лесу. Мимбивика и охотник последовали за ним. Дети ещё несколько раз обернулись на яркие факелы, после чего исчезли среди деревьев.

Когда лес снова затих, Видар негромко усмехнулся.

— Видел?

— Что именно?

— Он понял ценность факела.

— Старик?

— Да, но признавать этого не захотел.

Николай посмотрел на медленно колышущееся пламя.

— Думаешь, он торгуется?

— Сложно сказать. Он оценил полезность факела, но пока недостаточно высоко. Время неудачное — день.

Николай перевёл взгляд на солнце.

— Тогда давай дождёмся вечера. Пусть увидят, зачем человеку нужен огонь, который можно носить с собой и ставить на подставку.

Решено было остаться у границы до следующего дня. Факелы затушили при помощи специально сделанного для этой цели глиняного горшка. Остаток дня потратили на ловлю рыбы и постройку шалаша для Амавосы. Втроём в одном им было бы тесно... да и неловко, если уж говорить прямо. Их шалаш с печкой слегка развалился от непогоды, его тоже нужно было укрепить.

Солнце уже почти коснулось верхушек деревьев. Они просто сидели и смотрели на реку. Амавоса крутилась неподалёку и собирала сухие ветки для костра.

Когда уже заметно стемнело, они решили зажечь факелы. Вернее, один из них. Одного заполненного факела хватало примерно на час. Главное — просто привлечь внимание кого-нибудь из племени.

Вечер незаметно переходил в ночь.В какой-то момент Амавоса насторожилась. Она подняла голову и долго всматривалась в берег. Потом негромко произнесла:

— Инг-Нго-Ву-Ба...

Николай сразу обернулся. Из темноты медленно вышел человек. Это был первый охотник.

Он шёл один. Остановившись у самой границы, он долго смотрел на пляшущее пламя уже второго факела.

Потом перевёл взгляд на Амавосу. Она подошла ближе. Несколько секунд они молчали. Наконец охотник спросил:

— Хорошо?

Амавоса спокойно подтвердила.

— Хорошо.

Он ещё некоторое время смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на двух людей. Он окинул взглядом их жилища, костёр и факелы. Затем изобразил жестом глиняный сосуд и спросил:

— Есть?

Она ответила:

— Есть.

— Много?

Амавоса показала руками большой круг.

— Много.

Потом охотник перевёл взгляд на факел и сказал:

— Это. Хорошо. Ночь...

Потом сделал вопросительный жест. Амавоса подошла к факелу, легко вынула его из держателя и несколько шагов прошла вдоль берега. Яркое пламя освещало её лицо, траву под ногами и ближайшие кусты. Немного походив вдоль границы, она вернулась обратно и воткнула факел в деревянную подставку.

Охотник не сводил с него глаз. Это был не просто огонь. А огонь, который давал много света и который можно было нести с собой.

— Хорошо... — сказал он негромко.

Николай с Видаром переглянулись.

«Он понял».

Охотник неожиданно показал на один из глиняных сосудов, потом ударил себя ладонью в грудь.

— Инг-Нго-Ву-Ба.

После этого рукой изобразил рога большого зверя. Потом сделал движение копьём и снова указал на себя. Видар вопросительно посмотрел на Николая.

— Кажется... он говорит, что сам добудет зверя.

После этого он подошёл к охотнику и жестами попытался уточнить догадку. Охотник подтвердил её жестом согласия. Николай отошёл и вернулся с факелом и прутиком. Он стал рисовать, объясняя, что получит сосуд, если принесёт им тушу добытого на охоте зверя. Охотник соглашался... но с помощью жестов и рисунков объяснил, что не может принести целое животное. Добытое на охоте принадлежит племени.

Видар тоже уже стоял рядом и понял это быстрее Николая.

— В данном случае, думаю, надо согласиться на половину туши. Цена на сосуды рыночная. На данный момент мясо стоит дороже.

— Ладно, — немного удивлённо согласился Николай и, повернувшись к Инг-Нго-Ву-Ба, изобразил жест согласия.

Тот подтвердил.

— Инг-Нго-Ву-Ба. Прийти завтра.

— Приходи, — ответил Николай.

Первый охотник ненадолго задержался, ещё раз посмотрел на Амавосу, потом молча развернулся и исчез в темноте между деревьями.

Николай тихо сказал:

— По-моему... сейчас произошло что-то гораздо более важное, чем сам факт обмена.

Видар задумчиво смотрел вслед исчезнувшему охотнику.

— Да... это первая индивидуальная сделка.

Утром Видар почти молча собрал рюкзак.

— К сожалению, мне придётся оставить вас. Кто-то должен позаботиться о саженцах — сейчас они в приоритете, — сказал он, проверяя, на месте ли аэрозоль и зажигалка. — Те, что возле лаборатории, нельзя долго держать под тканью. На солнце они могут перегреться, и тогда мы потеряем урожай. У реки и возле дома всё должно быть в порядке — там они не укрыты. Но проверить всё равно нужно. Справитесь без меня, Николай?

Николай неуверенно посмотрел на него.

— Да, конечно справимся... А ты? Уверен, что справишься один?

— Да. У меня аэрозоль, факел и громкий голос. Сирену оставлю вам — вам ещё мясо тащить. Если не вернётесь завтра днём, я сам приду за вами. А до этого буду возле дома.

Николай кивнул.

— Будь осторожен, Видар. — Он улыбнулся и добавил: — А за нас не волнуйся. Мы теперь официальные торговцы.

Видар усмехнулся, закинул рюкзак за спину и решительно зашагал вверх по течению реки.

До первых посадок у склона за каменной грядой , он добрался без происшествий.

Молодые растения выглядели заметно крепче, чем несколько недель назад. Листья стали шире, стебли — толще. Тыковки появились, но были ещё крохотными, Подсолнечник разросся толстыми и величественными стволами.

"Красота"

Видар с довольным видом провёл рукой по стеблю. И приподнял двумя руками одну из тыковок.. "Вот ещё месяц и тут тоже готово будет. Надеюсь тут внизу погода позволит.."

Закончив обход он присел возле хижины и перекусил запеченой в глине рыбой. Ему хотелось сорвать одну недозревшую тыковку. Но он поборол в себе это желание:

"Это ресурс"

Отдохнув с полчаса, он решил приступить к подъёму. До дома было идти вверх по склону где то около часа. Тропинка была протоптана в самом оптимальном расстоянии. Как только он сделал первые шаги, то почувствовал лёгкую дрожь земли.

Видар сразу остановился.

«Что это… Земля как будто вибрирует».

Где-то впереди негромко треснула сухая ветка. Он отошёл в сторону и присел за большим валуном. Через несколько минут между деревьями появились первые животные.

Они были огромными.

«Слоны?.. Вернее, мамонты?.. Нет».

Он внимательно всмотрелся. Животные были покрыты длинной бурой шерстью. У каждого на морде возвышался длинный изогнутый рог.

«Шерстистые носороги!»

Их было несколько… Двигались они неторопливо, один за другим, почти не обращая внимания на окружающий мир. За взрослыми шли два молодых животных.

Видар не шевелился.

«Главное — сидеть тихо и никак не выдать себя…»

«Вот как бывает, когда становишься самоуверенным… Вот она, опасность…»

Стадо медленно прошло в 20 метрах от него и постепенно скрылось среди деревьев.

Лишь убедившись, что последний носорог исчез из виду, он поднялся.

— Хорошо... что не мамонты, — тихо пробормотал он.

Он аккуратно вышел из укрытия и продолжил свой подъём.

Тем временем Николай продолжал заниматься с Амавосой. Он хотел научить её как можно большему количеству их слов, чтобы по возможности реже прибегать к жестам. Он понимал, что дикарке было бы удобнее использовать оба способа общения, но ему так казалось проще. Она же присоединилась к их племени, а не наоборот.

Амавоса старалась. Николай медленно и членораздельно произносил новые звуки, а она старательно повторяла.

— ПО.

— СУП.

— ОТ.

— НОС.

Некоторые получались почти сразу. Другие — никак. Он учил её отдельным словам, которые по-шведски и по-русски звучали одинаково или почти одинаково. Так они с Видаром решили постепенно формировать собственный сапиенс-эректус лексикон. Например, предлог «по», слова «нос», «стул», «суп» произносились почти одинаково на обоих языках. Таких похожих слов оказалось немало. Некоторые из них восходили ещё к индоевропейскому праязыку, как, например, глагол «рвать» — по-шведски riva, другие были заимствованы из латинского, французского, немецкого или английского языков и вошли как в шведский, так и в русский.

Николай стал замечать одну особенность. Когда она произносила сложные звуки, язык словно заполнял почти весь рот. Он вспомнил, как выглядели языки у других членов её бывшего племени, и пришёл к выводу, что они были заметно шире и массивнее, чем у современного человека.

«Интересно... Может быть, язык слишком тяжёлый, и ей просто трудно произносить некоторые звуки... Если анатомия ограничивает возможности, то, очевидно, язык придётся создавать свой собственный. Понимать русский и шведский она, может быть, и сможет. Только какой в этом смысл, если нормально говорить на них у неё никогда не получится.»

К вечеру Амавоса первой заметила движение со стороны леса.

— Инг-Нго-Ву-Ба...

Через несколько секунд появился и сам охотник. В этот раз он выглядел совсем иначе. Шёл с трудом, заметно прихрамывая. Поперёк плеч у него лежала задняя часть среднего оленя. Даже издалека было видно, что ноша даётся ему с большим трудом. Уже у самой границы, он осторожно опустил добычу на землю и несколько секунд просто стоял, тяжело дыша.

Николай сразу заметил кровь. На правом боку, чуть выше бедра, тянулся длинный глубокий порез.

Рана уже почти перестала кровоточить. Поверх неё были аккуратно уложены широкие шероховатые листья, удерживаемые тонкими полосками кожи.

— Он ранен... — тихо сказал Николай.

Амавоса спокойно посмотрела на охотника и на листья, наложенные на рану. Потом, совсем без тревоги, произнесла:

— Хорошо.

Николай присел рядом и осторожно рассмотрел растение. Листья были крупные, толстые и раздавленные... Ему это что-то напомнило.

«Надо будет потом спросить об этом у Амавосы и опознать их смарт-часами. Если эти растения действительно обладают целебными свойствами, они пригодятся и им самим...»

Он вспомнил как в детстве они прикладывали подорожники на разбитые коленки.. Но эти растения выглядели совсем иначе.. "Ладно разберемся.."

— Откуда вы знаете, что они помогают? — спросил он скорее самого себя.

Амавоса поняла только последнее слово и ответила примерно так:

«Старые люди знали всегда».

Она имела в виду стариков племени.

Николай понимающе кивнул. Знания передавались из поколения в поколение. Он перешёл на жесты и спросил Амавосу, сможет ли она найти эти растения. Она кивнула, уже переняв этот жест и привыкнув к нему.

Охотник тем временем выпрямился, показал рукой на тушу и на один из глиняных сосудов.

Николай без слов принёс сосуд и осторожно поставил перед ним. Охотник взял его, осмотрел, долго покрутил в руках и, оценив рисунок охоты, довольно заахал. Затем снова поставил сосуд на землю, приподнял кусок туши небольшого оленя и перебросил его через границу на волокушу.

Это, конечно, не была половина оленя. Где-то, наверное, треть. Но всё равно очень много мяса.

После чего он снова поднял сосуд обеими руками. На лице впервые появилось что-то похожее на удовлетворение.

Перед тем как уйти, он ещё раз посмотрел на Амавосу и на Николая, потом показал жестом: «Хорошо».

Николай жестами показал, что они снова будут здесь через месяц.

Он ответил тем же жестом. Было не совсем понятно, принесёт ли он мясо в следующий раз.

Уже было темно, и он снова показал на костёр, потом — на то место, где стоял факел.

«Ах... да, сейчас покажу...»

Николай подержал наполненный мхом и смолой факел над костром, пока тот не загорелся ярким пламенем. Сразу стало заметно светлее.

— Аааа... — протянул Инг-Нго-Ву-Ба.

И показал жестами, чтобы Николай взял его с собой в следующий раз.

Николай ответил: «Хорошо», — но про себя подумал:

«Посмотрим ещё, каким будет наше сотрудничество... Хорошо хоть не прямо сейчас попросил...»

В целом он не видел ничего плохого в том, чтобы передать племени факелы.

«Нужно только сначала научить их ими пользоваться».

После этого охотник развернулся и медленно исчез среди вечерних деревьев.

Было уже поздно идти в обратный путь, поэтому тушу решили спрятать в своём холодном хранилище в земле. Николай и Амавоса готовились ко сну.

Утром они оправились к своему месту у реки. Николай уверенно тянул волокушу. Амавоса шла позади с факелом и время от времени подсыпала в горшочек с тлеющими углями смесь сырых листьев и стружки, чтобы из него шёл густой дым, надеясь, что он отпугнёт животных. К счастью, за час пути вдоль реки ничего не произошло. Когда они уже подходили к хижине у склона, наверху показалось какое-то движение. Они насторожились. Но, различив знакомый оранжевый комбинезон и походку, сразу поняли, что это Видар.

После вчерашней сделки всё было решено, и теперь оставалось только забрать мясо. Видар встретил их уже на дороге.

— Я как раз собирался идти к вам, — сказал он. — Вчера по пути встретил стадо шерстистых носорогов. Пришлось ждать, пока они пройдут. Лучше не приближаться к ним. Даже если они кажутся спокойными.

Николай с интересом посмотрел на него.

— Насколько близко они подошли?

— Достаточно близко, чтобы я понял, что не хочу проверять их характер.

Видар принёс с собой кофе в своей бутылке и предложил всем передохнуть и выпить его тут. Он перелил Николаю, потом и предложил Амавосе. Та удивленно смотрела на это. Потом тоже сделал несколько глотков, потом выплюнула остатки. Кофе был без сахара и наверное показался ей невкусным. Николай махнул рукой.

— Потом когда появится сахар, научим её нашим вредным привычкам.

— Мёд.. надо найти мёд.

— Да, надо.

Отдохнув, и набравшись сил. Они решили продолжить путь наверх уже втроём. Шли с остановками где-то часа полтора.

У дома они сразу занялись обработкой мяса и шкуры. Мясо разделили и обработали. Часть оставили для еды, часть подготовили для хранения. Амавоса внимательно наблюдала за всем процессом, помогая там, где могла. Ей отдали часть шкуры, и она долго рассматривала её, проводя руками по поверхности. Она придавала шкуре большое значение. Это был материал для одежды ремней и всего остального. На всё это ушел остаток дня.

Далее дни потекли своим чередом. Еды хватало, и друзья смогли уделить больше времени строительству пристройки к дому. Начали основательно — с укладки валунов под фундамент. Использовали те же материалы: балки, глину и смесь камней с песком.

К середине сентября пристройка длиной около двадцати метров была уже наполовину готова и опоясывала всю заднюю часть дома. Они делали всё основательно, и постепенно становилось ясно, что их дом увеличится если не вдвое, то весьма значительно.

Амавоса тоже иногда помогала им. Николай показал ей, как замешивать глину и готовить растворы. Она с интересом наблюдала, как из всего этого постепенно вырастают стены, и как могла выражала своё изумление и радость.

Николай уже сказал ей, что именно в этой пристройке она будет жить. Скорее всего, именно это придавало ей дополнительную мотивацию, и как только она справлялась со своими ежедневными «амавоса-рутинами», сразу присоединялась к мужчинам.

Видар сильно уставал. В первой половине дня он почти ежедневно ходил к лаборатории и проверял посадки. Никак не мог решить, пора ли собирать урожай. Лишь ближе к концу сентября он наконец решил, что время пришло.

Результат оказался лучше, чем он ожидал.

Восемнадцать больших тыкв. Несколько десятков подсолнечников с созревшими семенами. Лён. Множество диких луковиц. И это только здесь. Оставались ещё посадки у реки и возле дома на лугу.

— В следующем году возле лаборатории больше ничего сажать не будем, — сказал Видар, осматривая собранный урожай. — Мои колени этого не выдержат... Да и смысла нет. Всё перенесём сюда.

Николай кивнул, соглашаясь с очевидным.

Лабораторию они собирались закрыть надолго. Постепенно всё необходимое оттуда перенесли к дому. Вещи складировали либо в выкопанных подземных хранилищах, либо под простыми двускатными навесами, построенными на скорую руку, но добротно. От непогоды их надёжно защищала та же полимерная плёнка. К наступлению холодов они собирались закрыть навесы по бокам и превратить их в полноценные хранилища.

Язык Амавосы тоже заметно изменился. Она уже понимала многие простые слова и могла объяснить больше, чем раньше.

Они продолжали экспериментировать с дистилляционным оборудованием. В одном из котлов им удалось получить древесный спирт. Смесь получилась далёкой от чистой, но результат был вполне ожидаемым. Видар осторожно понюхал жидкость и кивнул.

— Метанол в чистом виде опасен тем, что его можно перепутать с этанолом. Но в таком виде, с ацетоном и другими примесями, его уже не перепутаешь.

Николай тоже заметил резкий запах, сильно отличавшийся от обычного спирта.

— Да, тут, конечно, не перепутаешь.

— Всё равно проверять не стоит. Хранить будем отдельно.

— Конечно. Это только для зажигания факелов и, возможно, для каких-то зажигательных смесей. А может, только для них и сгодится. Нужно чётко маркировать сосуды, в которых будут связаны с получением и хранением древесного спирта, и никогда не использовать один и тот же аппарат для одного и другого.

Во второй установке они работали с ягодами и тыквами. После брожения и перегонки получили небольшое количество этанола. Совсем немного.Но достаточно, чтобы понять: технология работает.

---

Октябрь пришёл неожиданно быстро. Дни стали короче. Воздух по утрам был холодным. Пришло время снова идти к границе. Но друзья были заняты сбором урожая и торопились Они решили закончить пристройку к дому. Полноценного защитного пространства над потолком пока делать не стали.

«Зимой там всё равно жарко не будет».

В пристройке, как и в их части дома, установили два окна. Они были немного меньше, чем в их жилой части. В качестве оконного материала они решили использовать ту же полимерную плёнку. Она была не полностью прозрачной, но всё же пропускала достаточно много света.

С внешней стороны окон они крест на крест закрепили крепкие железные спицы и арматурные штыри. Выглядело это так себе... Не тюрьма, конечно, но и не особенно красиво. Однако всех устраивало такое решение. Главное — защита. Перекладины крепко держались в глиняной кладке из обожжённых кирпичей.

Сторона дома для Амавосы была в целом закончена. Оставалось только утеплить все щели и ещё раз проверить теплоизоляцию.

Однажды вечером Видар посмотрел на небо и нахмурился. Тучи быстро закрывали горизонт.

— Будет сильный ветер.

Он посмотрел на деревья вокруг.

— Лучше убрать всё, что осталось возле реки. Прямо сейчас.

Они спустились к реке и заметили, что ветер уже усиливался. В спешке начали собирать тыквы, срывать головки подсолнухов и складывать всё в свои хранилища. Тащить всё вверх по склону сейчас уже не было времени.

«Под землёй ничего не случится».

Участок был не очень большой, и втроём они управились примерно за полчаса. Тыкв осталось восемь — четыре они забрали ранее. Подсолнечников было четырнадцать. Весь лён пересыпали в сосуды.

Ветер продолжал усиливаться, и вскоре они заметили, как верхушки деревьев начали заметно гнуться.

— Уходим! — раздался голос Николая.

Они спешно двинулись вверх по склону. Тем временем ветер дул всё сильнее, а небо стало почти чёрным. Где-то далеко прогремел первый удар грома.

Вверх по склону они уже почти бежали. Когда они добрались до дома и забежали внутрь, ветер дул так сильно, что казалось, будто он ударяет прямо в стены.

Амавоса тоже была внутри, в своей части дома. Они вслушивались в порывы ветра и молча сидели каждый со своими мыслями.

Деревья скрипели.

Крыша дрожала под ударами ветра.

Окна они заложили шкурами и тканью, опасаясь, что плёнка не выдержит. Но она находилась достаточно глубоко внутри оконных проёмов, закреплённых в кирпичной кладке, поэтому давление на неё было не таким сильным. А вот для самих стен это стало настоящим испытанием.

— Испытание за испытанием, — тихо проговорил Видар.

— Не переживай... стены сделаны добротно, они выдержат. Я бы больше переживал по другому поводу.

— По какому?

— Молния. У нас нет громоотвода. Мы, конечно, стоим недалеко от склона, рядом горная порода, вокруг деревья... Но всё равно вероятность того, что в нас может ударить молния, намного выше, чем если бы мы сидели в доме в наше время.

— О да... — Видар прикрыл лицо рукой, не скрывая испуга. — Я об этом даже не подумал. Мы выросли в обществе, где за нас о таких вещах думал кто-то другой.

— Остаётся надеяться, что пронесёт. А потом как-нибудь решим проблему с громоотводом.

Гроза продолжалась. Молнии ярко освещали комнату, а гром становился всё ближе.

Амавоса забилась в угол и накрылась шкурой. Деревья трещали. Где-то снаружи послышался сильный треск и звуки каких-то животных. Это были далёкие, едва различимые крики.

Начался ливень.

Он был сильным и стал очередным испытанием для их дома, особенно для пристройки. Через окно они видели, как старая хижина снаружи полностью развалилась — часть её конструкции просто сдуло ветром. Но сейчас им было не до этого.

Пристройка выдержала.

Постепенно шум дождя стал тише, порывы ветра ослабли. Удары стали реже. Дождь перешёл в спокойный, ровный ритм и даже начал убаюкивать.

Природа успокаивалась, а на них накатила усталость.

Они заснули там, где сидели.

Николай проснулся от странного звука. Он доносился откуда-то издалека. Он встал, подошёл к окну и осторожно оттянул дощечку, прикрывавшую простую форточку.

Его движения разбудили Амавосу. Она медленно перекатилась на четвереньки, просыпаясь и зевая. Звук повторился снова и снова. Какое-то животное...

Амавоса уже стояла рядом и внимательно прислушивалась. Николай, накинув куртку, вышел наружу. Его движения разбудили и Видара.

Тот, зевая, спросил:

— Куда это ты?

— Там какое-то животное. Хочу посмотреть.

Амавоса, закрепив на себе шкуру, пошла следом.

Вскоре звук стал совсем отчётливым. Животное было совсем рядом, у деревьев. Амавоса будто что-то поняла. Повернувшись к Николаю, она сделала жест, означавший:

«Ребёнок...»

Николай замер.

— Какой ребёнок? Это животное.....Или там тоже ребёнок..?

Он встревожился и ускорил шаг в сторону источника звука.

После бури лес выглядел иначе. Несколько больших ветвей лежали на земле.

Вскоре они увидели, в чём было дело. Одно из старых деревьев не выдержало ветра и рухнуло. Под ним лежало большое животное, покрытое густой шерстью и похожее на быка. Рядом с ним, посреди мокрой травы, ходил маленький телёнок. Он снова и снова подходил к придавленной самке тура, толкал её носом и жалобно мычал.

Глава 5

Вторник, 4 октября 2061 года, 08:00 (GET)

ΔT + 469 дней

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Телёнок снова и снова подходил к придавленной самке тура, толкал её носом и жалобно мычал. Несколько секунд они смоттрели на происходящее.

Николай осторожно подошёл ближе. Теперь стало видно, что огромное дерево переломило животному спину. Самка лежала неподвижно, с закрытыми глазами. Дождь уже успел смыть с её шерсти большую часть грязи и крови.

— Похоже... погибла ещё ночью, — тихо произнёс он.

Тем временем к ним подошёл Видар и присел рядом.

— Здоровый ствол. После такого она долго бы не прожила. - добавил он.

Телёнок заметил людей и испуганно отпрыгнул в сторону. Он замер, настороженно глядя на них большими тёмными глазами. Его уши нервно подёргивались.

Телёнок заметно нервничал. Он то отходил на несколько метров, то снова возвращался к матери. Несколько раз жалобно промычал, потом опять ткнулся мордой в её бок.

Наконец он снова попытался добраться до вымени. Но лежавшая на боку туша не позволяла этого сделать. Соски оказались зажаты внутрь к земле. Телёнок долго искал их, тыкался мордой то в живот, то в заднюю ногу матери, всё сильнее беспокоясь.

Николай вдруг замер.

— Подожди...

Он ещё раз посмотрел на вымя.

— Он не может добраться до молока...

В следующую секунду у него появилась мысль. Он быстро открутил крышку своей пластиковой бутылки, вылил остатки воды на траву и медленно направился к туше.

Телёнок сразу заметил движение. Он испуганно отскочил в сторону и отбежал метров на десять.

— М-м-муу....

Он тревожно замычал, не сводя глаз с человека. Но убегать далеко не стал.

Николай осторожно присел возле самки тура. Аккуратно приподнял один из сосков. Осторожно сжал его пальцами. Несколько капель ударили в землю. Он попробовал ещё раз. На этот раз в бутылку ударила тонкая белая струйка.

— Есть... — тихо сказал он.

Молоко ещё не успело испортиться. Он продолжал осторожно доить. Бутылка постепенно наполнялась. Видар широко раскрыл глаза.

— Невероятно...

Через несколько минут бутылка была почти полной. Николай закрутил крышку и поднялся.

— Здесь ещё есть.

Нужны ещё бутылки.

— Я сбегаю, - сразу ответил Видар и сразу побежал обратно к дому.

Николай остался стоять неподвижно. Телёнок внимательно наблюдал за ним. Прошла почти минута. Потом осторожно сделал несколько шагов вперёд. Снова подошёл к матери. Ещё раз попытался найти сосок. Безуспешно.

Николай медленно опустился на корточки, очень плавно открутил крышку бутылки. Потом осторожно протянул её вперёд.

Телёнок насторожился. Он долго смотрел то на человека, то на странный прозрачный сосуд. Наконец вытянул шею. Сначала лишь осторожно коснулся молока языком и отпрянул. Потом лизнул ещё раз. Через несколько секунд начал жадно пить. Николай даже не шевелился. Он боялся спугнуть животное.

Амавоса стояла рядом, словно забыв дышать. Такого она тоже никогда не видела. Спустя несколько минут послышались быстрые шаги. Вернулся Видар. В руках у него было пять пластиковых поллитровый бутылок и одна большая двулитровая.

Николай тихо рассмеялся.

— Ну ты и оптимист...

— А вдруг получится? — улыбнулся Видар.

— Не думаю что его там так много.

Телёнок тем временем почти допил первую бутылку.

Николай осторожно убрал её.

Потом жестом подозвал Амавосу.

— Попробуй теперь ты.

Она вопросительно посмотрела на него. Потом медленно подошла. Но стоило ей сделать ещё один шаг, как телёнок снова испуганно отпрыгнул и отбежал в сторону. Николай поднял ладонь.

— Нет... Назад.

Амавоса сразу остановилась.

Потом послушно сделала несколько шагов обратно.

Телёнок ещё немного понаблюдал за людьми. Убедившись, что они не приближаются, снова вернулся к матери. Николай тем временем вновь принялся осторожно доить самку.

Молоко шло уже заметно хуже. Но ему всё же удалось наполнить ещё две полулитровые бутылки. Под конец струйки стали совсем тонкими.

— Всё... — тихо сказал он. — Почти закончилось.

Он взял первую бутылку, на дне которой ещё оставалось немного молока.

Телёнок уже сам подошёл ближе. На этот раз Николай не стал приближаться слишком близко. Он лишь медленно протянул открытую бутылку. От неё пахло молоком. Телёнок осторожно потянулся к ней. Сначала несколько раз лизнул край горлышка. Потом высунул язык глубже и начал быстро слизывать молоко прямо из бутылки.

Николай лишь слегка наклонял её, стараясь не пролить ни капли.

Видар довольно улыбнулся.

— Представляешь... Настоящее молоко...

Он мечтательно посмотрел на бутылки.

— С ягодами получится отличный смузи...

Николай усмехнулся и покачал головой.

— Потерпишь.

— Почему?

— Пока эта молочная кухня принадлежит ему.

Он кивнул в сторону телёнка.

— Нам важнее, чтобы он выжил.

Видар вздохнул.

— Но ему уже месяца четыре... Он ведь уже должен есть траву.

Николай ненадолго задумался. Потом неожиданно улыбнулся.

— Знаешь... Я сейчас кое-что вспомнил.

— Что?

— Когда я ещё учился в школе, нас однажды возили на ферму. Мы кормили лошадей морковью. Они её просто обожали...

— Моркови у нас нет, — поспешил возразить Видар.

— Но есть тыквы!

Видар вопросительно посмотрел на него.

— Думаешь..?

— Почему нет? Траву он уже наверняка ест. Проверим. Но кроме молока ему сейчас нужно что-то сочное и калорийное. Что если дать ему немного тыквы? Если понравится, пережить первые дни ему будет намного легче.

— Ну, Николай... Я понимаю, что это, конечно, удача. И тягловое животное нам очень пригодится. Риск, пожалуй, оправдан...

— Но?

— Но это молоко... Нам бы оно и самим пригодилось. Жирное, свежее...

Николай улыбнулся.

— Возьми вон те маленькие стаканчики. Выпьем по сто миллилитров каждый. Остальное — в наше холодное хранилище. Это уже для него. До завтра должно сохраниться.

— Думаешь, он никуда не уйдёт?

— Куда ему идти? Здесь лежит его мать. Да и покормить его пока можем только мы.

Он повернулся к Видару.

— И ещё... Его сейчас нельзя оставлять тут. Он лёгкая добыча. Тебя не затруднит принести кусок тыквы и немного мягкой сухой травы. Посмотрим, что он выберет.

Видар кивнул. Он сходил и вскоре вернулся. В руках у него были несколько кусков тыквы, охапка мягкой травы и ведёрко с водой. Он положил всё это рядом с Николаем. Тот медленно придвинул еду ближе.

Телёнок сразу насторожился, но не убежал. Сначала он понюхал траву. Потом попробовал тыкву. И почти сразу стало понятно — выбор сделан. Он начал есть, а, прожевав первый кусочек, охотно принялся за второй, довольно промычав.

— Ну вот, — тихо сказал Николай. — Значит, тыква подходит.

Видар улыбнулся.

— Ещё одно применение нашим запасам.

Телёнок спокойно жевал, время от времени поднимая голову и глядя на людей. Николай посмотрел на него, и тут ему в голову пришла идея.

— Стоп... Мы не должны давать ему наесться.

Он повернулся и посмотрел в сторону дома. Потом осторожно забрал оставшуюся траву и кусочки тыквы и положил их обратно в ведёрко. Телёнок облизнулся и замычал. Николай повернул ведро в его сторону, и телёнок сделал шаг к нему.

Николай отступил на шаг, и телёнок продолжил двигаться за ним.

Он дотянулся мордой до края ведра и лизнул его, но не смог достать оставшуюся еду.

— Это шанс! Мы сможем увести его едой!

Видар всё понял и жестами показал Амавосе, что им нужно медленно и спокойно отходить к дому. Она всё это время ничего не понимала. Она смотрела то на телёнка, то на Николая, который медленно уводил его за собой с помощью еды.

Она повернулась к Видару и спросила:

«Телёнок живой. Зачем?»

Видар, уже понявший её вопрос, ответил:

«Здесь опасно. Могут прийти хищники».

Он посмотрел на телёнка и показал жестами:

«Нам нужен телёнок. Для работы».

Амавоса вопросительно посмотрела на него. Она явно не ожидала такой мысли. Для неё животные были частью леса. Едой. Опасностью. Чем-то, на что охотятся. Но не чем-то, что может помогать человеку. Она ничего больше не сказала и просто продолжила медленно идти вместе с ними.

Через несколько метров телёнок остановился. Он развернулся и посмотрел туда, где осталось тело его матери, и жалобно замычал. Потом сделал несколько шагов назад.

Но Николай быстро сориентировался. Он осторожно подставил ведро, и морда телёнка уткнулась прямо в него. Телёнок снова начал жевать. Николай добавил туда ещё несколько кусочков тыквы. Но вскоре понял, что так далеко они не уйдут. Телёнок будет каждый раз возвращаться назад. Тогда он осторожно положил маленький кусочек тыквы на землю и отошёл метров на пять.

Телёнок посмотрел на него. Потом на кусочек еды. И пошёл вперёд. Подошёл. Съел.

«Есть», — подумал Николай. — «Так дело пойдёт быстрее».

Ещё один кусочек появился чуть дальше. Николай снова отошёл. Так они начали движение. Первые несколько метров прошли легко. Но в какой-то момент телёнок снова остановился и захотел развернуться.

Николай занервничал. Он достал немного травы и несколько кусочков тыквы, показал их телёнку и положил на землю впереди. Телёнок снова двинулся в их сторону.

Постепенно им удалось постепенно добраться до самого дома.

Телёнок снова остановился. Он внимательно осмотрел новое место. Слишком много новых запахов. Новое окружение. Новые звуки. Николай медленно продолжил движение и завёл его в пристройку Амавосы. Там он поставил миску с оставшейся едой.

Видар тоже не терял времени. Он принёс воду в глиняной миске и несколько охапок мягкой травы. Амавоса помогала им.

Люди медленно вышли из пристройки и прикрыли дверь. Несколько секунд все трое молчали.

— Думаешь, останется? — тихо спросил Видар.

Николай посмотрел на закрытую дверь.

— Не знаю.

Они отошли на несколько шагов и стали ждать. Внутри сначала было тихо. Потом послышалось движение. Телёнок осторожно поднялся. Он подошёл к выходу и ткнулся носом в дверь. Она не открылась. Он тихо замычал. Амавоса сразу повернула голову. Но телёнок не бился и не пытался вырваться. Через некоторое время он вернулся к траве. Потом лёг.

— Он устал, — сказал Николай.

Видар кивнул.

— И понял, что здесь безопасно.

Когда телёнок наконец успокоился в пристройке, Николай ещё долго молчал. Потом посмотрел в сторону леса.

— Нам нужно вернуться туда.

Видар сразу понял.

— К матери.

Николай кивнул. Через несколько минут они снова втроём стояли возле поваленного дерева. Тело огромного животного всё ещё лежало под стволом. Теперь, когда они смотрели на него спокойнее, было ещё очевиднее, сколько мяса они теряли.

Первым заговорил Видар.

— Мы не можем оставить её.

Николай посмотрел на него.

— Я знаю.

— Тогда почему мы стоим?

Николай вздохнул.

— Потому что это его мать.

Он кивнул в сторону дома.

— Мы только что забрали её детёныша.

Видар посмотрел на дерево, потом снова на Николая.

— Мы не убивали её. Это был несчастный случай.

— Я знаю.

— Она умерла сама. Если мы уйдём, её всё равно съедят.

Он указал в сторону леса.

— Только это будут не мы.

Николай молчал. Он понимал логику. Но всё равно было трудно.

— Странное чувство, — наконец сказал он. — Ещё вчера мы бы радовались такому животному как добыче.

Он посмотрел туда, где скрывался дом.

— А сегодня мы забрали её детёныша.

Видар кивнул.

— Потому что ситуация изменилась. Мы не убивали её и решили позаботиться о её телёнке.

Он посмотрел на животное.

— А она здесь...

Он хотел сказать «огромный ресурс», но остановился и подобрал другое слово.

— Может быть, уважение к животному — это не дать ему просто исчезнуть в лесу.

Николай посмотрел на него.

— Уважение... Это как?

— Я хочу сказать, что она погибла. Но её смерть может помочь и нам, и её детёнышу.

Сбоку тихо стояла Амавоса. Она внимательно слушала, о чём говорили мужчины. Разговор почти полностью был ей непонятен, но она понимала главное: люди говорили о животном, о котором ещё вчера они даже не знали.

Она подошла ближе и коснулась рукой собственной груди.

Потом показала в сторону дома.

«Мать... Детёныш».

Николай посмотрел на неё и кивнул.

«Да. Мы позаботимся о нём».

Он посмотрел на Видара и, тяжело вздохнув, сказал:

— Хорошо. Берём мясо.

Они не стали пытаться вытащить всё животное.Взрослая самка тура при жизни могла весить около 500–600 килограммов. Они решили подготовить и разделать животное прямо на месте. Видар принёс факелы и проверил, чтобы они были готовы в любой момент. Амавоса помогла собрать влажные листья и ветки для дыма.

— Не хочу, чтобы кто-нибудь подошёл слишком близко, — объяснил Николай.

Они поставили несколько дымящихся кучек вокруг места. Дым медленно поднялся между деревьями. Иногда Видар подбрасывал свежие листья, чтобы усилить его.

— Надеюсь, этого хватит.

Николай посмотрел в сторону леса.

— Надеюсь, нам вообще не придётся проверять.

Они работали молча. Они не чувствовали себя охотниками, а просто людьми, которые получили последний подарок от погибшего животного.

К полудню они уже поняли, что полностью обработать животное не смогут. Мяса было слишком много. Они брали всё самое ценное: большие куски мяса с задних ног, часть спины, плечо. Всё, что можно было быстро отделить и сохранить.

Амавоса не сразу приступила к делу. Некоторое время она просто смотрела на животное, словно о чём-то размышляя. История с телёнком и разделка этого животного сейчас вызывали у неё странное ощущение. Животное было взято не на охоте. Его детёныш теперь будет жить с ними. Они станут для него вместо матери. Для неё всё это казалось непривычным и странным. Но после некоторого замешательства она всё же присоединилась к разделке. Провозившись почти два часа, они решили сделать перерыв и немного поесть.

Видар решил сходить за едой — тыквенной кашей — а заодно проверить телёнка. Тот спокойно лежал и что-то лизал или жевал. К тому моменту, когда они сделали короткий перерыв, Николай снова задумался о телёнке. Молока у них было мало. Но телёнок уже не был совсем маленьким и охотно ел траву и тыкву. Но сколько же на самом деле едят телята?

Он стал вспоминать всё, что им удалось узнать об этом раньше. Кажется, речь шла о нескольких килограммах травы в день. Он точно не помнил — нужно будет уточнить. Но это было очень много травы или сена.

Телёнок будет расти быстро, и им нужно будет обеспечить ему питание не только сейчас, но и зимой.

Клетчатка, белки, углеводы, минералы. И соль. Именно соль. С этим у них самих давно была проблема. Он давно хотел спросить, как с этим справлялось племя Амавосы. Он повернулся к ней и начал расспрашивать. Оказалось, что у племени были соляные камни.

Николай вспомнил, что один такой даже лежал в одном из свёртков. Тогда он не понял его значения и подумал, что это просто случайный камень.

Амавоса объяснила, что они лизали и сосали эти камни перед сном. Николай перешёл на жесты.

«Откуда вы их берёте?»

Но потом её лицо изменилось.

Она кивнула.

«Животные идут туда. Охотники идут за ними. Там места и камни. Они лижут. Племя берёт себе».

Она показала в сторону, где находилось её прежнее племя.

«На той стороне».

Николай понял.

«Ты знаешь, где они?»

«Да, — ответила она. — Там».

Она показала направление.

Потом покачала головой.

«Амавоса не может идти. Там живёт племя».

Николай понял: она знала, где находятся эти места, но не могла зайти на территорию своего прежнего племени.

Видар, который всё это время слушал, подошёл ближе.

— А если не идти самим?

Они посмотрели на него.

— Можно обменять.

Он посмотрел на оставшиеся запасы.

— У нас есть тыквы. Сосуды. Другие вещи.

Николай поднял палец.

«Точно. Тыквы!»

Он перевёл взгляд на Амавосу и снова перешёл на жесты.

«Первый охотник. Он может принести соляные камни?»

Она поняла.

«Первый охотник есть тыква. Хорошо. Принесёт».

Это звучало обнадёживающе.

Они вернулись к работе и трудились до самого вечера. Им удалось отделить ещё достаточно много мяса. И обработать часть шкуы животного..Больше в этот день они сделать не могли.

Когда солнце начало опускаться, они наконец вернулись домой. Их одежда пропиталась дымом и запахом животного. Они умылись и привели себя в порядок.

Потом Николай посмотрел на пристройку. Телёнок спокойно лежал внутри и уже не пытался найти выход.

Амавоса жестами указала на бутылку и показала на телёнка.

«Молоко. Дать?»

Николай кивнул. Но Видар был не согласен и возразил.

— Мы должны экономить.

— Я знаю.

— Это наша единственная возможность получить молоко.

Николай посмотрел на телёнка.

— Главное сейчас это то чтобы он чувствовал себя тут в безопасности.

Видар ничего не ответил. Он понимал логику. То небольшое количество молока они не оставляли полностью себе. Это был вклад в то, чтобы животное начало им доверять.

Они снова дали телёнку немного травы. Николай открыл бутылку и перелил половину содержимого в глиняный сосуд. После чего осторожно подогрел молоко, перемешал его, снова перелил уже в другую бутылку. Давать холодное молоко он не хотел.

Подогретое молоко он дал Амавосе. Она поняла, что от неё требовалось, и медленно подошла к телёнку. Тот сразу насторожился, но запах молока оказался сильнее страха.

Через несколько секунд он осторожно начал приближаться, а потом высунул язык. Амавоса наклонила бутылку, чтобы ему было легче пить. Она осторожно провела рукой по его морде. Животное спокойно пило, лакая молоко из бутылки.

Ночью они проснулись от звуков снаружи. Слышалось рычание и треск ломаемых веток.

Утром первым вышел Николай. Дойдя до места, где вчера лежало тело самки тура, он обнаружил, что там почти ничего не осталось.

Только кости, следы на земле и несколько клочков шерсти.

— Природа забрала своё, — констатировал он.

Глава 6

Понедельник, 10 октября 2061 года, 10:30 (GET)

ΔT + 475 дней

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Этим утром все трое снова шли в направлении границы с племенем эректусов. Прошло четыре дня с того момента, как они привели телёнка.

После разделки туши погибшего животного Николай озадачился записями, полученными ранее о приручении парнокопытных. Его удивлению не было предела, когда он увидел, сколько травы необходимо телёнку возрастом три-пять месяцев. Четыре-шесть килограммов свежей травы в день или полтора-два килограмма сушёного сена. По самым простым подсчётам, чтобы прокормить его до весны, нужно было заготовить почти триста килограммов сена.

— Триста килограммов... — недоверчиво повторил Видар. — Да он съест целый луг.

Николай только развёл руками.

— Зато потом сможет таскать волокушу намного лучше нас.

Следующие два дня они почти полностью посвятили сену. Траву срезали острыми камнями, ножи решили не использовать для такого дела. Скошенную траву раскладывали сушиться на солнце, переворачивали и к вечеру собирали под два простых навеса, поставленных на деревянных столбах. Видар настоял, чтобы сено не лежало прямо на земле.

— Снизу будет тянуть сырость, сверху — дождь. Если сено сгниёт, зимой он останется без корма.

Телёнка они тоже не оставляли всё время в пристройке. Ему нужно было двигаться. На третий и четвёртый день Николай стал ненадолго выпускать его во двор, в пределах каменного ограждения высотой всего в два камня. Этого было достаточно, чтобы он не ушёл далеко.

Пока друзья косили траву и сушили сено, он спокойно бродил рядом, щипал свежую траву, а иногда пытался стащить уже подсохшее сено, за что Видар каждый раз беззлобно ворчал:

— Эй, это на зиму!

Но стоило Николаю показать кусочек тыквы, как телёнок сразу подходил к нему. К вечеру животное уже без особых уговоров само возвращалось в пристройку, постепенно начиная воспринимать её как своё безопасное место.

К концу второго дня под навесами, по их прикидкам, уже лежало около 100 килограммов сухого сена.

— Добрую треть уже собрали, — удовлетворённо сказал Николай. — До холодов успеем.

В тот же вечер они достали из холодного погреба последнюю, третью бутылочку с молоком. Чуть больше половины её содержимого разлили поровну в три чашки.

Николай сделал пару глотков, а потом сразу же допил всё, что осталось.

«Ох, до чего же вкусно... Подумать только — простое молоко.»

Видар сделал лишь один глоток. Его лицо сразу просияло. Потом он отставил чашку, достал другую, в которой заранее размял спелые ягоды, смешал их с молоком и, зажмурившись от удовольствия, медленно выпил всё до конца.

Амавоса не решалась притронуться к молоку. Повернувшись к Николаю, она показала жестами:

— Молоко. Кормить детёнышей.

Николай ответил:

— Это молоко животного. Мы люди. Пей. Это хорошо.

Недолго колеблясь, она всё же взяла чашку и сделала несколько глотков.

Потом удивлённо посмотрела на Николая и дважды показала жест согласия:

«Хорошо. Хорошо.»

После этого она перевела взгляд на Видара. Тот всё понял и протянул ей чашку с оставшимися ягодами.

Она смешала их с молоком так же, как это сделал он, и снова отпила.

Её глаза удивлённо расширились.

« Хорошо. Хорошо.»

Похоже, ей очень понравились и молоко, и «полевой смузи» Видара. Судя по всему, в её племени ничего подобного раньше никто не делал.

Но примерно через час стало ясно почему. Амавосе стало плохо. Несколько раз ей пришлось убегать в лес. У неё разболелся живот, начались сильное урчание и понос.

Сама она никак не связала своё состояние с молоком. Зато Николай и Видар всё поняли.

— Ах, какие же мы глупцы... Конечно. Взрослые люди начали регулярно употреблять молоко только после перехода к оседлой жизни и скотоводству. А они — древние гоминиды, охотники и собиратели.

Впрочем, уже на следующий день никаких подобных симптомов у неё больше не было.

Оставшееся молоко друзья отдали телёнку. Потом они заперли его в пристройке, собрали рюкзаки, уложили всё необходимое на волокушу, надели свои оранжевые комбинезоны и отправились к границе.

Когда они уже подходили к границе, из леса выступили две фигуры. Это были охотники. Они также направлялись в сторону каменных горок. Подойдя ближе, они узнали первого и второго охотников — Инг-Нго-Ву-Ба и Инг-Нго-Ву-Пэ. Троица в оранжевых комбинезонах поприветствовала своих визави установлением подставки для факела и его зажжением. Для пущего эффекта они полили смоляную часть факела небольшим количеством древесного спирта. Факел ярко и эффектно вспыхнул от соприкосновения с углями.

Второй охотник ахнул. Первый тоже выглядел впечатлённым.

Они начали переговоры. Вскоре выяснилось, что старейшине и Мимбивике в этот раз ничего от них не требовалось, поэтому они не пришли лично. Зато второй охотник, как оказалось, тоже хотел получить сосуд. Он также предложил отдать им свою часть пойманного им животного в обмен.

Первый же охотник всё ещё показывал на факел.

— Нет, — решил Николай, — пока не стоит им давать. Факела хватит на один час при постоянном горении. Потом его надо будет наполнить. Им этого пока не объяснить... Да и незачем.

Он взял один из узелков с волокуши, где были сушёные кусочки тыквы, и предложил первому попробовать. Тот не решался, но потом, когда все трое взяли из узелка по одному кусочку и зажевали, он тоже взял.

Вкус был сладковатым, и первому понравилось.

"Хорошо", — показал он жестом.

Николай завёл тему про соль. Амавоса подсказывала, если возникало непонимание.

«Нам нужно вот столько соляных камней, и мы дадим тебе вот столько тыквы».

Первый сперва задумался. Но потом, видимо, поняв, что задание несложное — он знал, где найти соляные камни, — подтвердил своё согласие соответствующим жестом.

На том и договорились. Охотники ушли, а троица в оранжевом начала обустраиваться на своём месте.

— Эх, хорошо бы, если бы они сегодня же вернулись с солью и с мясом... Наш телёнок там один...

— Да, думаю, если они задержатся, кому-то из нас придётся пойти и проведать его.

Они развели костёр и решили перекусить. Принадлежности для похлёбки были с собой, как и сухое питание. Но сухое питание им приходилось есть достаточно часто, и в этот раз они хотели похлёбку из свежей рыбы, заправленную семенами и овощами.

Незаметно прошёл час. Охотников не было. Николай не был уверен, что договорённость сработает. Было ощущение, что в племени эректусов разлад. Дети не появлялись. Пожилые люди их игнорировали. Но охотники к ним вышли.

По прошествии ещё получаса из леса появился второй охотник. На его плече была часть добычи — большой кусок мяса с задней ноги животного. Друзья сомневались, что он мог управиться с животным так быстро. Скорее всего, туша уже была добыта ранее.

Видар посмотрел на принесённое мясо и нахмурился.

— Это всё?

Николай устало вздохнул, а Видар продолжил:

— У нас большой целый сосуд.

Николай понимал, что Видар прав. Но делить сосуд или дальше терять время на разговоры он не хотел.

В этот момент раздался голос Амавосы:

— Инг-Нго-Ву-Ба.

Все трое и второй охотник обернулись и рассмотрели вдали силуэт первого охотника, идущего к ним и что-то несущего. Николай понял, что сделка по соли, скорее всего, уже решена, и ему захотелось быстро всё решить со вторым охотником. Обмен был бы равносильным, если бы он принёс ещё столько же мяса. Он объяснил это охотнику.

Но тот сказал, что у него больше нет, другое принадлежит племени.

Тогда Николай решил, что сейчас им не нужно много мяса и он мог бы принести остальное потом. Он стал пытаться объяснить это охотнику. Но тот не понимал. Амавоса подошла и звуками уже пыталась объяснить Николаю то, что тот и сам понял. Второй охотник спрашивал, что он получит за второй кусок мяса в следующий раз. Он не понимал, что это долг.

Видар, всё это время наблюдавший за всем со стороны, выдавил из себя воздух и сказал:

— Как же тяжело с ними бывает...

Николаю эти объяснения стали надоедать. Сначала он подумал, что охотник хитрит. Но потом понял, что Амавоса тоже не совсем поняла, что он имеет в виду, и решил предложить второму охотнику кусочки тыквы в следующий раз. Тот попросил показать. Сначала он смотрел на них. Потом первый охотник, который уже стоял рядом, сказал:

« Хорошо.»

Тот попробовал и повторил:

« Хорошо.».

Что, впрочем, означало следующую сделку.

Видар был недоволен тем, что «примитивные дикари их снова обманули», но не стал дальше упорствовать. Ему тоже хотелось поскорее уйти домой.

С первым охотником всё прошло гладко. Он принёс много соляных камней, даже больше, чем они ожидали. Николай внимательно осмотрел их, поскрёб пальцем и попробовал на вкус. Это было именно то, что им было нужно. Они положили камни на волокушу. Взамен он передал охотнику небольшой свёрток с кусочками сушёной тыквы. Охотник взвесил его в руке, посмотрел на Николая и Амавосу, затем выразил жест согласия. Они разошлись без лишних слов. Охотники вернулись в сторону своего племени. А трое в оранжевых комбинезонах потянули волокушу обратно к дому.

Дорога, слава Богу, обошлась без происшествий.

Следующие несколько дней прошли спокойно, друзья были полностью заняты работой.

Сено потребовало больше времени, чем они сначала думали. Подходящей травы не оставалось вблизи и им с каждым разом приходилось ходить на большие расстояния. Каждый день они выходили срезать траву, раскладывали её сушиться и переносили под навесы. Они проверяли, чтобы она не отсыревала снизу и не намокала сверху.

К концу недели они закончили. Под простыми навесами лежало несколько больших куч сухого сена. Это не было огромным запасом, но для одного телёнка должно было хватить.

— Главное, что успели до холодов, — сказал Николай, оглядывая работу. — Если бы снег пришёл раньше, было бы намного сложнее.

Телёнок всё это время постепенно привыкал к ним. Но возникла другая проблема.

Однажды утром Николай остановился у входа и посмотрел на дурно пахнущую лепёшку.

— Вот об этом я как-то не подумал...

Видар подошёл ближе и посмотрел вниз.

— Уфф... какая вонь, но ничего в этом странного.

— Конечно, этого следовало ожидать... Но он же до этого делал это во время прогулок?

— Он растёт и много ест... Да и, наверное, просто расслабился и привык к этому месту.

Они переглянулись. Ничего странного в этом, конечно, не было, просто было очень неприятно. Строить для него отдельный сарай в то время, когда уже ночью были заморозки и вот-вот должен был выпасть снег им не хотелось....

— Надо присмотреться к нему и, может быть, поймём, в какой ситуации и когда он обычно это делает, — предположил Николай.

Они очистили пристройку и начали наблюдать за телёнком. Через несколько дней они уже поняли его привычки.

Телёнок чаще всего делал это после еды и после долгого лежания.

— Значит, просто нужно выпускать его вовремя, — сказал Николай.

Так появилась новая обязанность. Поскольку Амавоса находилась рядом, а телёнок жил в её части дома, именно ей чаще всего приходилось этим заниматься. Женщина-эректус начала воспринимать животное не как добычу или чужого детёныша, а как живое существо рядом с ними. Она общалась с ним своими жестами, приносила ему траву, сидела рядом, когда он отдыхал. Иногда она просто клала руку ему на шею и гладила его.

Телёнок уже не отходил от неё. Он мог сначала поднять голову, когда она подходила, но потом спокойно опускал её и позволял ей сидеть рядом.

Когда основные работы закончились, они занялись запасами. В холодном помещении под домом они пересчитали всё, что у них осталось.

У них было сорок тыкв, почти сто больших головок подсолнечника, небольшое количество семян льна и немного семян киноа, которое Видар пока считал только экспериментом.

— Не так мало для второго года, если вспомнить о том, сколько побегов мы потеряли, — сказал как-то он..

Николай взял одну тыкву и постучал по ней.

— По-моему, их много. Мы начали почти с ничего. Только представь, сколько мы можем получить на третий год?

Они подсчитали приблизительное количество семян подсолнечника.

Тысячи семян были собраны с этих растений.

— На следующий год понадобится намного больше места для посадок... Как думаешь?

— Да, но большей частью для тыкв и льна... Может быть, киноа тоже.

— Почему не подсолнечник?

— Его тоже посадим, но не так много. Он забирает много полезного из земли. Посадим его вокруг дома, вдоль каменной оградки. Ты, Николай, сам же хотел сделать вокруг красиво. С эстетической точки зрения, цветки подсолнечника красивые и добавят внешнего позитива нашему жилищу.

— Тебе виднее, — не стал возражать Николай.

Но потом улыбнулся и добавил.

— Вообще ты прав. Они могут стать украшением нашего двора следующим летом.

Когда разговор дошёл до льна, Николай объяснил Амавосе, что семена — это только часть растения:

— Из этого можно получить масло, если собрать много. А из стеблей — волокно.

Он показал на одежду.

— Нити. Ткань.

Амавоса долго смотрела на растение, будто пытаясь представить себе такую возможность. После чего повернулась и ткнула в их одежду.

«Это не животное. Это растение?» — задала она вопрос жестами.

«Да, только не из этого, а из другого. Такого у нас нет», — красиво приврал Николай.

Семена киноа пока решили просто собрать и оставить большую часть до следующей посадки.

— Теоретически, — говорил Видар, — если перемолоть их, можно сделать что-то вроде лепёшек.

Николай поднял брови и снова посмотрел на небольшой мешочек с семенами киноа.

— А сейчас?

Видар пожал плечами.

— У нас их мало. Надо отложить на следующий год.

Потом он улыбнулся и добавил:

— Но немного каши мы из них сделаем.

Такой расклад их устраивал.

-----

Холод наступил в конце октября. Ночи стали заметно длиннее, каждое утро земля покрывалась инеем.

Они ещё раз проверили и укрепили пристройку. Стены давали защиту от ветра. На полу лежал толстый слой сухой подстилки. Рядом были приготовлены небольшие запасы сена. Основные запасы держали снаружи, под укрытием сверху и снизу.

Телёнок к ним привык и даже немного подрос. На прогулку его по-прежнему выводили. Шерсть на нём уже отросла, и он достаточно спокойно чувствовал себя на холоде.

— Ему не нужно такое тёплое укрытие, как и нам, — задумчиво сказал Николай. — Как думаешь, Видар, сможем на следующий год построить для него отдельное стойло?

— Придётся, — после короткой паузы ответил его друг. — Он, конечно, приспособлен к холодам. Но отдельное стойло для него нужно будет построить ещё и потому, что он станет слишком большим и переломает нам тут всё.

— И это тоже, — согласился Николай.

Их жизнь изменилась в спокойную сторону. Они меньше выходили далеко от дома и больше времени проводили внутри. Вечерами они готовили еду, сушили остатки продуктов, перебирали семена и разговаривали.

Жареные семечки подсолнечника были отличной повседневной закуской. Они давали им недостающую энергию в течение дня. Николай и Видар стали снова ощущать нехватку умственной нагрузки и снова вернулись к языковым занятиям.

Амавоса стала часто улыбаться, произнося своё имя. Чувствовалось, что она была довольна тем, как они подготовились к зиме. Повседневные закуски — семечки и кусочки сушёной тыквы — также сильно поднимали ей настроение. Каждый раз она смотрела на друзей и подтверждала сладкий вкус тыквы привычным жестом:

«Хорошо»

Большую часть времени она проводила в своей части дома, рядом с телёнком, и там же обычно ночевала. Но иногда оставалась на ночь в той части дома, где спали Николай и Видар. Такое случалось после долгих посиделок и общения. Друзья рассказывали ей о вещах, о которых она не знала, и о своих планах. Она понемногу рассказывала о своём племени. К сожалению, она мало знала об истории своего племени. Живя в нём, она была поглощена повседневной работой.

В эти дни настроение у всех было если не хорошее, то очень оптимистичное. Этой зимой им не придётся голодать.

У них был дом, еда, огонь, телёнок. Будущее больше не висело над ними, как неизбежная угроза.

Глава 7

Среда, 18 января 2062 года, 16:30 (GET)

ΔT + 575 дней

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Наступил их второй день рождения в новом мире. Как и в прошлый раз, они решили отметить этот день, накрыв праздничный стол. Амавоса была удивлена щепетильностью и тщательной подготовкой, уборкой, мытьём. Переодеванием в одежду, которого она раньше не видела. Кое-как удалось ей объяснить, что таким образом они встречают новый год. Да, просто новый год. Это объяснение было более-менее понятно Амавосе, и она больше ничего не спрашивала. Ей тоже предложили сменить шкуры, и Николай дал ей для этого случая одну из своих футболок. На ощупь она была мягкой. Амавоса, благодаря более низкому росту и более скромной комплекции, в ней утонула. Но она ей понравилась. В доме была натоплена печь, было жарко, и одежда ей пришлась по вкусу.

На столе были вкусняшки. Соусы из молотых зерен, лука и соли. Мочёные ягоды. Свежевыловленная и запечённая форель. Мясо пойманного ранее в ловушку зайца. Солонина разных сортов. Овощные закрутки и даже тыквенные пирожки. Вместе с перекрученными семенами киноа получились вполне неплохие оладьи, зажаренные на мясном жире. И самым главным ко всему этому была выпивка! Ради этого они открыли одну из тех двух бутылок вина, что нашли после перемещения. Это была литровая бутылка полусладкого грузинского вина «Мильдиани Пиросмани» урожая 2058 года. Оба друга, в обычной жизни относившиеся негативно к алкоголю, смотрели на эту бутылку с плохо скрываемым предвкушением. Это было не просто вино, а кусочек их прежнего мира. Но оно было не единственным. Рядом с ним стояла другая бутылка. В ней была ягодная наливка, приготовленная Видаром. Её красиво перелили в пустую бутылку от коньяка с прошлого раза и закрыли деревянной пробкой.

Николай достал три пакетика чёрного чая. Глаза Видара расширились. Кофе у них было, но чай закончился. Николай припрятал свою часть.

— Это потом, после еды, — подмигнул ему Николай.

— Сколько у тебя пакетиков? — спросил Видар.

— Только эти.

— Что-то с трудом верится.

— Это правда.

Все трое смотрели на стол, и Николай вдруг сказал:

— Твои часы зарядились на два процента в последний раз, но мы их так и не задействовали. Может быть, мы их откроем?..

— Для чего?.. А... кажется, догадываюсь. Ты хочешь сделать селфи. Это убьёт эти два процента, и потом мы не сможем их зарядить до следующего лета.

— Да, наверное. Но такой момент... — выдохнул Николай.

Видар, недолго думая, махнул рукой, достал из своего шкафчика часы и протянул их Николаю.

— Ты прав. Жизнь — это не только вечная борьба. Хочется запечатлеть и приятные моменты.

Николай нажал на кнопку, и часы проснулись. Амавоса с непониманием уставилась на это. Видар сразу среагировал.

— Нашли. Сделано из того, чего у нас нет.

На часах оставался один процент. Николай быстро включил камеру и, привстав, постарался захватить всех троих в селфи. Видар неожиданно решил даже приобнять Амавосу, на что та удивилась не меньше, чем самому существованию непонятного ей гаджета.

«Улыбаться и смотреть сюда», — сказал Николай жестами.

Экран мигнул, и шикарное селфи с тремя людьми на фоне праздничного стола запечатлелось в памяти гаджета. Николай поспешил открыть и спроецировать фотографию за счёт остающегося заряда. Но его не хватило. Часы погасли.

— Ничего. Зарядим нормально — будем любоваться им, — подбодрил его Видар.

Они приступили к еде. Амавоса научилась пользоваться деревянными ложками и вилками. Она вместе с друзьями ела суп. Мясо они, не особо выкобениваясь, отрывали руками и клали себе на тарелки. Видар наслаждался. Он брал всего разного понемногу, смешивал в определённой последовательности. Николай, который сам просто ел всего понемногу, умилялся стараниям Видара в создании вкусовой гаммы. Амавоса смотрела на всё это серьёзно и пыталась повторять за Видаром все его манипуляции. Это выглядело забавно. Она смешивала всё, только в совсем неправильной пропорции, но съедала и даже повторяла за Видаром его выражение лица, то, как он закатывал глаза и подкручивал пальцами петли вокруг своей головы, которые символизировали симфонию вкуса.

В какой-то момент Николай засмеялся от всего этого и потом просто сказал Амавосе:

— Ешь как всегда.

Когда речь дошла до вина, налили и Амавосе. Находясь так долго с друзьями, она уже мало чему удивлялась и просто выпила свою долю так же быстро, как это сделал Николай. Видар же не торопился, смаковал маленькими глоточками, вертел бокал и смотрел, как вино переливается в свете от окна.

То, о чём друзья не подумали, — это то, что Амавосе, возможно, было совсем непривычно употреблять алкоголь. Она быстро развеселилась и стала позволять себе задавать друзьям вопросы о них. То, чего она себе раньше не позволяла. В том числе: кто вождь — Николай или Видар, чья она женщина, будет ли церемония. «Второй охотник — дурак. Старик в племени эректусов — дурак. Его сын — дурак. Мимбивика — ничего не делает». И так далее.

Она говорила уже покачиваясь, и друзья стали догадываться, что в её организме, скорее всего, плохо работают механизмы переработки алкоголя.

Николай дал ей кусок рыбы пожирнее и сказал съесть. Она это сделала. Потом потянулась сама за куском, чтобы положить Николаю, но потеряла равновесие и соскользнула со стула.

— Так, видимо, для неё стакан современного вина — это убойная доза, — сказал он Видару.

— Амавоса. Отдыхать. Здесь, — показал он на свою кровать. Она стояла рядом с местом её падения.

— Амавоса. Отдыхать. Ни-Ко-Ай, — сказала та и плюхнулась на его лежанку.

— Да уж... Мы тут опять просчитались. Не стало бы ей совсем плохо... — с беспокойством сказал Видар.

— Да, надеюсь, ничего... Она вроде бы уже замолчала и спит.

— Она проглотила полбрюха форели. Жирок должен помочь с алкоголем.

Амавоса медленно посапывала в привычной ей манере. Друзья надеялись, что всё обойдётся.

Когда она уже крепко спала, друзья ещё долго сидели за столом. Они допили современное вино, а после этого смаковали ягодную наливку.

— А это тоже ничего так... Сладкое вышло, — говорил Николай.

— А что я говорил? Не из-за алкоголя как такового, а из-за сладости и лёгкой кислинки, нам стоит продолжать этим заниматься.

Они смаковали напиток и разговаривали. В какой-то момент речь зашла о телёнке.

— Видел в последний раз, как мы цепляли к нему волокушу? — говорил довольный Видар. — Он протащил её всю прогулку и даже не пытался выпутаться! Если продолжать понемногу, через год сможет перевозить небольшие грузы.

— Да, видел из окна. Нам повезло с ним. У него покладиствый нрав.

— Только представь, когда он станет взрослым, то вполне сможет потянуть настоящую повозку!

— Хотелось бы... Но нам ещё предстоит придумать хорошие колёса. Да и дороги у нас тут... Сам видишь.

— Думаешь, не получится с тем колесом на подшипниках? Если наполнить шину опилками?

— Получится. Но это будет уже не та повозка для перевозки нас и больших грузов. Всё-таки лучше два больших деревянных колеса.

— А как же наш план с поддерживающими роликами?

— Тут, на неровных поверхностях, это так себе. Лучше два больших колеса и придумать что-нибудь, что будет выполнять функцию рессоры.

Некоторое время они обсуждали возможную конструкцию. Николай рисовал пальцем на столе ось, колёса и кузов. Пока всё это оставалось только планами.От конструкции телеги разговор плавно перешел на планирование самой экспедиции.

От конструкции телеги разговор плавно перешел на планирование самой экспедиции.

— Через год или два надо идти на юг, — сказал Николай. — Искать новые виды пшеницы, ячменя... Всё, что удастся найти.

— И место для будущего поселения, — добавил Видар. — Здесь мы много не вырастим. Долина слишком маленькая. Если когда-нибудь людей станет больше, нужны будут широкие равнины и большие поля.

Николай молча кивнул.

За окном уже давно стемнело. Печь приятно потрескивала, а в доме было тепло и спокойно. Этот день рождения получился именно таким, каким они оба хотели его запомнить.

После дня рождения жизнь снова вошла в привычный ритм. Амавоса пережила свой первый опыт с алкоголем и на следующий день возилась с неприятным сюрпризом от телёнка. За празднованием они это упустили.

День за днём они занимались одними и теми же делами. Заготавливали дрова, следили за огнём, чинили одежду, перебирали запасы, проверяли ловушки и время от времени спускались к реке за рыбой.

Однако уже к концу февраля друзья поняли, что осенью всё же ошиблись в своих расчётах. Первые месяцы зимы они позволяли себе есть немного больше, чем следовало. После нескольких лет постоянной нехватки пищи было трудно сразу привыкнуть к мысли, что теперь её нужно расходовать осторожнее.

Пришлось пересмотреть привычки. Они уменьшили порции. Но по сравнению с прошлым годом они всё же оставались большими, и недостатка в калориях они не испытывали. Мясо ели вечером, тыквы берегли. Даже жареные семечки подсолнечника, которыми они так любили перекусывать зимой, стали доставать реже.

Николай с Видаром сделали для себя вывод, что следующий урожай должен быть значительно больше.

Зато телёнок чувствовал себя превосходно. За зиму он заметно вырос, почти вдвое прибавив в весе. Его густая шерсть стала ещё длиннее, и холода он переносил без всяких трудностей. Почти каждый день они выводили его на прогулку, а Видар понемногу приучал его тянуть лёгкую волокушу. Телёнок не пытался избавиться от ремней и спокойно проходил с ней весь путь до дома.

— Ещё год, и будет настоящий помощник, — с удовлетворением говорил Видар.

Всё чаще они возвращались к разговору о том, что осенью придётся строить для него отдельное стойло.

Николай каждый раз произносил слово медленно:

— Стой-ло.

Видар иногда говорил по-шведски:

— Stall.

Амавоса внимательно слушала их обоих, потом улыбалась и уверенно произносила:

— Сай.

Друзья приняли её версию и сами стали называть будущее стойло «сай». Каждый раз после этого Амавоса довольно улыбалась, словно была уверена, что именно её слово оказалось самым правильным.

Дни становились длиннее. Снег начал оседать, а на солнечных склонах всё чаще показывалась прошлогодняя трава. Днём уже пахло весной, хотя по ночам морозы ещё крепко держались.

К началу апреля они всё чаще думали уже не о зиме, а о предстоящих работах. Нужно было готовить новые грядки, ремонтировать ограждения, проверять прошлогодние посадки и надеяться, что земля снова даст им хороший урожай. Никто из них тогда ещё не знал, что совсем скоро их планы окажутся не самой большой проблемой.

В начале апреля лёд на реке уже начал отходить от берегов. Днём солнце пригревало всё сильнее, и друзья решили, что пора снова чаще выходить дальше от дома.

Они собирались спуститься к реке втроём. Заодно хотели взять телёнка с собой. Для него это была бы хорошая тренировка — больше движения, новые запахи и постепенное привыкание к более дальним прогулкам. Видар уже проверял ремни на волокуше, когда заметил, что Амавоса не двигается. Она стояла возле дома и смотрела в сторону старого поселения своего племени.

Николай сначала не обратил на это внимания.

— Амавоса?

Она не ответила.

Через несколько секунд она подняла руку и показала на тонкий столб дыма вдали. Потом посмотрела на солнце, на небо и снова на дым. В её лице что-то изменилось.

— Что-то не так? — спросил Николай.

Амавоса покачала головой. Потом показала несколько жестов, которые они уже знали: время, ожидание, снова дым.

Она попыталась объяснить.

«Слишком много. Слишком рано.»

— Она говорит, что для этого времени слишком много дыма?

Николай посмотрел в сторону поселения.

Теперь он тоже заметил, что дым поднимался не одним тонким столбом, как обычно.

Его было больше.

— Может, что-то готовят?

Амавоса резко посмотрела на него и снова покачала головой.

"Сейчас. Нет. Костёр. Это не так."

Она была уверена. Друзья переглянулись и быстро приняли решение.

Телёнка они решили оставить дома. Если что-то случилось, лучше было сначала посмотреть самим. Амавоса схватилась за копьё, Николай и Видар посмотрели друг на друга и тоже взяли свои. Видар зачем-то даже схватил современный молоток. Все трое направились вниз к реке.

Они шли быстро, почти не разговаривая. Чем ближе они спускались, тем настороженнее становилась Амавоса. Дыма было много.

И вдруг они услышали крик.

Амавоса остановилась. Её лицо изменилось.

"Девочка... Это А-а", — сказала она.

Теперь Николай и Видар тоже услышали. Крик повторился. Они ускорили шаг.

Через несколько секунд до них донёсся ещё один звук.

— Амавосэ! — вырвалось из уст Амавосы.

Они выбежали из-за деревьев и увидели ужасающую картину. Молодая девушка Амавосэ лежала на земле, придавленная коленом нависшего над ней незнакомого эректус-мужчины. Одной рукой он держал её за волосы, другой рукой выкручивал руки. На её ногах была кровь.

Высоко на дереве кричала девочка А-а. К ней подбирался другой незнакомый эректус-мужчина. Он забрался уже высоко и был в нескольких метрах от неё.

Девочка, девушка — обе оказались здесь, преследуемые этими чужими людьми. И теперь эти люди что-то хотели с ними сделать...

Часть 2 Племя Яркого Пламени Глава 1

Пятница, 4 апреля 2062 года, 10:30 (GET)

ΔT + 651 день

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Все трое замерли от неожиданности и шока от увиденного. В какой-то момент на лице Амавосы будто бы отразился страх, но потом оно начало меняться и стало багровым от прилива крови. Она среагировала первой.

— А-а... — тихо сказала она.

Девочка на дереве снова закричала. Незнакомый мужчина-эректус уже почти добрался до неё. Он цеплялся руками за ветки и медленно поднимался выше. Амавоса сняла копьё с плеча. Николай стоял рядом, но, ещё пребывая в оцепенении, даже не успел понять, что она собирается делать. Раздался короткий свист. Брошенное Амавосой копьё ударило в цель. Мужчина на дереве дёрнулся, потерял равновесие и рухнул вниз. Девочка снова закричала. Николай отошёл от оцепенения и дёрнул Видара:

— Мы должны помочь Амавосэ... Он убьёт её...

Второй мужчина увидел их, а также то, что его товарищ был сбит копьём. Он всё ещё держал Амавосэ на земле, и тут его рука потянулась за острым камнем.

— Нет! — вырвалось у Николая.

Медлить было нельзя. Он ринулся в сторону этого мужчины. Видар, уже немного придя в себя, последовал за ним.

Эректус замешкался. На него неслись два крупных существа, похожих на людей, в оранжевых шкурах. У них были копья. Он не успеет разобраться с девочкой. Трезво оценив свои шансы, охотник слез с Амавосэ и просто бросился бежать.

Николай был уже в двух шагах и закричал:

— Стой.

Он бросил короткий взгляд на Амавосэ. Кровотечения у неё не было. Кровь на ногах была высохшей. Потом, поняв, что сейчас главное — не дать чужаку уйти, бросился вдогонку.

Видар подошёл и тоже посмотрел на девушку. Она дрожала от страха. Сложно было определить, насколько она пострадала. Он посмотрел в сторону Амавосы, которая уже помогла маленькой девочке спуститься. Потом посмотрел в сторону бегущих. Николай нагонял дикаря.

«Николаю нужно будет его удержать… Он один не сможет… Надо ему помочь!» — сделав выбор, он побежал за ними следом.

Николай смог нагнать убегающего дикаря уже где-то метров через 100–150. Подбежав достаточно близко, он прыгнул на него. Они перекатились, и сила инерции была на стороне Николая. Он навалился на него и старался заломать ему руки.

«Ах, его же нечем связать… О чём я только думал…»

Несмотря на скромные размеры, мужчина-эректус оказался достаточно крепким и сильным. Даже при крупном телосложении Николая он смог выкарабкаться из-под него и уже хотел убежать дальше. Николай напрягся изо всех сил и произвёл захват ногами со спины, и из последних сил снова вцепился в его руки. Современная одежда и обувь помогали. Дикарь всё время хотел его укусить.

Видар к тому времени уже стоял рядом и был в растерянности... «Как помочь?»

— Видар, его надо чем-то связать!

— Чем? у нас ничего нет...

— Твой пояс?

— Не на мне...

В этот момент эректус-мужчина вывернулся и сильно укусил Николая в запястье.

— АААААААА... — закричал Николай.

Потекла кровь... Видар, видя это, побагровел и схватил лежащий рядом большой камень. Он застыл в нерешительности...

«Так же можно убить».

Эректус кусал, и Николай издал уже протяжный звук, похожий больше на рык…

«Боже мой, заражение… Его рука, дикарь оставит друга без руки».

Эта последняя мысль окончательно отмела сомнения. Он подошёл и решительно со всей силы ударил камнем по голове эректуса. Тот изменился в лице и обмяк

.— Что ты так долго?.. — недовольно процедил Николай, разжимая челюсть эректуса. Вся рука была в крови.

Руки Видара дрожали...

«Что я сейчас сделал... убил ли я...»

Николай видя замешательство друга, решил его успокоить.

— Возьми себя в руки. Не убил. У него пульс. Поможешь промыть и перевязать рану..?

Видар, уже выпадая из ступора, хрипло произнёс:

— Конечно, сейчас.. У меня есть вода и даже настоящие бинты из аптечного шкафчика. Сначала надо промыть.. Земля не попала?

Видар стал помогать другу промывать и очищать рану.

— Он откусил и оттянул тебе кусок кожи. Если не зашить, будет некрасивый шрам.

— Не знаю, это уже потом.. Ах.. как же больно.. Не нажимай так сильно..

— Извини, я аккуратно.

Вскоре они услышали шаги. К ним приближалась Амавоса. Когда она добежала, то сначала посмотрела на Николая, на кровь на его руке и рану.

Потом на лежащего мужчину-эректуса. Она всё поняла. Решительным движением она направилась к нему с поднятым копьём.

Николай увидел движение.

— Амавоса, нет!

Она замешкалась на секунду, но в этот момент Видар отвлёкся и сильно нажал на рану Николая. Тот пронзительно закричал. После этого у Амавосы не осталось никакой моральной дилеммы. Повернувшись к оглушённому, она стремительно пронзила его горло копьём. Удар был быстрым и точным. Брызнула кровь. И от болевого шока мужчина-эректус очнулся и схватился за горло, кашляя. Потом хотел встать, но жизненные силы утекали слишком быстро. Скоро он снова упал на землю и так и остался лежать.

Видар смотрел на всё это с ужасом, и сердце его колотилось. Мысли бегали...

«Боже мой, что происходит? Их цивилизованный и безопасный маленький мир… Где он?»

Николай не знал, как ему реагировать. Их Амавоса только что хладнокровно расправилась с двумя людьми...

«Какая жестокость… Или, может быть... это реалии того мира, в который они попали.»

Но Николй понимал и то, что опасность нельзя оставлять позади. Если враг дышит, он может вернуться.

— Давай закончим с моей рукой. Надо набраться мужества, успокоиться и поговорить. Мы даже не знаем, что произошло и почему девочки оказались здесь одни... Где они, кстати?..

Он повернулся к Амавосе и спросил про них.

«Девочки в хижине у склона» — сказала она жестами.

— Хорошо, — ответил он ей.

Когда Видар закончил перевязку, Николай осторожно поднялся на ноги. Рука пульсировала от боли, но сейчас это уже казалось не самым главным.

— Идём к ним, — сказал он.

Они подошли к хижине, и Амавоса позвала девочек. Те сразу стали развязывать заслонку и вскоре вышли наружу.

Амавосэ всё ещё дрожала. Маленькая А-а прижималась к ней и время от времени всхлипывала. Он перевёл взгляд на Амавосу и спросил:

— Как тот?

— Не опасно, — ответила женщина-эректус и подтвердила это движением чоппера у горла.

— Понятно, — выдохнул он и обратился к девочкам жестами. Его вопрос можно было выразить двумя словами:

«Что произошло?»

Амавосэ отвечала сбивчиво. Это был поток слов и жестов, такой быстрый, что Николай не всегда успевал уловить и понять её. Амавоса замечала это, прерывала её и объясняла то, что не уловил Николай. Несколько раз Амавосэ замолкала, потом снова продолжала. Маленькая А-а несколько раз встревала, но её комментарии были не менее ценны. Постепенно картина начала складываться.

Утром на поселение напали чужие люди. Они пришли снизу по реке. Оттуда, откуда раньше никто никогда не приходил.

Видар про себя отметил: «Никогда раньше не приходил оттуда... Значит, с нашей стороны кто-то когда-то приходил?.. Это надо уточнить...»

Первый и Второй охотники ушли на охоту. На страже оставались Высокий охотник, Онговуко и начинающий охотник-подросток Онговубэ.

Потом чужаки напали. Старый человек, Мимбивика, Высокий охотник и юный охотник попытались защитить женщин с детьми. Ленивый Ингбавао забрал своего шестилетнего сына Ба-О и вместе с девочками стал убегать из жилища. Четверо приняли на себя весь удар. Амавосэ несколько раз показала жест удара. Потом жест смерти. Она не видела всего, но слышала крики.

Николай переглянулся с Видаром. Оба молчали. Амавоса продолжала расспрашивать, и Амавосэ продолжила.

После того как крики стихли, из пещеры выбежали двое и побежали за ними.

Амавоса спросила, слышали ли они крики женщин и грудных детей. На что обе девочки подумали и сказали, что не слышали их голосов.

— Может быть, они не убили женщин и маленьких детей... — сказал Николай по-английски, так что только Видар мог его понять.

Его необычный переход заставил Амавосэ на мгновение замолчать. Потом он показал жестом, как человека ведут за руку.

«Их забрали?»

Амавосэ ответила, что не знает, не видела. Она продолжила рассказ и показывала на лес. На себя. На А-а.

Тут в разговор вмешался до этого молчавший Видар.

«Были вы, ленивый Ингбавао и Ба-О... Где они?»

Амавосэ стала объяснять, что Ингбавао бежал с ними, неся на руках своего сына. Но когда те стали их нагонять, он резко бросился в сторону и скрылся в лесу. Охотники были растеряны, но продолжили бежать за ними, а не за Ингбавао.

Видар задумался, потом повернулся к Николаю и сказал:

— Надо узнать, сколько их.

— Да, но это сложно, потому что они не умеют считать...

— Да, но можно по-другому... Позволь мне.

Он подошёл ближе к девочкам и стал спрашивать:

«Кто убил Высокого охотника?»

Амавоса помогала с переводом.

Они стали говорить о каком-то человеке. Потом Видар спросил, кто напал на старого мужчину и юного охотника, были ли это одни и те же люди.

Девочки описывали картину, из которой можно было понять приблизительно, сколько их было. В драке участвовали не все. Двое не дрались, а опрокинули их глиняные сосуды и развязали узелки с едой. Она изобразила, как те рылись в высыпанной из сосудов еде и жадно пожирали съестные припасы племени. Один стоял снаружи пещеры и что-то говорил.

Видар кивнул.

— А кто держал женщин?

Амавоса перевела вопрос на язык племени, а затем ответ девочек — Николаю и Видару. Один чужак стоял возле Енгмамабы с двумя младенцами, а другой — над женщиной с седой прядью, Энгмавобой, которая недавно родила малыша.

Видар прикидывал в уме.

— Я насчитал восемь, — сказал он Николаю.

— Примерно так и мне видится...

Видар продолжал складывать картину.

— Эти двое...

Он показал в сторону убитых.

— Они всё время гнались за вами?

Амавоса перевела.

Амавосэ сразу кивнула.

— Да.

Николай медленно выдохнул.

— Значит, остальные остались в поселении...

— Пять или шесть...

Потом покачал головой.

— Нет... Наверное, больше.

Он снова посмотрел на девушек.

— Мальчик... О-о?

Амавоса перевела.

А-а сразу оживилась.

Она показала рукой совсем в другую сторону.

Потом жестом изобразила бег.

И ещё одного человека.

— Он убежал, — перевела Амавоса. — Мужчина побежал за ним.

Видар тихо выдохнул.

— Значит... ещё один...

Он посмотрел на Николая, и тот поделился своими соображениями.

— Думаю... восемь или девять... Если два здесь лежат, то осталось шесть или семь... Нужно узнать, смогли ли защищавшие причинить вред нападавшим... Амавосэ, А-а... Вы видели, что сделали Старый человек, Мимбивика и Длинный охотник? Смогли ли они причинить вред чужакам, ранить их?..

Амавоса перевела.

Девушки переглянулись. Потом Амавосэ показала знак согласия. Она произнесла имя Длинного охотника, показала на живот, затем изобразила удар копьём и резко вскрикнула, изображая чужого человека.

Амавоса перевела:

— Длинный охотник... попал копьём.

Но друзья и так поняли.

— Один кричал.

— Да.

— А Старый человек? Мимбивика?

Девушки одновременно покачали головами. Они не знали, но тоже слышали их крики.

Над поляной снова повисла тишина. Николай и Видар молча смотрели друг на друга. За последний час их мир успел перевернуться с ног на голову.

Сначала им пришлось впервые в жизни сражаться насмерть. Потом они увидели, как без колебаний убивает Амавоса. Теперь же стало ясно, что где-то совсем рядом находится вооружённая группа чужих людей. И никто не знал, где они сейчас.

Вооружившись копьями, они свернули к полосе леса и пошли вдоль деревьев, стараясь не показываться на открытом месте. Амавоса шла впереди, внимательно прислушиваясь. Николай держался рядом, стараясь не обращать внимания на боль в руке. Повязка уже начала темнеть от проступившей крови. Замыкал шествие Видар. Он всё время оглядывался назад и время от времени смотрел в сторону долины и реки. Никто не разговаривал. Слышался только треск прошлогодней листвы под ногами да редкие голоса птиц. Они шли непрерывно почти час. Николая стал отпускать адреналиновый шок, и он начал чувствовать слабость и усталость.

«Сейчас бы кофе…» — мелькнула у него мысль.

Вскоре они уже стояли где-то в ста пятидесяти метрах от границы. По знакомым ориентирам друзья направились к своему убежищу. От ямы почти ничего не осталось. Наполовину она была засыпана ветками и землёй. Поддерживающие колья обвалились. Рядом валялись осколки разбитой керамики. Впрочем, привести укрытие в порядок оказалось нетрудно. Видар взял большую часть работы на себя. Он выкопал лишнюю землю, укрепил колья вдоль боковых стен и восстановил опору крыши, используя с одной стороны большой валун. Николай помогал, оттаскивая ветки и подтягивая новые, при этом каждый раз морщась от боли в руке. Амавоса принесла свежий еловый лапник. Управились они минут за двадцать. Укрытие снова приобрело прежний вид. Девочкам уже всё объяснили. Амавосэ молча забралась внутрь. А-а вдруг вцепилась в руку Амавосы. Она не хотела оставаться.

«Я помогу. Я с вами.»

Амавоса опустилась перед ней на корточки. Мягко прижала девочку к себе и сказала:

«А-а. Ждать здесь. Мы вернёмся, пока день.»

А-а ослабила хватку и повернулась к Амавосэ.

Амавоса осторожно погладила девочку по волосам.

«Вместе.»

Амавосэ поняла. Она притянула девочку к себе и крепко обняла. Они устроились внутри, а друзья закрыли укрытие плетёной крышкой и подперли её снаружи тяжёлыми валунами. Николай уложил поверх неё несколько толстых веток, затем вместе с Видаром придавил их тяжёлыми камнями. Напоследок Амавоса набросала сверху свежий лапник.

Теперь укрытие почти невозможно было заметить даже с нескольких шагов. Николай ещё несколько секунд молча смотрел на него.

— Надеюсь, здесь они будут в безопасности...

О том, что за ними мог прийти дикий зверь, они даже не хотели думать. Всё вокруг было сплошным риском и сплошной опасностью. Нужно было узнать, остался ли в племени хоть кто-нибудь живой.

Все трое двинулись к границе. Прямо у самой воображаемой линии они остановились. Было странно её переступать. Они привыкли к тому, что здесь проходило разделение и за этой чертой жило другое общество. Почти год они ни разу не переступали эту границу. Но теперь выбора больше не было.

Николай молча переступил её и быстрым шагом направился к пещерам. Амавоса и Видар последовали за ним. Все трое шли плотной группой, крепко сжимая в руках свои копья.

Дорога к пещерам прошла без происшествий, и уже через несколько минут все трое подошли к пещерам. Первым, кого они увидели, был мальчик О-о. Мальчик сидел у небольшого костра перед входом. Он неподвижно смотрел в огонь, словно уже давно перестал ждать кого-либо. Потом поднял голову и, увидев их, вскочил. Его глаза расширились от страха. Он торопливо схватил с земли большой камень и прижал его к груди.Николай медленно поднял свободную руку.

— О-о... Ни-Ко-Лай. Хорошо.

Мальчик не двигался. Он тяжело дышал, переводя взгляд с Николая на Видара. Но как только Амавоса вышла вперёд, О-о узнал её и бросил камень.

— А-Ма-Во-Са... — сказал он.

— О-о, всё хорошо. Мы тут.

После этих слов он бросился к ней и крепко обхватил её обеими руками. Плечи мальчика затряслись. Он заплакал. Амавоса осторожно обняла его, погладила по голове и потом тихо сказала:

— А-Ма-Во-Сэ, А-а, живы. Всё хорошо.

На лице О-о было выражение радости, если это так можно назвать. Он улыбался. За то время, когда происходила эта трогательная сцена, друзья обратили внимание на кучу трупов снаружи. Одно из них принадлежало второму охотнику. Тело было всё в крови, и на него было тяжело смотреть. Охотник погиб от ран и потери крови. Чуть поодаль лежали ещё трое. Их они раньше не видели, должно быть, это были чужаки.Один из них всё ещё сжимал в руке дубину.

— Ого, — сказал Видар.— Такого орудия мы не видели у этого племени.

У одного из троих торчало копьё из живота. Оно торчало каменным лезвием из него.

— Ударили со спины снаружи, — предположил Николай.

Из пещеры раздавались звуки, но О-о сказал, что всё "хорошо", и они один за другим все зашли внутрь. Перед ними открылась ужасная картина. Из пещеры шёл смрад. Запах дыма, крови, горелого жира, испражнений... Воздух был густым. У одной из стен лежали трупы, это были тела убитых членов. В них узнавались Нгкокогоба, Мимбивика, высокий Онговуко и юный охотник Онговубэ. У другой из стен — трупы трёх чужаков. Звук, который они слышали, раздавался с большого камня, где женщины племени обычно разделывали мясо.

«Клац-клац-клац».

Били камнем по чему-то твёрдому. Это были две женщины. Энгмавоба и Энгмамаба.

— Они готовят еду посреди всего этого побоища?.. — удивлённо воскликнул Видар.

Они решили пройти ближе...И поняли, что не ошиблись: многодетная мать и женщина с седой прядью разделывали на камне мясо и дробили кости. Они молча работали тяжёлыми камнями и большими чопперами.Вдруг рядом Николай обратил внимание на то, что лежит отрубленная голова, и на то, что содранная кожа была не кожей животного...

— Что они делают..??!.. — вырвалось у него.

Видар подошёл и тоже всё понял. Разрубали тело чужака. Методично. Без криков. Без ярости. Так же спокойно, как разделывали бы убитое животное.

— Это у них такой садистский ритуал — убить, раздробить на куски и скормить собакам..?

Николай застыл. От слов Видара у него похолодело внутри...

«А что если это не ритуал... Нет.. нет..»

— Инг-Нго-Ву-Ба! — раздался голос Амавосы. Этот крик вывел их из шока, и они посмотрели в ту часть пещеры, куда подбежала Амавоса. Женщины заметили их присутствие и остановились. Николай и Видар подошли к первому охотнику. Амавоса начала что-то спрашивать у него жестами, но он не реагировал, он был тяжело ранен... но жив!

Смрад, шок, смерть, мёртвые тела, и что, если это у них не ритуал... а они действительно собираются..?

У Николая стала кружиться голова... Он отбежал, высунулся наружу и сделал несколько глубоких глотков воздуха, прежде чем вернулся обратно, встал посреди пещеры и из последних сил закричал:

— Нгггооооооооо.....!

Глава 2

Пятница, 4 апреля 2062 года, 14:30 (GET)

ΔT + 651 день

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Женщины вздрогнули от его крика. Энгмамаба даже уронила тяжёлый чоппер. В пещере повисла тишина. Николай быстро подошёл к ним и встал между женщинами и телом чужака. Он резко показал рукой.

— Нет, — и подтвердил это резким движением руки. «Большое табу».

Потом ещё раз.

— Нет!

Женщины непонимающе переглянулись. Энгмавоба медленно указала чоппером на мёртвого чужака. Потом коснулась ладонью своего живота. И показала жест еды.

— Чужой... мясо...

Она не спорила. Она просто объясняла очевидное. Николай почувствовал, как внутри всё оборвалось. Он резко покачал головой.

— Нет. «Нельзя.»

Он показал сначала на тело. Потом на себя. На Видара. На Амавосу.

«Человек.»

Потом снова на мёртвого.

«Человек. Есть нельзя.»

Женщины смотрели на это и не возражали, но в их глазах читалось непонимание. Амавоса молча смотрела на Николая. Потом перевела его слова так, как могла.

«Чужих... не есть.»

Энгмавоба удивлённо нахмурилась. Старшая женщина сделала шаг вперёд и показала на Николая. Потом на вход в пещеру. Потом туда, где лежал мёртвый вождь.

— Ни-Ко-Ай. «Не вождь. Племя Каменного Сердца.»

Она сказала это спокойно, как простой факт. Николай на мгновение был сбит с толку. Да, действительно, он не был вождём их племени. Почему они должны были его слушаться? Потянулись секунды, и они были не в пользу Николая. Видар, наблюдая за этим, понял, что друг замешкался и нужно вмешаться прямо сейчас. Он подошёл и, ничего не объясняя, показал рукой сначала на тело старого человека, потом на Высокого охотника, потом на юношу. Затем медленно развёл руками. И жестами сказал:

«Их нет».

После этого он посмотрел женщинам прямо в глаза.

«Племени Каменного Сердца нет».

Теперь настала их очередь удивиться. Выражения лиц изменились, и казалось, что они о чём-то задумались. Энгмавоба показала вокруг.

«Племя Каменного Сердца».

Николай, который уже пришёл в себя, вновь влился в разговор.

«Нет. Племени Каменного Сердца нет. Вы — две женщины с тремя грудными детьми, и вам нужна защита».

Он сделал паузу, дав им переварить сказанное. Он обвёл взглядом женщин, детей и раненого Первого охотника.

— Сейчас. Слушать, — сказал он жестами и голосом.

Все перестали двигаться, даже дети притихли. Амавоса подошла, встала рядом и повторила уже на более понятном языке племени:

«Слушать Николая.»

Николай собрался и, как мог, стал говорить на языке жестов и слов.

«Здесь небезопасно. Чужаки придут искать своих. Вы уходите к нам в племя...»

Он замялся... У их племени не было названия.

Видар нашёлся быстрее.

— Племя оранжевых шкур, — подсказал он.

Николай подумал: звучит верно, но как-то странно...

Ему понадобилось всего несколько секунд, чтобы сопоставить логику. Как они выглядели при контактах с племенем: оранжевая одежда, факелы...

«Огонь… Он же оранжевый… Да… Племя огня… Нет… Пламени! Племя Яркого Пламени…»

Сформулировав это, он продолжил:

«Вы переходите в Племя Яркого Пламени.»

«Сейчас вы слушаете меня."

«Энгмамаба, заботиться о младенцах. Энгмавоба помогать Видару и Амавосе выносить тела. Потом собирать вещи».

Сказав это, он развернулся и пошёл к Первому охотнику. Женщины подчинились. Энгмамаба стала укачивать младенцев и кормить старшего ребёнка. Энгмавоба присоединилась к Видару и Амавосе, и они стали вытаскивать тела наружу.

Николай стоял перед Первым охотником. Тот тяжело дышал. Его раны были покрыты листьями, которые они так до конца и не смогли идентифицировать. Но было видно, что началось заражение.

"Как ты..?" — спросил Николай.

"Не хорошо", — ответил тот.

"Я могу помочь. Твои раны нужно промыть водой."

Первый охотник ничего не ответил. Николай достал бутылочку с водой и кусочек ткани. Он осторожно убрал листья там, где были раны, и начал очищать землю, попавшую внутрь. Охотник не издал ни звука. Хотя, наверное, ему было больно. Он потерял много крови, но раны уже не кровоточили. Рана на руке была незначительной — ему повезло. Копьё прошло удачно. А вот на ноге был глубокий порез. Туда попала земля, и именно через эту рану он потерял много крови. Нужно было больше воды. Когда Амавоса, Видар и Энгмавоба закончили, Николай дал Энгмавобе указание собрать их вещи. Потом попросил мальчика принести немного воды из ручья. Он собирался прокипятить её у обожжённого дерева. Амавоса стала суетиться и стараться помогать ему. С Первым охотником у неё раньше были неплохие отношения.

«Амавоса. Вы оттащили трупы далеко от входа?»

«Да… отсюда не видно», — ответила она.

«Приведи Амавосэ и А-а».

«Хорошо».

О-о принёс воды, и Николай её вскипятил.

Он продолжил обрабатывать Первого охотника. Всё это время он пытался с ним говорить, но тот неохотно отвечал. Постепенно выяснилось, что они возвращались с охоты, когда увидели мальчика О-о, бегущего в их сторону, и чужака. Они спрятались, чтобы подпустить его ближе, и, дождавшись удобного момента, напали на него с копьями. Узнав от О-о, что произошло, они двинулись к поселению. У входа они увидели тела и сначала напали на двух охотников снаружи, потом на тех, кто находился внутри. Там было трое. Второй охотник был ранен после первого нападения, и ему не повезло уже внутри. Энгмавоба спасла его, воткнув копьё в спину последнего из них, когда тот уже был сверху и собирался его убить.

Такая картина возникла в голове Николая. И она была похожа на правду.

«Инг-Нго-Ву-Ба. Нам нужно уходить. За ними могут прийти другие чужаки и, узнав, что их нет, убьют всех».

— Ни-Ко-Ай… — просипел Первый охотник и сделал жест подтверждения.

Потом жестами:

«Я останусь здесь. Не могу идти».

«Нет», — ответил Николай. — «Мы тебя отнесём».

«Нет. Там граница. Нельзя. Плохая охота потом».

«Так было в твоём племени. В Племени Яркого Пламени нет границ».

«Нельзя. Плохая охота».

«Инг-Нго-Ву-Ба сможет охотиться?»

«Нет. Инг-Нго-Ву-Ба умрёт».

«Нет. Ты не умрёшь. Если не сможешь охотиться, мы дадим тебе другое предназначение».

От этих слов Инг-Нго-Ву-Ба изменился в лице.

«Другое занятие?»

«Да. Другое. То, которое ты сможешь делать хорошо».

«Хорошо», — сказал он и показал на воду.

Николай налил ему в бутылочку уже остывшей, но всё ещё немного тёплой воды.

Он не понимал, что делать дальше, и поднёс её к его губам.

Охотник жадно пил.

После чего сказал:

«Хорошо»,

Его глаза закрылись. Николай закончил перевязку и вышел наружу. Чистый воздух придал ему сил. Вдалеке он увидел бегущих навстречу девочек. Скоро подошла Амавоса.

— Нам надо собираться. У них есть из чего соорудить подобие волокуш?

— Да, — ответила она.

Они пошли в другую пещеру, где у племени был хозяйственный склад.

Оказалось, что у них уже было много подходящих жердей. Рядом лежало что-то очень напоминающее их конструкцию.

— Инг-Нго-Ву-Пэ, — сказала Амавоса.

— А... он пытался сделать...

Николай посмотрел на конструкцию. Она была нестабильной, но он знал, как её укрепить.

У племени были готовые заготовки жердей в форме рогатин: где-то с отрубленными стволами, а где-то ещё с целыми ветвями.

«Это подойдёт как быстрое решение».

— Амавоса, позови Видара.

Она скрылась и вскоре снова появилась вместе с другом Николая.

— Ты можешь вместе с ней соорудить несколько небольших подобий волокуш из этих рогатин? — спросил он, обращаясь уже к нему.

— Да, думаю, сможем, — ответил Видар.

Он осмотрелся.

— Слушай, а сколько у них тут полезных вещей... Жилы для натяжения самых разных размеров, масса шкур разного качества... Вот тут даже от хищников.

Он посмотрел на Николая.

— Это всё теперь наше?

— Да, — ответил Николай. — Но за один раз мы всё не возьмём. Вернёмся.

— А с трупами как? — спросил Видар. — Так оставим?

— Нет. Нужно их похоронить. хотя бы временно.

— Амавоса не хочет подходить к трупам парней.. Они были ей братьями или близкими вроде бы..? Спросить у неё..?

— Не надо. Займитесь волокушами. А трупами займусь я.

Как оказалось, члены племени, хоть и не закапывали своих умерших, клали их в углубления в земле — такие, что оставались после упавших или выкорчеванных деревьев. Иногда случалось, что они просто отправляли тела вниз по реке.

Николай попросил Энгмавобу и О-о помочь ему. Члены племени не испытывали никаких сильных эмоций, спокойно наблюдая за ними. В лесной полосе нашлись два подходящих углубления. Тела сложили туда: врагов отдельно, своих отдельно. Трупы врагов просто засыпали песком и накрыли листьями. Лопаты не было, но черепки от разбитых сосудов прекрасно годились для этой цели.

Когда речь дошла до членов племени, выкопали углубления поглубже, так, чтобы тела полностью скрывались в них. Энгмавоба всё это время молча помогала, не задавая вопросов. Когда они уложили тело вождя, она стала что-то бормотать себе под нос, будто разговаривая с ним. Николай хотел было сказать, что он мёртв, но решил оставить её в покое. Может быть, она таким образом с ним прощалась.

Он посмотрел на тела Онговуко и Онговубе — высокого и юного охотников, — потом перевёл взгляд на О-о:

— Позови Амавосу.

Тот понял и побежал обратно к пещерам.

Если они были её братьями, она должна с ними проститься.

О-о вскоре вернулся.

— Амавоса не идёт. Онговуко и Онговубе нет.

Её реакция показалась Николаю странной. Это были её братья… Он хотел было пойти за ней сам и убедить её подойти. Но остановил себя:

«А то, что мы сейчас делаем… Как это для них выглядит? Делают ли они так?..И вообще, это не нормальные похороны. Вернёмся сюда позднее, перезахороним их как следует и простимся с ними.»

Николай опустился на землю снова и стал засыпать их землёй. О-о и Энгмавоба помогали. Закончив с этим они аккуратно накрыли их лапником, насколько это было возможно.

Вернувшись к пещерам они приступили к приготовлениям. Возились около двух часов. У Николая получилось укрепить ту волокушу, которую делал Второй охотник, и она оказалась вполне рабочей.

Как оказалось, Второй охотник кроме охоты занимался в племени и такими делами.

На неё решили положить Первого охотника.

Видар и Амавоса смогли соорудить подобие небольших волокуш из этих рогатин — для каждого, кто мог их тянуть, включая женщин и старших детей.

Первого охотника потянули Видар и Амавоса. Когда они выходили, он уже спал в лёгком беспамятстве и не просыпался, даже когда его тормошили.

На ноге было заражение. Николай потянул часть скарба: оружие и полезные в хозяйстве предметы.

Остальные в основном несли свои вещи. Николаю с большим трудом удалось отговорить их не брать с собой их сосуды.

«Заберём потом. Сейчас другое нужнее. Там этого много».

Худо-бедно признавая авторитет, члены племени всё же слушались Николая.

Видар не забыл про каменный шар. Это был сильный фактор доверия для членов бывшего племени. Они прошли уже около двухсот метров за границу, когда Амавоса резко подняла руку.

Все сразу остановились, и те, у кого были копья, подняли их. Из леса донёсся треск веток. Николай, Видар и все остальные стали всматриваться в сторону источника шума.

Но вскоре послышался знакомый голос. Из-за деревьев медленно вышел мужчина, державший за руку маленького мальчика.

Мужчина выглядел измученным. Под глазами залегли тёмные круги, на лице застыл страх. Он был ниже большинства охотников, неширокий в плечах, с заметно выпирающим животом под шкурой.

Это был Инг-Ба-Ва-О, а рядом с ним шагал его пятилетний сын Ба-О.

Мальчик первым увидел мать.

— Ама!.. Ама!.. — закричал он. Потом вырвался из руки отца и со всех ног бросился к ней.

Энгмамаба присела, поймала его и крепко обняла. Мальчик заплакал. Только теперь она показала жестами:

«Амавосэ.»

«А-а.»

«Тут.»

Мальчик сразу успокоился и только крепче прижался к ней. Николай медленно опустил копьё. Следом это сделали Видар и остальные. Ингбавао подошёл ближе. Он быстро обнял Энгмамабу, потом удивлённо посмотрел вокруг.

«Почему вы здесь?»

«Почему не на месте племени?»

Энгмамаба молча показала назад, туда, где остались пещеры. Потом на землю.

«Старый человек.»

«Высокий охотник.»

«Юный охотник.»

«Второй.»

Она по очереди показала жест смерти.

Ингбавао застыл.

Затем перевёл взгляд на Николая.

Энгмамаба продолжила:

«Теперь... Племя Яркого Пламени.»

Она показала на Николая.

«Он вождь.»

Ингбавао нахмурился.

«Нет.»

Он ткнул себя в грудь.

«Отец — вождь.»

Потом показал вниз по реке.

«Отец умер.»

Снова на себя.

«Теперь Ингбавао.»

Он уверенно кивнул.

«Идём обратно.»

Николай уже собирался ответить, но Видар, всё это время молча наблюдавший за происходящим, потерял терпение раньше, чем Николай успел что-либо сказать.

— Да ты издеваешься... Ты лентяй... трус!..

В следующую секунду Видар сорвался с места.

Ингбавао, увидев это, отступил... потом ещё... Но Видара уже было не остановить, и он всей своей массой врезался в него.

Они рухнули на землю.

— Ах!..

Ингбавао закричал от неожиданности.

Видар прижал его к земле и схватил за шкуру на груди.

— Ах ты, большой, ленивый, толстый, ничего не умеющий трус! Вот какой живот отрастил от безделья! — кричал он.

Если бы члены племени поняли, о чём он говорил, они, наверное, были бы удивлены. Видар был почти в два раза крупнее этого невысокого парня и тоже имел немалый живот. Именно им он сейчас сдавливал живот Ингбавао, навалившись на него всем телом, так что у того покраснели уши.

— Ты сбежал! Бросил женщину! Бросил детей! Спрятался в лесу! И теперь решил стать вождём?!

Потом он начал трясти Ингбавао с такой силой, что меховая накидка съехала с плеч.

Он тряс Ингбавао в порыве гнева, а тот в ужасе и страхе трепыхался. По мере того как Видар продолжал его трясти, вся шкура стала разваливаться на части. Ещё один рывок — и она совсем слетела.

Ингбавао остался почти голым и испуганно сжался.

Дети вскрикнули. Ба-О хотел броситься к отцу, но Энгмамаба крепко удержала его.

Энгмавоба шагнула вперёд. Николай сразу встал перед ней. Амавоса тоже подошла.

Никто не вмешался.

Видар перестал трясти Ингбавао. Тот тяжело дышал, не понимая почти ни одного слова.

Амавоса подошла ближе. Она спокойно перевела жестами:

«Ты убежал.»

Показала на Энгмамабу.

«Женщина.»

На детей.

«Дети.»

Потом снова на Ингбавао.

«Плохой охотник.»

Она закончила коротким жестом:

«Теперь слушать.»

Ингбавао несколько раз моргнул. Потом поспешно показал:

«Ингбавао важный.»

Он ударил себя в грудь.

«Делает детей.»

Показал на Энгмамабу. Потом на остальных женщин.

«Ингбавао говорит вечером у огня.»

Потом вверх.

«Отец — вождь.»

Ещё раз вверх.

«Мать — дочь вождя.»

И снова:

«Ингбавао важный.»

Видар подошёл, взял его за плечи и снова тряхнул. Ингбавао испуганно втянул голову в плечи и даже от нервного напряжения прикусил губу. Не обращая на это никакого внимания, Видар отпустил его и перешёл уже на привычные племени жесты.

«Нет.»

Он медленно показал назад.

«Племени Каменного Сердца... нет.»

Потом обвёл рукой людей.

«Это... другое племя.»

Показал на дорогу.

«Ты свободен.»

Жест рукой в сторону леса.

«Иди.»

После этого он просто отвернулся.

— Пошли.

Амавоса не колебалась ни секунды. Она сразу двинулась вслед за ним, оставив Ингбавао — испуганного, грязного и голого — сидеть на земле.

Энгмамаба подошла к Николаю и спросила, будет ли у неё мужчина в племени.

На что Николай ничего лучше не придумал, как ответить:

«Будет.»

Потом указал ей двигаться за остальными. Кроме неё никто из племени больше не обернулся к Ингбавао. Женщины, дети. Все уходили.

Ингбавао оставался один.

Он растерянно смотрел им вслед. Потом оглянулся вокруг. Он видел лес, тишину — и никого. Группа людей удалялась. Через несколько секунд его лицо изменилось.

Он вскочил и со всех ног побежал за уходящей группой.

— Ингбавао... хочет... это племя!

Люди снова остановились.

— Николай, позволь мне?..

Друг кивнул. Видар развернулся и пошёл навстречу. Ингбавао невольно сделал несколько шагов назад.

— Стоять! — крикнул Видар.

Тот мгновенно застыл. Видар подошёл почти вплотную. Между ними оставался всего метр.

Он показал жестами вниз, на землю:

«Сесть.»

Ингбавао сразу опустился на землю. Видар остался стоять над ним и стал говорить:

«Если хочешь жить в Племени Яркого Пламени...»

Он показал на Николая.

«Слушать вождя.»

Потом ткнул себя в грудь.

«Слушать меня.»

«Хорошо?»

Ингбавао торопливо несколько раз повторил жест согласия.

«Хорошо. Хорошо.»

Видар кивнул.

«Будешь делать другое.»

Ингбавао удивился.

«Но Ингбавао... делает детей.»

При этом он хотел подняться, всё ещё будучи голым. Видар едва сдержал улыбку. Ему нужно было оставаться серьёзным.

«Нет.»

Он покачал головой.

«Детей... уже достаточно.»

«Будешь делать другое.»

Ингбавао снова поспешно согласился.

«Хорошо... Хорошо...»

Потом осторожно спросил:

«Есть мясо? Рыба? Орехи? Ингбавао голоден.»

Видар махнул рукой.

«Будет. Потом.»

Ингбавао немного успокоился. Потом неуверенно показал на Энгмамабу.

«Женщина Ингбавао?»

Видар пожал плечами.

«Спроси Николая.»

Он сделал жест в сторону уходящего отряда.

«Иди.»

Ингбавао сразу поднялся и поспешил к остальным.

— Стой! — закричал Видар.

«Забери свою одежду и надень её.»

«Хорошо», — ответил Ингбавао.- развернулся и засеменил за одеждой

Его возвращение вызвало совсем не ту реакцию, на которую рассчитывали Видар и Николай. Они сыграли доброго и плохого полицейского, но никто в группе такого не ожидал.

Женщины удивлённо переглядывались. Амавоса тоже смотрела широко раскрытыми глазами. Очевидно, всё, что произошло и было сказано, воспринималось членами племени абсолютно серьёзно. Никто из них до конца не понимал, что сейчас произошло.

Члена племени изгнали... а потом вернули.

Так не поступали.

Они переводили взгляд то на Николая с Видаром, то на того, кто ещё несколько минут назад считал себя будущим вождём своего племени, а теперь добровольно отказался от своего места и молча занял последнее место в их строю.

Когда уже племя в полном составе шло вдоль реки, Николай заговорил с Видаром по-английски.

— И где ты так научился... «ломать клиентов»? — при этом он широко улыбнулся. — Тебе приходилось делать так раньше?

— Нет, что ты, никогда. Я выживаю тут, я просто понял, что надо сделать именно так.

— Ну да, логично... И всё сработало. Я просто не ожидал от тебя такой решимости и такой... как бы сказать... уверенности. Не верю, что у тебя всё получилось правильно с первого раза.

— Ну вообще-то меня научила такому поведению Софи...

— Что?.. Какая Софи?..

— Как какая? Жена нашего профессора.

— Софи Валькур? — Николаю с трудом верилось в услышанное.

— Ну да. Она обычно сильно кричала на собак. Как-то раз мы с ней говорили о животных. И она рассказала много интересного о том, как можно контролировать их с помощью доминантности... и разных факторов коммуникации... Но тут, ты не пойми неправильно. Конечно же, никто так не должен обращаться с людьми. Просто в случае с этим типом нужно было реагировать быстро, иначе у нас могла быть совсем другая ситуация и раздрай в группе. Этот тип хоть и разумный, почти человек, но эта техника на нём прекрасно сработала.

— Ну ты даёшь... Жена профессора, собаки, разговор о животных... Ты же говорил, что совсем не интересовался животными...

— Ну и сейчас не сильно интересуюсь... Только по надобности. Ты же знаешь, что я...

— Знаю. Физик, а не зоолог, — улыбнулся Николай.

До хижины у склона они добрались, когда солнце уже скрылось за горами. Они остановились ненадолго. Сняли часть поклажи, поели то, что успели взять с собой, проверили состояние Первого охотника. Он всё ещё был без сознания, но дышал. Николай несколько раз проверил его рану и понимал, что на ноге, скорее всего, начнётся заражение.

«Как они могли ему помочь?» — думал он.

Это был очень долгий и тяжёлый день. Слишком много событий произошло. Сколько сложных решений было принято. Слишком многое изменилось.

Они снова двинулись дальше. От хижины у склона до дома оставался ещё длинный путь. Они шли медленно. Волокуши тянулись по земле, оставляя следы на траве и влажной почве. Женщины несли свои узелки на одной жерди, как привыкли делать в племени. Дети были закреплены за спинами матерей. Первого охотника тянули Видар и Амавоса. Николай помогал им, хотя сам уже едва держался. Рана на руке снова начала болеть сильнее, а усталость после всего пережитого постепенно возвращалась. Но они продолжали идти.

Когда до их дома оставалось совсем немного, уже наступили сумерки. Лес вокруг постепенно терял краски. До дома было ещё несколько минут ходьбы.

И вдруг они услышали странный звук.

Сначала никто не понял, что это было. Издалека донёсся вой и какой-то другой, более глухой звук, больше похожий на рычание. Через секунду раздался очень сильный мычащий вопль.

И в этом звуке была боль.

— Телёнок! — первым догадался Николай.

Он почувствовал, как внутри всё сжалось. Видар и Амавоса тоже сразу поняли, что это могло быть.

Все трое оставили свою ношу на земле, схватились за копья и бросились вверх по склону. Усталость словно снова исчезла. Чем ближе они подходили, тем отчётливее становились звуки.

Хриплое дыхание. Удары по земле. Рёв животного в отчаянии. И другой звук... глухой, чужой.

Видар первым увидел движение между деревьями.

Он резко остановился.

— Там! — вырвалось у него.

Они двинулись в сторону движения.

Через несколько секунд они выбежали на небольшую поляну и увидели происходящее.

Посреди поляны лежал телёнок.

Огромное молодое животное пыталось подняться, но его ноги скользили по земле. Бока тяжело поднимались и опускались. На шкуре были глубокие следы когтей, кровь темнела на шерсти.

На нём сидел хищник.

Он был массивный, низкий, с невероятно мощными передними лапами.

Этого хищника они видели не в первый раз.

Мегантереон. Саблезубый леопард по размерам превосходящий современных леопардов. Он был почти в два раза тяжелее обычного леопарда и выглядел как хищник совсем другого уровня силы.

Он удерживал добычу, прижимая её к земле всем весом своего тела.

Они стояли на краю поляны, и саблезубая кошка подняла голову.

На несколько мгновений её взгляд встретился со взглядом людей.

Было ощущение, что она знала их.

Мог ли это быть тот самый зверь?

Мегантереон не отпускал телёнка. Его лапы ещё сильнее сжались на теле животного. Телёнок издал протяжный, полный боли вопль.

Николай почувствовал, как внутри поднимается холод.

«Они успели... телёнок жив».

Он сделал шаг вперёд.

И тогда Мегантереон открыл пасть, показывая длинные клыки, и снова зарычал.

Между людьми и древним хищником оставалось каких-то два десятка шагов..

Глава 3

Пятница, 4 апреля 2062 года, 21:10 (GET)

ΔT + 651 день

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Николай сделал ещё один шаг вперёд. Мегантереон мгновенно отреагировал. Он разжал челюсти, соскользнул с телёнка, и в следующее мгновение по поляне прокатилось низкое, глухое рычание. Шерсть на загривке поднялась дыбом, хвост нервно хлестнул по земле. Телёнок снова попытался подняться. Передние ноги дрожали. Он сумел приподнять грудь над землёй, но тут же снова рухнул, жалобно замычав. Хищник ещё сильнее прижал его огромной лапой.

— Стоять, не двигаться... — тихо сказал Николай. Он сказал это, скорее всего, для себя и для Видара. Амавоса и не думала этого делать.

Но оба кивнули в ответ.

— Выставляем копья вперёд... — продолжил он. — Медленно и одновременно приближаемся маленькими шагами. Следите за мной...

Все трое выставили копья перед собой и медленно пошли вперёд. Они уже были на расстоянии двадцати шагов от зверя. Пятнадцати.

И тут зверь рванулся вперёд. Огромная тень неслась прямо на них. Несколько гигантских прыжков — и каждое касание его мощных лап о землю ощущалось под ногами.

Амавоса невольно отшатнулась. Видар крепче сжал древко. Николай не сводил глаз со зверя.

— Стоять!

Они не отступили. До людей оставалось всего несколько метров. И тут Мегантереон резко затормозил. Его когти глубоко вспахали землю. Он ещё раз оглушительно рявкнул, потом несколько секунд смотрел людям прямо в глаза.

Три неподвижные фигуры. Три направленные на него "палки".

Казалось, в этот момент было слышно биение их сердец, и они бились в такт друг другу. Они стояли каждый на своём месте. И зверь медленно попятился.

Потом ещё раз оскалился, вернулся к телёнку и снова встал над ним. Он не собирался отдавать добычу.

— Неужели он испугался нас?.. — выдохнул Видар, кашляя и задыхаясь.

— Не знаю... Но он точно хотел нас напугать... — ответил ему Николай, тоже тяжело дыша. — Уходить не хочет.

— Что нам делать?.. — нервно спросил Видар.

— Мы должны спасти телёнка. Что, если ещё подойдём?

— А если он не испугается нас?

— Согласен — риск огромен. Но если мы ничего не сделаем, он убьёт телёнка. — Николай на мгновение задумался, затем посмотрел на Видара и Амавосу. — Что будем делать? Оставим их или пойдём вперёд?

— Идём, — сразу ответила Амавоса.

— Идём, — подтвердил Видар.

Николай кивнул, принимая решение.

— Он может повалить одного из нас, но не всех сразу. Держимся вместе. Если что, всегда успеем разбежаться в стороны.

Он сделал знак Видару и Амавосе подойти к нему с двух сторон. Сплотившись, они снова двинулись вперёд, но немного сбавили шаг. Их спины были напряжены, а копья нацелены в темноту. Телёнок жалобно мычал, пытаясь подняться. Хищник уже подмял добычу и теперь просто ждал, пока та истечёт кровью. Молодой тур тяжело хрипел, дёргался и боролся из последних сил. Николай посмотрел на его раны. На вид достаточно серьёзные. Но если отогнать хищника прямо сейчас, у него будет шанс выжить.

В следующее мгновение хищник слез с телёнка и бросился на них. Это был молниеносный, яростный прыжок. Нахлынувший липкий страх тут же сменился отчаянием. Любая нерешительность, любое колебание или шаг назад сейчас означали верную смерть.

Зверь нёсся вперёд, и казалось, что он хочет прорваться между ними, отбросить их от добычи.

— Сейчас! — крикнул Николай.

Все три копья одновременно пошли вперёд. Зверь в последний миг изогнул тело. Наконечник Николая лишь скользнул по плечу. Копьё Амавосы прошло совсем рядом с грудью. Но копьё Видара встретило его прямо в прыжке. Мегантереон успел увернуться от смертельного удара, но широкий каменный наконечник глубоко рассёк правую переднюю лапу чуть выше кисти. Раздался резкий, пронзительный рёв — на тон выше и резче, чем прежде. Казалось, зверь взвизгнул от боли...

Хищник рухнул на землю, перекувыркнулся через плечо и мгновенно вскочил.

Правая лапа сразу подогнулась. Он опёрся на неё лишь на мгновение и тут же перенёс вес на остальные три. Из глубокой раны быстро закапала кровь. Мегантереон застыл. Его взгляд перебегал с одного копья на другое. Он тяжело дышал. Грудь часто поднималась. Он больше не смотрел на телёнка, его взгляд был прикован к людям и к этим странным штукам в их руках, причинившим ему боль...

Николай медленно сделал ещё один шаг. Потом ещё. Видар и Амавоса не отставали. Три копья снова были направлены прямо на зверя. Мегантереон тихо зарычал. Но на этот раз в рычании уже не было прежней уверенности.

Он осторожно сделал шаг назад. Раненая лапа дрогнула. Ещё один шаг. Потом ещё. Он всё ещё не поворачивался к людям спиной. Медленно отступая, зверь не сводил с них глаз. Наконец, достигнув деревьев, он ещё раз глухо рыкнул, развернулся и исчез в лесу.

Среди деревьев ещё несколько секунд был слышен треск ветвей. Потом всё стихло. На поляне остались только люди...и тяжело дышащий телёнок.

Когда Мегантереон исчез среди деревьев, Николай ещё несколько секунд стоял неподвижно, не опуская копья. Только потом он резко выдохнул.

— Быстро. К телёнку.

Они подошли к молодому животному. Телёнок всё ещё тяжело дышал, пытаясь поднять голову. Николай посмотрел в сторону, откуда они пришли, и с удивлением увидел там всех остальных членов племени. Женщины с детьми стояли выше по склону. У всех у них, включая мальчика О-о и девочку А-а, в руках были копья. Сверху раздался звук, и Николай увидел Ингбавао. Тот забрался на дерево и сейчас слезал. Было ясно, что они стояли там уже какое-то время и видели всё, что произошло. Они стояли в нерешительности.

Николай повернулся к телёнку.

— Нужно помочь ему. Сейчас.

Он показал жестами, чтобы принесли воду и всё необходимое.

— Я подойду к ним...

Когда он приблизился к ним, женщина с седой прядью волос вышла вперёд и обвела взглядом окружение.

«Опасно», — сказала она жестом и показала туда, где исчез хищник.

«Он может вернуться».

Николай понимал, что в этот момент нужно отреагировать правильно. Их уверенность в том, что они привели племя в безопасное место, должна быть непоколебима.

За этот день его уже достаточно потрепало, и сомнений в чём-то или неуверенности он себе больше не мог позволить. Он просто перешёл в наступление.

«Где Ингнговуба?!»

— Инг-Нго-Ву-Ба?

Он как мог сделал вид, что то, что произошло сейчас, не имело для него никакого значения и его волновал только охотник. Он решительно шагнул в сторону Энгмавобы и сделал уверенный жест:

«Вы здесь. Где он? Вы его оставили?»

Энгмавоба испугалась и слегка попятилась, показывая куда-то за ними. Николай посмотрел туда и увидел в десяти метрах волокушу, на которой лежал охотник.

Энгмавоба продолжила:

«Ингбавао нёс его.»

Николай ответил одобряющим жестом. Потом развернулся к ним и сказал:

«Зверь опасен. Но он боится нас. Людей Яркого Пламени. Он напал на животное. Это животное — член племени Яркого Пламени.»

Женщины и уже спустившийся вниз Ингбавао смотрели и слушали с нескрываемым удивлением.

«Здесь безопасно. Звери боятся людей. Но с собой надо иметь копьё, если отходишь далеко от дома. Детям нельзя отходить далеко от дома. Всегда копьё. Рядом с домом безопасно.»

Он не знал, насколько он был убедителен. Но он старался говорить уверенно и видом не придавать никакого значения случившемуся.

«Хищник напал на зверя, а не на человека. Он ушёл и не придёт. Тут хорошо.»

Николай сделал паузу и показал на телёнка, которого они называли между собой просто "Му".

«Там лежит раненый член племени Му. Он делает Ма-Во (работу).»

«Он член племени. Он маленький. Будет большой и сильный. Зверь трус. Напал на ребёнка, когда нас не было.»

Энгмамаба подала голос:

«Но он не человек. Он животное. Еда.»

— Нет! — сказал он и, уже не думая ни о какой аккуратности, просто выпалил:

«Он работает для племени. Тот, кто ему причинит вред, сам может стать едой!»

Сказав это, он посмотрел на всех по очереди. Когда его взгляд дошёл до Ингбавао, тот спрятался за спины женщин.

«Это место безопасно.»

Потом показал на себя, Видара и Амавосу.

«Пока мы здесь.»

Люди молчали. Они ещё не до конца понимали всё, что произошло. Но они были усталыми. Слишком много событий произошло за один день.

«Сейчас всё отнести туда. И ждать.»

Николай показал на место возле дома — там, где телёнок щипал траву.

«Мы.»

Он показал на себя, Амавосу и Видара.

«Сейчас помогать члену племени.»

С этими словами он развернулся и побежал к раненому питомцу..

Телёнка все втроём осторожно занесли внутрь дома... Весил он где-то килограмм 150, а может и больше, поэтому оказалось это намного сложнее, чем они ожидали. Но молодое животное им помогало, оно несколько раз пыталось подняться самостоятельно, при этом ноги его каждый раз подгибались под ним. Маленький тур тяжело дышал, испуганно мотал головой и напрягал всё тело, когда люди пытались помочь ему. Главное, он не сопротивлялся им, как могло бы сопротивляться дикое животное. Он знал их, они были его семьёй. Его стадом.

Николай поддерживал его с одной стороны, стараясь не давить на раненое плечо, Видар держал с другой, а Амавоса постоянно говорила ему что-то спокойным голосом, повторяя одни и те же звуки. Так постепенно они занесли его внутрь, после чего перешли к обустройству новых членов племени.

Энгмамаба и Энгмавоба с младенцами устроились в маленькой хижине рядом с ними. Там, где первое время жила Амавоса и где они иногда коптили мясо. Хижина была разрушена ураганом, но друзья привели её в порядок. Там было тепло. Они заранее разожгли печь, показали женщинам, где лежат шкуры и вещи, и несколько раз объяснили, что к огню и некоторым предметам нельзя прикасаться без них.

Основной дом разделили.

В той части, где жили Николай и Видар, занесли раненого Ингнговубу. В другой — где раньше жила Амавоса и теперь находился телёнок, разместили детей и Ингбавао. В отсеке стало тесно, но всё это было лишь временным решением.

Амавоса осталась рядом с животным. Она сидела возле него, облокотившись на стену, и гладила его. Иногда она осторожно касалась его шеи, проверяя дыхание. Раны ему обмыли и частично обработали, они больше не кровоточили.

Дети постепенно успокоились. Сначала они ещё шептались, смотрели на большое животное рядом с ними, но усталость после этого дня взяла своё. Один за другим они уснули.

Амавоса не хотела, да и не могла спать. Николай видел всё это и видел, что она думает, что он может умереть, но всё равно остаётся рядом.

«Такая привязанность...»

Когда Николай вернулся в свою часть дома, то застал Видара среди кучек сушёного мяса, тыквы и ягод. Он смешивал их и смачно хрумкал. Выражение его лица было таким серьёзным, будто он занимался важным делом.

Николай остановился. Видар заметил его и замер. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

— Видар, что ты делаешь? — спросил Николай.

Видар медленно проглотил кусок.

— Ем.

— Я вижу.

— Разве это не нормально? Сегодня был такой нервный день, полный стресса, который даже при самом невероятном сценарии трудно было бы просчитать... — серьёзно сказал Видар. — После такого дня человеку нужна еда.

— Видар, Видар... — махнул он рукой.

Тот немного смутился, но буквально сразу нашёлся.

— Мне бы чего-нибудь с быстрыми углеводами, чтобы желудок смог переварить всё съеденное. У нас осталась в шкафу наша ягодная наливка. К ней я не прикасался, — он поднял палец вверх. — Но она бы сейчас очень сильно помогла.

— Да, не против я. Бери хоть всю.

Видар, улыбнувшись, полез за ней. Достав её, он сделал два глотка и снова принялся за еду. Через несколько минут в нём уже действительно появилось больше сил.

— Знаешь, я буду сидеть снаружи, — сказал он.

— Думаешь, зверь вернётся?

Видар посмотрел на тёмный лес и заулыбался.

— Нет. Не думаю. Если этот зверь убежал от нас, бросив добычу, то мстить нам лично он точно не придёт.

Потом, немного отдышавшись, проглотив и запив съеденное, продолжил:

— Но там могут быть Люди. Знаешь, сегодня произошло слишком много всего. Мы не можем позволить себе расслабиться.

Николай кивнул.

— Ты прав. Разбуди меня, когда устанешь.

Николай развернулся и подошёл к Ингнговубе. Тот лежал, тяжело дыша, с закрытыми глазами. Николай осторожно поменял повязку на плече, проверил глубокую рану на ноге. Выглядело плохо. Слишком плохо. Он осторожно смочил кусок ткани водой и приложил к его губам. Ингнговуба немного шевельнулся, но не проснулся.

Николай посмотрел на него. Он всё ещё не понимал его полностью. Не понимал до конца его место в племени. Были ли у этого охотника свои амбиции? Как он отнёсся бы к роли Ингбавао как будущего вождя племени? Принял бы его власть или нет? Насколько сильно Ингнговуба верил в старый порядок? Он уважал границу. Верил, что если перейти её, будет «плохая охота».

Но сейчас, глядя на него, Николай вдруг понял, что все эти вопросы могут подождать. Перед ним был не соперник, не сторонник старого порядка и не охотник со своими амбициями. Перед ним был просто раненый человек.И ему нужна была помощь.

Николай лёг. Последнее, что он услышал перед тем, как провалиться в сон, был тихий звук дыхания телёнка в другой части дома и потрескивание огня снаружи, где Видар продолжал сторожить ночь.

Глава 4

Пятница, 5 апреля 2062 года, 07:10 (GET)

ΔT + 652 день

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Николай проснулся опять раньше всех. Причиной пробуждения были слабость и лёгкая дрожь. Он посмотрел в окно. Слабый свет проникал через полимерную плёнку — рассветало. Он с трудом приподнялся и присел. Далось это тяжелее чем обычно - тело как будто налилось свинцом.

Он осторожно коснулся запястья — место укуса заметно опухло, кожа вокруг покраснела и горела.

— Чёрт… — тихо пробормотал он. — Только этого не хватало…

Он вытянул ноги, сидя на кровати, и перед глазами всё поплыло. Голова при этом гудела, а по спине шёл озноб. Он сделал несколько глотков воды и постепенно пришёл в себя.

Первым делом он решил проверить новоприбывших. Он приоткрыл дверь ведующую в их отсек. Из темноты доносилось ровное дыхание детей и сопение Ингбавао. Раненый телёнок тоже лежал смирно, лишь изредка тяжело вздыхая. Амавоса уснула прямо там, свернувшись на сене рядом с ним.

Прикрыв дверь, он подошёл к Ингнговубе чтобы осмотреть его. Охотник дышал ровно. Николай осторожно приподнял повязку на ноге и нахмурился. За ночь отёк стал ещё сильнее. Кожа вокруг раны потемнела и сильно натянулась.

«Плохо...»

Он осторожно снова прикрыл рану шкурой. Потом вышел наружу через главный вход. Утренний воздух оказался холодным. Он сделал несколько глубоких вдохов и только теперь заметил Видара. Тот сидел возле стены дома с раскрытой папкой на коленях и что-то быстро записывал карандашом.

— Ты вообще не спал? — удивился Николай. Видар поднял голову.

— Нет.

— Совсем?

— Не хотел. Да и сейчас не хочу. Думаю, эту ночь я просто пропущу.

Николай усмехнулся.

— Что ты там пишешь?

— Ничего особенного.

Видар перелистнул страницу.

— Планирую.

— Что именно?

— Всё.

Он поднял папку.

— Нам нужно распределить людей. Каждый должен знать своё место. Свои обязанности. А для этого им нужно дать новые названия их занятий.

Николай молча слушал.

— Просто сказать не получится. Они не запомнят. Нужно сделать это так, как они понимают.

Он постучал пальцем по лежавшему рядом круглому камню.

— Через ритуал.

— Ты считаешь, что это сейчас самое важное?

Видар удивлённо посмотрел на него.

— Конечно! Он даже поднялся на ноги. — Представь, если они сегодня полезут наверх, к лаборатории?

Николай тоже сразу стал серьёзным.

— Мы уже объяснили Амавосе...

— Амавосе — да. Остальным — нет. Они могут пойти куда угодно. Поэтому сегодня нужно сделать так, чтобы они сами начали бояться переходить установленную нами границу.

Николай задумался.

— И ты уже придумал как?

Видар улыбнулся.

— Конечно. Уверен, тебе понравится! Я даже речь для тебя написал.

— Для меня?

— Конечно. Я всё подготовлю. Ты возьмёшь круглый камень...

— Подожди, подожди... — Николай поднял ладонь. — Почему именно я?

Видар непонимающе посмотрел на него.

— Что почему?

— Почему я должен проводить всё это?

— Потому что они сделали тебя вождём.

Николай немного помолчал.

— Но ведь... это как-то само получилось. Мы же никогда не выбирали между собой никакого главного.

Видар кивнул.

— Именно. И между нами двумя ничего не изменилось.

Он говорил совершенно спокойно.

— Если говорить по-человечески... правильнее было бы вообще разделить руководство. Как в современном обществе. Один человек не должен принимать все решения.

Николай улыбнулся.

— Вот именно.

Видар покачал головой

— Но они этого не поймут. Для них вождь может быть только один. Такое, как разделение обязанностей вождя между двумя людьми, нормально в нашем времени, но объяснить дикарям подобное невозможно. Если мы попытаемся это сделать, если скажем, что два человека занимают одно место одновременно, они решат, что один из нас врёт.

Николай, немного подумав, согласился:

— В этом, безусловно, есть логика.

— И потом... — продолжил Видар. — Мне совершенно не важно, нравлюсь ли я им. А вот тебе — важно. Ты постоянно об этом думаешь. — Он слегка усмехнулся. — Мне это только на руку. Особенно для того, что я задумал.

— И что же ты задумал?

Видар показал на Николая.

— Ты формальный вождь племени, представляешь нас перед племенем. Разруливаешь вопросы, судишь и так далее. А я занимаюсь всем остальным.

Николай недовольно посмотрел на него.

— То есть ты предлагаешь мне стать номинальным вождём?

— Нет, что ты! Мы поровну поделим ответственность. Просто мне бы хотелось взять на себя устройство общества и его системное развитие. Мне это ближе, и мне легче не воспринимать их так близко, как это делаешь ты.

— Поделить ответственность... Что-то вроде законодательной, исполнительной, судебной власти и остальных институтов?

— Примерно так... — Видар заулыбался. — Когда-нибудь. Но из институтов у нас пока два человека, а общество фактически — одна большая семья...

Николай невольно рассмеялся.

— Одиннадцать эректусов и два института!

— Именно, — поддержал его друг, тоже засмеявшись. Некоторое время оба молчали. Потом Николай снова заговорил:

— Но насчёт ритуалов... Ты сказал, что я должен их проводить, потому что я вождь. Но вспомни, как было у племени раньше. Пожилая женщина Мимбивка тоже проводила часть ритуалов. Чаще, конечно, с вождём, но иной раз и сама. И тоже вращала этот круглый камень.

Видар задумался на несколько секунд.

— Хм... Вообще-то... да... знаешь... — Он резко захлопнул папку. — Так и быть. Ритуал проведу я. Но новые обязанности объявишь им ты как действующий вождь племени.

— Согласен, — ответил Николай и снова стал серьёзным. — Есть ещё Ингнговуба. — Он посмотрел в сторону дома. — Его нога выглядит очень плохо.

Видар сразу же перестал улыбаться.

— У нас есть что-нибудь?

Николай покачал головой.

— Антибиотиков нет. В лаборатории оставались таблетки.

Он начал загибать пальцы.

— Парацетамол... Трео... твои лекарства...для контроля сахара. Но это всё сейчас почти бесполезно.

— Парацетамол я взял с собой, — подхватил Видар. Мы могли бы попробовать..Или лучше приберечь его для нас самих..?

— Не.. для такого случая можно ..не забывай что у нас тоже есть аналог аспирина в виде отвара Ивы..

— Да, конечно надо приготовить его для Первого охотника... да и для тебя, по-моему, тоже. Как ты, Николай, после укуса этой... твари?

— Не очень, — честно ответил он. — Утром была сильная слабость.

— Нехорошо. А как сам укус? Давай посмотрим.

Видар осторожно отодвинул край повязки и внимательно посмотрел на рану. Кожа вокруг укуса заметно покраснела и распухла. По краям выступила мутноватая жидкость. При одном прикосновении Николай невольно поморщился.

— Болит?

— Да.

Видар несколько секунд молчал.

— Хуже стало. Но не так, как у Ингнговубы. Пока.

Он снова наложил повязку.

— Сегодня руку особо не нагружай. Если температура поднимется ещё сильнее — скажешь сразу. Какое-то время они молчали. Потом Николай спросил:

— А сегодня?

Видар довольно прищурился.

— Сегодня лучше всех сразу приставить к делу.

Он снова открыл папку, и на его губах появилась та самая хитрая улыбка.

— Вообще-то у нас сейчас посевная...

---

Николай вернулся в дом и прошёл в отсек, где находился их телёнок. С каждым шагом тело казалось ему всё тяжелее. Он чувствовал слабость, но старался не обращать на неё внимания.

«Просто усталость...»

Когда он вошёл внутрь, первым, что увидел, была Амавоса. Она сидела возле телёнка. Животное лежало на боку, но уже не выглядело таким напряжённым, как ночью.

Увидев Николая, Амавоса подняла голову.

— Как ты? — спросила она.

Николай махнул рукой.

— Нормально.

Она посмотрела на его руку и сразу нахмурилась. Он сделал вид, что не заметил. Телёнок в этот момент пошевелился. Сначала медленно. Потом попытался поднять голову. Амавоса сразу повернулась к нему.

«Тихо…»

Животное напряглось. Передние ноги начали двигаться. Оно попыталось подняться. На несколько секунд показалось, что у него получится. Но когда вес тела перешёл на переднюю часть, телёнок издал тихий, болезненный звук и снова опустился на землю. Амавоса мгновенно оказалась рядом и положила руку ему на шею.

Николай подошёл ближе.

«Давай посмотрим».

Он осторожно осмотрел животное. Кости, насколько он мог определить, были целы. Никаких явных переломов не было. Раны от когтей выглядели плохо, но не кровоточили. Телёнок дышал ровно.

«Он ел?» — спросил он.

«Да, ел и пил».

«Хорошо», — тихо сказал он.

Амавоса посмотрела на него. Она словно поняла смысл его слов и осторожно погладила животное.

Потом взяла кусок тыквы и немного сена, которые лежали рядом, и предложила ему. Телёнок сначала не реагировал, но через несколько секунд начал есть.

Амавоса улыбнулась и пододвинула корыто с водой поближе.

Николай наблюдал за ней.

«Она уже относится к нему как к члену семьи...»

Вслух он ничего не сказал, а вместо этого вышел наружу. Нужно было дать поесть Ингнговубе да и самому подкрепиться.

Из небольшого земляного хранилища он достал запас сушёного мяса птиц, немного сушёных овощей и остатки тыквы. Её было мало... немного на дне в последнем сосуде. Запасы уменьшались быстрее, чем он ожидал. Он нахмурился.

«Нужно будет что-то придумать...»

Он вернулся в дом и разжёг печь. Далось это с трудом, руки немного дрожали. Несколько раз он останавливался, потому что перед глазами появлялась лёгкая дымка. Он сел и сделал глубокий вдох.

«Неужели укусивший его дикарь внёс ему какую-то инфекцию. Только не сейчас...»

Он снова поднялся и продолжил. Вскоре в небольшом сосуде начала готовиться простая похлёбка. Вода, сушёное мясо, овощи. Отдельно он приготовил тыквенную кашу.

Когда еда уже почти была готова, он услышал движение. Ингнговуба открыл глаза. Охотник несколько секунд смотрел вокруг, словно не понимая, где находится. Потом увидел Николая и сделал слабый жест рукой.

«Вода».

Николай сразу подошёл.

«Да, сейчас».

Он налил воды в чашку, поднёс её ему и осторожно помог ему пить.

Ингнговуба сделал несколько глотков.

«Как ты?..»

Охотник немного подумал и показал:

«Плохо».

Николай заставил себя улыбнуться.

«Сейчас плохо. Потом тебе будет хорошо. Главное, что ты жив».

Потом показал на еду.

«Нужно есть».

Ингнговуба отверг еду отрицательным жестом.

«Нет».

«Да», — возразил Николай. Он говорил спокойно, но твёрдо.

«Тебе нужно что-то съесть, чтобы поправиться».

Охотник снова хотел отказаться, но Николай уже повернулся к еде. Через несколько минут похлёбка немного остыла. Он подошёл с небольшой порцией тыквенной каши. Ингнговуба посмотрел на неё с сомнением.

«Ешь. Это сделано из того фрукта, который тебе нравился».

Охотник попробовал. Сначала медленно. Потом ещё немного. Он заставил себя съесть две ложки… потом остановился.

«Не могу», — сказал он.

Николай не стал его заставлять и вместо этого принёс тёплый бульон, который уже достаточно остыл, так что его можно было пить сразу.

На этот раз реакция была другой. Ингнговуба взял сосуд обеими руками и выпил почти всё. Потом закрыл глаза. Когда Николай забрал посуду и отошёл, охотник уже снова спал.

«Главное — он ест...» — подумал он.

Он вернулся в отсек дома, где вместе с телёнком и Амавосой были также Ингбавао и дети. Дети уже проснулись. Они сидели рядом с Амавосой и смотрели, как она гладит животное.

Николай подошёл и показал на телёнка, потом на неё и на детей.

— Я посижу с ним. Людей надо накормить. Приготовишь для всех?

Амавоса, недолго думая, кивнула и поднялась. Дети сразу пошли за ней. Они поняли, что речь шла о еде.

Не успела за ними закрыться дверь, как в неё вошёл Видар — или буквально влетел — с листочком бумаги, карандашом и своей папкой. Он подошёл к Николаю и протянул ему листок бумаги.

— Вот. Прочитай. Если что-то тебе не нравится или я что-то неправильно написал — изменим.

— Это список всех людей?..

— Да, их и их новые занятия. Сегодня нужно собрать всех и распределить обязанности.

Николай поднёс листок ко свету и начал читать.

Племя Яркого Пламени

Люди и их обязанности.

1. Ни-Ко-Ай

Возраст: 32 года

Положение: Вождь племени

Ни-Ко-Ай является главным лидером племени. Он отвечает за практическое управление племенем, принимает решения, решает проблемы и споры между членами племени. Все важные решения проходят через него.

2. Ви-Дар

Возраст: 34 года

Положение: Второй лидер племени. Создатель системы.

Ви-Дар является вторым лидером племени. Он отвечает за создание порядка внутри племени, организацию жизни людей, распределение обязанностей и развитие новых правил. Также он отвечает за духовную часть жизни племени, обучение и проведение ритуалов. Все взрослые и старшие дети племени должны каждый день после завтрака приходить к Ви-Дару на обучение.

На обучении они будут изучать правила племени, новые знания, правильное поведение и обязанности каждого человека.

3. Ама-Во-Са

Возраст: примерно 18–25 лет

Положение: Старшая женщина племени

Ама-Во-Са отвечает за хозяйство и порядок внутри женской части племени.

Все женщины, занимающиеся хозяйством, находятся под её руководством.

Ама-Во-Са слушает только Ни-Ко-Ая и Ви-Дара.

4. Инг-Нго-Ву-Ба

Возраст: примерно 28–33 года

Положение: Первый охотник

Инг-Нго-Ву-Ба является первым охотником племени. После выздоровления ему будет назначена новая практическая работа. Племя определит, какую работу он сможет выполнять лучше всего. Его знания и опыт должны быть использованы для пользы племени.

5. Инг-Ба-Ва-О

Возраст: примерно 25–40 лет

Инг-Ба-Ва-О входит в племя как взрослый мужчина.

Он будет находиться под руководством Ви-Дара. Его основная задача — помогать Ви-Дару, выполнять простые поручения, помогать в организации жизни племени и выполнять другие необходимые работы. Со временем племя определит, какие обязанности он сможет выполнять лучше всего.

6. Сэ (А-Ма-Во-Сэ)

Возраст: примерно 13–16 лет

Сэ будет помогать своей Ба, Амавосе, в хозяйстве. Она будет учиться заботиться о доме, детях и выполнять другие обязанности женщин племени.

Её старое имя-занятие останется. Но при первом обращении и повседневном обращении будет сокращено до Сэ, по решению вождя племени.

7. Энг-Ма-Во-Ба

Возраст: примерно 30–45 лет.

Энг-Ма-Во-Ба будет работать в хозяйстве вместе с Ама-Во-Сой и другими женщинами, но под руковдством Амавосы. Энгмавоба имеет большой опыт и знания. По причине высокого положения в старом племени является потенциальной угрозой. Единственная кто способна поставить под сомнение новое руководство. На данный момент она не является непосредственной угрозой, потому что она занята заботой о новорожденном ребёнке.

Ни-Ко-Ай и Ви-Дар должны внимательно следить за её поведением и отношением к правилам племени.

8. Энг-Ма-Ма-Ба

Возраст: примерно 25–30 лет

Энг-Ма-Ма-Ба помогает женщинам племени в хозяйстве. Сейчас её главная обязанность — забота о своих детях. Пока дети маленькие, она освобождена от большей части других обязанностей. Когда дети станут старше, она сможет выполнять больше работы для племени.

9. А-А

Возраст: примерно 10–11 лет

Девочка будет выполнять простые поручения от старших, а также обучаться разным видам работы.. Попробует разные занятие прежде чем определимся с ней. Потенциально будет задействована в лепке кирпичей или собирательстве. Подчиняется только Николаю, Видару и Амавосе.

9. О-О-О

Возраст: примерно 11–12 лет

Мальчик О-О-О начинает обучение мужчин племени.

Он будет проходить обучение Нго-Ву (охоте). Под руководством Первого охотника, Видара и Николая. Подчиняется только им.

В будущем он должен стать охотником племени.

10. Ба-О

Возраст: примерно 5–7 лет

Ба-О ещё ребёнок. Но он будет пробовать разные занятия. Когда он станет старше, племя определит его способности и будущую работу.

12. Ба-О-О

Возраст: примерно 2–3 года

Маленький ребёнок, мальчик. Главная задача — расти и становиться сильнее. К лету чтобы научился хотя бы ходить и нескольким словам.

13. Ба-А-А

Возраст: примерно 1 год

Маленький ребёнок, девочка. Главная задача — расти и получать заботу семьи.

14. "Ба-о" (сын Энгмавобы)

Младенец, 3-5 месяцев.

Все члены племени определятся с отличными от других именами для повседневности.

Николай отвёл взгляд от листка и посмотрел на Видара.

— Ну что ж, по-моему, ты всё уже тут написал и решил. Что мне добавить?..

— Николай, это очень важно. Они не должны сидеть без дела. Сразу же после завтрака мы им это объявим. А тебе я список специально принёс. Вноси любые правки, изменения.

— Да что пока тут вносить... Не ясно же ничего. Это временный план, как я понимаю.

— Да, для этого ритуала. Потом, через месяц, можно будет всё пересмотреть.

— Ладно... А забавно ты написал, что Амавосэ получит имя Сэ по решению вождя... — усмехнулся Николай.

— Ну да. Иначе мы постоянно будем их путать. Имена для обращения надо дать всем.

— И Амавосе?

— Нет, к её имени мы привыкли. В будущем, может быть, если у неё будут другие занятия, мы дадим ей временное имя-занятие. Но называть её так ведь сподручнее?

— Хорошо. А зачем тебе Ингбавао? Хочешь совсем его запугать?..

— Нет. Он просто единственный взрослый здоровый мужчина, который потенциально сможет делать то, что трудно будет делать женщинам. В этом году мы увеличиваем площадь посевов. Один я с этим не справлюсь. А он сможет носить воду, компост, рыхлить грядки и делать многое другое, на что я уже не смогу найти времени.

— Ну ладно... А что это за обучение у тебя? Собираешься открыть школу в уже и так тесном доме?

— Ну, это будет занимать не больше часа, по крайней мере первое время. Я буду в простой форме, на примерах и рисунках, объяснять им, как и что делать. У нас правила: мыться по утрам, мыть руки перед едой, для справления большой нужды использовать специальные места, которые каждый раз нужно будет засыпать золой и песком.

— Да, это важно. Иначе всё вокруг быстро пропахнет.. Хотя знаешь, мы и сами сейчас наверное пахнем так, что другого бы стошнило... Телёнок уже почти молодой тур и до сих пор живёт в доме. Хоть мы и контролируем его походы по-большому, нередко случается, что он делает это здесь. Да и сам по себе он пахнет.

— Да, это проблема, которую нужно решить как можно скорее. Ему нужен крытый Сай.

— Стойло, да.

— Да, его строительством мы должны заняться в ближайшие дни.

— Согласен, только вот насчет твоей школы. Если только чтобы объяснить это..не нужно целый мецяц ходить туда после завтрака.. Ты ведь не только этому хочешь их научить..

— Не только, мы будем учить их нашим словам.

— Тем, что мы используем с Амавосой?

— Да, и это займёт какое-то время... Может быть, научим их распознавать знаки... Да мало ли чему.

Они ещё какое-то время говорили и не заметили, как новоприбывшие члены племени высыпали наружу и расселись на простых сиденьях из брёвен возле дома. Амавоса возилась с едой и готовилась раздавать её.

— В общем... — подвёл итог Видар. — Вот твоя бумажка. Амавоса сменит тебя, когда все получат еду. Дай им поесть, чтобы они были более расслаблены, а потом твой выход. Зачитай им это и раздай указания. Справишься?

— Справлюсь, не переживай. Всё же уже написано.

Это была подколка, но она ничуть не задела Видара.

— А я пока проверю семена ещё раз, — с этими словами он встал и вышел из дома.

Николай ещё некоторое время сидел, держа листок в руках. Он перечитал его ещё раз, потом снова посмотрел на людей, сидевших снаружи.

«Странно всё это... Ещё несколько дней назад они были для нас чужим племенем. А теперь я собираюсь распределять между ними обязанности...»

Он не чувствовал себя вождём. Всё произошло слишком быстро.

В этот момент дверь тихо открылась и вошла Амавоса. Она подошла к нему и жестами показала:

— Все получили еду. Я показала, как есть.

Потом указала в сторону пристройки.

— Мне идти к детёнышу?

Николай кивнул.

— Да. Побудь с ним.

Амавоса коротко подтвердила согласие и села рядом.

Николай медленно поднялся. Голова всё ещё оставалась тяжёлой после укуса, но слабость уже не была такой сильной, как ранним утром. Он вышел наружу. Все сидели полукругом возле дома на простых брёвнах. Почти никто не разговаривал. Новые люди ели молча и теперь внимательно смотрели на него. Рядом стоял Видар. Он ничего не говорил.

Николай сделал несколько шагов вперёд. Все взгляды сразу обратились к нему. Он поднял руку.

— Люди Яркого Пламени.

Все замолчали окончательно.

— Сейчас... я скажу... кто... что... делать.

Он говорил медленно, сопровождая слова привычными жестами.

Потом развернул листок.

— Я... вождь.

Он указал на себя.

— Решаю. Помогаю. Если спор — решаю.

— Видар.

Он показал на друга.

— Второй в племени. Делает... порядок. Учит. Проводит обряды. Показывает.

Видар спокойно стоял рядом, никак не реагируя.

— Амавоса.

Она выглянула из двери.

— Главная женщина. Дом. Еда. Женщины помогают ей.

Амавоса вывела руками широкий жест согласия. Николай перевёл взгляд на лежавшего в доме Ингнговубу.

— Первый охотник.

Он показал внутрь.

— Сейчас болен. Потом снова будет работать.

После этого он посмотрел на молодую девушку.

— Амавосэ.

Та сразу подняла голову. Николай немного помедлил.

— Теперь... Сэ.

Девушка несколько секунд не понимала, что обращаются именно к ней. Потом осторожно показала на себя.

— А-Ма-Во-Сэ?

— Да. Ты помогаешь Амавосе.

Сэ подтвердила жестом согласия. Дальше Николай посмотрел на Ингбавао.

— Ингбавао.

Молодой мужчина сразу выпрямился.

— Ты помогаешь Видару.

Его лицо слегка дрогнуло, но он все же быстро подтвердил сказанное Николаем.

Затем Николай перевёл взгляд на Энгмавобу.

— Ты... тоже. Дом. Помогаешь Амавосе.

Женщина молча согласилась.

— Энгмамаба. Ты... тоже.

Она сидела с ребёнком на руках и тоже согласилась. После этого Николай посмотрел на мальчика О-о.

— О-О-О.

Тот сразу оживился.

— Учиться быть охотником.

Мальчик широко улыбнулся и несколько раз выразил согласие, немного ёрзая на месте. Видно было, что он этому рад.

Дальше речь дошла до девочки А-а.

— А-А.

Девочка внимательно смотрела на него.

— Учиться работать вместе с женщинами. Потом... будет своё дело.

Она встала посмотрела вверх и четко выразила жест согласия. Потом он показал на Ба-О.

— Ты пока маленький. Будешь смотреть. Учиться. Потом найдём тебе работу.

Мальчик повторил жест согласия точно так же, как только что сделала девочка.

После этого Николай показал на двух самых маленьких детей назвал их имена и сказал:

— Пока... дети.

На этом листок закончился и он опустил его. Несколько секунд все молали, никто не думал спорить или возражать.

«Неожиданно легко...» Подумал Николай.

«А что сейчас..?» Тут он вспомнил о насущном и ему пришла в голову мысль.

Он поднял голову и обратился к неохотнику.

— Ингбавао.

Мужчина сразу посмотрел на него.

— Пока... не к Видару.

Тот удивился. Николай показал рукой в сторону телёнка.

— Нужно строить... сай.

Женщины непонимающе переглянулись. Он поправился.

— Дом... для тура.

Теперь все поняли.

— Ингбавао, ты помогаешь мне.

Потом он посмотрел на Сэ.

— Сэ.

На этот раз девушка откликнулась сразу. Она поднялась и подошла.

— Ты тоже помогаешь.

Он показал руками.

— Камни. Ветки. Что сможешь.

Она молча кивнула.

«Тяжёлую работу ей всё равно нельзя давать...»

Потом Николай подозвал детей.

О-О, А-А и Ба-О подошли ближе.

— Вы тоже.

Он показал в сторону будущей стройки.

— Будете рядом. Помогать. Играть с глиной. Смотреть.

Дети радостно переглянулись. После этого Николай снова посмотрел на Энгмамабу и Энгмавобу. Обе держали возле себя маленьких детей.

«Нет... Им сейчас нельзя тяжёлую работу.» - подумал он, после чего показал на корзину. Потом переплёл пальцы.

«Плетение.» Показал он жестами.

Женщины внимательно следили за движениями его рук.

— Сегодня... потом зайду... покажу.

Он указал на их жилище.

— Сейчас отдыхайте.

Обе одновременно выразили согласие и медленно поднялись.

Николаю показалось, что всё получилось именно так, как и должно было. Когда женщины уже ушли, рядом неслышно оказался Видар.

Он тихо спросил:

— Ты хочешь оставить Ингбавао себе?

Николай кивнул.

— Пока да. Он нужен мне сейчас.

Видар вопросительно посмотрел на него.

— Стройка?

— Да. Телёнок растёт слишком быстро.

Видар несколько секунд молчал.

— А мои посадки?

— Они могут подождать пару дней?

Николай посмотрел в сторону пристройки.

— Может быть, через несколько дней наш телёнок Му уже сможет вставать и понемногу помогать. Тогда Ингбавао перейдёт к тебе.

Видар немного подумал. Потом спокойно кивнул.

— Да... ничего страшного. Сейчас только начало апреля. Несколько дней у нас ещё есть.

Николай с облегчением выдохнул.

— Тогда так и сделаем.

Глава 5

Пятница, 5 апреля 2062 года, 20:40 (GET)

ΔT + 652 день

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Первый день оказался тяжёлым для всех.

Николай сам не ожидал, насколько много сил потребует самая первая подготовка к строительству.

Он долго выбирал место для будущего стойла, долго ходил вокруг, оценивая пространство и расстояние. Стойло должно было находиться достаточно близко, чтобы за животным было удобно следить и приносить ему корм, но при этом достаточно далеко от дома, чтобы запах от навоза и грязи, а также насекомые, которые обязательно появятся рядом с животным, не мешали им жить.

Он очертил площадь для постройки металлическим штырём.

— Большое оно будет, — сказал Видар, когда Николай показал границы.

Николай посмотрел на него.

— Да. Примерно пятьдесят квадратных метров.

Видар немного нахмурился.

— Пятьдесят?

— Да. Он сейчас маленький. Но он будет расти. И если мы сделаем маленькое, потом придётся всё переделывать.

Видар посмотрел на размеченную землю, потом в сторону пристройки, где находился телёнок.

— Возможно и так... — немного подумав, ответил он. — Но объём предстоящего труда колоссальный.

— Работы хватит на всех, — согласился Николай. — Именно поэтому нам и нужны люди.

Начали с самого сложного — подготовки основания. Участок полностью очистили от травы и дерна, после чего принялись собирать камни для будущего фундамента. Крупные валуны откладывали в сторону, чтобы заложить в основание, а мелочь ссыпали рядом. Ингбавао в этом деле оказался незаменим. Он молча таскал увесистые брёвна и глыбы, которые были не под силу Сэ и детям. Однако к концу дня усталость сморила и его. Николай несколько раз замечал, как мужчина останавливался, чтобы перевести дух и утереть пот со лба. Было очевидно, что к подобным нагрузкам он непривычен. В своём прежнем племени Ингбавао принадлежал к числу тех немногих взрослых, кто успел обзавестись заметным жирком, но сейчас даже его крепкое тело работало на пределе.

Впрочем, тяжело приходилось каждому. Николай и Видар тоже трудились без продыху. Николай помогал переносить материалы, координировал действия остальных и следил, чтобы все чётко понимали свои задачи, пока Видар на ходу планировал следующие этапы строительства. Завтра им нужно было закончить очистку места, собрать ещё больше камней и начать устанавливать первые основные столбы. В следующии дни им нужно было подготовить брёвна для стен, сделать каркас крыши и постепенно закрыть пространство от ветра и снега.

Когда вечером они вошли в дом, Николай сразу заметил движение. Ингнговуба сидел у стены и пытался подняться. Он уже почти встал, когда Николай быстро подошёл к нему.

— Нет. Не надо.

Охотник посмотрел на него. Николай показал жестами:

«Сидеть можно. Стоять — нет».

Ингнговуба несколько секунд смотрел на него, потом нехотя согласился и опустился на пол. Видар ничего не говоря, прошёл к кухонному уголку, достал запасы еды и начал готовить.

Николай сел рядом с охотником.

— Как?

Ингнговуба посмотрел на него и после короткой паузы показал:

«Плохо.»

Николай нахмурился. Он приложил руку ко лбу охотника. Тот был горячий.

— Жар...

Он осторожно стянул повязку на плече. Плечо выглядело по-прежнему. Покраснение вокруг раны не увеличивалось.

Края начали покрываться плотной коркой. Не было видно, что воспаление распространяется дальше. Николай облегчённо выдохнул.

— Хорошо...

Но когда он посмотрел на ногу, его лицо снова стало серьёзным. Состояние было хуже. Опухоль увеличилась. Кожа вокруг раны потемнела. Некоторые участки ступни стали почти чёрными. Николай осторожно коснулся ступни и слегка надавил. Ингнговуба даже не дёрнулся.

— Странно... разве ему не должно быть больно.. — сказал он и посмотрел на Видара.

Тот повернулся, принёс бульон с мягкими кусочками мяса внутри и передал пиалу больному. Тот уже видел, как им пользоваться, и стал пить, ловя кусочки мяса.

— То, что он пьёт и ест, — это хорошо, — сказал Видар. — Но вот то, что он не чувствует боли...

— Думаешь, не чувствует? Он умеет терпеть боль.

— Нет... думаю, у него здесь всё онемело.

Охотник допил бульон и передал обратно пиалу.

"Хочешь ещё?"

"Нет", — ответил тот.

Видар в это время приготовил отвар из коры ивы.

Он посмотрел на Николая.

— Дать ещё парацетамол?

Николай задумался. У них его было мало. Но сейчас ситуация была другой. У охотника была температура.

— Да.

Видар кивнул.

— Если не поможет, хотя бы немного снизит температуру.

Они дали лекарство и снова помогли Ингнговубе лечь удобнее. Некоторое время они сидели рядом. Охотник время от времени открывал глаза. Николай показывал ему, что завтра они продолжат, что он должен отдыхать, что он станет лучше.

Неизвестно, верил ли охотник этим словам. Скоро Ингнговуба снова уснул.

Дети уже давно спали. Амавоса сидела рядом с телёнком.

Видар и Николай сидели за столом и пили горячий травяной взвар.

— Сегодня немало было сделано, — наконец сказал Видар.

Николай кивнул.

— Да. Они приняли всё, что мы предложили.

Видар слегка улыбнулся.

— А чего ты ожидал..?

— Ну не знаю... Больше вопросов.

— А я нет... Им нужны были задания. А насчёт вопросов — они не такие уж и любознательные. Для всех странных вещей из будущего достаточно было простого объяснения: нашли, взяли.

Видар уже лежал на своём месте, когда продолжил:

— А как там у женщин с плетением..?

— Неплохо. Вроде бы всё поняли.

После обеда Николай, как и обещал, зашёл к женщинам и показал им, как плести. Он принёс несколько длинных ивовых прутьев, заранее размоченных в воде. Сначала он сделал простую основу из более толстых веток, а потом медленно показал, как тонкие прутья нужно пропускать один через другой. Провозились около двух часов, но в итоге получилась небольшая, но прочная корзина.

Это был первый день, и оба были довольны им. Все получили обязанности. Они начали становиться племенем. Но рядом с этим была другая мысль.

Ингнговуба.

Сможет ли он поправиться..? Что если завтра ему станет ещё хуже?

Но усталость постеппенно взяла своё. Огонь в печи продолжал гореть. Один за другим все уснули.

Следующее утро началось как и предыдущее.

Николай проснулся первым и первое, что он сделал — посмотрел в сторону Ингнговубы. Охотник лежал неподвижно. Сначала Николай даже испугался, но через несколько секунд увидел, как тот медленно дышит. Он тихо подошёл и положил руку ему на плечо.

— Ингнговуба?

Тот открыл глаза. Он был жив, но выглядел хуже, чем вчера.

Николай осмотрел его ногу, опухоль не исчезла. Тёмные участки стали ещё заметнее. Кожа выглядела пугающе.

Он ничего не сказал, только медленно выдохнул. Видар, уже проснувшийся от движения, подошёл ближе.

Они несколько секунд молча смотрели на охотника.

— Плохо, — наконец сказал Николай.

Кивнул Видар, зевая.

— Да. Наши представления о медицине в лучшем случае — любительские. Надо хотя бы загрузить фотографии в ИИ на смартчасах.. Чтобы понять насколько всё серьёзно.. Но... — он помедлил, отвёл взгляд в сторону окна. — Заряд мы израсходовали зимой...

Николай тоже это понимал, они потратили заряд часов ради фотографии. Ради одного момента, который хотелось сохранить в памяти. А сейчас они им очень нужны.

Видар достал из шкафчика свои часы и попробовал их включить..

— Неа, совсем пусто.

— Давай, попробуем зарядить. Сегодня хоть ранняя весна, но день скорее всего будет солнечным. Может, получится.

Они достали маленькую солнечную панель от настенных часов и аккуратно подключили к ней смартчасы.

С солнцем действительно повезло, этот день был одним из тех редких весенних дней, когда небо оставалось чистым с самого утра.

Через некоторое время они увидели слабый свет на обратной стороне часов. Они начали заряжаться.

— Мало мощности, слишком слабая панель, — сказал Видар.

— Давай не будем проверять проценты. Пусть заряжается в отключенном состоянии.

Они оставили всё лежать на солнце и вернулись к обычным делам.

День продолжался. Как и всегда. Члены племени позавтракали и принялись за свои обязанности. Стройка, подготовка земли под посевы. Они носили воду, проверяли запасы, работали с землёй, готовили еду. Видар несколько раз уходил проверять семена и будущие посадки. Они не хотели расчищать под это луг. Вместо этого решили освободить пространство после вырубки деревьев, которые ранее пошли на строительство и дрова. Пеньки и корни были проблемой. По возможности старались выкорчевывать или выжигать их. Дело спорилось.

Мужчины работали больше обычного. Ингнговуба лежал внутри. Иногда он открывал глаза и смотрел на происходящее вокруг. Он всё ещё был сильным мужчиной, даже сейчас, но болезнь забирала его силы.

К вечеру они решили проверить свои часы. Экран зажёгся. Индикатор заряда показывал 2 %. Это было всё, что им удалось набрать за весь день.

— Нам хватит, — сказал Николай и пододвинул листок с запросами.

— Давай занесём их внутрь, - предложил Видар.

Они занесли часы внутрь и сели рядом на одной из лежанок. Часы загрузились, и Николай открыл приложение с ИИ. Он быстро включил камеру, сделал несколько фотографий ноги и отправил их на анализ. Несколько секунд они ждали. Наконец появился ответ.

«ПО ПРЕДСТАВЛЕННЫМ ИЗОБРАЖЕНИЯМ И ОПИСАНИЮ СИМПТОМОВ НЕВОЗМОЖНО ПОСТАВИТЬ ТОЧНЫЙ ДИАГНОЗ».

Николай посмотрел на Видара.

— Начинает как всегда.

Он продолжил читать.

«..ОДНАКО ПРИЗНАКИ МОГУТ СООТВЕТСТВОВАТЬ ТЯЖЁЛОЙ ИНФЕКЦИИ МЯГКИХ ТКАНЕЙ, НАРУШЕНИЮ КРОВОСНАБЖЕНИЯ ИЛИ РАЗВИТИЮ ГАНГРЕНЫ».

Оба замолчали. Следующая строка появилась через несколько секунд.

«ТАКИЕ СОСТОЯНИЯ МОГУТ БЫТЬ ОПАСНЫМИ ДЛЯ ЖИЗНИ. НЕОБХОДИМА СРОЧНАЯ МЕДИЦИНСКАЯ ПОМОЩЬ».

Николай сжал зубы, они не могут оказать ему "медицинскую помощь" и смотреть на эти строки сильно раздражало.

Он набрал следующий вопрос.

«Если больница недоступна?»

Ответ появился быстрее.

«ПРИ ПОДОЗРЕНИИ НА ТЯЖЁЛУЮ ИНФЕКЦИЮ НЕОБХОДИМО КАК МОЖНО СКОРЕЕ ПОЛУЧИТЬ ПОМОЩЬ МЕДИЦИНСКОГО СПЕЦИАЛИСТА. БЕЗ ЛЕЧЕНИЯ ИНФЕКЦИЯ МОЖЕТ РАСПРОСТРАНЯТЬСЯ И ПРИВЕСТИ К СЕПСИСУ — ОПАСНОЙ РЕАКЦИИ ОРГАНИЗМА, КОТОРАЯ МОЖЕТ ПРИВЕСТИ К СМЕРТИ. БЕЗ ЛЕЧЕНИЯ СЕПСИС СПОСОБЕН БЫСТРО ПРИВЕСТИ К ОТКАЗУ ЖИЗНЕННО ВАЖНЫХ ОРГАНОВ И СМЕРТИ».

— Сепсис... — тихо прочитал Николай.

«То есть... если ждать слишком долго, он умрёт, даже если инфекция останется только в ноге?» — отправил запрос Видар.

Ответ пришёл сразу:

«ДА. ПРИ ТЯЖЁЛОЙ ИНФЕКЦИИ ТКАНЕЙ БАКТЕРИИ И ИХ ТОКСИНЫ МОГУТ ПОПАСТЬ В КРОВОТОК. ПОСЛЕ РАЗВИТИЯ СЕПСИСА РИСК СМЕРТИ ЗНАЧИТЕЛЬНО ВОЗРАСТАЕТ, ДАЖЕ ЕСЛИ ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЙ ОЧАГ ИНФЕКЦИИ НАХОДИТСЯ В ОДНОЙ КОНЕЧНОСТИ».

Видар смотрел на экран.

— Так так... Спроси его об этом.

Николай посмотрел на него.

— О чем..?

— О том, о чём мы оба думаем.

Николай несколько секунд молчал.

Потом написал:

«Если нет врача. Нет больницы. Исторически люди что делали?»

Ответ появился не сразу.

«ДО РАЗВИТИЯ СОВРЕМЕННОЙ МЕДИЦИНЫ ТЯЖЁЛЫЕ ИНФЕКЦИИ КОНЕЧНОСТЕЙ ЧАСТО ИМЕЛИ ВЫСОКИЙ РИСК СМЕРТИ. В НЕКОТОРЫХ СЛУЧАЯХ ЕДИНСТВЕННЫМ СПОСОБОМ СОХРАНИТЬ ЖИЗНЬ БЫЛО УДАЛЕНИЕ ПОРАЖЁННОЙ ЧАСТИ КОНЕЧНОСТИ».

Николай и Видар переглянулись. Ампутация. Слово, которое никто не хотел произносить.

Николай продолжил:

«Как понять, когда это необходимо?»

Несколько секунд.

«ТАКОЕ РЕШЕНИЕ ДОЛЖЕН ПРИНИМАТЬ МЕДИЦИНСКИЙ СПЕЦИАЛИСТ ПОСЛЕ ОЦЕНКИ СОСТОЯНИЯ ПАЦИЕНТА. СОВРЕМЕННАЯ МЕДИЦИНА ИСПОЛЬЗУЕТ ХИРУРГИЧЕСКОЕ ЛЕЧЕНИЕ, АНТИБИОТИКИ И ПОДДЕРЖИВАЮЩУЮ ТЕРАПИЮ».

Николай сжал зубы. Они не могли оказать ему «медицинскую помощь», и смотреть на эти строки было невыносимо.. Они были заперты в этом мире, и никакой «медицинской помощи» здесь не существовало.

Заряд батареи упал до 1 %. Экран мигнул, предупреждая о скором отключении. Николай понял, что у них есть шанс задать только один, последний вопрос. Он должен был быть максимально точным.

— Не спрашивай про больницы, — быстро сказал Видар, его голос дрожал от напряжения. — Спроси прямо про прошлое.

Про то, как выживали тогда. Николай лихорадочно застучал по экрану, формулируя запрос:

«Как проводили ампутацию конечности в 900–1200 годах, чтобы спасти жизнь? Как сделать это максимально безопасно в полевых условиях без современных инструментов?»

Экран замер на секунду. Потом строки начали появляться одна за другой, и Николай читал их вслух, торопясь опередить гаснущую батарею:

«В ПЕРИОД IX–XII ВЕКОВ АМПУТАЦИЯ БЫЛА КРАЙНЕЙ МЕРОЙ. ДЛЯ ПОВЫШЕНИЯ ШАНСОВ НА ВЫЖИВАНИЕ ИСПОЛЬЗОВАЛИСЬ СЛЕДУЮЩИЕ МЕТОДЫ:

ОСТАНОВКА КРОВОТЕЧЕНИЯ: ГЛАВНАЯ ОПАСНОСТЬ — ПОТЕРЯ КРОВИ. ИСПОЛЬЗОВАЛИ ТУГОЙ ЖГУТ ВЫШЕ МЕСТА РАЗРЕЗА.

ИСТОРИЧЕСКИ АРТЕРИИ ПРИЖИГАЛИ РАСКАЛЁННЫМ ЖЕЛЕЗОМ ИЛИ ЗАЛИВАЛИ КИПЯЩЕЙ СМОЛОЙ/МАСЛОМ ДЛЯ ЗАПЕЧАТЫВАНИЯ СОСУДОВ.

ИНСТРУМЕНТЫ И ЧИСТОТА: НОЖИ И ПИЛЫ ПРОКАЛИВАЛИ НА ОГНЕ.

РАНУ И ИНСТРУМЕНТЫ ПРОМЫВАЛИ КРЕПКИМ АЛКОГОЛЕМ, УКСУСОМ ИЛИ КИПЯТКОМ.

ТЕХНИКА НАДРЕЗА: КОЖУ И МЫШЦЫ ОТТЯГИВАЛИ ВВЕРХ ПЕРЕД РАЗРЕЗОМ КОСТИ, ЧТОБЫ ПОСЛЕ ОПЕРАЦИИ ОСТАВШАЯСЯ ПЛОТЬ МОГЛА ЗАКРЫТЬ КОСТНЫЙ ОПИЛ (ПРИНЦИП ЛОСКУТНОГО МЕТОДА).

АНЕСТЕЗИЯ: ИСПОЛЬЗОВАЛИ ОПИАТЫ, КРЕПКИЙ АЛКОГОЛЬ ИЛИ РАСТИТЕЛЬНЫЕ ОТВАРЫ (БЕЛЕНА, МАНДРАГОРА) ДЛЯ БЕСПАМЯТСТВА».

Николай не успел дочитать примечание о последующем уходе. Экран резко потемнел. Часы погасли. В доме воцарилась полная тишина, нарушаемая только тяжёлым, свистящим дыханием Ингнговубы. Николай и Видар сидели неподвижно, глядя на чёрное стекло часов.

— Раскалённое железо… — тихо произнёс Видар, и его лицо побледнело. — Николай... у нас нет мандрагоры. Но есть алкоголь.

В доме было тихо. И друзья молчали. Каждый думал о своём. Ингнговуба лежал рядом и ничего не понимал из их разговора. Николай посмотрел на него, потом на Видара.

— Подождем до завтра.. Кто знает может быть ИИ ошибся и ему станет легче..ИИ не врач.

Видар медленно кивнул.

— До завтра подождать наверное можно.. Тут варианта два: либо он умрёт, либо будет жить.

Николай снова посмотрел на ногу охотника. Вчера они думали, что главной задачей будет построить новое племя. Сегодня главным вопросом было другое. Сможет ли один человек дожить до завтра.

За окном уже стемнело. И оба сильно устали.

Следующее утро началось с неприятного пробуждения. Ночь далась Ингнговубе тяжело. Он почти не двигался и организм больше не слушался его — он не смог подняться и испачкал подстилку. Видар молча занялся уборкой, а Николай сел рядом.

— Как нога? — тихо спросил он.

Ингнговуба лишь прикрыл глаза. Когда они осторожно осмотрели рану, оба сразу поняли: стало хуже. Отек поднялся выше колена. Кожа натянулась и покраснела. В паху и под мышкой прощупывались увеличенные лимфатические узлы. Николай долго молчал, потом вдруг сказал:

— Я уже видел такое.

Видар вопросительно посмотрел на него.

— Когда я был подростком, у меня случился карбункул на спине. Отец рассказывал, что врачи говорили: если не оперировать сразу, через два дня начнется заражение крови.

Он медленно поднялся.

— Очень похоже...на такое же состояние.. только хуже.. У меня были они под мышками, а у него во многих местах..

Видар кивнул. Мысль об ампутации уже не казалась такой безумной. Они снова присели возле Ингнговубы.

«Послушай меня», — обратился Николай. — «Мы думаем, что можем спасти тебе жизнь».

Охотник долго смотрел ему в глаза, потом ответил еле двигая рукой.

«Невозможно. Ингнговуба умрёт. С таким не живут. Отец умер так. Другие охотники умирали с этим».

«Мы можем спасти тебя», — говорил Николай, будучи сам в этом неуверенным, но внешне был серьёзен. — «Но только если ты позволишь нам отнять твою ногу… До сюда…»

Ингнговуба скользнул глазами вниз, потом долго молчал и из последних сил стал отвечать:

«Нет. Никогда. С такой раной не живут».

«Мы спасём тебя. Ты будешь жить без ноги».

«Без ноги жить нельзя. Я не смогу охотиться».

Николай не отвёл взгляда.

«Ты хочешь умереть?»

«Нет. Я хочу жить. Но я умру».

«Ты будешь жить. Только без ноги».

Ингнговуба сомневался. Видно было, что он не хотел умирать. Но ему не верилось в то что можно его спасти. Прошла, казалось, целая вечность.

«Буду жить и не быть охотником. Зачем?»

«Ты нам нужен», — спокойно ответил Николай. — «Охотником не будешь, но есть дела, которые не требуют быстрого бега. Есть опыт, советы, знания. Ты нужен твоему новому племени. У тебя будет занятие».

Охотник опустил голову. Он долго сидел неподвижно, потом поднял глаза.

«Ингнговуба хочет жить».

Всё было понятно, и больше не нужно было задавать вопросов. Видар приготовил завтрак. Как раз в этот момент вбежала Амавоса.

— Му стоять, — улыбалась она.

— Я пойду посмотрю, — сказал Николай.

Телёнку действительно стало лучше он уже мог стоять немного ходить. Решили пока его просто кормить и не выводить на улицу.

Николай вернулся в дом они покормили охотника и дали ивогого отвара. Он снова заснул. Николай попросил Амавосу дать указания членам племени. Ингбавао пусть таскает глину и камни. Женщины по возможности плетут корзины. Им же с Видаром нужно было подготовиться к операции.

Ближе к середине дня они подготовили все необходимые инструменты или их аналоги. Всё прокалили, и продезинфецировали спиртом. И приготовив всё, включай самоделные зажимы. Жгуты из жил и инструкции записанные на бумаге. После чего дали Ингнговубе несколько глотков разбавленного со спиртом вина, он, едва выпив полстакана, почти сразу обмяк и закрыл глаза.

Николай тихо выругался.

— Черт... Совсем забыл. Они слишком чувствительны к спирту.

— И он вдобавок очень ослаблен, — ответил Видар.

Они обменялись короткими взглядами. Пути назад уже не было.

Николай медленно натянул защитные очки и маску. Видар занял свое место рядом. За стенами укрытия шумел ветер. Никто из них больше не произнес ни слова.

(Далее автор сознательно не вдаётся в подробности операции — как из соображений безопасности, так и чтобы не повышать возрастной рейтинг произведения.)

Стоит сказать лишь, что сама операция оказалась тяжёлым испытанием для обоих. В какой-то момент Видара не выдержал — его вырвало. Когда началась самая сложная часть, в которой использовалась пила, тело охотника выгнулось в дугу, из его груди вырвался крик, после чего он потерял сознание от болевого шока и больше не реагировал.

Процедура была крайне сложной. Охотник истекал кровью. Каждый раз им казалось, что они всё испортили, что ещё немного — и они потеряют его. Нужно было действовать быстро, несмотря на страх и сомнения.

В конце концов им удалось закончить. Они закрыли рану оставшимися тканями и зашили её. Для этого они использовали специальные костяные иглы, которые племя Каменного Сердца обычно применяло для сшивания шкур. Перед использованием их тщательно обработали спиртом. В качестве нити взяли прочные синтетические волокна из кусков синтетической одежды, которые хранились на их складе.

После этого они проверили его пульс и уложили поудобнее. Пот лился градом с них обоих. На улице уже был вечер. Они вышли подышать свежим воздухом. Потом зашли за дом, разделись, и каждый окатил другого ведром воды.

— Мы сделали всё, что могли.

— Да. Если его колено будет рабочим... Он смог бы, наверное, даже ходить с протезом. Как думаешь?

— Выживет ли он? Завтра будет видно. Только бы мы не сделали хуже. Второй раз проходить через такое у меня нет ни малейшего желания.

Они вытерлись полотенцем и вернулись к себе. У входа стояла Амавоса и смотрела на них.

— Ингнговуба будет жить? — спросила она.

— Будет, — уверенно ответил Николай, хотя сам совершенно не был в этом уверен. — Ему нужен уход. Пока он останется у нас.

— Хорошо, — показала знаком Амавоса. — Все получили еду. Мы идём спать?

— Да, — подтвердил Николай. — Кто будет сторожить?

— Энгмавоба, потом Амавоса.

— Хорошо, — сказал Николай.

После чего он и Видар зашли к себе, легли в кровати и почти сразу заснули.

Глава 6

Дни один за другим проходили в суете и заботах.

После операции все силы ушли на Ингнговубу. Первое время было самым тяжёлым. Николай и Видар почти не отходили от него. Они проверяли его состояние утром и вечером, следили за температурой, давали ему пить и старались не допустить новых осложнений. Они опасались, что, несмотря на все их усилия сгладить срезанный край кости, тот всё равно останется слишком острым. Но больше всего они боялись двух вещей: повторного заражения и того, что организм охотника просто не выдержит.

Ингнговуба долго оставался слабым. Несколько дней он почти не разговаривал. Он открывал глаза, смотрел на них, иногда что-то показывал короткими жестами. Большая часть его сил уходила только на восстановление.

Николай каждый раз внимательно осматривал прооперированную ногу. Он ожидал увидеть признаки ухудшения: усиливающееся покраснение, неприятный запах, новые выделения или возвращение высокой температуры. Ни к счастью ничего из того, что они опасались, не случилось - судьба благоволила охотнику. Его состояние улучшалось. На третий день после операции жар стал меньше. На четвёртый он впервые сам попросил еды, а на пятый смог самостоятельно сесть на несколько минут. Николай понимал, что опасность ещё не миновала полностью. Организм охотника был сильно истощён, а потеря ноги стала огромным испытанием.

Пока Николай и Видар занимались им, жизнь вокруг продолжалась. Весна шла своим чередом, принося с собой всё новые хозяйственные заботы.

Каждое утро Амавоса заходила проведать телёнка. Он шёл на поправку. Теперь он мог дольше оставаться на ногах и делать несколько осторожных шагов. Через несколько дней Амавоса уже могла ненадолго вывести его наружу. За всё это время Амавоса успела сильно к нему привязаться. Она искренне радовалась каждому его улучшению, разговаривала с ним, давала ему траву, гладила его и радовалась каждому, пусть даже самому маленькому, успеху. Телёнок тоже успел к ней сильно привязаться.

Строительство стойла продолжалось. На третий день они снова посмотрели на размеченную площадь и поняли, насколько ошиблись. Пятьдесят квадратных метров казались вполне разумными, когда они только планировали строительство. Но теперь, когда перед ними были камни, брёвна, корни и тяжёлая земля, размеры начали пугать.

Видар с долей скепсиса посмотрел на участок.

— Мы точно хотим сделать его таким большим?

— Да… — не сразу и немного неуверенно ответил Николай, после чего посмотрел в сторону пасущегося телёнка. — Может быть, это просто у нас в голове…

— Что у нас в голове?

— Ну, нам казалось, что стойло нужно делать большим, каким мы их видели в прежней жизни. А такие крупные стойла, скорее всего, были рассчитаны не на одно животное. Для маленького телёнка сейчас хватило бы намного меньше места.

— Будем переделывать?

— Нет… Оставим как есть и продолжим начатое. Мы строим не только на сегодня.

Видар вздохнул.

— Значит, придётся работать больше.

— Придётся.

Они всё же решили упростить первый этап. Сейчас им не нужны были идеальные стены. Не было смысла тратить месяцы на строительство большого закрытого помещения, когда впереди было лето.

Главным было сделать крепкое укрытие от дождя, ветра и холода.

Они установили основные столбы, начали собирать каркас крыши и оставили часть стен открытыми. Позже, когда появится больше времени и сил, они смогут закрыть пространство полностью.

Параллельно с этим они готовили землю для будущих посадок. Ингбавао, дети, Сэ и Амавоса им помогали. Иногда им помогала Энгмавоба.

Работы оказалось больше, чем они ожидали. В этот раз засевали более крупный участок, и его нужно было освободить от остатков корней, перевернуть землю, подготовить участки и удобрить.

Они выбрали несколько мест вместо одного большого поля и разделили их дорожками. Видар говорил, что так будет удобнее ходить и поливать растения.

На достаточно большом участке должны были появиться разные культуры: тыквы, лён, киноа и подсолнечник.

Видар особенно внимательно относился к семенам. Он несколько раз перебирал их, думал, где и что посадить, пытался рассчитать, сколько еды они смогут получить.

— Если это сработает, — сказал он однажды Николаю, — следующая зима будет совсем другой.

Николай кивнул. Он думал о том, что всё нужно делать качественно. Они готовили место, где собирались остаться надолго. Часть луга, склона и леса должна была отойти под поля. По мере того как они расчищали и готовили участок, поверхность понемногу выравнивалась. Там, где склон становился крутым, Николай велел не трогать деревья, растущие по границе участка. Они были нужны, чтобы удерживать склон от осыпания.

К концу первой недели Ингнговуба уже мог дольше сидеть. Он всё ещё быстро уставал, но в его взгляде появилось больше жизни. Он стал выбираться на улицу.

Однажды он сидел на бревне и долго наблюдал за людьми, занятыми работой: за теми, кто таскал камни, за женщинами, продолжавшими заниматься хозяйством, и за детьми, охранявшими посадки от птиц.

Николай, проходя мимо, заметил его и спросил:

«О чём думаешь?»

Охотник немного помолчал, потом ответил жестами.

«Раньше я думал, что сила мужчины — это идти дальше всех».

Он посмотрел вниз, туда, где раньше была его нога.

«Теперь не знаю».

Николай не знал, что ответить. Сначала хотел подбодрить, но передумал: в конце концов, каждый должен сам нащупать свой новый смысл.

Дней через десять после операции всё вокруг понемногу утряслось. Ингнговуба шёл на поправку, стройка двигалась, поля уже стояли готовыми — будни незаметно брали своё.

Николай так же каждый день проверял рану Первого Охотника, менял повязки и караулил, не вернётся ли воспаление. Но всё обошлось. Всё затягивалось даже быстрее, чем они надеялись, и Ингнговуба заметно набирался сил.

Через ещё несколько дней Николай сделал для него простую опорную палку. С её помощью охотник уже мог осторожно вставать и делать несколько шагов, хотя быстро уставал.

Однажды вечером Видар долго наблюдал за тем, как Ингнговуба медленно проходит несколько метров.

Потом неожиданно сказал:

— Знаешь... я тут подумал.

Николай поднял голову.'

— О чём?

— Его колено полностью здорово.

Николай посмотрел на ногу охотника.

— И?

— Значит, ему не обязательно всю жизнь ходить на палке.

Николай несколько секунд молчал, потом до него дошло.

— Ты хочешь сделать ему протез?

Видар уже заметно оживился.

— Самый простой. Деревянную чашу под культю, чтобы она распределяла нагрузку. Ниже — деревянную стойку. Или, может быть, подобрать толстую кость какого-нибудь крупного зверя. Надо будет подумать.

Николай усмехнулся.

— Хочешь сделать из него одноногого пирата?

Видар рассмеялся.

— Почти.

Потом снова стал серьёзным.

— Нет, правда. Если культя хорошо заживёт, он сможет пользоваться коленом. Бегать — вряд ли. Но ходить вполне сможет.

Он ненадолго задумался.

— А знаешь... У нас же лежит тот кусок резины, который ты снял со старого шкафа в лаборатории.

Николай сразу понял, о чём речь.

— Для нижней части?

— Да. Если прикрепить его снизу, будет мягче. И сцепление с землёй станет лучше.

Николай кивнул.

— Попробуем. Но сначала пусть окончательно поправится.

***

На исходе третьей недели, когда основная работа в поле уже подходила к концу и люди начали собираться возле дома, Ингбавао неожиданно подошёл к Николаю. Он немного помедлил и показал знаком:

— Ки-Го?

Николай вопросительно посмотрел на него.

— Ки-Го?

Ингбавао снова повторил жест и начал что-то объяснять. Николай понял лишь отдельные слова. “Рассказывать. Вечер. Люди. Огонь.” Он решил позвать своего товарища.

—Ви́дар, можешь подойти на секунду? Кажется, он хочет нам что-то объяснить.

Они недолго вместе пытались понять смысл незнакомого слова. Наконец им удалось разобраться. Так назывались вечерние рассказы, которые Ингбавао рассказывал своему племени у костра. Иногда это были воспоминания. Иногда истории о предках. Иногда рассказы о соседних племенах, об удачной охоте, о старых войнах или просто поучительные истории для детей.

Николай вдруг замер. Потом быстро посмотрел на Видара.

— Ты понимаешь? Он же много знает!

Ингбавао удивлённо посмотрел на него. Николай повернулся к Видару и быстро заговорил :

— Он жил с племенем Каменного Сердца. Он может знать их историю... Амавоса мало знала. Нгокогоба тоже знал далеко не всё.

Он показал на Ингбавао.

— Если рассказывал истории он.. Он может знать много..если не всё..!

Видар медленно улыбнулся.

— Тогда сегодня вечером будет первый Ки-Го.

— Подожди, давай его проверим.

«Ингбавао, расскажи о том, откуда взялось племя Каменного Сердца. Откуда у них появился Камень? Ты знаешь эту историю?»

«Знаю», — сказал Ингбавао.

«Это история о том, как родился Камень».

«Рассказывай», — резко взмахнув руками, сказал Николай, так что Ингбавао даже отпрянул.

Успокоившись, он начал. Это была смесь звуков, жестов, охов и ахов, которая к этому моменту уже была достаточно понятна и Николаю, и Видару.

В общем, рассказывал он примерно следующее:

«Было великое племя... Оно шло через горы. Оно побеждало больших зверей. Оно несло огонь. И шло оно много месяцев, и зимы сменяли одна другую. И прошло оно горы. И пришло оно к реке. И была ночь. И вёл племя великий первый вождь — Нго».

При этом он пританцовывал и издавал разные звуки, стараясь сделать рассказ живее.

«И был тяжёлый час... И было много людей... И шли они длинным ходом между двумя горами... И была ночь. И стоял великий Нго. И было холодно. И сказал его родич: "Плохо... плохо... плохой вождь". И засиял месяц, и превратилось сердце в камень. И покатилось. И сказал великий Нго: "Останемся мы тут и будем жить в той долине, куда повело нас Каменное Сердце"».

«Стоп... Кто был Нго? Тот, кто вёл племя? Тот, кто сказал? Или тот, у кого сердце превратилось в камень?» — не выдержал Николай.

Ингбавао задумался, потом повторил:

«И была ночь... И было холодно. И сказал родич: "Плохо... вождь... плохо". И засиял месяц, и превратилось сердце в камень. И покатилось. И сказал великий Нго...»

Николай снова не удержался и перебил его:

«Сердце кого превратилось в камень? Великого Нго, вождя? Или родича, который говорил, что всё плохо?»

Ингбавао снова подумал и начал сначала:

« И засиял месяц... И превратилось сердце в камень...»

Николай снова хотел его прервать, но Видар опередил:

— Оставь его. Он точно не знает. Он просто передаёт предание.

— Но тогда непонятно, чьё сердце превратилось в камень...

— Это не важно. Я знаю, о чём ты подумал. Первая сфера могла появиться где угодно. Хоть на месте сердца идущего человека, убив его при этом, хоть просто в воздухе... Она покатилось, и они пошли в ту сторону и остались там. Я думаю, важнее другое — что он вообще знает.

Видар повернулся к Ингбавао и спросил жестами:

«Какие сказания ты знаешь ещё?»

Ингбавао ответил:

«Ингбавао важный. Знает много сказаний. Сказание о Каменном Сердце. Сказание о долине. Сказание о потере огня. Сказание о нападении. Сказание о нашествии больших животных...»

Он продолжал перечислять. Видар насчитал где-то около двадцати двух сказаний. Потом повернулся к Николаю.

— Вот видишь, как бывает. Мы его недооценили. Он носит знания.

— А меня другое удивляет... — возразил Николай и снова обратился к Ингбавао.

«Ты рассказывал эти сказания каждый вечер всему племени?»

«Да»

— Амавоса, Нгокогоба и остальные слышали их?

«Да. Они спать, когда я рассказывать. Амавоса первая спать.»

Видар не выдержал и рассмеялся.

— Понятно... — выдохнул Николай.

Он посмотрел на Видара и тихо улыбнулся.

— Кажется, мы нашли нашу библиотеку.

Потом снова повернулся к Ингбавао.

«Ингбавао, сегодня вечером будешь рассказывать свои Ки-Го»

— «Хорошо», Нго Ни-Ко-Ай, — ответил он.

Ингбавао был заметно рад.

Так к племени вернулось их прежнее вечернее развлечение. А вместе с ним постепенно возвращались и другие привычные радости.

Телёнок тем временем полностью восстановился. Он стал настоящим любимцем детей. Каждое утро Амавоса выводила его наружу. Дети приносили ему траву, разговаривали с ним, гладили его и смеялись, когда он пытался лизнуть их руки. Даже взрослые начали относиться к нему иначе.

Поля тоже постепенно менялись. Они подготовили большие участки под тыквы, лён, киноа и подсолнечник. Сделали простые ограждения. Поставили пугала. Использовали дым и факелы, чтобы отпугивать животных ночью. Это требовало постоянной работы, но постепенно территория вокруг дома становилась обжитой и своей.

Однажды вечером Николай заметил, что Видар снова задержался после всех работ. Он вошёл внутрь и увидел его сидящим рядом с Амавосой. Перед ними лежали многочисленные листы.

— Что это?

Видар поднял голову.

— Слова.

Николай подошёл ближе. На листах были написаны знакомые и незнакомые обозначения на английском и на языке племени Яркого Пламени. Николай узнал некоторые из них, но большинство было ему незнакомо.

— Ты создаёшь новый язык?

Видар пожал плечами.

— Не совсем язык. Пока только основа.

Он показал несколько страниц.

— Самые нужные существительные. Самые важные глаголы.

— Это всё придумал ты?

— Нет. Я собирал.

— На основе чего?

— Ну, немного слов из наших языков и английского. Я старался выбирать похожие варианты по возможности.

Видар посмотрел на Амавосу.

— Но главное — её произношение. Именно её речь станет эталоном.

Николай улыбнулся.

— Ты понимаешь, что сам теперь должен это всё учить?

Видар рассмеялся.

— Да. Но я не хочу всю жизнь стоять и махать руками перед людьми. Нам нужен чисто вербальный язык.

Он объяснил, что хочет сделать простую систему. Без сложных правил. Субъект. Объект. Действие. Без личных местоимений. Время будет обозначаться отдельными словами или жестами вверх и вниз посередине: прошлое, настоящее, будущее.

Николай ещё раз посмотрел на бумаги.

— И ты думаешь, получится чисто устный язык?

Видар улыбнулся.

— Пока не знаю.. Но надо же с чего-то начинать.

— Сколько слов набрал?

— Пока сотни три... но думаю, будет где-то около 1500–2000, когда мы закончим.

— Ладно. Старайся, раз есть желание к этому.

На следующий день Видар проводил первое занятие.

Пришли все взрослые и дети. Не было только Энгмавобы и Энгмамабы.

Амавоса объяснила:

«Они не хотят».

Николай посмотрел на неё.

«Пойдём».

Они нашли их у своей хижины.

«Почему вы не пришли?»

Сначала ответила Энгмамаба:

«Тут дети».

«Амавоса посмотрит за ними», — ответил Николай.

Энгмамаба посмотрела сначала на него, потом на Амавосу и, положив маленькую дочку, подчинилась и вышла из хижины. Николай повернулся к Энгмавобе и спросил, почему она осталась здесь.

Та ответила, к его удивлению, спокойно:

«У нас есть свой язык. Энгмавоба тут с детьми».

Николай несколько секунд молчал. Она не подчинялась. Это был вызов. Он, конечно, мог надавить на неё и заставить. Но решил поступить иначе.

Она была самоуверенна. Возможно, это было связано с её прежним положением, Николай решил наконец спросить её о том, что давно хотел узнать, но раньше было не до этого.

«У тебя был мужчина в племени?»

Она удивилась этому вопросу, но ответила:

«Нет».

«Кто отец твоего ребёнка?»

Она отвела взгляд.

«У моего ребёнка нет отца».

Николай сделал шаг ближе.

«У каждого ребёнка есть отец. Мать всегда знает».

Она немного отступила.

Несколько секунд стояла тишина, потом она тихо сказала:

— Нго-Ко-Го-Ба.

От услышанного Николай на мгновение застыл. Многое встало на свои места. Он вспомнил, как во время первых контактов с племенем Каменного Сердца Нгокогоба попросил для неё отдельный глиняный сосуд.

«Нгокогоба был твоим мужчиной?»

«Нет».

Николай продолжал:

«Но отец твоего ребёнка?»

«Да».

«Знали другие в племени?»

«Нет».

«Это хорошо?»

«Нет».

«Было разрешено иметь ребёнка без мужчины?»

Она и тут ответила отрицательным жестом.

Николаю всё было понятно. Она была не просто женщиной из старой традиции, а человеком, тайно связанным с прошлой властью. И, возможно, именно поэтому имела влияние среди женщин. Он не отводил от неё взгляда.

«Что ты будешь делать теперь?»

Она молчала. Потом тихо сказала:

«Энгмавоба много работать. Энгмавоба хочет жить».

Николай кивнул.

«Тогда иди учиться в класс Видара. Амавоса будет смотреть за детьми».

На этот раз она не спорила и молча покинула хижину.

Видар тем временем проводил урок. Он не торопился. Рисовал углём на деревянной доске, показывал слова, повторял их. Урок языка сводился к тому, чтобы научиться произносить три предложения и понять принцип соединения слов в простые фразы.

Когда люди начали уставать, он переходил на язык жестов и рассказывал о правилах новой общины: где мыться, где ходить в туалет, почему они называют себя Племенем Яркого Пламени, почему каждый должен работать и почему знания принадлежат всем.

Он относился к этому с усердием. Добивался максимальной отдачи и следил за тем, чтобы члены племени не утомлялись.

Ингнговуба также присутствовал. Он сидел рядом с О-о и с интересом смотрел на Видара, повторяя за всеми. Занятия длились не больше часа, после чего он всех отпускал.

Ингбавао обычно не торопился уходить. Видно было что эти занятия ему нравятся больше чем работа в поле. Он оставался ещё какое-то время, сидел и повторял заученные предложения, стараясь выучить их наизусть. Видар не препятствовал этому и тоже задерживался с ним.

«Недооценённый принц-интеллектуал...» думал физик. «Что ж, посмотрим что из тебя получится.».

В тот день, после окончания первого занятия, Николай подошёл к Видару и рассказал о том, что он узнал об Энгмавобе и Нгокогобе.

Видар рассмеялся.

— Конечно. Этот хитрый старик — типичный феодал. Поставил сыночка на сытную должность, завёл любовницу на стороне, а остальных заставлял делать неприятные вещи. На лицо злоупотребление властью и положением.

Он ещё долго говорил о том, насколько эгоистичным был этот старик. Николай был в целом согласен, но думал совсем о другом. Ему почему-то вспомнились старые взаимоотношения в древнерусских государствах в языческие времена, где наравне с вождём/князем существовал символ племени — Каган. Тот имел много жён и детей и символизировал силу племени.

Был ли Ингбавао аналогом своеобразного Кагана? Он ведь тоже давал жизнь детям и поэтому должен был получить вторую жену. Или всё-таки старик был просто сумасбродом и эгоистом?..

В последнее ему не очень хотелось верить. Несмотря на всю неприязнь Видара к бывшему вождю племени Каменного Сердца, Николай считал его достаточно умным и рациональным правителем. Может быть причиной особого положения Ингбавао в племени не было только прямое родство с вождём..?

Видар вырвал его из этих размышлений.

— Нам пора идти на стройку... Ты как?

— Да, конечно, пойдём... Возьми какой-нибудь закуски только.

***

К концу месяца стойло почти было готово. Поля были подготовлены. Телёнок был здоров. Ингнговуба становился сильнее.

Оставалось сделать ещё одно дело. Забрать вещи, которые они были вынуждены оставить в лагере Каменного Сердца.

Решено было, что пойдут Николай, Амавоса, Ингбавао и О-о. Видар же останется присматривать за поселением. Дорогу они уже знали хорошо и большую часть пути шли молча.

Они шли вдоль лесного массива, стараясь оставаться незамеченными. Когда до лагеря оставалось совсем немного, Амавоса неожиданно остановилась. Она молча показала рукой вперёд. Николай присел, осторожно раздвинул ветви и увидел над деревьями дым. Они немного приблизились, и запах дыма стал явственно ощущаться.

Там кто-то был. Николай сразу почувствовал, как напряглось всё тело. Нужно было подойти и посмотреть. Они начали двигаться ещё осторожнее. Через несколько минут между деревьями показался лагерь. Возле хижин ходили люди. Николай быстро пересчитал. Трое седоволосых мужчин медленно ходили возле лагеря. Несколько женщин — восемь или десять. Несколько детей и подростков. Ни одного взрослого охотника среди них не было.

У костра они что-то жарили. Ни у кого из людей не было оружия в руках. Но их было слишком много, чтобы даже думать о нападении или попытке приблизиться. К тому же охотники в любой момент могли вернуться. Оставаться здесь было опасно.

Николай ещё несколько секунд наблюдал за лагерем, затем медленно посмотрел на остальных и едва заметно покачал головой.

— Уходим.

Никто не возразил. Так же осторожно, стараясь не оставить после себя ни звука, они начали отходить обратно в лес. Через несколько минут лагерь окончательно исчез за деревьями. Никто их так и не заметил.

Дорога обратно прошла без происшествий. Когда они вернулись домой, Николай рассказал Видару обо всём, что они увидели.

— Ты всё правильно сделал. Даже если там были только женщины, дети и старики, их всё равно было слишком много. А вас всего четверо.

— Как думаешь, эти люди могут принадлежать тому племени, из которого пришли те чужаки?

— Вполне возможно. Мы ведь не знаем, сколько их на самом деле. Ты видел трёх стариков...?

— Да.

— Я думаю, мужчин больше. Они не могли отправить на набег всех взрослых мужчин. Скорее всего, часть осталась где-то ещё. Но, как ты правильно заметил, их, вероятно, немного.

— Тогда давай пока оставим всё как есть. А через несколько дней снова туда сходим. Нам нужно точно узнать, сколько их.

— Да. И надо поговорить об этом с Ингнговубой. Он опытный охотник. Может подсказать что-нибудь полезное.

— Согласен. И ещё надо подумать о более эффективном оружии, чем копья. Тогда мы хотя бы сможем выйти с ними на контакт, не опасаясь за свою жизнь.

— Да, но это потом. Сейчас, по-моему, у нас другая проблема — продовольствие.

Действительно, когда они проверили запасы, проблема встала ребром. Еды оставалось мало. Они слишком много работали. Теперь им приходилось кормить больше людей. В ловушки Николая попадались птицы и мелкие зверьки, но этого было недостаточно, чтобы прокормить увеличившуюся общину. Нужно было срочно пополнить запасы мяса.

Вечером Николай, Видар и Амавоса собрались у огня.

— Значит, нужна охота.

Видар кивнул.

— Да.

Николай посмотрел в сторону леса.

— Тогда надо подготовиться. Возьмём О-о.

— Ты прочитал, как охотиться на зверя? — спросил Видар.

— Да. А также у меня самого был небольшой опыт с косулями...

— Интересно... Расскажешь?

Глава 7

Суббота, 3 мая 2062 года, 21:20 (GET)

ΔT +680 дней

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

К вечеру, когда дети разошлись, а остальные занимались своими делами, Николай, Видар, Амавоса и О-о сидели снаружи и смотрели на огонь.

Видар повторил свой вопрос: — Так что ты там придумал с охотой?

Николай, немного помолчав, начал свой рассказ: — Когда я был подростком, мы с семьёй как-то раз останавливались в лесной избушке за городом, рядом с лесом. Раньше это было модно — уехать и пожить вдали от цивилизации.

Он улыбнулся.

— В общем, когда я сидел и пил сок на веранде, то увидел, как на поляну вышла косуля. Я уже видел их раньше, и обычно они убегали от человека. Но, видимо, в этот раз она не заметила меня за большим столбом, который поддерживал навес веранды, и спокойно прошла дальше. Потом начала щипать траву и есть молодые побеги дубков.

Он сделал паузу и продолжил.

— Я сидел с компьютером и не двигался. Мне стало интересно. Неужели животное меня не видит? Я хорошо спрятался за столбом и не двигался. Она подошла совсем близко ко мне... метров на два. Затем она стала выглядывать из-за столба и смотреть на меня. Я уворачивался и прятался за столбом. Она продолжала. Наконец я потерял терпение, вышел из-за столба и посмотрел ей в глаза. Через пару секунд она запаниковала и убежала.

Амавоса заинтересованно слушала, хотя понимала мало. Он говорил в основном с Видаром.

— Но она была так близко. Если бы я прыгнул на неё, может быть, даже смог бы схватить.

Видар махнул рукой.

— Ах, ничего особенного. У нас этих косуль как крыс в Париже!

Он усмехнулся и пояснил:

— Со мной в летнем домике много раз подобное случалось. Скажу больше: косули глупы. Если ты кинешь камень из-за живой изгороди или просто слегка дотронешься до неё, они побегут в противоположную сторону. Иногда прямо тебе навстречу. В меня даже один раз так врезалась одна.

Николай удивлённо посмотрел на него.

— Ого... А я думал, что то, что произошло со мной, было чем-то очень необычным.

— Нет. Но ты прав. Все эти олени, косули, козлы, скорее всего, ведут себя примерно одинаково. Если их напугать с одной стороны, они побегут в противоположную.

Николай оживился.

— Да, Видар! Ты прямо предвосхитил мою идею.

Он взял палку и начал рисовать на земле.

— Если мы будем там, где ходят животные, и замаскируемся ветками, лапником и всем, что найдём вокруг... . Потом один из нас пугает её, и она несётся в сторону других, которые встретят её копьями!

Видар посмотрел на рисунок.

— Ну, идея твоя, конечно, не гениальна, Николай, но я согласен — такое вполне может сработать.

На следующий день они наспех приготовили экипировку. Это были шкуры с прикреплёнными к ним ветками елового лапника. Николай, Амавоса, Видар и О-о заняли место там, где они уже несколько раз замечали животных. В этом месте было много молодых побегов и растений, которыми питались звери.

Они сидели долго и просто наблюдали. Николаю становилось скучно. Он начал думать о разных приспособлениях, которые они смогут сделать и ввести в обиход в ближайшее время. Он так погрузился в свои мысли, что не сразу заметил движение.

Небольшое животное вышло из леса. Сначала Николай подумал, что это косуля. Но чем дольше он смотрел, тем больше понимал, что зверь выглядел иначе. Он был крупнее и массивнее. Более толстый корпус, сильные ноги.

Животное спокойно щипало траву и ветки молодых деревьев. В какой-то момент животное вдруг направилось прямо на Николая.

Он напрягся.

«Только бы не спугнуть... Такой шанс».

Животное подошло совсем близко. Когда между ними оставалось всего несколько метров, Николай заметил движение далеко позади. Друзья тоже увидели зверя и внимательно следили за ним.

«Нужно сделать так, чтобы оно побежало назад, а не в сторону...»

Момент настал.

Парнокопытное похожее на косулю оказалось между двумя толстыми деревьями и остановилось всего в нескольких метрах от него. Николай резко поднялся и вытянул руки в стороны.

«Беги назад...» думал он.

Зверь замер. Несколько секунд он просто смотрел на него, будто не понимая, что произошло. Николай даже на мгновенье подумал:

«Неужели всё настолько просто?.. Он ведь почти рядом».

Потом он вспомнил про ветки на лице и всю экипировку. Он медленно сбросил рукой лапник и посмотрел прямо на животное. В этот момент зверь всё понял. Он резко дёрнулся, и сначала стукнулся головой, об одно из деревьев, а потом в панике побежал именно туда, куда Николай рассчитывал.

«Есть!» — подумал он.

О-о поднялся из своего укрытия и бросил копьё. Он промахнулся и животное заметив его бросилось в противоположную сторону, в ту сторону где скрывалась Амавоса. Та не вылезала. Когда зверь оказался совсем рядом, она метнула копьё. Удар пришёлся по середине, но животное ещё продолжало бежать, оно снова развернулось. В этот момент уже все трое выбежали из укрытий и следующим движением уже Видар попал в него. Животное споткнулось и упало.

Первая большая охота прошла удачно. Николай был доволен. О-о хоть и промахнулся, но сделал всё правильно. Главное никто не бросился на животное раньше времени. Каждый дождался своего момента.

Так они начали учиться охотиться вместе.

Понедельник, 7 мая 2062 года, 19:00 (GET)

ΔT +684 дня

Настал день первого ритуала. К нему тщательно подготовились. Было решено, что Амавоса будет ассистировать Видару в его действиях. Несмотря на то что ритуал у племени Каменного Сердца проводился днём, Видар настоял на том, чтобы их ритуал состоялся ближе к вечеру, когда солнце уже скроется за горами. По его словам, ему нужен был более сильный эффект от огня, который он собирался использовать.

Проводить его решили выше по склону, у новой границы. Её Видар предварительно укрепил: вставил ровные колышки, кое-где воткнул оранжевые лоскутки. Камни сложил небольшими кучками. Граница шла дугой и опоясывала все возможные проходы, которые могли привести к лаборатории. Саму лабораторию с этого места видно не было — она оставалась скрытой за горной насыпью.

Четырнадцать плоских камней, на каждый из которых должен был сесть член племени, были приготовлены и лежали в стороне. Большой костёр был разожжён. Вокруг горело несколько факелов. Сфера уже лежала наготове. Амавоса стояла рядом с Видаром, чуть позади него. Со стороны казалось, что она нервничает. Это было на неё не похоже.

Видар вышел в центр, наряженный в леопардовую шкуру поверх оранжевого комбинезона. На лбу у него был закреплён крупный фильтр химической защиты, тот самый, который использовали при работе с асбестом. Два больших круглых цилиндра для дыхания теперь располагались не у рта, а выше, на голове.

В таком виде он выглядел устрашающе. В слабом свете цилиндрические коробки фильтров напоминали обрубленные рога какого-то неизвестного существа.

Николай невольно улыбнулся. Видар напомнил ему одного марвеловского героя.

« Хеллбой! Точно. Вот даёт», — стараясь не засмеяться, подумал он.

Члены племени вжались в свои места и заворожённо наблюдали за его действиями.

Видар вышел вперёд и громко заорал:

— Нгоооо!

Потом показал на вождя.

Этот момент они не запланировали, но Николай не растерялся. Он встал, вышел вперёд и, подняв руки вверх, закричал:

— Нгооо...!!

Он развернулся и вернулся на своё место, а Видар уже пустился в пляс. Он делал странные движения, больше похожие на танцы дикарей из его времени: прыгал, высоко поднимал колени, тряс руками и издавал разные звуки...

— Нго Ни-ко-лай... Нго-Ни-ко-лай...

Потом, обернувшись ко всем присутствующим, он снова закричал:

— Нгоо...!

Люди подхватили:

— Нго-Ни-Ко-Ай! Нго-Ни-Ко-Ай! Нго-Ни-Ко-Ай!

Это продолжалось около минуты. Потом Видар вытащил первый плоский камень и, положив его с одной стороны от костра, театрально поклонился Николаю.

Далее процедура продолжилась. Видар выкрикивал своё имя:

— Ви-Дар... Ви-Дар...

Племя вторило ему. Взрослые постепенно расслаблялись, погружаясь в знакомое им состояние лёгкого транса.

Потом настала очередь Амавосы. Перед тем как она села на свой камень, Видар произнёс её имя и подтвердил жестами:

— Амавоса — Ба над всеми женщинами. Она Маво. Она Нгову. Слушает Видар и Николай.

После этого он протяжно закричал, словно ему кто-то наступил на ногу. Видимо, так он хотел усилить впечатление.

Следующим был Ингнговуба. Он смотрел на происходящее с большим интересом и старательно повторял имена и названия своих обязанностей. Когда он подошёл к своему камню, Видар остановил его. Этот момент они заранее репетировали.

Николай подошёл и вручил ему оранжевую экипировку. Они решили подарить её ему как знак того, что ценят его и что он нужен племени. А заодно просто хотели поднять ему настроение.

— Ингнговуба, это надеть? — спросил он.

— Да, но только верх, — сказал Николай.

Он придерживал его и помог надеть куртку. Ингнговуба был явно доволен. Он с интересом ощупывал её, нюхал и даже забыл, что все ждут, пока он сядет. Николай слегка подтолкнул его и показал на камень. Тот сел, отложив костыль, и продолжил изучать свою новую одежду.

Далее была очередь Ингбавао.

— Ингбавао. Ха-Ма. Ингбавао Ки-Го.

(Хама — помощник на придуманном им языке.)

Ему вручили плетёный ободок для волос и оранжевую повязку. Это тоже была идея Видара.

— Комбинезонов на всех не хватит. Но у всех могут быть какие-то отличительные знаки племени, — говорил он тогда.

Николай обвязал Ингбавао повязку вокруг того места, где шкура проходила вдоль его левого плеча. Лоскуток был ярким и светился в отблесках пламени. Ингбавао выглядел очень довольным. Он сразу подвязал волосы ободком и сел на свой плоский камень.

Далее была очередь женщин.Сэ, Энгмавоба и Энгмамаба получили по ободку и повязке. Они были особенно этому рады. Энгмамаба трясла волосами и довольно отмечала, что они больше не падают ей на лицо. Сэ трогала повязку, разглаживая её.

Мальчик О-О и девочка А-а получили пока только повязки. Они были меньше, чем у взрослых, но дети искренне радовались им. Они с интересом рассматривали и трогали их.

Когда они сели, Видар подошёл к ним поближе и сказал:

— А-а и О-о. Слушаться старших. Иначе...

Он показал на небо.

— Грянет гром! Плохо!

Последний жест он усилил рыком.

Подростки испуганно сжались.

Николай закрыл рукой глаза.

«Это уже слишком... Зачем пугать детей?»

Далее оставались шестилетний-семилетний Ба-о и совсем маленькие дети. В этот раз Ба-о сам сел на камень. Видар только сказал:

— Слушаться старших и А-а...

Он не стал говорить, что будет плохо, потому что Ба-о это уже слышал.

Затем Энгмамаба и Энгмавоба положили своих младенцев на оставшиеся камни, и племя пропело их имена.

Наступил главный момент.

Видар вышел в центр и громко закричал:

— ООООООО... АААААА... А-Буу!

Он жестами показал на границу и на то, что она является табу. Затем сделал знак Амавосе, и она поднесла ему два факела.

Он взял их с пафосом и начал буквально танцевать с ними вокруг костра. Когда он приближался к людям, он вращал факелами вокруг себя, высоко поднимал ноги и усиленно подвывал.

Младенцы заплакали, а матери пытались их успокоить.

Николай уже начал жалеть, что дал Видару полную свободу и не удосужился заранее узнать программу представления.

Впрочем, вскоре Видар закончил свой дикий танец и, встав перед племенем, начал говорить.

— Там граница. Там табу. Кто нарушит — будет плохо! У охотника будет плохая охота. Хозяйка не справится с хозяйством.

Сказав это он вытянул указательный палец в сторону Энгмавобы и затряс им.

Она отпрянула и буквально ударилась о сидевшего рядом Ингнговубу.

Видар продолжил:

— Помощник не сможет помогать.

Он посмотрел на Ингбавао. Тот отвёл взгляд вниз.

— Матери не смогут кормить детей!

— Дети...!

Он перевёл взгляд на А-а, О-о и Ба-о. Потом резко подошёл к ним и навис сверху.

— Никогда не станут взрослыми и сильными!

А-а вскрикнула. Ба-о заплакал и побежал к матери. О-о держался лучше, но тоже словно сжался внутри себя.

Николай с трудом сдерживался. Он даже крикнул по-английски:

— Тебе не кажется, что это уже слишком? Зачем ты пугаешь детей?

Видар проигнорировал его и продолжил.

Отойдя к костру, он снова закричал своё имя:

— Ви-Дар... Ви-Дар...

Члены племени воспринимали всё происходящее совершенно серьёзно. Амавоса выглядела спокойнее остальных, но тоже была ошарашена поведением Видара

Видар посмотрел на неё, ожидая продолжения. Она тотчас вспомнила о своей роли, встала, забрала у него факелы и воткнула их по обе стороны от костра и передала Видару сферу.

Видар принял сферу из её рук и снова завыл. Он поднял каменный шар высоко, пока он не оказалась над его головой. Потом начал крутить его и вертеть...

Вдруг сфера неожиданно вспыхнула прямо у него в руках.

Видар заорал. Потом, словно фокусник или силач, перекинул её через плечо, будто это был обычный мяч, и дал ей скатиться вниз по рукам в сторону племени и прочь от границы.

В этот момент его рукава загорелись двумя прямыми линиями.

Племя ахнуло. Люди дрожали. Дети прижимались к матерям, отворачиваясь и стараясь не смотреть на происходящее.

Сфера катилась, оставляя местами горящую дорожку. При этом Видар завывал, выводя причудливую, почти неземную мелодию. .

Испугались даже первый охотник и Энгмавоба — это было видно по их лицам.

Тем временем одежда на руках Видара продолжала гореть. Он тряс руками и посмотрел в сторону Амавосы, которая от всего происходящего снова забыла о своей роли.

— А-Ма-Во-Са... ВА!! - крикнул ей Видар.

(Ва — вода на их языке.)

Она обернулась, вышла из ступора и неуверенно подбежала к нему с сосудами воды.

Видар, уже чувствуя сильную боль от ожогов, но сохраняя свой пафос, опустил горящие рукава в воду.

Горящая смола зашипела, и пар вместе с дымом разошёлся вокруг.

Потом он повернулся к Амавосе.

«Потуши сферу. Накрой её вот тем колпаком».

Та послушалась и побежала выполнять поручение.

Несмотря на то что Амавоса прожила с ними почти год и знала план представления, то, как Видар всё это выполнил, произвело впечатление даже на неё.

Когда всё закончилось и все разошлись по своим местам, Видар переоделся и, постанывая от боли, вернулся в их дом. Несколько мест на руках он всё-таки обжёг.

Николай сидел за столом и ждал его. Видар, охая, сел на свою кровать и потянулся за жиром. Он хотел смазать им свои ожоги.

— Перехвалили мы Амавосу. Если бы она сработала чётко, я бы не получил этих ожогов...

— Видар, — Николай выдохнул перед тем, как начать серьёзный разговор. — Ты понимаешь, что ты сделал сегодня?

— Да. Самое главное — я вселил в них страх перед нарушением табу. Чтобы никому из них не пришло в голову пойти смотреть на нашу лабораторию.

— Нет, ты их перепугал до ужаса! Зачем ты так на детей?

— Это было необходимо.

— Ты понимаешь, что сейчас им стало страшнее?

— Николай! Эти дикари убивают себе подобных почём зря, потом пожирают...

— Нет! Это не то! Да, они могут быть по нашим меркам удивительно жестокими. Но то, что они делают, находится в рамках их восприятия. А то, что сделал ты, для них совершенно непонятно! Вдруг они сейчас решат уйти?

— Успокойся. У этих гоминидов крепкая психика. Да, им были непонятны некоторые мои действия, точно так же, как им непонятно, почему солнце движется по небу. Но они же не бегут от него из-за этого.

— Прекрати! Ты понимаешь, о чём я.

— Табу новой границы — это важно! — Видар перешёл в наступление. — Или ты забыл, как дети и Амавоса спокойно нарушали её? Забыл, как Энгмавоба поставила под вопрос твой приказ?

Николай злился. Он, в какой-то мере, понимал, что Видар хочет сделать всё заранее предсказуемым и безопасным для них.

— Но зачем так пугать их сразу? На первый раз хватило бы простого ритуала!

— И тут я с тобой не соглашусь. Именно в первый раз есть шанс произвести должное впечатление. Вспомни, как быстро они перестали бояться горящего аэрозоля. Но в самый первый момент он заставил их замешкаться. Так и здесь. В следующий раз эффекта от моего выступления уже не будет. А табу нужно внедрять резко и безжалостно, иначе его никто не будет соблюдать.

— Всё равно ты перегнул палку... И столько театральности!

— Тебе разве самому не понравилось? — улыбнулся Видар.

— Мне?.. — Николай смутился, потом слегка улыбнулся. — Мне так понравилось, что у меня до сих пор болит живот и скулы от приступов смеха, которые я сдерживал. Современному человеку твоё шоу зашло бы идеально. Но я — не они.

Их спор угас, но Николай всё ещё немного нервничал. Он снова вышел наружу, прошёлся и проверил всех членов племени. Все были на своих местах: люди тихо сидели, не нарушая тишины.

***

После первого ритуала жизнь племени постепенно вернулась в привычное русло. Поначалу люди старались держаться подальше от Видара. Особенно дети ещё долго смотрели на него с опаской, а некоторые взрослые становились тише, когда он проходил рядом. Но ничего необычного не произошло. Никто не ушёл, никто не нарушил новую границу.

Через некоторое время страх начал проходить. Видар и Николай сдержали своё обещание проводить небольшие ритуалы примерно раз в месяц. Они были уже не такими масштабными. Скорее это стало частью жизни племени — способом напомнить о правилах, показать новые изменения и иногда просто развлечь людей. Со временем жители их поселения начали воспринимать ритуалы как часть нового порядка.

Охота всё больше налаживалась. Новая тактика работала, и они уже не зависели только от случайной удачи. Амавоса и остальные женщины лучше понимали, как распределять работу.

Посевы развивались хорошо. Большую часть подготовленной земли заняли тыквы — Видар посадил около пятисот растений. Это требовало много места, но теперь у них оставался запас семян на будущие годы, и не все из них пришлось использовать сразу. Кроме того, впервые они могли позволить себе использовать часть тыквенных семечек в пищу, не опасаясь, что это поставит под угрозу следующий урожай.

Небольшие участки отвели под лён и подсолнухи. Последние посадили частично возле домов — Николай считал, что яркие цветы сделают поселение уютнее, — а основную часть вынесли дальше, чтобы они не забирали слишком много питательных веществ у земли рядом с жильём.

Закончили и строительство стойла для телёнка. Помещение действительно оказалось слишком большим даже для уже подросшего годовалого телёнка тура. Пятьдесят квадратных метров разделили на две части. В одной находился сам телёнок, отделённый простым деревянным ограждением. Во второй устроили небольшой склад с сеном, несколькими ёмкостями для хранения и всем необходимым. Когда погода была плохой, Видар проводил там свои занятия.

Одно из самых заметных изменений произошло с Первым Охотником. Он сам предложил брать ночные дежурства. Его повреждённая нога не позволяла ему охотиться, но ночью он мог быть полезен. Его слух и опыт делали его хорошим наблюдателем.

Но наступил и приятный день в его жизни. Видар в итоге изготовил для него простейший протез. Он использовал часть большой кости крупного животного и закрепил её металлической пластиной, которая удерживала чашу, куда входила культя. Это было грубое устройство, но для охотника оно означало возможность снова двигаться самостоятельно. Он долго рассматривал его, пробовал ходить и это получалось. Впервые за долгое время выглядел по-настоящему довольным.

«Видар умён», — сказал он. Это была непрямая, осознанная или неосознанная, форма похвалы. Видар перевёл её для себя как «Спасибо» и был этому рад.

К концу июля они закончили строительство ещё одного небольшого дома. Там должны были жить Ингбавао, Энгмамаба с детьми, а также Энгмавоба со своим младенцем. Николай разрешил им оставаться вместе, потому что теперь они стали частью их общины. Энгмавоба показала себя надёжным человеком, а Ингбавао оказался совсем не таким ленивым, каким его сначала считали. Скорее, он был осторожным и боязливым, но когда страх исчезал, он работал хорошо.

Стоит отметить, что к строительству в этот раз привлекли и телёнка. Он уже хорошо привык к волокуше и без труда таскал большие камни вверх и вниз по склону. Конечно, не просто так — за угощение.

Ингнговуба тоже участвовал в строительстве. Он неплохо обрабатывал жерди, работал топором и даже пилой. Последняя ему особенно нравилась. Каждый раз он с большим интересом смотрел, как зубья прорезают дерево, как щель становится глубже, а свежая стружка падает вниз. Первый Охотник перебрался в старую хижину. Он хотел жить отдельно и редко вмешивался в дела остальных. Он наловчился ходить с протезом. Его переодически приходилось натягивать, но с этим Ингнговуба прекрасно справлялся сам.

Амавоса, Сэ, О-о и А-а жили в большом доме вместе с Николаем и Видаром. После того как телёнок получил своё место, они очистили освободившуюся часть дома от старого сена и мусора, сделали её удобной и превратили в жилое помещение.

Казалось, что лето прошло удивительно спокойно. У каждого появилась своя роль. Каждый знал свои обязанности, как в начале августа, земля содрогнулась.

***

Привет!

Спасибо, что дочитали вторую часть второй книги до конца!

Мне было бы очень интересно узнать, что вы думаете о книге, о главных героях, их поступках и решениях. Поделитесь своими впечатлениями в комментариях — я с удовольствием прочитаю и отвечу.

Буду рад любым впечатлениям — и тем, что вам понравилось, и тому, что вызвало вопросы.

Не забудьте поставить лайк ❤️ и подписаться на автора. Мне это очень поможет с продвижением книги и просто прибавит хорошего настроения :)

До встречи в следующей части!

Часть 3 В преддверии экспедиции Глава 1

Суббота, 2 августа 2062 года, 10:30 (GET)

ΔT +771 день

Oценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Это произошло ранним вечером второго августа.

Николай позже вспоминал, что ещё до первых толчков вокруг происходило то, чему он тогда не придал значения. На какое-то время всё вокруг словно замерло. Птицы поднялись с деревьев. Телёнок Тура Му, который до этого спокойно лежал возле стойла, вдруг встал и начал беспокойно натягивать привязь.

— Что с ним? — спросил Николай.

Видар посмотрел в сторону леса.

— Не знаю.

В этот момент до них откуда-то издалека донёсся низкий и протяжный гул, будто где-то далеко в горах рушились огромные камни. Он становился всё сильнее, но источник был непонятен. Несколько членов племени подняли головы и начали переглядываться.

И вдруг земля качнулась.

Сначала несильно, и Николай даже подумал, что ему показалось. Но в следующие секунды поверхность под ногами снова двинулась, уже намного заметнее.

Люди замерли. То, что происходило, было им совершенно непонятно. Неужели земля ожила?!

Ингбавао в ужасе закричал:

— Ки-Го! Га-Ба-Га!!

Дети бросились к взрослым. Несколько человек упали на колени, прижавшись к земле.

— Наружу! Всем наружу! — крикнул Николай на их новом языке.

Он не был уверен, уловили ли все смысл его слов, но сделали всё правильно. Все выбежали наружу. Женщины тащили своих младенцев, те кричали и плакали.

Николай почувствовал, как поднимается паника. Он сам знал, что происходит, и, в общем-то, боялся не меньше остальных. В его времени люди знали о землетрясениях, знали о последствиях, знали, что первый толчок может быть не последним.

Но здесь они были посреди каменного века. Если случится самое ужасное, помощь они не получат.

— Дети! Заберите детей! Отойдите от стен! — снова закричал он.

Амавоса быстро поняла его и стала кричать и показывать жестами уже на языке племени Каменного сердца, куда идти. Надо было отдать ей должное — она не паниковала. Сэ последовала за ней. Даже самые испуганные начали двигаться.

Видар стоял чуть в стороне и внимательно смотрел на происходящее. Его тоже качало, но он старался как мог сохранять спокойствие.

— Это не зверь и не враг... Стихия. Против неё мы бессильны...

Он посмотрел на людей племени.

— Земля, — сказал он на их новом языке.

Но для них это объяснение почти ничего не значило.

Очередной толчок заставил всех снова замереть. Из ближайшего дома донёсся треск.

Телёнок метался и тоже хотел выйти наружу. Надо было как-то его успокоить, но им было не до этого.

Они осмотрели свои строения. Николай уже приготовился увидеть разрушение, но оказалось, что только потрескалась глиняная обмазка стен. Внутри упало несколько сосудов. Кое-где вдоль глиняных слоёв на стенах домов появились трещины.

Но строения выдержали.

Стойло выдержало.

Несколько жердей скрипнули, но конструкция осталась целой.

«Хорошо построили», — подумал про себя Николай.

Толчки продолжались ещё некоторое время. Не такие сильные, как первые, но достаточно неприятные. Люди стояли далеко от построек, прижимая детей к себе и ожидая, что произойдёт дальше.

Николай всё ещё смотрел на горы. Он знал, что самое жуткое случается уже после того, как утихнет первый удар. Поэтому он какое-то время сосредоточенно наблюдал ожидая продолжения.. Но к счастью, всё только утихало. Гул уже совсем растворился вдали, а земля под ногами перестала ходить ходуном. Долгое время никто не смел нарушить тишину, даже испуганный телёнок затих. Затаив дыхание, люди ловили каждый звук ветра и молились, чтобы это был конец. И кошмар отступил.

Первый охотник сдвинулся с места первым и осторожно подошёл к дому. Он осмотрел стены, потом посмотрел на Николая и Видара.

— Дом. Хорошо.

Николай медленно выдохнул. Ничего страшного с их поселением не произошло. Немного прийдя в себя он стал объяснять остальным, что опасность миновала.

«Это была земля. Такое случается редко… Может быть, один раз в жизни».

Он не был уверен, что его слова полностью верны. Но людей надо было как-то успокоить.

Позже, обследуя окрестности, они обнаружили трещины в земле ближе к реке, повреждённые склоны и следы того, что огромные силы прошли через эту долину. Было ощущение, что эпицентр землетрясения находился где-то в стороне реки.

Стемнело, но спать никто не мог.

Николай и Видар решили накормить их лучшим из того, что у них было.

Племя сидело у огня, люди медленно ели и смотрели на языки пламени.

Николай думал об опасностях, против которых не помогут ни знания будущего, ни технологии прошлого. Он вспомнил о громоотводе и решил заняться этим, как только появится возможность.

Прошёл уже час после землетрясения, и поселение постепенно затихло. После такого дня никто не смог уснуть сразу, но усталость всё же взяла своё. Один за другим люди начали засыпать. Николай тоже постепенно стал проваливаться в тревожный сон, как вдруг снова проснулся.

Сначала он не понял почему, потом почувствовал и услышал. Это был звук. Низкий гул. Земля слегка дрожала. На несколько секунд он снова подумал о худшем.

— Видар!

Он уже поднялся, когда снаружи послышались крики. В доме мгновенно началось движение. Люди вскочили, дети испуганно заплакали.

— Наружу! — крикнул Николай.

На этот раз никто не ждал объяснений. Они выбежали наружу и замерли. Но на этот раз это была не земля. Внизу, возле реки, двигалось что-то огромное. Николай стал всматриваться и увидел только тёмные силуэты. Их было много. Очень много. Они двигались быстро, почти бегом. Земля снова слегка дрожала под их шагами.

Большие животные — скорее всего стадо — бежали вдоль долины, далеко внизу у реки.

Видар тоже внимательно смотрел вниз.

— Они не бегут в нашу сторону... — сказал он.

Николай присмотрелся.

Он понял, что Видар прав. Животные двигались вдоль реки, будто спасались от чего-то.

Прислушавшись, они уловили характерные звуки, спутать которые было нельзя.

Это были мамонты.

Они проходили далеко внизу и двигались мимо них. Николай развернулся к племени и при свете факелов попытался всех успокоить на языке жестов:

«Это не земля. Это мамонты. Но они не идут к нам. Опасности нет. Всё хорошо. Идите спать».

Несколько минут все стояли и смотрели в сторону реки. Звука уже почти не было слышно, только далёкий гул. Мамонты продолжали свой путь. Земля перестала дрожать.

— Все внутрь, — сказал Николай.

На этот раз никто не спорил, и они вернулись в дома.

На следующий день они занялись последствиями землетрясения. К счастью, серьёзных повреждений не было.

Они замазали трещины в глиняных стенах, поправили печи и укрепили несколько ослабленных жердей. К вечеру поселение снова выглядело почти так же, как раньше.

Ночь прошла спокойно. Утром Николай решил спуститься к реке, чтобы проверить, не изменилось ли что-нибудь после землетрясения и можно ли снова ловить рыбу. С ним отправились О-о и Ингбавао. В последний момент к ним присоединился и Видар.

— Я должен сам увидеть последствия подземных толчков, — сказал он.

Дорога вниз, к реке, затянулась — землетрясение перекроило склон до неузнаваемости. Маршрут то и дело перерезали новые разломы, а привычные ровные участки оказались завалены обломками скал и влажной глиной. Николай двигался осторожно, оценивающе глядя по сторонам. Он не думал, что масштаб катастрофы будет серьезным, но хотел лично оценить, какой урон толчок нанес долине. На берегу их встретила серая, непривычно мутная река. На прибрежной полосе чернели проплешины недавних оползней, а деревья клонились к земле в странном, хаотичном беспорядке, словно по лесу ударил невидимый таран. Ингбавао лишь безмолвно созерцал эту застывшую картину. Всё вокруг стало совершенно другим.

О-о первым заметил следы. Он остановился и показал вперёд.

Николай сначала подумал, что это следы тех животных, которых они видели ночью. Но когда подошёл ближе, понял, что это были не просто следы стада. Некоторые отпечатки уходили вдоль берега, а другие были в стороне, словно одно животное отделилось от остальных.

— Мамонты бежали тут… А эти ушли в сторону, — тихо сказал Видар.

Они осторожно двинулись дальше, стараясь не шуметь. Вскоре они услышали низкий и тяжёлый вой. Звук исходил откуда-то поблизости и они пошли на него.

За большим обломком земли открылась страшная картина. В глубокой трещине лежал огромный мамонт. Он ещё был жив, но почти не двигался.

Видар обратил внимание на совсем небольшие бивни.

— По-моему, это самка.

Одна нога была вывернута под неестественным углом. Видимо, во время землетрясения она провалилась в раскрывшуюся землю, а затем её затоптали другие животные, пытавшиеся спастись. На её теле были видны тяжёлые раны.

Николай несколько секунд просто смотрел. Было ясно - она не выберется.

Рядом раздался другой звук. Более высокий, тревожный. Все повернули головы

Неподалёку, за обломившимся краем земли, они увидели маленького мамонтёнка. Он застрял между камнями и не мог подняться. Каждая попытка выбраться заканчивалась тем, что он снова скользил вниз.

О-о сделал шаг вперёд. Николай остановил его рукой.

— Подожди.

Мамонтёнок поднял голову и посмотрел на них. Он был большим — больше их маленького тура, — но в его поведении не было ничего угрожающего. Только страх и усталость.

Николай снова посмотрел на самку.

— Он её детёныш...

Видар медленно кивнул.

— Скорее всего.

Он посмотрел на мамонтиху.

— Такие животные не оставляют своих детёнышей просто так.

Мамонтёнок снова издал слабый звук. Самка попыталась поднять голову в ответ, но сил уже почти не было.

На несколько секунд все замолчали.

Для Николая было странно видеть мамонтов живыми. Он привык воспринимать их как часть далёкого прошлого — как кости в музеях и изображения в книгах. А сейчас перед ним были живые существа.Огромные, древние, но в этот момент такие же беспомощные перед природой, как любые другие существа.

— Мы должны помочь ему, — сказал Николай.

Видар посмотрел на него несколько устало. Он ожидал чего-то подобного от Николая. Он перевёл взгляд на маленького мамонта, и потом на огромное взрослое животное. После чего ответил другу:

— Если мы его вытащим... это ещё не значит, что мы сможем оставить его у себя.

Николай посмотрел на него.

— Почему?

Видар вздохнул.

— Потому что это не телёнок тура. — При этом он показал на мамонтёнка. — Это будущая гора на ногах.

— Да, но даже если так... я не могу просто оставить его здесь, — возразил Николай.

— Он не сможет выжить без матери, а его мать мы не спасём, — спокойно сказал Видар. — Она весит почти десять тонн. Даже если бы мы смогли к ней добраться, мы ничего бы не смогли сделать.

Николай посмотрел на мамонтёнка.

— Но я говорю не о ней. Я говорю о нём.

Видар снова посмотрел вниз.

— Ну, он весит, наверное, раза в два больше нашего турёнка. Конечно, пустяк, — сказал он с лёгкой иронией.

— Посмотри на него, он сам пытается выбраться! Видишь, как упирается ногами? Он сильный, ему просто нужна опора. Если поможем, он сам выкарабкается.

Видар окинул взглядом склон, прикидывая расстояние до края.

— Ладно, — сдался он наконец. — Если тебе от этого станет легче. Но как ты это себе представляешь?

У Николая уже был готов план.

— Мы снимем жерди с нашей волокуши. Они прочные и длинные. Мы подопрём их камнями под основание, таким образом создав рычаг. Нам не придётся его поднимать — просто поможем ему перенести вес вперёд, чтобы он поймал опору.

Видар присел на корточки, внимательно осмотрел край расселины, поджал губы и слегка кивнул:

— А знаешь... может вполне себе получиться. Физика на нашей стороне.

— За дело, — скомандовал Николай.

Он дал указания Ингбавао и О-о. Те уже давно привыкли к странным приказам своего вождя и без лишних вопросов начали помогать.

Они осторожно подвели две крепкие жерди под тело мамонтёнка. Одну установили под грудью, вторую ближе к задней части туловища, чтобы она поддерживала вес. Под жерди подложили широкие камни, создавая опоры для рычага. Двое человек взялись за каждую жердь.

Поднять мамонтёнка было невозможно, они только хотели помочь ему изменить положение тела, чтобы он смог зацепиться ногами за землю.

Когда они начали давить, жерди медленно согнулись. Мамонтёнок почувствовал движение и словно ожил. Он задвигал ногами, начал тянуться вперёд и издавать тихие испуганные звуки.

Первой попытки не хватило. Они остановились, передвинули камни и изменили угол.

— Ещё раз, — сказал Видар.

В этот раз жерди придали больше силы, и мамонтёнок смог поднять переднюю часть тела выше края расселины. Он тяжело дёрнулся, упёрся ногами и сам потянул себя вперёд.

При третьей попытке мамонтёнок резко рванулся, и его тяжёлое тело наконец подалось вверх. Сначала он зацепился пузиком за край трещины. Несколько секунд он так и лежал — тяжело дышал и перебирал ногами в воздухе. Потом, собрав последние силы, он подтянулся на передних ногах и медленно вытащил себя на поверхность.

Тяжело дыша, люди отложили жерди в сторону. Мамонтёнок выбрался; прямо сейчас он медленно поднимался, весь дрожа от напряжения и дикой усталости.

Николай улыбался. У них действительно получилось его спасти.

Мамонтёнок поднял голову и принялся искать взглядом знакомый силуэт. Его хобот двигался из стороны в сторону, улавливая запахи и звуки вокруг.

Николай посмотрел в сторону расселины, где осталась самка.

— Он должен вернуться к ней.

Видар медленно кивнул.

— Конечно. Она его мать.

Мамонтёнок сделал несколько шагов, но остановился. Он словно не знал, куда идти. Тогда снова раздался слабый звук взрослого животного. На этот раз он был ближе.

Мамонтёнок повернулся и медленно пошёл в сторону матери.

— Больше мы ничего не сможем сделать.- заключил уже Видар.

Они уже собирались уходить, как Николай развернулся и сделал пару шагов в сторону стоящего детёныша, затем, немного помедлив, достал несколько кусочков тыквы. Он демонстративно положил один себе в рот, прожевал, а после этого протянул руку и положил остальные рядом с мамонтёнком.

Тот сначала не двигался. Потом откуда-то издалека донёсся глухой, низкий звук. Мамонтёнок поднял голову, замер на несколько секунд и беспокойно повернул хобот в сторону, откуда пришёл зов. Но, видимо, жажда была сильнее страха, и он поплёлся к реке.

— Николай, пойдём, — сказал Видар. — Мы пришли сюда за рыбой. Больше мы ничего не можем сделать.

Николай ещё некоторое время смотрел вслед мамонтёнку. Тот медленно брёл к реке, останавливаясь через каждые несколько шагов. Он был измучен, но шёл уверенно.

У самой воды он остановился. Осторожно опустил хобот в реку, набрал воду и начал пить. Потом поднял его вверх и облил себе голову и спину. На какое-то время он просто стоял там, словно пытаясь прийти в себя после всего, что произошло за последние часы.

— Он всё ещё ищет мать, — тихо сказал Николай.

Видар ничего не ответил. Он смотрел на животное внимательно и немного хмуро.

Николай тоже всё ещё не отводил от него взгляда. Перед ним было дикое животное из далёкого прошлого. Красивое, сильное и совершенно неподходящее для их маленького поселения. Он смотрел на него и был не в силах отвернуться. Наконец он решил достать из сумки несколько кусочков тыквы.

Почувствовав на себе взгляд Видара, Николай просто сказал:

— Только не говори ничего.

Видар покачал головой.

— Я уже знаю, что ты собираешься сделать.

Николай взял один кусочек и медленно подошёл ближе, но остановился задолго до того, как животное могло почувствовать угрозу. Потом аккуратно положил кусочки тыквы на землю и отошёл назад.

Мамонтёнок поднял голову. Он заметил движения человека, но продолжал стоять на своём месте. После недолгой паузы он вошёл глубже в реку и опустил хобот к воде. Но Николай не собирался сдаваться и присел на землю.

Прошло несколько минут. Любопытство оказалось сильнее осторожности. Мамонтёнок медленно вышел из воды, подошёл к оставленным кусочкам тыквы и осторожно коснулся их хоботом. Он поднял кусочек, понюхал и положил в рот.

Николай невольно улыбнулся.

— Видишь?

Видар покачал головой.

— Вижу. Именно поэтому у нас будут проблемы.

Николай посмотрел на него.

— Почему?

— Потому что он уже понял одну вещь.

— Какую?

Видар указал на мамонтёнка.

— От нас приходит еда.

Они покинули реку когда наловили достаточно рыбы. Мамонтёнок не последовал за ними, а остался с раненой умирающей матерью.

На следующий день Николай долго пытался убедить себя, что они снова идут к реке только ради рыбы. Рыба была нужна. После землетрясения они ещё не проверяли, изменилось ли течение и не появились ли новые удобные места для ловли. Это была разумная причина. Но где-то внутри он прекрасно понимал настоящую причину.

Он хотел увидеть мамонтёнка.

— Я пойду вниз к реке, — сказал он утром. — Нужно проверить место для ловли.

На этот раз с ним отправились Амавоса и Ингбавао. Николай специально не взял слишком много людей. Он не хотел превращать это в поход или показывать всем лишний раз странное животное.

Спуск занял больше времени. После землетрясения склон всё ещё выглядел чужим. Они осторожно обходили новые трещины и осыпи. Когда они подошли к реке, Николай сразу посмотрел в сторону того места. Мамонтёнка нигде не было видно. На несколько секунд ему стало легче.

«Может быть, он ушёл. Может быть, он всё-таки нашёл стадо».

В следующую секунду Амавоса резко остановилась и подняла руку, показывая вперёд, на огромное тело мамонтихи. Животное не двигалось. Было понятно даже издалека, что оно умерло.

Николай молча смотрел на неё. Огромное и сильное животное оказалось беспомощным перед стихией. Он продолжал искать глазами мамонтёнка.

— Где же ты?.. — тихо проговорил он себе под нос.

И ответ пришел сразу же. Из-за валуна донесся знакомый звук, и на берегу показался мамонтёнок. Увидев людей, он застыл. Измученный, с коркой подсохшей грязи на взъерошенной шерсти — двигался он куда медленнее, чем накануне. Но живой. И ведь узнал их! Несколько мгновений он стоял неподвижно, будто соображая, как быть. А потом всё же сделал несколько осторожных шагов им навстречу.

Амавоса тихо произнесла что-то на языке племени. Появление мамонтёнка немного испугало её, но удивило ещё больше. Она смотрела то на Николая, то на большое животное, вышедшее из-за огромного камня.

— Он идёт к нам, — сказал Николай.

Ингбавао медленно отступил на шаг. Даже после всего, что произошло за последнее время, вид двухлетнего мамонта всё ещё казался невероятным. Детёныш был заметно больше их телёнка тура, но в его движениях всё же оставалась какая-то чисто детская неуверенность. Он потерял стадо, потерял мать, а теперь вот видел перед собой знакомых людей.Мамонтёнок подошёл ближе, остановился и осторожно вытянул хобот. Николай не двигался. Он хорошо помнил, что дикое животное невозможно заставить доверять — можно только дать ему возможность самому сделать этот выбор. Через несколько секунд хобот коснулся его руки. Амавоса тихо, облегчённо выдохнула. Она смотрела на происходящее так же внимательно, как когда-то всматривалась в маленького тура.Николай медленно достал кусочек тыквы и положил на землю.Мамонтёнок заметил его сразу.

— Вот и всё, — тихо сказал Николай.

— Теперь он нас запомнит.

Видар, останься он недоволен этой ситуацией, наверняка буркнул бы, что это начало большой проблемы. И, возможно, в чём-то он был бы прав.

Но в этот момент Николай думал только об одном. Перед ним стояло живое существо, которое несколько дней назад должно было погибнуть, но они дали ему шанс.

Николай достал ещё несколько кусочков тыквы и положил их перед мамонтёнком. Тот осторожно подошёл и съел их.

Потом произошло то, чего они не ожидали. Мамонтёнок не ушёл. Он пошёл за ними.

Сначала на расстоянии, потом всё ближе. Он словно уже решил, что эти странные существа связаны с безопасностью и едой.

Как вдруг они услышали звук. Низкий, хриплый и знакомый. За телом мамонтихи стоял зверь. Николай сразу узнал его. Это был Мегантереон.

— Снова ты... — прошипел Николай.

Ингбавао испугался и ускорил шаг. Амавоса остановилась и выдвинула копьё.

Николай смотрел на зверя и ему показалось странным, что тот в какой-то момент неуклюже спустился с тела мамонтихи. Одна из задних ног почти не выдерживала веса. Зверь сильно хромал. Каждый шаг давался ему с трудом.

Амавоса и Ингбавао замерли. Николай смотрел на саблезубую кошку, они знали этот взгляд вождя. Таким они его видели, когда он принимал трудные решения.

Глаза Николая встретились с глазами зверя — это был тот самый хищник. Тот, который когда-то заставил их бежать и прятаться.

Мегантереон тоже как-будто узнал его. Он напрягся, прижал уши и сделал шаг назад.

Николай медленно посмотрел на его движения.

«Он хочет уйти...» — понял он.

Николай сделал пару шагов вперёд, и зверь со слабым рыком тяжело спустился с тела мамонтихи и буквально заковылял прочь. Он шёл сильно хромая и медленно.

Это был шанс навсегда с ним рассчитаться.

Николай не мог упустить его.

Он посмотрел на свою руку со сжатым копьём.

Это был риск.

Огромный риск.

Но такого шанса, возможно, больше никогда не представится.

— Останьтесь здесь, — тихо сказал он Амавосе и Ингбавао.

Амавоса открыла глаза.

— Ни-ко-ай! Опасно!

— Ждать здесь, — резко ответил Николай.

Он медленно побежал вслед уходящему зверю. Мегантереон попытался отойти быстрее, но поврежденная нога подводила его. Он тяжело качался и медленно двигался прочь.

Николай нагонял его. Уже на расстоянии около десяти метров он крепко сжал копьё. Он помнил, каким страшным был этот зверь раньше. Но сейчас перед ним был не хозяин долины, а тяжело раненый хищник. Николай больше не колебался.

Он прицелился и со всей силой бросил копьё.

Глава 2

Суббота, 4 августа 2062 года, 17:30 (GET)

ΔT +773 дня

Oценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

— Девять тонн сена! Девять тонн! — говорил Видар, смотря в окно и нервно перебирая пальцами.

Николай сидел рядом и колол щепки.

— Допустим, девять. Хотя это довольно серьёзная перестраховка.

— Нет, это не перестраховка. Мы всё посчитали. Годовалому телёнку тура нужно две тонны на пять месяцев, а этой горе... — он показал пальцем на мамонтёнка. — Семь тонн!

Видар стоял возле входа в дом и смотрел в сторону стойла. Мамонтёнок лежал возле ограждения и время от времени поднимал хобот, исследуя окружающие запахи.

— Девять тонн сена...— продолжал Видар.

Николай вздохнул.

— Ты никак не можешь успокоиться?

— Нет, не могу, Николай. Мне кажется, ты до конца не понимаешь масштаб проблемы.

Он подошёл ближе.

— Две тонны для тура. На зиму.

Он указал на мамонтёнка.

— И семь тонн для него.

Николай улыбнулся.

— Ну, это не точно. Ты посчитал так, словно он корова.

— А как ты хочешь, чтобы я считал? Он весит больше нашего телёнка тура. Намного больше.

— Да, знаю я...

— Тогда где ты собираешься хранить девять тонн сена?

Николай оглянулся в сторону стойла.

— Вторая половина стойла.

Видар медленно повернул голову.

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что там нет места для мамонта.

— Там пятьдесят квадратных метров.

— Для тура.

— Мы построили слишком большое стойло.

Видар посмотрел на него с выражением человека, который уже слышал этот аргумент.

— Ты специально это говоришь?

— Нет. Я говорю факт. Половина помещения сейчас используется только под склад.

— Потому что мы не думали, что когда-нибудь будем держать там мамонта.

Николай посмотрел на животное.

— Мы также не думали, что когда-нибудь вообще будем иметь мамонта. И вообще, я не думаю, что его нужно будет держать в стойле. Скоро узнаем. Как там наши часы, зарядились?

— Давай посмотрим. Включай, фотографируй его и делай запросы.

Мамонтёнок как раз поднялся, подошёл ближе к ограждению и начал жевать молодые ветки, которые кто-то оставил рядом.

— Вот видишь. Он ест не только сено.

— Ага, вижу. Он ест наши ветки для розжига костра.

Видар включил часы.

— Давай сначала сделаем по нему запросы. Фото может забрать много энергии. Будешь записывать?

— Давай, — ответил Николай.

Они начали задавать вопросы о молодых мамонтах: об их питании, поведении, особенностях содержания и способности привыкать к человеку. Ответы были короткими и не всегда полными. Часть информации уже была известна из записей, но теперь они могли проверить отдельные моменты. Потом Видар сфотографировал мамонтёнка когда Николай встал с ним рядом, чтобы приложение могло оценить его размер, и добавил запрос на определение возраста.

— Только бы не села батарейка...

Экран начал выводить результат.

«Приблизительный возраст: 2–2,5 года...»

Больше они не успели прочитать. Николай посмотрел на погасший экран.

— Понятно...

Он посмотрел на мамонтёнка.

— Совсем ещё ребёнок.

— ..ребёнок и уже такой огромный... - констатировал Видар.

Они перечитывали записи Николая, он исправлял и делал их более понятными. Информации было немного, в целом молодые мамонты могли есть не только сено, но и ветки, кору, листья, травы, молодые побеги, кору, корни и даже мох. Они могли самостоятельно пить воду из ручьёв и рек. При правильном подходе они были способны обучаться простым командам и привыкать к человеку.

— Отлично, — сказал Николай. — Значит, семь тонн — это не единственный вариант. Вода есть — ручей рядом.

Видар посмотрел, но ничего не ответил.

Николай продолжил:

— Ему не нужен такой же уход, как туру - это раз. Он менее прихотлив в еде - это два. Ему достаточно простого укрытия от ветра и крышу. Он может жить на улице зимой и не замерзать. Скажу больше, он теоретичсеки сможет даже сам находить пищу зимой. Мох, лишайники.. всё что будет доступно.

Видар нахмурился.

— Мох? Как олени?

— Ну мы оба это прочитали. Не основная еда. Но в критической ситуации они это спокойно едят.

Видар посмотрел на мамонтёнка.

— Да, я не сомневаюсь, что от голода он не умрёт. Но вот что мы будем делать, когда он вырастет?.. Как думаешь, он окажется больше тех слонов, которых мы видели в нашем мире?

— Я этого не записал.. Но вроде бы было написано, что они по размерам были ближе к африканским слонам, а не к индийским..Поэтому не переживай, он не будет намного больше слона.

— Африканские ? Это те которые крупные.. 4 метра и 10 тон веса.. ?

— Не скажу.. не успел записать. Но это пока не так важно. Вырастет он ещё не скоро..

— Конечно, конечно… — недовольно хмыкнул Видар. — Это проблема будущего. Всё равно эта затея мне кажется безумной.

— С одной стороны, да. За ним нужен будет пригляд. Но, с другой стороны, подумай о том, сколько факторов сошлось. Землетрясение. Стадо мамонтов. Детёныш именно такого возраста. И то, что мы оказались рядом. Это шанс один на миллион.

Видар вздохнул.

— Может быть.

— Нет. Серьёзно. Такого больше не будет.

— Надеюсь, — тихо сказал Видар. — Потому что одного мамонта мне уже достаточно.

Николай хотел ответить, но в этот момент со стороны детей раздались крики.

Они оба повернулись.

А-а и О-о стояли возле мамонтёнка и осторожно протягивали ему ветки. Животное спокойно принимало их. Видар закрыл глаза.

— Всё.

— Что?

— Теперь они его любят.

Николай улыбнулся.

— Да.

— Значит, мы точно не сможем от него избавиться.

Позже, когда все успокоились, Николай рассказал остальным членам племени о том, что произошло у реки. О Мегантереоне он говорил коротко. О том, что это был тот самый хищник, которого они уже встречали в округе и которого все боялись. Был подходящий момент, и он попал в него копьём. Зверь был ранен и уже не мог уйти далеко. Они нашли его позже и с помощью волокуши доставили тушу вверх по склону. Николай не вдавался в детали. Он знал, что животное было ранено и не могло быстро бегать, но племя этого не знало.

То, что сделал Николай, казалось им большим достижением и огромной охотничьей удачей. Для них это был очень опасный зверь, которого все боялись. Позже Николай узнал, что охотники часто погибали в схватках за добычу, когда появлялись саблезубые кошки. Такое не раз случалось в их племени ранее. Ещё и поэтому то, что сделал Николай, было очень символично. Все, даже первый охотник и Энгмавоба, были впечатлены.

Ингнговуба громко сказал:

— Ни-ко-ай... убил большого зверя.

Сказанному последовало протяжное охание — привычная форма одобрения, принятая у племени. Энгмавоба тоже смотрела на него иначе. Казалось, произошедшее развеяло в ней все сомнения относительно власти Николая и его роли как вождя племени.

Про мамонтёнка было сказано коротко:

«Потерял мать. Пошёл за нами. Станет частью племени. Получит имя-занятие».

Казалось, день был удачным. Николай закрепил уважение всех членов племени. Племя получило потенциально очень сильное и умное животное. Но вместе с этим он понимал, что их жизнь стала ещё сложнее. Не хуже, а именно сложнее.

К тому же оставалась нерешённая проблема с людьми из бывшего лагеря племени Каменного Сердца. Рано или поздно они с ними столкнутся.

И большая туша мамонтихи... Это была шкура, мясо. Спуститься и обработать её? Немного подумав, он спросил Видара, что тот об этом думает.

Тот долго думал.

— В другой раз я бы сказал нет… Но сейчас, когда еды не хватает, а в ближайшие недели большинство членов племени будет занято заготовкой сена, я думаю, стоит попытаться взять от неё мясо.

Они спускались медленно. После землетрясения склон изменился. Приходилось обходить свежие трещины и осыпи. Ингнговуба, шедший за Николаем, резко обогнал его и поднял руку. Все сразу замерли.

— Люди... — тихо сказал он.

Они стали идти тише и, спрятавшись между деревьями, начали всматриваться. Внизу, возле туши мамонтихи, действительно кто-то двигался. Сначала были видны только силуэты. Потом они подошли чуть ближе.

— Их... шестеро, — негромко сказал Видар.

Теперь можно было рассмотреть лучше. Это были четыре женщины, один старый мужчина и подросток лет четырнадцати-пятнадцати. Все они были очень худыми. Грязные шкуры висели на плечах, лица выглядели измученными. Двое пытались каменными рубилами прорубить толстую шкуру мамонтихи. Без особого успеха. Николай несколько секунд молча наблюдал.

— Они тоже хотят мясо, — сказал он.

Видар кивнул.

— Похоже, голодают.

Николай вопросительно посмотрел на Ингнговубу.

«Нам нужно мясо. Как думаешь, Ингнговуба, может быть, поблизости есть ещё люди, кроме них?»

«Ещё люди?» — спросил он.

«Да. Ещё люди.»

«Нет. Они все там.»

Николаю было невдомёк, на каком основании первый охотник сделал такой вывод. Но его уверенность добавила уверенности и Николаю.

«Подойдём медленно. Держите копья наготове», — говорил он теперь уже только жестами по понятным причинам.

Они стали дальше спускаться и вскоре сами были обнаружены.

Старик первым заметил движение наверху. Он резко поднял голову и подал какие-то знаки остальным. Те стали смотреть в их сторону. Потом, видимо поняв, что перед ними другие люди, необычно одетые, они сразу схватились за копья.

А выглядела группа Николая действительно необычно. Николай и Видар были в оранжевых комбинезонах и сапогах. Все остальные, кроме Ингнговубы, были одеты в шкуры с оранжевыми ободками для волос и широкими оранжевыми повязками у верхнего края одежды. У Ингнговубы тоже был целый оранжевый костюм, но в этот раз он его не надел.

Когда группа Николая вышла к реке и находилась примерно в пятидесяти метрах от туши мамонтихи, группа чужаков разошлась по обе стороны туши, направив на пришедших копья и готовясь в любой момент укрыться за огромным телом зверя.

Николай остановил своих.

«Не двигайтесь. Следите за ними и будьте готовы метнуть копья, если они нападут.»

Пять копий сразу поднялись и у его группы. Несколько долгих секунд никто не шевелился. Секунды тянулись, и Николай понимал, что от него ждали дальнейших указаний. Он решил рискнуть сам.

«Попробую поговорить», — сказал он остальным.

— Один? — тихо спросил Видар.

— Если пойдём все, они испугаются ещё сильнее.

Он сделал знак своим оставаться на месте. И следить за ними.

Он сделал пару шагов вперёд, потом медленно поднял копьё так, чтобы все его видели, и так же медленно положил его на землю. После этого сделал ещё несколько осторожных шагов вперёд и остановился. Он внимательно следил за чужаками. Они держали перед собой копья, но не нападали.

«Они могли бы уйти от нас... но они готовы сражаться. Наверное, они очень голодны, и им нужна эта еда.»

Расстояние всё ещё оставалось достаточно большим, и Николай надеялся, что у него будет шанс увернуться, если кто-то из них бросит копьё. Он поднял пустые руки, потом показал на себя.

— Нго... Ни-ко-ай.

Люди молчали. Он повторил медленнее.

— Ни-ко-ай.

Потом несколькими знакомыми жестами спросил:

«Кто... вы?»

Никакой реакции не последовало, они только крепче сжимали копья. Тогда он наклонился, поднял тонкую палку, подошёл ещё на пару шагов и присел на корточки. Он достал из кармана осколок разбитой керамики и осторожно расчистил им землю перед собой. После этого поднял голову, посмотрел на старика и жестом пригласил его. Затем показал на землю.

«Подожду...»— думал Николай.

Он надеялся, что такой способ общения был известен и этому племени. Секунды тянулись. Было ощущение, что они всё же поняли его, но никто не двигался.

Наконец старик что-то тихо показал своим. Женщины переглянулись, после чего он медленно сделал несколько шагов вперёд. Копьё всё ещё оставалось у него в руках. Николай сразу показал пальцем сначала на своё копьё, лежавшее далеко позади, потом на копьё старика. После этого развёл руки. Старик долго смотрел на него.Потом до него видимо дошёл смысл и он осторожно положил своё копьё на землю. Прежде чем подойти к Николаю он также подобрал с земли сухую ветку.

«Есть!»

Николай едва сдержался, чтобы не произнести эту мысль вслух.

«Он понял. Такой способ общения им известен. Теперь мы можем говорить.»

Николай начал, как обычно, с референтной фигуры. На первых порах общения с племенем Каменного сердца в качестве исходной точки использовался рисунок границы. Здесь же наиболее логично было исходить из фигуры мамонта. Он нарисовал его, показал на тушу. Потом нарисовал сначала членов его племени, каждый раз показывая то на рисунок, то на конкретного человека вдали. Затем нарисовал также членов своей группы, тоже показывая на них. И в конце нарисовал их сидящими рядом. Старик внимательно смотрел на всё это. Николай волновался. Что, если он не поймёт эти связи?

Старик ещё раз посмотрел то на него, то на своих людей. Потом взял прутик, показал на мамонта и показал на своих людей.

«Отлично! Ты всё понял. А я понял, что вы хотите заграбастать наше мясо.»

Николай показал на мамонта, потом на свою группу и сразу же на группу старика. В его глазах читалось удивление. Николай повторил это несколько раз. Старик задумался. Казалось, он понял, что Николай хочет сказать. Николай продолжил. Он достал из кармана небольшое рубило. Старик напрягся. Николай сделал вид, что режет им шкуру, потом прутиком разделил нарисованного мамонта пополам.

Старик смотрел непонимающе. Тогда Николай повторил предыдущую комбинацию. Через какое-то время Старик отложил прутик, показал на мамонта, на себя и сделал жест согласия.

«Есть контакт!» — подумал Николай. «Это слово у них показывается так же.»

Николай со своей стороны точно также вывел руками жест согласия, перед этим показав на себя и на мамонта, потом на старика и на мамонта, а затем на обе группы и на мамонта. Старик тут же встал и пошёл обратно.

«Так... куда это он? Мы же ещё не закончили...» — удивился Николай, но остался сидеть на месте.

Старик вернулся к своим и сразу начал что-то быстро показывать жестами. Женщины выглядели недовольными. Одна несколько раз указала на группу Николая, потом на мамонта. Подросток тоже что-то горячо объяснял, время от времени бросая настороженные взгляды в сторону незнакомцев. Старик спокойно отвечал. Он несколько раз показал рукой на мамонта, деля его пополам и повторял жест согласия. Спор продолжался ещё некоторое время. Но скоро старик снова повернулся к Николаю и сделал простой приглашающий жест.

Николай медленно поднялся.

«Похоже... получилось.»

Он обернулся к своим.

«Идём медленно. Без резких движений.»

Все пятеро осторожно двинулись вперёд. До туши оставалось около двадцати метров, когда обе группы снова остановились. Копья всё ещё были направлены друг на друга. Николай посмотрел на старика. Потом медленно показал на своё копьё. Старик сразу понял. Оба почти одновременно наклонились и положили оружие на землю. Несколько секунд никто не двигался. Потом примеру вождей последовали остальные. Одно за другим копья легли на землю. Напряжение не исчезло полностью, но стало заметно меньше. Обе группы медленно подошли к мамонтихе каждый со своей стороны. Теперь их разделяла уже не опасность, а только огромная туша.

Николай достал своё рубило и посмотрел на уже сделанные надрезы. Они не были глубокими. Каменными рубилами такую толстую шкуру вскрыть было очень трудно — мамонтова кожа достигала нескольких сантиметров в толщину. С ходу прорезать её было невозможно. Приходилось сначала делать крошечный надпил, а затем миллиметр за миллиметром толкать лезвие вперёд.Он посмотрел на Видара.

— Начнём отсюда.

Видар кивнул.Через несколько минут вокруг туши уже работали обе группы. Николай бил молотком по обуху крупного каменного отщепа, загоняя его глубоко в плоть, словно клин. Тяжёлые мышцы мамонта были намертво стянуты прочными фасциями и сухожилиями. Камень не резал эти волокна — они пружинили и выскальзывали. Охотникам приходилось работать парами: один со всей силы оттягивал кусок мяса, натягивая жилы, а второй в это время подрезал их у самого основания.

Проблема была и в костях — разрубить их кремнем было немыслимо. Чтобы отделить конечности, люди нащупывали суставы, аккуратно рассекая связки и сухожилия в местах сочленений. Работа продвигалась медленно. Кремнёвые рубила и каменные чопперы тупились со страшной скоростью от контакта с жёсткой шерстью, грязью и костями. То и дело в тишине раздавался сухой стук: это кто-то отходил в сторону, чтобы точными ударами отколоть от своего орудия новые чешуйки и вернуть ему былую остроту. Почти никто не разговаривал. Люди лишь изредка переглядывались, внимательно наблюдая друг за другом. Но постепенно стало ясно, что никто не собирается нарушать договор. Все хотели получить много мяса.

После нескольких часов изнурительного труда им, наконец, удалось добраться до глубоких мышечных слоёв. Николай выпрямился, тяжело дыша, и вытер окровавленный лоб тыльной стороной ладони. Мамонт пролежал в низине уже двое суток, и внутри туши начались необратимые процессы.Повернувшись к своим, Николай негромко, но твёрдо скомандовал:

«Верхнее мясо не брать. Срезайте и выбрасывайте. Берите только то, что находится у самых костей, глубоко внутри.»

Его люди понимающе кивнули. Они знали, чем грозит мясо, тронутое гнилью.

У их визави дела шли гораздо хуже. Без нужных навыков и понимания анатомии они продвигались вглубь туши черепашьим шагом. Их кремнёвые орудия то и дело соскальзывали, они никак не могли пробиться сквозь сухожилия и плотные верхние слои. Старик мрачно наблюдал за группой Николая. Он видел, как пришлые уверенно срезают огромные пласты мяса и... просто бросают их на землю, откладывая в сторону лишь небольшие, глубоко вырезанные куски. Старик подошёл ближе. Он указал костлявым пальцем на груду отвергнутого мяса, которая с точки зрения его голодного племени выглядела как богатство.

Из его жестов выходили что он спрашивал будут ли они есть это мясо.

Николай дал понять, что мясо пахнет и показал на то, которое они сложили на волокушу. "Они будут есть то"

Старик показал на выброшенные куски мяса и на своё племя и сделал движение, как они его забирают.

Николай сделал жест «плохо», не зная, поймёт ли его старик. Он взял один из отброшенных кусков, перевернул его и ткнул пальцем в позеленевшие прожилки, пытаясь знаками и запахом показать, что мясо испорчено и опасно для жизни. Потом снова указал на тушу и на хорошее мясо, находившееся глубже внутри. Но старик уже не смотрел на его объяснения. Он снова показывал на мясо, потом на костёр. Николай пожал плечами и вернулся к разделке. Старик что-то резко крикнул своим женщинам. Те тут же бросились вперёд и начали жадно собирать отбракованные куски.

— Они собираются готовить его на огне, — сказал Николай Видару. — Может быть, после термической обработки оно не будет таким опасным.

— Да, зря ты за них так переживаешь. Мы им не няньки. Они сами всё знают. Живут давно и, как видишь, живы.

— Ладно.. — согласился Николай.

Набрав то количество, которое они были способны унести, они отправились обратно в поселение. Во второй раз вернулись уже вчетвером: Николай, Ингбавао, Сэ и Первый Охотник. Когда они спустились к реке и подошли к туше, то увидели, что группа из чужого племени больше не занимается разделкой, а уже складывает куда-то приготовленные куски.

Николай заметил новые надрезы с их стороны на туше мамонта. Они взяли немного мяса. Он сначала хотел отреагировать, но сложность в коммуникации и, в принципе, уже огромное количество мяса склонили его воздержаться от недовольства. Их тоже заметили. Сначала чужаки засуетились, но Николай показал на тушу и дал понять, что они могут продолжать.

Часом позднее пришли Амавоса вместе с О-о и туром. Они достаточно ловко направляли его прутиком, чтобы тот не сбивался с дороги. Когда они подошли, волокуша уже была загружена. Животное почему-то настороженно отнеслось к ней. Наверное, запах мяса его пугал. Николай быстро прикрыл груз. Они и раньше уже запрягали его в волокушу, и телёнок был с ней знаком. Но такая тяжёлая ноша и подъём вверх по склону — это было впервые. Амавоса вовремя догадалась подкупить его кусочком тыквы, и телёнок всё же потянул её в нужном направлении.

Всё это время члены чужого племени с удивлением наблюдали за происходящим. Для них это было животное, на которое обычно охотятся. Но они видели людей так близко рядом с ним и ещё больше удивились, когда тот потащил груз на странном приспособлении. Николай видел их удивление. Они даже прекратили есть. Но объяснять им что-то не было желания. Он просто жестом показал, что они уйдут и вернутся снова.

Тур справился с задачей. Ну, как справился... Периодически ему приходилось давать тыквы. Они останавливались и иногда помогали ему на крутых подъёмах. Но он не пытался выбраться из упряжи, и это уже было достижением. Когда они наконец дошли до дома, Николай жестом попросил помочь разгрузить волокушу и сразу заняться мясом.Телёнка ответил в стойлo - для первого раза достаточно.

Третью ходку они сделали уже к вечеру. К их удивлению, людей из чужого племени уже не было на месте. Они продолжили своё занятие и уже вечером сами тащили волокушу наверх. О-о нёс факел и горшок с дымом. К счастью, никто из хищников не появился.

«Может быть, вся эта территория раньше принадлежала саблезубой кошке.» Думал Николай. « А теперь, когда её больше нет, другие хищники ещё какое-то время не придут сюда?»

После подъёма они сильно устали, особенно Николай и Ингнговуба. Видар, Амавоса и Энгмавоба взяли на себя разделку оставшейся части мяса, а те двое, отмывшись, отправились спать.

Глава 3

В следующие дни они ещё несколько раз спускались к туше мамонтихи. Чужого племени они больше не встречали, но каждый раз замечали следы их работы. В первый день они забрали ещё немного мяса и потом уже не трогали тушу. Николай с Видаром занялись шкурой, костями и всем остальным, что могло пригодиться. Тем временем чужаки продолжали приходить к туше и постепенно забирали оставшееся мясо. Николай и Видар решили не вмешиваться. Это было не принципиально, они и так получили всё, что хотели.

Дни шли. Основное время теперь занимала работа возле дома. Заготавливали и сушили мясо, ухаживали за животными, занимались посадками и собирали всё, что могло пригодиться к зиме. Мамонтёнок постепенно привыкал к людям и всё чаще держался возле дома.

К концу августа они наконец закончили заготовку сена. Те самые "девять тонн" всё-таки собрали, во всяком случае сена было столько что оно заполнило почти всю свободную половину стойла тура. Некоторую часть они отложили под специально отведённым навесом, сделанным уже для мамонтёнка. Он хоть и был неприхотлив, но в зимнее время ему тоже нужна была крыша и укрытие от ветра. Навес должен был стать подобием стойла — с покатой крышей, заложенной лапником. Такая крыша не давала стопроцентной защиты от дождя, но в зимнее время должна была быть вполне пригодной. Площадь под навесом составляла около 30 кв. м, а высота — около четырёх метров. Конструкция выглядела слабой со стороны: основа из жердей и перекладин, между ними — простые переплетения тонких веток. Главное, чтобы это укрытие справилось с основной задачей. Они рассчитывали, что мамонтёнок и сам в состоянии выдержать низкие температуры, если не будет дуть и лить, а вокруг будет много сена. Шерсти на нём было много, и она была густой.

Как-то раз Николай заметил, что А-а зацепилась за неё, играя с ним, и он волочил её за собой. Николай сразу вмешался и предупредил, чтобы она так больше не делала.

«Может быть опасно».

Не позволять детям и подросткам играть с мамонтёнком он не мог. Маленьким детям и Ба-о не было разрешено подходить к нему без старших. Но полностью запрещать он не хотел. Всё-таки мамонтёнок быстро учился, запоминал людей и уже хорошо понимал, что происходит вокруг.

В один из вечеров Николай и Видар сидели в доме и снова готовились зарядить часы. Они хотели проверить, что можно узнать об обучении молодых мамонтов и о том, как правильно с ними обращаться. В этот момент вошла Амавоса.

—Ни-Ко-Ай, Энг-Ма-Ма-Ба виви сага Нго. ("Николай, Энгмамаба хочет поговорить с вождём") — сказала она на их новом вербальном языке.

Николай поднял голову.

— Энгмамаба?

Амавоса кивнула.

— Иа, Энгмамаба сага ум вабама. (Да. Она сказала, что это важно.) - продолжала она.

— Мхм, Гу. Видар, Николай бума. Николай го Энгмамаба хаи ом. (Хорошо.

Мы пока заняты, но я потом зайду к ней домой.)

(От автора. В дальнейшем для удобства читателя их разговоры будут передаваться на языке повествования.)

Когда они закончили свои записи и заряд иссяк, он отложил часы и зашёл к ним в дом. Ингбавао не было. Он возился с саженцами и набивал пугало соломой. Надо отдать должное этим первобытным людям: они постарались всё сделать так, как было у них с Видаром. Лежанки отдельно, шкафчики и узелки по местам. В другой части дома, огороженной камнями, находилась своеобразная песочница для детей. В ней сидели Ба-А-А и Ба-О-О и играли с подаренными им фигурками — кубиками, треугольниками, шариками. Николай даже сделал им доску с выпуклостями, куда они могли их вставлять. Маленький Ба-О, сын Энгмавобы, просто сидел и играл с деревянной игрушкой, держа её во рту и внимательно разглядывая.

Энгмавоба и Энгмамаба сидели со шкурами и корзинками. Николай ранее показал им несколько новых моделей одежды и жестами объяснил, как он хочет чтобы они выглядели и как их лучше сделать. Потом он достал ещё одну шкуру и попросил сделать из неё несколько особенных тёплых зимних головных уборов. Для отделки он показал им узкие полоски меха, которые можно было пришить по краю. Женщины тогда удивлённо посмотрели сначала на Николая, потом на мех, но согласились.

Когда Энгмамаба увидела его, то сразу же отложила занятие.

— Ни-Ко-Ай. Энг-Ма-Ма-Ба говорить.

— Да, пойдём, выйдем наружу.

Они отошли и сели неподалёку на бревно.

— Энгмамаба говорить, — сказал Николай.

— Энгмамаба хотеть мужа, — сразу сказала она.

Николай ожидал услышать всего что угодно, но только не это.

— У Энгмамабы есть Ингбавао, — ответил он.

— Ингбавао дети... — она стала нервничать и перешла на язык жестов.

«Ингбавао живёт с нами, но он не муж Энгмамабы. Ингбавао работает в поле. Делает другое, рассказывает истории. Но не муж Энгмамабы. Он не делает детей».

К Николаю стала закрадываться догадка о допущенном им упущении, и он спросил:

«Почему не делает детей?..»

— Ви-Дар, — сказала она вслух. — Говорить детей делать не надо.

Николай покачал головой.

«Твои дети подрастут. Ингбавао твой муж. Вы можете жить как раньше».

— Видар. Ритуал. «Ингбавао муж Энгмамабы в племени Каменного сердца, но не в племени Яркого пламени».

Николай вздохнул.

«Всё нормально. Ингбавао твой муж. На следующем ритуале подтвердим».

«Энгмамаба Ингбавао делать детей».

«Да, но у Ингбавао тоже те обязанности, которые ему дал Видар».

Энгмамаба заулыбалась и закрепила своё понимание жестом согласия.

Когда Николай вернулся в дом, он рассказал Видару об этом разговоре.

— Ну да, этого стоило ожидать. Они понимают всё сказанное буквально.

— Ты действительно сказал им: «Детей не делать».

— Да, это я сплоховал. Для нас же половая жизнь — это не обязательно для создания детей. Я не мог подумать, что после моих слов они перестанут жить как пара. Но, знаешь, Николай, это хороший знак.

— Почему?

— Ингбавао послушен и исполнителен. Они поняли буквально и не нарушали этого. Энгмамаба пришла к тебе с просьбой о муже, а не с просьбой об Ингбавао. На них можно положиться.

— Невероятно… — покачал головой Николай, устало улыбнувшись. — В общем, на сентябрьском ритуале мы всё это поправим. Для них это важно.

— Да, никаких проблем. Я их так поженю, что...

— Только без излишних эффектов... — не дал ему договорить Николай.

Позднее тем же вечером к друзьям постучалась Амавоса. Стучаться перед тем, как войти, они научили всех членов племени.

Амавоса показала на стул, и Николай кивнул. Она села и спросила на вербальном языке:

— У вас есть ягодное вино?

Николай с улыбкой посмотрел на Видара. Тот улыбнулся.

— Налей ей ту дозу, от которой ей не будет плохо. По-моему, она что-то хочет сказать и сильно волнуется.

Видар замешал полстакана их наливки. В ней было где-то от 3 до 7 градусов алкоголя. Пополам с холодной водой и дал это Амавосе. Она сделала несколько глотков. Потом посмотрела несколько секунд в потолок и начала говорить:

— О-о хочет занятие. Он ходит уже давно на охоту.

— Не проблема, — ответил Николай и, повернувшись к Видару, сказал на языке племени, так чтобы Амавоса поняла: — Добавь в ритуал.

— Хорошо… будет вам нгову для О-о… — сказал Видар и добавил по-английски: — It’s a bit of a pity, we’ve gotten so used to his name... (анг. А мы ведь уже так привыкли к его имени...)

— Да, но ты же знаешь, что имя О-о просто означает: он второй сын женщины, которой уже нет в живых.

За это время Николай и Видар уже окончательно разобрались в том, как формировались имена-занятия в племени Каменного сердца. Последний слог в имени взрослого человека обозначал положение. Вариантов было не так много, и они отличались от мужских и женских. Когда человек становился взрослым и получал занятие, это были два слога в центре имени. Например, А-Ма-Во-Са. А — это приставка, то, что она женщина, Са — её роль. Сам по себе этот слог ничего конкретного не означал, только то, что она не главная, не «Ба». Ма-Во означало женскую работу и хозяйство. Приставку Энг женщина могла получить только после вступления в союз и только если она родит хотя бы одного ребёнка. У Амавосы не было детей в браке ни с первым, ни со вторым охотником. Поэтому она так и не получила приставку «Энг». Мужчины, вступившие в союз с женщиной, всегда получали приставку Инг. Если говорить конкретнее, переходным моментом считался просто половой акт.

Дети до получения занятия имели простые имена, вернее, не имена, а «ссылки» на мать и на то, какого пола ребёнок. Мальчик — «О», а девочка — «А». Каждый следующий ребёнок конкретного пола получал дополнительную букву. И имя становилось длиннее по звучанию. Третья дочь, например, А-а-а, второй сын — О-о. Если мать детей была в племени, то приставкой служило её положение. Энгмамаба как многодетная мать имела приставку «Ба», а имена её детей начинались с неё. Ба-о, Ба-о-о, Ба-а. Но если человек умирал или погибал, дети, не получившие имени-занятия, теряли приставку к имени, и оставалось фактически только указание на пол и на то, какой он сын или дочь по счёту. Фактически у детей не было имён. А были только указания на мать, очерёдность и пол. Здесь им помогало ассоциативное мышление.

Амавоса сделала ещё несколько глотков и продолжила:

— Энгмамаба получила мужа. Сэ, Амавоса тоже нужен мужчина.

Николай почему-то подумал про охотника Ингнговубу.

— Ну, ты знаешь, у нас маленькое племя. Есть Первый охотник.

Амавоса удивлённо посмотрела на Николая.

— Ингнговуба не может иметь детей.

Сказала как отрезала. Николай переглянулся с Видаром и быстро сказал по-английски:

— Мы всё ещё мало знаем об их бывшем племени..

Потом он повернулся к Амавосе и спросил:

— Почему Амавоса так думает?

— Нгокогоба говорил. Ингнговуба не может иметь детей. Ингнговупэ не может иметь детей. Его сын Ингбавао может. Но Амавоса не хочет быть с Ингбавао.

— Да, знаю. Хорошо, мы это как-то решим... Но у нас нет сейчас мужчин, подходящих для тебя и Сэ.

Николай не подумал, сказав это.

Амавоса удивлённо посмотрела на него и потом растерянно вниз.

— Ви-Дар? Ни-Ко-Ай?

Видар откинулся на спинку кресла и сказал Николаю по-английски:

— Всё понятно, почему она нервничала. Она пришла задействовать нас как мужской ресурс и не знала как.

Николай задумался. Действительно, то, что он сказал, было странно. Они были частью племени. Амавоса и её сестра были свободными. Первый охотник по какой-то причине не мог иметь детей. Логично было женить их на них. Они же мужчины. Нужно было как-то ей ответить.

— Амавоса. Мы только недавно стали племенем... Мы ещё не успели подумать о союзах. Но обязательно об этом подумаем. Хорошо?

Амавоса, видимо, надеялась на другой ответ. Но, немного подумав, подтвердила жестом согласия. И, немного покачиваясь, встала из-за стола, собираясь уходить.

— Амавоса, позови к нам Ингбавао, хорошо?

«Хорошо», — ответила она уже жестом.

Сразу как только Ингбавао зашёл, Видар и Николай приступили к вопросам. Ингбавао вдумывался, вспоминал, отвечал. Он помнил имена людей, которых уже не было, знал все родственные связи и точно помнил, что происходило с людьми, которые были младше его, от одного лета или зимы до другого. Свой возраст он мог определить лишь приблизительно.

«Когда Ингбавао был как Ба-о сейчас, прошли зимы, когда разжигали летний огонь…» — и затем он перечислил имена членов племени, которым выпадала честь разжигать ежегодный летний огонь. Его собеседники насчитали 22 имени.

Возраст Ба-о он определил так: он родился летом, это его восьмое лето. То есть его сыну Ба-о было 7 лет. Хоть он и не мог точно знать, что тогда, когда он был как Ба-о, ему тоже было 7 лет... Но возраст отслеживался, и, судя по всему, ему было где-то от 28 до 31 года. Возраст Амавосы — 20, Сэ — 15, А-а — 11 лет, О-о осенью исполнится 12. Энгмамаба была дочерью Мимбивики и предыдущего вождя. Он вырос вместе с ней, как О-о и А-а… То есть она была приблизительно одного возраста с ним. Может быть, младше на 1–2 года.

«Когда я был как Ба-о сейчас, Энгмавоба была как Амавоса» — это сильно удивило Видара и Николая. Энгмавобе было намного больше лет, чем они думали... Около 40.

Стоит сказать, что выяснение всех возрастов было не такой уж простой задачей. Ингбавао не давал конкретные числа, а попросту перечислял все лета или зимы после этого, и что тогда происходило. Цифры приходилось собирать из большого объёма информации. Но память у Ингбавао была отменная. Он рассказывал и рассказывал.

Далее они спрашивали Ингбавао о том, почему Первый и Второй охотники не могли иметь детей. Основным ответом было - «так говорил Нгокогоба», но при помощи перекрёстных вопросов им всё-таки удалось вскрыть интересную информацию.

Племя Каменного Сердца очень долго жило изолированно на этом месте. Но контакты с другими племенами всё же случались хоть и редко.В одном из сказаний рассказывалось о набеге, который племя успешно отразило. С чужаками была женщина с ребёнком. Было похоже, что они были захвачены нападавшим племенем раньше, из какого-то другого племени. Маленькой девочкой была Мимбивика. Его жена Энгмамаба была её дочерью. Он перечислил и других женщин и мужчин в племени, которых больше не было. Как оказалось, самой обычной причиной смерти у женщин были роды или последствия родов, у мужчин — охота. Николай считал странным, что в племени из восьми мужчин были двое, у которых не могло быть детей. Или дело в Амавосе? Он аккуратно спросил, бывали ли случаи, когда у женщин племени не было детей. На что тот ответил, что у Энгмавобы не было… Но недавно родился ребёнок, и она стала Энг.

Они дальше стали перебирать и расспрашивать о мужчинах, которых больше нет. Как оказалось, случаи Первого и Второго не были единственными. Такое случалось у мужчин последних двух поколений. Поскольку молодые охотники уже не были в живых и ещё не успели вступить в союз, узнать, были ли они на это способны, уже было невозможно. Из всего рассказанного Ингбавао складывалось, что мужское бесплодие было обычным делом в племени. У женщин такое случалось редко, поэтому его отец Нгокогоба был уверен, что причина неудач Амавосы не в ней, а в мужчинах.

Николай сделал знак Ингбавао остановиться и посмотрел на Видара.

— Что скажешь?

— Ну что скажу, племя варилось в собственном соку 150–200 лет. Если верить его сказаниям, то их было много больше раньше. Под 100, когда они пришли сюда. Но несмотря на доступ к еде и хорошую охоту, они не смогли увеличить свою численность. То, что меня озадачивает, это то что 150–200 лет как-то маловато, если мы думаем о повреждении генов из-за близкородственного скрещивания...

— Мы не знаем, как было в племени до того, когда они пришли сюда... Может, тогда тоже было не очень..Или они прошли через бутылочное горлышко..Да много может быть причин..

— В любом случае произошло что-то, из-за чего они стали... ну, скажем прямо... «вымирать». Это объясняет почти фанатичное усердие их бывшего вождя в том, чтобы дать сыну Ингбавао всё. О том как Ингбавао берегли в племени. Да и то странное решение о включении тебя в племя. Тебя — совершенно другого...!

— Да... это действительно многое объясняет... Их старик всё это прекрасно понимал... Он заботился о племени... Он был дальновиден и... умён...

— Ой, Николай, не преувеличивай... Хорошо, пускай он выделял своего сыночка не столько из-за родственной связи, а в целях всего племени... Тем не менее, этот тип достал их там всех... Не веришь мне — спроси у Амавосы... — при этом Видар так недвусмысленно подмигнул Николаю.

— Ах, думай как хочешь...

Он повернулся к Ингбавао и потом снова посмотрел на Видара.

— Хочешь ещё его что-то спросить...?

— Пока нет.

Николай перевёл взгляд на Ингбавао:

— Иди.

— Нго Ни-Ко-Ай. Ингбавао делать детей Энгмамаба?

— Да, иди делай детей! — уже несколько раздражённо сказал Николай.

Видар тихо закашлялся от надвигающегося смеха. Ингбавао ушёл.

— А мне он нравится, исполнительный. Способный. С заданиями справляется. Язык учит. Память хорошая. Я думаю попытаться научить его счёту...

— Думаешь, получится?

— Думаю, да, если он напряжётся. До 10 их надо научить считать. Я устал уже выслушивать длинные отчёты обо всех только для того, чтобы понять количество. Ещё, когда маленькие дети подрастут, я ими тоже займусь. Их надо сразу учить счёту, простым абстракциям и вербальному языку.

— Ну что ж, флаг тебе в руки. Начинание хорошее.

— Насчёт мамонтёнка. А-а и О-о неплохо находят с ним общий язык. Но всё-таки тренировать его нужно по лекалам. Ты или я этим займётся?

— Ну... У нас на носу скоро жатва... Давай, наверное, я займусь. А ты урожаем..?

— Хорошо. Если всё получится, этот слон нам сильно пригодится. Когда он подрастёт, он сможет помогать нам в строительстве. Его хобот сильный. Он сможет закидывать брёвна как кран. Если правильно его натренировать, он будет незаменим... и в наших дальнейших планах тоже.

— Ты меня не перестаёшь удивлять... Недавно ты совсем нелестно о нём отзывался.

— Да, потому что я не был уверен, что мы сможем о нём позаботиться должным образом. Но всё оказалось проще, чем я думал. Он здоровый. На него не нападут хищники. К тому же это очень интеллектуальные, добрые и социальные животные. Их нужно натренировать под наши нужды... И не забывай, года через два у нас экспедиция...

— Нет... Ты хочешь вместо тура взять с собой его...?

— Не знаю... Пока ещё непонятно... Но, возможно, это будет более надёжная альтернатива. Слоны умнее коров.

— Мамонты, — улыбнулся Николай.

Урожай к концу сентября оказался огромным по сравнению с тем, что они собирали раньше. Одних тыкв насчитали около трёхсот сорока. Казалось бы, этого должно было хватить надолго, но теперь их ели не только люди, но и животные.

Киноа они получили около пятнадцати-двадцати килограммов. Подсолнечника — несколько десятков килограммов семян. Этого уже было достаточно, чтобы Видар начал думать не только о следующей зиме, но и о следующем годе. А льна получилось не так много — около двадцати килограммов семян. Но Видар был доволен — теперь у них было главное: запас, который можно было снова посеять. Если увеличить посевы в следующем году, можно будет наконец попробовать получить достаточно волокна для нитей и ткани. До настоящей льняной одежды было ещё далеко, но теперь это уже не казалось несбыточной мечтой.

Проблемой оказалось другое. Старого места для хранения урожая уже не хватало. Строить ещё одно большое помещение не хотелось — впереди и без того было слишком много работы. Поэтому Видар предложил простое решение. Недалеко от дома они выкопали неглубокую яму, выстелили дно сухой травой и ветками, сложили туда тыквы и накрыли их жердями, ветками и толстым слоем травы- Снаружи всё присыпали землёй, оставив небольшой участок открытым для доступа. Сверху устроили простое укрытие от дождя и снега. Для тыкв этого должно было хватить на первое время.

Запасов было достаточно. О голодной зиме теперь даже не приходилось думать.

Глава 4

Понедельник, 10 декабря 2062 года, 17:30 (GET)

ΔT +901 день

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

— Давай быстрее… Они остывают! — поторопил Видар Николая, который раскладывал тёплые камни на снежной насыпи.

— Да, да… Сейчас подровняю и отойду, — ответил Николай.

Когда он остался доволен расположением камней, то резко отбежал на несколько метров в сторону.

Видар поджёг кусочек волокна, пропитанного сосновой смолой, размахнулся и швырнул шарообразный глиняный сосуд в сторону каменной мишени.

Прочный глиняный сосуд со звонким хлопком разлетелся вдребезги, и его содержимое эффектно полыхнуло, создав в воздухе большую огненную вспышку. Жидкость растеклась по ещё тёплым камням, продолжая бурлить и гореть, но уже не так ярко — густое чёрное пламя сопровождалось клубами дыма.

— Супер! — Николай поднял большой палец вверх. — Сколько это было? Пол-литра?

— Нет, пока триста миллилитров. Дадим ему ещё немного погореть, потом забросаем снегом и протестируем объёмы в двести миллилитров и пол-литра.

Смесь ещё горела какое-то время, потом Николай забросал остатки пламени снегом. С шипением и треском в воздух поднялся столб белого пара, смешанного с едкой копотью. Друзья очистили камни чтобы дальше продолжать эксперимент.

– Давай теперь самую маленькую, ноль два, – крикнул Николай, снова отбегая на безопасное дистанцию.

Видар кинул маленький глиняный шарик. Тот ударился о камни с сухим щелчком. Огненной вспышки в воздухе почти не произошло – спирта было слишком мало, и он моментально испарился на морозе. Зато густая смесь смолы и остатков спирта сокрушительно залепила один из камней, превратившись в упрямый, ярко горящий комочек, который никак не хотел гаснуть под порывами ветра.

– Для точечного поджога пойдёт, но врага это не испугает, – покачал головой Видар, затаптывая огонь снегом. – А теперь… финал.

Он взял в руки самый крупный сосуд, объёмом в пол-литра. Из-за веса и пятимиллиметровых глиняных стенок он казался увесистым, как боевое орудие. Видар поджёг смоляной фитиль на боку и с усилием пустил шар по дуге.

Когда полулитровый сосуд врезался в каменную мишень, воздух буквально взорвался. Спирт вырвался наружу гигантским облаком мелкодисперсного тумана и мгновенно сдетонировал от внешнего пламени. Раздался глухой, раскатистый ухающий звук. Воздух в радиусе двух метров превратился в сплошной ревущий шар оранжевого огня.

Волна сильного жара мгновенно ударила парням в лица, заставив их зажмуриться и прикрыть головы руками. Огненное облако опало так же быстро, как и появилось, но зрелище на камнях заставило Николая присвистнуть.

Вся каменная насыпь была залита бурлящей, чёрной, как деготь, горящей смолой. Снег внутри каменного кольца моментально превратился в кипящую жижу, которая бешено испарялась, окутывая мишень жутким дымом.

— Вот это да… — прошептал Николай, разглядывая бушующее пламя, которое буквально вгрызалось в мокрые камни. — Если эта штука попадёт в доспех или одежду, от неё уже не избавиться. Пол-литра — это наша победа.

— Да… Думаю, мы нащупали критический объём. Это 0,3 литра. Всё дело в кинетической энергии и площади поверхности, Николай, — сказал Видар, рассматривая осколки. — Чистая физика. Чтобы спирт вспыхнул этим объёмным огненным шаром, в момент удара он должен превратиться в аэрозоль — мелкодисперсный туман. Только тогда площадь контакта топлива с кислородом становится максимальной.

— Объёму в 0,2 литра просто не хватило кинетической энергии, чтобы преодолеть вязкость канифоли, да..? — спросил Николай, отряхивая руки от снега.

— Да, вязкость… и поверхностное натяжение. Вместо тумана жидкость дробится на тяжёлые, крупные капли. К тому же, объём выделенного тепла слишком мал — холодный зимний воздух моментально поглощает эту энергию, происходит тепловое рассеяние, и расширение газа затухает, так и не начавшись.

— Да… всё так. Но удивительно смотреть со стороны. 300-миллилитровый сосуд чисто внешне не намного больше 200-миллилитрового. А пол-литра так вообще реально удивили. Страшная штука!

— Могу только согласиться. Но, на мой взгляд, при пол-литре энергия удара избыточна. Она разбивает смесь в идеальный аэрозоль, прекрасно преодолевая неустойчивость Рэлея — Тейлора на границе жидкости и воздуха. Но половина этого огненного облака уходит впустую — энергия просто расширяется вверх по закону Шарля, в атмосферу, не нанося вреда цели. Это нерациональный расход массы.

Николай кивнул, мгновенно просчитав уравнения в уме:

— Значит, триста миллилитров — наш критический порог. Соблюдается необходимый баланс условий для хорошего взрыва. Я бы взял объём взрывной смеси 0,3 за стандарт.

— Именно так мы и сделаем. Эффективность для нас — главное. Из трёх литров получится десять самодельных коктейлей Молотова, а с полулитровыми сосудами — только шесть. Разница лишь в эффектной вспышке.

— Да... Но я всё же считаю, что нам нужно приготовить несколько поллитровых тоже, для редких случаев.

— Чтобы произвести впечатление на примитивного врага?

— Да... — улыбнулся Николай, услышав это типичное для Видара слово.

— Несколько можно. Но это просто пыль в глаза. Трёхсотмиллилитровые снаряды будут нашим основным оружием.

Видар и Николай экспериментировали со взрывными смесями в безопасном месте у реки. В свою хижину у склона они перетащили перегонный аппарат — в целях безопасности. Скрывать от членов племени свои занятия они не стремились, но им было спокойнее делать всё самим.

Члены племени, конечно, были любопытны. Иногда они спускались к реке и, прячась среди ветвей, наблюдали за ними. В этот раз за ними тайком следили А-а и молодой охотник О-Нго-Ву-Ки. О-о получил своё имя-занятие, Онговуки, и статус взрослого во время недавнего ритуала. А-а была ещё мала, и ей обещали дать имя только в следующем году.

Николай и Видар знали об их присутствии, но не обращали на них внимания. Запрета ходить за ними и наблюдать они не устанавливали. Если им было интересно — пусть смотрят.

После подготовки к зиме наступило спокойное время. Работа почти закончилась. Как оказалось, зимой у племени не было особых развлечений, и главным занятием было прижиматься друг к дружке, закутавшись в шкуры, смотреть на пламя костра и ждать, когда решат достать запасы еды.

Эту зиму они проводили в несравненно лучших условиях. Аккуратные тёплые жилища и новые интересные занятия. Николай и Видар научили их строить снеговиков, снежные стены, играть в снежки и другие зимние игры. Члены племени чувствовали себя прекрасно - досуг был заполнен, достаток еды и быстрых калорий делал их необычно активными.

Исключением был Первый Охотник. Он почти не выходил из своей хижины и большую часть суток спал. Сначала друзья думали, что с ним что-то не так. Но выяснилось, что у эректусов, снижение активности зимой было нормой.

Зато в их доме и в доме семьи Ингбавао было шумно и оживлённо. Ингбавао хоть и хотел лениться, но дети ему этого не давали. Николай и Видар придумали для них разные занятия — игры с камушками и даже шашки. Игра понравилась не всем. Но Ингбавао в неё охотно играл.

По утрам Видар продолжал проводить уроки, рассказывать истории и говорить о планах племени. Зимой люди охотнее занимались и проявляли всё больший интерес к изучению и практике нового вербального языка.

Снега было очень много. Николай и Видар соорудили простые снегоступы для всех членов племени. Их надевали на широкие меховые сапожки, которые изготовили Энгмамаба и Энгмавоба. Николай и Видар тоже теперь ходили в таких. Зимой они были в тысячу раз лучше и практичнее прежних сапог. Когда ноги не мёрзли, сразу появлялись силы и желание что-нибудь делать.

После удачных экспериментов со взрывными снарядами они поднимались обратно вверх по склону.

— Ack, så skönt! (шв. Как же хорошо!). — говорил Видар, вдыхая насыщенный кислородом горный воздух.

— Согласен, хотя вниз было спускаться веселее, — заметил Николай.

— Знаю. Тебе бы хотелось подъёмник.

— Да... Слушай... А что, если нам... ну, не в эту зиму, а в следующем году устроить тут склон?

— В смысле? Тут и так есть склон...

— Нет, горнолыжный. Можем сделать сноуборд, это будет проще, чем лыжи. И научить их кататься...

— Ага... Просто гениальная идея... — саркастически усмехнулся Видар — Ты, наверное, хочешь врезаться куда-нибудь головой, а потом, как наш профессор, встретить свою любовь... Ну, у тебя, может быть, будет именно так. Но подумай об этих простых, наивных эректусах. Они же себе все кости переломают. И будет нам не помощь, а обуза.

— Ха... — улыбнулся Николай. — Как ты, кстати, вспомнил профессора Валькура... С ним ведь именно так и было. Он эту историю рассказывал много раз.

Они ещё некоторое время вспоминали свою прежнюю работу и профессора. Но постепенно разговор стал слишком грустным, и Видар решил сменить тему.

— Давай всё же о насущном. Нам нужен надёжный ящик для хранения этих огненных коктейлей. Продукт одноразовый и конечный.

— Устроим. Мы же не в этом году выходим. Я всё-таки думаю, что коктейли Молотова — это хорошо. Но нужно и что-нибудь попроще... Лук со стрелами или, не знаю, арбалет.

— Лук — да. Я плохо в этом разбираюсь, но слышал, что долго учиться стрелять из него. А арбалет проще. Мы, наверное, смогли бы использовать каменные болты...

— А из чего ты хочешь сделать дугу?

— Это та часть, которая натягивается?

— Да.

Видар задумался.

— Я думал о материалах из лаборатории. Но если сейчас перебрать всё, что у нас есть, ничего подходящего в голову не приходит... Думаешь, не получится сделать дугу из дерева?

— Я тоже не прямо эксперт, но когда-то читал об этом... Для слабого арбалета, может быть, и сгодится дерево. Но если хотим получить что-то действительно мощное, нам нужен хороший упругий материал. А такого у нас пока нет.

— А сухожилия... Если их переплести, усилить?

— Можно попробовать. Но тогда зачем нам вообще арбалет? Из сухожилий и дерева мы скорее сделаем хороший лук. Он проще, легче и не требует механизма.

Видар немного подумал и кивнул.

— Ладно. Ты прав. С арбалетом пока подождём. Начнём с луков.

— Вот и я о том же. А когда появятся хорошие материалы и инструменты — вернёмся к арбалету.

В последующие дни и недели Николай и Видар проводили внизу. Они тестировали своё оружие. Планировали будущей. Быт в племени был полностью налажен и каждый был при своём деле. Так незаметно прошел ещё месяц.

В январе выпало много снега, столько, что вокруг поселения выросли целые белые стены. Дети быстро превратили это в игру. Они строили маленькие дома, башни и крепости, соединяли их узкими проходами и спорили, чья постройка выше. Вскоре к ним присоединились и взрослые. Николай и Видар давали ценные советы. За несколько дней неподаллёку даже появилась настоящая маленькая снежная деревня. Вокруг неё стояли снеговики. Один из которых напоминал тура, другой мамонтёнка.

У Николая и Видара тоже появились первые результаты. Работа с луками оказалась гораздо сложнее, чем они рассчитывали. Древесина то ломалась, то плохо держала форму, сухожилия рвались или ослабевали, а первые готовые луки нередко давали слишком слабый выстрел. Много заготовок пришлось просто выбросить.

Но постепенно они начали понимать, какие материалы им подходят и как их сочетать. К середине января у них было несколько простых, ещё далеко не совершенных луков. Стрелять из них можно было, но дальность и сила оставляли желать лучшего. Для настоящего оружия они не годились. Но начало было положено.

Занятия Видара тоже постепенно давали результат. Люди запоминали всё больше слов нового языка. Дети всё чаще переходили на язык звуков. После ежедневных занятий к Видару приводили малышей: годовалого сына Энгмавобы, двухлетнюю Ба-а и уже подросшего трёхлетнего болтуна Ба-о-о.

Видар не перегружал их. Для каждого он придумывал игры и наблюдал за развитием их когнитивных способностей. Параллельно он приучал их к вербальному языку племени, разговаривая с ними только на нём. Видар был уверен, что заниматься с детьми нужно как можно раньше, если он хотел вырастить людей, свободно говорящих на звуковом языке и способных мыслить абстрактно.

Со счётом всё шло гораздо труднее. Пока освоить его удалось только Ингбавао. Он мог мысленно считать до десяти, постоянно поглядывая на собственные пальцы и напряжённо сосредотачиваясь. Было видно, что это давалось ему с большим трудом, хотя новым языком он уже почти овладел — знал около двух тысяч слов и был самым способным учеником в племени. Счёт же оставался для него настоящей проблемой.

Первое время Ингбавао загибал пальцы под разными углами, представляя вместо каждого конкретного человека или предмет. Это помогало. Постепенно он начал связывать количество не только с самими предметами, но и с абстрактным числом.

Видар был уверен, что сложность заключалась не в самом счёте, а в упущенном в детстве моменте. Именно поэтому он придавал так много значения раннему обучению.

Ба-о, сын Ингбавао, не отличался усидчивостью, и Видар уже не был уверен, что из него получится хороший ученик. Но однажды, наблюдая за занятиями отца, Ба-о неожиданно заинтересовался. А немного позже выяснилось, что он тоже понял принцип счёта.

Восемнадцатого января, в день рождения Видара и Николая, они устроили небольшой праздник. Для людей, привыкших проводить зимние месяцы у огня, это было необычным событием. Достали лучшие запасы еды, разожгли большой костёр, а дети устроили игры среди снежных построек. Смех разносился между белыми стенами поселения, а над всем этим поднимался дым.

Николай и Видар тоже приготовили небольшой сюрприз. Женщины закончили работу над тёплыми зимними головными уборами, и теперь их раздали взрослым.

Для отделки Николай специально выбрал ярко-оранжевый мех с тёмными пятнами — из шкуры добытого им мегантереона. На фоне светлых шкур и зимней одежды этот мех выглядел необычно ярко и даже немного празднично.

Люди сначала с любопытством рассматривали свои новые шапки, проводили пальцами по меху, а затем начали примерять их. Некоторые сразу натянули их поглубже на уши, оценив тепло.

Николай довольно улыбнулся. Как хорошо, что он не сделал из этой шкуры одежду для себя. Теперь она согревала сразу нескольких членов племени.

Так незаметно наступил февраль. Жизнь в поселении окончательно вошла в зимний ритм. Работы стало меньше, но расслабляться Николай и Видар не собирались. Запасы хранились под присмотром, дрова регулярно приносили в дома, а люди продолжали заниматься языком, играть и осваивать простые ремёсла.

Однажды Николай заметил странность. Из хижины у реки начали исчезать разные мелочи. Сначала он решил, что их утащили животные. Несколько раз пропадали куски сушёного мяса, немного семян и другие небольшие запасы. Когда исчез один из свёртков с едой, Видар предположил то же самое.

— Может быть, зверьё научилось сюда пробираться.

Они разложили всё на свои места и решили пока ничего не предпринимать. Через несколько дней пропало ещё немного еды. Теперь Николай уже начал сомневаться.

Однажды утром они вдвоём отправились к хижине проверить запасы. Уже издалека Николай заметил движение возле входа. Кто-то стоял внутри. Он остановился и жестом показал Видару молчать.

Из хижины вышел паренёк. Они его узнали. Это был тот самый подросток, которого Николай и Видар уже видели с чужаками у туши мамонта. В руках у него был небольшой свёрток. Он быстро оглянулся и попытался уйти вниз по склону.

Николай и Видар двинулись следом.

Парень сразу заметил их и побежал. Но снег был глубоким. Он двигался тяжело, проваливаясь почти по колено, тогда как Николай и Видар легко скользили на снегоступах. Через несколько десятков метров они догнали его.

Видар, в своей привычной манере, навалился на него всем весом.

— Держи его, Николай.

Николай подошёл и обхватил его за руки. Мальчишка отчаянно пытался вырваться, волновался и кашлял, роняя изо рта кусочки еды, которую успел набить в рот.

Николай понял, что их быстрый захват был, пожалуй, не самым удачным решением. Он посмотрел мальчику в глаза, затем убрал руку. Показал на него, потом на землю.

В том, что парень не сможет от них убежать по глубокому снегу, Николай уже не сомневался. Парень нерешительно изобразил одной рукой жест согласия. Николай отпустил его, и тот сел на указанное место.

Николай показал на свёрток и произнёс на их вербальном языке:

— Ма-Ва? (Еда - на их языке)

Парень ничего не ответил. Николай взял свёрток и вложил ему в руки. Видар в этот момент скептически посмотрел на напарника.Николай снова указал на свёрток. Затем он утоптал снегоступом ровную площадку на снегу и, достав прутик, начал рисовать: их самих, мальчишку, хижину и реку. На значительном удалении он изобразил пещеры и вновь кивнул на свёрток. Подросток подтвердил согласием, потом взял прутик, тоже нарисовал пещеру и контуры людей — и указал на свёрток. Николай перевёл взгляд на Видара.

— Он брал это не для себя… Для своих, там в пещере. Что думаешь, Видар?

— Тебе не кажется странным, что они послали подростка, да ещё и одного, а не взрослого?

— Кажется. Надо в этом разобраться… Судя по всему, у них там проблемы с едой. Как думаешь, велик ли риск прогуляться туда?

— Нам вдвоём? Их же там много.

— Да… но это племя уже знакомо с нами. И они не проявляли никакой агрессии. Что если мы отведём мальчишку обратно и принесём им немного еды?

— Это огромный риск, Николай. А вдруг они на нас нападут?

— Риск есть. Но, думаю, он невелик. В сложную многоходовочку с засылкой парня в качестве приманки и просчётом нашей реакции я не верю. Скорее всего, всё просто и банально.

Видар ненадолго задумался.

— Ладно. Но я на всякий случай возьму парочку наших взрывных шариков. В случае нападения сможем отбиться и уйти. Мы на снегоступах, а они в своих шкурах и обмотках нас не догонят.

— Звучит обнадёживающе. Копья тоже возьми.

Николай повернулся к парню и показал сначала на них двоих, а затем на нарисованные пещеры. Тот понял.

Прихватив с собой немного еды, мясной бульон и пару обожжённых глиняных сосудов, они отправились к стоянке племени. Идти по глубокому снегу было тяжело, дорога заняла гораздо больше времени, чем обычно. Видар постоянно оглядывался по сторонам, ожидая засады, но на протяжении всего пути они никого не встретили.

Когда они наконец добрались до пещер, перед ними предстала ужасающая картина. Из темноты разило крепким и неприятным запахом. В углу, забившись в шкуры, сидели четверо детей. Двое из них то ли спали, то ли были без сознания — их головы безжизненно свисали на грудь. Чуть дальше лежали три трупа. Кожа уже приобрела характерный синюшно-фиолетовый оттенок. Помещение практически не проветривалось и было наполнено удушливым, сладковатым смрадом. В одном из умерших Николай сразу узнал старика, с которым они вели переговоры прошлым летом у туши мамонта. Другим трупом оказалась женщина, крепко прижимавшая к себе младенца. Оба были ледяными. Видар хотел что-то сказать, но в этот момент споткнулся обо что-то под ногами. Николай зажег факел. Огонь выхватил из тьмы страшную деталь: весь пол был усыпан костями. Кое-где белели черепа — человеческие, с массивными, характерными надбровными дугами, как у эректусов.Видар и Николай переглянулись. Думать о том, что именно здесь происходило в последнее время, им обоим не хотелось.

— Это не все… — наконец выдавил из себя Видар. — Их было больше…

— Они голодали… Те, кого мы видим, умерли совсем недавно.

— Хочешь сказать, что эти выжили только потому, что мальчишка смог добраться до нас и носил им еду?

Николай не успел ничего ответить. Из дальнего тёмного угла донёсся сиплый кашель. Мальчишка мгновенно среагировал и бросился туда.

Николай и Видар последовали за ним. В углу лежала женщина с грудным ребёнком.

— Ма… — тихо сказал мальчик.

Теперь всё было понятно. Больше здесь никого не осталось.

— Что будем делать? — спросил Видар.

Николай посмотрел на детей.

— Спасать тех, кто ещё жив.

Николай развёл небольшой костёр, поставил на него глиняную чашку и налил немного мясного бульона. Слегка подогрев его, он снял чашку с огня и подошёл к детям.

Это были две девочки и два мальчика, на вид от пяти до десяти лет. Николай перелил уже немного остывший бульон в другую чашку и протянул им, показав как пить. Дети смотрели на него настороженно и не решались подойти. Тогда он сам сделал небольшой глоток, чтобы показать, что бояться нечего, и поднёс чашку ближе.

Запах горячего мяса оказался сильнее страха. Одна из девочек осторожно припала к краю чашки и начала пить. Николай подождал немного, затем передал её мальчику.

После этого он посмотрел на двух других детей. Пульс у обоих был, но они почти не реагировали. Николай осторожно подтащил их ближе к костру, намочил два небольших кусочка ткани тёплым бульоном и приложил к их губам.

Затем он повернулся к Видару.

— Ну что ж… похоже, мы останемся здесь до завтрашнего дня. Сейчас они слишком слабы для перехода.

К вечеру два других ребёнка очнулись. Женщина с грудным ребёнком пришла в себя и стала помогать Видару и Николаю. Они хотели чтобы племя поело, попило бульона и снова отдохнуло. На утро они собирались забрать всех к себе.

— Ты уверен, что это все, кто от них остался?.. А вдруг есть охотники и они могут вернуться? — с недоверием спросил Видар.

— Уверенности ни в чём быть не может. Но посмотри на них. У них не было сил. Охотников у них не было тоже. Они, должно быть, и были тем самым племенем, которое напало на Племя Каменного Сердца. У них не осталось мужчин, которые смогли бы охотиться. А сейчас конец зимы.

— А старики?..

— Не думаю, что старики были бы успешны в охоте… Они с трудом ходили… если помнишь. Да и нет их тут…

На следующее утро они отправились обратно. Переход занял почти весь день. Николай и Видар шли медленно, постоянно останавливаясь. Двоих детей приходилось нести по очереди, остальных поддерживали под руки. Женщина несла ребёнка, но сама быстро уставала и несколько раз останавливалась.

Ночёвка, тёплый бульон и еда вернули им немного сил, но до нормального состояния им было ещё очень далеко.

До хижины у склона они буквально тащили их на себе. Николай разжёг печь, и они по очереди отогревали и поили выживших тёплым бульоном. Видар отправился в поселение за волокушами и помощью.

Через два часа он вернулся с обеспокоенными Амавосой и Ингбавао. Они привели с собой тура Му. От их дома до хижины у склона за зиму протоптали дорожку, а последние три дня снег не выпадал, поэтому тур спокойно прошёл по ней.

Тех, кто не мог идти самостоятельно, уложили на волокуши. Одну тянул Му под управлением Амавосы, другую — более лёгкую — по очереди тянули Видар, Ингбавао и Николай. Паренёк, которого звали А-Ги, оказался единственным из прибывших, кто был способен пройти весь путь самостоятельно.

Новоприбывших пришлось временно разместить в свободной части стойла. Запасы сена за зиму заметно поредели, но оставшегося всё ещё хватало, чтобы создать внутри тепло и некоторый уют. Стойло было полностью закрытым, и там было значительно теплее, чем на улице, примерно как в пещере, из которой они пришли. Разводить внутри костёр Николай категорически запретил.

Разместить их в стойле было временным решеним, позже для них нужно было найти более подходящее место.

Следующие дни ушли на привыкание. Новоприбывших регулярно кормили, согревали и постепенно приучали к новой обстановке. Поначалу женщина и дети сильно боялись огромного, как им казалось, мамонта. Общение давалось трудно, но с каждым днём, а затем и с каждой неделей они всё лучше понимали жесты, слова и привычки друг друга. К весне у каждого из новых членов племени уже появились свои обязанности, и постепенно их жизнь просто влилась в общий ритм поселения. Так прошёл первый год, а затем и второй…

Глава 5

Понедельник, 16 марта 2065 года, 17:30 (GET)

ΔT +4 года 267 дней

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Видар сидел у себя дома, склонившись над расчётами. В последнее время он всё больше занимался подбором материалов для изготовления качественных луков. Одновременно он пытался продумать, как можно улучшить тактику действий небольших групп во время нападения, чтобы помочь Николаю в его тренировках.

Николай давно посвятил себя работе с подростками: тренировался с ними в стрельбе из лука, метании копий и бросках глиняных сосудов со смесью. Видар время от времени тоже присоединялся. Они вместе отрабатывали разные сценарии и пытались научиться управлять небольшой группой из четырёх человек. Старшие подростки вместе со взрослыми уже участвовали и в настоящей охоте, где отрабатывали групповые действия при нападении на животных.

Иногда Николай устраивал простые игры, имитирующие захват территории. На таких тренировках вместо стрел они использовали закругленные палочки без наконечников. Они учились прятаться за укрытиями, занимать позиции, стрелять по мишеням и действовать как единая группа. Отдельно проводились и стрельбы по мишеням, но уже настоящими стрелами.

Время от времени в этих играх участвовали и дети помладше, но только под чутким присмотром взрослых.

Ни у Николая, ни у Видара не было военного опыта, и настоящая тактика ведения боя была им практически незнакома. Для реальных вылазок в будущем им нужно было больше людей. Николай, правда, постоянно повторял, что у них есть мамонт и что одного его вида может оказаться достаточно, чтобы заставить противника задуматься.

Видар вышел из задумчивости и перевёл взгляд на стену, где висел недавно обновлённый список членов племени.

Члены племени Яркого пламени:

1. Ни-Ко-Ай. 35 лет. Мужчина. Вождь племени. Принимает ключевые решения.

2. Ви-Дар. 37 лет. Мужчина. Организатор устройства племени и его духовный лидер.

3. Ама-Во-Са, 22 года. Женщина. Старшая женщина племени, ответственная за хозяйство. Отвественная по уходу за животными.

4. Инг-Нго-Ву-Ба 30–34 года. Мужчина. Охотник и хозяйственник.

5. Инг-Ба-Ва-О 28–33 года. Мужчина. Отвественный за хозяйству и посадки. Выполняет особые поручения Николая и Видара. Отец в многодетной семье.

6. Сэ около 17 лет. Женщина. Отвественная за хозяйство в доме Видара. Главная над разделкой туш и обрабткой шкур.

7. Энг-Ма-Во-Ба около 40 лет. Женщина. Хозяйство. Разделка туш. Обработка шкур. Плетение корзин.

8. Энг-Ма-Ма-Ба около 29 лет. Женщина. Многодетная мать племени. Уход за детьми. Плетение корзин.

9. А-Ма-Га (А-а) около 13 лет. Женщина. Самая успешная ученица Николая по изготовлению глиняных сосудов и их обжигу. Делает сосуды и кирпичи самостоятельно с помощниками. Совмещает это занятие. С управлением и дрессировкой мамонтёнка по имени Мамму.

10. О-Нго-Ву-Ки около 15 лет Мужчина. Охотник племени. Охотится в группе с другими членами племени, а иногда один. Совмещает охоту с дрессировкой Мамму.

11. А-Ги около 17 лет. Мужчина. Охотник и охранник в племени. Охотится вместе с Онговуки и несёт ночную вахту сам или вместе с Ингнговубой.

12. Ма-Ка-На-Я около 30-35 лет Женшина. Женщина из новоприбывших. Воспитывает маленькую дочь. Помогает в хозяйстве по возможности. Овладела плетением.

13. Ам-Ко около 13 лет. Мужчина Мальчик из новоприбывших. Собирает ягоды, грибы, сосновую смолу. Обучатся у Видара. Тренируется с Николаем. Лучший в точной стрельбе из лука по мишеням.

14. Ин-Ги около 11 лет Мужчина Мальчик из новоприбывших. Собирает ягоды, грибы, сосновую смолу. Обучается у Видара. Тренируется с Николаем.

15. Ба-О около 9 лет. Мужчина Сын Ингбавао. Ходит на уроки Видара, лепит изделия из глины. Время от времени участвует в групповых играх с командой Николая.

16. На-Ан-га около 12 лет. Женщина. Девочка из новоприбывших. Помогает Ингбавао в сельском хозяйстве. Следит за саженцами, отгоняет птиц. Время от времени участвует в групповых играх с командой Николая.

17. А-ка-Су около 10 лет Женщина. Девочка из новоприбывших. Помогает Ингбавао в сельском хозяйстве. Следит за саженцами, отгоняет птиц. Время от времени участвует в групповых играх с командой Николая.

18. Ба-О-О около 6 лет Мужчина. Второй сын Энгмамабы. Пока ходит на уроки к Видару и играет.

19. Ба-А около 4 лет Женщина. Первая дочь Энгмамабы. Пока ходит на уроки к Видару и играет.

20. Ба-О (сын Энгмавобы) 2-3 года. Мужчина. Пока только посещает языковые уроки Видара для самых маленьких и играет.

21. Ба-О-О-О 1 год Мужчина. Третий сын Энгмамабы. Младенец. Присутствует и пассивно слушает на языковых уроках Видара.

Тур Му около 3,5 лет. Молодой бык, весом около 600 кг. Используется для перевозки грузов и тяжёлых работ. Спокоен и хорошо привык к людям.

Мамонтёнок Мамму. Около 5 лет. Молодой мамонт, весом около 1,2–1,5 тонны. Хорошо знает людей племени и выполняет простые команды. Используется при строительстве: может тащить брёвна, поднимать хоботом один конец тяжёлого бревна и постепенно обучается тянуть тяжёлую повозку. Николай и Видар уже всерьёз рассматривают возможность взять его с собой в будущую экспедицию.

Видар снова перечитывал список и думал о том, каким он станет через год. В какой-то момент его взгляд скользнул к большой глиняной кадке, стоявшей у стены. В ней уже третий год росла виноградная лоза, когда-то проросшая из единственного найденного ими семени. На зиму он заносил кадку в дом, где лоза пережидала холода, а весной снова выносил её на солнце. За три года тонкий росток превратился в довольно крепкое растение с несколькими длинными побегами, которые уже тянулись вверх и в стороны по сделанной для них деревянной опоре. В этом году Видар особенно надеялся увидеть первые цветы. Если всё получится, за ними могли появиться и первые грозди винограда.

Он снова посмотрел на список.

«Нам бы ещё людей... Чтобы собрать крепкий отряд. Да и мамонтёнок... Своенравный. Повозку тянет, детей катает... Но готов ли он к экспедиции?»

Его размышления прервал стук в дверь. Вскоре послышался знакомый голос, обращавшийся к нему по-английски:

— Видар, это я.

— Заходи, Николай, — ответил Видар.

Стоит сказать, что их первый и главный дом уже год как стал домом Видара. Во второй его части по-прежнему жили Сэ и А-Ма-Га, а с недавнего времени к ним присоединилась двенадцатилетняя На-Ан-Га. Сэ взяла на себя ответственность за дом, как её когда-то учила Ама-Воса. Она поддерживала порядок, готовила, приносила Видару еду и раз в день спрашивала, не нужно ли ему чего-нибудь.

А куда же делась Ама-Воса?

Туда же, куда делся и Николай. Они стали парой и год назад переехали в отдельный большой дом на каменном фундаменте и кирпичной кладке. Дом стоял выше по склону и был самым большим и красивым во всём поселении.

Всё началось с того, что настойчивость Ама-Восы достигла критической точки. Позапрошлой зимой она однажды пришла в комнату к Видару и Николаю и просто легла рядом с Николаем, спиной, подперевшись к ниму задним местом. Николай никак не отреагировал. Видар, наблюдавший за всем этим, показал ей, что она может спать в своём углу или в своей части дома. Амавоса ушла, а на следующее утро пришла к Николаю со своими узелками и заявила, что хочет уйти и искать другое племя. Николай стал её отговаривать и убеждать, что делать этого не стоит. Так они сами не заметили, как оказались в хижине, где раньше жил Ингнговуба. А дальше, как говорится, всё пошло и покатилось.

Николай не испытывал к ней каких-то особых чувств, но чисто физиологическая сторона вопроса сработала намного лучше, чем он мог предполагать.

Первый охотник, Ингнговуба, к тому времени тоже уже жил в собственном доме. Он сошёлся со взрослой женщиной из новоприбывших, Маканаей. Вместе с её детьми они поселились в одном из двух новых домов, которые начали строить той же весной. В одном жили Ингнговуба, Маканая, девочка А-Ка-Су и мальчик Ин-Ги.

Во втором, более скромном доме с простыми лежанками, разместились Онговуки, А-Ги и Ам-Ко. Позже туда должен был переехать и Ин-Ги. Николай тренировался с ними каждый день и считал, что будущему отряду будет лучше жить отдельно, мужской компанией.

Николай перешёл к делу сразу как только зашёл.

— Как там проект нашего дополнительного вагончика? Ты сказал, что нарисуешь...

— Какого вагончика?

— Видар, как какого? Ты же предложил сделать один постоянный, крепкий вагончик для упряжи Мамму и ещё один — лёгкий, сборный. Мы должны были продумать материалы.

— Ах да, конечно... Вот он, здесь.

Видар достал из шкафа листок и протянул его Николаю.

— Одно колесо?.. — увидев рисунок, спросил Николай. — Не получится, будет так же, как с нашим современным колесом?

— Почему одно? Два...— удивился Видар и глянул на листок в руках Николая. — А, это не та сторона. Переверни. Я сначала тоже так думал. Одно колесо маневреннее. Но у нас поверхность будет слишком неровной для такой конструкции. Поэтому, как бы мне ни хотелось сэкономить материалы, колёс будет два.

Сказав это, Видар вспомнил их прошлогодний неудачный опыт с современным колесом и готовым подшипником.

Колесо пролежало четыре года. Когда они наконец достали его, шина почти полностью сдулась. Они ожидали этого и приступили к своему плану — использовать смолу и мелкую древесную стружку. Они набили ими пространство под шиной, пока колесо снова не обрело форму.

— Держится, — сказал один из них.

Они поставили колесо на самодельную телегу и закрепили его на неподвижной деревянной оси. Телегу потянул тур Му. Первые метры всё шло хорошо.

Потом колесо ударилось о камень, и раздался сухой треск. Смола внутри шины затвердела и начала крошиться. Колесо продолжало вращаться, но теперь оно катилось неровно, и телегу стало трясти, буквально колбасить. Бычок недовольно замычал.

Николай попробовал усесться на повозке. Вибрации и тряска были такими сильными, что, скорее всего, даже с обычным деревянным колесом было бы комфортнее.

Это была далеко не первая неудачная попытка. Несколько предыдущих повозок уже сломались, хотя они старались соблюдать все рекомендации и законы физики, которые знали.

Но сейчас они были близки к окончательному решению как никогда.

У повозки было четыре больших колеса. Таких же больших, какие были на многих каретах типа «Конкорд» начала XIX века. Диаметр каждого колеса составлял 130 сантиметров. Это было вовсе не какой-то королевской прихотью. Маленькое колесо гораздо сильнее проваливается в яму и с трудом взбирается на тот же камень. Большое колесо, наоборот, легче перекатывается через препятствия. Чем крупнее колесо, тем меньше для него становится каждый камень и каждый ухаб.

Колёса были сделаны из крепкого дерева: ступицы — из вяза, спицы — из дуба, а широкий деревянный обод по краю колеса — из ясеня. От толстой и прочной ступицы во все стороны расходились крепкие деревянные спицы. Они должны были выдерживать вес повозки и постоянные удары на каменистой дороге. Обод состоял из нескольких тщательно подогнанных деревянных частей.

В цилиндрическое отверстие ступицы вставили металлическую втулку. Её сделали из небольших запасов металла, оставшихся от будущего. Раньше эти листы использовали для укрепления их первого склада возле лаборатории, а теперь сняли и пустили на строительство повозки.

Через втулку проходил сменный конец деревянной оси. На самом конце оси находились металлический упор и съёмный фиксирующий штифт. Он не давал колесу сойти с оси, но при необходимости колесо можно было быстро снять.

Небольшие металлические пластины они использовали там, где дерево испытывало наибольшую нагрузку. Металла было мало, поэтому каждый кусок должен был служить там, где от него действительно зависела прочность конструкции.

Для спуска они предусмотрели простую тормозную систему: к внешнему ободу каждого колеса прижималась крепкая деревянная колодка с помощью длинного рычага. На участке обода, где действовал тормоз, сделали неглубокие поперечные насечки, чтобы дерево не скользило по гладкой поверхности. Тормоз был нужен прежде всего на крутых спусках, чтобы повозка не набирала скорость и не толкала Мамму.

Но главной особенностью новой повозки была корзина — место, где должны были сидеть люди. Она не крепилась жёстко к раме, а держалась на широких многослойных полосах мамонтовой кожи. Такие кожаные ремни проходили вдоль всей повозки с обеих сторон. Несколько слоёв кожи на каждом ремне прочно сшивали жилами.

Получалась своеобразная гибкая подвеска — примерно по принципу ранних карет с кожаными ремнями. Рама могла удариться о камень, колесо могло провалиться в яму, но корзина не получала весь удар сразу. Кожа принимала на себя часть толчка и позволяла корзине немного раскачиваться.

Это было простое решение, и оно работало.

Повозка получалась тяжелее, чем они первоначально рассчитывали. Но надёжность была для них важнее. Они собирались в долгую дорогу, и каждая деталь должна была выдержать месяцы пути.

— А, вот, — продолжил Николай. — Вижу. Тут колёса поменьше. Это не усложнит нам работу?

— Усложнит. Но иначе, Николай, будет слишком неудобно. Колёса должны легко и быстро сниматься и устанавливаться. Если нам долго придётся идти по неровной местности, то придётся либо оставить вторую тележку, либо самим слезать и помогать Мамму тащить груз. А если поверхность будет ровной — например, вдоль речных долин или побережья моря, — он вполне сможет тянуть всех вас, обе тележки и груз.

— А потянет ли он?.. — задумался Николай.

— Ну, тут ты лучше меня должен разбираться. Как прошли первые тренировки?

— Очень хорошо. Но это здесь, а не там. Мы не знаем, сколько он сейчас весит.

— Они растут медленно. Больше тонны точно.

— Может быть, подождём ещё годик?

— Можно. Но не факт, что через год он будет намного больше, чем сейчас. Сто — сто пятьдесят килограммов наберёт. Это не такая уж большая разница.

— А ты торопишься в путь?

— Да не то чтобы тороплюсь. Но мы уже почти пять лет здесь сидим и до сих пор так и не решили проблему с едой.

— Как не решили? У нас полно запасов.

— Да, но нет разнообразия. Экспедиция нужна. Попробуем хотя бы до Чёрного моря добраться?

— Посмотрим. Надо сначала хорошо потренироваться с ним. Да и сделать дополнительную тележку.

Тестирование новой тележки проходило успешно. Мамму спокойно и легко ходил и бегал с повозкой. В марте снег ещё не растаял, но вокруг их поселения он был утоптан, создавая ровную и удобную поверхность. Поэтому для создания реальных условий они лепили неровности из снега и клали на пути небольшие камни. Самое главное — колёса не испытывали с этим никаких сложностей. В этот раз им удалось правильно подобрать размеры дерева и конструкцию.

Стоит сказать несколько слов об упряжи. Она была гибкой, сделали её из кожи. Главная часть проходила поперёк груди, чуть ниже шеи, и ложилась на плечи. Несколько широких ремней удерживали её на месте, проходя вокруг тела. Когда Мамму шёл вперёд, нагрузка распределялась не на одну точку, а на всю широкую нагрудную часть. Поэтому упряжь не должна была врезаться в кожу даже при тяжёлом грузе. В местах, где кожа соприкасалась с телом, они подкладывали мягкие полосы меха. Все ремни можно было затянуть или ослабить отдельно.

От нагрудной части упряжи вдоль боков мамонта назад шли две прочные деревянные оглобли, соединённые с повозкой. Они крепились к ней подвижно, так что при неровностях одна из них могла свободно отклоняться вверх, не заставляя вторую следовать за ней.

Главное соединение между упряжью Мамму и повозкой было сделано разъёмным. Одним движением его можно было освободить со стороны упряжи, если ему нужно было оставить повозку и уйти пастись.

Николай смотрел, как подростки испытывают новый транспорт. Они прыгали, бегали, носились вокруг. Для них это было просто небывалым развлечением. Маленьким детям Николай не разрешил участвовать в экспериментах или садиться в телегу. Они наблюдали за всем вместе с родителями со стороны.

Команды Мамму давали только двое — Амага и Онговуки. С этим было строго: животное могло запутаться. Нельзя сказать, что управление давалось легко. Но Мамму был смышлёным и, казалось, сам находил это занятие весёлым. Особенно когда после пройденного пути с препятствиями его ждали вкусняшки.

Николай был доволен. Он оглянулся сначала на людей, потом на поселение. Люди были довольны, сыты и хорошо одеты. В поселении было четыре тёплых дома, два стойла, два складских помещения и несколько простых навесов. Со стороны оно выглядело почти как небольшая средневековая деревня. Не хватало только мельницы. Её они уже распланировали с Видаром. Но это были планы на будущее. Сначала нужно было найти злаки.

Был прогресс и в отношении льна. С последнего урожая его собрали достаточно много. Но ещё до сбора самих семян они уже начали экспериментировать с волокном. Задача была кропотливой. Объяснить женщинам, чего именно от них хотели Видар и Николай, оказалось непросто. Они плохо представляли, что именно нужно было получить. Те показывали на свою оранжевую одежду и объясняли, что новый материал должен быть похож на этот.

Кое-как им удалось получить из стеблей волокно и даже сделать из него немного ткани. Она была грубой, но мешки, ремни и простую одежду из неё уже получалось делать. Ещё года два — и её должно было хватить даже для повседневных нужд.

Хорошо всё прошло и с внедрением разговорного языка. Приход новых членов племени сильно ускорил этот процесс. Видар увеличил свои группы и смешал детей. Дети и подростки играли и общались друг с другом, поначалу хоть и с некоторыми сложностями, но уже на новом языке. Проходило это легче, чем он думал. Людям-эректусам было не чуждо стремление упростить жизнь, и они постепенно привыкали меньше использовать жесты. Сейчас даже Ингбавао с семьей дома чаще говорили уже на разговорном языке. Тут, конечно, могли сыграть свою роль страх и уважение перед лидерами. Но, может быть, им действительно стало так удобнее. Единственные, кто иногда возвращался к языку жестов, были Амавоса и Ингнговуба. Но с этим было нестрого.

Одной из характерных особенностей племени стали причёски. Началось всё с того, что подростки и дети заметили, что Видар и Николай состригают себе волосы. Некоторые начали спрашивать, можно ли им сделать так же. Физики не возражали, и вскоре короткая стрижка появилась у всех мальчиков племени. Ингбавао и Ингнговуба спросили, нужно ли им подстричься. На что Николай ответил, что это необязательно. Но подростки были довольны. Они даже оценили удобство, которое им давала короткая стрижка. Молодая девушка Амага тоже захотела постричься. Этому Видар и Николай были совсем не рады. Им не хотелось, чтобы женщины их племени выглядели как «непонятно что». Но запрос решили элегантно. Во время ближайшего ритуала Видар закрепил правило: мужчинам стричься коротко, а женщинам состригать концы и, при желании, стричь волосы до плеч, но не выше. Это правило он закрепил, раздав всем ритуальный предмет — гребень, сделанный из дерева, — и показав, как им пользоваться. Женщины могли увидеть себя в отражении света от факелов и с интересом поглаживали ставшие более объёмными волосы. Расчёсанные волосы вместе с плетёными ободками делали их очень даже милыми. С этим согласился даже Видар. Он посоветовал расчёсывать волосы после мытья и подвязывать их. Так они занимали намного меньше места.

Стоит сказать пару слов насчёт регулярного мытья тела. Эта процедура вошла на удивление легко в дневные рутины бывших членов племени Каменного Сердца. Воду они любили. Возможно, это было связано с тем, что они жили рядом с рекой, часто ловили рыбу, плескаясь в ней. Для отскабливания грязи они использовали песок, но Николай и Видар внедрили более качественную смесь из мелкого песка, золы и растительных материалов. Члены племени из новоприбывших поначалу относились к мытью без особого восторга, но постепенно тоже привыкли.

Но не всё в племени Яркого Пламени было хорошо. Были и проблемы, разногласия, жалобы. Одной из таких проблем были союзы. Многие подростки по меркам племени уже считались взрослыми и хотели вступить в союзы. Николай и Видар медлили с этим. Причин было две.

Видар считал, что не все выбрали подходящего партнёра. Онговуки и Амага хотели сойтись. Как выяснилось позднее, они не были родными братом и сестрой. О-о просто жил в семье матери Амавосы при её жизни. Если мать умирала от последствий после родов или по другой причине, дети переходили в другие семьи.

Николай ничего не имел против их союза. Но Видар считал, что Амаге лучше было бы сойтись с охотником А-ги. Он был уверен, что Амага и Онговуки всё равно приходятся друг другу роднёй, хоть и ненапрямую. Он опасался близкородственных браков и утверждал, что им следует по возможности заключать союзы с новоприбывшими.

Сам А-ги хотел заключить союз с Сэ. Он спрашивал об этом Николая и Видара, и те были не против. Но Сэ ему постоянно отказывала. После каждой такой попытки он снова приходил и спрашивал сначала Николая, потом Видара, не возражают ли они против их союза. Это продолжалось уже год и начало прилично раздражать обоих друзей.

Они говорили об этом с Сэ. Та отвечала, что живёт в доме Видара. Видар каждый раз делал скучающую гримасу. Она всё ещё надеялась на союз с ним.

После изменений в жизни Николая Видар сдерживался и больше не отпускал своих колких высказываний в отношении хомо-эректусов. Но своего мнения о том, что они другой вид и что скрещиваться с ними не нужно, он не изменил.

Другой причиной было то, что для новой семьи по сложившейся традиции нужно было построить отдельный дом. Сделать это можно было только летом. А на лето у них уже были планы.

Поэтому Видар и Николай объясняли всем членам племени важность предстоящего похода и обещали, что союзы можно будет заключить после его возвращения.

Что касается самого похода, состав группы они уже давно утвердили. Пойдут Николай, Видар, А-ги, Амага и ещё один, пока не выбранный член племени. Желающих отправиться в поход было много — почти все, включая взрослых.

Онговуки было отказано однозначно. Парень, уже вымахавший ростом с Видара, стал слишком хорошим охотником и был нужен племени. Он сильно обижался, особенно потому, что вместо него выбрали его невесту Амагу. Но она была им нужна в качестве махаута. На данный момент именно она лучше всех справлялась с управлением Мамму.

Амавоса и Ингнговуба должны были остаться в поселении. Хозяйство теперь было большим и нуждалось в постоянном управлении и порядке.

Ингбавао тоже хотел поехать. Николай склонялся к тому, чтобы разрешить ему, но Видар был против.

— Мы пока не знаем. Может быть, он действительно единственный фертильный мужчина в племени. Дорога может быть опасной. Пусть останется здесь.

Николай не возражал. Он хотел взять с собой Ам-Ко. Паренёк был очень смышлёным и способным, но всё ещё слишком мал.

«Убедить бы Видара подождать ещё год...» — подумал Николай. Потом, к собственному удивлению, поймал себя на другой мысли:

«А зачем его убеждать? Я же вождь. Разве я не могу просто принять решение?»

Он остановил себя.

«Я стал думать так, будто я главный над ним... Но моя должность была всего лишь частью нашего общего решения.»

К спору вокруг подходящего времени для экспедиции они возвращались не раз. Как и не могли определиться с пятым членом экспедиции.

Парень А-ги был уже взрослым, крепким и сильным. Он охотился вместе с Онговуки и другими членами племени. Но не был настолько хорош в этом. Ни разу сам не добыл зверя в одиночку. Зато он очень хорошо метал копья и неплохо стрелял из лука. Луки были доведены до ума, и ими умели пользоваться все подростки. Точнее всех стрелял маленький Ам-Ко. Именно поэтому Николай хотел взять его с собой.

Тренировки с метанием взрывных смесей, к сожалению, не обошлись без эксцессов. Во время одной такой тренировки А-ги подошёл слишком быстро к цели, и в него попала немного горящей смолы. Он сильно обжёг часть лица и предплечье. Слава богу, его удалось быстро потушить, и ожог оказался неглубоким. Но на левой стороне лица до сих пор красовался характерный шрам. На время похода Николай и Видар строго наказали подросткам не бросать взрывные смеси. Исключением мог быть только тот случай, когда ни Николай, ни Видар не могли сделать это сами.

Весна вступала в свои права, и приближалась посевная. Последний урожай оказался хорошим: запасов еды теперь хватало на несколько месяцев, а зерно и сушёные продукты хранились в складах. Голод им давно уже не угрожал, хотя питание и оставалось однообразным.

Подростки продолжали ежедневно тренироваться с оружием. Кто-то лучше стрелял из лука, кто-то метко бросал копья, а лучшие охотники постепенно становились незаменимыми для поселения.

Мамму тоже продолжал тренироваться. Он привык к повозке и научился тянуть её полностью загруженной. Пять человек, вода, еда, инструменты и необходимое снаряжение не должны были перегружать конструкцию. Для самого Мамму приготовили небольшой запас корма на трудные участки пути, но большую часть времени он должен был кормиться самостоятельно.

Они заранее подготовили воду, верёвки, инструменты, запасные детали для повозки и упряжи, шкуры для ремонта и ёмкости для семян. Последние испытания показали, что повозка выдерживает нагрузку.

К середине июня юный лучник Ам-Ко даже вытянулся сантиметров на десять и уже не выглядел издалека как ребёнок. Откладывать экспедицию на следующий год не было смысла. По их меркам, они были к ней готовы.

Глава 6

Воскресенье, 22 июня 2065 года, 10:00 (GET)

ΔT +5 лет 0 дней

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Наконец наступил долгожданный день. Все приготовления были закончены, и сегодня начиналась их первая настоящая экспедиция. Дата была выбрана неслучайно: со дня их попадания в этот мир прошло ровно пять лет.

В первую экспедицию было решено ограничиться походом к Чёрному морю и обратно. К более далёкому путешествию они пока не были готовы. Дорога была им неизвестна, и они могли столкнуться с трудностями, о которых даже не подозревали. Кроме того, переход через Анатолию потребовал бы гораздо больше времени. Сейчас же было важно не только попытаться найти злаки, но и получить опыт самого путешествия: выяснить, с какой скоростью они смогут преодолевать расстояния с учётом остановок, охоты и ночёвок, и существует ли вообще безопасный путь.

Мамму стоял возле повозки и терпеливо жевал траву, пока люди загружали её. На дно уложили мешки с сушёной пищей, воду, инструменты, верёвки, шкуры для ремонта, семена и несколько пустых ёмкостей для образцов. В повозке было достаточно места для пятерых человек.

Повозка имела четыре больших деревянных колеса и лёгкую крышу, натянутую на каркас. От дождя и солнца её защищал прочный материал из полимерных волокон. В дороге это могло оказаться не менее ценным, чем сама повозка. Сзади на крепкой жерди был прикреплён яркий оранжевый вымпел. Жердь была установлена в старый подшипник от их неудачного колеса. Он всё ещё свободно вращался и позволял жерди поворачиваться вместе с вымпелом, указывая направление ветра. По тому, насколько сильно натягивался вымпел, можно было примерно судить и о его силе.

— Триста, — сказал Видар, укладывая очередную связку стрел.

— Триста? — Николай посмотрел на него с недоверием. — Мы можем делать новые по дороге.

— Можем. Но не знаем, когда у нас будет время.

— Мы же не собираемся воевать.

— Именно поэтому у нас должно быть достаточно стрел, если вдруг придётся.

Николай только покачал головой, но спорить больше не стал.

Большинство стрел имело лёгкие каменные наконечники. Часть наконечников и другие мелкие необходимые детали они хранили отдельно, в небольших кожаных мешках, чтобы не перегружать повозку. На дне одной из глиняных ёмкостей лежали угли. Толстые стенки защищали их от случайного ветра, а рядом были приготовлены сухой мох и смола для разведения огня. Несколько факелов лежали сверху, завернутые в шкуры.

Когда всё было загружено, жители поселения собрались вокруг. Николай ещё раз дал последние указания. За поселением должны были присматривать Ама-Воса и Инг-Нго-Ву-Ба. При малейшей опасности люди должны были укрыться в его доме. Дом стоял выше остальных построек, был сложен в основном из обожжённого кирпича и имел подвал, достаточно просторный даже для Тура Му. Оттуда можно было переждать нападение и наблюдать за окрестностями.

Но Николай не думал, что нападение может произойти. Как он уже понял, хомо-эректус жили сравнительно небольшими группами. Группы охотников, уходивших от стоянки, обычно не превышали пяти–десяти человек.

Амавоса долго не хотела его отпускать. Она крепко прижалась к нему, словно не желая разжимать рук. Он ещё раз крепко обнял её и тихо сказал:

— Мы вернёмся этим летом, Амавоса-Ба.

Она наконец отпустила его, и Николай запрыгнул на повозку и сел рядом с Видаром. Амага сидела в небольшом лёгком сиденье, подвешенном к передней части повозки, где должна была управлять Мамму. А-Ги и Ам-Ко должны были пока идти пешком. Повозка была сильно загружена.

Наконец Николай отдал приказ отправляться, и мамонтёнок медленно двинулся вперёд. Члены племени ещё долго стояли и смотрели им вслед.

Начинающие путешественники решили двигаться вверх по течению своей реки. Они были уверены, что она входит в систему Терека, и Видар предполагал, что рано или поздно им удастся найти другое русло, ведущее в нужном направлении. По карте в смарт-часах они могли лишь приблизительно определить направление, но не знали, какие ущелья, перевалы и другие препятствия встретятся на пути.

К вечеру, по их прикидкам, они прошли около двенадцати километров. Николай высматривал место для привала, когда Мамму вдруг замедлил шаг. Он сделал ещё несколько шагов, тяжело выдохнул, а затем просто опустился на землю.

— Мамму эи, — сказала Амага. — Мамму эи ву го. (Мамму не в силах идти дальше.)

Николай посмотрел на Видара. Тот только кивнул.

— Значит, на сегодня хватит. Отдых и ночуем здесь.

Следующие несколько дней проходили почти одинаково. Они двигались вверх по течению реки, делая частые остановки для отдыха. Мамму пасся рядом, а затем снова возвращался к повозке. К этому времени он уже настолько привык к людям, что не отходил далеко от них.

Николай, Аги и Амко время от времени уходили на охоту, в то время как Видар и Амага оставались следить за снаряжением и Мамму. Большой добычи охотникам уже не требовалось. В последнее время они охотились на небольших животных, которых было проще добыть из лука и не приходилось долго разделывать. Чаще всего удача сопутствовала Ам-Ко.

Ночевать всем пятером в загруженной повозке оказалось тесно. Поэтому Видар, Николай и Амага устраивались внутри, а Аги и Амко расстилали шкуры под повозкой, используя её высокое днище как защиту от ветра и возможного дождя. Мамму ложился рядом, иногда тяжело вздыхая во сне.

Постепенно такой распорядок стал привычным. Днём они шли, останавливались, охотились и отдыхали, а вечером устраивали лагерь. За шесть дней они удалились от поселения примерно на пятьдесят пять километров, но пока так и не нашли другой реки, которая могла бы вывести их в нужном направлении.

— Всего в среднем восемь километров в день, — задумчиво сказал Видар вечером у костра после долгого перехода. — Такие тренированные пешеходы, как мы, смогли бы проходить по двадцать, а то и двадцать пять километров.

— Да, безусловно, налегке мы бы прошли дальше, — согласился Николай. — Но с такой поклажей я уже не уверен. А так у нас Мамму и много груза... Разве ты не хотел, чтобы мы выглядели как крупный движущийся объект?

— Если честно, я ожидал, что на нашем пути будет полно хищников.

Николай усмехнулся.

— Хищников и диких племён эректусов. Ни тех, ни других мы не видели.

— Не видели, но это не значит, что их нет. Мы видели следы каких-то кошачьих на глине возле спуска к реке.

— Да, они где-то есть, но избегают нас. Но это значит только то, Видар, что твоя задумка работает.

За следующие три дня они прошли ещё около двадцати пяти километров. Путь становился всё труднее, и несколько раз им приходилось останавливаться, чтобы искать более удобный проход для Мамму и повозки.

На десятый день пути Видар первым заметил вдали другую долину. В ней блестела река. Они долго наблюдали за её течением.

— Она идёт в другую сторону, — наконец сказал Николай.

Видар включил смарт-часы, сфотографировал местность и отправил снимок на анализ. Чёткого ответа он не получил, но в одной из строк говорилось, что рельеф и направление рек указывают на то, что они, вероятно, принадлежат разным речным системам.

— Как думаешь, — спросил он Николая, — мы можем на это положиться?

— Думаю, смарт-часы дают более логичный вывод, чем мы смогли бы сделать на глаз.

— Доверимся?

— Попробуем. Если это не та река, мы потеряем несколько дней. Но другого способа узнать у нас всё равно нет.

Чтобы выйти к долине той реки, нужно было перейти реку, которой они следовали все эти дни. Она оказалась не такой глубокой, как они сначала предполагали. В выбранном месте течение было сравнительно спокойным, но для Мамму глубины было достаточно, чтобы вода доходила ему почти до груди, а тяжёлая повозка могла легко зацепиться за камни.

Они решили не рисковать. Сначала разгрузили повозку и перенесли большую часть вещей на другой берег. Николай и А-Ги несколько раз переходили реку туда и обратно, постепенно перетаскивая мешки, шкуры, инструменты и ёмкости с запасами. Амага следила за Мамму и выбирала для него наиболее безопасный путь.

Когда большая часть груза оказалась на другом берегу, Мамму повёл за собой уже почти пустую повозку. Все пятеро шли рядом и помогали, когда колёса застревали между камнями.

На середине переправы Мамму остановился и тяжело фыркнул. Они дали ему немного отдохнуть прямо в воде, а затем продолжили путь.

Только после нескольких переходов всё снаряжение оказалось на другом берегу. После этого они ещё долго отдыхали, прежде чем снова нагрузить повозку

Они с самого начала решили всю дорогу держаться речных долин. Место перехода они отметили в нескольких местах зарубками на деревьях и приметными деревьями. Видар периодически делал зарисовки.

Долина постепенно становилась шире. Склоны уже не поднимались так резко, как раньше, а река текла по более открытому пространству. Они заметили и другое: высота над уровнем моря постепенно уменьшалась.

— Похоже, мы действительно спускаемся, — сказал Видар, сверившись со смарт-часами.

Чем дальше они продвигались, тем зеленее становился пейзаж. Появлялось больше открытых лугов, кустарников и небольших заболоченных участков. Река тоже становилась шире и спокойнее.

Они ещё не знали, действительно ли вышли к той самой низменности, которую искали, но впервые за всё время пути у Николая появилось ощущение, что горы остаются позади.

Именно здесь, на входе в широкую долину, они сначала почувствовали запах дыма. Вскоре Николай заметил вдали тонкую струйку, поднимавшуюся от небольшого костра.

Они решили не приближаться к костру без подготовки.

Амага и Амко заняли места внутри повозки. Высокие борта телеги давали определённую защиту от попадания копья. Амага устроилась впереди, лицом к Мамму, чтобы управлять им голосовыми командами, а Амко держал лук наготове. Оба могли при необходимости укрыться за высокими бортами повозки.

Мамму подвели ближе к повозке. Николай и Видар встали сразу за ней. У Николая в руках было копьё, а копьё Видара лежало в повозке. Сам он держал глиняные горшочки со взрывной смесью и был готов в любой момент зажечь фитиль. Аги шёл последним, держа лук наготове и постоянно осматриваясь по сторонам.

Николай, Видар и Аги тоже приготовились. Под одеждой Николай и Видар закрепили тонкие металлические пластины на груди и спине. Они не могли остановить прямой удар тяжёлого копья, но могли защитить от случайного или скользящего попадания.

На Мамму надели упряжь, а поверх неё закрепили несколько толстых шкур. Они закрывали прежде всего бока и переднюю часть тела, оставляя ноги свободными. Небольшой кусок кожи прикрывал и верхнюю часть головы. Это было далеко не настоящей защитой, но всё же лучше, чем ничего.

— Идём кучно, — тихо сказал Николай. — Не разбредаемся.

Они медленно двинулись в сторону дыма.

Николай повёл группу дальше, медленно приближаясь к месту, откуда поднимался дым. Теперь они двигались особенно осторожно. Амага управляла Мамму, а Амко не выпускал из рук лука, а Аги постоянно осматривался по сторонам. Мамму шёл рядом с повозкой, время от времени тяжело фыркая. Чем ближе они подходили, тем сильнее Николая тревожило отсутствие людей. Дым становился гуще, и вскоре они увидели небольшой костёр. Рядом лежали несколько веток, какие-то камни и остатки еды. Но людей не было. Николай остановился и поднял руку.

— Стойте.

Все замерли. Он внимательно осмотрелся. Место выглядело так, словно люди ушли совсем недавно.

— Они здесь были, — тихо сказал Видар.

— Были, — согласился Николай. — И, похоже, видели нас раньше, чем мы их.

Несколько секунд никто не произносил ни слова. Аги вдруг резко повернул голову.

— Там кто-то есть.

Николай посмотрел в указанную сторону, но ничего не заметил. Только через несколько секунд среди деревьев мелькнуло что-то тёмное и тут же исчезло.

— Не стреляй, — тихо приказал Николай.

Теперь они начали замечать их одного за другим. Движение за кустами. Человеческое лицо, на мгновение показавшееся из-за дерева. Ещё одна фигура на склоне.

Они были окружены.

Николай медленно оглянулся. Людей становилось всё больше. Они не приближались, просто наблюдали. У многих в руках были копья. Но они не нападали, несмотря на очевидный численный перевес. Перед ними были странно одетые люди, огромное животное, тянущее что-то совершенно непонятное. Вымпел на повозке качался на лёгком ветру, а жердь вращалась, издавая тихий скрип.

Николай медленно опустил копьё.

— Не делать резких движений, — тихо сказал он. — Посмотрим, что будет дальше.

— Это мы что, так по-детски угодили в ловушку? — шёпотом спросил Видар.

— Конечно. У такого большого движущегося объекта нет шансов подойти незамеченным.

— Но звери нас, по-моему, боялись.

— Это уже не важно. Если они нападут, нам придётся принять бой. А пока просто надо постараться с ними поговорить. Опусти копьё. Ты тоже.

Видар опустил копьё. И Аги опустил лук. Амко было сказано держать свой лук наготове. Николай и Видар надеялись, что дикари не видели такого оружия и не поймут его опасности.

Они долго просто так стояли. Потом Николай решил действовать.

Сказав Амко и Амаге прикрыть его из-за борта на случай опасности, он медленно двинулся в сторону одного из укрытий и, пройдя несколько шагов, сел на землю и стал утаптывать её. Сердце стучало. С такого расстояния они могли не промахнуться даже копьём. Он надеялся на свои пластинки в одежде и на быструю реакцию. Риск был огромен. Но другого выхода не было.

Он стал говорить так же, как при первом контакте с пришлым племенем у туши мамонта.

— Я Нго Ни-Ко-Лай, — сказал он.

И потом просто сделал жест согласия, надеясь, что его смогут понять и в этом случае.

Потом он достал из кармана заготовленный мешочек с семенами подсолнечника, высыпал их на землю. Взял одно, очистил и съел. Потом взял горсть, показал на неё, перевёл взгляд на людей, выглядывавших из-за деревьев, и показал на них. Дальше потянулись тяжёлые минуты.

«Они должны понять, что я хочу говорить...»

Только бы они не перепугались и не кинули в него копьё.

Но его опасения были напрасны. Скоро из деревьев вышел рослый мужчина средних лет и не торопясь двинулся в его сторону. В руках у него было копьё. Николай понимал, что чисто логически нельзя дать ему подойти вместе с оружием.

— Ко... — он показал на копьё, а потом на своё, которое лежало в стороне.

Мужчина остановился и посмотрел на копьё в своей руке. Николай видел его сомнения и повторил ту же самую серию жестов. Охотник понял и положил своё копьё на землю, а затем подошёл к Николаю.

Дальше всё пошло по уже накатанному сценарию. Николай стал рисовать, объяснять, тыкать пальцем в предметы и людей. Шло с трудом, но у Николая был в этом деле опыт. Напряжение в воздухе всё ещё было высоким, но он и охотник уже, казалось, немного расслабились.

После долгих попыток охотник, которого звали Ом-Пу, кажется, понял, что его собеседник хочет увидеть семена. Он встал и удалился. За деревьями началось движение. Потом он вернулся вместе с одной женщиной, которая плелась на согнутых коленях за его спиной. Они прошли мимо Николая и зашли в каменное углубление рядом с костром.

Через некоторое время они появились с узелками и показали их. К удивлению Николая, у них были семена, которых не было у его племени. Охотник взял щепотку и попробовал, потом предложил Николаю.

Это были семена. Какие именно, он не мог сказать. Больше всего они напоминали обычные семена травы, но были крупнее тех, что росли в их местности.

Николай предложил охотнику попробовать семена, при этом сам очистил одно и дал ему. Тот взял его и неуверенно посмотрел на Николая.

«Ах... какие мы осторожные», — подумал про себя Николай.

После чего он также очистил для себя пару семечек, демонстративно положил их в рот и стал жевать. После этого то же самое сделал и охотник.

На мгновение выражение его лица изменилось. Это был хороший знак.

Дальше они продолжили. Николай показал им и дал попробовать сушёную тыкву и спросил, есть ли ещё какие-нибудь семена. У племени оказалось куча странных корешков, семян — более мелких, а также лесные орехи.

Они общались уже почти час. Нужно было заканчивать. Охотник был знаком с концепцией обмена, и Николай выменял те два вида семян и лесные орехи на кусочки тыквы и жареные семена подсолнечника.

Показав жестами, что они уходят, они также медленно стали удаляться. Когда они уже отошли на приличное расстояние, было видно, что люди, попрятавшиеся за деревьями, снова стали собираться у костра. Среди них были взрослые и дети.

Видар насчитал около двадцати пяти человек. Возможно, это были не все, и можно было предположить, что их численность несколько больше, но вряд ли больше тридцати–тридцати пяти человек.

— Боже мой, как глупо... Как глупо... — распалялся Видар.

— Чем ты недоволен? По-моему, мы всё сделали профессионально. Дипломатия победила. Драки удалось избежать. Ребята не сплоховали. Держались хорошо.

— Да, но какие глупые риски. Это просто безумие. Мы у всех на виду...

— Но на нас побоялись напасть, — сказал Николай.

— А если бы встретилось племя побольше?

— Мне кажется, тридцать–сорок человек — это максимум у них. Племя, напавшее на племя Каменного Сердца, было примерно такой же численности, и этих тоже примерно столько же.

— Нельзя на это полагаться.

— Да какая разница? Посмотри, какой результат сразу. Семена, орехи... Таких у нас дома не было.

— Хорошо... Так что нам делать дальше? Мы возвращаемся?

— Думаю, надо всё-таки дойти до моря. Отсюда чуть больше десяти дней нашим темпом. Да и земля тут ровнее.

— Николай, это так рискованно. Нас всех могут убить... Подумай о детях.

— Я думаю обо всех и думаю всегда. Заметь, что наши потенциальные враги живут в общинах, где тоже есть дети и физически более слабые женщины. Они тоже не дураки, чтобы лезть на рожон. Им тоже есть чем рисковать.

— Это самое нерациональное объяснение. Твоя логика: они не нападут, потому что не хотят рисковать детьми.

— Вполне логично. Если бы они так не думали, они бы просто не выживали.

— Ещё одно рациональное объяснение в твоём стиле...

— Видар, всё, что мы делали здесь с первого дня, — это один сплошной риск. Ты сам так говорил...

— Говорил... Но я не подумал о том, что наша компания может так запросто попасть в ловушку.

— Будем внимательнее. — Николай положил руку на плечо Видару. — Мы готовились к этому путешествию. Ребят гоняли по стандартам тренировок из нашего времени. Нас мало. Мы должны узнать, что находится у моря, кто наши соседи и чего от них ожидать. Если сидеть, не вылезая из своей норы, рано или поздно придут за нами, и тогда мы точно не будем готовы.

— Хорошо. Ещё десять дней перехода вглубь негостеприимной территории, ожидая атаки в любой момент. И ты будешь каждый раз делать то же самое... садиться на корточки и рисовать прутиком?

— Конечно. Судя по всему, такой способ общения известен всем эректусам.

Они продолжили свой путь, двигаясь вдоль реки на запад. Ландшафт постепенно менялся. Всё чаще им встречалась более густая растительность, воздух становился влажнее. Птицы тоже изменились: они были крупнее, чем те, что встречались им в горах.

Они охотились, делали привалы, но крупных диких животных им не попадалось. Одни из обнаруженных ими следов смарт-часы определили как следы гиены. Это насторожило их. Гиены охотились группами и могли быть опасны. В течение следующих семи дней им попадались и другие следы, в том числе человеческие, но самих людей они так и не встретили.

Шёл двадцатый день их путешествия, когда они впервые почувствовали запах моря. Последние дни они уже шли по ровной земле и, вероятно, давно находились в Колхиде.

Близость моря удивила обоих. По их прикидкам, им оставалось пройти ещё около 50 км. Местоположение их исходной точки и берег Чёрного моря в их мире могли отличаться, но ближе море быть не должно было. Впрочем, вскоре запах улетучился. Скорее всего, его просто принёс ветер.

Они продолжили свой путь, любуясь непривычным для них пейзажем. До моря они добрались ещё через два дня...

Сначала перед ними показалась широкая полоса светлого песка, а за ней — бескрайняя водная гладь. На несколько секунд все просто остановились. Они действительно дошли до Чёрного моря.

Амага первой освободила Мамму от упряжи. Мамонтёнок медленно вошёл в воду, сначала осторожно, потом смелее. Вскоре он уже плескался, фыркая и разбрызгивая воду хоботом. За ним в воду полезли Аги и Амко. Николай и Видар тоже не удержались и вскоре оказались по пояс в воде. Вода была прохладной, чистой и слегка солоноватой. После долгих дней пути это казалось настоящим подарком. Они ещё долго не хотели выходить. Но голод и усталость постепенно напомнили о себе. Наконец все вернулись к повозке и начали устраиваться на берегу, чтобы немного поесть. Именно тогда Аги заметил движение вдали.

— Там кто-то идёт, — сказал он.

Вдоль дальней части береговой полосы двигалась большая группа. Сначала они решили, что это стадо диких животных. Но постепенно становилось понятно, что движение слишком организованное.

— Это люди, — наконец сказал Видар.

Все быстро поднялись. Мамму снова запрягли в повозку и отошли чуть выше, к полосе леса. Оттуда было лучше видно берег. Людей становилось всё больше. Николай начал считать.

— Сорок... Пятьдесят...

Он остановился. Почти все были вооружены копьями. И самое удивительное — многие из них были заметно выше тех эректусов, которых они встречали раньше. Незнакомцы тоже заметили их.

Группа остановилась. Несколько человек двинулись вперёд, но вскоре снова замедлили шаг. Перед ними стояли странно одетые люди, внушительный мамонт и повозка с ярким вымпелом..

Николай не хотел проверять, чем закончится это любопытство.

— Амага! Разворачивай Мамму, уходим!

Амага дала Мамму команду. Тот послушно потянул повозку обратно.

Несколько секунд ничего не происходило. Затем сзади послышались крики. Амко хлопнул Николая по спине и указал назад.

Пятьдесят вооружённых мужчин бежали следом.

— Вот теперь понятно, — коротко сказал Николай.

— Готовимся! — крикнул он.

Мамму ускорился. Он шёл всё быстрее, пока тяжёлая повозка не начала подпрыгивать на неровностях. На короткое время мамонтёнок разогнался, казалось, почти до двадцати километров в час, но Николай понимал, что долго так продолжаться не может.

Первое копьё пролетело над повозкой. Второе ударило в землю совсем рядом с Мамму. Мамонтёнок испуганно взревел и прибавил ходу.

— Сейчас! — приказал Николай.

Четыре лука одновременно поднялись. Они стреляли так, как тренировались сотни раз. Николай, Видар, Ам-Ко и А-Ги сделали по четыре быстрых выстрела одновременно.

Шестнадцать стрел полетели навстречу преследователям. Несколько человек упали, остальные на мгновение замешкались. Но они продолжали приближаться.

Видар вытащил из повозки деревянный щит — часть тренировочного настила, который они обычно использовали ночью. Он прикрыл им заднюю часть повозки. Почти сразу в доску с треском вонзилось копьё. От удара Видар отшатнулся и едва не упал.

— Всем вниз! — скомандовал Николай.

Они спрятались за высокими бортами. Новые копья пролетали совсем близко.

Одно из них скользнуло по боку Мамму. Мамонтёнок пронзительно заревел.

— Видар! — крикнул Николай.

Видар уже отошёл от удара и держал в руках один из глиняных сосудов с горючей смесью. Он поджёг фитиль и бросил его прямо под ноги преследователям.

Раздался резкий хлопок, и вспыхнуло пламя. Несколько человек отскочили, а трое упали, охваченные огнём. Несколько человек остановились, не понимая, что происходит. Но ещё многие продолжали их преследовать. Следом за первым полетел второй сосуд. Вспышка огня охватила ещё троих, раздались крики боли и испуга. Остальные преследователи замедлились.

Расстояние между ними и преследователями снова стало увеличиваться. За ними ещё продолжали бежать несколько человек, но постепенно они стали оглядываться и в конце концов остановились.

— Неужели оторвались... — тяжело дыша, сказал Николай.

Никто не ответил. Он посмотрел на Мамму. Тот тяжело дышал и уже заметно сбавлял ход.

— Амага, успокой его.

Она перебралась на спину Мамму, погладила его и заговорила тихим голосом. Постепенно мамонтёнок замедлился.

Никого сзади больше не было видно. Впереди была невысокая песчаная горка.

— Давай, перейдём её и укроемся за ней.

Они преодолели эту преграду, и Амага дала команду Мамму идти в сторону лесной полосы. Но их планам не суждено было осуществиться.

За песчаной горкой стояли люди. Человек десять. Охотники. Высокие. Некоторые ростом чуть не с Николая.

— Чёрт...

Охотники с копьями развернулись и с недоумением уставились на приближающуюся громаду, а потом попятились.

«Так... Тот, кто уверен в себе, в этом мире выигрывает...»

Николай подумал, что можно было бы нахрапом проскочить, но в то же время он видел, как Мамму задыхается. Рисковать транспортом было нельзя.

Набрав в грудь воздуха, Николай стал отдавать приказы своей группе:

— Останавливаемся прямо здесь. Пусть Мамму ложится.

Амага стала говорить свои команды над ухом мамонтёнка, и тот остановился и тяжело опустился на землю.

— Накрыть его шкурами с одной стороны насыпи. Повозку с другой стороны, а мы — между ними. Приготовить луки. Видар, взрывные смеси.

Подопечные Николая быстро начали выполнять его приказы.

Со стороны леса стали появляться новые фигуры. Одна, вторая, третья... Теперь их было уже намного больше десяти. Николай крепче сжал копьё. На этот раз отступать было некуда.

Глава 7

Среда, 12 августа 2065 года, 09:20 (GET)

ΔT + 5 лет 52 дня относительно третьей сферы

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Земля задрожала. Всюду слышался грохот. До него докатился отдалённый удар взрывной волны. Этьена подкинуло вверх, опора под ногами словно ушла в сторону. Руки не дотягивались до перил, и он, полностью потеряв равновесие, перевернулся и уже было полетел вниз. В последний момент он ухватился за перила одной рукой. Его снова вывернуло и крутануло. Он держался за перила изо всех сил, кожа на ладони от непривычного напряжения и трения начала срываться. Но, превозмогая боль, он крепко сжимал железный выступ, свисая вниз.

Вокруг слышались крики. Было ощущение паники. Кто-то кричал от испуга, кто-то — от боли. Это были мужские и женские крики. Он различал голос Тинатин, заведующей столовой, и голос Марыны.

«Лаборатория! Что там?!»

Этьен ухватился второй рукой, и ему стало легче держаться. Он сейчас был не в хорошей физической форме, и подтягиваться ему было трудно. Но он стал раскачиваться, подстраивая инерцию тела под свой решающий рывок. Ему удалось. Крепко сжав перила второй, неповреждённой рукой, он перехватился за верхнюю часть ограждения и подтянулся.

Это было больно. Но дальше пошло легче. Ему удалось вскарабкаться вверх.

Он осмотрелся вокруг. Выглядело всё странно. Это было похоже на землетрясение: стены были в трещинах и дырах, кое-где покосились. Но одновременно с этим всё выглядело странно. Странные запахи... Что с краской? — посмотрел он на стену с дверью в лабораторию. Кто-то содрал всю плёнку в этой части... Кто? Когда?..

Он слышал крики людей, собравшихся внизу. И среди них — так знакомый ему голос.

— Этьен, Этьен... Пропустите меня! Темур, доктор Давити!

«Софи... она внизу». Забыв про лабораторию, Этьен побежал по лестнице вниз. Лестница была в искорёженном состоянии. Спустившись вниз, он увидел её среди других людей.

— Софи!! Я тут, со мной всё хорошо! — закричал Этьен и, подбежав к ней, крепко её обнял.

Вокруг них были люди. Тинатин сидела на стуле и, судя по всему, сильно подвернула ногу. Её утешала её помощница Нина. Давити помогал другому пострадавшему — технику Гинтасу. Того сильно приложило по голове, и у него текла кровь. Темур уже лихорадочно пытался вызвать подмогу и, увидев профессора, спросил:

— Кто-то ещё остался у вас там, наверху?

— Только моя группа. Бухгалтерия над нами ушла ещё в четыре часа.

— Как они, господин Валькур?

Этьен растерялся. Услышав голос Темура, Этьен забыл про свою группу.

— Сейчас нужно их проверить.

— Я с вами, — подтвердил Темур.

Они стали подниматься по лестнице.

— Как вы думаете, Темур, — спросил профессор, — это было землетрясение?

— Не думаю, профессор. Скорее всего, нет.

Профессор удивлённо посмотрел на него.

— Вы говорите так уверенно?

— Я не могу сказать наверняка. Возможно, это был какой-то взрыв. Но последствия очень странные. Я никогда не видел ничего подобного.

Темур остановился и указал на большую трещину с несколькими отверстиями в стене.

— Посмотрите сюда. Видите? Здесь некоторые части словно... словно приварены друг к другу.

Профессор всмотрелся внимательнее. На несколько секунд он замер. Лицо его побледнело.

«Неужели это... это?..»

Он не успел закончить мысль. В этот момент из двери впереди вышла Марына. Она выглядела растрёпанной, бледной и совершенно растерянной.

— Звиад... — повторила она. — Звиад...

Этьен подошёл к ней первым.

— Марына, что случилось?

Она посмотрела на него, словно не сразу поняла вопрос.

— Он... Звиад. Он был там. В комнате отдыха. Мы все видели...

— Где он?

Марына указала наверх.

— Там. Он погиб.

Темур и Этьен переглянулись.

— Что значит погиб? — спросил Темур.

— Я видела, как это произошло. — Голос Марыны дрогнул. — Он стоял в центре сферы... а потом его тело начало... — Она замолчала, не в силах продолжить. — Он не мог выжить.

— Сферы? Какой сферы? — спросил Темур.

Этьен почувствовал, как внутри всё похолодело. Но он взял себя в руки.

— Марына, ты можешь подождать здесь, а мы с господином Беридзе пойдём и посмотрим?

Марына молча закивала. Этьен с Темуром прошли дальше, к лаборатории.

— Боже мой, что здесь произошло?..

Этьен был в шоке.

— Откуда всё это?

— Вам было разрешено устраивать здесь декорации, господин Валькур? — серьёзным тоном спросил Темур, показывая на странные вещи из глины, узлы, кровати и странный камин, какие он видел только на картинках.

— Темур... Здесь всего этого не было.., вы понимаете?

— В этом мы разберёмся. Я буду вынужден об этом доложить. Но сейчас нам нужно осмотреть пострадавшего. Где он?

Этьен, буквально заикаясь от шока, показал в сторону комнаты отдыха, подпертая дверь которой была открыта, но они не могли через неё пройти.

— Так, варианта два: ломать дверь либо обойти. Если он уже мёртв, спешка ни к чему.

— Да, конечно, господин Беридзе, — ответил испуганный профессор, перейдя на «вы».

Они обошли здание и зашли в комнату отдыха сбоку. На их пути всё выглядело очень странно: трещины, дыры, несоответствия, но в отдельных местах края стен и пола были словно идеально спаяны.

«Восстановление молекулярных связей...» — думал профессор.

«Боже мой... неужели здесь был перенос? Но как..? »

Когда они зашли в комнату, то увидели Звиада, лежавшего на полу рядом со сквозными отверстиями. Они шли по дуге через центр комнаты. Мебели не было. Стены по обе стороны дуги имели разные оттенки. Со стороны, ближней к лаборатории, Этьен увидел ободранные стены.

«Что за чёрт? Кто это и когда сделал?.. Темур подумает, что всё это сделали мы».

Темур подошёл к Звиаду, проверил его пульс и покачал головой.

Этьен наклонился и посмотрел на парня.

— Боже... — вырвалось у него.

Звиад выглядел мёртвым. Кожа была бледной, тело неподвижным. Ни дыхания, ни реакции на голос.

Темур подошёл ближе и присел рядом.

— Не трогайте его, профессор. Его должен осмотреть сначала доктор, потом полиция.

— Но, Темур, прошло ещё совсем не так много времени...

Темур ничего не ответил. Через несколько секунд он поднялся и сказал:

— Я позову Давити.

— Да, скорее... может, есть ещё шанс.

Темур выбежал из комнаты. Этьен остался рядом со Звиадом.

Вскоре послышались шаги. Давити вошёл вместе с Темуром, держа медицинскую сумку.

— Где пострадавший?

Он подошёл к Звиаду и сразу опустился на колени.

— Не трогайте его, пока я не осмотрю.

Давити проверил дыхание. Затем пульс на шее. Несколько секунд он молчал. Потом ещё раз приложил пальцы.

— Пульса нет...

Он переместил пальцы чуть выше и снова замер.

— Или... подождите.

Этьен с удивлением посмотрел на него.

— Есть что-то?

Давити нахмурился.

— Кажется... да. Слабый пульс.. очень слабый.

— Он жив? — спросил Темур.

Давити задумался..

— Неуверен можно ли это назвать пульсом...

Он посмотрел на часы.

— Около двадцати ударов в минуту. Может, даже меньше.

Этьен почувствовал, как по спине пробежал холод. Давити тоже выглядел потрясённым. Он снова проверил пульс и замер. Потом он приложил пальцы к шее ещё раз.

— Сильнее.

Этьен наклонился ближе.

— Доктор, что происходит?

Грудь Звиада чуть приподнялась и снова опустилась.

— Не знаю. — ответил Давити.— но он сейчас сделал вдох..

Темур смотрел на него, не понимая.

— Он жив..?..

Давити снова проверил пульс.

— Тридцать... нет. Уже ближе к тридцати пяти.

Он смотрел на лицо Звиада. Этьен тоже заметил это. Бледность постепенно исчезала, кожа возвращалась к нормальному цвету. Но изменялись и повреждённые участки тела, будто сама ткань возвращалась к прежнему состоянию.

Давити встал и отодвинулся на полшага от лежащего пациента.

— Это... Это... невозможно...

— Что? — спросил Этьен.

Давити смотрел на Звиада широко раскрытыми глазами.

— Я видел травмы. Видел ожоги. Видел людей после взрывов. Но такого...

Он снова осторожно коснулся его шеи.

— То, что сейчас с ним происходит, — восстановление повреждённых тканей с астрономической скоростью. И это не заживление...

— Что ты хочешь этим сказать?

— Если я скажу то, что думаю, у меня отберут врачебную лицензию... Но единственное, на что это похоже... Такое бывает только в фантастических историях...

— Что конкретно вы имеете в виду, Давити? Мы не врачебная комиссия, — отозвался с нетерпением Этьен.

Давити помедлил и добавил:

— Вы когда-нибудь слышали о регенерации?..

Темур покачал головой.

— Давити, мы все в стрессе. Но обо всём этом нам нужно сообщить в соответствующие органы. Как странно, что мои сообщения не отправляются...

Начальник службы безопасности спроецировал интерфейс смарт-часов и удивлённо посмотрел на него.

— А... понятно. Связи нет. Давно такого не видел...

Этьен смотрел на всё это и напряжённо думал. Давити снова наклонился к пациенту и прислушался к его пульсу. Тот поднялся уже до сорока — сорока пяти ударов. Потом ещё немного выше. Звиад вдруг сделал очень глубокий вдох, так что его грудная клетка резко поднялась. Давити слегка вздрогнул, но продолжал следить за пульсом.

— Он приходит в нормальное состояние.

Этьен медленно выпрямился. В его голове одна за другой начали складываться детали. Пространственно-причинная связь. Округлые контуры дыр и трещин в местах разлома. Этот парень... как он оказался здесь в момент эксперимента? Марына.. Где она находилась в тот момент..? И где Видар с Николаем?

— Мне нужно поговорить с Марыной, Темур.

— Хорошо. Только никуда не уходите из здания, господин Валькур.

— Конечно.

Он встал, чтобы пойти вниз, как увидел перед собой свою сотрудницу.

— Марына... Ты знаешь, как он тут оказался?

— Да. Он зашёл и встал сюда в момент эксперимента. Но, профессор, вы должны выйти на улицу и увидеть это.

— Улица подождёт. Нам нужно разобраться, что тут произошло.

— Профессор, и вы, господин Беридзе, и вы, доктор Давити. Вы выходили на улицу? — проигнорировав вопрос профессора сказала девушка. Это было не похоже на неё.

— Нет, мы не успели. Мы позаботились о пострадавших после землетрясения. — ответил за всех Темур.

— Пойдёмте. Вы сами всё поймёте, когда увидите.

Они спустились и вышли на улицу, затем подошли к людям, собравшимся у края парковки.

Перед ними ярко светило солнце. Они находились в том же горном регионе. Но вид вокруг был совершенно другой. Там были только их здание, парковка с несколькими машинами, гостевой домик и наполовину обрубленное здание хозяйственной постройки. Прямо перед ними простирался склон. Не было ни автотрассы, ни линий электропередач, ни электростанции вдали. Внизу виднелась поросль леса, а совсем далеко — очертания реки.

Марына отвела взгляд от склона и посмотрела на Этьена. Она никогда прежде не видела его таким потрясённым.

— Господин профессор где мы..? — тихо спросила она.

Привет!

Это был конец второй книги. Но история на этом не заканчивается. Продолжение выйдет в третьем томе, который, скорее всего, будет называться «Новая Мелодия Мира». Не могу сказать, когда книга появится здесь. Но точно не в этом месяце.

Если вам понравилась эта книга, пожалуйста, поставьте лайк и подпишитесь на автора. Это очень поможет продвижению романа на платформе.

Поделитесь в комментариях своими впечатлениями! Расскажите, показался ли вам интересным предложенный подход к объяснению тех или иных событий и феноменов.

Если у вас появились какие-либо другие мысли, обязательно напишите — мне очень важно и интересно узнать ваше мнение!

Желаю всем хорошего настроения и до встречи в следующей книге!

Дополнительные материалы.

Рабочая модель перемещения во времени посредством пространственного смещения

1. Основной принцип

Во времени перемещается не сам объект.

Перемещается ограниченная сферическая область пространства. Все объекты, находящиеся внутри неё, перемещаются вместе с этой областью, не подвергаясь самостоятельному пространственно-временному переносу.

При перемещении данная область пространства сжимается в пространстве и временно проходит через возникающую микроскопическую чёрную дыру, после чего проявляется в заданной области пространства-времени.

Все объекты, находящиеся внутри перемещаемой области, следуют вместе с ней и сами не участвуют в процессе перемещения.

Таким образом, объект является не причиной переноса, а его содержимым.

*** Ранее, до описанных в будущем событий, предполагалось, что при пространственно-временном перемещении сжимаемая область проходит через возникающую микроскопическую чёрную дыру и выходит через соответствующую белую дыру. После выхода перемещаемой области в точке назначения микроскопическая чёрная дыра, как и предполагалось, быстро испаряется вследствие излучения Хокинга.

Однако в то время природа процессов, происходящих внутри такой чёрной дыры, оставалась неизвестной.

2. Перемещение в будущее

При перемещении в будущее сферическая область пространства мгновенно покидает исходную точку и появляется только в заранее выбранный момент времени.

Одновременного существования двух одинаковых областей пространства не возникает.

Главной технической проблемой такого переноса является точный расчёт необходимой энергии. Даже небольшие ошибки способны привести к нестабильности процесса.

3. Перемещение в прошлое

Перенос в прошлое требует предварительного формирования пространственно-временной привязки.

После её возникновения соответствующая сферическая область пространства проявляется в прошлом ещё до момента подачи основной энергии.

В течение этого времени одна и та же область пространства существует одновременно в двух различных моментах времени.

Основная трудность заключается уже не в расчёте энергии, а в точном определении пространственных координат, в которых должна проявиться перемещаемая область.

4. Энергетический заём

При формировании пространственно-временной привязки возникает временный энергетический заём.

Положительная энергия обеспечивает раннее проявление области пространства в прошлом.

Одновременно возникает соответствующая отрицательная энергетическая компонента, представляющая собой ещё не погашенную энергетическую задолженность.

Когда в расчётный момент времени установка получает необходимую энергию, этот «долг» компенсируется, после чего причинная связь замыкается без какого-либо суммарного выделения энергии.

5. Нарушение причинной связи

Если после формирования привязки объект покидает связанную область пространства, накопленная энергия высвобождается локально.

Основная её часть поглощается самим объектом, что может привести к его разрушению или полному выгоранию.

При этом сама пространственная область всё равно завершает своё перемещение.

6. Прерывание эксперимента

Если же пространственно-временная привязка разрушается ещё до подачи основной энергии, энергетического выброса не происходит.

Система постепенно возвращается к состоянию равновесия посредством затухающих пространственных осцилляций.

7. Фрагментация пространственной области

Наблюдения позволяют предположить существование ещё одного ранее неизвестного эффекта.

При чрезвычайно больших перемещениях в прошлое первоначальная сферическая область пространства перестаёт сохранять свою первоначальную структуру. Вместо неё формируются несколько взаимосвязанных сферических областей, частично вложенных друг в друга.

Данное явление героями было названо фрагментацией пространственной области. Определение на данном этапе является условным и несколько вводит в заблуждение, поскольку наблюдаемое явление, по всей видимости, связано не с разделением, а с последовательным объединением пространственных областей.

Точная причина этого эффекта главным героям пока неизвестна.

8. Незавершённое пространственно-временное перемещение

При незавершённом пространственно-временном перемещении последствия для объектов внутри перемещаемой области остаются неизвестными.

Особый случай возникает, когда незавершённая пространственно-временная связь малой области оказывается включена в другую, более крупную область, одновременно совершающую перемещение во времени. В такой ситуации временная последовательность событий внутри малой области может не соответствовать окончательной причинной структуре перемещённой области.

Не установлено, сохраняются ли физические изменения, возникшие в результате незавершённого перемещения, после окончательной стабилизации пространственно-временной области либо они устраняются при замыкании причинной связи.

На этом этапе повествования природа этого явления ещё остаётся неизвестной героям произведения.