Третий Вал

Глава 1. ☀️ Неожиданная встреча

В сказках учат, что любовь спасёт. Развеет мрак, прогонит страхи, растопит сердца и принесёт безмерное счастье.

К сожалению, забывают уточнить, что любовь бывает разная.

Порой от любви вместо цветов в душе распускаются шипы. И каждый шаг навстречу тому, к кому зовёт сердце — приближение к бездне, а не к умиротворению.

Казалось бы, ей, как детективу, должны быть подвластны все запутанные загадки. Она всегда смело бралась за дела, стремилась восстанавливать справедливость и защитить тех, кто нуждался в помощи. Но вот разгадать и излечить саму себя она была не в силах.

Очередная муторная ночь затерялась в закоулках мысленных лабиринтов, разъедая зачатки надежды на освобождение. Однако утро, вопреки ожиданиям, не было оглушительно тихим.

Солнце неумолимо било в стёкла. Казалось, кто-то выключил звук его шипения о мебель и стены.

— Чай будешь? Или ты теперь пьёшь кофе?

Внутри выпрямляется пружина и сонный взгляд получает заряд бодрости, отчего девушка садится на диване, где уснула вечером и с удивлением обнаруживает плед на плечах, который обычно лежит в шкафу.

— Признаться, — усмехается все тот же голос, разбудивший ее. — Я первый раз вижу столько бутылок газировки.

— Это минеральная вода, — выдыхает девушка и хмуро проводит рукой по светлым коротким волосам, убирая их с лица.

Напротив неё стоял молодой мужчина в черных брюках и темно-синем свитере. Короткие темные волосы аккуратно уложены в причёску, на запястье циферблат дорогих часов отражает солнечные зайчики. В его руках поднос с чашкой и бутербродами. Во внимательном взгляде добрая усмешка.

— И все же выглядит как прошедшая отвязная вечеринка. Могла бы и меня позвать, — наконец, его голос становится серьёзнее. — Не пробовала пить или есть что-нибудь кроме воды, Валли? Как ты себя чувствуешь?

Девушка тяжело вздохнула и сбросила плед, видимо, накинутый ее гостем и оглядела его аккуратный вид и контрастный с ним небольшой бардак в комнате.

— Я и забыла, что у тебя ключи, — проворчала она, пока он галантно присаживался рядом на диван и опускал поднос на ее колени.

— Ещё бы, — отметил мужчина иронично. — Должно быть, жалеешь, что решила связаться со мной.

— Вовсе нет, — нахмурилась она и все же взяла чашку.

Есть нечто символичное в том, что она, бравый сторонник закона и боец с преступностью, сидит совершенно взъерошенная и измождённая рядом с одним из этих самых преступников, признанным когда-то особо опасным, который только и может ей помочь. Просто потому что других она бы не подпустила к себе в таком состоянии. И, возможно, потому что ещё недавно этот самый преступник сам сидел на этом диване, едва дыша, пока она накладывала швы на небольшую рану в его боку, от которой, должно быть, и теперь ещё остался заметный след, и перезаряжала его оружие. Кажется, они знакомы уже не первую жизнь.

Валентина всегда мечтала быть сильной и приносить людям пользу. Их старому городу это точно не помешало бы. Он словно застрял в понятиях средневековья: несколько влиятельных семей выступали представителями разных секторов, безраздельно господствуя на рынке. Практически в любой прибыльной сфере под всеми значимыми операциями значилась одна из фамилий сформировавшейся элиты Миддлмиста. Власти города в определённой мере даже поддерживали это положение дел, ведь налоги исправно поступали, а высший круг обеспечивал престиж города. Однако за покровом власти и лоска скрывались неумолимые интриги. И безраздельное господство элиты лишь верхушка этого многослойного пирога.

Николас был одним из самых одаренных студентов. От его харизмы тащились все девчонки, впрочем, не только от его. Они с друзьями вечно придумывали глупые хулиганства. Просто удивительно, как со временем они повзрослели, стали осознанней. Валентина никогда не пыталась бороться за его внимание, пока они как-то ни встали в пару для выполнения учебного проекта. Разговорившись, Валентина обнаружила в Николасе интересного собеседника и это было взаимно.

Николас Браун и сам был выходцем из тех полтора десятка с небольшим семей, кто образовывал высший круг города. Только вот жить по их строгим правилам его неуёмный характер ему не позволил и он отрёкся от своей семьи и своего круга. Тем не менее, он достаточно много знал, чтобы с лёгкостью замечать многие несостыковки, которые проворачивали те, кто прежде был его кругом. Игра на бирже, искусственное завышение и занижение цен, определённый окрас тех или иных новостей в местной газете. Николас все подмечал и делился наблюдениями, но не с апломбом, а скорее с досадой.

Все это вызывало лишь досужие разговоры, пока ни был убит один из журналистов, готовивший к публикации разгромную статью с недвусмысленными выводами о реальном узурпаторском положении дел в городе. Николас был вне себя. Он утверждал, что все дело в теневой фигуре всей элиты, Максе. Человеке, пришедшим к власти на заре становления текущих порядков в городе и даже спровоцировавшим их. В семье Николаса поддерживали Макса. Не смотря на своё влияние, Макс не занимал никакого должностного поста. Он был банкиром и все его дела строились на ценных бумагах далеко за пределами города.

Воодушевлённое несогласие Николаса по поводу текущего положения вещей поддержала Валентина. Они попытались отыскать и восстановить все собранные убитым журналистом факты и поспособствовать выпуску скандальной статьи. Уже во время их спонтанных поисков и расследования они вызвали осуждение общества. Двое недавних подростков, лезущих в давно улаженные дела, словно пытаются найти опасности на свою голову и последовать за убитым недавно. Впрочем, гибель журналиста списали на несчастный случай. А Валентина и Николас стали слишком заметными фигурами, чтобы просто убить их, что вызвало бы настоящие подозрения — по крайней мере, такую теорию выдвинул Николас, когда их до смерти напугали в темном переулке, но отпустили.

Тем не менее, не смотря на отговоры близких, провокации и запугивания, двое друзей довели дело до конца. Статья вышла в свет, но имеющие отношение к ее авторству молодые люди вместо почёта получили в газетах наречение себя глупыми детьми и фантазёрами.

Хорошо, что Валентина не видела их. Она довольно болезненно реагировала на то, что их ясный порыв справедливости почти никто не оценил. Да и положение в городе не особо изменилось. Это приключение столь измотало её, что она пролежала в больнице с нервным истощением.

С тех пор прошло лет десять. Валентина стала детективом, оставив позади свои нелестные упоминания в газете. Николас же устроился работать в том же департаменте и женился.

— Не был у тебя каких-то полгода, и вот пожалуйста, — покачал головой Николас, вздыхая.

— Пришёл осудить мой бардак? — Валентина свела брови. Сейчас не было сил защищаться и отстаивать честь хорошей хозяйки, которой она привыкла себя считать.

— Разве что бардак в твоей голове, — Николас улыбнулся тепло и взглянул ей в глаза.

Валентина не знала, как это объяснить, но его взгляд обладал какой-то исцеляющей силой. Точно заряд аккумулятора, Николас прибавлял энергии и воодушевлял. К сожалению, сейчас этого было мало, чтобы скинуть весь морок с плеч, но достаточно, чтобы приободриться.

— Как любезно с твоей стороны навестить меня, — немного иронично отметила она и усмехнулась.

— Ну вот, узнаю мою Валли. Счастливая и недовольная, это про тебя.

Валентина фыркнула на эту характеристику и поднялась на ноги. Для неё было очевидно, что Николаса едва ли так внезапно привело в её дом одно лишь стремление оказать поддержку. Не смотря на близкую дружбу, что царила между ними, Николас нечасто делал что-либо под властью одного лишь альтруизма.

— Ты что-то хотел? — девушка сложила руки на груди и остановилась перед Николасом.

Тот поднял на неё задумчивый взгляд, наклонил голову набок, словно оценивая, проснулась ли она достаточно. Или, быть может, способна ли она здраво мыслить и выкинуть из головы снедающие её чувства. Последнее для Валентины было безуспешным уже больше полугода.

— Мне кажется, нас хотят подставить.

— Нас?

— Да, — уверенно кивнул Николас. — Помнишь наше славное прошлое? Та статья, которую мы когда-то собрали по кусочкам.

Валентина нахмурилась. Сейчас, спустя годы, она всё более скептично относилась к безрассудным порывам молодости, толкнувшим ее в то опасное расследование и в объятия… впрочем, с Николасом у них так ничего и не сложилось. Как, впрочем, не было большого толка и в опубликованной статье.

— Все это было так давно. Неужели сейчас это кого-то беспокоит?

— Представь себе, — возмутился Николас и щёлкнул пальцами. — К нам приехал журналист и хочет поднять и переиздать эту статью, снабдив новыми доказательствами, якобы неопровержимыми.

— И… как это подставит нас? — изумилась Валентина и отошла на несколько шагов, потому что Николас поднялся на ноги и заходил по комнате, продолжая рассуждать.

— Очевидно, когда её опубликовали, мы не думали головой и то, что позже нас обозначили недостоверными дилетантами, — о, кажется, это самое мягкое выражение, — спасло нас от мести тех, кого эта статья обличала. К сожалению, подтверждений и доказательств для законных обвинений преступников собрать так и не удалось. Так что…

— Все остались ни с чем, — закончила Валентина мысль. Не самые приятные вехи её истории. Да и Николаса, вероятно, тоже. Можно лишь вообразить его досаду, когда все усилия пошли прахом.

— Да, но с другой стороны никто не пострадал, — заметил Николас и взглянул на Валентину.

В его взгляде и голосе скользнуло что-то тревожное. По телу прошлись мурашки от чувства страха, который когда-то охватывал стальными тисками. Да, пожалуй, хорошо, что они оба остались живы и невредимы…

— И этот журналист, — твёрдость вновь вернулась к Николасу, он мрачно уставился в сторону, — если его статья окажется весомым аргументом для обвинений, нам придётся несладко.

— Зато по заслугам получат те, кто должен, — заметила звонко Валентина.

Николас недоумевающе взглянул на неё.

— Мы окажемся в смертельной опасности, как ты не понимаешь? Не только ты и я, но и наши близкие!

— Мой брат учится в закрытой школе на другом континенте, — вздохнула Валентина с нотой горечи. Затем она приподняла брови. — А! Ты о своей жене волнуешься.

— Разумеется, волнуюсь, — отозвался Николас несколько жестко. Вероятно, ему не понравилось, что этот факт может быть неочевидным. — Она тут точно не при чем.

— Хорошо, и что ты предлагаешь?

— Не знаю, — пожал Николас плечами. — Отговорить этого журналиста, упростить, запугать, подкупить…

— Например, булочками собственного производства? — улыбнулась Валентина.

— Почему нет? Может быть, это его слабое место, — Николас вздохнул и взъерошил волосы. — В конце концов, ему ведь тоже будет грозить опасность. Бедняга может даже не знать, какую опасную игру собирается затеять. Мы должны предупредить его, верно?

Валентина поджала губы, когда Николас взглянул на неё в ожидании. Да, пожалуй, он умеет разбираться в людях и находить к ним подход. Вот и сейчас внутри возникла мотивация спасти незадачливого журналиста.

— Как будто у нас есть выбор, — буркнула она и закатила глаза. Но, кажется, выглядело это неубедительно.

— Ты просто не в силах оставаться равнодушной, когда кому-то грозит опасность, — с тёплой улыбкой заметил Николас.

Глава 2. 🚘 Знакомство

— Дилан Мэйсон.

Он замер и уставился на мужчину с добродушной улыбкой глядящего на него и назвавшего по имени. Не смотря на то, что стоял он на улице со стаканом кофе, взятом в кафешке прямо за его спиной, а вокруг иногда сновали люди, ощущение было такое, будто его нашли в игре в прятки. Дилан промямлил что-то и, собравшись с силами, храбро взглянул в лицо незнакомца.

— Откуда Вы меня знаете?

— Ну как же, новое лицо в давно знакомом городе, — улыбнулся мужчина и протянул руку. Дилан инстинктивно протянул свою руку в ответ. — Меня зовут Николас.

— Ммм, мистер Браун, — отозвался Дилан. Перед его мысленным взором возникли фотографии многолетней давности. В юности его новый знакомый был стройным, а его волосы легко можно было собрать в хвост, сейчас же перед ним был плечистый и полный сил мужчина с аккуратной шапкой пышных причесанных волос и дорогими часами на запястье.

Нельзя сказать, что сам Дилан ему сильно уступал. Он тоже был полон сил, быть может, не такой плечистый, зато крепкого сложения, а его одежда была чистой и аккуратной. Тёмные джинсы и толстовка и чёрная же куртка с капюшоном.

— Ну вот, видите, и Вы меня знаете, — отозвался бодро Николас и усмехнулся, поведя рукой, затем сунув её в карман джинс.

— Забавно, — заметил Дилан и отпил из стаканчика. Кофе оказался переслащенным. — Обычно журналисты ищут материал и людей, а в этот раз Вы меня нашли.

— Похоже на то, — кивнул Николас и впервые его лучезарная улыбка стала чуть спокойней, отчего взгляд перестал быть таким беззаботно-прищуренным и Дилан по-настоящему взглянул в глаза собеседника. В них кроме радости таилось какое-то волнение, которое вскоре было озвучено. — Насколько мне известно, в этот раз Вас и материал нашёл сам?

— Да, всё так, — кивнул Дилан и попытался сделать еще хоть пару глотков, но кофе был безнадёжно испорчен.

Не удержавшись, он выгнул губы от неприятного ощущения на языке и поспешил обернуться в поисках подходящей урны.

— Вы поделитесь информацией? — услышал он Николаса за спиной, чей голос стал ниже и неспешней. Если бы Дилан ни знал, что Браун стоит за его спиной, предположил бы, что это кто-то другой. Так и не найдя взглядом урну, он обернулся.

— Это конфиденциально.

— Как и интервью со мной, — Николас выпрямился и наклонил голову набок.

— Что ж, — пожал плечами Дилан. — Полагаю, мы могли бы сотрудничать? Только я бы для начала хотел найти…

— Мисс Адамсон? — вежливо улыбнулся Николас и его улыбка выглядела как защитная реакция.

— Да, все верно.

— Разумеется.

Такое чувство, что и его взгляд даже заискрится ревностными нотками. Но затем он кивнул и выражение его лица стало мягче.

— Идём, полагаю, она уже в департаменте.

— Вы тоже там работаете?

— Отдел аналитики, — кивнул Николас и вздохнул. — Но сейчас проекты закрывают и урезают… Я могу вас подвезти.

— Да, только у меня кофе, — слегка смутился Дилан.

— Возьмите с собой, — предложил собеседник. — Просто плотнее закройте крышку.

Они свернули за кофейню и сели в припаркованный джип, который вскоре тронулся с места.

— Давно Вы с ней знакомы?

— Давно, еще со старшей школы, — кивнул мужчина.

— Любовь отличницы и хулигана? — улыбнулся Дилан, не в силах избавиться от мыслей, что пришли ранее в голову, когда он изучал досье этих двоих. То ли ему нравилось узнавать подтверждение своих догадок, то ли он уже начал вести своеобразное интервью.

— Ну, разве что Вы описали мое юношеское самолюбование, — отметил Николас. — У Валентины были средние балы в школе, зато в академии она была одной из лучших.

— Когда она решила быть на стороне закона?

Николас иронично усмехнулся.

— Да, вроде того. В школе у меня были высокие оценки, учеба давалась мне легко. А ей сложно, хотя она всегда была способной и неглупой. Думаю, все дело в том, что она… — он задумался, подбирая подходящие слова. — Слишком ответственная.

— Ответственность мешает высоким оценкам? — теперь улыбка и ирония коснулась Дилана.

— Да, пожалуй, — отозвался Николас. — Она не готова была идти дальше, пока не перепроверит и не запомнит все детали абзаца. Еще и перфекционист до мозга костей, — он покачал головой.

— Вы как будто осуждаете ее?

— Вовсе нет, я восхищаюсь, — улыбнулся Николас. — Меня все это меньше волновало. Я никогда не был таким идеалистом. Для Вал справедливость и миролюбие превыше всего.

— А для Вас? — не удержался Дилан. Николас встретился с ним взглядом прежде, чем вернуть внимание дороге.

— Я меньше парюсь, что подумают люди. Думаю, я законченный эгоист, — заметил он немного с горечью и улыбнулся. — Мы приехали.

— Как же Вам удалось сплотиться в команду? — выдохнул Дилан, покидая машину и направляясь вслед за мужчиной в здание.

— Я уговорил ее. И она… — он замер на ступеньках, бросив взгляд на Дилана. — В неё сложно не влюбиться.

— Это предостережение? — поднял брови Дилан, усмехаясь и ожидая окончания этой забавной шутки.

— Для меня это факт, — отозвался Николас вполне серьезно и направился дальше.

Дилан встряхнул головой. Полная бессмыслица и несоответствие тому, что он прочёл.

— Разве вы не женаты? — нагнал он Брауна.

— Женат, — отозвался он.

— Но не на ней, — заметил Дилан.

— Все верно.

Дилан не знал, что сказать на это. Звучало абсурдно.

— Вы восхищаетесь ею, вместе провели целое расследование, будучи подростками, а потом… Вы просто женились на другой?

— Валентина и я всегда были прекрасными друзьями, — заметил мужчина с теплом, нажимая кнопку вызова лифта и, когда двери открылись, заходя в кабину. — Влюблённость и любовь несколько разные вещи, мистер Мэйсон. Свою жену я люблю и обожаю. Что до Вал, я влюблён в неё. Также как можно быть влюблённым в песню, в поэму, если угодно, в домашнего питомца или в творчество.

— Необычный взгляд на вещи, мистер Браун.

На нужном этаже в конце коридора был кабинет, куда они и зашли. Всё вокруг было в шкафах, заваленных бумагами и папками. Жалюзи на окне подчёркивали ощущение давления в пространстве. На одном из массивных и широких столов лежали сложенные руки и голова сидящей в кресле девушки. Ее светлые волосы были слегка всклокочены.

— Доброе утро! — поздоровался Николас и поднял жалюзи, наполняя кабинет большим светом.

Девушка, щурясь, выпрямилась и оглядела посетителей. Дилан ожидал увидеть особу по тем описаниям, которые обрисовал Николас и тому списку достижений, что значились в досье на детектива. Некая собранная дама, у которой все аккуратно, начиная с красивых и лаконичных чистых туфель и заканчивая причёской с идеально уложенными волосами, с деловым подходом, чётким уверенным голосом и идеально прибранным столом.

Но Валентина словно спала прямо на рабочем столе и проснулась от оклика и шума посетителей. Причёска — если пшенично-светлые волосы такой длины чуть выше плеч можно собрать в причёску — отсутствовала, помятая белая рубашка сидела неровно, один рукав был расправлен до запястья, другой кривовато подобран до локтя, сонный мутный взгляд и заспанное помятое лицо довершали картину её облика.

Дилан замер от этого несоответствия и отчаянно пытался соединить образ с реальностью. Получалось плохо.

— Вы что-то хотели? — вздохнула, а затем зевнула, прикрывая ладонью рот, девушка.

Дилан взглянул на Николаса. Тот, кажется, был лишён диссонанса, который охватил журналиста. Он обернулся от окна и расслаблено опустил руки в карманы.

— Да вот, решили проведать тебя. Посмотри, кого я нашел! — заметил он удовлетворённо.

Дилан ощутил странное неприятное смущение от всего происходящего. У него возникло устойчивое ощущение, будто его подвели к постели неизлечимо больного, при этом считая, что не все потеряно и призывая воодушевленно поучаствовать в общении, пожать слабую, лишенную сил и дрожащую руку, демонстрируя бодрость жизнелюбия и физического здоровья.

Валентина выпрямилась в кресле и опёрлась плечами на спинку. Прикрыв глаза, забавно щурясь, она еще больше растрепала волосы и загладила их назад, открывая лицо и протянула руку. Рукопожатие её оказалось сильнее, чем Дилан ожидал и далёкое от угасающего силами человека.

— И кого же ты нашёл? — с легкой улыбкой то ли с интересом то ли с иронией спросила Валентина, глядя на Дилана и словно обращаясь к нему.

— Мне тоже очень приятно, — заметил, улыбнувшись в ответ, Дилан, не сумев подавить шутливый порыв, но быстро исправился. — Дилан Мэйсон. У меня такое чувство, что обо мне в городе уже все знают.

Валентина вежливо закивала и улыбнулась.

— Так кто же Вы?

— Я…

Поразительно, что даже бариста в кофейне поняла, кто он, и знала его имя, Николас каким-то немыслимым образом и вовсе будто выследил его, и еще несколько человек с кем он успел столкнуться, знали о нем. В то время как детектив не знала, не смотря на свой род деятельности. Хотя… должно быть, ее заботят другие вопросы, ведь кто всерьёз думает о таком как…

— …журналист. Дилан Мэйсон. Мои статьи пользуются переменным успехом и однажды меня даже звали на телевидение. Может, видели по новостном каналу.

— Это кофе?

Дилан даже не сразу понял, что мисс Адамсон погружена в созерцание не того представления, какое хотел описать Мэйсон, а его вида и стаканчика, который он всё ещё держал в руках.

— Да, я хотел взбодриться, но мне его пересластили. Боюсь, он бездарно испорчен.

— Можно?

Дилан молча протянул стаканчик. Девушка сняла крышку и сделала глоток. Кажется, примерно так выглядит умиротворённое блаженство.

— Спасибо, — улыбнулась она и с некоторой жаждой опустошила стакан.

Николас нахмурился.

— Ты вообще пробовала что-нибудь кроме кофе последние… — он задумался, — дня два?

— Отстань, — легко заметила Валентина и выбросала опустевший стаканчик в мусорку у стола, заваленного бумагами, за которым сидела. Настроение её явно улучшилось. Затем она встала из-за стола и оправила рубашку, опуская засученный рукав. Николас покачал головой.

— Мне снова стоит навестить тебя?

— Разве что в кошмарах, — непримиримо заявила девушка.

— Тогда сама приходи. Джулия печёт потрясающие булочки.

Валентина смерила скептичным взглядом добродушную и открытую улыбку Николаса.

— Мисс Адамсон, — решился вмешаться Дилан, когда пауза не переросла в дальнейшие обсуждения. — Я прибыл в Миддлмист, чтобы поговорить с Вами и мистером Брауном.

— Да, Николас говорил мне, — пространно отозвалась девушка и смерила Дилана взглядом уже более серьёзным, но все ещё как бы расфокусированным. — Думаю, все необходимые материалы Вы сможете найти в архивах библиотеки.

Она пожала плечами, подошла к напольной вешалке, с которой сняла кремовый плащ и, облачившись в него, направилась к дверям.

— Прошу прощения, джентльмены, меня ждет работа.

— Это она заставляет Вас просиживать здесь ночи? — выдохнул Дилан, устремившись следом.

Сначала он решил, что Валентина спит на работе и вообще далека от продуктивности. Но теперь, увидев её задор и решимость, а также полное сосредоточение на чем-то вне этих стен, он осознал, что всё с точностью наоборот. Она не лениво и безалаберно отнекивается от своих дел, а напротив, не успевает ничего кроме работы, даже поспать дома. Так или иначе на его субъективный взгляд Валентина была одновременно близка и далека к замечанию Николаса. Замечанию о том, что в неё невозможно не влюбиться. Слишком взбалмошная, странная и причудливая. Пожалуй, Дилан больше не удивлялся, почему Браун выбрал в жены другую девушку.

— Стоп, стоп, стоп, — прозвучал густой бас появившегося в коридоре.

Валентина, ответившая вопросу Дилана каким-то почти оскорбленным взглядом и собравшаяся направиться к лифтам, была остановлена высоким и плечистым мужчиной в костюме.

— Появилось новое задание, — заметил он ей и перевел взгляд на Николаса. — Ты тоже идёшь, будешь её напарником.

— О, неужели меня допускают дальше, чем заполнение груды бланков? — изогнул Браун брови и в его голосе заинтересованности было больше, чем иронии.

— Нет, так не пойдет. Я занята на другом направлении, моя группа сформирована и у меня куча работы, — попыталась воспротивиться девушка спокойным и уверенным тоном.

Дилан готов был бы махнуть рукой и уступить её тону, но мужчина в костюме явно был непоколебим. Ни один из комментариев его не заинтересовал. Он кивнул Дилану.

— А Вы что здесь делаете? И кто Вы?

Внезапно Дилану стало не по себе. Светлые голубые глаза, будто выжигающие насквозь, широкий подбородок, непоколебимый бас и массивность, которой обладало не столько мощное тело собеседника, сколько что-то неуловимое в самом его облике, подобно громадному быку, которого не хочется злить и провоцировать красной тряпкой.

— Это Дилан Мэйсон, — взялся представить его Браун. Голос его был расслаблен и уверен. — Журналист, это я его привел.

— В секретный архив? — кивнул мужчина и недобро прищурился.

Дилан мысленно представил как ему зачитывают обвинение о превышении должностных полномочий. Николас остался невозмутим.

— Да, мистер Мэн. Мы искали Валентину. Я ни на шаг ни отходил от мистера Мэйсона и могу отвечать и свидетельствовать за каждую секунду его здесь.

— Довольно, — махнул рукой Мэн и указал на Николаса. — Тебя никто не просил и никто не давал такого разрешения. Любые новые похождения только с моего письменного разрешения, — затем жест большим пальцем за спину, в сторону Валентины. — Иди с Адамсон.

***

Валли ворчала о чем-то. Кажется, о том, как ей не нужны помощники и вообще зачем им нужен Дилан с собой, который решительно направился с ними. Николаса его рвение тоже поразило, но он промолчал. Вал может упираться сколько угодно, но раз с девушкой отправляют мужчину, дело может принять довольно напряжённый оборот, по крайней мере, такого было его предположение о распоряжении Мэна, их шерифа.

Николас завел мотор машины и включился в реальность. Урчание двигателя, прикосновения к рулю и уверенное переключение коробки передач бодрило лучше кофе.

— Так что у нас там? — спросил он, заворачивая на дорогу.

— Место — придорожный мотель на западе, — Валентина, сидящая рядом на переднем пассажирском сидении открыла выданную ей папку. — Заявитель — Роуз Браун.

Николас сам не заметил как его пальцы вжались в руль, а машина резковато дернулась, тормозя на красный.

— Убийство? — мрачно и бесцветно спросил он.

Валентина не смотря на то, что её тряхнуло и тёмные очки, которые она успела вложить в светлые волосы и опустить на макушку, слетели прямо ей на нос, лишь качнула головой и поправила их, вновь подняв в волосы. Дилан, сидящий сзади и помалкивающий, похоже, не имел привычки пристёгиваться. Его толкнуло вперёд и его лицо сравнялось с лицами Николаса и Вал, а руки вцепились в спинки передних кресел.

— О, это Ваша близкая родственница? — предположил он, глянув на водителя.

Николас не выдержал и рассмеялся резковато и холодно. Набрав побольше в лёгкие воздуха, он взглянул в боковое окно, стремясь отвлечься на пейзаж. Для журналиста Мэйсон набрал маловато данных. Едкие комментарии просились на язык, а перед глазами показался легкий морок.

— Сестра. Распорядительница «Металлик Сейф», — ответила за него Вал. — Семейное предприятие.

— Не знал, что у вас есть… — задумчиво отозвался Мэйсон.

— У меня нет, — с лёгким нажимом поправил его Николас и двинулся вперёд на зелёный. — Ни сестры, ни предприятия. Ко мне они отношения не имеют.

Судя по всему, Дилан постарался сообразить, что к чему и припомнить те факты, наличие которых как будто даже раздражало Николаса больше, чем их незнание. Уф, что с ним? Надо расслабиться. Он давно не в клане Браунов и всей этой вереницы магнатов. Машина мягким тембром заискрилась по гравию подъездной дорожки и остановилась прямо у здания мотеля.

Глава 3. 🌹 Черные розы

Все трое вышли из машины. Николас нажал на кнопку закрытия авто и та издала характерный звук. Он зря так напрягся. Просто давно не пересекался ни с кем из них.

— Извините, мне не стоило так резко тормозить на светофоре, — заметил он и увидел, как Дилан, доставший из кармана телефон, встретился с ним взглядом и кивнул. Вид у этого парня был занятный: живые светло-карие глаза, тонкий подбородок и русые прямые волосы, легким скруглением сходившие низкой челкой с макушки до бровей и глаз, стройная подтянутая фигура, едва заметная сережка-гвоздик в ухе. И его взгляд — сразу и задумчивый, почти детский и в то же время эта же задумчивость могла выглядеть пронзительно, почти холодно и решительно. Как в тот момент, когда Николас назвал его по имени и протянул руку при знакомстве.

Теперь было ясно, зачем позвали именно Валли. Потому что именно ей можно было поставить в пару именно его. А его позвали из аналитического отдела (откуда он пока и не собирался никуда вылезать, ведь это слишком хорошая возможность покопаться в кипах документов), только лишь потому что он — Браун.

Браун, черт возьми. И сменить фамилию недостаточно, это все равно что клеймо. Впрочем, пусть им распоряжаются, он всецело в руках копов и, можно сказать, практически сам один из них. Да и пара у него как раз подходящая. А Дилан... Что ж, пусть пойдет с ними и увидит, с кем ему придётся иметь дело, если не захочет после этой встречи поскорее уехать, закатывая глаза.

— Итак? — Николас деловито поправил рукав коричневого пальто и поднял взгляд на статную женщину у окна номера мотеля, куда зашли все трое.

Ее тёмные локоны волной сходили к лопаткам, покатые плечи приоткрывала кашемировая бордовая кофта с вырезом, кожаный широкий пояс и плиссированная черно-золотистая юбка с аккуратными чёрными сапожками завершали облик. Ее красивое лицо с немного крупным носом, полными губами и глубокими темно-карими глазами неуловимо напоминало лицо Николаса, хотя выглядело более решительным, а взгляд — острым не смотря на мягкость кофты и тёмно-каштановых локонов.

Она обернулась, когда увидела, как зашли Николас, Валентина и Дилан. Первый, сжав губы, спокойно и проницательно посмотрел на сестру, а она на него, прежде, чем он задал вопрос.

— Кто это? — надменно заметила женщина, кивнув на Дилана. Очевидно, ей не особо понравилось присутствие постороннего лица.

— Журналист, — пожал плечами Николас, словно ему это было совершенно безразлично, как если бы он говорил о чем-то несомненном, например, ковре на полу или погоде за окном.

— Я вызывала полицию, а не прессу.

— Послушайте, мадам, — внезапно подал голос Дилан, но Николас поднял руку, останавливая его.

— Если твой случай конфиденциален, он не попадёт в прессу. Но согласись, обращаться к копам, — Николас качнул головой, — затея тоже далёкая от настоящей конфиденциальности. Разве семья...

— Семья, — зло прищурилась женщина и вздохнула, вновь взглянув в окно. — Что ты можешь знать о семье, Николас?

Ник прикрыл глаза и беззвучно глубоко вздохнул.

— Так в чём причина вызова? — деловито поинтересовалась Валентина.

— О, ты, я смотрю, всё ещё работаешь, — улыбнулась немного едко женщина. Затем она отошла к креслу и присела в него, закинув ногу на ногу.

— Мы прибыли, чтобы помочь Вам, Вы позвали нас сами, — напомнил Дилан. — По крайней мере, полицию. Так что, пожалуйста, дайте выполнить им их работу.

— Даже не представляю, что могло случиться, что не подвластно семье, но стоит рассмотрения полиции, — задумчиво подытожил Николас и сложил руки на груди. — Если ты решила сдать все схемы махинаций и во всем сознаться, я готов лично отвезти тебя в участок. Если же нет, выкладывай. Наш журналист никуда не выйдет.

Роуз Браун обвела всех присутствующих внимательным взглядом и сильнее сжала пальцами подлокотники кресла. Николас отчетливо заметил, как к позиции защиты и грубости в этой женщине добавляются нотки беспокойства и, быть может, опасения. Опасения? Растерянность — столь далёкое понятие от его сестры, что он даже и сам ощутил, как сбавляет обороты и готов всерьёз воспринять её зов.

Роуз была своевольной как и он сам, не только по меркам сильного и независимого характера, но и в принципе по сравнению с другими их сверстниками из схожих семей. Пожалуй, схожесть характеров так сблизила их в детстве и юности и ровно также поспособствовала тому, что после его ухода им было сложно друг друга видеть. Их пути разошлись и словно стали противоположны, образуя некое соперничество, где не могло быть победителей и побеждённых да и "соревнование" шло отнюдь не по одним и тем же для обоих критериям. Однако для подобной "игры" ставками могут быть разные вещи, важна равнозначность их номинала, ценности. Кто стал успешнее на своем месте, кто обрёл то, за что ратовал и чего желал?

Николас обрёл любимую жену, дом, мог работать на благо обществу, помогая проверять систему на предмет ошибок, лазеек для незаконных действий — именно этим он занимался в отделе аналитики с недавних пор. Что до Роуз, она успешно вышла замуж, оставив себе девичью фамилию, ее супруг обладал достойными активами в другой фирме, но «Металлик Сейф», семейное предприятие Браунов, оставалось за ней, она (насколько он знал) продолжала быть уважаемой дамой в своих кругах, сочетая деловую хватку с женственностью. Она всегда занималась своими делами сама, сколько он её помнил, и был уверен в том, что ничего не изменилось в этом за все эти годы... Хотя, много времени прошло, многие обстоятельства переменились, однако характер его сестры остался прежним, а, значит, и её привычки.

Поэтому от Роуз логичнее было бы ожидать того, что она не только не привлечет полицию в свои проблемы, но и семью не станет беспокоить. Он знал, потому что и сам был таким и по сей день оставался. Но её волнение, этот взгляд, беспокойство о прессе — неужели Роуз изменила сама себе?

Что в самом деле могло заставить её обратиться в полицию, если все вопросы у Браунов и в других подобных семьях решались всегда внутри одной фамилии или между этими фамилиями, но не выходя за рамки высшего круга?

***

Валентина была рада тому, что Ник смог, похоже, утихомирить эту даму. Ей меньше всего было интересно выяснять с ней отношения. Может, ей показалось, или Браун смотрит на неё с особенным презрением? Внутренне она ощутила жгучий стыд от этого своего предположения. А вдруг она знает? И если знает, что тогда?

***

— Вот, — повела рукой женщина в сторону столика рядом с собой.

Николас только сейчас обратил на него внимание.

Этот номер мотеля выглядел мрачно из-за тяжёлых тёмно-бордовых штор и рассеянного сквозь них дневного света через небольшие окна. Отделка была в чёрном цвете и слабое освещение лампы не давало отличить неконтрастные предметы друг от друга и их детали как следует: небольшая комната, кровать, прикроватная тумбочка, шкаф, дополнительное пространство от двери в виде выступа в сторону, слишком небольшое для отдельной комнаты. Там помещались круглый деревянный столик и кресло, где и расположилась Роуз. На столике стояла небольшая стеклянная простая ваза, вероятно, принадлежащая мотелю, а в ней был букет, который сложно было различить в неярком освещении, так как он не бросался в глаза. Это были чёрные розы. Любимые цветы Роуз, как он знал.

Николас подошел ближе.

— Новый поклонник не дает прохода? — предположил он причину волнений и увидел сверху, что в цветах был снимок, сделанный на фотоаппарат мгновенной печати, характерные белые поля и размер кадра легко это определяли. Он нахмурился. Кажется, на кадре было изображено знакомое ему место, до боли знакомое. Цветущий сад, пышные кусты со светлыми цветками, за зеленью видны очертания стен громадного дома. На переднем плане дамы, одетые в модные яркие платья и мужчины, облачённые в классическом или полуспортивном стиле. — Я знаю это место.

— Стой! — выдохнула Вал предупреждающе.

Николас потянулся к снимку и замер, услышав голос приблизившейся подруги. Он так задумался, что на пару секунд забылся и не заметил, как она подошла.

— Отпечатки, — пояснила Вал более серьёзным тоном и бросила взгляд на поджавшую губы Роуз.

— Я уже брала кадр в руки, — сдержанно процедила она.

Николас достал телефон и включил на нем фонарик. Это освещение вернуло внимание к снимку. Николас и Валентина склонились над букетом, словно врачи. Валентина сфотографировала общий вид снимка, букета и столика.

— Ты узнаёшь кого-нибудь? — спросила тихо Валли. Если она хотела, чтобы их не услышала Роуз, то едва ли у неё вышло.

Николас вглядывался в снимок некоторое время, желая зацепиться за что-то существенное. Кадр был немного смазан, многие лица были в движении, несколько людей шли и перегородили часть кадра, фокус которого, вероятно, был направлен на задний план и находящихся на нём стройного блондина с выраженными скулами и глубоко посаженными глазами с тёмными кругами под ними, отчего его лицо выглядело выразительно и даже светлые волосы не могли придать ему мягкости из-за отсутствия плавных форм, эти внешние признаки были различимы даже на таком небольшом кадре — отличительные внешние черты Фриклендов — и девушки, высокой симпатичной блондинки рядом с ним с собранными длинными волосами в коротком коктейльном красном платье с ярким нескромным взглядом, чья раскованность и уверенность ощущались в застывших жестах, она держала под руку юношу, а в другой руке сжимала бокал. Девушка смотрела на стоящую по другую руку от блондина даму, вероятно, общаясь с ней. Дама была в длинном атласном платье изумрудного цвета. Ее тёмные локоны и статную фигуру Николасу было легко узнать, это явно была Роуз, и виднеющийся профиль подтверждал его домыслы.

Он знал этих людей. По крайней мере, когда-то он проводил много времени в их обществе, и за годы его отсутствия на многочисленных собраниях и вечеринках они не намного изменились. К тому же, пусть и с завидным отсутствием регулярности, он все же видел их периодически, в газетах, по телеку, в интернете, в конце концов.

На кадре были Оливер Фрикленд, его нагловатая зазноба Марта Келлерстон и, собственно, Роуз Браун.

— Возможно, — уклончиво ответил Николас, пожав плечами и хмыкнув, будто не узнал никого и взглянул на Роуз прямо. — Что это за кадр и почему он так напугал тебя?

— Кадр с вечеринки по случаю моего тридцатилетия. Извини, что тебя не пригласили, — немного холодно отозвалась женщина. — Меня заинтриговало то, что на обороте.

Валли уже вытащила из кармана прозрачный пакет — Ник даже сначала не понял, а затем не поверил, что она носит с собой по меньшей мере десяток таких — и пинцет.

— Да ладно, — усмехнулся он дружелюбно и удивлённо, уступая Валли место у столика и наблюдая как та неспешно подцепляет кадр и переворачивает его.

В свете поднятого фонарика на телефоне можно было увидеть надпись чёрным маркером: "Ты ответишь за это".

— Выглядит достаточно зловеще, — согласился Николас, наклонив голову набок и погружаясь в мысленные прикидки, что же подразумевала под собой фраза и кто мог подобным образом оставить послание.

— Это угроза, не так ли? — заметил голос рядом с ним.

Николас уже и забыл про Дилана и про то, что он с ними и теперь, наконец, решился приблизиться и взглянуть на надпись. Размышления отвлекали Брауна от реальности.

— Именно, — согласилась с журналистом женщина. — Мне кажется, кто-то хочет скомпрометировать меня.

— Хорошо, миссис Браун. Вы не могли бы рассказать все по порядку? Кстати, Вам знаком этот почерк? — обратилась к женщине Валли, повернув фото надписью в ее сторону, и, дождавшись ответа, убрала его в пакет.

— Нет, первый раз вижу. Сейчас, признаться, почти все переписываются с помощью печатного текста, я знаю как выглядит почерк всего нескольких людей, их я бы узнала наверняка.

— Кто это? — Вал достала блокнот и ручку.

— Мой муж, брат, Николас, — Ник коротко негромко усмехнулся, когда его показательно отделили от семьи, — и, быть может, пара друзей и знакомых, с которыми я веду дела. Например, мы иногда пишем записки друг другу, оставляем пометки на документах.

— Это не Макс? — немного требовательно и звонко заметила Валли.

Роуз посмотрела на неё так, будто Валентина решилась включить тяжелый рок на полной громкости посреди концерта классической музыки.

— Нет, — с лёгким удивлением ответила Роуз. — Как я уже сказала, мне не знаком этот почерк. Мне назначили здесь встречу, я приехала и увидела все это.

— Кто назначал встречу?

— Я не знаю. Мне пришел запрос от некой фирмы, с которой я не имела прежде дел. Кроме этого письма о ней ничего неизвестно. Вероятно, фирма это прикрытие и её не существует.

— Вас все это не насторожило?

— Нет. Мы часто имеем дело с новыми фирмами, им интересно сотрудничество для раскрутки и рекламы и обычно их представители готовы платить. В сети про них либо нет ничего, либо их репутация может быть спорной. По всем этим причинам, а также из-за того, что это неофициальная встреча, ведь договора еще не заключены, местом назначается этот мотель. Здесь есть вполне пристойно оформленные номера.

— Кровать больше стола переговоров, — улыбнулся Николас, кивнув на столик с цветами.

— Знаешь, у нас иметь тайную любовную связь не так страшно, как тайную деловую, — заметила Роуз. — Когда вы двое помутили воду, всплыли некоторые мм... несоответствия, из-за чего теперь стало труднее доверять другим даже в высшем кругу.

— Выходит, ты считаешь, что угроза исходит от другой семьи? — поразился Николас.

Роуз вздохнула.

— Я думаю, это возможно.

— Чтобы узнать, кто это мог сделать, у нас мало данных, — нахмурилась Вал, прикусив край ручки.

— Верно. Все знают, что чёрные розы твои любимые, — Николас сложил руки на груди. — По крайней мере, все в высшем кругу. Кто сделал этот снимок?

— Я не знаю. На празднике был полароид и каждый мог его взять, чтобы сделать фото на память, я после праздника составляла альбом. Но этого снимка я не помню.

— Хорошо, но ты ведь знаешь, кто на нём, не так ли? — Ник прищурился.

— Да, это я, Оливер и Марта. Кажется, мы говорили о том, кто как собирается провести лето. Марта хвасталась что побыла уже в нескольких странах и всегда заглядывает на аукционы в поисках дорогих вещей, которых у неё уже целая коллекция.

— Неужели она завидует тебе? Или ты ей?

— Не говори ерунду, Николас.

— "Ты ответишь за это", к чему эта надпись, что она может значить? Кто кому насолил на этот раз?

— Ты не хуже меня знаешь, Келлерстоны самая богатая семья. Еда действительно прибыльная отрасль, это то, что людям нужно всегда и на что они тратят больше всего денег.

— Насколько я помню, в прошлом году Марта Келлерстон открыла выставку предметов искусства как раз из своей коллекции, — подняла ручку в воздух Валли.

— Что ж, может себе позволить, — равнодушно отозвалась Роуз.

— Да, но спустя полгода на выставку было совершено покушение и пропало несколько экспонатов.

— О, я читала о том, что полиция так и не смогла их обнаружить, — поджала губы женщина. — А Марта получила приличный куш по страховке, ей грех жаловаться. Не удивлюсь, если она и стояла за этим "похищением".

— Она выглядела искренне сожалеющей о случившимся, — задумчиво отметила Валли.

— Не должна же она была прыгать от счастья, верно? — возразила Роуз.

— А Ваше заявление на этот счёт помните?

— Кажется, я досадовала, что охранные системы могли бы быть помощнее.

— Это может тянуть на мрачное напоминание, дабы воззвать к твоей совести... если, конечно, она у тебя есть, — задумчиво повел рукой Николас в сторону букета и снимка.

— Неужели ты считаешь, что меня беспокоит кадр с вечеринки и надпись? — с лёгким вызовом заметила женщина и подняла подбородок. — Отнюдь. Но это, как верно заметила пресса, — она кивнула Дилану, — похоже на предисловие к какой-то интриге. А если эта пафосность, — она кивнула на столик с розами, — будет зафиксирована официально, я смогу иметь на руках алиби, если кто-то собирается мне навредить или подставить.

— С чего кому-то тебя подставлять, Роуз?

— О, Николас, — женщина поднялась на ноги и прошла к порогу, чтобы накинуть на плечи изящное чёрное пальто, — сейчас все хотят друг друга подставить. Впрочем, как и всегда, не так ли?

— Именно поэтому я во всем этом больше не участвую. Ты уже уходишь?

— Да. Я рассказала все, что знаю. Цветы можете оставить себе, а таких снимков у меня полно. Может, найдете здесь ещё что-то интересное. Я уже не жду разгадки, но надеюсь, что хотя бы протокол полиция сможет составить верно.

Роуз Браун улыбнулась, развернулась на каблуках и вышла.

Глава 4. 👓 Мы встретимся с тобою…

Любая вера строится на внутренней уверенности.

То есть изначально в человеке должно быть сформировано чувство непреложной значимости какой-либо ценности. И затем, на основе силы и непреложности этого чувства, строится вера во что-то.

Если у человека низкая самооценка, много страхов, сомнений и беспокойств это не означает отсутствие веры. Это всего лишь означит веру в эти сомнения, беспокойства и слабость.

Вера же в силу является силой воли.

Довольно занятно, как в чём-то ощущая слабость, непонимание, в другом можно быть убеждённым, решительным и однозначным. Можно сказать, что направление, в котором человек знает чего хочет, в котором стремится действовать, выбор, который он делает и его убеждения и являются его верой.

Валентина верила в разные странные вещи. Например, в то, что определённый недосып лишает сил на волнения и благодаря этому можно меньше беспокоиться.

Вот и сейчас, вызов Роуз Браун отнял у неё уйму времени, хотя у Вал имелись дела поважнее, чем быть секретарем, ведущим учёт всех записок, которые получают такие деловые леди как Браун. Да и разгромный комментарий о провалах копов имел мало вдохновляющего в своей сути. Голова гудела, живот просил еды как мурчащая в ногах хозяйки кошка, а между тем она сама спокойно пролистала заметки, окидывая взглядом скудные записи из показаний Роуз и просто предложила перекусить в небольшом кафе при том же мотеле, в ожидании вердикта специалистов, ищущих отпечатки.

Она заправила очки в ворот плотной белой кофты и взялась за блинчики с клубничным джемом и новой порцией молочного кофе. Недосып также помогал в том, что сосредоточить свое внимание она могла на завтраке, а сил на обдумывание взглядов сопровождавших ее мужчин особо не было. Впрочем, и Ник и Дилан также сделали заказ и решили присоединиться к трапезе, правда, взяли они лишь напитки. Дилан получил свой кофе, а Николас потягивал чай.

— Что мы имеем по итогу? — задумчиво начал Николас, загибая пальцы, когда им дали знать о промежуточных результатах анализа. — Фото с надписью, то ли означающее угрозу, то ли предупреждение, на последнем настаивает заявитель. Отпечатки пальцев только на кадре и еще есть слишком старые и расплывчатые на дверной ручке, розы явно появились в номере позже. К слову, и сами розы тоже в наличии. Кстати, они короткие.

— Что? — Валентина подняла взгляд, оторвав его от игры света от окна в чашке.

— Стебли, я имею в виду. Они короче раза в полтора, если ни больше, чем стандартная длина. Зачем их подрезать?

— Может, чтобы не опрокидывали короткую вазу? — пожала плечами Валентина, накалывая очередной отрезанный кусочек и собирая им джем с тарелки.

— У тебя богатый опыт опрокидывания ваз, полагаю, — ласково отметил Николас.

Валентина подняла на него глаза. Николас улыбался немного хитро и мягко и с долей ободрения. Порыв возмутиться был растоплен, но вовсе не благодаря выразительности его лица. Нет, она, бывало, запускала диванной подушкой в это самое лицо. Просто в этом подколе была та самая нежная бодрость, которая призывала проснуться, взбодриться, сбросить мрачные мысли и навалившиеся несуразности, улыбнуться, пихнуть этого зазнайку в бок и справляться с накопившимися делами.

Присутствие Дилана спасло от этого рукоприкладства Ника и она просто ограничилась вздохом и качанием головой с лёгкой улыбкой.

— В любом случае это хорошее предположение, но если дело только в вазе, то их могли подрезать уже в номере. А портье говорит, что курьер, который доставил цветы в номер и оплатил его, попросил вазу как раз для укороченных цветов. Оплата наличными, а лицо, или имя или название фирмы курьера неизвестно.

— Итого, у нас цветы и снимок, — подытожила Валентина. — Интересно, чем это может быть достаточно для Роуз в качестве целого алиби?

— Любая мелочь может обеспечить алиби, верно? — предположил Дилан.

Валентина наклонила голову набок и заправила выбившуюся прядь за ухо.

Этот молодой человек вновь заставил задержать на нём взгляд. Когда она проснулась сегодня, он был первым, что она увидела. Ей одновременно хотелось и не хотелось с ним познакомиться. С одной стороны, Николас верно заметил, что лучшим решением будет, если этот журналист разочаруется в своей миссии — кстати, стоит уточнить её подробности, но вряд ли это изменит суть. С другой стороны, Дилан выглядел расслабленно и спокойно и его присутствие также имело свой эффект, только не ободряло как в случае с Николасом. А успокаивало. Как наблюдать за огоньком свечки, небольшим язычком, который мерно горит и изредка извивается в ответ на движение воздуха. Николас же был похож скорее на громадный домашний очаг, полный поленьев, то и дело потрескивающих в разных местах, обдающий жаром и светом. Свет же свечи обладал тишиной и был меньше. Светом свечи управлять легче, огонь очага скорее сам управляет тобой и с ним сложнее справиться, хотя это и не нужно, лучше дать ему согреть себя и следить за огнем.

— Любая мелочь может быть звеном в цепи доказательств, — заметила Вал, так как Дилан продолжал на нее смотреть и, кажется, просто ждал, когда она пожелает ответить. — Но, допустим, Роуз не сможет доказать на этом свою непричастность, если завтра украденные экспонаты Марты окажутся в ее спальне. Эти розы и карточка значат лишь то, что она их получила и что в то время, когда мы приехали, она была тут. Если кроме её отпечатков на снимке ничего не найдут, то все это сомнительная улика против кого-то...

Она отпила кофе. Дилан опустил взгляд на стол и задумчиво постучал пальцами по столешнице.

— Но это может стать зацепкой для построения теории и версии событий, — добавила Валентина. Ей почему-то показалось, что её ответ мог прозвучать недостаточно полно для Дилана. Почему её вообще волнует его мнение? Дело тут вовсе не в профессии Мэйсона, она не чувствует себя интервьюируемой, в свете прожекторов. Напротив, ей показалось, что внимание Дилана осторожно и лично, как нечто дружеское. Но — кто знает? Журналисты, быть может, всегда стараются выстроить подобный контакт с интересующими их лицами?

А может, Ник прав и она просто не может не волноваться за других? Мысленно фыркнув, Вал откинулась на спинку стула со своим кофе.

— Выходит, сейчас можно только ждать этих событий? — предположил Дилан.

— Похоже, — вздохнул Николас и немного нахмурился на секунду, но затем чуть улыбнулся. — Вполне возможно, речь идет о каких-то интригах, касающихся её личных дел или она переманила интерес какой-то компании у этой Марты, кто знает. Хотя Марта не похожа на игрока на бирже или акулу бизнеса. Я бы предположил, что она частный игрок, её коллекция даже после ограбления неплоха. В любом случае, как ни прискорбно, скорее всего, нас использовала несчастная бюрократия в качестве инстанции по выдаче бессмысленных справок.

Он усмехнулся и хитро взглянул на Дилана.

— Как видишь, у нас очень увлекательно.

— Действительно. Выглядит весьма пафосно, я согласен в этом с Роуз, — кивнул Дилан.

***

Валентина Адамсон взглянула в окно. Дилану было неясно, то ли она увлеклась игрой солнца в придорожной лужайке, то ли ей не захотелось слушать его слова. Но почему? Ведь он не собирается лезть в её работу или мешать. Да и делать статью на этой загадочной, но скорее пустой ситуации, он не собирался.

Может, ещё лет пять назад, когда он все еще был новичком, то взялся бы поведать о запутанных взаимоотношениях внутри загадочного туманного Миддлмиста. Правда, тумана он пока здесь не застал, но чёрные розы и таинственная надпись, признаться, его впечатлили.

Однако Дилан был из тех, кто знает разницу между пустышкой и настоящей сенсацией и прибыл он сюда отнюдь не за загадочными предположениями. У него имелась куда более весомая информация. И это было именно той темой, которую он готов был бы обсудить, только не в мотельном кафе, а в более конфиденциальной обстановке. Помощь тех, кто хорошо ориентируется и в городе и в его представителях ему не помешает. К тому же именно Адамсон и Браун подбирались ближе всех к стенам здешних тайн. Ему стало интересно, что же теперь, после их неудачной попытки движет ими и их столь различными путями.

Впрочем, он уже делал свои предположения. Николас показался ему несколько дерзким и рисковым парнем, на грани с законом и приличиями. Ему как будто даже нравилась возможность вызова. С Роуз он держался довольно стойко и даже немного бойко, вовремя осаживая эту барышню. Что до Валентины, то она, вероятно, предана работе и в то же время будто досадует на ограничения этой работы. Что ж, он бы и сам был не в духе, если бы его направили на что-то для галочки. Интересно, что влечет девушку, чью самую искреннюю улыбку способен вызвать кофе?

— Признайся, ты очарован, — с оттенком игривого сарказма отметил Николас, улыбнувшись. — Роуз просто неотразима. Поверь, с возрастом у нее ушло много едкости. Чего не скажешь про многих других — все любят разыгрывать из себя невесть что, считая, что они звёзды. Звёзды только не на небосводе.

— Довольно поэтично звучит, — улыбнулся Дилан и посмотрел на Валентину и Николаса попеременно. — Так мы сможем ещё увидеться?

Его слова сейчас же привлекли внимание Валентины, до того будто погруженной в раздумья. Её взгляд на миг выразил смесь удивления и возмущения, как ему показалось.

— Увидеться? — Валентина перевела взор на Николаса.

— Я думаю, мы сможем встретиться за ужином сегодня...

— Нет, я итак потеряла почти полдня на эти странные недоразумения, — Валентина качнула головой и взглянула на Дилана с извинением. — Я не имела в виду ничего против Вас, Дилан. Просто у меня есть действительно важные дела, которыми стоит заняться и они требуют времени и срочности...

— И под них уютно засыпается в архиве, — решился пошутить Дилан.

Валентина несильно покраснела и провела рукой по шее у затылка.

— Не беспокойтесь обо мне, ладно? Ник, давай завтра.

— Да, хорошо. Дилан, — Николас кивнул ему, — у моей жены просто изумительная выпечка. Уверен, я смогу уговорить её исполнить очередной кулинарный шедевр.

Улыбка Брауна могла быть одновременно знаком энтузиазма и нежности и чем-то далеким от приличия.

— Звучит неплохо, — Валентина взглянула на мобильник, поднялась на ноги и накинула на плечи плащ. — Мне пора. Я буду в департаменте, если что, Ник.

— Тебя подбросить? — предложил Браун, обменявшись взглядами с Диланом и убедившись, что они оба тоже закончили чаепитие, мужчины тоже встали и второй раз за день направились за Валентиной.

Интересно, она всегда куда-то спешит? Если так, неудивительно, что Николас так стремится опекать её.

— Да нет, спасибо. У меня встреча с Филиппом по дороге.

Однако Валентина направилась не к выходу, а к стоящему за баром служащим.

— Ничего странного, сегодня и вчера к ним никто не заходил, — вынесла вердикт она, по возвращению поравнявшись с собеседниками и выходя на воздух.

— Филипп тоже из полиции? — спросил Дилан.

— Да, мой напарник, — кивнула Валентина, повернувшись к нему и надела солнечные очки, с которыми ее лицо смотрелось не столь серьезно и задумчиво как без них. Это сложило калейдоскоп его ощущений и домыслов в некую картинку и он понял, что показалось ему таким необычным в ней. Он видел как менялось её выражение лица, как она улыбалась и хмурилась, но взгляд оставался таким же: пустым и напряженным. Сколько вообще людей с таким взглядом? Живущих размеренно, однообразно, по накатанному плану, с притупленными ощущениями и невозможностью или неспособностью или же банальным нежеланием что-либо менять. Но Дилан видел, что в Валентине были силы, было рвение, был энтузиазм, были эмоции. Быть может, он неверно трактует свои первые впечатления, но ощущения от Адамсон у него были довольно противоречивыми. То она задумчиво смотрит куда-то, кажется, думая о чем-то своём, расслабляясь и чуть ли ни мечтая, а то вскакивает и уверенно направляется к выбранной цели и держится сдержанно и немного строго. Неизменен лишь взгляд. А глаза, уж он знал, могли многое сказать о человеке. Хотя светлые глаза всегда выглядят несколько загадочно, а у Валентины были именно они. Светло-голубые.

— Мне показалось, Вы не очень жалуете напарников, — Дилан чуть улыбнулся и наклонил голову набок, чтобы чёлка не мешала.

Валентина качнула головой и зачесала рукой выбившиеся ветром светлые пряди.

— Я... Просто хочу заниматься своим делом, которое веду. И я надеюсь, что сегодняшняя поездка останется вне материалов для прессы.

— Как скажете, детектив. И все же мне показалось, что Роуз хотела именно фиксации, если ни обличения этого эпизода. Я разве что подумывал запомнить этот момент для выстраивания плана будущей статьи. Но если огласка не нужна вовсе или напротив внезапно срочно понадобится, я...

— Вам лучше обсудить это с миссис Браун. Моё дело устанавливать порядок, а не играть в светские игры, — Валентина поджала губы и нахмурилась, опустив взгляд. — В любом случае, она оставила заявление и мы должны отработать возможные версии событий. Обращение в полицию это вовсе не интервью или рекламный ход, это куда серьёзнее и я не позволю смеяться над этим.

— Я и не собирался, — уверил Дилан и поднял руки в примирительном жесте, отмечая сталь и ноты угрюмости в тоне собеседницы. — Уверяю Вас. Я приехал, чтобы сотрудничать с Вами и Николасом и в первую очередь разобраться в происходящем.

Валентина сняла очки и посмотрела на него. Задумчиво, изучающе, достаточно открыто. Но даже в этой открытости было что-то... пустое и потерянное.

— Ваш взгляд. Вы как будто несчастны. Почему Вы так смотрите? — заметил он тихо.

Валентина подняла голову и сжала очки пальцами, её взор стал пронзительнее.

— Потому что я борюсь. А борьба, мистер Мэйсон, всегда сопряжена со сложностями, — она задумчиво оглядела Дилана и ему показалось, что ей самой понравилось как уверенно и гордо прозвучали её слова. — Думаю, Вам стоит пока что найти, где разместиться и навестить своих коллег, чтобы получить местное удостоверение.

— Да, я уже договорился о съёме, заранее.

— Отлично. Надеюсь, не в Цветочной роще. Там вечно завышают цены.

— Нет, не беспокойтесь, — улыбнулся Дилан и кивнул. — Не смею Вас больше задерживать, мисс Адамсон. До встречи.

— До встречи, — согласилась Валентина и, промедлив секунду, направилась своей дорогой.

Дилан какое-то время провожал взглядом её твердую размеренную походку.

Глава 5. 📝 Никакой конкретики

Николас подбросил Дилана до центра города и они разошлись, обменявшись номерами телефонов и договорившись об ужине более конкретно в начале поездки.

Журналист не выглядел растерянно или обескураженно. Хотя энтузиазм Дилана выглядел не слишком рьяным, его поступательность могла быть вполне продуктивной. Нужно было найти возможности отговорить его слишком активничать. Николас в пути заметил как тот просматривает несколько записей, сделанных в блокноте.

— Бумага и ручка, а? — усмехнулся дружески он. — Разве не надежнее заметки в телефоне? Его можно запоролить, и бумагу проще потерять.

— Я думаю, что любой пароль можно взломать, если задаться такой целью, мистер Браун, — достаточно серьезно отозвался Дилан. — Телефон может сесть невовремя. В таком деле как мое, важнее успеть поймать момент и зафиксировать мысль, к которой всегда легко вернуться, чем исправность аппаратуры, на которую не всегда можно положиться.

— Необычный взгляд на вещи, мистер Мэйсон, — ввернул сказанное замечание собеседнику Ник. — Вам действительно так удобнее?

— О, да. Я оставляю место для заметок, чтобы подобрать подходящие слова или же сделать набросок или схему. Зарисовки очень помогают лучше обрабатывать мысли и быстрее прийти к тем или иным умозаключениям.

— Хм, понимаю. Как-то я увлекся и расписал на несколько страниц план того, как одна компания повлияла на цены. Так увлекся, что забыл их пронумеровать и, когда случайно они рассыпались, пришлось потратить некоторое время на возвращение листов на свои места, — усмехнувшись, Ник вернул свой взгляд дороге.

Дорога, впрочем, была достаточно свободной, в Миддлмисте нечасто возникали пробки, было достаточно небольших улочек и аллей, где ходили пешеходы, так что по широким улицам на несколько полос в обе стороны было достаточно свободно и поэтому Ник позволял себе ехать уверенно, даже расслабленно на средней скорости, и свободно отвлекаться на беседу. Это не мешало ему следить за дорогой и оставаться аккуратным водителем.

— Сколько страниц занял Ваш доклад? — удивленно спросил Дилан.

— Десять, — хмыкнул Ник. — У меня довольно размашистый почерк. И я как раз набросал пару схем, поэтому тоже вспомнил тот случай.

Мэйсон задумчиво взглянул на дома, мимо которых они ехали. Это в основном были аккуратные светлые здания, по семь-пятнадцать этажей, среди которых попадались кафетерии, закусочные, магазины, красивые сооружения, вероятно, являвшиеся спортивными и культурно-досуговыми центрами, а также зеленые островки парков, садиков и аллей.

— Говорят, почерк может определять характер человека, — заметил Дилан.

— Вот как? — нарочито расслабленно заметил Ник.

Хотя тема, которую затронул Мэйсон, его тоже занимала. С тех пор как он увидел надпись на снимке, все силился вспомнить, кому мог принадлежать этот почерк. Ведь он учился практически со всеми теперешними представителями элитарных семей в одном классе! А конспекты — неотъемлемая часть учебного процесса. Но у него были лишь догадки, явственно ничего не всплывало в его памяти. Не говоря о том, что писавший мог намеренно исказить свою привычную манеру письма.

— Да. Слышал нечто такое. Но не особо в это верю, — Дилан улыбнулся и увидел заинтересованный взгляд. — Признаться, ярлыки вовсе не то, что мне по душе. Не у всех людей красивый почерк, но это не определяет человека целиком. К тому же при большом желании можно писать и мелко и крупно.

— И все же мне сдается, что не умеющий аккуратно писать не сможет легко и сходу это сделать. А вот написать неаккуратно может каждый.

— Да, но в то же время при наличии времени и терпения вывести аккуратные символы — почему бы и нет? По крайней мере, я в это верю.

В салоне на какое-то время наступила тишина, не считая урчания двигателя, а затем они остановились, как раз подъехав к договоренному месту.

— Значит, Вы считаете, что нет смысла искать того, кто оставил послание? — предположил Ник. К чему Дилан все это сказал про почерк? Он подозревает его? Или считает, что утренний случай не подлежит расследованию?

— Мне просто кажется, что это очень сложно, — пожал плечами Дилан и посмотрел на Ника прямо. — У меня нет сомнений, что детектив Адамсон найдет этого человека, если понадобится.

В его взгляде была заметна сила и ясность. Он говорил убежденно и достаточно открыто. По крайней мере, Ник изменил свои домыслы относительно Мэйсона. Дилан, как он решил теперь, мог иметь в виду, что сколько бы сложной и абсурдной ни была задача, его доверие правосудию непоколебима даже под воздействием всяких сложностей. Что до почерков — было интересно узнать мнение Мэйсона.

— Это похвальное замечание. Я передам Вал, — улыбнулся Ник. — Или, если пожелаете, оставлю эту честь Вам. Уверен, наш штатный почерковед также решит, что Вы верите и в него.

— Ох, ну конечно, — немного замялся Дилан, но продолжил увереннее. — Я не имел в виду пустой комплимент, Николас. Я искренне так считаю. И... пожалуй, я не против, если Вы передадите Валентине мои слова.

Пожав на прощание руки, они расстались.

Николас наблюдал, как Дилан прошел до конца улицы и свернул вглубь дворов, параллельно размышляя о почерках и всей этой ситуации, но в голову пока не лезло никаких логичных объяснений, что вообще могли значить цветы и фото. Любые предположения либо сразу стоило отмести, либо же признать, что они были равнозначно возможными, ведя при этом в совершенно противоположные направления.

Марта, что называется, в каждой бочке затычка. На каждом мероприятии ей важно блеснуть, даже затмить собой всех присутствующих. Без титула королевы вечера, дня и ночи она не представляет свою жизнь — в этом Николас был твердо убежден и не раз наблюдал, как она своей победной походкой готова преступить границы разумного. Для нее характерны открытые нападки и заявления, хотя, повзрослев, она стала осторожней в своих высказываниях. Должно быть, готовится стать новой главой одной из отраслей Келлерстонов. Благо, есть где разгуляться — тут и поставки скоропортящихся магазинных продуктов и деликатесы и товары с долгим сроком хранения. Правда, чинить козни вполне в ее стиле, но вот стиль как будто не ее. Представить насмешливую, почти всегда непоколебимую Марту в приступе гнева и ядовитой агонии вместо надменных высокомерных комментариев с невозмутимым видом, было сложно. А слова "ты ответишь за это" скорее похожи на что-то мстительное, тяжелое, что ли. Куда больше похоже на нее было бы подсунуть на праздник испорченный торт и то, испорченный не плохим составом, а провокационным изображением. Нет, Марта скорее сыграет в открытую... если только дело не касается чего-то особо серьезного, что может ее задеть. Задеть столь самоуверенную барышню. Что же такого натворила Роуз?..

Оливер же и вовсе сочетал в себе несочетаемое: тихий, спокойный размеренный голос, не самая привлекательная внешность с точки зрения того, что он скорее напоминал не цветущего и пышущего здоровьем юношу, а что-то замогильное, его пронзительный тяжелый взгляд, худое телосложение, неспешность в жестах и действиях — и при всем этом он всегда необъяснимым для Николаса образом привлекал девушек. Его часто видели окруженным поклонницами, в задумчивых беседах. Конечно, он сын, пожалуй, самого влиятельного, хотя и не самого богатого представителя элиты Миддлмиста (по богатству первенство занимали Келлерстоны), но вряд ли его популярность можно было объяснить одним лишь этим да и в обычном смысле популярностью это было сложно назвать. В понимании Николаса популярность неизменно подразумевала широкую огласку, узнаваемость, подогреваемый интерес, влечение ума или иное, более низменное. Но Оливер не вызывал подобных чувств. Он больше был похож на странного гота, который разве что не красил одежду и волосы в черный, даже яркими цветами не будоража общественность. И все же он, не имея ярко выраженных, в глазах Николаса, черт, привлекал людей. Николас знал, что было по меньшей мере две представительницы прекрасного пола из самых престижных семей, кто добивался внимания Оливера.

Как нетрудно догадаться, одной из этих дам была Марта Келлерстон. Она неприкрыто флиртовала с Оливером и чаще всех появлялась с ним на мероприятиях. Примечательно, что второй была ее родная сестра, Августа. Посему у Марты явно должны были быть разборки поважнее, чем подозрения в отношении Роуз, которая почти не являлась на светские мероприятия, в то время как Оливер регулярно появлялся на них под руку то с одной, то с другой подругой, демонстрируя отсутствие серьезных отношений. Нет, совсем не похоже, что эти угрозы из-за любовных перипетий. Быть может, кто-то просто хотел подстроить все так, чтобы на то было похоже?

Голова кружилась от всех этих размышлений. Нужно обсудить все с Валентиной. Ее мнение может дать ход новым рассуждениям. К тому им стоит обсудить план общения с Диланом на завтрашний вечер. Валли... она выглядит немного потерянной, он не может не ощущать волнения за нее, хотя ей это и не нравится. Он поехал в департамент, чтобы пересечься с ней.

Валентину Ник в тот день в департаменте так и не застал, а вечером ее телефон не отвечал.

***

Пока он отвозил Дилана, Валентина получила уведомление о готовности отчетных документов одного из наблюдаемых их отделом предприятий. Филипп в трубке как-то неразборчиво отвечал и не стал ни на чем настаивать, когда она обрадовала его готовностью документов и что сможет заскочить за ними по пути. Валентина не стала предавать этому много смысла — Филипп последнее время, как и она сама, заработался и не слишком пылал энтузиазмом от подобных рядовых новостей. Не было смысла много от него ожидать, напротив, Вал сама старалась поддерживать старшего напарника в работе, быть исполнительной и обсуждать вопросы в поисках ответов. Сейчас ее настроение было приподнятым и сил могло хватить на пеший проход сквозь весь город.

Кажется, она знала все краткие пути к департаменту и могла юлить между домов, ловко продумывая в голове по воображаемой карте лучший маршрут. Так что и теперь довольно быстро добралась до здания. Документы уже ждали ее в нужной ячейке — на первом этаже был большой стеллаж для временного хранения и передачи документов.

Взяв пакет с бумагами, Валентина чуть усмехнулась, взвешивая его в руках и прикидывая, насколько состав бумаг полный и сможет ли она определить, каких не хватает, как в анекдоте с картами, где двое мастистых игроков взвешивают колоду в руках, один подытоживает, что в колоде не хватает одной карты, а другой уточняет, что валета пик. Шутки шутками, но вдруг у нее может получиться, вдруг она обнаружит, в чем фокус? В конце концов, она должна находить ответы на загадки. Кажется, она даже напела какую-то мелодию.

— Приятно видеть, что кому-то здесь действительно весело, — послышалось сбоку и Валентина осознала, что забылась на пару секунд с, должно быть, задумчиво-несуразной улыбкой или несколько громким пением, не слишком подходящим высокому строгому статусу служителя закона и порядка.

В нескольких метрах от нее стоял мужчина в светлом льняном костюме, подходящим его каштановым светлым коротким волосам. Он с долей почтения кивнул Валентине, которая замерла, уставившись на него. Это был Лоис.

В теле возникло странное оцепенение, во всей своей позе она ощутила чувство какой-то навязчивой неловкости, отчего хотелось встать как-то иначе, хотя Вал прекрасно понимала, что смысла в этом нет, скорее ее движения как раз и будут выглядеть странно и нарочито. Почему ее всю так охватило волнение, почти до дрожи? Она не нашла ничего лучше, чем вернуть взгляд на полку перед собой. Вал уже жалела, что ее случайную радость, снизошедшее вдохновение, застали другие, будто это было что-то слишком личное, что не стоило никому видеть.

— Спасибо, за документы, — заметила она, приподнимая конверт и оборачиваясь к мужчине, кивнув с легкой улыбкой. — И что пришел сам.

Очевидно, предприятие, по которому были собраны данные, принадлежало ему и он сам лично занес пакет... Она была уверена, что такой занятой человек, тем более он, не захочет появляться здесь, чтобы не увидеть ее.

— У меня нет выбора, — усмехнулся он. — Я завален уведомлениями о необходимости подготовки отчетов для полиции о своей деятельности. Даже пришлось нанять для этого отдельных сотрудников.

Валентина вновь ощутила оцепенение, на этот раз скорее эмоциональное. Его мягкий и расслабленный голос, открытый и прямой взгляд резонировали с его словами о беспокойстве и беспомощности, создавая оттенки презрения и отстраненности. Может, ей только кажется. Но ощущения захватили сильнее рассудка, стремящегося к отстраненному взгляду. Остатки хорошего настроения вмиг обратились острыми холодными льдинками внутри и неприятной пустотой.

— Что ж, мне пора, — проговорила она, направляясь к выходу, опустив глаза. — Хорошего дня.

— Хорошего дня, Валентина.

От его мелодичного неторопливого голоса все внутри замерло на секунду, а затем немного тоскливо запело. Она не удержалась и взглянула на него, обернувшись. И встретилась с ним взглядом. Он чуть улыбнулся, как ей показалось, несколько самоуверенно. Сильнее прижав к себе папку, Вал решительно направилась к выходу, больше не оборачиваясь, непонятно отчего сердясь всю дорогу к месту, куда вызывал ее Филипп.

Не смотря на то, что город она успела за долгие годы хорошо изучить, найти искомое место оказалось непростой задачей. Валентина уже успела подрастерять свой энтузиазм, с которым шла в департамент. Поначалу она просто была переполнена эмоциями от встречи с Лоисом, и думала, что из-за этого не может понять, куда идти. В конечном счете, она остановилась у угла дома на распутье между тремя улицами и нетерпеливо фыркнула, затем закрыла глаза и попыталась выбросить из головы все, кроме размышлений о поиске подходящего маршрута.

Итак, место, описанное Филиппом, выглядело странно: на пересечении нескольких улиц необходимо было найти тропинку между зданиями, она стояла совсем рядом, но Филиппа видно не было. Вал огляделась. Впереди дорога вела в тупик — там проходила набережная озера, которое глубоко вдавалось в самое сердце города и составляло около его четверти если бы захотелось изобразить Миддлмист сверху упрощенно в форме круга. Вправо и влево шла улица на две полосы, она имела более широкий дубль дальше от воды, который очерчивал траекторией полумесяц через центральную часть города, заканчиваясь у полицейского департамента, расположенного прямо напротив воды на северном берегу.

Еще вокруг были дома. Не особо примечательные. Серый камень, выкрашенный пару лет назад в белый, все равно казался Валентине скучным, хотя на солнце смотрелся ярко. Здания однотипно стояли, пересеченные улочками. Валентина сделал уже кругов пять, обойдя несколько "квадратов"-крепостей из этих зданий, но так и не понимая, куда нырять, потому что каждый проход вел во внутренний двор и не более.

Она вновь стала вспоминать путеводные указания Филиппа. Зайти за первый дом с краю и...

Внезапный визг тормозов ошарашил как молния.

Всего лишь задумавшаяся старушка, которой просигналил лихой гонщик, когда та переходила дорогу, не дойдя до пешеходного перехода. Все обошлось, Валентина проследила за тем, как женщина перешла улицу и заметила за ней странный проулок в доме. Да, прямо в здании, на уровне первого этажа между кустами.

Подойдя ближе, она зашла в него, проулок вывел ее во дворик с зелёным садом, фонтанчиком и низкой аркой по одной из стен, сводом, уходящим в темноту, возможно, подземных вод. Филипп имел в виду это?

Валентина убрала бумаги в пакет, чтобы те случайно не намокли, подошла к проходу и осторожно принялась спускаться. Вся эта затея ей определённо не нравилось, но она привыкла доверять старшему напарнику. Разве что могла сама ошибиться и неверно истолковать его инструкции. Вцепившись рукой в каменный свод, второй прижимая к себе папку с бумагами, она исследовала ногой дно, прежде чем сделать очередной шаг.

Довольно скоро дно ухнуло вниз и пришлось, держась за стенку, сползать. Включив фонарик, Валентина освещала себе путь и осматривалась. Просто удивительно и довольно мрачно видеть каменные своды, стекающие капли воды, плесень и тину. Затхлого запаха, однако, было не так много, как ожидаешь от подобного антуража. Откуда здесь вообще столько ходов и места? Неужели старые постройки перекрыли улицы? Пробравшись глубже, она услышала неясные звуки голосов и скрежета, расплывающиеся в пространстве, какие-то тени показались впереди. Один из голосов показался ей знакомым.

— Филипп? Филипп!

Одна из теней направилась к ней. Это действительно был Филипп. Валентина осторожно спустилась с очередных камней ниже и увидела под ногами довольно ровный каменный пол. Она усмехнулась и расслабленно выдохнула.

Было довольно жутко пробираться сюда одной, но вот она здесь. Подняв фонарик она огляделась и замерла, застыв. Как оказалось, дорога сюда было не самым жутким. Внезапно она ощутила дикую слабость во всем теле. Дыхание перехватило. Все чувства взметнулись вверх и, звонко срезонировав, расплылись.

— Валентина!

Глава 6. 📰 В издательстве

Дилан довольно быстро распаковался. Он любил путешествовать и потому имел проверенный годами список вещей для поездок, пополняющийся по мере необходимости и внезапных озарений, а все вещи имели свое резервное место в небольшом чемодане. В основном отсеке — обувь и аппаратура в виде камеры и чувствительного диктофона в защитном чехле. Не смотря на любовь к блокнотам, Дилан не пренебрегал проверенной техникой, но не использовал ее постоянно. В верхнем отсеке — зарядки для устройств, вечно таинственным для Дилана образом выходящие из строя, маленькая аптечка (добавленная в список и его "походные" вещи по итогу очередного случая), блокноты и ручки, документы в дополнительном кармашке, наличные деньги (ох как он намучился в дороге, пару лет назад, когда на заправке и в мотеле не принимали кредитки), поверх сложенные и закрепленные крест-накрест ремешками рубашки (никогда не знаешь, будет ли утюг вовремя под рукой и будет ли он работать). Остальное место занимали пара джинс, носки, смена белья, и сложенные скатыванием футболки — такой способ позволял меньше их мять и в то же время они занимали немного места. И еще несколько мелочей.

Комната, которую он снял, выходила окнами на зеленую крону дерева, практически подчистую загораживая вид через ветви. Дилан, впрочем, расстроен этим не был, даже напротив. Ему вполне нравилось уединение и возможность того, чтобы прохожие не пялились на тебя, когда ты проходишь по комнате мимо окна или решил постоять и подышать воздухом. Да и работа журналистики всегда приветствует свободу тайны, которая дает возможность размышлять, предполагать, высказываться, обдумывать доказательства и аргументы. Вообще, Дилан был не из тех журналистов, которых называют несколько брезгливо "папарацци".

Он уважал личное пространство людей и частную жизнь. По крайней мере, в отношении чего-то действительно «грязного» и личного. Какой смысл сделать фотки пьяной знаменитости и светить ими в своём портфолио? Игра — если можно назвать соприкосновение журналиста с людьми и событиями — должна вестись на равных, может даже несколько благородно, как на дуэли. Порицать, на его взгляд, стоило осознанный выбор, дела, а не ошибки. Кто не ошибается? А в наш современный век любая ошибка способна стать если ни фатальной, то, во всяком случае, вечной, достоянием общественности, ведь, как известно, то, что попало в сеть, навсегда в ней остается. Может поэтому он не особо любил электронные носители информации, когда информация была сокровенной или касалась размышлений?

В то время как весь мир спешил за техническим прогрессом, Дилан Мэйсон, достаточно неплохо разбираясь в технике на уровне уверенного пользователя, почти не доверял электронике хранить важную информацию. Как иронично! Ведь он журналист. Впрочем, он не презирал технику вовсе, уважал свою уже не новую, но все еще прекрасно работающую камеру, достаточно удобную в носке, и диктофон для интервью. Благо, в родном издательстве никогда не возникало технических проблем с его аппаратурой и обработка информации проходила легко и гладко.

Кстати об издательстве. Валентина права, ему нужно обзавестись местным удостоверением, так будет куда проще договариваться со всеми местными. А наладить контакт — это первоочередное дело для журналиста. Разобравшись с одеждой и опустив зубную щетку в стаканчик в ванной, Дилан собрался открыть себе путь… почти куда угодно. Уф, кажется, работа журналиста весьма ответственна, ведь возможности ее близки к безграничным насколько это возможно — в определённом смысле. Получение удостоверения требует усилий, но зато дает много преимуществ, в частности, доступ во многие места и разрешение на съемку и запись.

Открыв карту города, купленную в небольшом магазинчике при въезде, Дилан пробежался по ней глазами, стараясь не замечать яркие цветные отметки для привлечения внимания туристов.

Город по форме был близок к большой головке сыра, от которого снизу справа откусили кусочек — озеро Кронрея занимало часть города и уходило далеко в сторону, где не было домов. Ещё оно было похоже на кошачью лапку, накрывшую с краю женское зеркальце и уходящую к пушистому телу.

Основные места, которые Дилан успел себе пометить, были такими: полицейский департамент, вот он, прямо у воды, а, нет, через дорогу, ведь все озеро окружено широкой набережной с заборчиком со стороны воды, прерываемой в трех местах спусками к воде с причалами и лодками (на карте даже присутствует пометка лодочной прогулки по озеру). Недалеко от департамента расположилась просторная вытянутая площадь, освобожденная от домов. К ней ведут четыре крупные дороги из города. В более высокой части площадь завершается презентабельным широким зданием. Оно выглядит чистеньким и аккуратным. Это мэрия. Похоже, что там заседают основные ведомства города. На юго-запад от мэрии, по левую сторону от нее, почти половину города занимают кварталы с высокими домами, магазинами, бутиками, офисами, галереями и главными достопримечательностями, судя по отметкам для туристов. За городской стеной тоже продолжались дома и стояло несколько крупных предприятий. На северо-востоке от мэрии, справа и позади здания, если стоять лицом к его входу, дома более простые, движения там меньше, магазины в основном продуктовые. На самом севере расположилась просторная крепость МатТила с могучими стенами и замком внутри. Кажется, это самое старое сооружение из всех в городе. Вероятно, когда-то эта крепость была прототипом города, вокруг которого жили крестьяне, а затем стала лишь частью Миддлмиста, который расширился в сторону озера, и оставил в своих границах памятник старине.

За крепостью проходила северная граница города, но за ней все ещё шли дома, у дороги на север и восточнее. Там как раз и была одна из зон аренды, где расположилась комната Дилана. Его это место более чем устраивало. Если сам город был далек от изрядно шумных мегаполисов, придерживаясь скорее среднего темпа жизни — на экспертный взгляд самого Дилана — то тут, за городской стеной, все еще в окружении домов не больше десяти этажей, и вовсе жизнь шла вполне размеренно. Невысокие дома, простор между ними, вид на открытые поля дальше, с домами фермеров, всего одна крупная дорога, проходящая скорее по краю скопления этих домов, в отличие от юга города, с двумя крупными дорогами. Четвёртая крупная дорога шла совсем на восток близко к озеру и из комнаты Дилана ее было и не слышно и не видно. Благодать.

Дилан поймал себя на мысли, что такое почти деревенское спокойствие не так уж страшно для него, заядлого городского жителя.

Местное издательство его окрыленный настрой поубавило. Дилан не имел ничего против рабочей суеты, он не раз сам сталкивался с дедлайнами и мозговыми штурмами, бросающими сознание из стороны в сторону и меняющие концепт статьи на сто восемьдесят градусов несколько раз на дню, но у него возникло ощущение полной бессмысленности здешней суеты.

— Подождите в приемной, мистер Мэйсон.

Секретарша в строгом костюме с пышной копной рыжеватых волос забрала кипу его документов, фото и карточек и отправила в коридор. Не смотря на электрическое освещение, здесь было темновато, от расположенных за стеклянными стенами окон шел слишком приглушенный свет. Все это неумолимо наводило тоску и вело мысли к куда более интригующим вещам.

Что имела в виду Валентина, говоря, что она борется? Дилану показалось, речь не только о борьбе за порядок. Эта борьба так выматывает ее? Занятно, в полицейском департаменте не то, чтобы пусто, за то время, что он там находился, видел достаточно людей, в основном мужчин вполне спортивного вида, чтобы поверить в их силу и хорошую подготовку. Женщин мало, но, кажется, он видел несколько. Точно помнит одну, бросился в глаза силуэт, она была с чёрными прямыми волосами до плеч и синем костюме с юбкой. Интересно, это полицейская форма или она в должности секретаря или иной, не относящейся к оперативной работе?

Так или иначе, нужно обладать изрядной силой воли, чтобы пойти работать в полицию, особенно после неудачи. Дилан смог узнать не так уж много. Валентина и Николас раздобыли записи погибшего журналиста и опубликовали как раз через это издательство. Но вскоре статья пропала из общего доступа, зато вышли опровержения и разгромная статья о недалеких и даже наглых юнцах, не имеющих ни весомых доводов, ни репутации, ни доказательств, кроме того, что материалы принадлежали покойному журналисту, то есть ссылаясь на весьма зыбкую почву. Тут Дилан готов был согласиться с сомнениями прессы. Он и сам любил оставлять заметки на полях, считая, что лучше записать мысли, пусть и противоречивые, чем потерять их и забыть. Журналист может до последнего размышлять, чью сторону занять и как трактовать те или иные доводы и факты. Так что, кто знает, быть может, в тот раз были найдены тоже такие неоднозначные материалы. Вопреки расхожему мнению, даже факты можно трактовать далеко не однозначно. Тем важнее работа журналиста. Важно сформировать свое мнение, выраженное для читателя не поверхностно, а глубоко.

Николас тоже занятный человек. Не смотря ни на что, он остается приверженцем защиты равновесия. Беспокоится о Вал и зовет в гости на чай, это кажется совсем не светским и не деловым подходом. Хотя едва ли сам он лишен эмоций. Семья для него серьёзный триггер, впрочем, для Роуз, похоже, тоже.

Интересно, что значат этот снимок и цветы? Зачем кому-то присылать такое? Очень похоже на угрозу, причем из какого-нибудь дешевого романа. Неужели такие бизнес-леди как Роуз вынуждены тратить время на подобное? Кто может ей угрожать? Ему вспомнилось, что он слышал что-то про здешнюю подпольную мафию. Неужели они шантажируют таких как Роуз? Нет, все не то, это выглядит слишком карикатурно, чтобы быть правдой. Но что же тогда все это значит?

Дилан не заметил, как в задумчивости стал расхаживать по коридору. И чуть ни наткнулся на вышедшую к нему секретаршу, вовремя подхватившую крепче бумаги в аккуратно наманикюренных руках.

— Ох, извините.

— Мистер Мэйсон, я провожу вас до Вашего кабинета. А это ваши документы, я уже внесла данные в базу. Мы оформим все в ближайшие дни.

— Кабинет? — выдохнул Дилан с удивлением.

Будучи в других поездках, где издательства теснились в душных офисах ему выделяли разве что временное оборудование.

— Да, прошу вас.

Последовав за секретаршей, Дилан очутился в комнатке с письменным столом и стулом, несколькими шкафами, заваленными какой-то макулатурой, широкой тумбой и парой открытых полок и окном. На столе располагался по виду вполне пристойный компьютер.

— Располагайтесь. На время Вашей командировки можете считать это своим рабочим местом.

— Благодарю, Вы очень любезны, — Дилан оторвался от созерцания вполне пристойного для работы кабинета и обернулся на секретаршу. — Могу я пообщаться с директором? Мне хотелось бы получить доступ к архивным статьям.

— Да, конечно. Он на месте, я представлю Вас.

Кабинет директора выходил окнами на улицу, а не куда-нибудь в проулок или к соседним домам. Просторная комната со стеклянным столом напротив окна и расположенной под верхней частью второй, непрозрачной, столешницей заполненной веером фото и обложек издания, которые было видно сверху. По стенам в рамках висели дипломы и сертификаты, а также фото с разных мероприятий с подписями изображенных на них людей.

Директор ходил по кабинету, заложив руки за спину. Это был грузный полный мужчина с лицом, похожим на бульдога. Его черный классический костюм, не выглядящий новым, был припорошен на плечах перхотью.

— Чего Вы хотели? — удивленно уставился он на Дилана. — Вам выдали все необходимые документы?

— Да, они готовятся к оформлению, — кивнул Дилан и протянул руку. — Я пришел засвидетельствовать свое присутствие и познакомиться.

— Вот как, извольте, — директор протянул широкую пухлую ладонь и пожал руку Дилану. — Келвин Шортс.

— Дилан Мэйсон. Я из…

— Да-да, я понял. Мне звонили на Ваш счет. Вам положен кабинет, а проживание, насколько я знаю, на вас.

— Да, все верно. Благодарю, там уютно.

— Надеюсь, Вы не в Цветочной Роще остановились? — улыбнулся как-то хитро Шортс и посмеялся. — Впрочем, у нас везде хорошо. Совсем старые здания уходят под снос и ремонтируются. За последнюю декаду лет город значительно преобразился. Вот видели бы Вы эти места лет пять-семь назад! Впрочем, сейчас тоже еще все свежо.

Дилан молча отметил про себя что, похоже, преображение города действительно придавало ему сейчас довольно чистый, опрятный и новый вид.

— Да, здесь чудесно, — согласился он и тут же увидел блеск во взгляде Келвина.

— Да-да, а Вы знаете, раньше и система забора мусора была хуже, сейчас налажена технология сбора и цепочки поставок еды, предметов первой необходимости и завоз разной продукции. Доставка в Миддлмисте на таком высоком уровне, что мы стали мало отличаться по своим возможностям от самых крупных мегаполисов. Да-да, мистер Мэйсон, не удивляйтесь, — заметил он, хотя Дилан вовсе не высказал удивления. — Вы спросите, как? — хотя Дилан молчал и не спрашивал. — А я скажу, благодаря основным спонсорам, разумеется. У нас живут достаточно богатые люди, чтобы делать заказы на эксклюзивы и доставщики заодно берут заказы мелких предпринимателей. Например, поставки омаров в кафе и магазины. А на праздники просто бум товаров, честное слово!

— Это весьма увлекательно, — поспешил взять инициативу в свои руки Дилан. — Я с удовольствием пообщаюсь с Вами о городе и его устройстве в следующий раз, когда Вы сможете принять меня. Сейчас я должен задать Вам свой вопрос.

— Да-да и в чем дело? — деловито насупился мистер Шортс.

— У меня ведь будет доступ к архивным статьям?

Мистер Шортс пожевал губами, и как-то странно стал перебирать пальцами.

— Да… Только я должен предупредить, — его лицо стало серьёзным. — Я запрещаю выносить из здания любые материалы, принадлежащие издательству. Изучайте все в кабинете, для этого место и выделено.

— Да, разумеется, я и не собирался…

— И еще кое-что, — мистер Шортс прищурился. — Я не потерплю в здании посторонних лиц.

— Договорились, — кивнул Дилан. — Скажите, какой срок хранения статей и кто может проводить меня к архиву.

— А Вам нужны старые статьи? — как-то задумчиво и недоверчиво спросил мистер Шортс.

Дилан решил не отпираться.

— Да, меня интересует статья десятилетней давности или около того. В выпуске с разоблачением от Адамсон и Брауна…

— Ай! — мистер Шортс чуть ни подпрыгнул и замахал руками. — Надеюсь, Вы здесь не ради этого? Я тогда был в отпуске и издание превратилось словно в желтую прессу, честное слово. Ужасный, ужасный выпуск! Безбожная склейка абзацев, никакой нормальной вычитки, а оформление!

— Мистер Шортс, мне бы хотелось ознакомиться с этим материалом, если можно, чтобы лучше разобраться в ситуации.

— Все архивные записи в Вашем распоряжении. Но того выпуска Вы в моем издательстве не найдете. Я распорядился уничтожить все записи.

Дилан был потрясен. Как, почему? Неужели резонанс статьи был столь серьезен? Или мистер Шортс банально не умеет признавать свои ошибки? Впрочем, Кельвин поспешно свернул разговор и выпроводил Дилана в руки секретарши, чтобы та провела его в архив.

— Но как же…

— Все-все, мистер Мэйсон. На этом мы с Вами распрощаемся сегодня. У меня, в самом деле, много работы. И да, все собранные материалы Вы обязуетесь предоставить нашему изданию.

— Взаимный обмен данными, не так ли? — нахмурился Дилан. — Как я смогу построить статью о старом материале, не имея его на руках?

— Создайте новую статью. Мне сообщили, у Вас есть какие-то планы и задумки. В любом случае, те материалы никому не принесли блага, — свел брови мистер Шортс и понизил голос. — Особенно главным его «звездам».

Прежде, чем Дилан смог ответить, мистер Шортс закрыл дверь в свой кабинет. Он имел в виду элиту города? Или Валентину и Николаса?

Глава 7.🍹Взгляд в прошлое

Удивительная вещь — человеческая психика. В какие-то моменты, буквально из-за мелочей человек способен ярко реагировать: радоваться, грустить, злиться, удивляться. А в сложный, решающий момент, оставить сознание ясным, работающим на всю мощность, заглушить все факторы внутренние и внешние, которые могут оказать воздействие и помешать решению задачи. Говорят, главные защитные реакции психики — "стой или беги". В момент опасности все люди реагируют по-разному. Гормоны готовят тело к тому, чтобы остаться и бороться или сбежать и спрятаться в безопасности.

Валентина открыла в своем случае переход от второго к первому. Если раньше, стоило ее кому-то напугать ради шутки или начать выяснять отношения, она вольно или невольно сбегала из этой ситуации, вскрикивала непроизвольно от страха и "пряталась", не решаясь "вернуться". Должно быть, поэтому, когда появились статьи с разоблачением ее и Николаса, она не знала, куда деться. Ей некуда было бежать. Конечно, реальная шумиха вокруг того случая продержалась не слишком долго, постепенно вытесняясь привычными громкими новостями про погоду, праздники, новые кафе и школу, но для самой Вал, ее представления, эта шумиха продлилась куда дольше пары месяцев, по истечении которых, даже видя ее перед собой, люди реагировали на ее присутствие не больше, чем на любого другого человека.

Нет, для Валентины все изменилось в определенном смысле на до и после. В случае опасности другим она вполне неплохо могла собраться и раньше. Изменилось ее восприятие ситуаций, касающихся именно ее лично, вовсе не всегда представляющими непосредственную опасность жизни или здоровью. Раньше она была смешливой подвижной девчонкой, с долей задора. Теперь она стала куда сдержанней по характеру. Чем неприятней могла быть "булавка" исходящая из внешнего мира или ее мыслей и настроения, тем отстраненней она становилась, тем хладнокровней могла реагировать, вместе с тем ощущая дрожь внутри в момент ответа или после.

Оптимизм, который всегда ее ободрял, вера в счастье и любовь, как в непоколебимые путеводные звезды, померкли, хотя и не ушли с карты ее ориентиров. На их место пришли ирония, внутренняя свобода в возведенных выше личных границ, пресечение которых стало порицаться строже, чем прежде. Как сложно быть строгой в отстаивании своих границ! Поначалу кажется, что несправедливо поступать так, боль за себя и другого горят одинаково ярко, постепенно приходят мысли о том, что перестаешь чувствовать, почти не остается места для возмущения и места для собственных страданий, источнику которым быстро приходит конец. Неприятно болящие ладони в нечастые минуты тремора, когда она поддавалась отчаянию — скорее остывающая рана, не успевшая стать глубокой. Она уже поняла, что сдерживание эмоций не ведет ни к чему хорошему, только к истощению сил, а затем и слому внутри. Потому даже умение проявить спокойствие и стойкость просто обязательно нуждались в дальнейшей эмоциональной разрядке и плевать, кажется это глупым и несуразным общественному мнению или ее внутреннему критику — она купит детские цветные наклейки и обклеит ими по краям зеркало в ванной, она купит мороженое, она будет пританцовывать в такт дождю, она будет валяться в постели весь день и залипать в старых дурацких сериалах, которые видела сто раз вместо того, чтобы посмотреть кино, отложенное в список на потом. Не существует панацеи. Нет баланса, позволяющего ощущать только хорошее или не чувствовать вообще.

Нельзя, нельзя так сильно и глубоко чувствовать. Неужели эти слова — правда? Валентина всегда считала иначе. Она боролась за храбрость чувствовать и слышать мир в дыхании ветра и веселой скачке дождя, в солнечных объятиях и птичьем пении, наслаждаться искусством в музыке, танцах, картинах, книгах, находить расслабление в ритме спортивных тренировок, углубляться в изучение нового материала так, что забываешь обо всем и ловишь ощущение, что начинаешь понимать то, что раньше было сложным и неясным, упоение в новом и привычно-любимом.

Куда проще быть спокойнее, верно? Не чувствовать приятных мурашек, услышав одну из сотни любимых песен, не расстраиваться из-за непрошенного замечания знакомого, не смотреть на узоры на обоях задумчиво и долго, не поддаваться на угнетающие мысли и мелочи, не прокручивать в голове тот самый случай, который уже всеми давно позабыт и не имеет веса, не кайфовать, купив жвачку с тем вкусом, который не пробовал уже целую вечность или хотя бы пару лет. Если у Валентины и был личный выбор, она не использовала его, чтобы отгораживаться от чувств и эмоций, хотя и старалась быть внимательной к их источникам.

Но порой как ни старайся, волна накрывает. Вот и теперь ее просто накрыло. Она потеряла бы равновесие, если бы ее ни подхватили. Все стало как-то далеко-далеко, словно в голове вместо мыслей все место заняла вязкая вата.

Перед Валентиной вновь было лицо Филиппа, когда она пришла в себя и смогла оторваться от безрадостной картины, находясь на одной из площадок в подземном водостоке. Он отечески похлопал ее по плечу, как всегда. Странным образом этот жест смог вывести ее из задумчивого ступора, в который она впала, глядя на кислотное озеро с остатками деталей электроники и, похоже, чьих-то тел. Она отвернулась. Ей было нехорошо и хотелось выпить чего-нибудь.

Филипп будто понял это. Они вообще сильно сблизились за время работы.

Когда Валентина только пришла в Департамент, к ней многие отнеслись скептически и даже насмешливо. Может, ей так казалось. Ее общественная репутация была как у какой-нибудь бывшей звезды-пустышки, что решила дать о себе знать. На учебной подготовке она так и не завела себе друзей. Разве что капитан Мэн, который вел у них некоторые дисциплины, внезапно покровительственно-строго, хоть и без особой мягкости, отнесся к ней: он одергивал тех, кто задирал ее, но и спрос у него со всех был строгим и с Валентины не меньше, а может и больше, чем с других. Он первым в нее поверил и это была ее первая большая победа после разгромного проигрыша, первая сильная опора.

А потом началась работа. Ее приставили в пару к Филиппу Норману в качестве младшего помощника. Филипп был высоким и широкоплечим, больше молчаливым, но с приятной улыбкой, нечасто появляющейся на его лице.

Он носил свитера с горлом и недлинную бороду и усы. Он тоже не смотрел на нее косо, занимался работой и вводил ее в курс.

Когда они занялись вопросом о предположительной контрабанде пропавших бесценных экспонатов Марты Келлерстон, в деле было много белых пятен. Тем не менее, им удалось благодаря напряженной работе добиться определенных успехов. Они вышли на след одной из сделок. Им удалось отследить ее. У них появились имена. Роджерс, банковский служащий. Монти, знатный мошенник. И Лоис, один из молодых представителей элиты. Лоисы отвечали за культурную деятельность. Это были первые зацепки, по которым они старались делать выводы.

Валентина все это воспринимала в странном, отрешенном виде, словно весь мир внезапно стал нуарным: черно-белым, промозглом, пустым и дождливым. Все прошло вовсе не так гладко, как планировалось. Как только полиция направилась, чтобы взять подозреваемых, они ощутили внезапный огонь из засады. Многие из тех, кто был на этом задании, пострадали в той перестрелке. День, когда они накрыли эту сделку навсегда остался в ее памяти. К нему подвела долгая череда событий.

Началось все с Роджерса и Монти и провала полиции, и этот провал дал шанс на выигрыш. Это было вполне невинно. Просторная площадка открытого кафе на широком пространстве второго этажа помпезного модного ресторана с видом на город и на величественные каменные своды здания. И встретившиеся там Монти и Роджерс.

Валентина была в числе тех, кто притворялся посетителями, чтобы обеспечить слежку и лучшее прослушивание. Она сидела у барной стойки с алкоголем, в глубине второго этажа в теплых красных и оранжевых темных тонах, напротив просторного входа на террасу, обрамленного каменными колоннами. Стойка шла овалом, внутри которого были полки с посудой, бутылками и барменом. Валентина сидела у края, где уже заканчивались полки, чтобы видеть вход на террасу. Она сделала заказ для вида, но так и не притронулась к нему. Внезапно ее руки коснулись.

— Что столь очаровательную даму могло сподвигнуть заказать виски в разгар такого солнечного и чудесного дня?

Валентина напряглась в первую секунду и замерла, глядя перед собой. Но сказанные слова превратили жест, который ее насторожил, в невинный флирт. Она подняла взгляд. Молодой мужчина с пышными каштаново-золотистыми волосами, выразительными бровями и взглядом с хитрой, интригующей усмешкой немного нагло смотрел на нее. На нем была черная рубашка с несколькими расстегнутыми пуговицами и крупные овальные очки со светло-красными стеклами.

— Откуда Вы знаете, что у меня? — слегка прищурилась Вал, не в силах до конца избавиться от настороженности.

Мужчина усмехнулся и присел на стул рядом.

— Я все знаю, потому что я владелец этого заведения. Как Вам у нас, мисс?..

Валентина бросила взгляд на открытый вход на террасу. За одним из дальних столиков были видны две фигуры — одна прямая в светло-сером костюме — Роджерса, другая — полноватая, в темной кожаной куртке и джинсах принадлежала Монти. Они уже сидели какое-то время за столиком. Ожидалось поймать их с поличным при возможном заключении сделки и передаче документов, утром полиция узнала точное место встречи и прибыла отдельными группами незадолго до самих Монти и Родерса. Так как операция была секретной, а обстоятельства стремительными, неудивительно, что владелец мог быть не в курсе. Или даже должен был быть не в курсе.

— Валентина Адамсон, — девушка взглянула на собеседника и слегка улыбнулась. — А Вы?

— Эндрю Лоис, — мужчина протянул руку и Вал ее пожала. Его ладонь была сильной и теплой. — К Вашим услугам. Я могу проводить Вас за лучший столик?

Валентина усмехнулась смущенно и вновь бросила взгляд на террасу — там было без изменений — и опустила глаза.

— Мне удобно здесь, правда, мистер Лоис.

— И все же я настаиваю, — в звучном голосе мужчины скользнули ноты ласкового убеждения. — Зал свободен, не считая нас с Вами. Я бы послал менеджера сделать перерасчет бара, если бы Вы позволили мне. И там мы могли бы познакомиться получше.

Его голос и задумчивая полуулыбка, а может, и он сам, источали ощущение расслабления, приятного томления и доверия, вместе с тем в его чертах прослеживалась самодостаточность и легкая отстраненность, но не как холодность, а как шаг назад в танце, приглашающем сделать шаг навстречу для продолжения этого самого танца.

— Я бы хотела остаться здесь, мистер Лоис. Разве что... Мне подошел бы вот тот столик у колонны. Вы заговорили о солнечном свете и меня к нему потянуло, — усмехнулась Валентина и вновь взглянула на Лоиса, на пару секунд полюбовавшись им.

Лоис улыбнулся ей в ответ и, облокотившись на стойку, указал рукой на столик в стороне от колонн в глубине зала, откуда тоже была видна терраса.

— Солнечный свет способен ослепить. Лучше всего наблюдать его со стороны, там Вы сможете больше увидеть. А указанный Вами столик забронирован.

— Тогда дайте мне еще немного времени, прошу. Обещаю, я скоро уйду.

— Ради Вас я готов отложить дела. И все же я настоятельно советую Вам пересесть, — учтиво кивнул Лоис, улыбнулся и отошел в сторону лестницы.

Валентина бросила взгляд ему вслед и вновь обратила внимание на террасу. Этот Лоис занятный парень... Внезапно на террасе возникло движение и Валентина отбросила все посторонние размышления. Роджерс и Монти встали, чтобы разойтись и трое офицеров сблизились с ними, чтобы перекрыть им путь. Но вместо того, чтобы сесть и сдаться, Роджерс стал оглядываться и растерянно вести руками, спрашивая и возмущаясь. А Монти, воспользовавшись заминкой, юрко поднялся на ноги и направился вон из террасы. Валентина поднялась на ноги и устремилась ему наперерез, а следом за ней и еще пара групп.

В это мгновение над их головами прозвучали хлопки и сотни блестящих кусочков мишуры, рассыпающихся в воздухе серебряными, красными и золотыми отсветами, заполонили пространство, отчего на несколько секунд и вовсе ничего не было видно. В этой дезориентации Вал попыталась двинуться в сторону движения, но ее рука прошла в воздухе, ничего не коснувшись. Видимо, отсвет конфетти на солнце обманул ее внимание. В шуме и сутолоке практически нереально было разобрать звуки движений и понять, кому они принадлежали. Она сделала шаг в другую сторону и на этот раз ощутила ткань куртки, но ухватилась она лишь за край и ее сейчас же с силой оттолкнули, она позвала подмогу, но задержка не смогла остановить мошенника и, когда ряды конфетти поредели, она увидела, что выход с этажа перекрыт несколькими полицейскими, а в стороне барной стойки скользнуло движение, вероятно, оперативников.

— Куда он делся?

— Обыскать тут все!

— Что тут происходит? — послышался голос появившегося Лоиса, уставившегося на бардак и посетителей, замерших в ужасе. Он вышел в центр зала и, увидев Валентину, протянул ей руку. Та все еще не успела встать, силясь выбрать маршрут для преследования взглядом и, ухватившись за ладонь Лоиса, встала. Он плавно поднял ее на ноги довольно легко. Она снова ощутила тепло и силу, но даже не вдумывалась в это, направившись вокруг стойки и возвращаясь. Нет, никаких дверей, портьер и штор, ни одной лазейки.

— Вы кто?

— Лоис, я владелец заведения, — с долей вызова отозвался мужчина, обернувшись. Его позвал Филипп.

— Отлично, я капитан Норман, полиция. Тут есть выход на крышу?

— Нет, разумеется. Она покатая. На ней отсутствует какая-либо площадка и она никуда не ведет. Единственное место похожее на крышу — эта терраса.

— Капитан, первый этаж и подсобки осмотрены, его нет.

Филипп нахмурился и перевел оценивающий взгляд на Лоиса.

— Мистер Лоис, кто руководил выпуском этих конфетти?

— А, Вы об этом? — Лоис кивнул на мишуру на полу и провел по ней ногой, отчего несколько блестяшек взметнулось на небольшую высоту и вновь спустилось вниз. — Я потратил на установку приличную сумму, а она невовремя запустилась, — досадливо произнес он. — Видимо, система дала сбой. Все должно было быть выпущено во время праздника, у нас бронь на день рождения через пару часов. Правда, теперь я уже не знаю, может, стоит звонить клиенту и говорить об отмене мероприятия по неясным мне до сих пор причинам.

— Мистер Лоис, — Валентина выступила вперед и остановилась в стороне от Лоиса и Филиппа, — Ваше заведение было использовано мошенниками для встречи. Вас мы просим помочь следствию. У нас нет претензий к ресторану. Верно, капитан?

Филипп прищурился, взглянув на нее и, подумав, кивнул.

— Сейчас нам надо все осмотреть еще раз и тщательно, мистер Лоис. Возможно, мы успеем к приезду Ваших клиентов, — он немного мрачно направился к офицерам, чтобы дать указания.

Лоис взглянул в их сторону несколько неприязненно, словно они портили своей формой вид его заведения и его представления об эстетике. Затем он взглянул на Валентину.

— И Вы из полиции?

Она ощутила необъяснимую вину, стыд и неловкость. Вспомнила, как он что-то говорил про необходимость перерасчета и вежливо предлагал ей пересесть и не стал злиться и настаивать, когда она в конечном счете отказалась. И теперь у него в делах переполох, потому что двое преступников решили здесь устроить место встречи. Задержанного Роджерса как раз выводили из здания.

— Что это значит?

— Это один из преступников, мистер Лоис. Мне жаль, что у Вас столько неудобств в связи с этим инцидентом, но, похоже, Ваш ресторан привлекает не только хорошие компании. Преступники хитры и ищут, где получше затеряться, например, на видном месте.

— Вот как, — задумчиво проговорил Лоис, рассуждая будто о чем-то своем. Может, он готов был бы смягчиться к ней и всей этой ситуации? — В таком случае, поспособствую тому, чтобы помочь вам побыстрее сделать эту работу.

Его взгляд был сосредоточенным, задумчивым, он источал силу, которая и до этого исходила от его фигуры. Он направился к полицейским и чуть улыбнулся Валентине. Она поспешила отвести взгляд на колонны. Его внезапная улыбка вызвала внутри нее приятный восторг эмоций. Значит, теперь он будет настроен на сотрудничество и у него будет хорошее настроение. А с людьми в хорошем настроении всегда приятно работать, что ни говори.

Она направилась к капитану Норману.

— Тебе не стоило говорить с ним, — заметил он приглушенно и немного зло.

Валентина остолбенела. Это было неожиданно и сурово для Филиппа, обычно спокойного и довольно доброго. Что стряслось, почему он так резок? Досадует из-за упущенного Монти?

— Но Филипп... Капитан...

— Я говорил с ним, Валли. Ты вмешалась. Не делай так впредь, — четко и жестко приказал Филипп.

— Но ведь он же... сотрудничает... я... — Валентина сжала губы и нахмурилась, отвернувшись. Что ж, слова бессмысленны. Особенно, когда сознание разрывается отчаянием. Она всего лишь хочет безупречно выполнять свою работу, по мере сил. Но он ее босс, так что имеет право указывать ей, даже если ей кажется иначе. Ей стоило вернуться к работе, чем она и занялась. Любая деталь могла быть важным ключом к разгадке исчезновения Монти.

Глава 8. 🍰 Сладкие мечты

Вал направилась по залу, чтобы осмотреть все еще раз тщательнее. Первая волна адреналина сошла, теперь уже все перестали сильно спешить и действовали на вдумчивость, а не на скорость. Посетители успокоились и были пересажены на первый этаж.

Она не решилась идти на террасу, где сновало несколько человек во главе с Филиппом. По крайней мере, пока что. Исследование стен из камня так ничего и не дало. Она неспешно рассмотрела их и прошлась рукой, куда могла дотянуться.

В воздухе витали отголоски напряженного разочарования. Все это больше напоминало провал, будто не было недель сбора данных по крупицам, выслеживания и поисков. Не было подготовки, составления плана, ставок как лучше их накрыть, чтобы не упустить. И в итоге один ушел. Судя по не особо довольному гулу, у взятого Роджерса при себе не было ничего весомого. Выходит, Монти все унес с собой. Занятая размышлениями, Вал подошла к стойке и провела ладонью по ее поверхности. Ее стакан уже убрали, вокруг были разбросаны конфетти и она их смахнула со стойки. Здесь, должно быть, самое удобное место во всем ресторане. Она привстала, опираясь на стойку, оглядывая все вокруг, будто желая взглянуть на все взглядом владельца, увидеть то же самое, что он. Наклонившись вперед, чтобы увидеть дальний угол залы, она чуть не потеряла равновесие и оперлась на стойку руками, почти упав на нее и, ухватившись за столешницу, устояла на ногах.

Остолбенение за пару секунд прошло и она заметила, куда упал ее взгляд от неожиданности — куда-то за стойку вниз, там, похоже, треснула напольная плитка. Может, поэтому и поставили этот барный островок посреди залы. Она наклонилась, чтобы рассмотреть больше и заметила что-то странное. Поднявшись на ноги, Валентина обошла стойку сбоку, чтобы с короткой стороны этого овала заглянуть за нее и заметила дверцу для входа персонала в столешнице. Пройдя внуть и оказавшись изнутри бара, она обратила внимание на часть стола, где недавно сидела она и где к ней подошел Лоис, это было почти у дверцы, вот тут.

Отвернувшись, она оказалась перед полками с многочисленными бутылками и стикерами с подписями. Под ногами была та самая трещина, в плитке. Только вот она была подозрительно ровной. Впрочем, иногда слом идет как по линейке. Она повернулась вдоль полок, рассматривая пол и полки под барной столешницей. Тут ее взор и застыл на странном бугорке. Присев на корточки она увидела кнопку, которую решила нажать. Ну а что? Если это сигнал официантам или барменам, или вызов охраны, если посетитель буянит, она проверит ее работу и точно будет знать о предназначении.

Однако вместо ожидаемой сирены или недовольных, что их дернули, работников, Вал ощутила как под ногами едет пол и, охнув, отползла в сторону, наблюдая как смещается небольшая пластиковая панель от нижнего края полок на полу. Приблизившись, она осмотрела полки и одна из частей поддалась, открывшись как дверь.

— Сюда! Капитан! — выдохнула она и уже через несколько секунд к ней направлялись несколько человек.

Валентина вышла за стойку, наблюдая как полки приоткрывают, находя потайной ход между ними, ведущий вниз, к уровню первого этажа. Сейчас же туда бросилось несколько полицейских. Позвали Лоиса.

— Вы знали об этом проходе, не так ли мистер Лоис? И не сообщили нам сейчас.

— Это для удобства пополнения запаса алкоголя со склада, — заметил Лоис и мрачно оглядел полицейских, потирая руки. — Только и всего.

— Видимо, через него и ушел подозреваемый. И он знал об этом проходе.

Валентина вспомнила, как Лоис склонился к ней, почти прижался, когда показывал столики, и ее охватило странное приятное чувство... Он показывал одной рукой, а другая лежала на стойке, как раз, чтобы...

Она подошла к стойке, опустила на нее ладонь, там где они сидели, и скользнула ей вперед, за край. Пальцы вскоре обнаружили тайную кнопку. Он пытался отсадить ее, чтобы освободить место, чтобы она отошла подальше с этого обходного пути, но ведь Лоис не знал, что она коп. Он хотел отсадить ее подальше, чтобы защитить? Или чтобы она не мешалась на пути?

— Что там, Валентина? Еще что-то заметила? Молодец, что нашла. Не зря ты детектив, — кивнул Филипп, заметив, как она повернулась в задумчивости. Лоис встретился с ней прямым взглядом, немного сердитым и холодным.

И все равно, даже так, его взор оставался сильным, пронизывающим, не столь важно как, воздушно-пряной нежностью безе или же расколотым горьким шоколадом и кислой брусникой. Это в любом случае было чем-то... особенным. И дело было не только во взгляде. От его фигуры исходило что-то томное, тягучее как нуга, похожее на терпение и выдержку и изящная сила, словно ты знаешь, что тебя победят в любом случае, но не чтобы уничтожить, а чтобы поглотить.

— Мистер Лоис подходил ко мне, когда я здесь сидела и говорил, то хочет сделать перерасчет, вот и все.

— Перерасчет, да? — Филипп прищурился и взглянул на Лоиса испытывающе.

— Да, — тот сложил руки на груди и поднял голову. — Сегодняшний праздник планировался бурным и долгим. Проще было бы подсчитать текущие запасы спиртного.

— Днем, а не заранее? — усмехнулся Филипп.

— Именно. Ведь у нас постоянно заказывают крепкие напитки, — он окинул сдержанно-презрительным взглядом Валентину. Если только его взгляд мог выражать презрение. Валентина увидела лишь растерянность и то, как переливаются на свету его волосы. Да и голос его не был таким уж твердым, скорее слегка удивленным. Должно быть, он удивился, что она не обвинила его напрямую. Но Филипп все прекрасно понял и, похоже, скорее был рад, что разговор идет размеренно, а не обвинительно-яро.

— Мистер Лоис, боюсь, Вам все же придется задержаться с нашей проверкой.

— Что ж, как скажите, капитан.

Валентина проводила взглядом фигуры Филиппа и Лоиса, направившихся в кабинет последнего. Так она познакомилась с ним.

Монти они так и не нашли, упустили его. При задержанном Роджерсе не нашлось никаких весомых улик против него, никаких договоров, даже налички было мало. Против Лоиса также ничего не было найдено, только обрывки, которых было недостаточно. До суда дело так и не дошло. Полиция отступила и, нехотя, отпустила Роджерса под залог.

Вскоре после этого Валентина вновь столкнулась с Лоисом лично. Это произошло вне работы, на одной из временных выставок художественной галереи.

— Вы преследуете меня, Валентина? — раздалось за спиной и Валентина, рассматривающая одну из пронизывающих своим пейзажем картин, замерла, на пару мгновений ощутив то напряжение от неизвестности, которое обостряет все чувства восприятия и с которым ей зачастую приходилось сталкиваться в работе в моменты волнения, озарения и нечастой опасности.

Но раздавшийся спустя секунды мелодичный смех и отсутствие иных реальных признаков угрозы вернули девушку в реальность, ослабив напряжение и оставив с фактом ощущения зардевшихся щек.

Валентина неспешно обернулась и увидела уже знакомую фигуру мужчины, с аккуратно зачесанной назад копной волос. Он был облачен в элегантный темно-зеленый костюм-тройку. Сама она была одета в голубое платье до колен с короткими пышными рукавами — одно из немногих в ее гардеробе, которые ей нравились из-за сочетания красоты и удобства.

— Мистер Лоис, — Валентина опустила глаза, но затем смело встретилась взглядом с собеседником. — Я... Не по работе здесь.

— Что ж, надеюсь, это правда, — усмехнулся Лоис и хитро прищурился, чуть отклонившись назад, точно искусствовед. — Вам идет эта картина.

Валентина, сжимавшая обеими руками сумочку, оглянулась, чтобы понять, о чем говорит собеседник.

— О, да, мастер часто использовал синие и голубые оттенки. И мое платье в тон, — согласилась она, оборачиваясь к собеседнику. — Я не ожидала Вас увидеть. Как Вы здесь оказались?

— Я курирую эту выставку, — объяснил Лоис, кажется, слегка забавляясь ее смущению.

— Но как же... Я думала, Вы занимаетесь рестораном.

— Мои полномочия шире, чем Вы можете себе представить, — любезно улыбнулся Лоис. — Я стремлюсь к тому, чтобы Миддлмист мог быть в том числе культурным городом. Например, я учредил ежегодный городской бал в честь летнего солнцестояния несколько лет назад. Вы бывали на нем?

— Это мое любимое событие лета, — улыбнулась удивленно Валентина, в самом деле поражаясь влиянию Лоиса, в ее юности эта фамилия не имела такого значения, которым обладали другие, более громкие имена. — И все же я надеюсь, что Ваша деятельность связанна исключительно с легальными путями.

— А Вам так хочется раскопать что-то нелегальное? — усмехнулся Лоис. — Надеюсь, мне не станут подбрасывать улики?

— Как Вам не стыдно? — возмутилась Валентина, отвернувшись к картине и обняв себя руками.

— Выходит, у Вас интерес ко мне исключительно рабочий? — неспешно и мелодично заметил Лоис.

Валентина тихо вздохнула и обернулась к нему, выразительно глядя на этого статного человека.

— А у Вас ко мне?

— Что ж, Вы меня лихо провели, я, признаться, ощущаю досаду от того, что мои дела в ресторанном бизнесе встали на некоторое время. Возможно, Вы мне улыбались в ресторане потому что Вам нужно было добиться своего, из-за работы, схватить этого несчастного Монти. Но у меня закрались подозрения в том, что Вы не только хитрый коп, но и, быть может, обаятельная женщина, — Лоис склонил голову набок и очаровательно улыбнулся.

— Да Вы просто смеетесь надо мной! — выдохнула Валентина, нахмурившись. Ее одолевали самые разные чувства: и симпатии к этому нахальному и притягательному мужчине и возмущение от его отзывов о ней и о полиции и от его сомнительных комплиментов.

— Нет, это не так, — начал было он вполне спокойно и искренно.

— Благодарю за беседу. Мне пора!

Валентина направилась к выходу, не в силах утихомирить разбушевавшиеся эмоции. Одна часть тянула ее к Лоису, другая же напротив, желала отвергать его.

Позже она так и не смогла прийти к однозначности своих впечатлений. Лоис не был похож на наивного человека - отнюдь. Но все же он будто хотел проявить к ней некоторое радушие, внимание. Неужели то, что она коп, а он из элиты должно перечеркивать их общение, и саму возможность общаться? Валентина хотела верить, что нет. Другое дело, что Лоис был подозрительным типом, не до конца было ясно, причастен ли он к некоторым денежным махинациям или же всего лишь был неосознанной частью чужих планов.

В следующий раз они пересеклись в кафе, где Вал иногда пила кофе по вечерам. Спокойная уютная обстановка помогала отвлечься от всего и производила некий эффект медитации. В очередной муторный день, еще и пасмурный, это было настоящим спасением для нее. Вернувшись из мысленных блужданий, сидя с кофе за любимым столиком, Валентина заметила, как у стойки с пирожными стоит знакомая чем-то фигура в легком пальто. Когда эта фигура обернулась, она узнала в незнакомце Лоиса и, улыбнувшись этой разгадке, не заметила как ее внимание стало очевидным. Лоис взглянул на нее немного удивленно-оценивающе и, улыбнувшись, подошел ближе. В его руках был стаканчик с кофе и эклер.

— Мисс Адамсон, — коротко кивнул он, промедлив, словно подбирая слова. — Не ожидал Вас увидеть. Надеюсь, не испорчу Вам отдых своим присутствием.

Валентина поджала губы. Кажется, она была слишком резка в прошлый раз.

— Вовсе нет, мистер Лоис. Я, думаю, должна извиниться.

— Право, не за что. Это я повел себя грубо. Впредь, желая сделать комплимент, я буду осмотрительнее.

— Комплимент? — поразилась Валентина.

Лоис усмехнулся и опустил взгляд.

— Да, — сказал он наконец, — я хотел признаться, что Ваша верность работе не мешает оставаться Вам... очаровательной.

— Присаживайтесь, мистер Лоис, — Валентина повела рукой.

— Благодарю, — мужчина присел напротив и опустил кофе и эклер на стол. — Может быть, Вы тоже хотите что-нибудь к напитку?

— Нет, спасибо, — Валентина усмехнулась, бросив взгляд на десерт. — Никогда бы не подумала, что такой как Вы любите сладкое.

— Такой как я? — изумился Лоис, подняв брови. — Такой... Взрослый?

— Такой статный. У Вас хорошая фигура, — Валентина отвела взгляд к окну, улыбнувшись.

— Оу. Похоже, Вы сделали мне встречный комплимент, — Лоис хитро улыбнулся и сделал глоток кофе. — Моя работа требует движения, так что я могу иногда позволить себе что-нибудь сладкое.

Валентина взглянула на него. Ее собеседник умело владел красивым слогом, но не переходил в слащавость. Его тон не источал приторности, но при этом его неспешный голос завораживал. Лоис заметил в ее взгляде некоторую недоверчивость.

— Мне кажется, Вы предубеждены против меня, Валентина. И мне хотелось бы это исправить.

— Вы помогли сбежать Монти, — Валентина покачала головой. — Вот зачем Вы подошли тогда ко мне.

— Вот как Вы считаете? — Лоис задумчиво перевел взгляд в окно и неспешно сделал еще глоток кофе. Валентине показалось, что сейчас он встанет и уйдет. Однако он все не уходил, а затем заговорил. — Вам не приходило в голову, что если бы мне хотелось расчистить ему путь, я бы оставил дверцу открытой?

— Но... — Валентина нахмурилась, пытаясь вспомнить.

— Я закрывал ее, — продолжил Лоис, прямо взглянув на Валентину. — Камеры наблюдения показали, что Монти задержался, открывая себе путь. И Вы сами почти задержали его, но он, увы, ускользнул. Чему, признаться, я сам не рад.

— Неужели? — Валентина скрестила руки на груди.

— Этот пройдоха зачастую приходил в мой ресторан и не всегда вел себя прилично, особенно, выпив, — Лоис поморщился. — В тот день мне действительно нужно было сделать перерасчет и я готов был подождать, если столь прекрасная посетительница попросила дать ей время.

Валентина вглядывалась в Лоиса, ища какой-нибудь подвох, признак лжи, хитрости, уловки. И не могла найти. А его взгляд имел ноты заинтересованности.

— Поверьте, если бы я знал, что в моем ресторане копы и если бы я хотел помочь сбежать преступнику, я вряд ли был бы столь беспечен.

— И все же Монти знал об этом проходе.

Лоис вздохнул.

— Как я сказал, он не раз бывал там. Вероятно, мог заметить потайную дверь и как ее отпирали, поднимая снизу новые порции бутылок. Я был беспечен в вопросе такой логистики, но, признаться, и не думал, что подобная затея может сыграть на руку мошеннику.

— Да, — отозвалась Валентина, обнимая свою чашку пальцами и ладонями. — Я все это слышала из Ваших свидетельских показаний.

Лоис проницательно изучал ее лицо и жесты. Наконец, он задумчиво предположил:

— Быть может, куда весомее для Вас может быть признание в том, что я искренне говорил, что хочу узнать Вас получше и познакомиться поближе.

Валентина крепче обняла чашку. Эти слова и в самом деле многое значили для нее.

— Признаться, я тоже хотела бы познакомиться поближе, — чуть улыбнулась она и смущенно взглянула на Лоиса, который улыбнулся чуть шире одновременно игриво и властно.

— В таком случае, я могу угостить и Вас эклером? — повел он рукой, предлагая. Валентина рассмеялась и согласно кивнула.

Они просидели в кафе еще час, а потом гуляли по парку еще столько же, то общаясь, то молча глядя по сторонам. Сердце Валентины пело и внутри нее все бурлило, как на корабле на волнах. Лоис держался спокойно, элегантно, выдержанно. Он умело отзывался о многих философских вещах и об архитектуре, он говорил о том, как в детстве любил проводить время в Цветочной роще и о том, что питает слабость не только к эклерам, но и тетрису.

— Тетрису, правда?

— Да, всегда любил эту игру. И то, как постепенно увеличивается скорость движения падающих фигур, повышая ставки. Вы в курсе, что проводятся мировые чемпионаты по тетрису, Валентина?

— Нет, — удивилась Вал и чуть не оступилась. Лоис подхватил ее руку.

— Осторожно. Держитесь лучше за меня, — улыбнулся он.

Стемнело и зажглись городские огни. Они расстались недалеко от ее дома и Лоис взял с нее обещание увидеться снова.

Валентина долго лежала в постели, мечтательно улыбаясь.

Глава 9. 🔫 Осколки розовых очков

Их отношения развивались стремительно. Валентине казалось, что она порхает, что она одурманена, воодушевлена чем-то невероятным. Она с нетерпением ждала новой встречи, а затем новой. Не смотря на то, что они не скрывались намеренно в укромных местах, ни один из них не спешил придавать общению серьезный статус и представлять друг друга близким.

***

— Ты сошел с ума, мальчик, — скептично отозвался одетый аккуратно полноватый мужчина, переворачивая газету и подставляя ее оконному свету. Его светлые седые волосы окаймляли лысину и были аккуратно подстрижены.

— Отчего, отец? — весело отозвался юноша, напевая что-то под нос и застегивая воротник рубашки перед зеркалом.

Мужчина поднял взгляд, оставшись сидеть неподвижно. Но и его взгляда под широкими бровями было достаточно: он был живым, ярким, блестящим, легко мог рассмешить и усмирить. И сейчас он выражал серьезный призыв к ответу.

Мальчишка ответил ему таким же, отцовским взглядом. Выразительные брови, яркий, немного хитрый взгляд, улыбка.

Эта молчаливая перебранка вскоре закончилась. Мужчина неспешно моргнул, выражая легкое неодобрение шаловливостью сына.

— Я успею подготовиться к деловой встрече. А еще у меня намечается весьма удачное сотрудничество и...

— И сейчас ты встречаешься с этой дамой из полиции?

Нахальство сошло с лица мальчишки и он стал хоть немного вдумчив.

— Она не дама, а девушка.

— Эндрю, право, — мужчина повел рукой, кашлянув.

— Ты даже не знаком с ней и уже отвергаешь? — насмешливо и мелодично спросил юноша.

— Дело не в этом, — отозвался мужчина сердито и кашлянул. — Ты ведь понимаешь, что с такой не сможешь быть?

***

— Мы давно не виделись, — заметила Валентина, поглядывая на своего визави.

Нельзя сказать, что Валентина в своем счастье чувств ощущала полную уверенность. Уверенность в том, правильно ли все это, может ли она доверять такому как Лоис, уверенность в том, что его взгляды, речи, осторожные и сильные руки на ее руке и талии — правда. Но сердце незамедлительно отвечало, что у нее нет весомых и однозначных причин отвергнуть его и, не дождавшись весомых аргументов против, или опровергнув их, беззаботно пело и восхваляло нежность чувств, которые способны родиться во вдохновении от предмета, темы или действия. Или от человека.

И все же Валентина не готова была признаться Филиппу в том, кто ее новый друг. Сомнения в ней то повергали ее в крайность того, что Лоис зловредный интриган, которому нельзя верить, или представления его как ветреного ухажера, который использует ее или забавляется, то после мысленного и душевного боя, отступали, давая отдых и путь к пристанищу веры в него, в его добрый образ. И вместо спокойной, отстраненной оценки, она ощущала как почти с боем завоевывает, отстаивает сама перед собой право на этот образ, отчего стала ненавидеть сомнения, которые могли отнимать это право и с одинаковой непримиримостью и отвергая их и назначая единственно возможным лишь этот вариант добродетельной картины, приказывая сознанию выбирать его.

— Да, у меня было много дел, понимаешь?

Вал понимала. Она должна была понять. Она не упрекала. Она, кажется, хотела бы вовсе не расставаться и в то же время его присутствие волновало ее, заставляло немного смущаться и укорять свое смущение. Ей показалось, что он от чего-то задумчив, чем-то обеспокоен.

— Все хорошо?

Он обернулся на нее, крепче сжав руку и, оглядевшись пристально, негромко сказал:

— Мне кажется, я знаю, где может быть Монти.

Лоис шагнул дальше и потянул Валентину с собой, они шли вдоль набережной. По воде в волнении скакали блики отраженного света. Валентина тоже украдкой огляделась. Несколько прохожих на других дорожках, не более. Рядом никого не было.

— Вопрос в том, — продолжал Лоис, — что вряд ли ему можно что-то предъявить и его поимка станет бессмысленной.

— Но у полиции есть на него много разных подозрений, — возразила Валентина негромко, немного шипя, пытаясь держать голос между звучной речью и шепотом.

— Без улик, вряд ли это что-то значит, не так ли? — Лоис бросил на нее немного грустный взгляд с улыбкой.

***

— Филипп, нам стоит взглянуть на досье Монти.

— Снова? Бессмысленно пытаться найти там что-то новое, Валли.

— У меня есть подозрения, что мы можем узнать, где его тайное логово, — начала Вал. Филипп задумчиво провел по короткой бороде рукой, что было его частым знаком сомнения, и она сдалась и заговорила прямо. Дело требовало серьезной поддержки. — У меня есть осведомитель.

— Кто? — строго потребовал Норман.

Валентина смотрела на него задумчиво.

***

Данных, предоставленных Лоисом, хватило, чтобы вычислить основные локации местонахождения Монти. Тот часто брал такси прямо из ресторана Лоиса и просил записать поездку на его счет, чтобы оплатить позже. Также и сам ресторан зачастую заказывал такси клиентам, которые уже не могли устоять на ногах, так что записи о конечных адресах нашлись. К тому моменту у полиции было на руках несколько аргументов для предъявления обвинений. На удивление, все прошло оперативно и легко, Монти был пойман по одному из адресов. Это была победа справедливости. И победа веры Валентины, что делало ее еще счастливее. Она с трепетом ждала возможности увидеться со своим героем и с воодушевлением пришла на эту встречу.

— Ты! Просто чудо! Это большой поступок и я так горжусь тобой. Спасибо, — Валентина сблизилась с фигурой Лоиса и обняла его. Тот замер пораженно.

— О, да... рад помочь, — немного засмущавшись, мужчина все же взял себя в руки и, прежде, чем Валентина отстранилась, она ощутила на спине его ладонь и на подбородке пальцы другой руки, которыми он поднял ее лицо, чтобы встретится с ней взглядом. — Это ты чудо, Валентина.

Пожалуй, это был один из самых романтичных эпизодов в ее жизни.

В первую секунду она растерялась, затем осознала, что происходит. Сердце затрепетало, такой волшебный вышел момент. Порой, чтобы внутри отозвалось, не столь важно, что именно происходит, насколько происходящее красиво, спланировано и сколько стоит. Иногда и вопрос искренности не столь значим, ведь искренно можно много всего сказать, если захотеть. И все же что-то берет, заходит свободно в душу и звонит в колокольчики, заставляя желать смеяться им в такт и прославлять жизнь и ее дары: чувства, пространство и время и что в них присутствуют хотя бы двое людей.

А потом они поцеловались. Мягко, неспешно поначалу, затем Лоис играючи перехватил инициативу. У Валентины закружилась голова и она сильнее оперлась на его плечи.

— Я так рада, — выдохнула она.

— Я тоже, если признаться, — хмыкнул Лоис и, закрыв глаза, покачал головой. — Хорошо, что с Монти покончено. Но если его отпустят, не лишив разрешений на продажу...

Валентина удивилась, насколько о разных вещих они говорят. Потом подумала о том, что Лоис слишком предан справедливости, думает о более важном, рассуждая о деле и ощутила неловкость от своих чувств и, покраснев, отвернулась в сторону.

— Я бы хотел, — Лоис мягко провел ладонью по ее плечам поверх куртки и, встав рядом, неспешно направил их пару по дорожке, на которой они остановились, — пригласить тебя к себе. Показать планы. Мне кажется, ты оценишь как никто другой. Мне часто говорят, что я амбициозен, но разве ставить большие цели и трудиться для результата — это плохо? Ведь и ты сама такая! Ты жаждешь делать этот мир лучше каждый день.

Валентина улыбнулась украдкой, как ребенок, взглянув на своего кавалера и сжала его руку.

***

— Что скажешь?

— Тут... много всего. Очень много. Признаться, меня даже слегка пугают масштабы.

Лоис улыбнулся и протянул ей бокал вина и подошел к столу, на котором была раскрыта серая карта города и цветом отмечены зоны разных мест.

— Это все потенциальные возможности на данный момент. Вовсе необязательно, что я смогу использовать хотя бы половину из них. Но, сама понимаешь, если не удастся в одном, всегда можно попытать счастье в другом, — он отпил из бокала. — В ближайшее время я постараюсь как можно больше узнать про эти точки, пока они свободны. Поторговаться в тендерах и переговорах.

— Значит, будешь весь в работе? — подытожила Валентина и немного грустно взглянула в окно, сжав бокал.

— Да, — в легком предвкушении согласился Лоис, широко улыбнувшись и, отставив бокал, потер руки, затем оперся ими на стол. — И я буду очень признателен тебе, если ты поможешь мне в этих делах.

Валентина вернулась взглядом и мыслями в кабинет Лоиса, в котором они стояли, и обратила на него внимание.

— Не напрягайся, я не намерен впутывать тебя ни во что криминальное, — повел он головой и, неспешно обойдя стол, остановился позади нее. — Ни в пример твоему дружку.

Неужели он считает о ней невесть что? Вал вовсе не такая, чтобы впутываться куда бы то ни было. И ее репутация вполне хорошая, хотя не идеальная. И ни Николас, ни кто другой не могут ее очернить только лишь по факту общения с ней. Только поступки человека и сделанные выборы должны определять его!

— Николас никуда меня не впутывал.

— Что ж, как скажешь, Валентина, — сдался Лоис, заметив холодные ноты в ее тоне. — Я просто хочу сказать, что тебе стоит подумать о себе, и сейчас ты это и делаешь. А мое предложение — нет, просьба — в том, чтобы попросить тебя пробить по базе того или иного человека, компанию. Ну, знаешь, чтобы я понимал, что все честно и меня не надувают.

— Да уж, последнее время развелось слишком много фейков и пустышек, — тяжело вздохнула девушка, прикрыв глаза.

Прямо как на работе оказалась. Но в следующую секунду она сейчас же позабыла о таком сравнении. Лоис неспешно поцеловал ее в плечо, затем в шею сзади.

— Приятно, когда есть на кого положиться, — приглушенно заметил он, обнимая ее за талию.

Валентина сжала его пальцы, ощущая как отчаянно краснеет. Это столь пьянит. Куда сильнее, чем пара глотков вина. Валентина никогда не доверяла до конца всему, что пьянит и дурманит. Но его помыслы, его намерения показались ей открытыми и честными в вопросе бизнеса и отношения к закону, а что до романтики — пожалуй, он немного наивен, не до конца понимает, что такое чувства и оттого так легко то отвлекается от них, то, напротив, отвлекается на них и поддается их порыву, чтобы улыбнуться, пофлиртовать или даже как сейчас, посреди серьезного разговора показать ей готовность к чему-то более страстному. И она готова принять это и согласиться.

— Ты всегда можешь на меня рассчитывать, — произнесла она, чувствуя, как веки становятся тяжелее, а пульс учащается.

Она обернулась к нему лицом, заключая мужскую фигуру в крепкие объятия, словно желала слиться с ним, и прильнула к нему.

***

Валентина действительно предоставляла Лоису характеристики на тех, кто его интересовал. Были ли нарушения с законом, которые многие, по понятным причинам, старались замять и не выставлять на всеобщее обозрение и, разумеется, таким не стали бы делиться на деловой встрече, например, описаниями, которые есть у полиции на того или иного воротилу. Она не разглашала персональные данные и цифры, передавая именно общие характеристики, этого по ее мнению, было достаточно, чтобы Лоис мог понять, насколько честен тот или иной человек или предприятие, и понять, стоит ли иметь с ними дело. За это он был ей благодарен и не упускал случая сделать комплимент девушке, которую стал называть Тина. Так ее имя никто прежде не сокращал, разве что пара школьных подружек. Это придавало особенности их отношениям в ее глазах. Как и милые открытки и цветы по праздникам, отправляемые с доставкой.

Филипп несколько скептично относился к интересу Валентины к Лоису, впрочем, он не задавал вопросов.

Лоис, так или иначе, не слишком интересовал его как личность. Но имя Лоиса все еще было в списке тех, кто контактировал с мошенниками и мог иметь к ним отношение, вольно или невольно.

Так что Лоис, очевидно, мог вывести их на след других нелегальных сделок, если был причастен к ним, и полиция рассчитывала на это, следя за разными мероприятиями, в том числе организованными им. И, в конечном счете, этот расчет оказался верным.

"Подиум" был просторным и своеобразным модным местом. Эта площадка использовалась нечасто, она представляла из себя недостроенное здание кондитерской фабрики. Но на одном из этапов строительство прекратилось, оставив здание полупостроенным, с двумя этажами без верхней крыши и полуподвальным помещением под склад. Его выкупили и, убедившись в крепкости конструкций, оставили как экстравагантную сцену для проведения показов мод, больших вечеринок в теплое время года и устройства театральных представлений и иных неординарных целей, таких как пейнтбол. Без украшений к крупным мероприятиям, которые появлялись перед тем или иным событием, просторные помещения выглядели однообразно и уныло.

В тот вечер в этих стенах было крупное благотворительное мероприятие. Собрались многие представители уважаемых специалистов не только Миддлмиста, но и из других городов. Полицию интересовало нижнее полуподвальное помещение, где хранились представляемые на обозрение публики экспонаты, которые заполоняли почти все помещение. Для удобства внизу образовались проходы и коридоры. Именно это место оказалось скрытым под шумом и пышностью на верхних этажах и удобным для незаконных сделок по купле-продаже этих самых экспонатов, предназначавшихся для благотворительной акции.

Здесь, в центре зала, в низких кожаных креслах расселись по меньшей мере десяток людей. Они спорили о ценах и обсуждали, кто сколько готов предложить, переговариваясь, сторговываясь, хитря друг с другом, чтобы потом, наверху, разыграть торги, которые на самом деле решались сейчас здесь, внизу, без завышения цен и скорее даже их понижения.

Полиции удалось собрать достаточно материалов для улик и теперь все готовились и ждали удобного момента для задержания. Насколько удалось проверить, большая часть охраны осталась за периметром здания. Тут, рядом с нечистыми на руку торговцами, стояло несколько человек охраны, и их сейчас готовились тихо обезвредить.

Валентина стояла в одном из полутемных проходов, из деревянных времянок, когда заметила полоску света от приоткрытой двери.

"Вижу дополнительное помещение. Хочу проверить, есть ли там кто," — доложила она негромко по рации.

"Сейчас? Ох, только взглянуть. Если там кто-то есть, сразу же уходи!" — ответил Филипп.

Осторожно направившись к двери, Вал прислушалась. Никаких звуков и шумов. Она огляделась по сторонам и заглянула внутрь. Никого. Да тут оказался целый кабинет! Шкаф с книжными полками, письменный стол со стулом, ковер, теплый свет ламп. Валентина подошла к столу, прислушиваясь к посторонним звукам. Ее внимание привлекли бумаги и, подойдя, она смогла их рассмотреть. Какие-то договора на крупные суммы о перепродаже, внизу фигурировало имя Лоиса и размашистая, с обводящим надпись кругом, подпись. Она не успела понять больше, как услышала внезапно за спиной знакомый голос.

— Что, черт возьми, ты тут забыла?

Валентина сейчас же обернулась и замерла. Перед ней, хмурый, стоял Лоис в темной водолазке и брюках.

— Только не говори, что ты здесь по работе, — зло прищурился он и встал между Валентиной и столом.

— Только не говори, что ты курируешь не выставку, а нелегальные сделки, — выдохнула она, поджав губы.

Взгляд Лоиса на миг расширился. Затем недобро прищурился и сложил руки на груди. Валентине стало не по себе. Тишина показалась ей звенящей и пробирающей до костей.

— Тебе сейчас же надо уйти отсюда, — наконец, сказал он холодно и твердо.

В следующую секунду послышался шум возни и окриков. Вероятно, полиция начала активную фазу задержания. Лоис слегка побледнел, подняв взгляд на дверь и машинально сделал шаг, чуть не наткнувшись на Валентину.

— Немедленно! — резко заметил он, подхватив ее под руку и поведя куда-то в сторону, беспокойно и отрывисто замечая. — Там такие люди... У них оружие... Чертовски опасно...

Пока Валентина пыталась вслушаться в его речь и высвободиться от захвата, она оказалась в узком небольшом помещении в дальней части комнаты.

— Побудь здесь и не выходи, пока не станет тихо. Поняла? — быстро и жестко спросил Лоис и дернул ее за плечи.

Валентина попыталась сбросить его руки. Появившаяся внутри смесь удивления и возмущения достигла своего пика.

— Я коп! Как ты смеешь мне указывать?

Но новые возмущения она выразить не успела, потому что Лоис ловко отступил назад и закрыл дверь прежде, чем она успела его остановить. Поддавшись вперед, Валентина уперлась в стену и рассерженно и сокрушенно выдохнула, чертыхнувшись.

Физическое воздействие не особо помогло пробить дверь. А кроме того, она оказалась почти в полной темноте.

Включив фонарик, она огляделась. Узкое пространство с полками, занимавшими половину ширины. На них стояли несколько книг по экономике и пару словарей, лежало, судя по первому взгляду, несколько стопок одежды и сменных рубашек, было и несколько декоративных вещей: цветок из цветного хрусталя, ярко блестящий в свете фонарика, отчего ослепил в глаза в первую секунду и рядом керамическая статуя мыши, не похоже, что дорогая, но аккуратно исполненная. А рядом... Валентина нагнулась к полке. Рядом лежал пистолет. Она быстро коснулась пальцами губ.

"Адамсон, где ты ходишь?!" — донесся по рации раздраженный и взбудораженный голос Филиппа сквозь возню и хаос.

"Я заперта", — ответила Валентина по рации, превозмогая ощущения того, как щеки рдеют, а желудок тянет провалиться под землю со стыда.

Она вернулась к попыткам взломать дверь. Плечо быстро заныло после еще пары попыток в дополнение к прежним. Удара ноги не хватало по силе и было мало место для замаха. Она судорожно оглядела полки. Пистолет... нет, не хотелось его трогать. Она вспомнила про свой и, наставив его на область замка закричала, чтобы от двери отошли и что она собирается стрелять, на случай, если рядом кто-то был. Пара выстрелов почти до конца разнесли замок и еще несколько ударов плечом, выбили, наконец, дверь.

Оглядевшись и, не найдя никого в кабинете, держа пистолет наготове, поднятым, Валентина поспешила к коридорам, ведущим в основной зал, осматриваясь.

Когда она добралась, все уже почти было кончено. Было много пятен крови и несколько погибших. Не смотря на все возможные предосторожности и внезапность, не удалось избежать жертв. Валентина в ужасе замерла, глядя на коллег, которых еще сегодня утром видела у кулера и проходящих по коридору департамента.

Вся эта картина закружила голову и она не сразу услышала как с ней говорят. Когда ее плеча коснулись, она сейчас же резко дернулась и обернулась.

— Тихо! — успокоил ее Филипп и слегка мягко похлопал по плечу. — Покажи-ка место, где ты застряла, скорее.

Она кивнула и как во сне направилась по коридору. За ней Филипп, за ними еще пара человек.

Когда они пришли в кабинет, все, кажется, было также как когда она вышла.

— Вот здесь, на столе, лежали бумаги... — Валентина направилась к столу, на котором не осталось договоров, которые она недавно видела.

— Лоис, да? — догадался Филипп и вместе с оставшимися офицерами принялись осматривать помещение.

В подсобке, из которой она выбралась, на полках не нашли ничего нового примечательного. Пистолет забрали на экспертизу.

В тот вечер было много задержанных и было много предъявленных обвинений в мошенничестве и махинациях. На Лоиса ничего не было найдено.

Глава 10. 🔦 Деньги и подземелья

Не смотря на множество улик и обвинений, хорошие адвокаты находили лазейки в делах своих подопечных и до суда добрались далеко не все, а уж до обвинительного приговора и того меньше фигурантов.

Однако Филипп был не тем человеком, который готов сдаваться. При поддержке Мэна, он продолжил вместе с Вал разбираться и искать новые улики. Чем они все еще занимались на протяжении последних пары лет.

Поиски улик, обыски — как только появлялись ордеры, построение теорий, проверки. От этого уже кружилась голова. Приходилось пристально изучать законы, чтобы представлять, насколько весомым может быть тот или иной факт или улика, что подвергнется меньшим юридическим сомнениям на суде. Все это в каком-то смысле превратилось в фарс, в эдакую карточную игру, в которой, как в казино, ставки с высокой долей вероятности проиграют, а крупье с улыбкой перетасует колоду и придется уйти, признавая, что казино всегда остается в выигрыше, давая изредка случайные победы, чтобы игроки верили в то, что им когда-нибудь повезет. Но как можно говорить о везении, когда в городе и его области приняли правки и дополнения к законам, действующим исключительно на этой небольшой территории самого Миддлмиста и его окраин? Одни службы не всегда готовы выполнять запросы других служб, не желая вступать в конфликты с влиятельными местными силами, или просто из-за собственной беспечности и лени, что уж говорить о какой-то уверенности, о доверии. Куда выгоднее и проще работать в чью-то пользу. Это и даст денег и пусть небольшое, но влияние. Возможно, Валентина приукрашивала реальность, но некоторые дела, которые раскрывались перед ней в департаменте, и те, в которых она участвовала сама, наводили на соответствующие мысли. Наверное, нужно читать меньше новостей и сводок. Пожалуй, это выматывает ее, хотя изначально дорога была вымощена благими намерениями — Валентина хотела анализировать ситуацию у них и в мире, найти тенденции и причинно-следственные связи между мировыми событиями, побыть немного Ником, который мог рассуждать про цены на акции и то, как торги на бирже влияют на цены и соотношение многих мировых сил.

— Что, по-твоему, является главными товарами на бирже? — спросил он как-то, много лет назад, когда они сидели в кафе. Шел дождь, а дождь всегда навевал философское настроение на Николаса. Он был таким же уверенным и привлекательным, а Вал носила кудри ниже плеч, одевалась в цветастые платья и чаще улыбалась.

— Металлы, полагаю, — предположила Валентина неуверенно. Николас кивнул.

— Да, но все же не за ними первенство. Сначала идет нефть.

— Ах да, точно, — кивнула Вал. — Как я сразу не вспомнила!

— А на втором месте кофе, — Николас оторвал взгляд от окна и посмотрел на изумленную Валентину. — Кофе — предмет многих сделок на большие объемы. Это очень популярный напиток. В то же время цены на него весьма нестабильны: выращиваться он может только в небольшой климатической зоне у экватора и сильно зависит от погоды, а, собранный, требует тщательной обработки, отчего при нарушении технологии вся партия может пропасть.

— Ничего себе... Никогда бы не подумала, что кофе правит миром настолько.

— Никогда не угадаешь, кто правит миром, — пожал плечами Николас, возвращая взгляд в окно на дождевые потоки. — Потому что мировое правительство — это скорее утопия, упрощение, с помощью которого проще объяснить те или иные события. Честно сказать, любое упрощение и строгая однозначность ведут к искажению. Правда весьма редко бывает простой, но что важнее — она редко бывает однобокой и однозначной. Я не встречал ни одного действительно значительного события, которое было бы в руках одного человека.

— Я готова не согласиться с тобой! — весело и бодро рассмеялась Валентина. — Взять хотя бы ученых, первооткрывателей...

— Да, но у этих ученых были помощники, у первооткрывателей были команды, управляющие их кораблями в шторм да и просто в штиль одному с судном не справиться. Еще были люди, кто их открытия смог распространить по всему миру и утвердить. А также у них были предшественники, добывшие достаточно информации, чтобы было на что опереться в рассуждениях и теориях, а также попытках. Не хочу обезличивать великие достижения человечества, но в то же время считаю, что все важные события возможны благодаря разным обстоятельствам и людям. Пусть лишь способствующим, но важным. Оттого так сложно прогнозировать цены на бирже и многие ситуации — все зависит от кучи факторов и самые непредсказуемые элементы из них это люди и их реакции. Действие того или иного человека может всколыхнуть весь рынок, но подхватить эту волну могут лишь другие люди.

Почему-то Вал не верила ему. Ей все равно казалось, что от конкретного человека зависит очень многое. Может, не все. Но именно этот один человек делает первый шаг, чтобы за ним последовали другие, именно один человек ободряет других, вдохновляет продолжать делать их дела, один человек может совершить подвиг, чтобы спасти других, или совсем маленький добрый поступок, останавливающий цепочку передачи плохого настроения от одного к другому. Она всегда так сильно верила в волю, решительность и справедливость.

Должно быть, ее суждения были несколько идеализированными, лишенными должной отстраненности, объективности, с допущением внешних факторов, ошибок, предела ресурсов и желания. Может, поэтому она тогда, в своем прошлом, ошибалась так жестоко и запуталась так сильно? Она все еще не могла найти баланс сил, потерянный с тех пор, как она последний раз видела Лоиса на "Подиуме".

И вот, какое-то подземелье под каменной городской стеной и кислотное озеро...

— Похоже, там могли уничтожать многие улики, — услышала она голос Филиппа, когда пришла в себя с чашкой горячего чайного грога в руках в глубине полутемного кафе. — По предварительным оценкам, там находится куча техники, от нее и стоит этот едкий запах. Похоже, последнее пополнение этой, с позволения сказать, свалки, было не так давно. Это подозрительно. Надо понять, какие могли быть предпосылки, кто списывал технику за последнее время. А, может, списанное хранилось в складах прежде, чем туда попасть. Или и вовсе не стали заморачиваться с накладными и прочими документами, меньше бумаг — меньше улик. Так или иначе сейчас большая задача обследовать то, что удалось выудить оттуда и понять, откуда это и что это. Надеяться на восстановление данных и получение конкретной информации не приходится, но и этот вариант не будем пока отметать. Посмотрим. В этом заинтересованы все отделы департамента. Собираются отчеты, чьи дела могут быть подвязаны к этому обнаруженному месту.

Теперь понятно, почему ее утреннее отсутствие не вызвало вопросов Филиппа. Зрелище не самое приятное, что уж говорить о запахе, должно быть, опасном.

— Может, найдется что-то не только по нашему делу. Ребята навели много шума, да и машины пришлось пригнать, так что совсем незамеченными мы вряд ли остались. Эх, жаль засад не организуешь. Но, знаешь, все же лучше прикрыть эту лавочку, да и эксперты настаивают на проверке этого места, идет ли эта отрава куда-то к людям, в каналы водоснабжения. Ух и веселое времечко будет у Филикса, прижмут его с этим. Может и на него что-то вскроется. Как-никак, отвечает за каналы и стоки.

Филипп усмехнулся и посмотрел на Вал, немного отрешенно глядящую на стол.

— Валли? — позвал он.

— Мне кажется или там тела были? — просипела она.

Филипп тяжело вздохнул и Валентина сильнее сжала чашку. Ей захотелось куда-нибудь спрятаться или сбежать. Глупо. Она словно опять боится, опять не может контролировать ситуацию. Впрочем, в самой пещере ей удалось взять себя в руки, хотя бы чтобы помочь осмотреться другим и зафиксировать увиденное. Филипп опустил ладонь ей на плечо.

— Специалисты работают, они расскажут о результатах. Не бери в голову. У нас довольно неплохо ведется учет населения и обо всех случаях пропаж людей мы знаем, их не так уж много, и произошли последние подобные случаи довольно давно. Не думай об этом, ладно?

Валентина подняла глаза и увидела ободряющую улыбку Филиппа. Наклонившись к нему, она опустила голову на мужское плечо.

Телефон завибрировал от входящего. Двигаться не хотелось, как и разговаривать. Да и кто ей будет звонить? Она перезвонит завтра, скажет, что спала или была занята. Всегда так делает, когда нет сил на хорошее настроение. А по телефону это особенно чувствуется, голосом скрыть чувства сложнее, чем видом. Улыбка стоит куда меньших усилий, чем ровный, спокойный тон голоса. Правда, сейчас ее не хватило бы и на улыбку. Телефон сдался, словно загрустил от ее меланхолии, экран погас и звонок закончился.

Вновь послышалась вибрация, уже в другой стороне. Вал невольно напряглась, разгадывая, что издает звук. Но это просто был телефон Филиппа. Он взял трубку.

— Да? А, здравствуй, Николас. Да, она со мной. Все в порядке. Мы на углу Трибл-стрит, в кафе, — он глянул на Вал, которая немного настороженно смотрела на старшего напарника. — Просто день тяжелый выдался. Приехать?

Вал опустила лицо и выпрямилась, сев ровно на диване. Ей не хотелось, чтобы за нее беспокоились, возились с ней, как с маленькой. Жила же она без заботы Ника и ничего. Правда, последние месяцы ее состояние скорее было упадническим и она сама не сказала бы про себя, что точно справляется. Но оттого и было еще обиднее от стороннего волнения и помощи, как ни парадоксально. Нужно обладать определенной силой и великодушием, чтобы дать помочь себе. Если же ты слишком слаб и разбит, ты просто не в силах будешь эту помощь принять. Начнешь защищаться, огрызаться, храбриться или попросту обвинять всех и вся. Это проще. Это дает ощущение хоть каких-то остатков сил и независимости. Банально не остается внутренней уверенности, что если не будешь всеми остатками возможностей проявлять себя, обособляться от всего, не важно, помощь это или вред, то просто исчезнешь, сотрешься, сольешься с безликими стенами и перестанешь существовать и значить хоть что-то.

Впрочем, Валентине сейчас было не настолько плохо.

— Я в порядке, — заявила она достаточно уверенно и кивнула в подтверждение своих слов.

— Она говорит, что в порядке. Да, я провожу ее.

Валентина глубоко выдохнула, Филипп положил трубку.

— И вовсе не стоит раздувать...

— Он говорит, что звонил тебе раз пять, — Филипп немного хитро улыбнулся и по-доброму взглянул на нее. — Еще чаю хочешь?

Валентина взглянула на свой телефон. И в самом деле, куча неотвеченных. Кажется, она даже не слышала предыдущие звонки, только последний. Вообще весь вечер прошел как-то мутно, она действовала, общалась, но почти не помнит этого, и в то же время помнит, если начинает припоминать детали.

— Валли?

— А? Чай? Нет, я все, спасибо, Филипп. Тебя, должно быть, тоже ждут.

— Все отчеты завтра дозаполняем, все равно без результатов проверок еще рано подводить итоги, на основе экспертиз сделаем выводы. Так что может еще и не завтра. Отоспись утром, я предупрежу начальство.

— Я... — Вал ощутила, как смущается и поджала губы. — Спасибо, Филипп.

Идея отоспаться была довольно хорошей. Хорошо бы она сработала. Последнее время ей было сложно засыпать. В голове не было мыслей, ей не было ни холодно, ни жарко, ни душно, она ложилась и просто не могла закрыть глаза, тупо глядя перед собой или не в силах найти подходящую позу, любое положение тела казалось неудобным, будто местом ее ночлега служил не раскладной диван с весьма приличным по качеству матрасом, а перекладины спортивного тренажера, расположенные к тому же не горизонтально, а вертикально.

Дорога к ее дому заняла много времени, а, может, ей просто так показалось из-за всяких мелочей вроде движений одежд, ходьбы, блеска фонарей в стеклах домов, за которые цеплялся взгляд.

— Не стоило мне тебя звать туда, — немного мрачно и сурово проговорил Филипп своим обычным будничным голосом, менее мягким, чем в кафе. Рассуждая о делах и работе, он всегда говорил более низко и весомо, часто хмурился. Валентина знала его особенности, но все же одно дело знать, другое — привыкнуть по-настоящему.

— Ты все верно сделал, — возразила она, постаравшись придать своему шагу больше бодрости. — Увидеть все своими глазами стоило. Куда выразительнее снимков. А так я знаю, как это выглядит и где расположено. Я узнаю описание, если кто-то заговорит об этом месте.

— Знаешь, я всегда говорил, что ты хороший детектив, — улыбнулся Филипп и вздохнул. — Надеюсь, мы не надышались ничем. Эксперты, которые провели там анализы, сказали, что допустимо находиться без масок, вредных испарений практически нет, не считая самого запаха, который почти напрочь все убивает как белизна, но не отравляет организм, особенности этой дряни.

— Нет испарений, нет запаха, нет улик, — задумчиво проговорила Валентина.

Неумолимое волнение, сжав за горло, все не хотело ее отпускать. Кто мог знать об этом тайном "шредере" для техники? Кто мог пользоваться им? Судя по тому, что ей удалось пробраться туда практически с улицы, то, по сути, любой имел доступ. Почему-то это пугало и напрягало больше всего. Вал ненавидела неопределенность и чувство, когда словно не знаешь, наблюдают ли за тобой и если да, то — кто? Одно дело, когда знаешь своих оппонентов в лицо и другое, когда они действуют словно исподтишка. Кому вообще можно доверять в такой обстановке? Даже себя перепроверяешь, смотришь, что рождено под действием эмоций и влияний, а что благодаря анализу и выводам, отстраненному и незамутненному навязанными чужими мыслями взгляду.

Особенно ее терзало то, в чем она не решалась признаться даже мысленно, чтобы рассмотреть как теорию. Ей было неприятно думать, что Лоис тоже мог быть к этому причастен. Или даже больше, чем причастен. Выступить соучастником? Организатором? Идейным вдохновителем? Нет, невозможно так мучить себя всеми этими домыслами. Подобные рассуждения во благо дела надо вести хотя бы в записях с пометками всех улик и фактов, так можно снять с мыслей часть груза в виде его имени, сосредоточиться на остальном. Да, завтра надо проверить все данные и документы, должно быть, Филипп сделает сам все необходимые запросы о технике и прочем на местные предприятия. С чего вообще понадобилось уничтожать технику? Может, там и нет следов жертв, она просто спутала силуэты с вентиляторами, блоками и системниками? Может, это банально дешевле, чем утилизация иным способом, и дает экономию в расходах?

Если она и успела научиться хоть что-то понимать в деньгах и рынке, так это то, что деньги многое определяют. Они решают, какие отрасли развиваются, определяют рынки товаров и услуг. Если больше людей хотят покупать билеты в кино, чем читать книги, то деньги будут идти на развитие первого. И так во многом, не считая отраслей, которым уделяют внимание государства и крупные меценаты — они делают это либо не ожидая прибыли (или скорой прибыли), либо даже себе в убыток. Так что в городе, где несколько семей владеют крупными предприятиями и следят за рынком, чтобы сделать те или иные ходы для увеличения своих доходов, не удивительно, что они могут хотеть выиграть даже в утилизации. Правда, в Миддлмисте периодически происходили в той или иной мере "грязные" ходы для разных достижений, порой сомнительных.

Одним словом, Валентина даже успела как-то успокоить себя рассуждениями о том, какие экономические выгоды могли бы объяснить это жуткое кислотное озеро. Она старательно отгоняла мысли о том, что цели могли быть другие, куда более мрачные, и что ей не просто все верно показалось, но и что она могла бы увидеть и куда большие ужасы, если бы смотрела еще подольше и повнимательнее... Но ей еще предстояло поспать и по возможности выспаться. А для этого стоило отложить все эти тревожные "кликбейтные" мысли хотя бы до завтрашнего дня.

Оказавшись дома, она устало опустила сумку в прихожей, сбросила верхнюю одежду и обувь и направилась к дивану, чтобы рухнуть на него. Надо бы еще выключить будильник. Да. Выспаться как следует. Может, поможет. У нее явно упадок сил, сон должен внести вклад в решение вопроса, хотя бы отчасти.

Пройдя в комнату, сто раз изученную, в которой она относительно нормально ориентировалась в темноте, Вал опустилась на диван и тут же мигом взлетела на ноги, выкрикнув. Она присела на чье-то тело.

Глава 11. 🍶 Взвешенный взгляд

— Ты сошел с ума! Как так можно?! — захныкала Вал, поражаясь тому, насколько громко звучит ее голос, она тяжело выдохнула и отступила, прижавшись пальцами к переносице и бровям, будто досадливо и разочарованно, ее пальцы слегка дрожали. — Это издевательство какое-то...

Тяжело и как будто недовольно выдохнув, она обернулась, вытянула руку, включила верхний свет и огляделась в поисках кресла, затем опустилась в него, глядя вниз и в сторону задумчиво, будто устав торчать в очереди в поликлинику, и немного покачиваясь.

Николас зажмурился. Его второй раз ослепил верхний свет. Первый раз был, когда Вал включила фонарик, сначала вскрикнув, а он проснулся и вскочил с ее дивана, просыпаясь окончательно и пытаясь понять, что происходит.

— Прости, — немного сипло выдохнул он, протирая глаза. — Я все не мог дозвониться. А потом Филипп сказал, что проводит тебя и я решил дождаться и уснул, видимо.

Валентина подняла на него убийственный взгляд.

— Никогда, никогда так не делай, — заметила она и поднялась деловито. — Это частная территория, в конце концов. А ты без предупреждения... Все, больше не заходи ко мне. Только по личному приглашению, ясно тебе?!

Валентина замолчала, чувствуя как пульс учащается, а голос становится слегка неровным.

— Да.

Стоило отдать должное Николасу — хоть он невольно напугал ее, став той самой последней каплей ее злоключений в этот день и стоял теперь растерянный и немного всклокоченный, перестал говорить все эти ненужные объяснения, оставаясь открытым ее вниманию. А, может, дело просто в том, что она узнала его и ужас и защитная реакция сменились ощущением, которое испытываешь с тем или иным знакомым человеком, на каком-то бессознательном физиологическом уровне. Как запах знакомого аромата. Один аромат вызывает одни эмоции и воспоминания, другой — другие. Кто-то сладкий, кто-то горький. А аромат дома, например, сразу как-то успокаивает. На Николаса она привыкла полагаться и многие условности в их отношениях давно были стерты. Но они давно не виделись. И с тех пор Валентина, кажется, стала одиночкой. Как всегда хотела, мечтала быть достаточно независимой, чтобы не позволять другим влиять на нее, чтобы не ставить чужие мнения слишком высоко, выше собственного. Стало немного тоскливо. Это не та свобода, которой она добивалась и о которой так грезила.

— Прости, — повторил Николас виновато и подошел чуть ближе, протянув руку и мягко коснувшись ее локтя. — Позволишь, я заварю чай?

Валентина кивнула, поджала губы и вновь опустилась в кресло, наблюдая немного отстраненно, как Николас возится на кухне спиной к ней. Это успокаивало. Постепенно волнение сошло. Вернее, яркость его сошла довольно быстро, но Вал не была уверена, насколько просто его поднять вновь. Вздохнув, она опустила руки и только сейчас заметила, что прижимала к себе бумаги, взятые еще днем в департаменте, упакованные в пакет. Они были в полном порядке, лишь несильно помялись с краю. Она совсем забыла о них. И все же все это время носила с собой и почти непроизвольно хранила, вцепившись так, что те просто не могли выпасть или быть взятыми кем-то.

Откинувшись на спинку, она рассмеялась. Николас, возвращавшийся с чаем, удивленно поднял брови, опустил блюдца с чашками на журнальный столик и, приблизившись не слишком быстро, обнял ее. Валентина замерла. Это был вовсе не нервный смех, ее просто позабавила нелепость ситуации. Она хотела было возмутиться на этот его жест, но потом поняла, что эти объятия именно то, что ей сейчас нужно и обхватила Николаса за плечи, закрыв глаза и уткнувшись лбом в его плечо. Стало полегче.

— Жена не потеряет тебя?

— Я предупредил Джулию. Наш дом куда безопаснее, чем у тебя здесь. И она никому не откроет, а у меня есть ключи.

— Безопаснее, чем у меня? — немного возмущенно фыркнула Вал и отстранилась, хитро прищурившись. — То, что у тебя есть ключи — главная причина твоего тут нахождения.

— Да, я не имел в виду ничего такого. Просто хочу предупредить. У тебя не самые надежные замки и не самые прочные двери. И район не самый спокойный.

— Меня все устраивает, — пожала Валентина плечами и подошла к шкафу, чтобы положить бумаги на полку за непрозрачной дверцей и вернуться. — Если кто-то захочет меня найти, все равно легко сделает это на улице. В этом городе никуда не спрячешься.

— Какой фатализм, — покачал головой Николас. — Мне казалось, ты раньше не была такой... мрачной.

— А вот ты не меняешься, — рассмеялась Вал, опускаясь на диван и глядя на чай. — Тарелки под чашки, ты серьезно? Мы не в прошлом веке.

— Между прочим, так принято согласно этикету, — улыбнулся Николас, поднял блюдце и протянул его Вал, второе взял сам, опустившись в кресло.

Валентина отпила чай. Отличный напиток! Ей он всегда нравился и его просто не за что порицать, в отличие от того же кофе, который нужно пить в куда меньших количествах. Кажется, опасная его доля в организме около десяти литров. Очень важная информация для кофеманов. Правда, она никогда не относила себя к заядлым любителям. И пьет она кофе не так уж много. Если считать стаканчиками в триста миллилитров, то понадобится около тридцати трех таких, чтобы превысить допустимую дозу. И, вероятно, это должно быть кофе без молока. Нда. Столько Вал точно не пьет в день. Не такой уж она и кофеман, оно и к лучшему.

— Ладно, думаю, мне уже лучше. Ты можешь идти, Ник. Сам говорил, район неблагополучный.

— Я прекрасно знаю тебя, — расслабленно отозвался Николас. — Когда ты гонишь, это почти всегда значит "не уходи".

Валентина остановила взгляд, блуждающий по шторам. Что ж, смысл слов Николаса был в поддержке, а не попытке выставить ее слабой, верно?

— Сейчас я думаю, что справлюсь. Да и вариантов особо нет, завтра на работу и там уже разберемся, что к чему.

— Завтра вечером встречаемся у нас с Джулией, помнишь? — Николас опустил блюдце с чашкой на столик и оперся на подлокотник. — Надо решить, как мы будем держаться с Диланом, что говорить ему.

В Валентине словно что-то щелкнуло.

— Ты поэтому так отчаянно пытался дозвониться, а потом решил дождаться меня? — сощурилась она.

— Я подумал, что это стоит обсудить. Но мы могли бы решить это и завтра, — спокойно ответил Николас. — Я здесь, только потому, что решил, что дождаться тебя это хорошая идея. Если у тебя есть пожелания насчет Дилана или мысли... И если ты слишком устала, я не хочу докучать и давить. Мы действительно можем решить завтра.

Валентина задумалась, потягивая чай. Ник прав, хорошая идея обсудить этот вопрос, хотя бы обменяться мнениями. Но она так устала, будто силы выкачали. Как все вместе и невовремя: и Дилан и розы и озеро. Если бы она была пьяна, то предположила бы, как вариант, что эти события можно объединить и Дилан — как раз тот, кто за всем этим стоит. Но она вовсе не провела чудный вечер на набережной, попивая лимонад, поедая сладкую вату и подставляя лицо легкому ветерку с воды, чтобы быть пьяной от ощущений и вдохновленного настроения. Так что такие предположения, сейчас во всяком случае, ей в голову не лезли.

— Думаю, главный вопрос, доверяем ли мы ему, — задумчиво и неспешно проговорила она.

— Он журналист, — коснулся пальцами подбородка Николас. — Для него статья может быть идеей фикс. А мы всего лишь люди, с которыми можно сотрудничать, чтобы узнать больше данных. Это нормально. Вопрос в том, насколько он готов втянуться, какую цену заплатить и считает ли, что цель оправдывает средства.

Валентина вслушивалась в слова Николаса и невольно ушла совсем не в то русло рассуждений. Эти слова породили отклик в отношении совсем иного человека. Вал прикрыла глаза и повела головой.

— Что ж, полагаю, у него нет причин в свою очередь безоговорочно верить нам. Для него мы такие же жители сомнительного города, — высказалась она, не открывая глаз. Как будто Николас мог заметить по ее взгляду что-то.

Почему она вообще столь боится, что кто-то узнает, заметит? Ей ведь нечего стыдиться, она не причастна ни к чему противозаконному. И все равно, она ощущает себя так мерзко, так грязно. Последние несколько месяцев она и вовсе будто зависает в тишине, не думает ни о чем и чувствует себя помятой и невыспавшейся. Кажется, с тех пор как обнаружила в газете счастливую новость о помолвке мистера Эндрю Лоиса и очаровательной мисс Парсон, единственной дочерью судьи.

Она тогда просто не знала, что и сказать, не могла определить, что чувствует. Все словно стерлось. Новость о помолвке. Такое красивое, нормальное событие. Что не так с ней? Как она оказалась во всей этой системе ненормальным элементом? Словно для фотографии столпились взрослые и теснят ее, ребенка, пытающегося как-то встать между ними, сжимаемая телами со всех сторон, и улыбнуться на камеру, не выглядя нарочито и неестественно, и боясь только одного — не получиться в кадре и испортить снимок. Совершенно дурацкое и глупое чувство!

— Мне кажется, что сейчас Дилан настроен на взаимодействие и открытость. Сейчас самое начало, мы с тобой, возможно, единственная зацепка, ведь именно мы способствовали выпуску той статьи. Наша репутация в его глазах может быть вполне положительной. Мы что-то вроде его коллег-журналистов, понимаешь? Наше мнение может быть для него весомым.

— Если ты о плане отговорить его, то я не уверена, что у нас получится. Роуз его не отпугнула. Мне показалось, он был бы рад обсудить с ней условия публикации ее истории с этими цветами и запиской. Я остановила его. Будем надеяться, он не станет освещать это в прессе, — Вал отставила свою чашку с блюдцем на столик.

— Считаешь, огласка повредит? — усмехнулся Николас.

— Не знаю, — фыркнула Вал. — Просто не хочу играть в ее игры.

— Ее? — Николас откинулся на спинку кресла. — Думаешь, она могла все это провернуть?

— Она же знает, кто мы, — с горечью выдохнула Вал и сцепила руки, опустив голову. — Что мы просто собаки, готовые бежать по следу и лаять. Почему бы не бросить собакам наживку в сторону, чтобы освободить путь и спокойно пройти, пока они отвлеклись?

— Валли, Валли, — Николас нахмурился. Он действительно давно не видел ее такой мрачной. Может, дело в банальной усталости, но он ведь знал ее. Вал могла быть уставшей и все равно идти упрямо вперед и смеяться. А сейчас она совсем поникла, ее взгляд стал блуждающим, ее былой запал сменился задумчивостью и возражениями. Он чувствовал, что что-то не так, но не мог понять, что. — Нет, мы никогда не были просто бесцельно лающими собаками. Мы были теми, кто пытался восстановить справедливость в той ситуации, сделать то, что должно. Должно быть, ты очень устала?

Она подняла на него глаза с какой-то отстраненностью и горечью и поджатыми губами. Она не рада, что он влезает в ее жизнь? Ей неприятны его комментарии, его присутствие? Или она не знает как выпроводить столь позднего гостя? Наверное, стоит закончить с мозговым штурмом на сегодня.

Вал так ничего и не ответила, насупилась, словно вот-вот чихнет и отвела взгляд.

— Я попробую поспать, — сказала она шторам.

Николас подавил в себе порыв узнать, что с ней или как он может исправить положение. Она была напряженной и отстраненной. Тем не менее ему не хотелось оставлять ее в разбитом настроении. Может, все дело в том, что они с Филиппом обсуждали какие-то не слишком приятные теории в этом кафе, откуда она пришла.

— Тебя подвезти утром? — предложил он и увидел проблеск улыбки.

— Нет, спасибо. Я сама.

Вал проводила его до двери, а когда Ник протянул ключи от ее дома, закатила глаза и посмотрела на него таким убийственным взглядом, что Николас вполне уяснил, что не так важно, есть у него ключи или нет, попасть сюда он сможет, как и было сказано ранее, только по личному приглашению.

Не смотря на все усилия, Валентина долго не могла уснуть и по пробуждении утром, быстро собравшись, прибыла в участок, прихватив бумаги, которые проносила весь предыдущий день.

Филипп сразу позвал ее к себе и рассказал, что анализ того, что удалось добыть вчера еще ведется, а случай столь резонансный, что оперативно подключены все смежные отделы в помощь следствию. Из пещеры уже удалось добыть некоторые электронные устройства и сейчас ведется подключение к работе технических специалистов, бьющихся над разгадкой, для чего именно эти устройства.

— Сейчас главная задача в том, чтобы добиться понимания, что эти ящики с оборудованием делали и могли делать. По предварительным оценкам, большая часть — мощные устройства, такое для обычного домашнего компьютера не станешь использовать. Даже для игрового, — Филипп на секунду задумался.

Валентина, сидящая, сложив руки, рядом с ним за столом, усмехнулась.

— Ностальгируешь, босс?

— А, — махнул рукой Филипп. — Не так уж много я играл. Прошел всего пару выпусков любимой серии, а остальное — это командные сходки. Неплохое развлечение, скажу я тебе. Особенно если зарубиться ночью в выходные. Сидишь в наушниках, никому не мешаешь. Или, если не один, все переговоры с командой ведешь текстом. Правда, не всем нравится так играть, но адекватные соигроки всегда найдутся. Но мы отвлеклись. По этим находкам из пещеры ждем технических специалистов, вся информация, если вообще появится, будет и у нас с тобой, наше расследование может потенциально к этому относиться — сейчас почти все группы запрашивают доступ к данным, потому что заранее не известно, с какими делами могут пересекаться эти находки. В любом случае сейчас наша задача собрать информацию о том, кто последнее время списывал оборудование. Ты хотела что-то рассказать о вчерашнем?

— Да, я закончила поиски в архивах, составила список всех данных по Монти, Роджерсу и Лоису. По последнему не густо. Он вообще не числится ни в каких делах, потому что не фигурировал как ключевая обвиняемая фигура, не считая того раза, с "Подиумом".

— Значит, надо проверять все, где он является побочным звеном, просто упоминания.

— Именно этим я занималась последние пару недель, — кивнула Валентина, удерживаясь от тяжелого стона. Более муторной и неинтересной работы сложно представить. — Результаты такие, что ничего нового к тем досье, что мы уже составили, прибавить не удалось. И вот еще.

Она опустила на стол пакет с документами, полученными вчера. Филипп кивнул на них.

— Что это?

— Вчера Лоис занес сам, — Валентина опустила глаза. — И я как раз зашла в департамент и взяла...

Филипп усмехнулся. Вал подняла на него глаза и отметила явную задумчивость.

— У меня окна выходят не на парадный вход, а на задний двор, с парковкой. В этом, определенно, есть свои преимущества, — он взглянул в сторону жалюзи. — Я видел Лоиса утром сегодня, он приехал, вышел из машины, помялся, но так и не зашел. Интересно, может, он хотел зайти к тебе. И зачем ему было заносить лично? — озвучил свои размышления Филипп, сплетя пальцы рук вместе. — Можно поручить передать сотрудникам, если нужно побыстрее, или воспользоваться почтовым отправлением, если не доверяешь чужим рукам.

Он перевел взгляд на Валентину и все внутри нее смутилось, хотя, кроме чуть расширенного взгляда, едва ли что-то выдало ее эмоции.

— Почему когда что-то случается, сразу дело в Лоисе, и как только звучит его имя, то сразу я? — вопросила она настолько растерянно, что ее тон выглядел расслабленным и сдержанным. — Если я приношу вред следствию, не проще ли меня отстранить?

— Я не обвиняю тебя, — спокойно отозвался Филипп, поднимая руку в останавливающем жесте и вовсе не сердясь, пододвигая документы к себе. — И не считаю, что ты вредишь следствию. Некоторые мои замечания... они касаются скорее самого Лоиса, а не тебя и твоих действий. Благодаря тебе мы смогли тогда накрыть ту сходку, с позволения сказать.

— Да, и до суда дошла только мизерная часть, — нахмурилась Вал.

— Я не считаю это нашим поражением, кроме потерь личного состава, разумеется, это невосполнимые утраты, — заметил Филипп. — А вот ты, похоже, считаешь, что мы ничего не добились.

В такие моменты Филипп напоминал мудрого кота, со спокойным и как будто урчащим рассудительным тоном, отчего возражать ему становилось откровенно сложно. Но Вал никогда не боялась сложностей.

— И в чем мы выиграли?

— А ты смотрела статистику? С тех пор стало куда меньше таких масштабных мероприятий, да и сомнительных гостей в городе тоже, не считая обычных путешественников. Миддлмист стал не таким привлекательным местом для подпольных сделок, как было прежде и та операция предотвратила многие похожие мероприятия, в этом не остается сомнений. И ты помнишь, какие это были люди, с какой охраной они приезжали. Нельзя сказать, что в это время было безопасно в самом городе и это длилось годами. Сейчас даже местные банды поутихли. Ты и сама прекрасно знаешь, Вал!

— Неужели преступность так зависела от этих предпринимателей?

— Брось, какие это предпринимали? У предпринимателей голова болит, как продать свой товар, как сделать рекламу и не задерживать поставки. А это просто мошенники, которые живут за счет теневых сделок вне закона и перепродаж с помощью вбросов на рынок или нагло используют деньги собственных предприятий. Разумеется, такой контингент не рождает ничего хорошего. Ну да ладно. Возвращаясь к нашим баранам, ты виделась с Лоисом лично?

Валентина поджала губы.

— Да.

— И как он, что-то спрашивал?

— Нет, просто поулыбались друг другу, как говорится. Он объяснил, что приходится завозить документы самому, из-за времени.

— Ты посочувствовала? — проницательно прищурился Филипп.

— Это что, допрос? — не выдержала Вал, сжав пальцы, лежащих на столе рук.

Филипп помолчал задумчиво, затем обратил взор к пакету на столе и распаковал его.

— Он мог проверять почву, скажем так. Можно ли обратиться к тебе с просьбой. Рада ли ты его видеть, — Филипп мельком внимательно взглянул на Валентину. — Просто учти это. А волноваться нормально. Мы все люди. Вон, Эйден написал увольнительную по собственному после вчерашнего.

— У меня все, я могу идти?

— Да, я позову.

Валентина быстро вышла из кабинета и остановилась в коридоре, глядя перед собой. Слова Филиппа неприятно щиплись, но она не стала отворачиваться от них. В конце концов, она решила оставить их на размышления в другой раз.

— Филипп, я должна доложить кое о чем, — она вернулась в кабинет и рассказала о вызове Роуз.

Филипп покачал головой и усмехнулся.

— Что ж, Браун сама заявила, что не имеет претензий, не оставила даже письменного заявления. Значит, и дело нельзя завести.

— Но неужели так можно? — не поверила Вал. Надменная улыбка Роуз стояла перед глазами.

— Кто знает, — пожал плечами Филипп. — Может, партнер, который по ее словам был подставой, приходил на самом деле, у них не заладился разговор и она вызвала полицию, просто чтобы напугать и прогнать его, если разговор принял скверный оборот, а фото было у нее с собой. Мы ведь не знаем наверняка, где оно было ранее.

— Не знаем, — согласилась Вал, чувствуя себя как человек, который осознает себя обманутым. Сколько всего возможных смыслов таится за этим мелким, но странным событием, главная особенность которого состояла в высокой вероятности полной его бессмысленности. Это и было, казалось, отгадкой, и тем, что так сердило ее. Сердило непонимание, в чем дело, и то, что ответ не стоит никакого интереса. Это пустышка. Верно? Нельзя сказать наверняка! Вот что ужасно.

— А может, она сама банально захотела подставить кого-то, — продолжал тем временем Филипп. — Ну или просто захотела избавиться от улики в своем личном деле и отдать полиции в руки, непонятно зачем. Вроде бы, микрофоны к фотокарточкам еще не научились делать?

Валентина еще пребывала в полуэкзестенциальной прострации, поэтому молчала какое-то время, прежде, чем заметила лукавый взгляд Филиппа.

— Да нет, ты что! Технологии продвинулись, но не настолько же! — она задумчиво посмотрела в окно сквозь жалюзи на стоянку авто. — Хотя лучше занести это фото на проверку техническим специалистам. На всякий случай.

Глава 12. 💠 Сотрудничество

Дилан остановился перед домом по указанному Николасом адресу.

Это было красивое светло-персиковое здание, с гаражом и садиком, огражденное невысоким забором, в северо-западной части города, где было относительно пустовато. Север и северо-запад кишели домами так, что не видно было и саму городскую границу, представляющую собой невысокую каменную стену со множеством проходов и разрывов в местах прохождения дорог из города. Здесь же эта стена была хорошо видна, а дома стояли не вполне по плану, немного хаотично, так что прямых и длинных улиц в этом районе не оказалось и Дилан ощутил себя настоящим исследователем и первооткрывателем. Правда, кроме нестандартного размещения зданий, тут было и много неожиданных незаполненных пространств, так что Дилан не мог сказать, что потерялся в городском лесу. Квест на шесть из десяти баллов. Из непредсказуемого только пустоты, где за углом дома ожидаешь другую улицу и стоящие в тот же ряд дома, а находишь поляну и идущую под углом улицу из нескольких домов, отчего восприятие пространства немного ломается, но с просторными дворами это не ощущается слишком атмосферно, как в какой-нибудь стим-панк игре, где каждый шаг открывается новая локация и все чем-то заполнено. Тут же пространство между разрозненными строениями превращается в лужайки и дворики, оформленные по-домашнему, или довольно просто и как бы являются личными для жильцов из соседнего дома и возникает чувство, будто ты попал уже на чью-то частную территорию, а е продолжаешь идти по улице.

Калитка перед ним не была закрыта и Дилан, сверив адрес с тем, что был написан на ней, прошествовал к зданию по дорожке из гладких, утопленных в земле камней, проходящей посреди подстриженной зеленой травы с белыми островками клевера. Он окинул взглядом садик — видимую часть. Цветы разного окраса и вида, зеленые крупные листья овощных грядок и даже небольшая теплица. Не тянет на объемы для продажи, но и сказать, что здешние хозяева не уделяют внимание своему огороду тоже нельзя. Вероятно, занимается этим миссис Николас Браун, а не ее супруг. Дилан даже замер ненадолго, силясь вообразить Николаса, этого аккуратного мужчину с дорогими часами, копающимся в земле в протертых брюках. У него это так и не вышло к тому моменту, как он позвонил в дверь.

На пороге оказался сам хозяин дома. Увидев гостя, Николас приветственно улыбнулся и пропустил его, приглашающе поведя рукой. На контрасте с вечереющей улицей, светлая прихожая Брауна была ярко освещена приятным теплым светом, зеркала у шкафа рядом с дверью рассеивали свет еще больше.

— Доброго вечера, Дилан. А мы все гадали, когда ты появишься.

— Кажется, я опоздал? Прости, запутался в здешних дворах.

— Да, здесь и черт ногу сломит. Зато довольно тихий район. Мало кто осмеливается зайти, чтобы не заплутать, — усмехнулся он и обернулся на звавший его голос.

— Дорогой, я уже иду!

Николас протянул руку в сторону подошедшей девушки. Это была стройная довольно очаровательная брюнетка с приятным оттенком загорелой кожи, ее пышные волосы были заплетены в пушистый широкий хвост, она была облачена в шелковый топ на бретельках серо-бирюзового цвета и длинные льняные белые брюки, мягкая улыбка и блеск во взгляде практически черных глаз довершали ее образ. Ее жесты выглядели естественно, не натянуто, не смущенно и не идеально, скорее расслаблено и неспешно.

— Позволь познакомить тебя с моей женой, Джулией, — Николас нежно взял ее ладонь и поцеловал, улыбаясь. Та, качая головой, закатила глаза, и, стоило признать, выглядели они вдвоем весьма органично. Дилан улыбнулся.

— Очень рад, миссис Браун, — кивнул он и протянул руку, но замер в нерешительности, поскольку понял, что будто должен повторить за Николасом его жест и коснуться губами тыльной стороны ладони, и в то же время это могло быть неуместно. Джулия спасла положение.

— Вы — Дилан, — убежденно ("как и все в этом городе", — заметил сам себе Дилан) заявила она и пожала ему руку довольно деловой хваткой. — Мне тоже приятно познакомиться.

— У Вас чудесный сад, миссис Браун, — Дилан решил сделать комплимент хозяйке и заметил как супруги хитро улыбаются и переглядываются.

— Прошу, зовите меня Джулией, — махнула она рукой. — Мне приятно это слышать. За садом в основном ухаживает Ник, я заведую теплицей. Дорогой, какой ты молодец у меня, правда? Дилан, проходите же, будем садиться за стол.

— А как же...

Дилан обменялся взглядами с Николасом, который безмолвно выразил мимикой знак благодарности за комплимент, судя по всему, предназначавшийся ему, а затем шагнул за хозяйкой, пытаясь понять, будут ли они ждать еще одну гостью, которая, как оказалось, уже находилась в гостиной.

Валентина сидела у окна. Когда все зашли в комнату, она поднялась и улыбнулась как бы между прочим, словно продолжая оставаться в своих думах и решать неизвестные Дилану задачи. Наверное, из высшей математики. Или физики. Задумчивость на ее лице, во всяком случае, тянула на такие вопросы, не меньше. Она, вероятно, пришла сюда сразу с работы. Темно-синие брюки и пиджак, светлая рубашка.

— Добрый вечер, — поздоровалась она.

— Добрый вечер, Валентина, — произнес Дилан, испытывая противоположное недавнему. В прихожей он смущался того, что ему придется оставить поцелуй на руке одной дамы, и будет неуместно не сделать этого. А сейчас могло бы быть неуместным поцеловать руку другой дамы, хотя он почти машинально захотел этого.

Пауза, которая по его ощущениям долго длилась, прервалась предложением Николаса садиться за стол, который стоял тут же, в гостиной, просторной комнате с камином и окнами почти по всей широкой стене. За столом, по прикидкам Дилана, могли усесться хотя бы человек восемь, по три с обеих сторон в длину и по одному в овальных торцах. Гости расположились у одного из краев стола. За торцом предложили расположиться Дилану, по правую руку от него села Валентина, а по левую, напротив Валентины, Николас и за ним дальше — Джулия.

Впрочем, хозяева прежде, чем сесть наполняли все тарелки печеным мясом и картофелем, так что какое-то время Дилан и Валентина сидели за столом одни.

— Как Ваши успехи?

Валентина поджала губы и скривила нос, будто ей подсунули навозного жука, политого защитной секрецией скунса.

— Так себе, вопросов становится больше, чем ответов на них. Впрочем, к этому я уже привыкла. А как Ваши? — Валентина подняла на него глаза.

Дилан пожал плечами и отпил воды из своего стакана.

— Тоже. В издательстве обещали скоро сделать пропуск, но вот со статьей мне отказали.

— Это как? — спросил Николас, который уже вернулся и, вместе с Джулией, они заняли свои места.

Дилан вновь пожал плечами. Пробивным обаянием Николаса он не обладал, имея свои тактики. Впрочем, когда тебе говорит "нет" сам издатель, то тут, наверное, не важно, кто ты и что говоришь. По крайней мере, мистер Шортс выглядел глубоко не способным к переубеждению — а Дилан чувствовал такие моменты, чувствовал людей, когда они лукавят, а когда искренны. И, положа руку на сердце, ему было весьма приятно, что в этот вечер он ужинал с людьми наиболее искренними из тех, кого он видел в этом городе. Сложно сказать, симпатизировали ли они друг другу, но Дилану показалось, что и Николас и Валентина готовы свое мнение и принципы не скрывать и отстаивать в своих собственных глазах.

Николас пожелал всем приятного аппетита, предложил вина, от которого все отказались — Дилан хотел сохранить разум свежим для беседы, Валентина, вероятно, приняла решение из тех же рассуждений, тогда Джулия предложила домашний морс и разлила его в стаканы, Дилану он понравился. Кислый вкус, почти без горечи. Николас шутил что-то про то, как учился рыбачить в детстве и даже Валентина потихоньку растаяла, стала посмеиваться и вставлять свои реплики. Дилан улыбнулся. Все эти разговоры, уют этого дома, морс создавали приятную домашнюю атмосферу, в которой хотелось продолжительно находиться.

Ужин завершился воздушным пирогом с яблоками, но вкус не был похож на шарлотку, потому что был без корицы, но и не на обычное тесто с яблоками тоже, чувствовалось что-то карамельное. Пока Дилан задумался над тайной десерта, Николас спросил с улыбкой:

— Как Вам?

— Необычно. Не могу понять состав. И очень вкусно. Отменный пирог, миссис Браун.

Джулия расслабленно кивнула, словно и не ожидала другого ответа. Вид Николаса можно было легко прочесть, он прямым безмолвным текстом светился: "а я же говорил, что у моей жены отменная выпечка". Дилан отметил про себя, что Николас выглядит по-настоящему гордым и счастливым.

— Я добавляю туда грушу и кармелизирую, вместе с яблоком, — объяснила Джулия. Дилан достал из кармана небольшой блокнот и записал ее слова. Когда он поднял взгляд, обнаружил три пары глаз, заинтересовавшихся его действиями.

— Я не часто готовлю, — признался он, — но хотел бы попробовать такое сочетание, я первый раз о нем слышу.

— В сети полно подобных рецептов, — пожала плечами Джулия, — здесь важна свежесть ингредиентов и некоторые добавки. Например, я использую ванильный сироп и немного сахара.

— Я попробую. Спасибо, — улыбнулся Дилан, записывая наставления и пряча блокнот обратно, чтобы вернуться к десерту.

Но все же дело есть дело. Когда с блюдами было покончено и на столе остались ягоды и фрукты, Джулия нежно чмокнула Николаса в висок и ушла на кухню. Проводив ее веселым взглядом, Николас обернулся к оставшимся собеседникам и сделал строгое лицо.

— Ну, а теперь о наших делах.

— Да брось. Как на заседании каком-то, — фыркнула Валентина.

— Согласен, погорячил... похолоднился. Дилан, полагаю, ты хотел нам что-то рассказать.

Сидя во главе стола, Дилан ощутил себя и впрямь на каком-нибудь заседании, где он оказался главой собрания.

— У меня есть некая информация о том, что в Миддлмисте готовится особо крупная сделка.

Повисла тишина, которая ощутимо отличалась от беззаботных пауз во время вкусного ужина.

— Много людей? — слегка севшим голосом спросила Валентина. Дилан взглянул на нее. Удивительное сочетание надежды и отчаяния на лице и во взгляде.

— Дело не столько в людях, сколько в сумме, — продолжил Дилан и перевел взгляд на Николаса, который выглядел задумчиво и серьезно, уже без игривой шутки. — Речь о весьма крупной сумме с семью нулями.

— Да, это немалые деньги, — отозвался Николас пораженно. — Что за сделка может проводиться с подобной суммой? Я думал, самое ценное в Миддлмисте это полуразрушенный замок у окраины, который все меньше тянет на историческую ценность.

— Может, о нем и речь? — заметила Валентина. — По крайней мере, такой объект может много стоить.

Дилан наблюдал, как Валентина и Николас напряженно переглянулись.

— А что с этим замком? — спросил Дилан.

Он уже ознакомился с карточкой в путеводителе. Замок, который дал начало будущему городу, теперь стоял на окраине, как старый дед в доме молодого успешного внука, которому отвели комнату и за которым стараются ухаживать и не беспокоить лишний раз. В замок водят экскурсии, но нечасто, внутри ничего примечательного судя по рекламному буклету, сад почти зарос и в нем нет ничего похожего на цветник экзотических растений или клумб в стиле прошлых эпох. Сам замок тоже является просто устаревающим зданием и, насколько Дилан понял, его внутреннее убранство довольно скудно для полноценной отдельной экскурсии, так что гид проводит туристов сразу и по саду и по части комнат замка. Как отмечается, замок находится в собственности крупного предпринимателя и мецената города, который живет и работает далеко за его пределами.

— Его владелец... — Валентина замялась, Дилан не смог понять, почему. Умер? Тогда это было бы действительно странно и загадочно. Однако Николас прервал эти рассуждения.

— Его владелец — это и есть Макс, — закончил ее мысль Николас, нахмурившись.

А Дилан понял, что имя Макс ему не попадалось среди имен, которые он видел, изучая списки наиболее влиятельных и значимых личностей города. Он слышал это имя лишь когда Валентина спрашивала у Роуз. Как будто Роуз имела отношение к Максу. Чего, впрочем, не отрицала.

— По крайней мере, это вывод, к которому мы пришли, — добавила Валентина. — Макс пытался проводить там тайные собрания, но после выхода статьи подобные вещи прекратились. Мы думали, прошлый владелец замка продал его Максу, но документы показали, что замок все еще находится в собственности Лоуренса, это наш бывший мэр. Я помню его еще когда была ребенком, о нем говорили как о человеке, который поднял город на новый уровень, наладил производства и торговые связи. Предприниматели крупные и мелкие начали процветать. За ним числились значительные отчисления на благотворительность. Когда он был мэром, город стал шире и масштабнее.

— Он был мэром? — поразился Дилан. — Кажется, мне что-то такое попадалось, когда я изучал историю города.

— Когда он уехал, — продолжил Николас, — кто-то призвал написать петицию, поскольку Лоуренс был не слишком часто в городе, что лишало его номинального права быть его главой. Тогда же был избран новый мэр, Фриклэнд.

— Отец Оливера с фото? — вспомнил Дилан.

Николас усменулся.

— Не только Оливера. В их семье пятеро детей. У Оливера есть две старшие и две младшие сестры. Ходила шутка, что после его рождения в их семье наконец-то стали рождаться красавицы, — Николас усмехнулся. Валентина поджала губы.

— Глупая и недобрая шутка.

— Подростки вообще редко бывают нежными и дружелюбными, особенно находясь в условиях конкуренции.

— И ты был одним из них, — заметил Дилан, складывая пазл в голове. Да, Николас не понаслышке знает всех этих людей, они общались и дружили когда-то. Если то, что он именует конкуренцией, можно назвать дружбой.

— Тем не менее, это не помешало старшим, Эстер и Камилле найти прекрасных женихов и сделать вполне пристойные карьеры, — пожал плечами Николас. — Младшие, Сьюзен и Мэган, хоть и являются писанными красавицами, все еще одиноки и ищут себя, насколько я могу судить. Забавно, Сьюзен просто олицетворение роковой брюнетки, а Мэган — вылитый невинный ангел с ее громадными удивленными глазами и светлыми волосами. Такие разные и в сущности так похожи. Хотя по внешности они все похожи, и если сравнить, можно заметить общие семейные черты.

— Оливер прямо окружен женщинами.

— Да, — пожал плечами Николас, — его многие добивались и добиваются, но он слишком прельщен женским вниманием, чтобы попадать под женские чары.

— Мне показалось, здесь достаточно простора для любовных интриг, — осторожно заметил Дилан. Он не особо любил погружаться в любовные перипетии, относя их к тому самому личному и грязному белью. Но если ты журналист, а личные истории перетекают в общественные или становятся заговорами, хорошо хотя бы представлять, кто какие интересы имеет.

— Должен сказать, брак многое решает, — ответил Николас, как показалось Дилану, тоже довольно осторожно. Хотя тема казалась подходящей для шутливого и надменного повествования со стороны мужчины, насколько успел представить Брауна Дилан. — Он объединяет деньги и влияние каждого из пары. А так как наши "рок-звезды" предпочитают здоровый образ жизни и хорошо играют на публику, их социальный статус достаточно высокий. Они успешны, не ведут себя излишне вызывающе, создают те или иные виды промышленности, на которых стоит город, обеспечивают рабочие места, развлечение, обучение и так далее. Конечно, сливки у них, но мы не имеем дело с ситуацией, когда жители ощущают несправедливость настолько остро, чтобы называть это проблемой. У большинства хорошие условия жизни. Поэтому, не смотря на то, что Миддлмист не слишком крупный город, не имеет самых передовых благ человечества и все мы не миллионеры, которые нежатся в райских условиях, отсюда не хотят уезжать.

— То есть все друг другу как старые добрые соседи?

— Да, пожалуй. Здесь очень редко появляется кто-то новый, буквально несколько человек за год и не обязательно каждый год. Я изучаю архивные записи, так что можешь мне поверить.

— Что-то ищешь в архивах? — Дилан не смог сдержать легкого азарта в голосе, надеясь найти единомышленника в поисках в старых записях новых смыслов.

Николас пожал плечами несколько безрадостно.

— Просто начальство решило, что здорово было бы перевести всю информацию на компьютер, в том числе двадцатилетней и большей давности.

— Это... эмм, — Дилан даже запнулся, слишком неожиданно его ожидания зашли в глухой тупик. — Необходимо для решения старых нераскрытых дел?

— Нет, это нужно, чтобы занять меня тем, за что другие не хотят браться, — усмехнулся Николас, уходя в ироничный тон. — Технически я отрабатываю на благо полиции и города. Сплошные благородные мотивы.

— Думаю, любая работа оправдана, если несет помощь. Впрочем, жаль, что тебе приходится заниматься этим, — отозвался Дилан, не до конца понимая, к чему ведет Николас. Должно быть, как и любой человек, не любит однообразной и скрупулезной работы.

— Николас, твоя работа действительно имеет смысл, — вмешалась Валентина. Дилан обнаружил в ее голосе упрямство и пыл. — Благодаря тебе мы с Филиппом можем куда быстрее найти ответы на возникающие вопросы. То, на что тратились недели, если ни больше, теперь можно за пару дней найти и проверить. Хотя некоторые данные все еще надо искать руками в бумагах...

Дилан вспомнил их знакомство. Вероятно, Валентина тоже подумала о том же дне, когда заночевала в архиве, и подняла глаза на Дилана.

Николас задумчиво постучал пальцами по столу.

— Думаю, теперь нам нужно выяснить, что за сделка грядет и я уверен, что Макс в этом замешан. Мы с Валентиной постараемся разобраться с этим и с архивами. Ты, Дилан, будешь нам полезен, если сделаешь вид, что уедешь.

Дилан изумленно обернулся на Николаса.

— Что? О чем ты говоришь?

— Мы пришлем информацию, как узнаем что-то наверняка, да, Вал? — Николас кивнул девушке. — Если готовится крупная сделка, как ты говоришь, и она интересна Максу, он точно не допустит, чтобы журналисты что-то узнавали или портили.

— То есть мне нельзя, а вам можно? — возмутился Дилан.

— Мы не станем ничего выдвигать, как в тот раз. Просто передадим тебе все доказательства, которые найдем, а ты напишешь статью, ссылаясь на анонимный, — Николас нарисовал в воздухе пальцами кавычки, — источник, находясь вне Миддлмиста. Все в выигрыше.

— Я не уеду, — твердо обозначил свою позицию Дилан, не повышая тона. — Это моя статья, мой источник и я привык проверять все сам. И дело не в доверии или его отсутствии. Просто когда я пишу, то пишу собственные впечатления и мысли, свои рассуждения. Я предлагаю людям свою точку зрения, открыто говоря о том, что это мое видение.

— Разве это не навязывание? — мягко заметила Валентина и Дилан обернулся к ней.

— Нет, если я говорю о том, что каждый имеет право на свой вывод. По крайне мере, так я вижу журналистику. Голые факты без субъективности почти невозможно привести, нужно быть очень дипломатичным человеком, чтобы видеть доводы всех сторон, открыто представлять их и затем также открыто решая, что выбрать и почему.

— Мне кажется, такое возможно только при очень высоком уровне понимания. Ваши читатели должны доверять Вам.

— Они доверяют, очень надеюсь на это, — улыбнулся Дилан.

Валентина оперла подбородок на руку.

— Но получается, Вы злоупотребляете их доверием и склоняете к своей точке зрения.

— Если я говорю об аргументах открыто, и открыто делаю свой вывод, они также открыто могут согласиться со мной или же не согласиться. Каждый делает свой вывод и тот, что сделали они, не обязательно должен совпадать с тем, что сделал я.

Валентина задумалась. Ее взгляд скользнул на стол, как падающий с осеннего дерева лист опускается на землю.

— Что ж, похоже, что никто не уезжает? — улыбнулся Николас и как-то хитро посмотрел на Дилана.

— Думаю, мы еще поработаем вместе, — кивнул он, отвечая на взгляд.

Николас поднялся.

— Попробуйте черешню, она уже созрела. А я проведаю жену, надеюсь, вы не против. Узнаю, нужна ли ей помощь.

— Конечно. Ужин вышел изумительным.

— Да, спасибо.

Валентина тоже поднялась на ноги и отошла к окну, обняв локти. Дилан, чувствуя, что достаточно насытился и испытывая больше интереса к диалогу с Валентиной, чем к черешне, направился к ней и остановился на дистанции.

— Мне показалось, Вы хотели что-то добавить к нашему разговору.

— Если честно, мне кажется, что Вы говорите о какой-то идиллии, — Валентина слабо улыбнулась, обернувшись к нему и оперевшись на подоконник. — В которой люди слышат друг друга и им не безразлично чужое мнение, которому они доверяют достаточно.

— Я считаю, что доверие всегда возможно.

— Даже к тому, кого ты не знаешь лично?

— Если Вы о журналисте, который не знаком со всеми потенциальными читателями, то да. Но я считаю, что место для доверия можно найти в любых обстоятельствах.

— Думаю, мистер Мэйсон, Вам могла просто не открываться та глубина доверия, которая бы отторгала.

— Разве? Возможно, я просто не успел разочароваться в своем деле и в людях, и, надеюсь, никогда не разочаруюсь, — посмеялся Дилан и вспомнил ее недавние слова. — А Вы говорили о сложностях и борьбе. Я не думаю, что это пугающая глубина, по крайне мере, для меня.

— Вы с ними не сталкиваетесь?

— Знаете, мне кажется, сложности и проблемы окружают нас, это невозможно отрицать. Я просто стараюсь не концентрироваться на них, идти вперед и не упускать из виду направление, в котором хочу двигаться.

— И Вы никогда... не чувствовали, что запутались? Или что не можете решить сложности, но и избежать их нельзя?

Дилан задумался и уже сам взглянул в окно, где сумерки сгустились до концентрации летней ночи, разбавленной светом нечастых фонарей.

— Что-то просто остается навсегда с тобой, — задумчиво сказал он. — Но, где-то потеряешь, где-то найдешь, как говорится. Уверен, что ваши старания приведут к желаемой цели, я бы не назвал Вас человеком, который сдался.

Валентина замолчала. Она не хмурилась, но ее взгляд перед собой выражал то ли сомнения, то ли несогласие, то ли волнение. Он хотел сказать еще что-то, и ему показалось, она хотела выговориться. Но ее голос прозвучал раньше.

— Вы все так замечательно рассказываете, но в моих глазах мир сложнее, он более хрупкий и менее радужный. Я не нашла счастья ни в любви, рожденной из дружбы, ни в любви, рожденной из страсти, — выдохнула Валентина и Дилан ощутил некоторую горечь в ее словах. — Мне кажется, я разочарована в вопросе любви и это тяготит меня. Не думаю, что смогу поверить в доверие также как Вы верите.

— Быть может, этим отношениям не хватало чего-то важного? — предположил он мягко.

— Не знаю, — Вал повела плечом и покачала головой. — Я не имею вопросов к людям, с которыми меня сводила жизнь, просто хочу разобраться в себе. Но рассуждения не приводят к результату и анализ не помогает. Смотреть в себя все равно что вглядываться в туман.

— Но чувства нельзя анализировать. Их надо понять.

— Вы журналист и Вам легко это говорить, Дилан! — выдохнула Валентина, взглянув в глаза Мэйсона прямо. — Ваша работа — это игра на чувствах людей, оттенках их восприятия. А моя работа — разбираться с фактами, не делая окончательных выводов, которые может вынести только суд, быть беспристрастной и готовой увидеть и узнать то, чего понять невозможно или очень сложно.

Она оправила рукой волосы и опустила взгляд на поверхность стола, отражавшего блики света от лампы.

— Иногда невозможно предположить, почему человек поступил так или иначе, какой момент запустил его решение, какая эмоция. Зачастую события, предшествующие нарушению или преступлению — это череда случайностей, выбивающих людей из колеи, из-за чего они делают то, чего сами от себя не ожидали или же…

Она замолчала и поджала губы. Дилан чуть нахмурился, когда пауза затянулась.

— Или — что? — спросил он осторожно.

— Или, — Валентина вновь подняла на него взгляд прямой и твёрдый, — делают именно то, что планировали, что является частью их сущности. Порой грань между этими вариантами практически стирается. Дознаться правды или доказать ее — вот задача детектива.

Она выпрямилась.

— Благодарю за разговор, Дилан. Думаю, мне уже пора домой.

Глава 13. 💃🏻 При свете дня

Утро наступило непривычно приятно. Приоткрыв глаза, еще не проснувшись окончательно, Валентина отметила, что спит словно в облаках — пышное синтетическое одеяло, мягкие подушки и упругий матрас, покрытые белоснежным постельным бельем с приятным цветочным ароматом, вкупе с тонкими солнечными лучами, наполнявшими комнату светом сквозь приоткрытые шторы, создавали эффект эфемерности. Решив, что это часть сновидений, Вал вновь провалилась в небытие, но, проснувшись снова, на этот раз окончательно и обнаружив себя утонувшей в ворохе одеяла и подушек, она решительно напряглась и села, оглядываясь. Это была не ее комната, не ее продавленный диван, не ее подушка и не ее одеяло. Проведя рукой по лицу и оправляя растрепавшиеся светлые пряди, она прикрыла глаза и постаралась вспомнить окончание вчерашнего вечера.

Делать это было скорее неловко и потому неприятно. Кажется, она вела себя несдержанно и невежливо. Интересно, что из этих двух пунктов хуже? Она сжала одеяло и, откинув его, обратила внимание на светло-желтую хлопковую пижаму с цветочками на пуговицах, в которой была. Поднявшись на ноги, она, протирая глаза, направилась в сторону ванной, которая была не заперта. Открыв дверь, она увидела Николаса, стоящего перед зеркалом с раковиной и сбривавшего пену с щеки. На нем тоже была пижама — темная футболка и длинные брюки, вместе со взъерошенными волосами он выглядел хоть и по-домашнему, все равно также привлекательно и источая уверенность, как в будничном образе. Прежде, чем она, мысленно чертыхнувшись, потянула дверь назад, Николас обернулся и добродушно поздоровался:

— О, доброе утро! Выспалась или разбудил?

Валентина вспомнила все окончательно и, замычав от досады, закрыла лицо рукой.

Кажется, она вчера решила идти домой, к тому же становилось все позднее, а Вал, не смотря на готовность заниматься работой в любой момент суток, предпочитала без лишней надобности быть ночью дома. В целом основные цели вечера были достигнуты — Дилан признался, с чего его потянуло в Миддлмист, грандиозный план с выпечкой развязал ему язык, но не убедил уехать. Возможно, в надежде получить позже еще порцию или более полный рецепт пирога. И как итог — их решение действовать вместе.

Однако когда Валентина нашла Николаса и Джулию, чтобы поблагодарить за вечер и откланяться, она буквально попала в ловушку. Николас предложил ей остаться и не идти по темноте, Вал же взволнованная прошедшим разговором с Диланом и желавшая только как можно скорее сбежать, этого предложения не оценила и стала отнекиваться. В итоге подошедший Дилан заметил, что может проводить ее. В этот момент Валентину охватил ужас, и вовсе не потому что Дилан показался ей опасным, ей не хотелось оставаться с ним один на один, без возможности разойтись, не хотелось продолжать разговор и вообще с каждой секундой она все больше жалела, что вообще поддалась странной откровенности с ним. Николас безапелляционно подытожил, что у Вал была тяжелая неделя и ей необходим отдых, одновременно отрезая все альтернативные пути и спасая от неловкого сопровождения Дилана, которого предложил подвезти. Тот добродушно отказался и пожелал всем доброй ночи, а Валентине к тому же хорошо отдохнуть, и удалился.

Валентина замерла, провожая его глазами и раздумывая, значит ли все это, что она выгнала Мэйсона, который пришел на ужин, наслаждался вечером и едой... а затем ее окликнула Джулия.

— Думаю, это твой размер, — заметила девушка, — выбирай.

У нее в руках было два сложенных комплекта ночной одежды — светло-желтый и малиновый.

— Я не уверена, что это удобно, — заметила Валентина, все еще не смирившись с тем, что ее оставляют тут на ночь. К тому у нее были подозрения, что Джулия пусть и не испытывает к ней негативных эмоций, но все же предпочла бы проводить ночи вдвоем с супругом в своем доме.

— Выброси это слова из лексикона в этом доме, — заметила она довольно твердо. — Здесь тебе рады. Так что выбери пижаму, какая больше нравится.

Валентина потянулась и взяла светло-желтый комплект.

— Я положу упаковку с зубной щеткой в ванную и повешу полотенце, — повела пальцем в воздухе Джулия, точно волшебница, словно по ее мановению все предметы в доме неукоснительно слушались хозяйку и сказанное ею уже осуществилось. Она задумчиво взглянула перед собой. — Николас заправит тебе в гостиной. Что-то еще?

Обратившись к Валентине и увидев, что они обе молчат и не видят нерешенных бытовых вопросов, она кивнула.

— Хочешь чай или пойдешь спать?

— Пожалуй, мне лучше пойти, — выдохнула Вал, решив остановиться на сегодня с разговорами и, к тому же, действительно ощущая некоторую усталость.

— Тогда доброй ночи, — Джулия улыбнулась и мягко коснулась руки Валентины, а затем направилась в ванную. Вал поймала себя на мысли, что расслабленная уверенность Джулии вкупе с ее нежными жестами и улыбкой, подходящими ее подвижной стройной фигуре с ярко-черными прямыми волосами, завораживали как движение воды на порожке прозрачного ручейка, как его мягкое, но упорное течение. Пожалуй, она понимает Ника, почему он влюбился в эту девушку. От задумчивости и усталости она так и осталась стоять, держа в руках одежду, когда увидела как Николас из комнаты подошел к ванной, из которой вышла Джулия и ласково поймал ее в объятия, отчего та засмеялась, и следом за ней он посмеялся тоже. Они улыбнулись друг другу и Николас быстро, но нежно чмокнул жену в скулу. Они выглядели очень органично вместе.

Валентина боковым зрением заметила эту сцену и лишь затем осознала, что ей стоит перестать наблюдать, даже отстраненно, поэтому она кашлянула и направилась в сторону комнаты. Впрочем, ее появление рядом пару не смутило.

— Уже спать? Я постелил тебе. Доброй ночи, Валли, — улыбнулся Ник.

— Доброй ночи. Спасибо, — она обвела взглядом обоих и улыбнулась, а затем направилась в указанную комнату, чтобы переодеться и, нырнув под одеяло, почти сразу уснуть.

И вот теперь она стоит в пижаме на пороге ванной.

— Доброе. Прости, — извинилась она и собиралась выйти, когда Ник усмехнулся.

— Расслабься, — заметил он, возвращая взгляд зеркалу и продолжая аккуратно орудовать станком. — Ты не мешаешь, лучше ответь на вопрос.

Вал решила послушаться совета и постаралась остановиться и физически и мысленно. И заодно вспомнить заданный вопрос.

— А? Да, выспалась. Сначала даже не поняла, где проснулась. Думала, в раю оказалась, — усмехнулась она, складывая руки на груди.

— Я же говорил, что тебе нужна нормальная кровать?

— О, прошу! — протестующе махнула Вал рукой. Уютнее родного дивана она места все равно не знает. Хотя последнее время старый друг стал подводить и даже на нем ночной покой не спешил прилетать к ней. А вот сегодня была на удивление длинная и безмятежная ночь. Пока она ни проснулась и ни решила припомнить подробности предыдущего вечера.

— Ладно, поговорим об этом позже, идет? У нас плотный график. Я уже заканчиваю, так что могу освободить тебе ванную, — Николас наклонился над раковиной, чтобы умыться.

— Подожди, сегодня ведь выходной, — Валентина сейчас же всеми мыслями оказалась в текущей точке бытия, соображая, что могла упустить. — И можно никуда не спешить. Разве нет? — и тут ее осенило. — Ты о вас с Джулией! Если у вас планы, я могу...

— Нет, я и о тебе говорю, о нас троих, — возразил Ник, обернувшись с еще мокрым лицом так, будто Вал уже через секунду могла помчаться собираться, чтобы уйти, и в целом был прав, ибо достаточно хорошо ее знал. Он опустил взгляд на промокшую футболку и потянулся за полотенцем, чтобы вытереть лицо. — Давай ты сходишь в душ, мы поедим и поговорим?

Вал ощутила странное волнение. Звучало как "нам нужно серьезно поговорить", когда не знаешь, насколько все плохо, и подготовиться толком не можешь, потому что не в курсе темы. Видимо, на ее лице отобразился ужас, потому что Николас вздохнул и закатил глаза.

— Хорошо. Джулии нужно платье и будет кстати, если ты смогла бы съездить за компанию. У тебя есть планы?

— Ммм, нет, — качнула Вал головой, раздумывая и улыбнулась. — Почему бы нет.

— Отлично, — в голосе Николаса послышалось облегчение, он потянулся за края и снял намокшую футболку. Взгляд Валентины невольно упал на подтянутый торс, ее внимание привлек след на боку. Она сделала несколько шагов вперед.

— Не болит?

Николас немного поднял брови вопросительно и покачал головой, вновь улыбнувшись.

— Надеюсь, ты не всерьез? Все давно прошло. Давай, купайся и приходи к столу.

Он вышел, оставляя Вал в ванной.

Душ, стоило признать, подействовал и успокаивающе и отрезвляюще. Валентина не ожидала ощутить такой заряд бодрости. За стол она села в отличном настроении. Завтрак из яичницы с колбасой и свежими тостами вышел чудесный и вскоре все расположились в машине Николаса, который был за рулем.

— А какое именно платье ты хочешь? — спросила Валентина Джулию, сидя рядом с ней сзади.

— Я? Платье? У меня же их десяток, — поразилась Джулия и взглянула в сторону Ника, сразу поняв, кто составил план.

— Тебе можно обновить, к балу, — пояснил Николас и, хитро прищурившись, взглянул в зеркало заднего вида. — И тебе, полагаю, тоже, Вал. У тебя есть платья?

Валентина не ожидала, что существуют вопросы, от которых она могла бы выпасть в осадок. Однако Николас Браун всегда умудрялся их находить и задавать.

— Ну... Есть голубое.

— Старое, — безапеляционно перебил Николас.

— Еще... черное, вроде того.

— Надеюсь, ты не про мою старую футболку говоришь? — поразился Николас и даже обернулся на секунду назад. — Такое разве что на Хэллоуин можно одеть по приколу. Значит так, дамы, мы едим искать платья вам обеим.

— Зачем? — буркнула Валентина.

— Потому что Джо-Джо нужно обновить наряд и блистать на празднике, — добродушно отозвался Николас. — А тебе нужно платье, Вал. Потому что ты любишь этот бал и должна выглядеть на нем изумительно. А еще тебе не помешает развеяться. Так что я тебя высажу только если скажешь, что против нашей компании.

Вал украдкой улыбнулась, глядя в окно, затем окинула взглядом "Джо-Джо", как ласково звал жену Николас, и самого водителя. Она вдруг оказалась не в серых буднях, где ты спешишь на работу или с работы, зарываясь с очередными документами, а в дружеской компании, где можно неспешно и весело завтракать, ездить по магазинам и думать о грядущем бале в честь летнего солнцестояния. Ей в самом деле очень не хватало такого общения.

— Спасибо, — отозвалась она.

Впрочем, спокойная идиллия закончилась уже в магазине, заменившись идиллией суетливой.

— Нет, нет, нет. Тебе нужна не школьная форма, а праздничный наряд! — возмутился Николас, резюмировавший образы обеих дам, когда Вал вышла из примерочной в платье в клетку. — Тебе идут яркие и насыщенные цвета, Вал. Погоди, я видел что-то симпатичное.

Он отошел на минуту и вернулся с ярким пышным красным платьем.

— Как тебе, нравится? — в ожидании взглянул он на нее. На вешалке сложно было что-то понять. И Валентина подумала, что настолько яркий цвет выглядит слишком вульгарно, она сомневалась, но Николас был непреклонен. — Иди и померь.

Это было уже пятым или седьмым нарядом и Валентина решила, что надо заканчивать с этими примерками, а результатом считать то, чтобы для Джулии нашлось что-нибудь подходящее. И вот молния поддалась и она обернулась к зеркалу примерочной. Выглядело неплохо, довольно ярко. Юбка шла пышными волнами внизу, и такими же рукавами, открывая плечи.

Когда она вышла, Николас удовлетворенно кивнул.

— Ну вот, другое дело. Тебе в самом деле очень идет этот наряд, — он обошел Валентину по кругу и задумался. — Только сюда нужно подходящее белье.

Валентина оглядела платье, пытаясь понять, что с этим нарядом еще нужно, чтобы добиться заветного совершенства, когда Николас уже нашел консультанта.

— Девушка, подберите, пожалуйста, этой даме, — он указал рукой на Валентину с улыбкой. — Бесшовное белье без бретелей.

Валентина не успела ничего сказать, как девушка уже направилась к ней с вежливой улыбкой и одной из дежурных фраз: "Давайте подберем вариант для Вашего размера". А Николас, удовлетворенно кивнув Валентине обернулся, чтобы увидеть Джулию в черном коктейльном платье с изящным узором в форме пиона.

— О, ты просто волшебна в этом наряде, дорогая! Я сражен!

Джулия улыбнулась и, взявшись за протянутую руку Ника, сделала изящный пируэт.

В обратный путь они ехали с кучей пакетов на коленях.

— Мне понравился твой наряд, — Джулия освежила блеск на губах и убрала его в сумочку. — Тебе стоит почаще примерять яркие цвета.

— О, я... Спасибо, Джулия, — Вал улыбнулась. Кажется, ей и самой безумно стало нравится это платье, так что улыбка и не думала сходить с ее лица. — Тебе твой тоже.

— Спасибо. У меня есть прекрасные туфли с ленточными завязками к нему, я могу показать, если захочешь. Заодно одолжу тебе что-то к твоему платью. Ты ведь заедешь к нам на обед?

Валентина вновь в который раз за день ощутила колебание. Ей неминуемо хотелось найти баланс между лирикой и бдительностью. Стоит слишком расслабиться и это плохо кончится! Кажется, у нее слишком нереалистичные тревожные ожидания от мира. Казалось, этот день уж точно был их, спокойный и безмятежный.

— Мне нужно еще привести в порядок свои дела. А вечером я обязательно зайду, — открыто улыбнулась она, решив, что это лучший вариант.

— Нам как раз по пути близко к тебе, — отозвался Николас, сворачивая.

— О, мы едем как раз мимо почты. Мне должно было прийти письмо по работе. Дорогой, высадишь меня и подхватишь на обратном пути? — попросила Джулия.

— Да, давай. Тебе не нужна помощь?

— Нет, на почте достаточно проверок документов, а они у меня всегда с собой.

— Я имел в виду не юридически, а физически, — улыбнулся Николас, паркуясь.

— Ах, ты об этом, — Джулия изящно опустила свой пакет на свободное место между сидений и взялась за ручку дверцы. — Нет, не переживай. Позвони, как подъедешь. До встречи, Валли.

Она помахала рукой и Валентина повторила ее жест, думая, что действует куда менее изящно. Ее тело двигалось с куда меньшей грацией. Да что там, Роуз, вот мастодонт грации и манер. У той же Марты тоже есть манеры, но ее движения резковатые. Есть и другая крайность — важнее не выглядеть искусственно. И Роуз отменно это удавалось. Казалось, каждое ее движение, жест, вздох, взгляд — воплощение сплошной бесконечной классической музыки, спина всегда прямая, движения спокойны и четки, взгляд выражает гамму самых разных эмоций, мимика незначительна, но это не мешает выразительности.

Валентина была другой. Движение и пауза, жест и настороженность, решительность и затишье. Ее вряд ли можно было бы сравнить с выверенной классикой. Она меньше беспокоится о том, чтобы спина была прямой, ей больше нравится находится в готовности к действию.

Машина двинулась вперед и поехала мимо одной из пешеходных улиц и миновала угол дома, перед которым шли открытые кафе с людьми за столиками на открытом воздухе.

— Подожди, — вдруг приблизилась к двери Вал, вглядываясь в боковое окно. — Это же Дилан. Я выйду здесь, хорошо?

— Можешь и его позвать на ужин, расспросим о нем побольше, — усмехнулся Николас.

— Посмотрим, — немного нахмурилась Вал, уже открывая дверь и обернулась на водителя. — Надеюсь, ты не заводишь с ним общение только чтобы использовать, играть с ним.

— Мы все играем, Вал, — отозвался прозаично Николас и пожал плечами. — Такова жизнь, каждый выбирает свою роль и миссию и стремиться их выполнить, иногда меняя. Не переживай, я не стал бы звать к себе человека, к которому не испытываю не то что каплю, а добрый десяток капель доверия или что я мог бы контролировать. Просто помни, что если новости о сделке — правда, в город должны прибыть участники этой сделки.

На этих словах Николас многозначительно замолчал. С учетом того, о ком они сейчас говорили, неудивительно было понять его намек и продолжить мысль: Дилан как раз тот, кто в городе совсем недавно.

Валентина закрыла дверь машины и обернулась к кафе. Сделав пару шагов, она остановилась, поняв, что Дилан сидел за столиком не один. Теперь из-за фигур других людей Вал заметила его собеседницу. Это была Меган Фрикленд, младшая сестра Оливера. Как выразился Ник, с ангельской внешностью. Белокурая, с немного пухлыми губами и щечками. Светлые волосы послушно спускаются к плечам. Кожа светлая, едва тронутая загаром.

Желание извиниться за сумбурный вечер сменилось совсем иными размышлениями. Это всего лишь журналист. Его задача — разговорить любого ради интервью. А, может, ему просто интересно пообщаться с этой симпатичной девушкой. Вряд ли у него есть дела с сестрой Оливера, но — кто знает?

Все мы играем, верно?

Глава 14. ☕️ Шепот угроз

Пока Вал решала, что сделать с ее первоначальным намерением поздороваться, Дилан, сидящий к ней лицом с улыбкой пожал руку Меган и распрощался с ней. Девушка улыбнулась и, оглядываясь, ушла. На миг ее взгляд пересекся с Вал и обе поспешили разорвать этот контакт. Дилан меж тем поднял глаза и заметил Вал, которой улыбнулся. Оказавшись в дурацком положении, Валентина подняла голову и решительно направилась к его освободившемуся столику вместо того, чтобы сбежать.

— А вы времени зря не теряете, мистер Мэйсон, — заметила она.

Дилан, как ей показалось, на секунду поразился такому приветствию и указал рукой на стул напротив.

— Доброго дня, Валентина. Хотите присесть?

Вал опустилась на стул, на котором еще недавно сидела Меган.

— Доброго дня. Я могу узнать у Вас, о чем Вы общались с мисс Фрикленд — как я понимаю, это была она сейчас за этим столиком?

— Да, но, поверьте, ничего предосудительного...

Валентина повела рукой.

— Если это были личные темы, дело Ваше. Мне хотелось бы понять, как Вы выбираете, с кем заводить связи, — она чуть прищурилась.

— Скорее это она захотела познакомиться со мной, — мягко улыбнулся Дилан. — Кажется, я вызвал определенный фурор своим появлением в городе. Мне хотелось бы оставаться молчаливым наблюдателем, но что ж. Это может и сыграть мне на руку. Все, кто хотел бы заговорить со мной как с журналистом, могут обратиться ко мне. Меган выразила надежду, что моя будущая работа сможет найти своего читателя.

— Вот как? Похоже на комплимент, — Вал задумчиво взглянула вдоль улицы, но мысли не подсказывали ей, к чему Меган мог быть нужен Дилан. Она далека и от политики и от наследия серьезных активов, как пятый ребенок в семье. Вероятно, дело в банальном флирте.

Дилан пожал плечами.

— Может, и так. Я люблю комплименты, как, впрочем, любой.

— В таком случае простите за вторжение.

— Вам не за что извиняться, — покачал головой Дилан. — Мы с Меган ведь уже закончили беседу.

— Но вчера, — упрямо продолжила Валентина, сплетя пальцы в замок на столе. — Вчера я была излишне откровенна. Мне не стоило обременять Вас. В конце концов...

— Ваши откровения останутся при мне, даю Вам слово, — Дилан коснулся ее рук, накрывая их. — Вы доверились мне и я это ценю. Надеюсь, Вам удалось выспаться?

— Да, спасибо, — Валентина вежливо улыбнулась и взглянула на Дилана. Подобные жесты от чужих людей не могли более вызывать былую доверчивость, чтобы растаять, но все же ей была приятна учтивость Дилана. — Мне приятно, что Вы сохраните конфиденциальность, хотя я и не сказала ничего конкретного. В любом случае, мне не слишком нравится идея доверять слепо, чтобы получить в итоге ответ на вопрос, стоило ли оно того. Должно быть, поэтому я не слишком люблю авторские колонки, — она пожала плечами.

— Да, мы говорили о доверии. Но кто сказал, что я пропагандирую слепое доверие своей колонке? — заинтересованно наклонил голову на бок Дилан, опуская руки на стол перед собой.

— Вы сказали, что читатели могут согласиться или поспорить, потому что вы стараетесь давать максимум информации, — кивнула Вал, увлеченно улыбнувшись. — Однако аргументы Вы в итоге приводите таким образом, как увидели и поняли сами и выводы делаете свои, им может быть сложно сообразить аргументы в пользу другого варианта или оспорить Ваш. Поэтому все, что остается читателю — довериться или проверить информацию, а если в фактах все точно, то Вы буквально провели их за ручку по своим умозаключениям.

— Я считаю, что так можно сказать о любом человеке, с которым мы говорим. Я журналист и у меня нет иного веса или роли. Никому не стоит труда сказать мол, "да кто этот журналист, всего лишь писака". И этот человек будет прав. Со мной можно не согласиться.

— Тогда какое в этом доверие, если на каждом шагу может быть несогласие? Я считаю, что у каждого своя правда, свой взгляд на вещи и свои правила, и дело лишь в том, насколько мы можем это принять.

— Доверие нам дано не для слепого следования, как мне кажется, — задумчиво заметил Дилан, оперевшись на спинку кресла. — Не для того, чтобы отринуть себя и свое мнение лишь бы согласиться, доверившись. Истинное доверие лежит куда глубже.

Он улыбнулся и замолчал.

Вал переполнила нетерпеливость. Она сделала неспешный вдох и выдох, затем вопросительно прищурилась, между тем заинтересованно глядя на журналиста. Впрочем, Дилан не стал испытывать ее на прочность.

— Внутри, — он коснулся грудной клетки. — Доверяй себе и ты сможешь доверять другим.

Валентина расширила глаза. В этот момент подошел официант и предложил сделать заказ.

— Вы хотите кофе, Валентина? — Дилан улыбнулся, а затем расслабленно рассмеялся, не удержавшись от этой шутки, вспоминая их знакомство. К его удивлению, Вал тоже улыбнулась.

— Да, пожалуй. И дайте дополнительные пакетики с сахаром, потому что я доверяю только себе.

Дилан покачал головой на этот шутливый отклик к его кредо.

— Один молочный сладкий латте, — подытожил официант и, получив кивок, удалился.

— Вы ведь не доверяете себе, Валентина? — он поддался ближе к столу и немного понизил голос.

Этот вопрос, даже заданный спокойным тоном Дилана, вызвал мурашки по телу. Валентина молча взглянула на него, поджав губы.

— Вы сказали вчера, — объяснил он, — что глядя в себя, как бы видите туман. Туману можно верить только в том случае, если он вокруг, но не в голове и душе.

— И кому же верить мне? — немного звонко спросила Валентина.

— Себе, разумеется.

Дилан тоже смотрел на нее. Но на настороженный взгляд девушки он отвечал прямым и открытым взором.

— Когда Вы заняты делом или увлечены, Вы не в тумане. Вы в нем только когда стоите на месте, а не движетесь вперед. Вы в тумане, когда раздумываете, что могло пойти не так, что Вы сделали не так или что могли бы сделать, как все могло бы быть.

— Я не собиралась пускать Вас в свой туман, — Валентина сложила руки на груди.

— Все дело в том, что мне известно эти чувство, — решил объясниться Дилан и провел рукой по волосам, оправляя челку. — Мой отец оставил меня до того, как я родился. И мне никогда не узнать причины. Моей матери она не известна, как и его имя.

Валентина слегка опешила от таких подробностей. Дилан выглядел в основном довольно спокойно и, как она успела заметить по нему, словно слегка отстраненно, разве что стал чуть задумчивей, признаваясь в личных волнениях.

— Простите, я не хотела вынуждать Вас признаваться... Мне жаль.

— Вы не вынуждали, — Дилан ободряюще улыбнулся. — Я всего лишь хотел сказать, что понимаю Вас. Понимаю это чувство тумана, когда лезешь мыслями в какую-то тему и уносишься в нереальные представления, забывая, что всего этого не может быть и ты ничего не мог изменить, хотя бы потому что не знал, что менять.

— Моя проблема в том, что меня беспокоит то, что я действительно могла бы поменять, чтобы избежать ошибок или что могла бы сделать прямо сейчас, — заметила негромко Валентина и внутри от этих слов неприятно сжалось. Она сплела пальцы рук между собой и добавила более громко. — Что ж, кажется, мы слишком погрузились в лирику. Теперь и я знаю о Вас больше. Кстати, Николас предлагает повторить вчерашний ужин, если хотите.

— Боюсь, я не успею к ужину, — покачал головой Дилан. — У меня другие планы и я не уверен, сколько они займут времени. Передайте Николасу благодарность за приглашение. Мне приятно было пообщаться с Вами. Надеюсь, к следующей встрече у меня появится больше ясности относительно грядущих событий. А сейчас мне пора.

— Дилан, — Вал сжала рукав его кофты, когда тот поднялся на ноги. Она подняла глаза и пристально взглянула на него, понижая голос, но ее слова легко читались по губам. — В этом городе никому нельзя доверять.

Дилан выслушал ее, кивнул и сжал ладонь.

— Спасибо, Валентина, — он поднял ее руку и коснулся губами. — Я доверяю только себе и своей интуиции.

Подмигнув, он выпрямился и передал деньги подошедшему с подносом официанту. Валентина не успела ничего сказать и просто проводила фигуру журналиста взглядом. Отчего-то его пафосность не вызывала ничего иного, кроме легкого веселого и теплого ощущения как когда замысливаешь что-то невероятное с кем-то, и неокрепшей надежды не на успех его поисков, не на успех ее поисков ответов, но на нечто большее. Возможно, на просвет в том самом внутреннем тумане.

Дилан держался спокойно, хотя и несколько волновался предстоящей встрече. Разговор с Валентиной его немного взбодрил в хорошем смысле, ему даже стало легче на душе. Он мало кому признавался в столь сокровенных вещах, а ей... Почему-то ей было легко открыться, не смотря на требовательность, которую выражали порой ее взгляд и голос. Он остановился в торце дома, свернув с пешеходной улицы.

Мимо столика стремительно прошла фигура в плаще. Валентина обернулась, чтобы убедиться, что ее не задели и кофе остался стоять, потому что прошли слишком близко. Она бросила безмолвный возмущенный взгляд вслед фигуре, свернувшей в сторону открытого прилавка кафе и взглянула на стол. Кроме принесенного кофе на сервировочной салфетке ярко выделялась сложенная бумага. Ей почему-то показалось, что это реклама. Она развернула бумагу и, увидев надпись, вскочила, подняв глаза, но уже не могла увидеть фигуры в плаще и бросилась туда, где последний раз ее видела. Вокруг проходили люди. Скользнув между ними, она огляделась. Никого в плаще. Сделав еще несколько шагов, она заметила вешалку с крючками, открытую для посетителей. На одном из крючков висел тот самый плащ. Валентина обшарила карманы — ничего. Сняла с крючка.

— Чья это вещь? — она огляделась, привлекая внимание окружающих, но все качали головами. Подхватив плащ, Вал отбежала на середину улицы, оглядываясь — ничего подходящего. Сколько она ни всматривалась, взгляд не мог зацепиться ни за что существенное. Никто не выглядел достаточно подходящим, достаточно подозрительным. Вал предприняла пару попыток приблизиться к случайным прохожим, которые как ей показалось, вели себя не слишком естественно или шли слишком быстро, но эти попытки не привели ни к чему существенному. Люди просто удивленно смотрели на нее, качали головами на вопрос, их ли это плащ и шли дальше. Собственно, и она не могла ничего толком предъявить, хотя бы примерно запомнила лица. И все же уверенность в том, что неизвестного отправителя бумаги она упустила раньше, чем начала погоню, была более, чем высокой.

В конце концов, немного растрепанная и раздосадованная, она вернулась к своему столику и скептично оглядела его. Тот выглядел нетронутым, даже чашка осталась на месте. Опустившись в кресло, она огляделась украдкой, затем более явно. Откуда пришел неизвестный? Как увидел ее, с какого ракурса наблюдал?

Поднявшись и не выпуская из рук плащ, Вал прошлась вперед, но ничего нового и интересного не нашла. Вариантов было не слишком много: открытая улица и стена дома, частично покрытая пышными кустами с цветами, частично занятая теми или иными заведениями, но до следующего кафе было довольно далеко и хорошего обзора оттуда было сложно добиться. Валентина вновь уселась в свое кресло и скептично уставилась на кофе. Может, записка была всего лишь отвлекающим маневром и в напиток что-то могли подсыпать? Как грустно отказываться от чашки молочного сладкого кофе только лишь из-за призрачной возможности им отравиться. Эта дилемма оказалась весьма сложной.

Валентина вновь открыла бумагу, надпись на которой многозначительно гласила: "Не вмешивайся в чужие дела". Размашистый почерк тонким стержнем синей ручки. Она вновь поднялась и прошла ближайшие кафе с вопросом, брал ли кто у них синюю ручку на минуту и видели ли они кого-то в плаще, который она все еще носила с собой, ссылаясь на то, что ищет хозяина. Нет, нет и нет. Глухо.

Интересно, что вообще значит такое послание? В какие дела ей предлагается не вмешиваться? Одно дело, когда преступник заявляет, допустим, "будешь под меня копать - не поздоровится", тут хотя бы понятна мысль. А считать ли вмешательством в чужое дело, если она спросит случайного прохожего о погоде? Или то, что она ходила и спрашивала, чей плащ ей остался — это вмешательство в чужие дела? Или ей тонко намекают отстраниться от работы, которая в этом и заключается?

Вал вздохнула и услышала вибрацию телефона. Звонил Николас, его голос был сдержанным, но Вал сейчас же заметила беспокойство в его тоне.

— Привет! У тебя все в порядке?

— А как должно быть? Нет, не думаю, — подытожила она, оглядев лист бумаги. — Что у тебя?

— Нашел записку, оставили на машине, когда я выходил за Джулией. Написано — "Не вмешивайся в чужие дела".

— Похоже, у кого-то нет фантазии, — подытожила Вал. — У меня ровно то же самое.

— Мы приедем за тобой, оставайся там! — голос Николаса обрел решительные ноты. — Дилан с тобой? Он как?

— Он ушел раньше, — задумчиво заметила она. — Не надо. Я сама. Увидимся в департаменте.

Она повесила трубку. Интересно, предназначалась ли записка и Дилану тоже, ведь положили ее на общий столик? Почему-то Вал решила, что нет. Какое-то время она оставалась на широкой улице, затем решила идти, пока ни начало темнеть. Запал убавился и ей стало не по себе. Если в многолюдной толпе можно спокойно подойти к человеку и затем скрыться, то что мешает не просто передать записку? В прошлый раз дело не дошло дальше запугиваний и весьма неприятных ситуаций и, честно говоря, меньше всего хотелось попадать в них снова. Что ж, спокойно. Надо дышать глубже. Отличить реальность от надуманного. Сделать три глубоких вздоха, увидеть пять вещей и назвать их. Письмо, плащ... Кстати, в отличие от пугливого и растерянного подростка, которым она когда-то была, теперь у Вал есть, с кем обсудить ситуацию, кроме Ника.

— Привет, не отвлекаю? — Вал отошла к стене, набрав Филиппа. — Слушай, произошло странное событие, мне подбросили записку, чтобы я не вмешивалась в чужие дела. Неизвестный скрылся, у меня остался плащ, в котором он скрывался.

— Сама с него стянула? — усмехнулся Филипп и Вал ощутила спокойствие от его голоса. — Ты где? Тебя нужно забрать? Высылать подкрепление?

— Не думаю, — Вал огляделась. — Похоже, больше ничего не планируется. Очень похоже на... него.

Ей не хотелось говорить имя Макса вслух. Филипп, впрочем, понял ее.

— Тогда поговорим в департаменте. Думаю, надо все же проверить, что там по фото Браун. Звони, если что-то еще произойдет.

Фото Браун? Вал убрала телефон и прикусила губы. Как это связано? Неужели подписать фото и прислать цветы Роуз мог Макс? Но ведь это же абсурд! Такие как Роуз — его партнеры, их сотрудничество взаимовыгодно. Зачем ей угрожать, да еще инкогнито? Это с Вал и Ником понятно — им Макс не показывается, а со своими друзьями он на короткой ноге. Ник... Как он, как Джулия? Она совсем забыла каково это, волноваться за кого-то. Вместо поддержки или благодарности она отвязалась от него. Вздохнув, Вал отметила про себя, что стоит поскорее добраться до Николаса и извиниться.

**

Дилан проверил время. Кажется, он не опоздал. Ему бы не следовало опаздывать. Он пришел заранее и стоял на улице, глядя на то и дело проезжавшие мимо машины и каждый раз готов был решить, что это за ним. Как глупо, он даже не знает, чего ждать. Впрочем, как всегда. Неизвестно, куда заведет беседа с человеком и поиск информации, какие факты всплывут, и как разрозненные крупицы можно сопоставить, разные по датам и местам происшествия.

Когда нужная машина появилась, Дилан понял, что зря думал, будто не заметит ее. Красивая красная, по-спортивному заниженная и вытянутая, она проревела на всю улицу, если ни округу и притормозила рядом с Диланом. Водитель снял черные очки и очаровательно улыбнулся так, как улыбается человек, для которого это будничное и самое привычное выражение лица.

— Дилан? — спросил он, наклонившись, чтобы приоткрыть дверцу пассажирского сидения рядом.

— Верно, — согласился Дилан и опустился рядом с водителем, аккуратно закрыв дверцу и авто тронулось с урчанием хищного зверя.

— Нравится? У этой малышки много лошадей под капотом. Ограниченная серия спорткаров, — поделился водитель. Но вместо бахвальства или самовлюбленного упоения, в его легких широких жестах и голосе были радушие и величественность. Дилан ощутил себя так, словно бескрайние воды моря накрывают его ненавязчивыми солеными волнами. Водитель протянул руку. — Лиам Тейлифф.

— Очень приятно, — Дилан пожал предложенную руку.

Он вроде бы ожидал в какой-то момент наткнуться на контрасты, обусловленные значительным разделением местной элиты и остальных жителей, но, к своему удивлению, так и не успел увидеть какие-то слишком очевидные вещи, вроде резкого перехода с громадных ухоженных территорий к старым и простеньким домам. Нет, отнюдь! Миддлмист целиком выглядел аккуратным, ухоженным, продуманным. Пристани на набережной были снабжены лодками и удобными спусками к ним, аллеи озеленяли город, некоторые улочки были частично только пешеходными, после пересечения с другой улицей вновь становясь доступными для машин, город был полон самых разных заведений по самым разным сферам с разными названиями, начиная с кафешек и заканчивая банками. Пожалуй, именно этот обман ожиданий так поразил его по прибытию и привел к обманчивому расслаблению, даже в некотором роде непониманию, с чего столько волнений, город выглядит обычным, будничным и вполне приветливым. И рев красного спорткара по этой, пусть и ухоженной, но не самой современной улице с авто среднего класса, разрывал ту самую картинку единства всего и вся, где неясно, где откровенный богач, а где — простой житель.

— Наш город невероятно красив, — с долей гордости заметил Лиам, играючи двигаясь по дороге и огибая менее быстрые машины. — Многие новейшие разработки были введены благодаря моей семье.

Лиам был симпатичным молодым человеком с русыми, с золотым отливом, короткими локонами, которые, не смотря на короткость, завивались. Его светлые серые глаза выглядели с трогательной наивностью, крупные губы добавляли образу юношеской легкости. Чуть выше среднего роста, стройного сложения, поддерживаемого, вероятно, физическими усилиями, Лиам создавал образ того, что принято называть "золотой молодежью". Людей, не обремененных сильными невзгодами, одетых небрежно-дорого, без громадных логотипов брендов, спокойных и как будто расслабленных, с непостижимым запасом уверенности.

— Очень занимательно, мистер Тейлифф.

— Я надеюсь, Вы найдете подходящий материал, чтобы написать статью, продолжил Лиам. — Буквально за несколько десятилетий все здесь преобразилось. Система транспорта, система судоходства, экскурсий, да даже в сфере исследований — лаборатории обзавелись новейшим оборудованием и сейчас наши специалисты даже трудятся над лекарствами собственного производства. Из почти деревенского пристанища мы получили современный город, где можно найти почти тот же перечень желаемого, что и в крупном городе. Однако осталась та же атмосфера, что была прежде, душа Миддлмиста. Думаю, статья выйдет чудесной.

Они прибыли на юг города и остановились перед десятиэтажным домом. Признаться, Дилан слегка отвык от таких сооружений и, хотя они не захватывали дух как высотки, все же производили впечатление отличия от многих других зданий.

— Это... все Ваше?

— Нет, конечно, — рассмеялся Тейлифф. — Но Вы оцените место, которое я хочу показать. Идемте.

В дома оказался лифт с кнопками всех этажей, рядом с десятым был знак ключа, с отдельным доступом. Эту кнопку и активизировал Лиам, вставив обычный ключ и повернув его. Оказавшись в пентхаусе, Дилан ступил в просторную, но не излишне громадную квартиру.

— Прошу Вас, — Лиам снял куртку и повел рукой. Они прошли в одну из комнат с широким окном и Дилан замер на пороге. Впереди раскинулся весь город или, во всяком случае, его часть, а дальше, где-то за домами, виднелись зеленые верхушки деревьев.

Лиам подошел к окну и открыл одну из створок. Отвлекшись на него, Дилан заметил, что окно было сопряжено с балконной дверью. Но если это балкон, почему за стеклом нет стен и вторых окон? Пройдя ближе, он увидел, что балкон был открытым и длинным, параллельно стене и состоял только из пола и невысокого ограждения, которых не было видно из комнаты. Здесь помещались два низких складных кресла.

С балкона открывался вид еще более захватывающий и обзор был шире, на все сто восемьдесят градусов.

— Мы расположены на самой высокой части города, на возвышении, если угодно, не дотягивающего до холма, — Лиам зашел следом и протянул низкий бокал Дилану, держа в руках второй. — Поэтому создается впечатление, что мы гораздо выше и реально видим гораздо дальше. Держите, это вода, а сегодня довольно жаркий день.

— Спасибо, — кивнул Дилан и, увидев, что в одно из кресел присаживается Лиам, занял второе. — У Вас, похоже, самый лучший вид в городе.

Лиам рассмеялся.

— Да, пожалуй. Откровенно говоря, я люблю здесь находиться. Спокойствие, тишина. Могу днями не выходить. Именно поэтому я хотел показать это место и Вам, чтобы Вы могли взглянуть на Миддлмист моими глазами.

Дилан отпил воды, откинулся на спинку и расслабленно вытянул ноги, последовав примеру хозяина этого места.

— Я мало с кем успел познакомиться, признаться, — заметил Дилан. — И был приятно удивлен Вашему приглашению встретиться, мистер Тейлифф. Может быть, Вы подскажите мне? Я слышал странное имя... Макс.

Дилан осторожно взглянул в сторону Лиама, ожидания резкой реакции или иного неприятия. Однако тот лишь расслабленно рассмеялся.

— Кто Вам сказал? Право, это настолько нелепо, что даже смешно.

Он был настолько убедителен, что Дилан даже на какой-то миг подумал, что это имя всего лишь городская легенда.

— Я слышал чей-то разговор, кажется, — туманно отозвался он.

— Люди любят искать причину в сторонних силах. Кто-то верит в инопланетян, — Лиам пожал плечами и отпил воды. — Я считаю, что есть только свобода и удовольствие. Они двигатели прогресса. Ради них люди трудятся и о них мечтают. Если они не могут получить это, они ищут возможности легкого доступа к ним и начинаются выдумки.

— Вы считаете? А что скажете об Оливере Фрикленде? Кажется, он один наследник своего отца?

— Да, Оливер. Хороший парень, — кивнул Лиам. — Много думает, всегда разрабатывает какие-то новшества и планы по обустройству. Но по мне он слишком заумный и ему буквально скучно с людьми, — Лиам усмехнулся. — По его виду это заметно.

— Разработки научного плана?

— Скорее организаторского. Он помогает отцу следить за работой районов и функционированием предприятий. Думаю, он идет в ногу со временем. Но с ним не слишком просто вести дела, он порой тянет одеяло на себя.

— А что Вы скажете о, например, Келлерстонах? Кажется, они одни из самых богатых здесь.

— Верно, — улыбнулся Лиам. — Но не выпячиваются излишне. Разве что не отказывают себе в редких удовольствиях. По мне Патрик не сможет вести этот бизнес как следует. Но у него сообразительная сестра.

— Марта, верно?

Лиам кивнул.

— Что о ней Вы скажете? Она не обладает, — Дилан постарался подобрать верное слово, — дерзким характером?

— Она определенно им обладает, — иронично усмехнулся Лиам, обращая взгляд на город и тарабаня пальцами по колену. — Но для красивой женщины характер скорее украшение, не находите?

— Да, пожалуй, — задумчиво улыбнулся Дилан.

Послышался шум в комнате и оба обернулись. Лиам повел рукой, не вставая.

— О, Роберт! Проходи, познакомься с Диланом. Это мой брат, — последнее было адресовано Дилану, который поднялся на ноги и протянул руку статному мужчине с вьющимися как и у брата, зачесанными назад волосами, и серыми глазами, но в его волосах вместо отблеска золота были редкие блики серебра, лицо выражало не задумчивую мечтательность, а будничную озабоченность делами.

— Раз знакомству, Дилан, — рукопожатие Роберта было сильным и уверенным, от этого человека веяло прозорливостью. Он оглядел обоих и бокалы в их руках. — Наслаждаетесь видом? О чем болтаете?

— Мы как раз вспоминали Марту, — заметил Лиам слегка лениво. — Скажи, она хороша.

— Да, — отозвался Роберт, сунув руки в карманы и тоже вслед за братом лениво окинул взглядом город, — видная девушка в своем кругу. А вы уже познакомились с ней, Дилан?

— С кем? Мартой? Нет, не знаком.

— Тогда кто Вам о ней рассказывал?

— Я, — Дилан растерялся, не зная, что ответить. Серые глаза Лиама внимательно и прямо впились в него и он ощутил себя неловко, чтобы соврать убедительно.

— Должно быть, это мог быть Николас Браун, — почти утвердительно заявил Роберт, по тому как молча Дилан отвел взгляд, он убедился, что прав. — Я слышал, он Вас буквально настиг, в то время как брат направил так сказать, официальное приглашение о встрече. Надеюсь, Вы не судите нас и всех других по этому нелепому преследованию.

— И о Максе, вероятно, Вы слышали от него, — предположил Лиам, чуть нахмурившись и вернув отстраненный взгляд городу.

Они помолчали. Роберт заметил:

— Николас болен этими идеями и, к сожалению, имеет склонность заражать этой болезнью других людей. Чего только стоит его подружка Адамсон.

— Насколько я знаю, сейчас она не его подружка, — мягко заметил Дилан, разглядывая свой бокал с красивыми гранями.

— Они работают вместе. Скажите, они не заодно? — Роберт приподнял брови. Дилану нечего было ответить на это.

Лиам задумчиво заскользил пальцем по ободку своего бокала и послышался тихий мелодичный свист. Роберт вновь заговорил.

— Эти идеи приводят людей к ложным выводам и приносят им проблемы. Лиам, прошу, перестань, это вызывает мигрень, — Лиам демонстративно отставил бокал и поднял пальцы. Роберт продолжил. — Мы с Николасом дружили когда-то. Но он хотел слишком многого, и ушел, когда ему не дали требуемого. Он обиженный ребенок, вот и все. На Вашем месте, Дилан, я не стал бы полагаться на таких людей, как Николас.

Дилан допил воду и перевел внимание на красивый вид на рощу.

Глава 15. ♻️ Из разбитых осколков можно собрать красивое украшение или доспехи

Как Валентина и предполагала, по дороге в департамент ничего невероятного не случилось. Кажется, стоило только кому-то попытаться выпрыгнуть на нее из-за угла, как Вал первая набросилась бы на бедолагу и душила бы плащом, пока ни услышала бы признание, кто заказчик этой черной комедии.

Николас несколько хмуро ее встретил, но открытого недовольства не высказал. Его взгляд скорее выражал волнение. Вал сдала плащ и вслед за ним протянула записку, Николас взглянул на нее.

— Подожди, тут что-то непонятное, — пока Вал пыталась уловить, что он имел в виду, Николас попросил вернуть свою записку и показал ей, вопросы отпали сами собой.

Перед ними были два листа с абсолютно одинаковыми по почерку надписями обычной шариковой ручкой.

Филипп, тоже подъехавший в департамент, скептично прищурился, оглядев эти записки и позвал обоих в свой кабинет.

— Весьма и весьма странно. Первая проверка показала, что обе записки это скан оригинала или же просто распечатка из сети, ибо первоисточник может быть вообще откуда угодно. Скорее всего почерк нам не пригодится.

— Но как нам смогли дать их почти в одно и то же время? — заметила Вал. — Это вряд ли один и тот же человек.

— Получается, у того, кто передал записки, есть помощники.

— Похоже, это Макс, — без доли сомнения, со скепсисом и мрачностью подытожила Вал.

— Слушай, я уважаю твои изыскания, Валентина, — поднял руку Филлип и опустил к груди на секунду. — И твои, Николас, тоже. Но, должен признаться, я не особо верю в Макса. Думаю, за происходящим стоит вполне конкретное лицо, очень вероятно, что знакомое нам. Потому что, хоть убей, я не представляю, как какому-то абстрактному лицу может быть выгодно наводить и поддерживать хаос. Должен быть резон, должна быть выгода.

— Неужели ты не веришь в мою историю? — взгляд Валентины блеснул в удивлении и растерянности.

Филипп добродушно улыбнулся и кивнул. В его взгляде не было снисхождения и не было пренебрежения.

— Верю. Каждому твоему слову, Валли. Но мне кажется, что за понятием «Макс» кроются вполне конкретные люди. И им не стоит прятаться за спиной выдуманного человека. Это, на мой взгляд, бесчестно. Но они никогда не признаются в том, что сами разыгрывали этот спектакль и постарались очернить вас обоих, выставляя неблагонадежными свидетелями. И я не позволю, — он указал на записки, выданные Валентине и Николасу, — чтобы они играли в свои игры, желая обдурить всех снова.

— Боюсь, все немного сложнее, — примирительно поднял руки Николас. — Я полагаю, что у каждого могут быть свои интересы, которые они преследуют, если мы говорим о семьях с наибольшей репутацией. Им нет резона объединять усилия. Я и Вал это не те преграды и сложности, ради которых им было бы нужно забыть о конкуренции и отбросить разногласия.

— А мне показалось, что Вы как раз такая причина, — чуть улыбнулся Филипп, обойдя стол и присаживаясь в свое кресло.

Он постучал по столу пальцами, задумавшись.

— Так-так. Значит, надо понять, связаны ли все эти записки. Почему получили вы их одновременно и почему именно вы их получили мне кажется ясным — некто хотел подогреть вашу веру в Макса, вне зависимости от того, конкретный это человек, или же группа людей. Судя по тому, что передали их вам, очевидно, разные люди, тут действует не одна персона. И я сомневаюсь, что очаровательная мисс Фрикленд или же мисс Тейлифф будут участвовать в подбрасывании записок с угрозами.

— Но Роуз, — вспомнила Вал. — Филипп, ты сам сказал, что Роуз могла сама избавиться от улики.

— Да, но на том фото есть она, а эти записки обезличены, — пожал плечами Филипп.

Валентина опустилась на свободный стул у стола, пытаясь уцепиться мыслями за что-нибудь, что можно было бы развить в теорию. Но пока факты не складывались. Хотя, есть ещё одна деталь пазла.

— Дилан Мэйсон, — заметила она. — Он сказал, что получил информацию о готовящейся крупной сделке в Миддлмисте. Поэтому он и приехал сюда.

— Как интересно, — прищурился Филипп. — И он не пожелал поделиться подробностями?

— Он, — Валентина сама не могла понять, почему их разговор не перешел в откровения относительно информации, зато перешел в откровения эмоций и чувств. Должно быть, это ее вина. Не стоило откровенничать с ним.

Она вспомнила как видела его с Меган днем. Какую игру ведет Дилан? Они так много думали о Максе, о Роуз, о ком угодно, что так и не задумались о самом Дилане и его таинственном источнике. Ещё Лоис… Филипп предположил, что тот проверяет почву, может быть, он приезжал в департамент, чтобы увидеться с ней?

— Мы пока что только начали наше общение с Диланом и он рассказал нам о том, какой информацией обладает, — объяснил Николас.

— А вы говорили ему о Максе? — уточнил Филипп.

— Да, — кивнула Валентина. — Мы предположили, что сделка на крупную сумму может быть связана с замком. Многое сходится. Для такого не нужно ввозить экспонаты или что-либо ещё, не нужна охрана, не нужно вообще ничего, просто взглянуть и подписать документы. К тому же замку не один день. Вполне возможно, что потенциальные покупатели уже видели его и сейчас готовится оформление бумаг, а самого покупателя нет в городе.

Филипп покачал головой на ее рассуждения и оперся на руку.

— Я думаю, путь с замком — это ложный след. Не может быть все так мутно и запутанно. Может это просто для отвлечения внимания. А Дилан просто клюнул на пустышку. Быть может, такую же пустышку, как фото Роуз Браун. Однако записки вам — сейчас мне все больше кажется, что мне стоит изменить своё мнение и подумать, а что, если они важны. Вот зачем кому-то вас запугивать?

— Именно. Нас так просто не запугать, — удовлетворенно подытожила Валентина. Ее взгляд остановился на Николасе, поджавшим губы.

— Я не считаю себя трусом, — внёс он ремарку. — Но я не хочу, чтобы моя жена оказалась во все это втянута. Она работает с бумагами и не особо сталкивалась…

— Поверь, — улыбнулась Вал. — Джулия куда сильнее, чем ты думаешь. Ее род деятельности предполагает решение довольно сложных и спорных моментов, накала страстей так сказать, которые ей надо усмирять. Думаю, юридическая практика несет груз общения с разными личностями и не все легко призываются к порядку. Впрочем, я не хочу намеренно подвергать ее опасности.

— Мне сдается, что угрозы написаны для вас и только, — успокаивающе опустил руку на стол Филипп. — Почему бы не написать такие же записки в полицию? Мне думается, потому что их не воспримут всерьез. По крайней мере, я. Такое может и школьник провернуть. И что же, я буду видеть в любом розыгрыше заговор?

Валентина тихо вздохнула. Тон Филиппа был довольно бодрый, должно быть, он хотел их ободрить. Получалось, правда, немного иное, будто их вновь пытаются счесть не слишком достоверными свидетелями.

— Джулия тоже настроена позитивно и не боится, — Николас сложил руки за спиной и прошелся по кабинету. — А что, если… — он повернулся на пятках в сторону собеседников. — Что, если эти записки — продолжение истории с Роуз?

— Хочешь сказать, она сама их присылала? — неверяще нахмурилась Валентина. — Потому что не хотела составлять протокол и решила, что мы не отцепимся от этой истории?

— Тогда записку подбросили бы Дилану, а не тебе и мне, — возразил Николас. — Я о другом. Что, если кто-то пытается угрожать Роуз? И нам надо не вмешиваться в это?

— Хмм, звучит как логичная цепочка, — отозвался Филипп, почесывая короткую бороду.

— Зачем кому-то ей угрожать? — принялась размышлять Валентина. — И этот кто-то тогда должен быть связан с городом, а вариант, что у Роуз была встреча с потенциальным деловым партнером из другого города, отменяется. Потому что человеку издалека незачем запугивать нас двоих, он просто не знает о нас.

— Считаешь, наша слава не так велика? — усмехнулся Николас.

— Поверь мне, — прищурилась с улыбкой Вал. — Мы давно не на вершине хит-парада.

— Что ж, тогда давайте рассматривать версию связывания Роуз, записок и предположения о крупной сделке, — подытожил Филипп.

— О! — Валентина щелкнула пальцами. — Этот некий покупатель и второе лицо в сделке может быть тем самым загадочным партнером, явившимся на встречу с Роуз.

— Но к замку Роуз не имеет отношения. А что ей продавать за такие громадные суммы? — с сомнением качнул головой Николас.

— Может, это связано с ее бизнесом, — объяснила Валентина, опустив указательный палец на стол, будто указывая на строчку в документах, где ее слова уже написаны и заверены печатью. — И переговоры о сделке, о которой говорит Дилан, уже начались. Что-то пошло не так, Роуз и ее загадочный заказчик не нашли общего языка и она вызвала полицию. Но этот некто все ещё не отказывается от своей цели, — Валентина задумалась на несколько секунд, затем продолжила. — Он может, например, давить на Роуз со своими условиями, которые ей не выгодны и поэтому та не идет на согласие. А он, возможно, готов идти на крайние меры и поэтому запугивает нас.

— Роуз Браун — одна из самых серьезных фигур в бизнесе, — отметил Филипп, прокручивая ручку, взятую со стола, в пальцах. — По крайней мере, из того, что я знаю из газет, у нее приличное состояние и производство не думает загибаться. Чтобы ей угрожать, нужно иметь весьма весомые аргументы и связи, пожалуй. Потому что и связи у Роуз неплохие. Я слышал, она дружна с Оливером, а он обладает влиянием.

— Все дружат с Оливером, — закатил глаза Николас. — Но не кажется ли вам странным, какое влияние этот самый Оливер имеет? Как за его внимание и дружбу борются, особенно девушки. Мне сдается, что записка Роуз — история любовная. Ну, не подходил тот номер в отеле для переговоров, никак.

— Откуда ты знаешь как должен выглядеть номер для любовных дел? — спросила Вал, чуть улыбнувшись.

— Это очевидно, мне кажется, — вполне серьезно отозвался Николас и обратился к Филиппу. — Там кровать была размером с весь номер. Столик, где стояли цветы крохотный, и то для виду. И непроницаемые шторы.

— Шторы могут быть от фотографов, да и номер снять для утех кажется более очевидным для анонимности, чем обычный и просторный, — отозвался Филипп. — Что ж. Предлагаю брейк мозгового штурма. Отрабатываем все версии и ждем результатов экспертиз. Кстати, Валли. Техники говорят, что что-то у них заработало. Они все проверят и дадут возможность и нам самим посмотреть.

— Ух ты! Отличные новости, — закивала Вал, она была уверена, что кислота убила все и ничего не заработает. — А что им удалось обнаружить?

— Что-то, похожее на флешки, — загадочно улыбнулся Филипп. — А большего я и сам пока не знаю.

Веселый тон Филиппа перестал обладать своим успокаивающим воздействием, когда они разошлись. По дороге к Николасу оба ехали молча. Возможно, и он и Вал, оба припоминали случаи того, какого рода предупреждения им подбрасывали в прошлом.

Джулия и вовсе вела себя хоть и сдержанно, но пыталась как могла расшевелить двух друзей, что погрязли в раздумьях.

— Мне жаль, что это случилось, — наконец, выдавила Валентина за ужином, когда возникла подходящая пауза.

Сложно было сказать, почему, но это признание не хотело сходить с губ на каком-то физическом уровне, когда уже и порыв и формулировка образовались в голове и решимости было достаточно, а вздох сделан. Но у нее получилось.

Николас сдержанно взглянул на нее.

— Еще ничего не случилось.

— Будет тебе, — осадила его Джулия и авторитетно посмотрела на Вал. — Они не посмеют.

— Тебе лучше быть осторожной, — мягко заметил Николас, обращаясь к жене.

— Я всегда осторожна, дорогой, — улыбнулась Джулия. — К тому же основную работу я все равно выполняю из дома. Только в окончательных справках клиенту нужна подпись юриста. В основном вся работа это составление и заполнение бланков и оформление заявок к сроку.

— Составление к сроку, — задумчиво повторила Вал, прокручивая вилку в пальцах. Николас обратился к ней.

— Тебя просить быть осторожной бессмысленно, да? — он попытался придать голосу задорной шутливости, но Вал легко увидела, что он волнуется. Она слегка улыбнулась.

— Я буду в порядке. Не волнуйся за меня. В конце концов, связаться со мной теперь чревато моей должностью — нападение на копа довольно скверная идея.

Николас задумался и, судя по тому, что его лицо просветлело, этот аргумент его успокоил.

— Ну, хорошо. Но, если что, звоните, — он назидательно посмотрел на обеих дам.

— Ага, пап, — с сарказмом отозвалась Вал, Джулия ограничилась добродушной согласной улыбкой. — Кстати, Джулия, среди твоих клиентов никто в ближайшее время не готовит крупных сделок?

— Они же не придут к моей жене, — раскрыл глаза шире Николас. Вал пожала плечами.

Джулия покачала головой.

— Самое громкое дело касалось того, что некая миссис Пфиг отсудила у кофейни сумму, кратную ста чашкам чая, потому что ей подавали напиток с недостатком лемонграсса.

— Кажется, мы не тем заняты в жизни. Может, хоть в старости будем такими резвыми как она, — скептично отозвался Николас. — Кстати, Дилан принял твое приглашение?

— Его уже кто-то позвал раньше.

Николас выгнул губы удивленно.

— Интересно, кто.

— Не знаю, но когда я его увидела, он общался с Меган.

— Меган Фрикленд? — поразился Николас, едва ни поперхнувшись чаем и опустив чашку на стол. — Поразительно, ей-то он зачем? Неужели Оливер прислал?..

Он глубоко задумался. Валентина вспомнила предложение Филиппа обратить внимание на фото, предоставленное Роуз. Вероятно, Ник тоже о нем вспомнил.

Но все домыслы о том, что Дилана активно заманивают в чужие сети развеялись, когда Николасу написал сам Мэйсон с вопросом, можно ли перенести предложение об ужине на следующий день.

— Дамы, не переживайте, вы тоже его покорили, — объявил он прежде, чем зачитать смс.

На следующий день Вал съездила в департамент с утра. Экспертиза по фото Роуз не дала никаких результатов. Неужели придется искать таинственного отправителя "в лоб"? Входить в каждый дом Вал совсем не улыбалось, особенно после довольно внятного "Не вмешивайся!". Но не могла же эта записка относиться к фото, которое не давало никаких улик или весомых доводов? Все равно что положить пустышку и сказать — "только ни в коем случае не касайся ее". Если она понимает, что это пустышка, но все равно попытается узнать, что под ней таится — это говорит о ее глупости или хитрости? Николас сказал бы, что второе. Но брать его с собой Валентина категорически не хотела. Ей нужно быть копом-Адамсон, а не демонстрацией их с Николасом протеста против тех, кого она могла бы опросить.

Дилан смог добраться до них вечером.

— Хорошо провел время? — улыбнулся Николас, когда ужин закончился, и они с Диланом устроились в уютных мягких креслах у небольшого камина.

— Вполне неплохо.

Вал вызвалась помочь Джулии прибрать со стола, сменив за этим делом Николаса и затем присоединилась к компании мужчин. Николас поднялся и принес стул, который занял сам, уступая ей кресло.

Отлично, что Валентина, наконец, подошла, и светские беседы, которые и Нику и Дилану хотелось сменить обсуждением насущных вопросов, подошли к концу.

— Как Вам кофе вчера? — улыбнулся Дилан. Валентина взглянула на него. Нет, не похоже на сарказм, Дилан ведь не знал о подброшенной записке. Скорее наивный комплимент, причину которого она вдруг сообразила.

— Вы же понимаете, что не заставите меня улыбаться, просто говоря о кофе?

— Хмм, звучит как теория, — задумался Ник и добавил немного растерявшемуся Дилану. — Валентину беспокоят новости, которые Вы принесли, Дилан. И то, что они пока что остаются неразгаданными.

— Понимаю, — кивнул он. — Для этого я и пытаюсь проводить свое, журналистское расследование. Я надеялся, что к сегодняшнему вечеру у меня будут хоть какие-то новости, но, к сожалению, я принес не ответы, а вопросы.

— Журналистское... расследование? — процедила Валентина скептично. Кажется, на следующей стадии у нее может начать дергаться глаз.

Николас выпрямился на своем стуле и сложил пальцы в замок.

— Дилан, Вы неверно поняли наш посыл. Под "здесь опасно и мы постараемся все разрулить сами" не имелось в виду "сделайте все сами без нас", — убедительно заверил он.

— Я не привык пасовать перед трудностями, — гордо заверил Дилан. — Я останусь здесь вне зависимости от возможных опасностей и никуда не уеду, пока ни станет ясно, что происходит и тем более не оставлю вас здесь разбираться во всем, а после просто присваивая себе ваш труд. Спасибо за заботу, но прикрываться за чужими спинами для меня бесчестно. Я хочу помочь всем, чем смогу.

Глава 16. ⚜️Фигуры на шахматной доске

Валентина и Николас, оба были в определенной степени тронуты этим пламенным порывом. И оба понимали, что эти слова могут быть лишь уловкой или даже ничего не значащими под собой высказываниями. Однако Дилан выглядел искренним и его запал был куда сильнее его обычного флегматичного стиля.

Тем ни менее, хоть это и могло обозначить шаг на пути к доверительности с обеих сторон — Дилана и его собеседников — сделать этот шаг полноценно сейчас было невозможно.

— Расследование, мистер Дилан — дело полиции, — расслабленно заметила Валентина, опустив руки на подлокотники кресла и Дилан с Николасом обратили на нее внимание. — Обычно при ведении журналистами своих изысканий, принято, чтобы они делились ими с представителями закона. Поскольку закон способен переходить к действию имея на руках улики, в то время как журналисты не могут по сути оказывать никакого реального вмешательства, а еще закон может защитить свидетелей.

Ее пальцы сильнее сжали мягкую обивку кресла.

— Или хотя бы приложить все силы для этого, — добавила она немного тише, переведя решительный и задумчивый взгляд на камин.

— Я понимаю, — смиренно отозвался Дилан и Вал подняла голову, ей показалось, что Мэйсон пал духом, но он всего лишь вернулся к своей мягкой манере изложения. — Я благодарю за эту поддержку, Валентина. И я хочу поделиться, но пока у меня нет ничего, что тянуло бы на улики… Как я уже сказал, загадки и вопросы.

— Предлагаю обмен, — примирительно развел руками Николас, оглядывая собеседников и кивая Дилану. — Мы поделимся друг с другом своими мнениями, загадками и предположениями и, быть может, найдём ответы друг для друга.

Валентина кивнула. За ней жест повторил Дилан.

— Если все согласны, это было бы отлично. Николас, Вы знакомы с Робертом?

— Что?

— Робертом Тейлиффом, если точнее.

Николас выглядел изумленным поначалу, вероятно, не ожидая, что викторина с вопросами и ответами начнётся с него самого, но затем пожал плечами.

— Да, мы когда-то были близко дружны. Мы с Робом были в одной компании, и часто общались вдвоем. Рассуждали о том, как компании играют с рынком, чтобы поднять свои акции. Допустим, создают ажиотаж на рынке сырья, отчего там поднимаются цены, а затем цены поднимаются и на товар, изготовленный из этого сырья как раз этой компанией-зачинщиком. Так как основной рынок вне Мидллмиста, на местных жителях, ценах в магазине, допустим, эти скачки цен практически не сказываются. Поэтому с одной стороны это не слишком волнует местную общественность, а с другой стороны эти схемы происходят практически незаметно. Ты можешь буквально жить и не видеть никаких изменений в ценах, не замечать никаких событий кроме светских мероприятий типа выставок, балов, вечеринок по случаю дня рождения и прочего довольно предсказуемого происходящего. И в этот же момент могут творится сделки, которые приносят или уносят просто громадные деньги ради обогащения.

— Похоже, у вас были схожие взгляды. И Роберт придерживался иных выводов относительно подобных сделок? — Дилан задумчиво коснулся пальцами подбородка, сделав пометку в блокноте.

— Пожалуй, — задумался Николас. — Он относился и относится к семье, которая развивает отрасль, с которой связано множество махинаций, даже психологических, относительно потребителей конечной продукции и, как мне кажется, он сначала посмеивался над системой, а потом примкнул к ней, став одной из акул бизнеса, если можно так выразиться.

— А что за отрасль? — Дилан сделал ещё несколько пометок.

— Если очень обобщать, — Николас нахмурился. — научная. Почти полностью все связано с медициной. Реклама и популяризация лекарств, изготовление сильнодействующих препаратов, применение которых и распространение здесь строго преследуется, а вот производство — судя по моему недавнему «изысканию», — он усмехнулся, оглянувшись на Валентину и та заинтересованно прищурилась, — я не нашел в действующем местном законодательстве запрета.

— Ты не говорил, — заметила Вал, нахмурившись.

— Сейчас как будто не до этого… Я готовлю отчет к понедельнику.

— Поверь, всегда может быть до этого, — Валентина сплела пальцы рук.

— А что можете сказать о Лиаме, его младшем брате, кажется? — выдержав паузу, продолжил Дилан.

— Прожигатель жизни, — качнул головой Николас. — Выглядит и рассуждает довольно умно, но он всего лишь обертка без начинки. По крайней мере, что считать той самой начинкой, — Николас криво улыбнулся. — Думаю, на вечеринках ему нет равных. Как, впрочем, он хорош в языках, на латыни едва ли ни свободно изъясняться может. Так что его нельзя назвать каким-то непутевым или не талантливым.

— Оу, латынь, неплохо, — зашуршал карандашом Дилан.

— Да, неплохо, — согласилась Вал в задумчивости. — Должно быть, включает в себя каллиграфию.

Николас скептично поднял брови.

— Это же не иероглифы.

Валентина пожала плечами.

— А от кого ты слышал о Роберте? — Николас обратился к Дилану.

— О, нас познакомил Лиам, — отрапортовал он, Николас и Валентина удивленно воззрились на него. Дилан продолжил. — Он написал мне, пригласил встретиться и прокатил на своей тачке в свой пентхаус. Звучит, конечно, романтично, но, — Дилан усмехнулся и провёл рукой в волосах, поправляя челку, — мне скорее было не слишком весело. Я будто попал в кабинет с видом на море, но по деловому вопросу о повышении. И не уверен, что добился его.

— Они погрязли в этом давным давно.

— На них нет никаких серьёзных скандалов, — покачала головой Валентина. — Даже про Лиама я не могу сказать, что его имя многое значит в сводке подозрительных новостей. Смешно, но я даже забыла о нем, не помню, когда была последняя громкая вечеринка, где Лиам участвовал или был заводилой. Похоже, он остепенился в том плане, что стал спокойнее и даже оставаясь гедонистом никак не проявляет себя в общественном поле.

— Как старик, уже лишенный возможностей, но еще не лишенный желаний, — чуть улыбнулся Дилан.

— Да, — подняла указательный палец Валентина, улыбнувшись подходящему сравнению. — Именно.

— Хмм, пожалуй, я готов согласиться, — кивнул Дилан и пробежал глазами свои записи.

— Дилан, с чего вообще он назначил Вам встречу? — изумилась Валентина.

Дилан оторвал взгляд от своих записей.

— Я не знаю. Вообще, мне показалось, ему хотелось познакомить меня с городом. Показать самые классные места, дать примеры того, что можно было бы использовать в статье.

— Возможно, он пытается отвлечь внимание, — поразмыслив, предположил Николас.

— Звучит логично, но в то же время… — Дилан потёр виски и закрыл глаза. — Он как бы хотел привлечь мое внимание к городу, был дружелюбен и когда я расспрашивал его об Оливере и Марте, охотно отвечал.

Николас усмехнулся и покачал головой.

— Ты его спрашивал о Марте? Об Оливере? — изумление в голосе Брауна было таким сильным, что Дилан невольно задумался о том, насколько ужасную ошибку совершил, еще даже не понимая до конца, какими аргументами вызван тон Николаса.

— Марта влюблена в Оливера по уши. А Лиам сам по ней сходит с ума, — продолжил Николас, открывая причины своего изумления.

Ах, черт. Дилан знал, что не прав, он порой слишком торопился. Ему хотелось действовать и зачастую он упускал какие-то детали, что-то недопроверил, не подготовился как следует. Хотя со временем он приноровился проверять все тщательнейшим образом перед тем как изучить материал, опрашивать людей и так далее, были случаи когда новая информация открывалась чуть ли ни в ходе написания статьи и Дилану приходилось переделывать уже написанный текст, чтобы вписать структурно все необходимые положения. И вот сейчас. Он поторопился, хотя был уверен, что уже готов. Готов переходить к следующему этапу, к поиску и узнаванию про загадочную сделку. Но, судя по всему, вместо тех, кто мог бы подсказать и направить, он натыкается на различные новые сложности.

— И что он ответил? — ахнула Валентина.

— Лучше спросить, как он тебя не убил, — хохотнул Николас.

— Думаю, Вы правы. Лиам довольно спокоен, меланхоличен и за его попытками выглядеть круто и гламурно стоит не так уж много непосредственно шика. Он… как будто уставший даже, — Дилан припомнил, как они с Лиамом сидели на балконе и озирали город, с ленцой и неспешностью.

— Если король вечеринок выглядит уставшим, то сложно даже представить, во что мы все превратимся, — качнул головой Николас. — И что про Марту?

— Он, кажется, назвал ее красивой и не стал отрицать дерзости. Она определенно ему импонирует, но я не знал, что настолько. Он довольно нейтрально отнесся к обсуждению ее персоны. А про Оливера, — Дилан поднял глаза, вспоминая. — сказал, что он заумный.

Николас весело рассмеялся.

— Да, пожалуй, я скучаю по таким обсуждениям.

— А Вас, Николас, назвали распространяющим опасные суждения человеком и обиженным ребёнком.

— Вот как? — добродушно улыбнулся Николас, сложив руки на груди, потом чуть нахмурился. Дилан сначала решил, что, возможно, Браун не сразу понял его слова, но дело оказалось в другом.

— Это слова Лиама?

— Нет, Роберта.

Николас кивнул понимающе. На миг в его глазах что-то блеснуло, но Дилан не смог точно понять, какую эмоцию он уловил во взгляде собеседника.

— Похоже на то, что они уже устоялись в своем положении и вряд ли способны на новые авантюры как тот самый старик, о котором ты говоришь, — обстоятельно заметил Николас, сложив руки на груди задумчиво. — И им не с руки участвовать в мелких склоках.

— Все равно лучше проверить, — подытожила Валентина.

— Да, но вот в чем соль, у них уже есть своя устоявшаяся позиция. А вот другим необходимо поднапрячься в борьбе за ресурсы денег, рынка, влияния, даже не смотря на то, что сферы, можно сказать, поделены, все связаны куда больше, чем может показаться на первый взгляд. Даже взять простой пример: реклама в газете будет куплена тем или иным производителем, тут даже лекарства вступают в схватку с приглашением в пивной бар, — Николас повел рукой. — Поэтому иерархия не зависит от сферы деятельности. Только от того влияния, которого удалось добиться, в этом и есть борьба семей и их представителей. Определенно, есть фавориты, не считая Тейлиффов.

— Ты о Фриклендах и?..

— Келлерстонах, разумеется, — Николас со значением взглянул на Валентину, озвучившую вопрос.

— Просто мне казалось, все не так однозначно. Я бы назвала — даже не знаю — Парсонов.

Николас любезно улыбнулся.

— Парсон ведь судья, разве не очевидно, что он — последняя инстанция, обладающая влиянием?

— Мне кажется, раньше ты так не считал, — она качнула головой.

— Да, пожалуй, — согласился Николас. — Но насколько я понимаю, сейчас от старины Парсона зависит все меньше и меньше. Законы утверждаются мэрией и ими заведуют Фрикленды. Соответственно, что мешает Фрикленду принимать решения во благо своих детей и что мешает другим войти в доверие к этим детям, чтобы они попросили отца об услуге?

— Хмм, а ты прав, — Валентина устремила взгляд к камину и немного загрустила. — Полиция разбирает только случаи нарушения закона, а все, что находится в его пределах, не относится к нашей юрисдикции.

— К сожалению, эта уловка обзавелась новыми хитростями, — сочувственно отметил Николас. — А что до Фриклендов, то Оливер, безусловно, лакомый кусочек для многих дам.

— Так вот отчего он так привлекателен для них? Обычная выгода? — поразился Дилан.

Николас пожал плечами.

— В Мидллмисте отношения и выгода всегда переплетаются между собой.

Валентина покраснела при этих словах и отвернулась к окну.

— И Ваши тоже? — хитро и шутливо посмотрел на собеседника Дилан.

Николас открыто улыбнулся.

— Безусловно, выгода есть и у меня. Я получаю и даю любовь. Без этого никак.

— Я тоже считаю, что отношения без любви бессмысленны, — согласился Дилан.

— Но любовь ведь не всегда остается в отношениях, — заметила вдруг немного звонко Валентина, повернувшись к мужчинам.

— Тогда эти отношения уже не являются любовными, как мне кажется, — осторожно отозвался Дилан и сжал карандаш в пальцах. — Они как раз переходят в разряд взаимовыгоды или даже уловок и ультиматумов. А если любовь остается, люди ищут подход друг к другу, хотят заботиться и помогать, хотят делать друг друга счастливыми.

— Вероятно, количество уловок и разделяют любовные отношения от нелюбовных, — подытожил Николас.

— Я тоже верю в это, — негромко отметила Валентина, глядя в камин.

— Итак, — Николас сложил ладони вместе, — если говорить о Марте, то она довольно амбициозна и, как я уже сказал, активно ухлестывает за Оливером. Еще в этой гонке участвует ее младшая сестра, Августа.

— Обе сестры соперничают за него? — поразился Дилан.

— Да, в целом, за Оливера соперничают почти все дамы Миддлмиста. Его влияние сейчас затмило даже Тейлиффов. Не смотря на то, что Тейлиффы уже давние и сильные игроки, их влияние слабее, они уступают молодым и активным. И все указывает на то, что именно Оливер Фрикленд такой. Думаю, он со временем займет место отца и его власть затмит всех других вместе взятых.

— Но я бы не сказала, что он ведет себя активно или властно, — возразила Валентина. — Его появления всегда довольно тихие и скромные, он держится немного отстраненно, но не избегает людей.

— Все «заумные» немного отстраненные, — улыбнулся Николас. — Не удивлюсь, если Оливер неплохо играет на бирже. Возвращаясь к Марте, ее можно считать выгодной партией. Келлерстоны довольно богаты, я бы сказал очень. Чего только стоит выставленная напоказ коллекция Марты. А ведь это наверняка только часть ее богатств.

— Разве она наследница империи?

Николас пожал плечами.

— У нее есть старший брат, но Патрик не обладает подходящей хваткой. Вполне возможно, что именно Марта станет заведовать основными гастрономическими запасами Миддлмиста. Августа младше нее и похожа на брата, тоже довольно приземленная, лишена амбиций. В семье же Оливера он единственный сын и средний ребенок. Его младшие сестры писанные красавицы и всегда собирали вокруг себя уйму поклонников. А старшие не слишком примечательны внешне, довольно степенные дамы, хотя не лишены обаяния. Старшую, Эстер, я не знаю лично, но знаю ее мужа, Майкла Гонсалкинга, на такого можно положиться. Отвечает за многие охранные предприятия. Камилла, ещё одна старшая сестра Оливера, довольно импозантная, в ее стиле хитрые игры, сплетни и прочие таинства. Насколько мне известно, ее связывают отношения с Робертом Тейлиффом. Вероятно, Камилла и Роберт стоят друг друга и приложили много сил, чтобы заполучить такие выгодные партии.

— Если Камилла подписала то фото с Роуз и Мартой, что она могла этим сказать? — спросила Валентина, рассуждая и с собеседниками и сама с собой.

— «Отвяжитесь от моего брата»? — предположил Дилан.

— Возможно, если у нее была своя кандидатура на его внимание, — предположил Николас, — и это ни Марта, и ни Роуз.

— Роуз говорила, что здесь трепетно относятся к договорам и деловым союзам, куда трепетнее, чем к любовным, — обрадовался Дилан своей догадке. — Может, Камилла не хотела, чтобы Оливер связывался и с Роуз и с Мартой.

— Да, но почему бы не промыть брату мозги? Зачем писать угрозы?

— Возможно, Марта получила что-то аналогичное, просто не обращалась в полицию, — задумался Дилан.

— А кого сама Камилла хочет в качестве партнера по бизнесу? — удивилась Валентина. — Разве ее союза с Тейлиффами недостаточно? Союз с Келлерстонами мог бы решить ещё один вопрос, если Тейлиффы самые влиятельные, а Келлерстоны — самые богатые. Марта была бы комбо-вариантом для Камиллы в качестве невестки. Разве что Оливер сам против такого союза, но вряд ли бы он присылал фото и цветы.

— Да, как будто слишком странно даже для него, — усмехнулся Николас. — Очевидно, та акция была против Роуз.

— Может это Марта? — озвучил свою версию Дилан. — На почве ревности. Выглядит логично.

— Только Роуз замужем, — задумался Николас. — А вот если считать, что ее обвиняют в интригах делового характера, то вполне возможно, что Роуз стремилась подписать контракты с Оливером на общие с ним дела, а Марте этого не хотелось.

— Вы не упомянули, чем занимается Ваша… то есть, простите, не Ваша семья, Брауны.

Николас на миг сжал челюсть сильнее и опустил ладони на колено, сложив ноги четверткой.

— Все хорошо, я воспринимаю фамилию «Браун» как что-то отстраненное, все равно что «Келлерстоны» или же «Фрикленды». Что ж, Роуз заведует предприятием по изготовлению сейфов и замков. С учетом недавнего ограбления Марты, самое логичное предположение, что та недовольна качеством продукции предприятия Роуз.

— Марта действительно могла сильно расстроиться тем происшествием и обидеться, — предположила Валентина. — Может, она не смогла достичь справедливости честным путем и пытается мстить непрямо?

— Все может быть, — нахмурился задумчиво Николас.

— А какие амбиции у самой Роуз?

— Довольно высокие, — холодно улыбнулся Ник, его взгляд стал немного отстраненным. — Роуз довольно усидчива, невероятно умна и аккуратна. Ведение бизнеса для нее игра, в которую она играет с легкостью и грацией. Даже мой младший брат не может с ней сравниться, хотя он закончил профильное высшее по финансам.

— Да, точно, — Дилан прикрыл глаза, смутно припоминая прочитанный ранее материал по Валентине и Николасу. Правда от имен и связей кружилась голова, так что он не удивился бы, если бы начал путаться. — А мне казалось, что…

Он поднял взгляд на Валентину и та улыбнулась.

— Верно, у меня тоже есть младший брат, но он совсем младший, ещё школьник. Он учится вне Миддлмиста.

— Должно быть, вы похожи с ним, — улыбнулся Дилан в ответ.

— Пожалуй, — Валентина опустила глаза и Дилан вернулся к записям и пометкам, которые старался делать по ходу разговора.

— Мой брат Фредерик, его все зовут просто Фред, — продолжил Николас. — Любит говорить, как он сделает что-то свое и сколько всего добился сам, но ему не хватает таланта. Довольно расчетливый и не слишком добродушный.

Дилан прошелся внимательным взглядом по своим записям, пока ни остановился на одной из них.

— Ваша сестра замужем? — спросил он.

— Да. Ее муж Стефан Ринсби. Отвечает за банковскую систему. Довольно влиятельный человек. Его семья одни из тех, кто прибыли в город не так давно, лет десять назад, и тоже вступили в высшие круги. Как и Лоисы, например.

Валентина поджала губы и уперлась взглядом в камин, будто языки пламени гипнотизировали ее внимание.

— А Лоисы?..

— Лоисы заведуют искусством. Именно молодой Лоис пару лет назад устроил подпольные торги, тогда полиция вместе с Валентиной накрыли их и собрали достаточно улик, чтобы приостановить подобные вещи. Это оказался хороший урок и с тех пор о крупных нелегальных сделках в Миддлмисте не слышали. Верно, Вал?

Глава 17. 🔑 Новые неожиданности

— Именно так, — отозвалась Валентина после недолгой паузы и обняла локти руками, будто ей стало холодно.

— Ничего себе, бравый подвиг! — восхитился Дилан. Вал повела плечами, поджав губы и опустив глаза, и продолжила после паузы.

— Мы должны признаться, Дилан, что нам обоим с Ником подбросили записки с надписью «не вмешиваться».

— Ого! Интересно, почему такую не подбросили мне? — удивился Дилан.

— Может, надеются, что Вы не всерьез. Или просто побудете здесь как турист, любящий отдых, — предположила Вал.

— Честно говоря, это не слишком приятные записки, — задумчиво отметил Николас, потирая подбородок. — И они могут быть связаны с информацией Дилана.

— Со сделкой! Ну, конечно, — поднял руку Дилан, радуясь догадке. — Думаю, раз мне записку не подбрасывали, меня не опасаются и плохо знают. В этом мое преимущество и я могу постараться узнать больше информации.

— Боюсь, разговоры могут все только запутать, — нахмурилась Валентина. — У нас…

Она подняла глаза и оглядела обоих. Стоит ли их посвящать в дела полиции или это слишком секретные данные? Вроде бы Филипп не говорил о секретности, напротив, досадовал, что кислотную пещеру не скрыть.

— Одним словом, на днях обнаружена пещера с кучей техники, разведенной кислотой.

— Что? — поразился Дилан.

Николас сложил руки на груди и прищурился.

Валентина кивнула.

— Не знаю, почему в газетах еще не писали, может, полиции пока удается скрывать до выяснения обстоятельств. Мне кажется, записки могут быть связаны с этим. Займусь этими вопросами в понедельник. Пока полиция не выяснила, ни что это за техника, ни откуда она, ни что за раствор в этом месте. Филипп уже активно занялся этими вопросами, возможно, у него появятся версии и мы начнем их отрабатывать.

Дилан даже опешил. Как? Как он, журналист, старающийся улавливать нюансы человеческих эмоций и разгадывающий порывы мысли и души, не заметил эти следы, оставленные такими значительными обстоятельствами в девушке, за которой ему невольно хотелось наблюдать? Которую, как ему показалось, он почти понял. Вернее, он угадал, что она трудится, откладывая усталость и прочие обстоятельства, оставляя их после дел, даже свои чувства, свое сердце отстраняя на задний план, но сейчас он увидел, как она может почти не измениться, не смотря на внешние обстоятельства.

Должно быть, он должен был заметить, как она чаще отводит глаза, как она, вместо того, чтобы, как прежде, утверждать то, во что верит с пылкостью и благородством, стала тише и будто грустнее. И даже теперь, не смотря на опасности, ее воля тверда.

— Я попробую узнать, кто мог избавиться от техники таким образом, — сказал Николас. — И насчет раствора, очень похоже, что к этому могут быть причастны Тейлиффы.

— Теперь, когда ты сказал насчет разрешения возможности изготовления разных препаратов, я тоже подумала об этом, — вздохнула Вал. — Но их применение все еще запрещено, так что если удастся доказать их причастность…

— Тогда будет большой скандал и их незыблемые позиции пошатнутся, будет неразбериха, — заметил с оттенком удовлетворения Николас. Валентина чуть скептично подняла брови.

— Я имела в виду, что справедливость восторжествует и можно будет попытаться отменить закон на разрешение изготовления сильных веществ.

— Это тоже, разумеется, — кивнул Николас. — Просто если не будет сильных игроков, никто не станет делать высокие ставки в нечестной игре и пытаться мухлевать. В противном случае, видя беззаконие и бесчестность, приносящие плоды, а не наказание, все захотят действовать подобным образом и плохой пример будет только подстегивать.

Валентина кивнула, соглашаясь.

— Что ж, тогда встретимся, если будут еще новости, хорошо?

Дилан подал голос.

— Валентина, я хочу сказать, что Вы — пример отваги, мужества и большой внутренней силы, не смотря на те сомнения, что гложат Вас. И Вы оба, — он взглянул и на Николаса, — очень храбры.

Валентина немного растеряно распахнула глаза, Николас чуть нахмурился и они оба выглядели так, словно Дилан сказал что-то непонятное. Затем Николас бросил взгляд на Валентину, кивнул Дилану и протянул ему руку, которую тот пожал.

— Спасибо, Дилан. Мы уже привыкли, а вот рвение и твердость намерений того, для кого все это ново — действительно поражает, в хорошем смысле. Думаю, могу сказать за нас обоих с Вал, что мы восхищены самоотверженностью, которую ТЫ показываешь.

— Да, так и есть, — немного смущенно отозвалась Валентина и, наконец, взглянула Дилану в глаза и улыбнулась. — Спасибо.

Дилан улыбнулся в ответ. Похоже, кофе не единственное, что может вызвать ее улыбку.

— Что ж, тогда встретимся, если будут еще новости, хорошо? — предложила Валентина, заметив, что пауза затянулась, они с Диланом улыбаются друг другу, а Николас делает вид, что погружен в свои раздумья, чтобы не разрушать этого безмолвного общения.

— Да, конечно! — с готовностью отозвался Дилан, складывая блокнот.

В понедельник, оказавшись в департаменте, Валентина вооружилась чашкой кофе и ручкой. Уже были готовы первые заключения по фото Роуз с надписью на обороте, частичные заключения по химическому составу кислоты из пещеры и заключение по запискам, полученным ей и Ником.

Иногда не найдешь, за что зацепиться, чтобы начать действовать, а тут не знаешь, за что взяться, гора дел, все и сразу. Еще и Дилан говорил о загадочной крупной сделке и они решили, что на такую сумму в городе может претендовать разве что замок…

Столько всего! Валентина опустилась за стол и разложила все материалы по разным стопкам, благо, стол вместил их все, затем окинула их взглядом.

Филипп был старшим по званию и обычно говорил ей, каким направлением заниматься в первую очередь. Похоже, он уже начал следовать своему плану, поскольку с самого утра его не было видно в департаменте.

Сейчас его не было в департаменте, ей он оставил записку с поручением заняться аппаратурой из пещеры, с которой техники активно возились. Так что в любом случае стоило начать с этого.

Помозговав над остальными вопросами и выводами из разговоров последних дней и не прийдя к каким-то подходящим выводам, Вал махнула рукой и, допив кофе, отправилась в отдел технических специалистов. Запах там стоял малоприятный. На многочисленных столах лежали чёрные и металлические части с дырками, цветовыми пятнами как от бензина и осыпавшимися крошками и пылью. На столах по периметру и некоторых в середине комнаты стояли мониторы компьютеров и приборы с проводами, которые подключали к найденным деталям.

— Привет. Адамсон? — обратился к ней один из парней. Плотная клетчатая рубашка с карманами поверх темной футболки и джинсы, полноватая фигура и лицо с блестящим взглядом крупных светло-зеленых глаз за круглыми очками. В нем было приятное обаяние. — Меня зовут Дерек. К нам заходил Филипп, говорил, что ты придешь, чтобы тебе все показали.

Валентина пожала протянутую руку и представилась, затем они прошли за один из столов, на котором на расчищенном месте лежала чёрная прямоугольная коробочка из пластика с проводами, торчащими и уходящими куда-то под стол, и несколькими мигающими огоньками. Несколько проводов от нее шли к какому-то зарядному аппарату.

Дерек повел мышкой и экран монитора компьютера зажегся. Он придвинул еще один стул к своему и оба присели.

— Не буду тебя утомлять техническими нюансами. Покажу то, что тебе нужно для работы. Вот смотри, в этой программе отображается ряд показателей работы найденного ключа.

— Ключа? — не поняла Валентина.

— Да, есть такой тип флешек, которые работают как ключи, для доступа к системе. При этом таким ключом может воспользоваться только конкретный человек. То есть у него есть свой пароль.

— А к какого рода системе можно получить доступ таким способом? — нахмурилась Валентина, пытаясь понять, то ли ей нужно смотреть на мигающие лампочки, то ли на экран компьютера, где было открыто окно с программой со строками кода.

— Применение таких штук довольно широкое. Честно говоря, мое предположение, что это ключ, не особо обосновано. Примеров применения может быть бесконечность. Это устройство похоже на токен, а токены бывают разные, одни защищены паролем, другие более мощной идентификацией. По способу применения тоже довольно широкий диапазон. Это могут быть и права доступа к какой-то системе и электронный кошелек и даже сам такой токен может обладать стоимостью как фишка в казино или предмет искусства.

— Хмм, — Валентина оглядела изображенные на мониторе схемы. — То есть, мы без пароля не знаем, что это и для чего?

— Я работаю над этим, — улыбнулся Дерек многозначительно.

— Понятно, — мрачно отозвалась Валентина, нахмурившись. Понятно ей, конечно же, не было ничего.

Ее профиль деятельности был далёк от использования флешек иначе, чем накопитель информации. Впрочем, как именно разбираться в этой таинственной находке — решать техническому отделу и Дереку. Ей достаточно информации, которую они дают как вывод. Итак, имеем, что кто-то хотел избавиться от устройства, которое представляет ценность как ключ доступа или ценная монета или кошелек. Зачем кому-то избавляться от такого? По размеру устройство выглядело небольшим, хотя и корпус был частично оплавлен кислотой, изначальный вид вполне можно было себе представить.

Валентина задумалась и почему-то мысли неуклонно сходились на Максе. Может, она слишком зациклена на нем?

Да нет, вроде все логично: именно Макс, как она знала, мог быть причастен к теневым схемам, это раз. Макс действовал в основном вне города, то есть ему нужен был удаленный доступ для своего бизнеса и прочих дел, это два. Третье, Макс управлял многими процессами и не удивительно если такое устройство, как это, принадлежало ему. Впрочем, она не удивится, если вся пещера — это одна сплошная свалка лично Макса.

Бррр! Неприятно от таких мыслей. Кажется, стоит пройтись по улице, заглядывая во все двери и за каждой поджидает секретное тайное место того или иного назначения.

Поблагодарив Дерека, Валентина направилась назад в свой отдел. Ноги сами принесли ее в кабинет Филиппа — хорошо освещенное помещение, по стенам которого шли полки со всякой мелкой всячиной: несколько игровых фигурок, ручки, расчески, игровые кости, россыпь визиток, тонкие курительные трубки, тюбики суперклея, несколько дисков с музыкой и еще много всего.

Это были атрибуты того или иного образа, если необходимо было участвовать под прикрытием, напополам с личными вещами Филиппа.

В этой обстановке было и уютно и чисто — рабочий стол был полностью прибран, только по его краям лежали бумаги для записей, ручки и оставленная в спешке зарядка для телефона.

Таинственная флешка непонятного назначения… провода… замок… записки… фото… сделка… Дилан…

Валентина прикрыла глаза и провела ладонями по лицу, чтобы разрядить мысли, согнать их как стаю голубей. Флешка, токен. Вот! Надо пойти и разобраться, что это такое. Благо, компьютер с сетью у неё имелся за рабочим местом.

Через несколько часов Вал уже могла на общем уровне понимать, что означает майнинг и что такое криптовплюты. Правда, стоило ей отойти от экрана, составить дельное предложение с использованием терминологии у нее не выходило, кроме заученных пары фраз. Впрочем, ей может пригодиться не столько употребление подходящих слов, сколько понимание, если при ней эти самые слова будут произноситься. И тогда выгодно как раз делать вид, что она ничего не смыслит в этой теме, чтобы дать возможность собеседникам, не стесняясь ее, открыто вести разговоры, интересные ей.

Под понятием токена действительно могло скрываться уйма всего, как и говорил Дерек. Они могли быть уникальными и незаменимыми, представляя собой таким образом ценность, сопоставимую с предметами искусства, к таким относились и доменные имена и внутриигровые предметы. Не хотелось думать, что какой-нибудь геймер решил развлечься, прожигая свою флешку в кислоте.

Внезапно поднялась суета в коридоре. Сначала Вал услышала гул голосов, более бойкий, чем нечастые фразы обычных разговоров, потом торопливые шаги. В ее кабинет зашли. На пороге стоял Мэн, нахмурившись.

— Ты ведь была на вызове Роуз Браун? — обратился он к ней, Валентина поднялась на ноги. — Проникновение на «Металлик Сейф», давай.

Он кивнул головой, зовя ее за собой.

Валентина пыталась понять, что она не учла. И что именно произошло. Как могла пропустить момент, который перетек от доводов, которые они отчаянно пытались собрать и применить, в действие, которого они не ожидали. Как укладывается проникновение в «Металлик Сейф» все, что им известно на данный момент?

Фото с надписью «ты ответишь за это». Это было предупреждением к этому проникновению? Кто-то собирался мстить Роуз и вот, забрался на ее предприятие? Или кто-то знал, что Роуз грозит опасность, не лично ей, но ее делу, бизнесу, о котором она так печется и беспокоится и решил посмеяться над ней или и вовсе - предупредить? Может, в самом деле существовал этот загадочный партнер по бизнесу, с которым у них с Роуз не задался разговор и который угрожал ей, давая время пойти на его условия, а теперь, спустя время, видимо, после того как Роуз не выполнила нужных условий, не пошла навстречу в сделке или не была запугана, решил перейти от слов к делу?

Эти вопросы крутились в ее голове, пока она быстро хватала необходимые вещи, шла к одной из полицейских машин и, сидя в ней, смотрела в окно по пути на юг города.

Машина выехала за городскую стену и направилась дальше. Тогда Вал ощутила, как выплывает из своих дум. Аккуратные домики, утопающие в зелени, сменились почти пустынными просторами полей, не считая резко контрастирующих с этим почти диким пейзажем громадных коробок зданий и труб предприятий. Подъезд к «Металлик Сейф» был из такого же ровного асфальта, как основная дорога из города, даже шире. Возможно, для грузового транспорта.

Наконец, они затормозили и, выскочив из машин, направились в здание.

— Вперёд! Нам открыли выходы А и Б. Первая группа проверяет технические отсеки первого этажа, вторая группа — производственный цех второго этажа. Докладываем о любых находках. Без предупреждения не стрелять.

Сначала был слышен голос Мэна, руководившего группой. Но когда полицейские ступили в коридоры здания, Мэн стал слышен только в рации, напополам со звоном бегущих ног по каменным и металлическим коридорам.

Вал была в первой группе. Рассредоточившись по коридорам, образованным шкафами с техникой, полицейские направились по ним, проверяя каждый угол, но длились эти изыскания недолго. Через несколько минут по рации раздался голос одного из их парней, Джона Энри: «Дальний угол технического этажа. Вижу подозреваемого».

Вся команда рванула туда. Сначала Вал увидела Джона, как-то нерешительно сжимавшего опущенное оружие и глядящего прямым упрямым взглядом в сторону кабинета со стеклянными стенами. Затем сделала несколько шагов и сама увидела, в чем дело.

Рядом с кабинетом стоял немолодой мужчина и сжимал в одной руке пульт управления, хмурого и злорадно улыбнувшись при виде полицейских.

— Наконец-то! Сколько вас ждать можно? Я держу этого проныру тут уже больше получаса! Тоже мне, полицейские!

Но привлек внимание Валентины не этот мужчина, а другой, стоящий в стеклянной комнате и заметивший ее. С руками, как будто устало опертыми на стол, с немного грустным и чуть лукавым взглядом, в котором сейчас было то ли доля растерянности, ли то сожаления, то ли все разом. Без полицейской формы, в гражданском, она давно его не видела. Это был Филипп Норман.

Глава 18. 👾 Расследование продолжается

— Как это могло случиться? Не могли же его насильно туда привести, верно? — возмущался Мэн, торопливо шагая по коридору департамента.

Он только-только закончил не самые приятные разговоры с руководством «Металлик Сейф», к которым, помимо Роуз Браун относился ещё ряд управляющих и которые грозились самыми нехорошими вещами и обвинениями, вплоть до попыток украсть технологии и устроить диверсию на их территории.

— Нет, ты скажи мне, Вал, какая нелёгкая его туда понесла?

Валентина переминалась, стараясь поспевать за начальством и уловить ответы на те же вопросы, что были озвучены. Филипп! Как? Почему?

Не могло же все свестись к тому, что он как-то причастен ко всему этому? Что это он грозился Роуз, что это он, не верящий в Макса, подбросил ей и Нику записки…

Филипп всегда был тверд в намерении бороться с преступностью, не всегда честными путями, иногда стараясь найти лазейки и хитрости, которые могли бы развязать руки в том, чтобы что-то проверить, что-то узнать, иногда немного припугнуть… Но не до такой же степени!

Нет. Валентина решительно отвергала мысли о сомнениях в Филиппе. Это совершенно не укладывалось в голове и просто не могло никак объясняться.

Мэн и Вал зашли в комнату допроса, в которой Филипп уже отвечал на вопросы для протокола. Он поднял голову на вошедших и Вал увидела все того же Филиппа, которого знала все эти годы — спокойный, немного уставший вид, едва уловимая улыбка в глазах и на губах, как бы добавляющая немного лукавости и заметная, если долго вглядываться, коротко стриженная борода.

Мэн кивнул полицейскому, задававшему вопросы и тот вышел. Затем Мэн направил свой тяжелый взгляд на Филиппа, они молча посмотрели друг на друга, Филипп моргнул.

— Прости, я напортачил.

— Напортачил? — громогласно зарычал Мэн. Его голос был гулким и от него пробирало все внутри. — Ты, черт тебя дери, был без разрешения на частной территории, к тому же производстве! Ты хоть представляешь, какой из этого может выйти скандал?

Филипп виновато прикрыл глаза и склонил голову, кивая.

— Каюсь, из этого не вышло ничего хорошего. Я крупно оплошал.

Тяжелое дыхание Мэна было похоже на дыхание быка. Его голос прозвучал более спокойно, чем раньше, но также требовательно.

— Кто знал?

— Никто, — покачал головой Филипп.

Мэн с силой опер руку на стол.

— Плохо. Надо было хотя бы Вал сказать. На кой тебе напарница, Филипп?

Вал поджала губы. Ее не слишком смущали эти разборки, она сама металась между праведным негодованием от ситуации и непониманием. Почему Филипп ей не сказал? Или сказал, а она не поняла?

— Я уверена, что все это сплошное недоразумение, — заявила она и обратилась лично к Филиппу. — Ты что-то хотел найти? Что-то обнаружил?

— У Роуз новое оборудование, — объяснил он. — Значит, старое должно было куда-то деться. По нашим запросам, у нее нет ничего списанного за последние лет десять.

Валентина нахмурилась. Значит, это оборудование Роуз могло быть в той пещере? И эта флешка — тоже принадлежит ей?

— И? — сложил на груди руки Мэн.

— И я убедился в этом сегодня. Немного в технике я понимаю и сервера там с деталями, которых не было по заявленным ими срокам.

— Почему нельзя было сделать это официально?

— Они отказались дать информацию, ограничились справкой.

— И как, по-твоему, мы должны распорядиться тем, в чем ты «убедился», если официальных доказательств все равно нет?

— Я сделал несколько фото.

— И прекрасно знаешь, что они не засчитаются, если «Металлик Сейф» обвинят нас первыми! — оборвал его Мэн. — И они уже формируют обвинения.

— Я надеялся, мне удастся сделать все тихо, — Филипп опустил взгляд досадливо.

— И как тебе удалось пройти внутрь?

— Договорился, — кратко заметил он, пожав плечами.

— Нет, ты мне скажи, Вал, — заметил Мэн, когда они снова шли по коридору, только на этот раз в обратную сторону. — Что за вздорное упрямство? Он ведь знает что можно и что нельзя. А теперь я вынужден его отстранить и это только в лучшем случае. И как он, черт возьми, прошел через все пункты охраны? Меня его туманное «договорился» не устроило.

— Возможно, его засекли камеры, — предположила она. — И его заметил охранник из другой части здания, на этом он и прокололся.

— Да я ведь не про это, Адамсон! — Мэн остановился и обернулся на нее так резко, что Валентина едва успела остановиться. — Я о том, с чего он вообще решил все это сделать. Почему он пошел именно туда.

— Записка Роуз, — догадалась Вал. — Она получила угрозу, предупреждение.

— И хочешь сказать, что ее предупреждали о Филиппе?

Вал замялась и отвела взгляд в сторону. Сложно было разобраться, что значила та записка. Направляясь в «Металлик Сейф» она предполагала, что там произошло то, о чем предупреждалось в записке. Но Филипп… он точно не тот кто угрожал Роуз, она была в этом твердо убеждена.

— Я уверена, что Филипп не при чем! — наконец, она встретилась взглядом с глазами Мэна, сжав пальцы в кулаки. — Думаю, теперь обращение Роуз с запиской может стать официальной причиной для расследования. Могу я заняться этим делом?

Мэн недоверчиво посмотрел на нее, нахмурился. По его лицу было видно сомнение и размышление.

— Пожалуйста! Так мы сможем разобраться и доказать, что Филипп непричастен.

— Если хочешь разгребать эту рутину — милости прошу, Филиппу на мой взгляд куда больше помогло бы заступничество или бегство. И вот еще что…

Мэн сильно сжал ее плечо и наклонился сбоку к уху, заметив тихо:

— У меня есть информация, что в департаменте крыса. Недавно выяснилось, что была утечка данных.

Он отстранился и продолжил, все еще понижая голос.

— Я не делаю конкретных выводов, но должен тебя предупредить, я и не могу исключать всех, сколь мне ни досадно за наших ребят. Против фактов не попрешь.

— И Вы считаете, что Филипп может… — тихо заметила Вал.

Мэн выразительно пожал плечами.

— Если тебе удастся лучше во всем разобраться, хуже не будет. Так что дам тебе все необходимые разрешения на расследование.

Николас пришел к Валентине так быстро как смог. Ее звонок и просьба помочь были делом редким и значили, что его присутствие действительно необходимо.

Зайдя в ее кабинет, он обнаружил, вопреки собственным предположениям, что никого ободрять и спасать нет необходимости. Валентина выглядела бодрее и увереннее, чем когда-либо. Она сидела за столом, сплетя руки в замок перед собой, ее взгляд горел твердой уверенностью и ясностью.

— Привет. Нам необходимо помочь Филиппу.

— Привет. А что случилось? — Николас прошел и опустился на стул.

— Ах, да, — Вал прикрыла глаза пальцами. — Ты ведь не ездил.

Вкратце описав положение дел, Валентина заметила как Ник начал посмеиваться.

— Не думал, что Филипп захочет посетить империю моей сестры, — усмехнулся Николас и сложил руки на груди. — Наверное, его заметил сторож из какой-нибудь подсобки, которому за вредность не доплачивают. Вот у кого большой день — возможно, единственный раз за карьеру, когда он смог поймать кого-то. Ну да ладно, — Ник поймал укор во взгляде подруги и кивнул ей. — Чем мы можем помочь Филиппу?

— Мэн разрешил мне вести расследование по делу о записке с угрозой в адрес Роуз Браун.

Николас поморщился.

— Уверен, это какие-то дурацкие игры своих со своими, за этим не стоит крупных преступлений. Не удивлюсь, если записка — пустышка и всего лишь чей-то розыгрыш.

Валентина хитро улыбнулась и Николас даже поймал себя на мысли, что эта улыбка выглядит опасной.

— Именно, — заметила она. — Записка может быть пустышкой и Роуз просто подстелила себе сено, отдав нам фото, чтобы строить из себя жертву. Но — почему бы нам не воспользоваться этой запиской как предлогом, для того, чтобы разобраться…

— Опросить всех, — догадался Николас, — имея повод.

Валентина торжествующе кивнула.

— Как считаешь, сможешь поразузнать побольше, если я добьюсь и для тебя разрешения на эти опросы?

— Я сделаю все, что смогу, — серьезно отозвался Николас. — Правда, не могу заранее ничего обещать. У меня неоднозначные отношения с теми, кого мы можем подозревать в этих странных играх. Если это все вообще связано.

— Я постараюсь поскорее подключить тебя к делу, — кивнула Вал. — Кстати, расскажи, что это за предприятие, ты знаком с ним?

— Отчасти, — качнул головой Николас. — предполагалось, что я буду им заниматься. Мы оба с Роуз подключались для решения ряда вопросов, чтобы начать вовлекаться в процесс. Не могу сказать, что знаю здание как свои пять пальцев, но примерно ориентируюсь там — если, конечно, за эти годы не перестроили что-то внутри. И, должен сказать, там нужно знать, где искать и внутри просто запутаться.

Зазвонил телефон и Валентина, кивнув Нику на прощание, направилась к Дереку, который ей и звонил.

— Как и обещал, — торжествующе объяснил Дерек, — у меня прогресс. Эта флешка практически не повредилась, раз мы смогли запустить ее. Правда, по функционалу на текущий момент она все же не слишком хороша. Есть и хорошая и плохая новость. С какой начать?

— Давай с хорошей, соскучилась по хорошим новостям, — улыбнулась Вал.

— Что ж, хорошая в том, что пароль не нужно было знать. Что-то повредилось и зайти удалось без него.

— О, это отличная новость! Значит, мы можем узнать, что там.

— Не спеши, — поднял палец Дерек. — Вот тут уже кроется плохая новость. Вместе с паролем на флешке повредилась и часть данных. И хотя она работает, ее функционал определить сложно.

Дерек присел за стул и что-то набрал на клавиатуре, открыл окно на мониторе.

— Я обнаружил что-то похожее на подключение к системе, но так как системы нет, то и подключиться к ней нельзя. Вполне возможно, что это какая-то закрытая сеть, то есть система установлена на ряд компьютеров, и флешка доступна только для них, в любых других компьютерах она бесполезна.

Валентина вздохнула.

— Понятно.

— Боюсь, много смысла я отсюда не вытяну, — с сожалением сказал Дерек. — Может, смогу поузнавать, что за система, как к ней подобраться. Оформишь пока как вещдок, а то я совсем замотался и забыл?

— Да, давай, — кивнула Вал. — Получается, на меня?

— Если тебе так удобно.

Валентина кивнула и пошла взять бланки для заполнения.

Каким все стало казаться подозрительным.

Покончив с оформлением флешки, Вал обнаружила уже заполненные бумаги на другие, найденные в пещере, предметы. Сколько всего там было... Что-то опознали как системники, что-то вообще не электронного характера.

Получив разрешение от Мэна на ход дела по заявлению Роуз, Вал в сопровождении водителя на полицейской машине направилась обратно в "Металлик Сейф", предъявив на охране свое удостоверение и попросила встречи с хозяйкой.

Ее пригласили зайти в здание и подождать в одной из комнат. Миссис Браун появилась не сразу и была мрачнее, чем на их последней встрече. Валентина невольно ощущала что-то мстительно-торжествующее: сейчас она постарается подловить эту статную даму на лжи, вынудит ее признаться в правде и Филипп будет оправдан, как и должно быть.

Зайдя в комнату, Роуз метала глазами молнии, она впилась взглядом в Вал и приблизилась к столу, за которым сидела девушка.

— Что тебя интересует, Адамсон? Ваши вплотную занялись сбором отпечатков и опросом охраны, а меня уже опросили. Так что ты едва ли имеешь право отвлекать меня от дел. У меня полно проблем из-за вашего беспричинно заявившегося сюда мерзавца, — ее взгляд сузился и Вал ощутила как от нее веет холодом, но ее запал был сильнее и она не смутилась. — Так что выкладывай кратко и по делу и выметайся.

— Напомню, что я офицер полиции при исполнении, — спокойно и мягко напомнила Вал, прижимая к груди папку с отчетом о записке, оставленной Роуз, затем прищурилась. — Почему Вы не выносите меня?

Женщина приоткрыла губы, словно перебирая возможные ответы и повела рукой, а затем устало опустила. В ее движениях, словах, жестах была пряная патока и изящество, словно в волшебной музыке, которая завораживала, из-за чего ты позволяешь ей завораживать себя чуть больше, действовать резче, громче, выходить за правила, прежде, чем осознать, что это стоит остановить, пресечь или не соглашаться. Роуз, безусловно, обладала обаянием, частично прощавшим ей ее острую холодность и вспыльчивость. И хотя она немного пугала Вал, даже она не могла отрицать, что Браун обладает силой и влиянием и многое вокруг нее вольно или невольно подчиняется ее воли.

— Мне с лихвой хватило вашей с Ласом самодеятельности.

— Ласом? — поразилась Вал.

Роуз за секунду побледнела и распахнула глаза так, что Валентине стало по-настоящему страшно. Браун растерянно и, словно потеряв часть сил, оперлась рукой о стол и опустилась на стул напротив Вал. Видя спад волны ужаса, Вал сама успокоилась, а взбудораженный эмоциями разум подкинул ей возможный ответ.

— Это имя Николаса?

— Было, — отстраненно заметила женщина, постучав пальцами по столешнице и затем полюбовавшись идеальным красным маникюром. Она перевела мрачный взгляд на Вал. — Не важно. Чего ты хотела?

Валентина чуть смяла пальцами бумаги, за которые держалась.

— Я слышала о том, что "Металлик Сейф" собирается вынести обвинение сотруднику, обнаруженному сегодня, Филиппу Норману.

Роуз молча слушала. Ее усталый взгляд будто глядел в Валентину насквозь, ее волшебное завораживание превратилось в прагматизм и приземленность, будто на картинке выкрутили резкость и она стала до безобразия реальной, без малейшей таинственности и пелены обтекаемых фраз. Заметив, что Вал молчит, Браун кивнула.

Валентина была уверена, что Роуз начнет еще одну обвинительную тираду и будто не ожидала такой паузы, но затем, взяв себя в руки, продолжила:

— В связи с этим заявление, поданное Вами ранее обретает подоплеку и некое следствие. Если связать эти события...

— Подожди, — подняла ладонь Роуз, на ее запястье качнулась цепочка браслета. — Хочешь сказать, что ты, — пауза, — пришла, — пауза, — чтобы обвинить своего же коллегу в подозрении, будто он подбросил мне фото с букетом?

Взгляд Роуз вновь стал шире, но на этот раз в конце концов ее губы изогнулись в улыбке. Прикрыв лицо рукой, он рассмеялась.

— Не совсем так, — Вал потупила глаза, ощутив, как смущается, но затем подняла взор и выпрямилась. — Вообще-то он тут не при чем и я хочу доказать это! И Ваше заявление очень кстати, потому что мы уверены, что ту записку написал кто-то из Ваших друзей.

Роуз молчаливо покачала головой.

— Нет, я не знаю этого почерка. Это значит, что с этим человеком я не имела деловых связей, иначе бы вела с этой персоной переписку. Я всегда переписываюсь, когда обсуждаю дела. Письменный вид заставляет человека говорить правду куда больше, чем произнесенные слова или печатный текст. К тому же цифровой след никто не отменял, а в наш век технологии способны на такие вещи, от которых и не подумаешь защититься. Бумагу роботы пока только учатся расшифровывать. По крайней мере, мой почерк понимают только люди.

— Вероятно, современные технологии Вам не понаслышке знакомы, — нахмурилась Вал и протянула Роуз чистый лист, на котором был изображен квадрат, и маркер. — Не сочтите за труд, напишите фразу, которая была на обороте фото.

Роуз остолбенела, приподняла брови, затем протянула руку, уверенно взяла маркер и открыла колпачок.

— Как там было? "Ты ответишь за это"? — она вывела буквы, перенося их по строчкам также как было на фото, затем закрыла маркер и подняла лист с улыбкой. — Что ж, похоже, надеюсь? Будет так жаль, если ты взялась за дело против своего коллеги, лишь бы раздобыть мой почерк и все зря, верно? А он, должно быть, близкий друг?

Валентина протянула руку и, сжимая край бумаги, вытянула его из женских пальцев, которые легко отпустили бумагу. Она наклонила бумаги, которые прижимала к груди и взглянула на скан фото с надписью, который был у нее с собой и затем перевела взгляд на надпись, сделанную Роуз только что. Похоже, но не совсем. Другой наклон, другие закорючки. Хотя это же маркер, им все линии получаются толстыми и детали почти неразличимы. А может, Роуз просто играет с ней и намеренно изменила почерк?

— Ну что? Неужели нет совпадения? — поинтересовалась Роуз, продолжая сидеть прямо, опустив руку на стол.

— Не важно, — Вал убрала бумагу со свежей подписью Роуз к своим бумагам. — Я отдам на экспертизу.

Роуз покачала головой, вздохнув.

— У меня действительно нет времени, иначе я бы умилилась этим жалким попыткам играть в детский сад. Ты хоть понимаешь, что у меня пропало важное оборудование? Что оно было в конце рабочей смены в конце той недели и исчезло теперь? И что на выходные в здании все запирается, на камерах нет никого, кто даже проходил поблизости у территории здания? И что этот ваш коп был единственным, кто мог что-то украсть?

— Тогда почему при нем ничего не было найдено? — нахмурилась Вал, хотя и неожиданная информация Роуз и заставила ее ощутить, как почва под ногами становится не такой уж твердой.

— Это я и пытаюсь выяснить, — Роуз нахмурилась. — Необходимо вернуть то, что пропало, иначе все производство встанет, а это неминуемо тянет за собой невероятные убытки. И сейчас единственная фигура, находящаяся под подозрением — этот Филипп.

Роуз поднялась на ноги.

— Если это все, закончим на этом, у меня дела. Удачного расследования.

Глава 19. ☁️ Распутье

Валентина проводила ее растерянным взглядом и молчаливо вернулась к ожидавшему ее водителю. Ее предполагаемое триумфальное шествие обернулось новыми совершенно подозрительными подробностями. У Роуз пропала какая-то важная деталь оборудования, и наверняка в полицейских отчетах Вал найдет все необходимые данные об этом.

Она оказалась в своем кабинете. Вернее, в архиве со столом, который она занимала последние недели, обрабатывая информацию. Обычно она сидела в кабинете Филиппа. Но последнее время редко там появлялась. Не может же быть такого, что он намеренно послал ее в архив, предлагая перепроверить итак известные данные, чтобы отстранить подальше и чтобы было проще договариваться с охраной на предприятии «Металлик Сейф», подписывать фото маркером и печатать картинку из интернета с предупреждением? Вдруг нужно было, чтобы подпись осталась загадкой не для Роуз — а для полиции, для нее, например? Вал задумалась, знает ли она почерк Филиппа. Когда у нее был день рождения, он подписывал для нее открытку.

Да нет, это все какой-то бред. У Роуз кто угодно мог украсть ту деталь. Работников полно, неужели ни одного из них не подозревают? Тут Вал вспомнила, где нашли Филиппа — закрытый кабинет с оборудованием, он еще сказал, что делал фотографии. Может, он взял что-то как образец, в качестве доказательства, что у Роуз новое оборудование?

Ее размышления прервал Дерек. Постучавшись, он зашел в архив к ней.

— Не знал, что тут можно устроить кабинет, выглядит довольно уютно, — огляделся он.

Вал фыркнула и закатила глаза. Архив ей за прошедшие здесь часы работы казался далеким от уюта местом. Хотя, стоит признать, стол вполне удобен, чтобы заснуть прямо на нем.

— Брось. Нельзя, конечно. Что-то еще выяснилось?

— Просто хотел уточнить, оформила ли ты эту находку, — Дерек пожал плечами и сунул руки в карманы.

— А, флешку, да, — кивнула Вал. — Я записала номер вещдока в заметки на телефон, скину тебе.

— Отлично, спасибо, — шутливо склонился Дерек. Вал прищурилась, вспоминая слух о крысе. Почему Дерек не записал флешку сам? Времени у него точно на это было достаточно.

— Дерек, а как давно ты работаешь в департаменте?

Тот уже собирался уходить и остановился в дверном проеме.

— Я? Сразу после учебы пошел. У меня тут стажировка проходила и решил остаться. Так что лет пять, думаю, есть.

— И за пять лет не понял, как оформлять вещдок?

Дерек замялся и немного покраснел, отведя глаза в сторону.

— Все равно не так часто именно на дела меня направляют, в основном частные заказы на переустановку ПО или вроде того. Сама понимаешь, в технике еще не все разбираются достаточно. А для раскрытия дел технические специалисты не так уж плотно нужны. Ну, фоторобот составить. Ну, обработать снимки, перевести данные в систему. Это скорее муторно, чем сложно. Большую часть действий любой может осилить.

— Неужели брезгуешь с бумагами возиться?

— Да нет, — качнул головой Дерек и смущенно улыбнулся. — Просто как-то все не подключался к этому, а потом стало неловко признаться.

Вал улыбнулась.

— Обращайся в следующий раз, научу.

— Правда? Очень мило с твоей стороны. Спасибо, — кивнул Дерек и улыбнулся в ответ. — Я напишу, если что-то новое выясню по этой флешке. Ты учти, я плотно занялся, все что в ней есть обязательно вытряхнем.

Валентина кивнула вслед выходящему Дереку. Похоже, она зря подозревала его. Интуиция подсказывала, что Дерек неплохой парень. И рвется помочь вполне искренне. А кто тогда крыса? Не может же ею быть Филипп, в самом деле.

Итак, что мы имеем? Роуз кто-то присылает угрозу, а после на ее предприятии пропадает деталь, из-за чего она может понести убытки. Роуз — убытки. Вал нахмурилась. Николас недавно называл ее производство никак не меньше, чем империей! И Филипп, далекий от сводок политики и экономики, также отзывался о Браун как о сильном игроке на рынке, одном из сильнейших. Для такого гиганта терпеть убытки дело немыслимое. Вал так была погружена в разговор с ней и внезапные обвинения Филиппа, что даже не задумалась о том, насколько плачевное положение сейчас у этой дамы, которая не скрывала досады и раздражения. Тогда более чем очевидно, что угроза могла быть причиной, а затруднительное текущее положение «Металлик Сейф» — следствием и два этих события связаны. В таком случае Роуз не сама все это сочинила и против нее действительно ведется игра, довольно жестокая и устрашающая, насколько можно судить.

С другой стороны — а что мешает Роуз самой подписать то фото и самой украсть у себя деталь? Какие выгоды ей это даст? Вал потерла лоб и отправилась за очередной чашкой кофе. Допив его, она так и не нашла хоть сколько-то приличных причин для такого своеобразного харакири. Нет, Роуз не особо похожа на того, кто выставляет все наружу. Вот, даже о пропаже важной детали Вал узнала почти случайно. И еще она точно не похожа на ветреного человека, способного так легко играть целым предприятием, к тому же, семейным бизнесом.

Кто способен на такой масштаб? На такую, настолько дерзкую, игру, карательную миссию? Похоже на Макса, но Макс же не станет идти против своих же, верно? Это звучит также нелогично, как... ей сложно было подобрать аналог.

Значит, какое-то лицо сначала прислало ей цветы как некое издевательство или знак, что знает о Роуз достаточно, ведь это ее любимые цветы, а затем, спустя буквально неделю или даже меньше, пропадает важная деталь на ее производстве. И именно в этот момент там обнаружен Филипп. Линии, которые Вал задумчиво рисовала на чистом листе бумаги, пересеклись. Она остановилась и взглянула на них. Тот, кто угрожал Роуз мог желать подставить и Филиппа тоже?

Задумавшись, она принялась вырисовывать цветочек на свободном пространстве.

А сколько может стоить такое громадное предприятие как «Металлик Сейф»? Вал вновь остановила ручку и подняла взгляд. Полоски дневного света с улицы обрубались полосками от жалюзи и широкими линиями заполняли часть комнаты — полки с кучей папок и записных тетрадей и оставшейся открытой дверь.

Может ли быть так, что грандиозная сделка, о которой упоминал Дилан, касается не замка, а предприятия Роуз? Ручка снова принялась рисовать дуги. Что, если Макс все также, как они думали ранее, участник сделки и меняется только объект? Зачем Максу предприятие Роуз? Это как-то странно. Разве ему не лучше оставаться в тени — вон, даже Филипп, оказывается никогда в Макса не верил, а она-то считала, что он ее слова воспринимает как значимые и согласен с ними. Филипп... Кажется, он первый, кто по-настоящему не верит в Макса и говорит об этом прямо. С чего ему не верить в него?

Вздохнув, Вал вышла пройтись по коридору. Участники грядущей сделки уже в городе. Почему они так решили? Почему Филипп счел, что информация о сделке — такой же фейк, как и предупреждение ей и Нику, он тогда же и сказал, что не верит в Макса и в подобные предупреждения не верит и его они бы не напугали. И предупреждения и сделка и предположение о замке — он все назвал фейком. Вал остановилась у кулера в коридоре, машинально опустив на него руку и, кажется, даже не заметив этого. Правда, про предупреждения он потом передумал. А про Роуз... почему он так осведомлен о Роуз? О ее высоком положении в бизнесе, например. Во время их обсуждений она не придала этому значения. Но, быть может, он просто почитал статьи про нее и ее компанию после того, как Вал рассказала ему о фото и цветах. И Филипп прав, он всегда очень точно подмечает детали, он прав в том, что для того, чтобы угрожать Роуз надо обладать чем-то весьма и весьма серьезным. И вот, пожалуйста, выходит, не надо обладать ни положением в обществе, ни именем, ни деньгами, ни связями, достаточно просто украсть небольшую деталь и все предприятие находится на грани катастрофы!

От задумчивости ее отвлек голос Николаса.

— Привет.

Кажется, она не сразу его заметила, потому его взгляд был несколько вопросительно-ожидающим.

— А?

— Ты точно умеешь пользоваться кулером? — уточнил он вежливо.

Валентина опустила глаза, ее локоть лежал поверх бака с водой, а другой рукой она приобнимала его поверхность. Сил ответно шутить не было, да и мысли были о совершенно других вещах, так что она до конца не поняла, хочет Ник помочь, получить доступ к воде или это просто подкол.

— Все в порядке, Лас.

Она даже не поняла, почему назвала его так. Николас остолбенел и в его взгляде отразилась какая-то болезненная тоска. Только по его изменившемуся виду Вал и поняла, что сказала.

— Ох, прости, — она провела руками по лицу. — Я слишком задумалась и потеряла связь с реальностью.

Николас опустил глаза и кивнул.

— Все хорошо, — заметил он миролюбиво, улыбнувшись и подняв голову. — Может, помочь тебе сделать перерыв? Ты обедала?

— М, нет, — Вал качнула головой, раздумывая над собственным аппетитом, точнее над тем, есть ли он при представлении какого-либо блюда. — Не знаю, пока не хочется. Я сходила бы попозже.

— Хорошо. Я решил сам подойти к Мэну, — внимание Вал сейчас же сфокусировалось на собеседнике. — И он не дал мне разрешение присоединиться к тебе.

Теперь уже настала очередь Валентины впасть в осадок и попытаться понять, какие эмоции эти новости в ней вызывают. Что-то между возмущением, непониманием и досадой. Она подняла руку и разочарованно опустила, хлопнув себя.

— Ничего не понимаю. Наверное, тебе не стоило самому подходить с этим.

— Да, похоже на то. Прости, — покачал головой Николас. — Я решил, что так будет лучше и быстрее.

— Я сама спрошу в чем дело, — кивнула Вал и направилась в кабинет начальства.

Ей пришлось ждать, потому что Мэн о чем-то разговаривал по телефону на повышенных тонах и за это время Вал раздумывала над тем, чтобы все же подойти попозже, когда страсти улягутся. Не слишком хотелось попадать под горячую руку начальства. Но отступать было уже некуда: ей нужно было решить вопрос с поддержкой Ника, чтобы понимать, какие силы в ее руках. Да и вообще, понимать хоть что-то среди обрушившихся со всех сторон загадок. Так что, когда разговор затих, она постучалась и зашла в кабинет.

— Что у тебя там? — немного отрывисто поинтересовался Мэн и постепенно перестал хмурится.

— Я хотела спросить насчет Николаса. Вы сказали, что предоставите мне все необходимые разрешения для расследования дела Филиппа, — Вал сжала пальцы.

— Вот именно! Тебе, а не Брауну, — указал строго на нее Мэн и добавил, сбавив обороты. — Он еще не имеет права принимать официального участия в расследованиях.

Валентина не нашлась, что ответить и какие аргументы можно привести. Она ощущала себя все менее уютно в складывающейся ситуации.

— Вы не доверяете ему? — решила уточнить она.

Мэн задумчиво пожевал губами.

— Честно сказать, я скорее не верю в него достаточно.

— А мне? — поразилась Вал, припоминая недавнее предупреждение Мэна относительно некоего предателя. — С чего я могу заслуживать большее доверие, чем Николас?

— Я заметил, что у тебя обычно все на лице написано, — ответил, подумав, Мэн. Вал показалось, что она чувствует, как рдеют щеки. — Когда дело касается тебя или может касаться, ты места себе не находишь, совестливая очень. Участвовала бы в чем-то, сама бы пришла и во всем призналась, еще до совершения нарушения.

Валентина окончательно смутилась. Она не была согласна с такой безупречной характеристикой, но оспаривать у нее не хватило духу. Мэн кивнул ей.

— Давай, иди, занимайся делом. Мне и без того хлопот хватает.

Оказавшись в коридоре, Вал ощутила себя неожиданно вымотано. В груди неприятно свербило. Дойдя до архива, она закрыла дверь и подошла к окну, обняв себя руками. Выходит, она осталась одна. Филипп, который ей обычно помогает и направляет, сам под подозрением, Николаса нельзя допустить к расследованию, а значит, и к данным. Еще и где-то в офисе предатель и от этого не хотелось пробовать найти напарника среди других полицейских. Да и не факт, что Мэн приставил бы к ней кого-то. Она прикрыла глаза рукой. А, может, он и вовсе намеренно поставил ее одну, потому что она тоже под подозрением — или она вместе с Филиппом и так удобнее увидеть, будет ли прокол, когда они разделены, а не действуют в паре? Может, Мэн подозревает Филиппа и хочет узнать, является ли Вал его сообщницей? Нет, это уж слишком. Не стоит предаваться откровенной паранойе.

Вздохнув, Вал вновь взглянула на улицу, где уже начало вечереть, а солнце — стремиться к закату. Кажется, неприятное беспокойство в ней вовсе не из-за отсутствия Николаса в качестве напарника. Мэн ошибся на ее счет.

Она сливала информацию Лоису, который явно относился к той крупной незаконной сделке. И Филипп знал об этом. И благодаря этому каналу связи и полиция смогла узнать о готовящемся подпольном собрании. Так что наверняка и Мэн знает, откуда пришла эта наводка — от нее, Вал, которая вполне просто тянет на звание того самого предателя, которого пока что не нашли. А, может, Мэн намекал на нее? Она первый раз слышит о том, что в департаменте крыса. Может, это было сказано лично для нее, чтобы дать понять, что о ней все известно?

С другой стороны с самого начала обо всем знал Филипп. По крайней мере, она сначала обсудила с ним информацию от Лоиса и давала понять, что передает ему. И много раз спрашивала, нужно ли ее отстранить. Филипп неизменно отвечал, что хоть и не доверяет Лоису, доверяет Вал и отстранять ее не собирается. Не мог же Филипп намеренно поддерживать ее в том, что помогло бы преступникам?

Одно было понятно точно: делать выводы рано. Она могла постараться защитить Филиппа или подвести к обвинениям. Он неплохо знал о Роуз, разбирался в технике, раз смог оперативно понять, что у Роуз новое оборудование и ничего не сказал ей, вообще никому. Чего он еще не сказал?

Не смотря на то, что с Филиппом она была знакома уже несколько лет, нельзя было точно исключать его невиновности. И все же ей не хотелось верить в его виновность — но почему-то эта вера в него жглась ощущением преступной наивности.

Валентина опустилась за стол и обняла локти руками.

Сплошной туман. Она не понимает, куда идти и что делать. Пальцы сжали ручку. Что ж, кажется, чтобы понять, куда идти, нужно прислушиваться к себе, не смотря на туман и тревоги? Кажется, так ей советовали?

Валентина устало потарабанила пальцами по столу. Похоже, чтобы разобраться в этом деле, надо начать с того, чтобы опросить всех возможных причастных и собрать образцы почерка, тоже со всех. И, пожалуй, ей все равно, что это может выглядеть глупо. Она должна попробовать.

Попробовать довериться своей интуиции, чтобы действовать так, как именно ей кажется верным, не смотря на опасения. Туман внутри всколыхнулся, открывая камни дороги, идущей в неизвестность.