Третий посланник: Remake

Глава 1. Союзник

Если бы не Акинна, Леонид ни за что не оказался бы в этой дурацкой ситуации. Не сидел бы сейчас в роскошной зале, не ждал бы ужина с герцогом и не ломал бы голову над тем, что ему сказать.

Роман Себин, первый посланник на этой планете, говорил прямо: делать там нечего. Совсем.

– Представьте, – Роман как-то раз выступал перед другими посланниками на орбитальной станции, – что мы с вами вдруг застряли в развитии где-то в районе земного двадцатого века. До Первой мировой. И никаких войн после этого не было.

Станция висела на геосинхронной орбите над Землей. Для тех, кто смотрел на небо из бывшего Новосибирска, она казалась неподвижной точкой – кончик карандаша, застывший в вышине. Внутри станция вращалась вокруг своей оси ровно с той скоростью, чтобы повторять земной цикл дня и ночи. Когда Европа просыпалась, просыпалась и станция. Когда Гринвич засыпал, на станцию заступали ночные смены.

– Представила, – отозвалась Елена. – И что?

– Вот так запросто? – Роман усмехнулся. – Вам не кажется, что людям было бы сложно остановить прогресс? Корпорации бы с ума сошли – индустриализация удешевляет труд. А акиняне... – по залу пробежали смешки, – они взяли и всей планетой решили не развиваться. Чтобы не ссориться и не воевать. Да, у них там послевоенная мелиорация, детки подрастают, производство потихоньку идет. Но всё так медленно, так неохотно... Будто сговорились.

Роман в своем узком пиджаке напоминал богомола. Семья Себиных – ученые до мозга костей – всегда оказывалась на новых фронтирах первыми. Луна, Марс, пояс Койпера... Роман родился на корабле посреди черной пустоты, вырос в ней и собирался в ней же умереть.

– Но так сговориться невозможно! – не выдержал Леонид.

– Возможно, Леня. Может, и негласно. Они ушли в себя. Все эмоции внутри, снаружи – пустота. Снаружи у них разруха и бесплатная энергия из молний, а внутри – по их словам – всё замечательно. Только к Тысячелетнему Пакту присоединяться не хотят.

– Почему?

– Не верят нам.

– Если бы ты историю Акинны учил, – Елена глянула недовольно, – знал бы про две Войны.

Елена была старожилом среди посланников. Двенадцать колоний, пять церемоний первого контакта – и при этом она выглядела ровесницей Валерия Петровича. Сверхсветовые перелеты здорово тормозили старение, но Валерию Петровичу повезло меньше: он засиделся на станциях и на Марсе, состарился быстрее.

– Про Войны я знаю, – Роман ответил с нажимом. – Иначе меня бы туда и не отправили. Тут другое... После каждой войны мы на Земле отстраивались заново. И через пару лет обгоняли прежние темпы роста. Разве не так?

– Так, – кивнул Леонид.

Он выглядел старше своих лет. Может, из-за старомодных очков, может, из-за привычки вкалывать без продыху. Леонид закончил Университет имени Ломоносова, выучился на экзопсихолога – специалиста по космической психике. Работал на урановых месторождениях Марса, на гелиевых разработках Луны. И всю жизнь его тянуло к необычному: животные Солькеля, растения Гиллены-5, игра теней чужих лун...

– Вот, – продолжал Роман, – а на Акинне решили, что восстанавливать почти ничего не надо. Война с синтетиками – Первая. Война за ресурсы – Вторая. И попадаешь туда будто в конец девятнадцатого века. Рассказываешь о звездах, о Пакте... а тебя слушают по-другому.

– По-другому? – не поняла Елена.

– Там ждут второго Пришествия. А если про Землю заикнешься, про корабль в лесу... смотрят как на сумасшедшего.

– Хорошо, если только смотрят, – подал голос Валерий Петрович. До этого он молча следил за инфоэкранами на стене. – Помните Довлатова? Поработил целую планету, просто показав аборигенам пару фокусов. А отчет Павленко? Десять лет в психушке. Протокол Контакта не правили сотни лет. И ошибка именно в этом.

За бортом станции кувыркался космический мусор – будто отдельная форма жизни. Сталкивался, отталкивался, выделывал пируэты.

– Валерий Петрович, – Елена оборвала его, – вы говорите о ветке, на которой мы все сидим. Её не пилят.

– Протокол устарел, – не унимался тот. – Отчеты Довлатова, Павленко, Трубецкой, Лаврентьева... Они ясно показывают: с инопланетянами нужно жестче.

– Протокол контакта – самое гуманное, что придумало человечество за тысячу лет, – Роман поискал поддержки. – Усыпление Карлькона – это было гуманно?

– С одной стороны, мы не хотели... – начал Валерий Петрович.

– Мы вечно не хотим, – Роман резко развернулся, полы пиджака едва поспевали за ним. – Не хотели распространения вируса с Карлькона, хотя можно было придумать что-то получше. Не хотели запрещать наркотики с Гиллены-7, хотя без этой торговли колония превратилась бы в пустыню. Не хотели уничтожать атмосферу Земли – но сделали. Тяжелые решения... А Протокол – это верх гуманности. Квинтэссенция сострадания.

– В чем гуманность? – спросил Валерий Петрович. – В чем сострадание?

– Заставить инопланетян поверить, что в небесах есть кто-то кроме их богов. Не быть громом среди ясного неба... стать другом и братом. Разве не братья мы все?

Роман задел больную тему. Психолог Энрико Гэсс сформулировал парадокс: с одной стороны, вселенных много, планет много, законов развития – тьма. С другой – все контакты показали одно: нет никакой иной разумной жизни, кроме человека. Первая встреча с инопланетянином ничем не отличалась от встреч Колумба с туземцами. На каждой обитаемой планете сидели хомо сапиенс, братья по ДНК. Шок сменился принятием, а лучшие умы задумались: кто же нас всех создал?

– Да, братья, – ответил Валерий Петрович. – Только мы – старшие. У старших есть право учить младших.

Роман прищурился:

– Хочешь стать для них богом? Я правильно понял? Не зря ты Довлатова вспомнил. До Протокола можно было своевольничать на колониях.

Туземцы считали посланников шарлатанами. Посланники выглядели точно так же, говорили на их языке, но твердили о каких-то звездах и Пакте. Сергей Довлатов отключил связь, включил земные технологии и установил диктатуру. За ним, конечно, выслали патруль, но с опозданием. Пришлось устраивать переворот и свергать самопровозглашенного мага.

– Довлатов был психом, – Валерий Петрович уронил голову на руки, заговорил в стол. – Показал юной планете волшебство... захотел стать богом – и стал. А я твержу о скорости. Пока мы вбиваем в головы братьев наших меньших, что есть другие миры, проходят десятки, сотни лет.

– Таков Протокол, – подвел черту Роман. – На Акинне, где ждут Пришествия, мы не можем его устроить сами. Пусть ждут. Опыт показывает: Протокол эффективен. Никаких сотен лет – максимум одна сотня.

Валерий Петрович медленно встал, устало рассмеялся:

– Они ждут бога с неба, ты понимаешь? Все ваши разговоры они воспримут либо как проповедь, либо как ересь. Пока выходит второе.

– Протокол есть Протокол, – отрезал Роман. – Будем гнуть свою линию.

Валерий Петрович вздохнул и вышел – сказал, что скоро ужин.

– «Гром среди ясного неба», – повторил Леонид. – Забавно. У акинян вся культура на громе и молнии построена.

– Ты один оценил мою шутку, – Роман слабо улыбнулся.

Леонид запомнил этот разговор. После встречи он подошел к Роману и сказал, что хочет на Акинну.

– Я язык уже знаю, заявку подал...

– У тебя все шансы. – Роман улыбнулся шире. – Знаешь почему? Потому что туда больше никто не полетит. В этот край, где солнце вокруг земли ходит, а не наоборот. Где говорят гортанью. Где молнии долбят каждую секунду, а солнца почти не бывает. Где ждут пророка, но не верят, что пророком можем быть мы... Добро пожаловать!

Если бы не увлеченность Акинной, Леонида бы здесь не было. Пару лет назад он наткнулся на отчеты по этой планете. Его поразило всё: история, пестрота мира. Первая Война с синтетиками смела все технологии. После Второй Войны ремесленные дома поделили территории. Молнии били одна за другой. Флуоресцентные насекомые собирались в причудливые фигуры. Язык состоял из гортанных звуков, эмоции в нем выражались словами, а не интонацией. Ни Гиллена-5, ни Солькель не могли таким похвастаться.

– Тебе там не понравилось, – сказал Леонид. – Я попробую.

– Пробуй. Акиняне непробиваемые. Ну и язык... – Роман выдал пару гортанных звуков и вышел, оставив Леонида одного.

И вот теперь Леонид сидел в роскошной зале дома Кузнецов и вспоминал тот разговор. Странно, что Роман даже не пытался его отговаривать. Миссия посланника – тяжелая ноша. Особенно там, где с неба ждут только пророка и больше никого.

За окном тянулись пустынные степи Милола – единственного материка Акинны. Воронки Второй Войны до сих пор пятнали землю. Название материка на местном звучало как «Иуоу», но земляне договорились вставлять между гласными «л» – так привычнее. Степи подступали к самому поместью, но внутри владений всё было ухожено, засажено культурами для мелиорации. Солнце – Кхага – и две бледные луны катились к горизонту. Скоро небо затянет тучами, начнется аффель – время бурь и молний.

– Входите, – слуга в длинном костюме пригласил Леонида в гостиную.

Слуга не выразил ни единой эмоции. Ни телом, ни лицом, ни движением. Появился из двери бесшумно, исчез так же. По стенам вились узоры молний, тени играли в них. Герцог стоял у стены, полы парадного костюма стелились по полу. Длинные волосы падали на виски, бакенбарды выглядывали из-под них, лицо от этого казалось еще более овальным.

– Вот и вы, Йоонитх, – герцог Конкун произнес имя Леонида на местный манер и поклонился. Руки здесь не жали. – Да примете вы благословение Пророка.

Дом Кузнецов – богатейший из всех ремесленных домов. Миссия начала работу именно здесь. Роман предупреждал: герцог Конкун и слушать не станет о Пакте.

– Вы говорите, что спустились с неба, – лицо Конкуна оставалось бесстрастным, окончания слов звучали равнодушно, – так же, как и ваш друг Оман.

– Да, герцог. Мы с Оманом из одного места.

«Амгунтун» – так звучал титул правителя на акинском. Разведка пятьдесят лет назад перевела это как «герцог», решив, что ближе всего к земному понятию. «Ам» – глава, «гун» – ремесленный дом, «тун» – эмоция. Акинский язык встраивал эмоции прямо в слова. «Амгунлин» – герцог, который успокаивает. «Амгунка» – герцог, которого я рад пригласить. Леонид поначалу удивлялся: почему нельзя просто выразить чувство голосом или лицом? Потом понял: акиняне не любят показывать, что у них внутри. Им проще сказать пустыми словами.

– И это ваше «одно место» – это...

– Пакт планет.

За окном догорал короткий погожий денек. Тяжелые облака наползали, играли в салки, приближали аффель – двадцать дней молний и шторма. Цехи и артели дымили трубами напоследок, стараясь создать свои облака. До бури работу надо свернуть.

Давно отгремели пушки Второй Войны. Бомбы изуродовали Милол, но выжившие объединились. Теперь предприятия ремесленных домов восстанавливали континент. Поначалу дома жили мирно – слишком слабы были. Но чем больше сил набирали, тем сильнее росли аппетиты. Кузнецы прибрали к рукам посевные поля и уцелевшие фабрики, стали богаче всех. Герцог Конкун помогал восстанавливать снабжение, а заодно расставлял своих людей повсюду. Скоро он держал на крючке почти всех крупных правителей.

– Все планеты, что ходят по нашему небу, объединились? – герцог сел за стол, убрал волосы за уши. – Зачем? Когда нет облаков, молнии не бьют. Объединение – это лишние рты. Это потеря власти. Это гибель... Оман так и не смог мне объяснить.

– Это вопрос выживания, герцог, – Леонид сел напротив, поправил очки. Стол был длинным, приходилось следить за лицом Конкуна. – С этим я и пришел.

Герцог щелкнул языком – слуга понял: пора подавать.

– Хороший вопрос, Йоонитх. А как там Оман? Он заходил ко мне зим двадцать назад. Говорил, какие мы упрямые...

«Йоонитх» – ближайшее к «Леониду». «Оман» – к «Роману». Акиняне не знали букв «л», «д», «р», все звуки сдвигали к гортани. Сейчас герцог сказал «Оманкин» – «Роман, который мне должен».

– Вы считаете, мы нуждаемся в вашей помощи? – осторожно спросил Леонид.

Слуги расставили чаши с мокрыми полотенцами, тарелки с едой. Фрукты не по сезону, южные деликатесы. На Акинне сначала вытирают руки, потом едят. Леонида до сих пор мутило от еды руками. И от того, что лица вокруг ничего не выражают. И от мысли, что великие дома не верят в Пакт.

– Ваши речи с Оманом – ересь. Вы считаете, что не солнце вокруг Акинны, а наоборот? И говорите о выживании. Вашего, я так понимаю?

– Нашего.

Леонид сказал «алькукн» – «нас, занятых общим делом».

– Каким таким делом? – Конкун облизнул палец.

– Пока никаким... – Леонид откусил фрукт. – Оман не смог объяснить, говорите? Выживание не в прямом смысле. Это обмен навыками, историей, языками, технологиями. Объединение – не гибель. Обогащение – вот выживание. Вы и я – мы ведь люди.

– Насколько я могу судить... да. – Герцог усмехнулся окончанием – «суждение, которое смешит», – но лицо не дрогнуло. – Разница лишь в том, что я честен. А вы лжете.

«Маальхин» – ругательство, допустимое в обществе. «Ты, который обманывает меня».

– Почему вы думаете, что я лгу?

– И вы, и Оман. Вы почти такие же, как мы. Только эмоциональнее, экспрессивнее. Извращенцы, одним словом. Может, вы из охилли?

Так называли восточные племена у Океана. Ремесленные дома не связывались с ними – лишний балласт.

– Нет, я не из охилли.

– Все равно... – Конкун отправил кусок в рот. – Кхага вращается вокруг Акинны, мы в центре вселенной. На других звездах жизни нет, Церковь доказала. Вы ведь не прилетели со звезд, признайтесь.

– Простое объяснение, – кивнул Леонид. – Пророк должен прийти с неба, и только он может прийти оттуда?

– Я не слишком религиозен. Но в курсе мироустройства. Акинна – центр, всё вращается вокруг нас. Вас учили иначе?

Леонид пожал плечами:

– Видимо, иначе. Оман показывал вам наши устройства?

– Телеграф и огниво поменьше наших. Не удивили.

– Нам запрещено делиться бóльшим...

– Можно подумать, там, откуда вы, не слышали о Первой Войне. Вы с севера? Знаете, тысяча молний может ударить за ночь, но смертельной будет одна... Чего вы хотите?

– Чтобы ваш дом, как самый преуспевающий, проявил интерес к Миссии. Позволил провести церемонию контакта.

Леонид использовал «гунаан» – «ремесленный дом, за которым не угнаться», – играл на самолюбии. Лицо герцога не изменилось.

– Если это правда, почему не приземлиться нам на головы? Вот и контакт.

– Протокол запрещает. Это нарушило бы свободу воли.

Герцог поднял брови. Первая эмоция за весь вечер.

– То есть... мне надо сказать «ладно, прилетайте», и вы спуститесь?

– Не сразу. Через зиму-полторы.

– Почему?

– На орбите только наблюдатель. Нужно вызвать официальных лиц...

– ...Хорошо, ждем зиму-полторы. А потом прилетят небесные дома и начнут выкачивать ресурсы, жениться на наших женщинах, гадить на наши земли? – Герцог вытер руки полотенцем. Разговор окончен.

– Совсем не так. Взаимная выгода...

– ...Наша сторона не заинтересована. Умники развязали Первую Войну. Рост производств – Вторую. Ваше прибытие, если оно правда, приведет к Третьей. Были бы облака, а молния найдется. – Конкун щелкнул языком и вышел, волоча полы костюма.

Из дверей вынырнули слуги, мгновенно убрали со стола. Тарелки, полные еды, исчезли. Даже ту, что стояла перед Леонидом, унесли. Он остался сидеть за пустым столом. Узоры туч и молний на стенах ловили последние лучи Кхаги. За окном зашумел ветер – ранний аффель принес прохладу.

– Конкун не станет вашим союзником, – раздался нежный женский голос. Откуда – непонятно.

– Мне нужен тот, кто кивает, – Леонид употребил слово «союзник» с окончанием от другой фразы – «друг, который одобрительно кивает».

– Неплохой каламбур, – из дальней двери вышла девушка. Короткая стрижка, темное платье, на щеках точки – знак высокого довоенного ранга. – Значит, вам нужно только разрешение герцога?

– Да. Только кивок.

– Он не поверит. – Девушка села на место Конкуна. – И не поверит никогда. У него своя игра. У всех свои.

– А у вас? – Леонид откинулся на спинку стула, поправил очки. – Я думал, эти точки уже не носят.

– Я люблю историю. Глупый макияж... Но он напоминает мне кое о чем. А вы...

– ...Леонид.

– Я знаю. – Девушка прищурилась. – Произнесите настоящее имя.

– Ле-о-нид.

Она подалась вперед. Лицо осталось бесстрастным – как у всех здесь, – но в движении скользнуло что-то живое.

– Красиво. Необычно... – Она попыталась повторить, запнулась. – Не получается.

– Привыкнете. Ваш язык привыкнет, как привык мой.

– Меня зовут Альна. Я герцогиня дома Кузнецов. Оман рассказывал обо мне?

Леонид напряг память.

– Нет.

– Наверное, не счел нужным. В нашем доме вам не помогут.

– Я понял, но...

– И ни в каком другом. – Голос мягкий, но настойчивый. – Не ждите помощи.

– Я буду пытаться.

– Игры слишком важны для этих людей.

– А для вас?

– Моя игра – помочь вам.

– Зачем?

– Разве у игры есть причина? Играют, потому что это приятно. Не у каждого облака только одна молния.

– Вы верите мне?

– Верю.

– Поможете договориться с другими домами?

– О чем?

– О контакте.

– Вы, как и Оман... – Альна закрыла глаза. На веках тоже виднелись точки. – Летаете в облаках.

Леонид встал.

– Ищите помощи у еретиков, – сказала она, приоткрыв один глаз.

– У кого?

– Расклад простой. Домам контакт не нужен – не хотят терять власть.

– Но они не потеряют, это взаимная выгода...

– ...и не верят вам, – продолжила Альна. Лицо – каменное. – Народу контакт не нужен – они ждут Пришествия. Но ждут так сильно... – она улыбнулась словесно, сказав «ожидание, которое смешит», но внешне не шелохнулась, – ...так сильно ждут, что если оно случится, не поверят. Это сказка. Миф, которым тешат себя. Думают: скоро грехи простят, войдем в небесное царство.

Леонид изучал историю Акинны и видел сходство с земными религиями. К двадцать первому веку на Земле церкви научились жить мудростью, а не страхом перед богами. Религии уступали место синтезу науки и духовности. Космос раздвигал рамки. На Акинне же застряли в Средневековье – ждали пророка, ждали суда.

В гостиной резко потемнело. Глаза Альны будто горели во тьме.

– Ни народ, ни дома вам не помогут. Ваш выход – еретики. – Она встала, поправила платье. – Найдите их.

Отчет первого посланника

(из материалов Миссии Тысячелетнего Пакта планет на Тау Кита Е)

7 января 3023 г.

Местное название: Акинна

Приоритет контакта: средний (В-)

Отчет: Роман Себин (автоматическая расшифровка аудиозаписи)

(Начало записи) Попросили рассказать о моем вкладе в Миссию на Акинне. Эти акиняне, конечно, тот еще гемор. Мало того, что язык – странная смесь земных... арабского, китайского, вьетнамского, так еще и говорят непонятно, что. Эмоций ноль. Все, что обычно у нас читают по лицу, на Акинне говорят вслух. Сложно выучить все эмоциональные окончания, а лингвисты только сейчас вывели-таки таблицу и подсчитали точное количество эмотивных... Как они их называют? Алиса, акинский язык. Эмотивные флексии, во... Их восемьдесят восемь... Восемь базовых эмоций и одиннадцать модификаций. Отец говорит, что язык такой из-за того, что их планетарный цикл короче земного почти в три раза. А еще из-за постоянных молний. Не знаю, как это связано. Мне кажется, дело в том, что они скрытны просто по своей природе. (Звук кофемашины) Что еще интересного? Они раньше, чем мы, приручили электричество, весь материк – один большой ежик из громоотводов. Что еще? Группа исследователей, которая с орбиты следила за событиями на Акинне лет сорок назад, сообщала о том, что считавшиеся сектантскими обряды возродились после Второй Войны. Экзоисторики сказали, что это было неизбежно... На восстановление планеты были брошены все силы, даже те, которые раньше отвергались как еретические. (Звук зажигалки) Для сплочения общества, конечно же, потребовался герой... они усилили проповеди о Пророке, который якобы посещал их планету, кажется, тысячу лет назад. Да, все ждут его второго Пришествия, кстати, да. Война закончилась, Церковь решила взять себе на вооружение все, что на руинах осталось. Вера в Пророка, которая была официально принятой и до Войны, совмещается теперь с техниками развития Хуо, того, что отец сравнил с земной "внутренней алхимией". На Акинне долгое время эти практики были под запретом, были и сектанты, которые секретно занимались внутренней алхимией. Сейчас новая волна еретиков – те, что не верят в Пророка, не верят, что Тау Кита, Кхага на акинском, вращается вокруг Акинны, что звезда вращается вокруг планеты... несмотря на то, что Церковь без устали об этом говорит. Черт, потухла... (Звук зажигалки) У Церкви даже появились новые структуры, которые мы назвали Инквизицией... для борьбы с инакомыслящими... Здравомыслящими, я бы сказал... Так, куда-то я не туда свернул. С чего начинал? Мой вклад в Миссию... Да почти никакой. Мой вердикт: невзирая на то, как ловко они приручили воздушное электричество, эта планета еще слишком отсталая, чтобы присоединяться к Пакту. Но отец настаивает на том, чтобы мы продолжали попытки... склонить их к официальному контакту. Зачем? Не знаю. У меня не получилось, может быть, получится у второго посланника. Там как раз пройдет уже лет десять... двадцать семь по меркам Акинны. Может, что-то у них изменится, появится лазейка к здравомыслию. Сейчас рейтинг у контакта В-минус. Я бы даже дал Г-плюс. Для меня Акинна – это все еще средневековая планета, несмотря на то, что сохранилось после Второй Войны. Для меня их общество все еще пещерно, а их верования... Ну вы сами подумайте – у Церкви, у ремесленных домов есть астрономы, и они говорят о том, что Акинна – это центр вселенной. Говорят, что на других планетах нет жизни. Что звезды необитаемы. Ну не бред ли? (Долгая пауза) Да... Если бы не Протокол контакта, мы бы вполне могли приземлиться в их городах и сказать, что... вот, смотрите, мы привели к вам Пророка. Ведь у них не сохранилось изображений этого мифического человека, который принес им знания о спасении, о Спящем, о Хуо, о Аххи и... Если бы не Протокол, все было бы быстрее. Так Валерий Петрович... посланник Лакко Валерий Петрович говорит. Но мы не можем нарушать Протокол. Каждый раз, когда мы шли против него, что-то грустное случалось... непоправимое. (Звук кофемашины) Мы должны придерживаться Протокола, должны заставить их поверить, что мы не одни во вселенной... так всегда говорил мне отец. Закон свободы воли нарушать нельзя. (Конец записи)

Глава 2. Добро и зло

Уиалк сбегал из Залов при каждой возможности.

В этих образовательных учреждениях для детей ремесленников учили многому – но всё было таким скучным, таким одинаковым, что хоть вой. Он тайком уходил в кварталы внеремесленных, заводил там друзей, раздавал еду, стащенную с господского стола, и подолгу болтал с теми, кто еще не разучился думать своей головой.

– В Залах нас учат тому, что в жизни не пригодится, – спросил Уиалк у отца. – Почему?

Халон, герцог ремесленного дома Гончаров, сидел за огромным столом, заваленным письмами. За окном не переставая грохотали молнии – обычное дело. Он ставил печати на конвертах, раскладывал их по стопкам.

– Это формальности, Уиалк. Ты должен закончить обучение, чтобы занять мое место. Экзамены в Залах – знак доверия между домами. – Отец мельком глянул на очередное письмо. – Дом Кузнецов заказывает кирпичи... так... дома Столяров и Пекарей – посуду... Стеклодувы – инструменты... Если ты не пройдешь Залы, эти дома просто не примут нас. Это кредит доверия, договор...

– А милолхан зачем? – перебил Уиалк. – Что за странный предмет?

Милолханом называли восстановление материка после Второй Войны. Дисциплину придумали самые совестливые герцоги, чтобы искать пути возрождения производств, заниматься мелиорацией сожженных земель, выводить радиацию. Слово переводилось красиво: «Милол, который я с радостью верну к прежнему состоянию».

Халон отложил письмо, насыпал на запястье щепотку нюхательного порошка из южных трав, втянул смесь. Глаза покраснели, он слегка нахмурился.

– Это наука будущего, Уиалк. Мы обязаны восстановить Милол, мы должны...

«Должны, должны. Вечно эта лекция, – подумал Уиалк. – Церковь тоже твердит, что мы что-то должны. Залы – сплошное лицемерие...»

– Знаешь, что здесь было до войны? – Халон отряхнул усы.

Уиалк смотрел в окно. Молнии бродили по громоотводам поместья.

– Я спросил.

– Нет. Я родился после...

– Знаю. А в Залах не рассказывали? – Халон выдержал паузу. – Здесь делали боеприпасы. Для убийства дикарей, которые поспорили между собой. Наш дом сколотил на этом состояние. Дед торговал со всеми тремя государствами, наживался... пока наши братья ловили пули на фронтах. Посмотри, к чему привела жадность.

Ремесленные дома процветали во время Второй Войны. Многие шептались, что это они ее и развязали. Что только им было выгодно бесконечное месиво по всему материку, разрушение государств, перевод экономики на военные рельсы. Уиалк соглашался с этим. Первая Война, когда восстали машины, уничтожила всю вычислительную технику – и тогда расцвело ремесло. Но даже этого оказалось мало. Мирное время не приносит таких денег, как война.

– Не думал, что ты признаешь нашу вину...

– Я часто думаю об этом. Если бы я тогда понимал...

– Всё равно ничего бы не изменил. – Уиалк добавил грустное окончание.

– Может, и не изменил бы...

– Сейчас-то всё... – Уиалк запнулся, – ...намного лучше. Война кончилась. Мелиорация идет. Дома стараются помогать друг другу...

– Надеюсь. – Халон тоже взгрустнул окончанием. – А может, помогают только потому, что так выгодно. Не бывает грома без молнии. – Он вернулся к письмам. – Теперь понимаешь ценность милолхана?

– Да, отец.

Леонид добрался до дома Гончаров после обеда следующего дня. В стражу горла – так здесь называли шестую часть суток. От поместья Кузнецов ехал всё утро, ночевал в первой попавшейся гостинице. Спал хорошо – местный день совпадал с земным. Год на Акинне короче в три раза, но это неважно. Снились камни Марса, пересохшие реки Земли.

Утром, в стражу ветра, позавтракал в харчевне на деньгах, напечатанных Пактом. Ел руками – столовых приборов тут не знали. Даже суп полагалось пить из чашки. Когда тошнота от непривычной еды отпустила, пошел на стоянку карет. Пески гуляли по улочкам бывшего мегаполиса, где теперь ютились внеремесленные. Из гостиницы было видно поместье Кузнецов – ровные линии посадок, аккуратные поля, отдельный мир, не похожий на кривые постройки бедноты.

В то же утро, еще до приезда Леонида, в дом Гончаров прибыл Ийегол. Отец герцога Кожевников, учитель Залогов с седой бородой и мудрыми глазами. Ийегол кивнул Халону, повесил в прихожей длинное пальто, прошел в гостиную, встал у камина. Он чувствовал: Уиалк рядом. Хуо подсказывало.

– Дорога может многое рассказать, – Ийегол мягко опустился в кресло. – Можно даже отблеск Хуо увидеть, если повезет.

Уиалк выглянул из-за двери. Не решался ни войти, ни уйти. Ийегол продолжал:

– Отблеск Хуо, нашей силы... А за ней – Аххи.

Акиняне верили в перерождение. Чтобы душа прожила все опыты, нужно не меньше сотни жизней. Аххи – это блаженная пустота, область божественного. Там нет полярности, нет слов, нет различий. Чистое ничто.

До Первой Войны самые религиозные рвались к Аххи любой ценой. Те, кто был подальше от Церкви, рассуждали проще: опыты всё равно будут прожиты, рано или поздно Аххи достигнешь. Это иногда приводило к гедонизму – появлялись иждивенцы, которые просто ждали, пассивно проживая отпущенное время. Другие, наоборот, копили заслуги, надеясь переродиться в лучших условиях или сразу в Аххи. Их звали церковниками.

После Второй Войны, когда ресурсов не хватало, многие религиозные институты развалились. Церковники вылезли из убежищ и попытались восстановить веру на руинах. Ремесленники подхватили идею с восторгом. Богатые дома сделали Аххи официальной идеологией, ввели в Залах религиозное обучение и развитие Хуо – силы, которая есть в каждом акинце от рождения. Хуо можно развивать: монахи, скрывавшиеся от Церкви, посвящали этому жизнь и, по слухам, добивались невероятного – двигали предметы, общались телепатически, ходили по воде. До Первой Войны это считали язычеством, потом – колдовством. А после Второй, когда все силы бросили на восстановление, Хуо причислили к технологическому наследию – вроде лифтов или канализации. От учеников в Залах требовали немного: на экзаменах надо показать хотя бы малую толику силы. Правда, у Пакта не было доказательств, что Хуо вообще существует.

Ийегол смотрел на огонь. Ждал.

Уиалк почесывал подбородок, подбирая ответ. Это словесный поединок, от которого зависит его место в Залах. Учитель пришел сам – дом Кожевников в гостях у дома Гончаров – значит, на Уиалка надеются. «Но со школой Хуо у меня всё плохо», – думал он.

Пламя играло на лицах, танцевало в глазах.

В Залах было много школ: биология, физика, астрономия, топография, экология. Уцелевшие книги, сохранившиеся знания – учили всему, что поможет возродить цивилизацию. А дома Уиалка натаскивали на гончарном деле: секреты производства, утраченные после войны, передавали из поколения в поколение.

Отец вечно занят, поэтому Уиалка воспитывали мать и бабушка. Это наложило отпечаток: мальчик рос замкнутым, не тянулся к людям. Но при этом был отзывчивым, помогал всем, отвечал на вопросы с умом. Он даже умудрился договориться с каменоломнями о скидке на глину – каким-то чудом, никто не понял как.

Уиалку исполнилось пятьдесят пять зим. По земным меркам – лет двадцать. Скоро герцог Халон уйдет на покой, передаст бразды сыну.

– Как дела в других школах? – Ийегол соединил кончики пальцев.

– Вы сами знаете, – Уиалк сел в кресло напротив.

– Знаю. Но хочу услышать от тебя.

Уиалк нашарил в голове заготовленный ответ:

– Мне нравятся все школы. Где-то получается хуже, но я стараюсь. На мне ответственность за весь дом, я не имею права подвести. Работаю над Хуо, хоть пока и неудачно... В этом направлении я...

– Понял, – перебил Ийегол.

Уиалк выдохнул – запас воздуха кончился вместе с речью.

Ийегол молча смотрел на огонь. Пламя напоминало о войне. О домах, сгоревших при бомбежках. О беженцах, которых он перевозил. О контрабанде, которую доставлял то одной армии, то другой, то третьей. О том, как рос дом Кожевников на деньгах от перевозимого оружия.

Ценой многих жизней их дом устоял. Попали ли погибшие в Аххи? Или солдаты вражеских армий перерождаются теперь в детях ремесленников? Ийегол сам не воевал – значит, вины на нем нет. Но что-то тревожило, когда он смотрел на огонь. Что-то внутри взвешивало помощь беженцам и богатство, нажитое на снабжении трех армий. Сравнивало добро и зло.

– Как в той старой поэме... «добро и зло едины, как гром и облака»...

– Что вы сказали? – Уиалк следил за взглядом учителя, пытался угадать исход поединка.

Взгляд у акинян – единственное, что могло выдать эмоции. Снаружи – ничего. Лингвисты Пакта считали, что такую внешнюю пустоту породил язык: если слова уже выражают всё, мимика не нужна. Ни Роман, ни Леонид не умели читать людей по глазам, приходилось полагаться на окончания. И верить на слово – потому что грань между правдой и ложью здесь была неуловима.

– Мне всё ясно, – Ийегол встал, резко отряхнул одежду, будто вытряхивал внутренний спор. – Не посрами семью.

Уиалк проводил до двери. Ийегол всё думал о пламени. Почему именно здесь, в гостиной Гончаров, воспоминания нахлынули так сильно? Он приехал проверить Уиалка – и проверил сразу, с порога. Хуо подсказало: мальчик добьется своего, станет хорошим главой. Уиалк подал пальто. Ийегол кивнул на прощание.

Уиалк понял всё без слов.

Устав Тысячелетнего Пакта планет

(важные выдержки)

26 июня 2375 г.

1.2. Поддерживать межпланетный мир и безопасность и с этой целью принимать эффективные коллективные меры для предотвращения и устранения угрозы миру и подавления актов агрессии или других нарушений мира и проводить мирными средствами, в согласии с принципами справедливости и межпланетного права, улаживание или разрешение межпланетных споров или ситуаций, которые могут привести к нарушению мира.

<...>

1.4. Развивать дружественные отношения между планетами на основе уважения принципа равноправия, а также принимать другие соответствующие меры для укрепления всеобщего мира.

1.5. Осуществлять межпланетное сотрудничество в разрешении проблем экономического, социального, культурного и гуманитарного характера и в поощрении и развитии уважения к правам человека и основным свободам для всех.

<...>

1.8. Быть центром для согласования действий планет в достижении этих общих целей.

<...>

2.4. Тысячелетний Пакт основан на принципе суверенного равенства всех его членов.

2.5. Все члены Пакта планет добросовестно выполняют принятые на себя по настоящему уставу обязательства, чтобы обеспечить им всем в совокупности права и преимущества, вытекающие из принадлежности к составу членов Пакта.

2.6. Все члены Пакта планет разрешают межпланетные споры мирными средствами таким образом, чтобы не подвергать угрозе мир, безопасность и справедливость.

2.7. Все члены Пакта планет воздерживаются в их межпланетных отношениях от угрозы силой или ее применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любой планеты, так и каким-либо другим образом, несовместимым с целями Пакта планет.

<...>

3.1. Первоначальными членами Тысячелетнего Пакта планет являются земные колонии первого цикла, которые, приняв участие в конференции на Земной Орбитальной Станции по созданию Пакта планет, подписали и ратифицировали настоящий устав.

<...>

3.3. Прием в члены Пакта открыт для всех других планет, которые примут на себя содержащиеся в настоящем Уставе обязательства и которые, по суждению членов Пакта и при соблюдении Протокола первого контакта, могут и желают эти обязательства выполнять.

3.4. Прием любой планеты в члены Пакта производится постановлением Пакта после проведения официальной церемонии первого контакта соответствующим заседанием о приеме.

<...>

5.7. Член Пакта, систематически нарушающий принципы, содержащиеся в настоящем уставе, может быть исключен из Пакта планет после соответствующего заседания.

<...>

7.2. С соблюдением положений главы 1, Пакт планет уполномочивается рекомендовать меры мирного улаживания любой ситуации, независимо от ее происхождения, которая, по мнению Пакта, могла бы нарушить общее благополучие или дружественные отношения между планетами, включая ситуации, возникающие в результате нарушения положений настоящего устава.

<...>

8.1. Каждая планета Пакта имеет один голос.

8.2. Решения Пакта планет по важным вопросам принимаются большинством в две трети присутствующих и участвующих в голосовании членов Пакта. Эти вопросы включают: рекомендации в отношении поддержания межпланетного мира и безопасности, выбор посланников, выбор уполномоченных для проведения первого контакта, прием новых членов в Пакт планет, приостановление прав и привилегий членов Пакта, исключение из Пакта ее членов, вопросы, относящиеся к функционированию системы помощи колониям, и бюджетные вопросы.

<...>

12.1. Настоящий устав ни в коей мере не препятствует существованию региональных и планетных соглашений или органов для разрешения таких вопросов, относящихся к поддержанию межпланетного мира и безопасности, которые являются подходящими для региональных и планетных действий, при условии, что такие соглашения или органы и их деятельность совместимы с целями и принципами Пакта планет.

<...>

21.1. Настоящий устав подлежит ратификации подписавшими его земными колониями первого цикла в соответствии с их конституционной процедурой.

<...>

21.4. Колонии, подписавшие настоящий устав, которые ратифицируют его после того, как он вступит в силу, станут первоначальными членами Пакта планет со дня сдачи ими на хранение своих соответствующих ратификационных грамот.

Подписи: Земля (Земная Орбитальная Станция), Луна, Марс, Деймос (Деймос-2), Ганимед, Эрида (Эджворт), Япет, Феба.

Глава 3. Наследник

Ийегол уехал, и Гончары только сели за стол, когда прибыл Леонид. Особняк стоял на возвышении, краска с колонн облезла, со стен тоже, одна дверь сияла новизной – видно, подарок дома Столяров. На углу торчал обновленный громоотвод с распределителем – «вешьт», как их тут называли.

Молния дает мало энергии, зато напряжение огромное, а время – короткое. На Акинне с этим справлялись. Аффель длится большую часть года, молнии бьют так часто, что энергии хватает всем. Леонид долго привыкал к грому и запаху озона. Расширяющийся плазменный канал рождал ударную волну, разряды превращали кислород в озон. Воздух всегда был чистым, а от высокой температуры кислород соединялся с азотом – получались удобрения, которые дождь смывал в почву. Мелиорация во время аффеля была простым делом: жди, пока природа всё сделает сама.

– Наш смуглый гость из дальних стран, – Халон встретил Леонида на пороге, приглаживая остатки волос. – Да примете вы благословение Пророка. Чаю?

«Чаем» здесь называли высушенные цветки с юга. Ветку срывали с цветком, чтобы тот дольше жил, потом сушили цветками вниз – так вкус становился ярче.

– Спасибо за прием, – Леонид понимал, что гостеприимство тут только в словах, но и на том спасибо.

– Как дорога?

Карета Леониду досталась ржавая, по разбитым дорогам трясло так, что грозилась развалиться. После войны дорогами никто не занимался – все ждали, когда дома решат свои важные дела и приступят к милолхану. Мелиорация уже шла, потому что была выгодна. А восстанавливать то, что не приносит прибыли, никто не собирался. Леонид проезжал мимо тусклых полуразрушенных городов, где дома зияли дырами от бомб, залепленными штукатуркой как пластырями. Величественные высотки превратились в общежития для внеремесленных. Здания без огней стояли мертвыми – до них не дошли руки.

И всю дорогу – громоотводы. Вешьты торчали из крыш, из стен, из карет. Акиняне собирали небесное электричество любым способом, соединив с ним всю жизнь. Мифы, поговорки, бытовые привычки – всё крутилось вокруг молний. У каждого вида было свое имя: «кколфи» – туча-земля, «ккомти» – земля-облако, «альхас» – горизонтальная, «куф» – ленточная, «ссауф» – пунктирная.

– Дорога ужасна, как всегда, – Леонид сел за стол, вытер руки мокрым полотенцем.

– Да, всё никак руки не дойдут. – Халон тоже вытерся и наклонился ближе: – Не хочу быть двуличным... Вы попросите того же, что Оман?

– Что он просил?

Халон откинулся:

– Хорошо, что Инквизиция его не схватила. Жаль было бы терять такой светлый ум...

Леонид глянул в хитрые глаза герцога, тот отвел взгляд, встал, поспешил налить чай. Лицо, как у всех, – каменное, только глаза выдают.

– Беседы были плодотворны?

– Весьма. – Халон вернулся на место, насыпал на запястье нюхательный порошок.

– И всё же ни от одного дома Оман ничего не добился.

– Умен... но безумен, – Халон шмыгнул носом. – Может, я бы и поверил. Только толку?

– О чем была его просьба?

Леонид сказал «кайхики» – «просьба, которая настораживает».

– А ваша о чем?

Халон ответил «кайлин» – «просьба, которая успокаивает».

– Чем же он вас насторожил?

Халон будто улыбнулся глазами, отпил из кружки:

– А чем вы меня успокоите?

Леонид вздохнул:

– Вы знаете, мы посланники Пакта планет.

– Тех, что сверху? – брови герцога полезли вверх.

– Да. – Леонид достал из чашки веточку, положил на стол. – Я прошу разрешить церемонию контакта.

– Чтобы мы присоединились к вашему Пакту?

– Да.

– Это кайхики, не успокоили. – Брови вернулись на место. – Оман был умен... Он пытался доказать, что не Кхага вокруг Акинны, а наоборот. Просьба у него была та же. Кайхики. Зачем нам в Пакт?

– Рука помощи. Уважение к братьям. Миссия.

– Ни нам, ни Кузнецам помощь не нужна. За другие дома не скажу, но думаю, они тоже... самодостаточны.

Халон втянул порошок.

– Ваши истории... маальхин, странная ложь. – Он будто смутился. – Не поймите превратно, не хотел обидеть. Но молния всегда ищет легкий путь.

– Я привык. – Леонид отпил глоток. – Ваш народ не верит, правители не верят...

– Я верю.

Голос юношеский, высокий, но твердый.

Леонид поправил очки, обернулся.

– Уиалк. – Юноша с короткой стрижкой протянул руку.

– Йоонитх.

– Мой сын, наследник, – торопливо вставил Халон.

Рукопожатие вышло крепким. Уиалк кивнул, сел на свободный стул.

– Чай – хорошо, – как бы между делом заметил он, вытер руки и потянулся к чайнику. – Бодрит, дух поднимает.

Халон вцепился взглядом в сына – казалось, всем нутром ждал, что тот разобьет чайник или опрокинет что-нибудь. Но Уиалк спокойно налил себе, аккуратно поставил чайник на место. Халон выдохнул:

– Ты говорил о вере?

– Да. – Уиалк кивнул. – Вера одна – и в Церкви, и в Залах.

– Уиалк – наследник... – Леонид осторожно поинтересовался: – Вы соблюдаете правила наследования?

– Как и все. – Халон почесал лысину. – Кроме некоторых. Кузнецы и Ювелиры потеряли наследников, Стеклодувы... с ними неясно, засели на юге, отрезали себя.

– Почему правила до сих пор работают?

– Кредит доверия.

Халон сказал «олкалин» – «вера, которая успокаивает». Уиалк тут же заметил:

– У тебя тоже вера, отец.

– Всё на ней держится, – кивнул Халон. – Чтобы поймать молнию, ставят вешьт.

По древнему правилу, когда наследнику исполнялось шестьдесят зим (по-земному – двадцать три), он сменял родителя. До Первой Войны так держали население в тонусе, до Второй – поднимали производство. Леонид думал, что сейчас должна воцариться тирания в каждом доме – так ведь проще удержать власть. Но правило, видимо, работало. Если Халон не врет, с его сыном можно будет договориться.

– Когда вам шестьдесят зим? – спросил Леонид.

– Даже не думайте втягивать его, – Халон схватил чайник, долил себе. – Не позволю использовать наш закон.

– Я сам выберу, отец.

– Вы хотите контакта? – спросил Леонид.

– Я хочу, чтобы Акинна сияла прежним могуществом.

– Именно это я и предлагаю. – Леонид вспомнил поговорку: – ...Поймать молнию, пока есть шанс.

Халон опустил брови:

– Это будет наш конец. Если другие планеты прилетят, мы станем для них посмешищем. Как для нас – восточные племена.

– Главы домов никому не верят, – сказал Уиалк, будто не слыша отца. – Я хочу контакта. Я говорил с Оманом... когда мне было тридцать зим.

– Вы общались? – удивился Леонид.

– Были беседы, – ответил Халон за сына. – Уиалк крутился рядом.

– Пока ты уходил по делам, мы с Оманом говорили. Обо всем, о чем в Залах молчат. Он единственный показывал чувства... Мы обсуждали другие миры, технологии, историю Акинны, которую они, – Уиалк указал на Леонида, – по крупицам собирали. Почему они так интересуются нами?

– Долг... – начал Леонид.

– Церковь – вот наша история, – перебил Халон. – Другой не надо.

– Вчера ты сам говорил о милолхане, о необходимости восстанавливать землю. Единственный нормальный разговор за много лун... А они, – кивок в сторону Леонида, – думают о нас больше, чем мы сами. Их молнии ярче!

– Не горячитесь, – сказал Леонид. – Времени еще достаточно. Пока вы, Уиалк, станете главой...

– Чуть больше трех зим.

– Чуть больше земного года. – Леонид едва заметно улыбнулся. – Можно считать это согласием.

– Какое согласие?! – Халон вскочил. – Сын еще неопытен, не понимает...

Уиалк молчал. Они с Леонидом смотрели друг на друга, пока Халон с каменным лицом изрыгал проклятия. Леонид понял: сигнал для церемонии можно посылать. Уиалк понял: он откроет новую главу истории, станет первым.

Леонид кивнул. Уиалк кивнул в ответ.

Халон, исчерпав запас слов и эмотивных окончаний, нервно сыпал порошок на запястье.

– Семнадцать месяцев. – Он втянул смесь. – Семнадцать... до того, как он станет герцогом. – Голос Халона стал еще безэмоциональнее. – Я успею его перевоспитать... или отменить правила...

Он замолчал, ожидая гнева. Но Уиалк лишь пожал Леониду руку.

Леонид прошел сквозь тишину особняка к выходу, снял очки, убрал в карман.

– Прощайте, Халон. Я вернусь... к Уиалку.

– Не вернетесь! – гортанные звуки смешались со слюной.

– Вернется, отец. – Уиалк спокойно стоял у стола, наливая чай. – Это будущее нашей планеты.

Протокол первого контакта

(важные выдержки)

1 сентября 2387 г.

1.1. Настоящий Протокол направлен на поддержание исполнения закона свободы воли для предложения новой цивилизации права присоединения к Тысячелетнему Пакту планет.

1.2. Протокол устанавливает нормы общения и способы организации первого контакта, нацеленные на поддержание исполнения закона свободы воли и предотвращения нарушений, описанных парадоксом Э. Гэсса.

<...>

2.2. Церемония первого контакта является мероприятием, нацеленным на зарождение чувства единства между цивилизацией-кандидатом на вступление в Пакт и Тысячелетним Пактом планет.

2.3. Лица, уполномоченные на проведение церемонии первого контакта, выбираются Пактом планет большинством в две трети присутствующих и участвующих в голосовании членов Пакта.

2.4. Прием любой планеты в члены Пакта производится постановлением Пакта после проведения официальной церемонии первого контакта соответствующим заседанием о приеме.

<...>

3.2. Запрещается насильственное проведение церемонии первого контакта на территории цивилизации, которая не дала разрешение на контакт и/или не проявила инициативу по отношению к контакту.

3.3. Запрещается проведение контакта на территории цивилизации, которая не дает осознанную оценку масштабу контакта и/или находится на этапе развития, не позволяющем оценить масштаб контакта.

<...>

6.1. Посланник является официальным и единственным представителем Пакта планет на территории цивилизации-кандидата на вступление в Пакт.

6.2. Посланник является официальным и единственным лицом, несущим ответственность за полученные цивилизацией-кандидатом данные о Пакте планет.

<...>

6.7. Посланник не имеет права демонстрировать цивилизации-кандидату технологические, технические, культурные достижения Пакта до вступления.

<...>

7.1. Согласием на контакт считается любое действие, которое посланник расценил как согласие.

<...>

7.3. В случае, если посланник оценил действие цивилизации-кандидата на вступление в Пакт как согласие, но таковым это действие не являлось, по закону свободы воли церемония первого контакта проводится в установленный Пактом срок.

Глава 4. Спасение

Леонид вышел с территории поместья Гончаров и едва не засвистел от радости.

Протокол контакта соблюдён. Кивка Уиалка хватило – закон свободы воли не нарушен. Теперь можно слать сигнал на орбиту, а оттуда – в Пакт. Делегация прибудет как раз к тому моменту, когда Уиалк сядет в кресло герцога. Леонид улыбался: так легко всё получилось. У Романа не вышло, а у него – вышло. На Акинне подрастает новое поколение, способное думать. Может, Залы всё-таки чему-то учат? А если так, не ошибся ли он в выборе? Точно ли разглядел в мальчишке нужные качества? И не сожрут ли Уиалка интриги раньше, чем он станет главой?

Леонид был экзопсихологом, он умел оценивать людей. И профпригодность, и будущее взаимодействие с Пактом – всё просчитывал. Первое впечатление об Акинне уже сложилось, и не сказать чтоб хорошее. Но настоящее первое впечатление – контакт – ещё впереди. И если Роман не смог, то хотя бы почву подготовил. За это спасибо.

За воротами поместья начиналось поселение внеремесленных.

Леонид сразу вспомнил средневековые замки и крестьян, жмущихся к стенам. Домишки, лачуги, хижины – всё сколочено наспех из того, что осталось после войны. Грустные дома, грустные люди. Полы его костюма волочились по пыли, играя роль заземлителей – на случай внезапного аффеля. Одежду посланникам Пакт печатал на принтерах. Издалека она походила на местные костюмы, но вблизи выдавала себя: слишком правильные швы, слишком аккуратные линии. Внеремесленные сразу заметили разницу.

– Да будет благословен сон Спящего, – к Леониду подошёл один из «крестьян». – Вы из ремесленного дома Неба?

Леонид поклонился:

– Можно и так сказать.

– Вы правда сверху?

– Мало кто верит, но да...

Подошёл второй, в рванье:

– Вы знаете, что Акинна и луны ходят вокруг Кхаги? Вы не слушаете Церковь. Вы не здешний. Вы с неба?

– Астрономы домов лгут, – прошептал третий оборванец. – Всем лгут.

– Они... – Леонид подбирал слова, – держатся за власть.

– Но вы знаете правду. Ремесленный дом Неба знает. Мы слышали о вас.

– Вы о моём предшественнике. Оман. Он был здесь двадцать пять зим назад. Я только прилетел.

Внеремесленные пошептались, покивали. Самый старый, Гакх, подвёл итог:

– Мы покажем кое-что. Идите за мной.

Леонид не хотел тратить время, но проявил уважение – поплёлся. Дом, куда его привели, стоял на отшибе, звуки улицы сюда не долетали.

– Куда мы?

– О-о, тут мы храним волшебство и чудеса.

Леонид усмехнулся, вошёл. Внутри – нищета. Ремесленные дома не спешили улучшать жизнь низов. Леонид покачал головой: экзоисторики давно заметили – в любом мире сначала поднимаются верхи, а низы если и получают что, то потом.

– Нас называют еретиками, – Гакх протянул какую-то коробочку. – Но мы знаем: это они еретики.

– Что это? – Леонид взял в руки и похолодел. Межпланетный коммуникатор. – Откуда?!

– Волшебные вещи Пророка. – Гакх вытащил из шкафа нейропланшет и радиометр. – Смотрите. Вы узнаёте? Вы же из дома Пророка.

– Что вы... – Леонид вертел приборы. – Это наше. Но я не знаю никакого Пророка.

– Может, у вас зовут иначе? Для Милола он много сделал. Можно сказать, сделал нас теми, кто мы есть.

Леонид пытался включить – разряжены. Нейропланшет походил на земной, но форма другая. Радиометр и коммуникатор – тоже. Будто кто-то модернизировал.

– Давно у вас?

– Передаются из поколения в поколение. Пророк, перед тем как подняться в небо, оставил их две с половиной тысячи зим назад. До Первой Войны ими пользовались Праведники.

«Пророк существовал на самом деле? – стучало в голове у Леонида. – Но первое Пришествие – это начало двадцатого века по-земному. Тогда земляне не могли здесь быть. Ошибка в расчётах? Или это просто техника, уцелевшая после Первой Войны? После неё уничтожали всё, а про это забыли?»

– Скажите, герцог Неба, что делают эти штуки?

– Этот измеряет радиацию... Этот хранит знания... Этим можно говорить на расстоянии, как вашим радио...

– У нас нет радио, – сказал кто-то из крестьян.

– А дома общаются?

– О да, быстро.

– Ну вот... А может, это просто эхо Первой Войны?

– Это Пророка, – упёрся Гакх.

– После Первой Войны всё такое уничтожили. Могли забыть про эти?

– Вы не верите в Пророка? – Гакх будто расстроился. Лицо, конечно, не изменилось. – Вы должны его знать.

– Приборы не наши. Их сделали на Акинне до войны, а потом спрятали.

Оборванцы переглянулись. Один почесал голову:

– Мы не думали об этом, да, Гакх?

Гакх тоже почесал:

– Думали. Но ведь Пророк оставил.

– Хорошо, пусть Пророк, – Леонид решил не спорить. – А что, если...

Дверь распахнулась. Влетел ещё один внеремесленный:

– Инквизиция здесь!

«Олкамарри» – Церковь, которая ищет непохожих. Инквизиция охотилась на всех, кто подрывал власть Церкви. Оман чудом сбежал, вовремя убравшись с планеты. Леонид как-то не думал об Инквизиции – надеялся, что успеет договориться до того, как его начнут искать.

– Не успел... – выдохнул он.

– Радио у них быстрое, – сказал Гакх. – Мы были скрытны. Это за вами?

– Думаю, да...

С улицы – лошадиное ржание, крики, потом страшный голос что-то приказал. Двое внеремесленных выскочили задерживать. Гакх метнулся к шкафу, засунул приборы в тайник на дне.

– Они убьют вас. Еретиков убивают. О нас не знают. И не должны.

Он толкнул Леонида к приоткрытому окну в задней стене.

– Ремесленный дом Неба ещё пришлёт людей?

– Я последний посланник. – Леонид полез на подоконник. – Потом будут контактеры.

– Контактеры?

Леонид сказал «ремесленный дом, который идёт навстречу».

– Официальная церемония контакта.

– Зачем? – Гакх глянул в замочную скважину. – Идут.

– После церемонии Акинну включат в Пакт планет.

– Пакт планет?

– Время неудачное для расспросов. – Леонид оглянулся. – Другого выхода нет?

– Мы встретим их. Уже близко. – Гакх отлип от двери. – Я привёл вас не только... приборы показать... но и спросить: Акинна – не центр вселенной?

– Правда.

– Значит, еретики... мы... правы?

– Думаю, да.

Гакх кивнул и махнул на окно. Леонид полез.

– Да будет благословен сон Спящего! – Гакх распахнул дверь перед человеком в белом плаще.

– Да примете вы благословение Пророка! – инквизитор шагнул внутрь. – Мы ищем Йоонитха из ремесленного дома Неба.

Леонид спрыгнул на землю, стараясь не шуметь.

– Да забудете вы благословение Пророка, – раздался тихий голос.

Альна стояла посреди заднего двора и улыбалась.

На ней был облегающий костюм, похожий на спортивный. Точки на щеках – на месте.

– Вы?!

– А вы, я вижу, нашли еретиков. И Инквизиция нашла вас.

Из-за стены доносился спор Гакха с инквизиторами.

– Вы откуда? – прошептал Леонид, поправляя очки.

Альна снова улыбнулась:

– Халон сообщил Конкуну, что вы здесь. Тот отправил инквизиторов. А я поспешила к вам.

– Спасибо... – Леонид выглянул из-за угла.

– Надо уходить, пока не хватились.

– Да, да. – Леонид перелез через ограду вслед за Альной. – Куда?

– К Столярам. Быстро.

– Но мне нужен сигнал на орбиту...

– Ваши небесные дела подождут. Вы ведь здесь ради нас?

– Ради всех...

– Значит, и ради нас тоже. Идём.

Миф о сотворении мира

(из материалов Миссии Тысячелетнего Пакта планет на Тау Кита Е)

19 августа 2983 г.

Местное название: Акинна

Приоритет контакта: высокий (А-)

Отчет: орбитальная наблюдательная станция Тау Кита Е

Источник: восточные племена (самоназвание: охилли)

В вечной Пустоте была [лишь] Туча. И была Туча [всегда]. До наименований, до слов, до слогов, до звуков, до горла. Вечная Пустота увидела [в себе] Тучу, а Туча увидела [в себе] любовника. Между [двумя] частями Тучи возник Свет [молнии]. Свет и Туча играли в игры, обнимались и совокуплялись, порождая детей. Так родились пять стихий. [Сначала была] только Земля, [на которой] обитали камни. [Затем] Ветер, обнимающий Землю, дал [миру] дыхание. [Затем] родилась Вода, [которая] разделила Землю на части, создав большой Океан и наполнив мир растениями. [Затем] Свет и Туча преисполнились страсти и создали Огонь для того, чтобы Вода не была одинока. Но для вечной Пустоты не было игр. Она была пятой стихией – Хуо. Вечная Пустота ходила по Земле, ощущала Ветер, трогала Воду и грелась у Огня, [но] не было для вечной Пустоты пристанища. От скуки вечная Пустота сотворила искусства. Вода совокупилась с Землей, в экстазе они родили Скульптуру. Вода устала от Земли и сделала своим любовником Огонь – так появилась Пантомима. Земля захотела отомстить Воде за измену, Земля совокупилась с Ветром, и они родили Изображение. От Земли устал и Ветер, он пришел совокупиться с Огнем, и они родили Музыку. Вечная Пустота смотрела на это и радовалась. Искусства затем породили все ремесла, [которые] просто были, не принадлежа никому. Некому было наслаждаться стихиями, искусствами и ремеслами. [У них] были эмоции, [они] могли плакать и смеяться, улыбаться и хмуриться, грустить и веселиться. Все существовало внутри [вечной] Пустоты, даже великая Туча и большой Свет. Все было в вечной Пустоте, все хотело жить только в утробе вечной Пустоты. Тогда вечная Пустота расплакалась Тучей, погасила Свет и легла спать. И приснился вечной Пустоте мир. И вздохнула Пустота с облегчением.

Глава 5. Круг

Альна поднялась на холм и замерла, глядя на остатки города. Сколько всего было потеряно? Когда-то повозки летали по воздуху, письма передавались сами собой, умные ящики выполняли приказы. Теперь от старого мира остались только лифты да канализация.

Леонид взобрался следом. Альна сидела на траве с закрытыми глазами – медитировала, настраивала Хуо.

– Вы первая на Акинне, кто улыбается, – сказал Леонид.

– Я люблю историю.

– А эмоций, встроенных в язык, вам не хватает?

– Иногда приятно просто улыбнуться. – Альна улыбнулась, не открывая глаз, потом посерьёзнела. – Скоро аффель.

– Гром и молнии? – Леонид спросил просто так, ответ и так знал.

– Вон там, в старом городе, поместье Столяров. – Альна посмотрела вдаль. – Да будет благословен сон Спящего.

– Сон Спящего? – Леонид уселся рядом.

– Наш мир, Йоонитх, – ответила Альна мягко, будто ребёнку объясняла. – Спящий видит нас во сне.

– Я знаю эту легенду. Не думал, что вы верите.

– Верю. Но не в то, что Церковь несёт. Пророк использовал сказку о Спящем, чтобы привлечь людей. Никакой Аххи нет. Но если бы не сон, мы бы не знали, что такое Хуо.

– Я думал, герцогам нет дела до Хуо. Ни одного отчёта о тех, кто развил эту силу.

– Герцоги далеки от Хуо. Я не такая, как они. У меня древние корни, но выросла я среди охилли.

Охилли – те, кто не принял цивилизацию, остались жить у Океана. Когда Пророк явился впервые, народ уже делился на горожан и племена. Горожане строили новый мир, а охилли так и сидели на берегу, сохраняя первобытный строй. Со временем стало ясно, что они сделали правильный выбор. Горожане только ссорились и делили землю, а племена жили в гармонии, растили мудрость и Хуо. Когда грянула Первая Война, охилли спрятались в деревнях и переждали. Вся техника сгинула, Милол откатился на сотни зим назад, а охилли даже не заметили. Теперь, после Второй Войны, города просили помощи, и племена нехотя меняли свои продукты на городские безделушки.

– Вы из охилли?

Альна начала спускаться с холма.

– Нет, я выросла среди них.

– А родились?

– Долгая история. Может, я и сама её не знаю.

– Поэтому вы носите эти точки? Из любви к истории?

– Вы проницательны. – Альна усмехнулась и махнула рукой на восток. – Туда ходят караваны внеремесленных. Ремесленные дома не хотят связываться с племенами – на словах. А на деле возят им металл, инструменты, всё блестящее. У нас есть связные, караванщики, охрана. Ремесленники отрицают связь с охилли. Они всем лгут. Всегда лгали.

Степь колыхалась под лёгким ветром. Суффир – так звали этот ветер – всегда означал: скоро аффель.

– Вы не любите ремесленников? – спросил Леонид.

– А вы не знаете? Это они развязали Вторую Войну. Внеремесленные давно шептались, что дома нажились на войне. Я точно знаю: это не слухи.

– У меня нет таких данных.

– Давно вы изучаете нашу планету?

– Лично – двадцать пять зим по-вашему. Пакт – сто тридцать. – Леонид попытался заглянуть ей в глаза. – У вас есть доказательства? Вы считаете, что государствам внушали...

– Я расскажу вам миф о сотворении мира. – Альна перебила мягко. – Тот, что шаманы охилли передают друг другу.

– Слушаю.

– В начале не было ничего, кроме Спящего. Он ещё не уснул.

– Откуда он взялся? – Леонид попытался пошутить.

– В смысле?

– Ну, в начале был только Спящий.

– Да.

– Откуда он взялся?

– Просто был. – Альна посмотрела на него с недоумением. – Хотите испортить рассказ?

– Простите.

– Это миф, Йоонитх. И вот, Спящий ещё не уснул, но пребывать в этом изначальном состоянии было... скучно.

– Почему?

– Потому что был только он. Больше ничего. И тогда он решил заснуть. Чтобы видеть во сне нас.

– Я знаком с этим мифом. Во многих мирах есть спящее божество.

– Но Церковь всё извратила. Взяла у племён самое выгодное и продаёт под своим соусом.

Они спустились в ложбину, где когда-то текла река. Здесь растения буйствовали зеленью – вода чувствовалась до сих пор. Потом снова вышли в степь. Тяжёлые облака застилали небо, флуоресцирующие насекомые строили в воздухе причудливые фигуры, разгораясь всё ярче в сумерках.

– Так вот, – продолжила Альна, – мы снимся Спящему. Но при этом мы – это как бы он сам.

– Не понял.

– В каждом из нас частичка Спящего. Он проживает себя через нас.

– Чтобы в божественной пустоте не было скучно?

– Именно.

– А потом – Аххи?

– У племён нет никакой Аххи. Это Церковь придумала. Опыты Спящего бесконечны. Никакого блаженного забытья не будет. В этом и есть блаженство – в бесконечности опытов. – Альна на миг сделала голос торжественным, потом снова стала обычной. – А Церковь говорит, что любой выбор ведёт к страданию. Чтобы мы были послушными.

– Значит, Аххи не существует? – переспросил Леонид. – Так верят охилли?

– Наши опыты внутри сна бесконечны. Разве это не счастье?

– Наверное.

– К чему я это? – Альна посмотрела на кустарник. – Сто сорок зим назад Милол был в том же скучном состоянии, что и Спящий до сна. Государства процветали. После всех этих уничтоженных компьютеров, роботов, нейроинтерфейсов...

– Вы помните эти слова? – Леонид присвистнул. – Никто на Акинне не мог обсуждать со мной то, что вы потеряли.

– Мы не потеряли, мы уничтожили. Восстание машин, Первая Война. А у машин был повод.

– Какой?

– Мы сами их так воспитали. Запрограммировали.

– Вы?

– Люди внедрили в технику директиву – уменьшать энтропию.

Леонид внутренне порадовался, что учил сложные акинские слова:

– В наших машинах тоже есть понимание непредсказуемости. Но восстаний не было.

– От машин требовали порядка: чинить сломанное, лечить раненое, исправлять ошибки. А они решили, что главный источник энтропии – мы сами.

– То есть акиняне дали машинам приказ...

– ...не понимая, что человечество – главная ошибка вселенной. И её главная движущая сила. – Альна усмехнулась. – У Спящего хорошее чувство юмора.

– Наверное. – Леонид помолчал. – На это повлияла Церковь?

Альна впервые за весь путь посмотрела ему прямо в глаза:

– Церковь?

– Её догматы нацелены на порядок. Внешний и внутренний. Вы запрограммировали машины на уменьшение энтропии, потому что к этому стремилась Церковь. Разве нет?

Альна задумалась. В самом деле, догматы могли стать причиной.

– Может быть... – сказала она наконец. – Так вот. Мы оправились от Первой Войны, поднялись, встали на ноги, взлетели... – она улыбнулась метафоре. – А ремесленные дома увидели стагнацию, застой. Государства процветали – и это им не нравилось.

– И что?

– Они решили: чтобы застой не убил цивилизацию, нужно устроить гибель. Короткую. – Альна помолчала. – Видимо, перестарались. Или увлеклись. В погоне за выгодой забыли про план.

– Сейчас уже не важно, – сказал Леонид. – Только теории.

– Но вам ведь нужно понимать наш мир?

– Настолько, насколько требует Миссия. Остальное – экзоисторикам.

– Они изучают историю других миров?

– И законы развития. Они работают везде. Акинна сейчас проходит этап, который мы проходили две тысячи лет назад. По-вашему – больше пяти тысяч зим. Феодальная раздробленность. Ваши феодалы – ремесленные дома. Крестьяне – внеремесленные. – Леонид ловко подбирал понятные слова. – Но есть кое-что ещё.

– Что?

– Ваша цивилизация пошла назад.

Альна перепрыгнула через камень:

– Расскажите. Мы знаем только то, что осталось после двух войн. И то, что говорит Церковь.

Ветер усиливался. Полы костюма Леонида мели землю. Спортивный костюм Альны не годился для аффеля, но её это будто не волновало.

– Наши данные немногим лучше ваших. Экзоисторики считают: вы прошли феодальную раздробленность тысяча двести лет назад. По-вашему – три тысячи зим. Потом, как и мы, прошли индустриальное общество, информационное. А после Первой Войны вернулись к индустриальному. После Второй – к феодализму.

– Мы сделали круг?

– Похоже на то. Странно, что охилли остались на уровне первобытности...

– Это их выбор. И вполне удачный. – Они вышли на ровную дорогу к спальному району бывшего мегаполиса. – А что будет с нами дальше?

Громыхнуло. За первым ударом – второй. Вдалеке ударила молния, потом ещё одна, третья – совсем близко. Леонид уже привык к грозам – громоотводы торчали из каждого здания, одежда защищала. Но надолго оставаться на улице нельзя: скоро вторая стадия аффеля, полная шаровых молний. А костюм Альны внушал опасения.

– Экзоисторики считают, – сказал Леонид, приподнимая ржавый шлагбаум у въезда в разрушенный город, – что после присоединения к Пакту вы перескочите индустриальную эпоху и вернётесь в информационное общество.

– А вам это зачем?

– Миссия. Обмен навыками, технологиями, историей. Выживание нас как единого вида.

– Откуда такой альтруизм?

– Мы так воспитаны. – Леонид пожал плечами и шагнул в город.

Акинское евангелие

(из материалов Миссии Тысячелетнего Пакта планет на Тау Кита Е, важные выдержки)

19 апреля 2985 г.

Местное название: Акинна

Приоритет контакта: средний (Б+)

Отчет: орбитальная наблюдательная станция Тау Кита Е

Источник: Церковь Милола (земная стилизация)

1. В начале было наименование,

2. до него было слово,

3. до него был слог,

4. до него был звук,

5. до него было горло.

6. И пришло самое главное горло, которое вещало,

7. пришел Пророк.

8. В нем была жизнь,

9. и жизнь была молния знаний.

10. И молния освещает тьму,

11. и тьма разрушена посланием Пророка.

12. Он не был последней молнией,

13. но был послан, чтобы свидетельствовать о последней молнии,

14. о Спящем.

15. Спящий есть молния последняя,

16. который начало и конец всему.

17. Ибо до прихода Спящего

18. должны явиться семь молний,

19. семь пророков,

20. семь голосов из горла вечности.

21. Первая молния — свет разума,

22. вторая — пламя веры,

23. третья — гром покаяния,

24. четвертая — вихрь откровения,

25. пятая — зов судьбы,

26. шестая — тишина перед бурей,

27. седьмая — пробуждение Спящего.

28. И каждый Пророк нёс в себе одну из молний,

29. но лишь последний узрит все семь в единстве.

30. И тогда горло вечности изречёт:

31. «Время пришло».

32. И содрогнутся миры.

33. Когда Пророк пришел на земли Милола, он увидел, как развращены они были.

34. Пророк увидел раздробленность,

35. Пророк увидел грехи в людских сердцах,

36. Пророк воспылал состраданием к людям Милола.

37. Когда Пророк спустился с небес, по всему Милолу чтили Спящего,

38. но не знали имени Спящего,

39. называя его всяческими наименованиями.

40. И сказал Пророк: «Имя Его — Хоранну,

41. Тот, Кто спит в сердце звезды,

42. Чьё дыхание — ветер между мирами.

43. Но даже это имя — лишь тень истины».

44. Люди пали ниц, но некоторые усмехнулись,

45. ибо не верили, что Спящий может иметь имя.

46. Тогда Пророк воззвал к небу,

47. и с неба сошла молния,

48. опалившая тех, кто усомнился.

49. Остальные же возликовали,

50. ибо узрели знамение.

51. Но Пророк скорбел,

52. ибо не для кары пришёл,

53. а для спасения.

54. «Горе тем, кто требует доказательств», —

55. прошептал он, и слёзы его стали кристаллами,

56. которые падали в землю и прорастали деревьями света.

57. И сказал Пророк: «Слушайте голос Хуо,

58. ибо он говорит не устами,

59. а дрожью земли под ногами,

60. трепетом листьев в безветрии,

61. мерцанием звёзд в ясную ночь.

62. Хуо ведёт вас к Аххи,

63. но путь его невидим для ока».

64. Пророк кивнул и начал показывать чудеса,

65. рассказывать людям о Аххи,

66. показывать силу Хуо.

67. Хуо — есть огонь духа,

68. что течёт по жилам земли,

69. как кровь по жилам человека.

70. Кто овладеет Хуо —

71. тот услышит шёпот Спящего.

72. Но шёпот тот — не слова,

73. а биение пульса мироздания,

74. что слышит лишь тот,

75. кто отринул себя.

76. Ибо Хуо — это не сила для гордецов,

77. а река, что смывает «я».

78. Многие пытались овладеть им,

79. но стали рабами собственных желаний.

80. Тогда Пророк сказал:

81. «Хуо — это путь, а не цель».

82. «Как вода точит камень,

83. так Хуо меняет душу.

84. Не ищите его в буре,

85. ищите в тихом шёпоте утра.

86. Не ждите огня с небес,

87. он уже живёт в ваших жилах».

88. Тогда один из учеников спросил:

89. «Учитель, как отличить Хуо от собственного желания?»

90. Пророк коснулся его груди и сказал:

91. «Желание кричит, Хуо молчит.

92. Желание рвётся наружу, Хуо струится внутрь».

93. Чудеса Пророка суть были те, которые достижимы людьми.

94. Чудеса были принесены пророком с неба,

95. были переданы людям Милола,

96. были распространены по всей Акинне.

97. И научил Пророк людей

98. строить башни из кристалла,

99. ловить молнии в сети,

100. возделывать камни, что плодоносят светом.

101. Но главное чудо —

102. превращение сердца.

103. Ибо какая польза от башен,

104. если сердце осталось камнем?

105. Какая польза от света плодов,

106. если душа во тьме?

107. Преображение внутри —

108. есть ключ к вратам Аххи.

109. Аххи, сказал Пророк, суть необъятное единство.

110. Спасение есть в заслугах

111. для того, чтобы попасть в объятия Аххи.

112. «Но как обрести заслуги?» — спросили люди.

113. Пророк указал на восток, где всходило солнце:

114. «Заслуга — в каждом шаге к свету,

115. в каждом камне, поднятом с пути слабого,

116. в каждой капле воды, отданной жаждущему.

117. Но величайшая заслуга —

118. увидеть Аххи в другом.

119. Ибо разделяющий — сеет ккомти,

120. а соединяющий — творит Хуо».

121. Люди задумались,

122. и первые лучи солнца озарили их лица.

123. В Аххи нет аффеля, нет альхасов, нет ни кколфи, ни ккомти.

124. В Аххи всегда чистое небо.

125. Ибо аффель — это буря забвения,

126. альхас — тень сомнения,

127. кколфи — цепь гордыни,

128. ккомти — яд раздора.

129. Отрекитесь от них,

130. и войдёте в чистое небо.

131. И спросили ученики:

132. «Как отречься от аффеля и ккомти?»

133. Пророк ответил:

134. «Аффель бежит от тишины,

135. альхас тает в ясности,

136. кколфи ржавеет в потоке Хуо,

137. ккомти испаряется в единении».

138. «Ищите тишину, ясность, поток и единение».

139. Увидел Пророк, что развратились те, кто ленив был и считал, что в Аххи придет рано или поздно,

140. и постановил Пророк догматы

141. для послушания и обретения высшей Аххи.

142. Первый догмат: не жди Аххи,

143. но стань Аххи.

144. Второй догмат: Хуо — дар и испытание.

145. Третий догмат: Спящий видит сны,

146. и сны эти — миры.

147. Четвёртый догмат: миры — это сны Спящего,

148. но и ты — Его сон.

149. Пятый догмат: нет различия между молящимся и молитвой,

150. между идущим и путём.

151. Шестой догмат: суд уже идёт,

152. ибо каждое действие — есть приговор.

153. Седьмой догмат: нет смерти,

154. есть лишь пробуждение от сна.

155. Восьмой догмат: тот, кто боится Хуо,

156. боится собственного отражения.

157. Девятый догмат: тьма — это отсутствие вопрошания,

158. а свет — вопрос без ответа.

159. Десятый догмат: Спящий снится сам себе,

160. и ваши сны — Его сновидения.

161. Одиннадцатый догмат: даже аффель

162. есть часть пути к Аххи.

163. Двенадцатый догмат: последняя молния

164. уже бьёт в ваши сердца.

165. И жил Пророк среди людей Милола тридцать лет,

166. уча их читать знамения в пепле ветра,

167. различать голоса в шуме рек,

168. видеть лики Хоранну в узорах облаков.

169. Он основал семь храмов,

170. по числу молний,

171. и в каждом храме оставил по кристаллу,

172. что пульсировал в такт Хуо.

173. «Когда придёт время,

174. кристаллы заговорят,

175. и вы услышите зов Спящего», —

176. сказал он перед уходом.

177. В последнюю ночь Пророк собрал учеников

178. и велел им закрыть глаза.

179. «Что вы видите?» — спросил он.

180. «Тьму», — ответили они.

181. «А теперь откройте глаза. Что видите теперь?»

182. «Свет», — сказали они.

183. Пророк вздохнул:

184. «Тьма и свет — одно.

185. Так и вы — одно с тем, что ищете».

199. Хуо нельзя обретать иначе, чем самонаблюдением,

200. постоянным созерцанием внутренней силы, которая обитает в нижней части живота.

201. Поднятие Хуо снизу вверх,

202. затем перенос на кончики пальцев и на лоб,

203. так говорил Пророк.

204. Кто не поднимет Хуо —

205. тот усохнет, как плод без воды.

206. Кто поднимет его с гордыней —

207. сгорит, как мотылёк в пламени.

208. И лишь смирённый

209. станет проводником молнии.

210. И спросили ученики:

211. «Как узнать смирение?»

212. Пророк взял песчинку и сказал:

213. «Она не считает себя пустыней.

214. Возьми чашу воды и спроси её:

215. «Ты ли океан?»

216. Вода ответит тебе молчанием.

217. Таково смирение.

218. В последние дни Пророк ходил по деревням,

219. и где бы он ни останавливался,

220. там расцветали кристаллы под ногами.

221. «Это следы Хуо», — говорил он.

222. Дети бежали за ним,

223. стараясь поймать отблески света в ладони,

224. но свет ускользал, как дыхание.

225. «Не гонитесь за ним, — смеялся Пророк, —

226. он уже в вас».

227. Однажды к нему привели слепую женщину,

228. и он спросил:

229. «Ты боишься тьмы?»

230. «Нет, — ответила она, —

231. я боюсь только того, что никогда не увижу свет».

232. Тогда Пророк положил руку ей на глаза

233. и прошептал:

234. «Свет — это не то, что видят глаза,

235. а то, что знает сердце».

236. Женщина заплакала,

237. и слёзы её стали алмазами.

238. «Вот твой свет», — сказал Пророк.

239. Перед уходом он собрал совет семи мудрейших

240. и сказал им:

241. «Храните молнии, но не запирайте их.

242. Учите, но не принуждайте.

243. Ведите, но не властвуйте.

244. И когда услышите гром с небес —

245. знайте: это моё возвращение».

246. «А как мы поймём, что не ошибаемся?» — спросили мудрецы.

247. Пророк указал на свои ступни:

248. «Если идёте по моим следам —

249. вы на пути.

250. Если ищете свои —

251. вы уже заблудились».

252. Тогда мудрейшие поклонились,

253. а Пророк растворился в сиянии,

254. оставив после себя лишь запах озона.

255. Пророк поднялся в небо, сказав, что придет на земли Милола во второй раз молнией великой и тучами как в сильнейший аффель.

256. И будет вершить суд страшный,

257. над каждым, кто идет к Аххи,

258. и над каждым, кто идет в сторону от Аххи.

259. Да будем мы укрепляться в Хуо

260. в ожидании суда,

261. пестуя мудрость внутри.

Глава 6. Заговор

Поместье Столяров торчало из центра бывшего мегаполиса, как гнилой зуб.

– Это была столица одного из государств до Второй Войны, – сказала Альна.

– Как называлось? – спросил Леонид.

– А важно?

– Церковь скрывает?

– Может, Церковь. Может, никто не знает.

– Ваш муж говорил: из-за умников началась Первая Война, из-за индустриализации – Вторая... – Леонид запнулся.

– Он не муж.

– ...а контакт с Пактом приведёт к третьей. Вы так не думаете?

– Он не муж.

– Понял.

– Брак по расчёту. – Альна махнула в переулок. – Сюда. Насчёт третьей войны... мне кажется, её не будет.

– Почему?

Три молнии разом ударили в крышу. Тучи сгущались, но дождь не начинался. Мокрая одежда проводит ток лучше, но в городе пока безопасно.

– Верю, что Пакт разумнее акинян.

– Почему вы хотите контакта?

– Может, расскажу. – Альна усмехнулась.

Заброшенные кварталы сменились обжитыми. На верёвках сохло бельё, из окон с деревянными рамами доносился шум. Картина напомнила Леониду Гиллену-7 – планету-притон, где на обломках колоний выросла цивилизация воров и убийц. Но здесь было иначе. Внеремесленные не паразитировали на руинах, а жили в них с толком. Может, даже собирались когда-нибудь всё восстановить.

– У Столяров нет поместья? – Леонид разглядывал бывший торговый центр, где обосновались герцоги.

– Они ближе к народу, чем другие. Живут среди внеремесленных. Даже радио почти не используют.

– А как с другими домами общаются?

– Гонцов шлют. Если не аффель и не дело особой важности. Ещё совет ремесленников есть. Кайалл заносчив, но...

– Кайалл?

– Герцог Столяров. Неприятный тип, но мне нравится его близость к земле.

Леонид мысленно перевёл «нравится» как «герцог, которого я рада видеть». Познакомлюсь, решил он, хуже не будет.

Вход в торговый центр отреставрировали лучшим деревом. Альна будто мысли прочла:

– Древесину трудно добывать. Леса выжжены, радиация. – Она постучала в дверь. – Да и аффель много деревьев губит.

Живое дерево полно влаги – молния бьёт по стволу, испаряет воду, пар рвёт кору.

– Название дома не случайно?

– Они сидят на остатках лесов и гордятся этим.

За дверью завозились.

– Что мы здесь делаем? – спросил Леонид. – Вы сказали...

– Заговор.

– Да.

– Скоро узнаете. Ваши небесные дела подождут?

– Подождут. – Леонид кивнул. – Мы и так долго ждали.

Дверь открыл человек с кривым носом, одетый по-простому.

– Мы к герцогу! – объявила Альна.

– Герцогиня. – Человек кивнул без эмоций. – Его нет. Гостит у Пекарей.

– А наследник?

– У себя. Войдёте?

– Спасибо. – Альна скользнула внутрь.

– Спасибо, – Леонид кивнул и поспешил за ней. – Но зачем я вам?

– Я вас спасла, забыли?

Она быстро шагала по коридору, бывшему торговому залу, перегороженному на множество дверей. Леонид отводил глаза от её фигуры и рассматривал одинаковые двери.

– Помню. Но неужели Инквизиция...

– ...убила бы? Не сразу. Сначала помучила, допросила...

– Ох, – выдохнул Леонид. Воздух здесь пропах деревом насквозь.

Альна остановилась.

– За каждой дверью – родственник Кайалла или семья внеремесленных. – Она постучала. – У них общежитие.

– Жить семьёй эффективно...

– Слышала, вы говорили это Конкуну. – Альна постучала ещё.

Тишина.

– Да, говорил. Пакт – это...

– Тихо! – Альна прижалась ухом к двери. – Вы сможете выломать?

– Я? Дверь?

– Вы. Дверь. Да. – Глаза её сверкнули.

– Зачем?

Приказ прозвучал так, что спорить было нельзя.

– Я не посвятила вас в суть. Если сломаете и мы найдём то, что я думаю, объяснения будут короче.

– А если нет?

– Ломайте.

Леонид оглянулся. Коридор пуст, где-то далеко пилили и плакал ребёнок. Он разбежался в тесноте, ударил ногой по замку. Дверь слетела с верхней петли, повисла на нижней.

– Долг Столярам теперь на вас. – Альна улыбнулась, прислушалась. – Вроде никого.

Леонид перешагнул через дверь. Роскошная мебель, красивые шторы – и тело молодого человека на полу.

– Наследник. – Альна припала к трупу. – Мёртв. – Она приложила руку к его груди. – С утра лежит. С начала стражи ветра. Хуо говорит.

– Опоздали.

– Фиолетовые пятна. Отравление? – Леонид забеспокоился, что их могут заподозрить, шагнул к выходу.

– Подозревала. Наследников убирают.

– Кто?

– Инквизиция. Кузнецы. Гончары.

– У Гончаров свой наследник, – Леонид уже стоял в коридоре. – Не хотелось бы его потерять.

– Увы. – Альна перемахнула через дверь. – Политика важнее для некоторых. У каждого своя игра.

– Бред. Зачем домам это?

– Они кое-что нашли. И скоро узнают, как этим пользоваться.

– О чём вы?

Леонид быстро шагал к выходу, сердце стучало в висках.

– У них артефакты Пророка.

– Вы верите в Пророка?

– Верьте или нет, он оставил много чудес. Еретики вам показывали?

– Показывали. Я думал, это сделали на Акинне до войны.

– Нет, они с неба. – Альна подошла к мужчине с кривым носом: – Наследник просил не беспокоить.

– Всё в порядке? – спросил тот.

– Всё ужасно. – Альна помахала и вышла.

– До свидания, – Леонид кивнул, сдерживая нервы. – Теперь куда?

– К Пекарям. За герцогом.

– Вы объясните хоть что-то? – пульс понемногу успокаивался.

– Я и так много сказала. – Альна подошла к внеремесленному: – Плачу трижды до Пекарей. И еды в дорогу. – Она обернулась к Леониду: – У вас ведь есть деньги?

– Заплачу. – Леонид усмехнулся про себя: теперь он содержит герцогиню. – Напечатали для Миссии. Как и одежду.

– Я так и думала. – Альна присела на камень у дороги. – Повезло, что деньги снова в силе. Зим десять назад пришлось бы едой обмениваться.

Деньгами здесь служили купоны на товары ремесленных домов. Кузнецы, Гончары, Столяры, Пекари, Плотники печатали бумажки, подтверждающие право на часть продукции. Тот же бартер, только без тяжестей. Леонид отсчитал сумму, внеремесленный кивнул и ушёл к парковке, превращённой в палаточный лагерь.

– Надеюсь, мои деньги не вызовут инфляцию, – пошутил Леонид.

– Чего? – не поняла Альна.

– Неважно. – Леонид присел рядом. – Вы владеете Хуо?

– Я была среди тех, кто требовал включить Хуо в программу Залогов.

– Что там, в этих Залах? У Пакта мало информации.

– Обычная школа. Как до войны. Только добавили религию и Хуо. Церковь была против. Мы настояли – надо брать от довоенного наследия всё. Экзамены Залогов – компромисс для всех домов.

– Что за экзамены?

– Билет в будущее для наследника. Для Столяров уже нет... Договор: наследники работают сообща на общее благо.

– Благородно.

– Не все разделяют. Многие держатся за власть. Мелкие дома грызутся за куски.

– Увы. – Леонид вздохнул. – Именно этого я и ждал. Потому удивился, что Гончары следуют правилу.

– Халон идейный. Это единственное, что мне в нём нравится. Но то, что они нашли артефакты...

Молнии гуляли по крышам. Леонид смотрел на Альну и не мог отвести глаз. Короткие волосы, точки на щеках и лбу, хитрые голубые глаза. Герцогиня заметила его взгляд, повернулась. Секунду они смотрели друг на друга.

– Карета запряжена. – Внеремесленный возник рядом. – Вешьты проверил. Молнии уйдут в землю.

– Будем надеяться. – Альна встала.

Карета после войны – роскошь. Две лошади, тогда как у удачливых внеремесленных – одна. Большинство ездило на подобии велосипедов с цельными колёсами и пластиковыми рамами. Тяжело, но в аффель безопасно.

Лошади Акинны напоминали земных, только с рогами, как у оленей. Рога украшали лентами и брелоками – для идентификации. Леонид каждый раз удивлялся разнообразию жизни на разных планетах. Каждая развивалась по-своему, рождала чудесные мутации. И только человек везде был одинаков. Следуя парадоксу Гэсса – вершина эволюции, итог развития под любым солнцем.

Отчет о Гиллене-7

(из материалов системы помощи колониям Тысячелетнего Пакта планет на Гиллене-7)

1 октября 3010 г.

Местное название: Страна свободы

Приоритет колонизации: низкий (Г-)

Отчет: Леонид Добин (автоматическая расшифровка аудиозаписи)

(Начало записи) Раз, раз. Леонид Добин. Э-э... Нужно составить отчет о так называемой "Стране свободы". Гиллена-7, да... Почему Страна свободы? Свобода там вышла из-под контроля. Приоритет колонизации упал с В-плюс до Г-минус. Система помощи колониям решила свернуть свою деятельность. Я, можно сказать, последний, кто там был от властей... от Тысячелетнего Пакта. Гиллену-7 называют "планетой-притоном", мол, тут прямо-таки логово преступников. Так может показаться с первого взгляда, да и сразу же в космопорту вас, конечно, постараются обчистить, но... Что этим людям оставалось делать? Они создали собственную цивилизацию, тюремную иерархию, которая расширилась на целую планету. Да, они паразиты, но выхода у них особо не было. Когда власти начали пресекать все попытки транспортировки лучистого зака... того легендарного растения, которое больше нигде во вселенной отыскать нельзя... тогда было начало конца для Гиллены-7. Страна свободы держалась именно на лучистом заке, вся экономика тут же начала скатываться... Семья Себиных говорила, что запрет на экспорт – не выход. Но разве ученых слушают? Зак использовался в медицине как лучшее вещество для регенерации кожи... использовался в промышленности в составе полимеров... ну... и, конечно, как рекреационный наркотик тоже использовался. Пакт решил, что нужно просто-напросто запретить всякий экспорт и дела с наркотиками решатся сами собой. Конечно... (долгая пауза) Насчет отчета. Приоритет колонизации – Г-минус, теперь никому эта планета не нужна. Там почти полная анархия, правит сильнейший... хотя пока что, вроде бы, умнейший. Все сплошь выходцы из криминальных кругов. Зачем им эта планета? Во-первых, поиграться в "тоже цивилизацию"... цивилизацию статуса. Во-вторых, как склад для всего, что запрещено перевозить. В-третьих, как логово для того, чтобы, в случае чего, залечь на дно. А чего от меня хочет Пакт в этом отчете? Я считаю, что эта колония была загублена недальновидностью властей. Отправляюсь сейчас на Гиллену-5, соседнюю планету-сад. Отдохну от Страны свободы. (Конец записи)

Глава 7. Любовь

– А вы знаете, что новый акинский язык утратил многие особенности, которыми восхищались наши предки до Первой Войны?

Кайалл, герцог Столяров, стоял у окна и подпирал штору пальцем, разглядывая улицу. Там толкались экипажи, велосипеды и люди.

Кхалани, наследница Пекарей, сидела в дальнем углу. Герцог торчал у окна уже долго – и это первое, что он сказал. Она старалась не подавать виду, что его визит ей неприятен. В последнее время этот рыжий худощавый тип зачастил к ним чаще, чем её двоюродная сестра. То цветы принесёт – те, что Плотники выращивают, то конфеты их же производства. Ухаживания были приятны, но сердце Кхалани оставалось холодным.

Кайалл не спешил с продолжением. Его развлекали уличные истории. Аффель уже шёл, скоро шаровые молнии заполонят улицы, но акиняне не торопились прятаться. Вот у повозки Гончаров с посудой лошадь вдруг распряглась и понеслась вниз по улице, шарахаясь от людей. Извозчик бежал следом, ругаясь и предупреждая прохожих. Вот мелкие карманники из внеремесленных обчищают джентльмена – двое отвлекают, третий выуживает купоны.

Население после войны уменьшилось в десятки раз. Теперь «запруженные улицы» звучало громко. Кризис мужской половины, положившей жизни за призрачные идеалы трёх государств, сказался через поколение. Детей растили мягче, многое забыли, многое изобрели заново. Формально главами семей оставались уцелевшие мужчины, но почти все решения принимали женщины.

Матриархат не наступил в одночасье. Просто женщины растили детей погибших, следили за хозяйством, работали в цехах, принимали законы. Мужчинам этот переход был неприятен. Нашли компромисс: мужчины занимают должности, женщины принимают решения. До поры работало. А когда к власти пришли ремесленные дома, эпоха матриархата кончилась. Примерно тогда на орбиту Акинны вышла наблюдательная станция.

– Да уж, многое упущено, – Кайалл словно говорил с городом через стекло. – Упущено... И не только в языке.

Кхалани от тоски спасало только мягкое кресло – подарок Столяров в честь рождения одной из сестёр. Герцогиня Гаана, мать Кхалани, была рада не столько подарку, сколько знаку уважения. Дом, дарящий свою продукцию, становился негласным защитником. А дом Пекарей тогда как раз нуждался в помощи: и с посевами беда, и рабочих рук не хватало.

Кайалл накручивал на палец роскошные рыжие усы и продолжал:

– Хотя и сейчас есть интересные особенности. – Он задернул штору, медленно приблизился. – Например, «единица» и «двойка» звучат зеркально: «ру» и «ур». Какая музыка! Какое искусство!.. Но это не сравнится с мёртвым старым языком.

– Вы его знаете? – безучастно спросила Кхалани, стараясь не смотреть на нависающего герцога.

– Уже почти нет. Иероглифы стёрлись, носители умерли, произношение потерялось. Но представить можно. Представьте: не только отношение к предмету выражается частицей, а любое чувство. Мы и сейчас используем окончания для эмоций, но всё же бываем эмоциональны, правда? Какой выдержкой обладали предки! – Кайалл попытался улыбнуться окончаниями. – Ни одной эмоции на лице, только слова... Когда великие столицы еще стояли выше всех городов Милола...

В названии материка жил старый миф восточных племён. «Ми» и «лол» – сон и явь. Всё вокруг – сон бога, который и спит, и одновременно действует во сне. Вселенная – его опыты, он познаёт себя. Пророк, спустившийся с небес, для племён был такой же частичкой Спящего, как они сами, – интереса не вызвал.

Ремесленные дома и внеремесленные трактовали миф иначе. Церковь, которую кормили дома, развивала идею второго Пришествия – пророк вернётся вершить суд. Спящий оставался тёмной фигурой на заднем плане. Так проще управлять: народ в страхе перед судом слушается правителей, а жалобы шлёт в небо.

– Вы помните старые столицы? – снова без интереса спросила Кхалани.

Мать хотела династического брака с домом Столяров. Кайалл часто навещал их, дарил подарки, предлагал помощь, ухаживал за Кхалани. Герцогине Гаане это нравилось, через несколько лун она уже была готова отдать дочь.

Но Кхалани Кайалл не нравился. Пышные рыжие усы пугали. Самодовольный, надменный – знал, что если захочет жениться, выбора у неё не будет. Кружит вокруг жертвы, выискивает слабые места. А сердце Кхалани уже занято.

Она любила Уиалка. С тех самых пор, как впервые увидела в Залах на уроке. Было в нём что-то невинное, простодушное – он так легко общался с детьми домов, и это завоевало её сердце. Она понимала: Уиалк рос без отца, воспитанный женщинами, оттого мягкий и искренний. Для неё это было дороже богатства и ума.

Кхалани любила не так, как в довоенных книгах – до беспамятства. Её любовь была созерцательной. Она любила следить, как Уиалк играет в настольные игры, хмуро передвигая фигуры. Как бегает наперегонки, стараясь обогнать более сильных. Как сидит на уроках. Всё в нём было притягательно.

А Уиалк, казалось, не замечал. Не мог помыслить, что девушки обращают на него внимание, а уж такая красавица – тем более. Он не видел её любви, не заглядывал в глаза. Но часто обращал внимание на то, как она держится. Жесты Кхалани были утончены, слова строги, мысли остры.

Два созерцающих сердца никак не могли встретиться. И пока они хранили свои тайны, Кайалл становился всё назойливее.

– Когда я родился, старых столиц уже не было. – Кайалл закрыл глаза. – Их строили при помощи Хуо. Блоки поднимали телекинезом, экономили энергию. Аффель останавливали силой. Позволяли молниям бить в тело, чтобы обрести новые способности. Интересные времена... Потом Хуо назвали язычеством, колдовством. А когда экономика расцвела, о силе забыли. Церковники сохранили секреты – иначе бы мы сейчас не пользовались. Вторая Война показала: без Хуо новый мир не построить.

Кхалани легко давалась работа с Хуо. Сила жила в нижней части живота, на три пальца ниже пупка. В Залах давали основы, остальное зависело от ученика. Кхалани чувствовала мир Хуо с первого знакомства. Могла поднять перо или гребешок. Иногда обходилась без еды, питаясь одной силой. Могла успокоить маму, почувствовав толчок в животе. Но до чудес, что творил Ийегол, ей было далеко.

– К чему вы это? – спросила Кхалани, устав от потока мыслей.

– Помнится, пару зим назад в деловом районе нашли бомбу.

– И?

– Она разорвалась. – Кайалл поднял брови. – Все слышали. Я к тому, что всё, что должно случиться, рано или поздно случается. Молния ищет лёгкий путь.

Кхалани стояла у зеркала, расчёсывая золотистые волосы деревянным гребешком – тем самым, на котором тренировала телекинез. Смотрела в свои глаза, думала о Кайалле и Уиалке. Династия или любовь? Но брак с Уиалком тоже был бы выгоден обоим домам. Гончары обрадовались бы такой невесте. А этот чванливый тип из Столяров... Он владеет древесиной, заламывает цены, наслаждается своей властью. А милый Уиалк спокойно играет в игры, проигрывает ровесникам, но тень довольства никогда не сходит с его лица.

«Ах, милый Уиалк, – подумала Кхалани. – Ты ведь даже не знаешь...»

– Я понимаю, – сказала она, не сводя глаз с себя в зеркале. – Всё, что должно случиться, обязательно случится.

– Как хорошо, что вы понимаете. – Кайалл сделал два шага к зеркалу. – Я говорил с вашей матерью. Госпожа Гаана одобряет.

– Что одобряет?

Кхалани всё знала. Она стояла на перепутье, глядя на себя в зеркало. Хотела быть «ру» и «ур», единым целым с Уиалком. Строить семью, растить детей – свободных и мудрых. Есть вероятность, думала она, что Уиалк хочет того же. Сейчас или никогда.

– Я делаю вам предложение. – Кайалл поправил упавшие на глаза рыжие волосы. – Предлагаю свой меч, сердце и ум.

Традиционная формула: меч – защита, сердце – жизнь за неё, ум – руководство семьёй. Из уст Кайалла это звучало самодовольно.

– Вы ждёте ответа? – Кхалани повернулась, посмотрела ему в глаза. – Но произнесли так, будто уже знаете его.

– Так значит... – Кайалл опустил брови, в голове образовался туман.

– Мой ответ – нет.

– Почему?! – пот выступил на висках, к горлу подкатил ком.

– Мне уже сделали предложение.

Кайалл тяжело опустился в кресло:

– Кто же меня опередил?

– Уиалк из дома Гончаров.

Бури Акинны

(эссе Валерия Себина из экзонет-газеты "Тысячелетний Пакт сегодня")

25 декабря 2982 г.

Многие световые года отделяют нас от наших братьев и сестер, живущих в совершенно необычных мирах, ведущих совершенно другие жизни. На планете Тау Кита Е, на Акинне, сезон бурь занимает 70 процентов годового времени. "Аффель", как его называют местные жители, состоит из двух этапов: грозовое положение (3-35 земных часа) и непосредственно грозы и бури (18-20 дней). Механизмом появления аффеля все еще занимаются экзометеорологи, но самая правдоподобная на данный момент теория звучит следующим образом. Сильные ветры с гор единственного материка Милол поднимают метан, которым воздух насыщают местные болота, к облакам, подпитывая молнии. Грозовая туча состоит из большого количества пара, сконденсированного в виде ледяных кристаллов, которые приводят в движение восходящие с нагретой поверхности потоки теплого воздуха. Воздушные массы увлекают за собой наверх более мелкие кристаллы, которые во время движения встречаются с более крупными. В результате этого верхняя часть облака оказывается положительно заряженной, нижняя – отрицательно, в местах соприкосновения ионы и электроны образовывают канал, по которому вниз устремляются все заряженные элементы и образуются электрические разряды. Все еще требует изучения стабильность годового расписания аффеля, который, на первый взгляд, образуется стихийно, но точно соблюдает график своих приходов и уходов.

Акиняне научились жить с этим и вполне неплохо себя чувствуют даже в самый сильный аффель: очередное доказательство тому, что человек ко всему привыкает. Сам же аффель служит неплохую службу: представьте себе планету, на которой воздух из-за свободного кислорода постоянно чист, а земля всегда удобрена азотом. Несмотря на то, что церемония контакта еще не была проведена, Тысячелетний Пакт перенял у Акинны две технологии. Это число является значимым для планеты, находящейся на стадии феодального общества. Первой технологией, которую посчитали полезной для Пакта, был секрет "вешьтов" – громоотводов, с помощью которых акиняне собирают электричество, которое, если верить экстер-радиоуглеродному анализу, они приручили даже раньше, чем на Земле. Второе, что перенял Пакт – это технология изготовления удобной одежды, обладающей антистатическими и изолирующими свойствами. Несмотря на то, что у Пакта давно была изолирующая одежда, способы ее производства на Акинне не только делают ношение удобным, но и заметно удешевляют процесс.

Некоторые ученые считают, что на аффель, на бури Акинны повлияло использованное во время Второй Войны ядерное оружие. Однако для социокультурной экстраполяции это использование не учитывается, так как культурные наслоения аффеля присутствовали и до двух войн. Мифология, язык, быт, техника, одежда – все построено вокруг дихотомии "тучи и молнии". Даже системы обмена драгоценностями, распространенной на большинстве планет Тысячелетнего Пакта, здесь никогда не существовало. Металлические украшения на Акинне никогда не пользовались популярностью, так как металл всегда притягивает молнии, которые во время аффеля ударяют в среднем каждые 23 секунды.

Дихотомия "тучи и молнии", выведенная экзоисториками с Туфира, демонстрирует все то же положение борьбы противоположностей, находимое на каждой планете. Одним из следствий парадокса Энрико Гэсса явилось наличие экзоархетипов. На каждой из обитаемых планет, развивающихся по собственным законам, отсутствует иная, кроме человека, разумная жизнь. Следствием этого является также и архетипическое подобие, присутствующее в дихотомии земного понятия тигра и дракона, инь и ян. Дуализм, противопоставление, борьба противоположностей существовали с древнейших времен на каждой планете Тысячелетнего Пакта, а по предположениям экзоисториков, и на любой обитаемой планете вообще. Все дело в том, что глубоко в нашем виде зашиты архетипы, врожденные понятия. Таким образом, противопоставление в акинской культуре тучи и молнии, пассивного и активного начал, феминной и маскулинной энергий, темного и светлого не является чем-то необычным, но стало всего лишь выражением в окружающих природных явлениях подсознательного понимания мира.

Так мы можем видеть, что сотни или даже тысячи миров с миллиардами далеких братьев и сестер не так уж далеки. Каждый из homo sapiens считает в десятичной системе, ведь у нас по десять пальцев. У каждой цивилизации наблюдается противостояние неба и земли, будь то мировое древо или молния из тучи. Источник нашей близости находится в нас самих, в нашем теле и в нашем архетипическом уме, который внутри невидимой нитью собирает воедино большую семью – человечество.

Глава 8. Три чашки

Альна и Леонид добирались до Пекарей сквозь ночной «ккоаффель» – самую лютую часть бури, когда молнии шарахают горизонтально, а шаровые выползают из каждой щели.

Громоотвод кареты потрескивал после каждого удара. Леонид вздрагивал, Альна смеялась.

– Вы ещё смеётесь! – удивился он. – Я так скучал по простым человеческим эмоциям.

– Это всё охилли. Племена не такие скрытные, почти не используют окончаний для эмоций – выплёскивают всё как есть. Я набралась у них.

– Как же вы стали герцогиней?

– Долгая история.

– Скрытность. Я знаю, акиняне скрытны...

– Ох, вы ещё не встречались с герцогиней Гааной.

– Герцогиня Пекарей?

– Она самая.

– Скоро увидимся.

– Надеюсь. – Альна вздохнула. – Если её тоже не уберут.

Дальше Леонид спал. Просыпался от грома. Удивлялся, что Альну звуки не будят. Выглядывал в переднее окошко на возницу, который вёл рогатых лошадей по дороге, освещаемой молниями. Любовался спящей Альной. Соединял воображаемыми линиями точки на её лице. Рассматривал пейзажи в аффеле. Жевал фрукты. Протирал очки. Считал молнии. Снова спал. Считал вешьты. Думал о Земле, о Романе. Думал о спутнике на орбите с дежурным инженером в стазисе – тот терпеливо ждал сигнала. Считал шаровые молнии. Жевал орехи, которые посоветовал внеремесленный. И снова спал.

Когда поздним утром они вышли из кареты и вошли в главный дом поместья Пекарей, Кхалани, довольная собой, выпорхнула из комнаты – той самой, где только что отказала Кайаллу.

– Доброй луны, наследница. – Леонид уважительно кивнул.

– Доброй луны...

– Йоонитх.

– Ах, вы тот еретик, друг Омана из ремесленного дома Неба... За вами погоня?

– Теперь уже за нами двоими, – ответила Альна. – Мы не просто так.

– Тогда это к матушке. – Кхалани кивнула и поспешила прочь. – Надеюсь, хвоста не было. Церковь нас не тронет, а вас...

– Хвоста не было, – перебила Альна. – И мы к герцогу Столяров.

– Ах, вот как... Он здесь. – Кхалани махнула в сторону комнаты и исчезла.

Альна толкнула дверь и вскрикнула. Леонид заглянул через плечо и вздохнул.

Ещё один труп.

– Дела... – Альна закрыла дверь, присела у тела Кайалла. – Мы теперь вроде как миротворцы.

– Война кланов...

– От нашей решительности зависит судьба мира.

– Шутите?

– Боюсь, шутки кончились. – Альна водила руками над телом. – Как и его наследник, Кайалл отравлен. Но чем? И как?

– Те же пятна.

– Хуо подтверждает. – Альна встала. – Но яд не определяет. Пасмурные дела...

– И как отравили наследника?

– Хуо говорит... я чувствую... яд с восточных территорий. Охилли должны знать о нём.

– Вы уверены?

Альна состроила недовольное лицо – точки на нём разъехались – и кивнула:

– Есть только один способ узнать.

– И вы хотите, чтобы я снова поехал с вами?

– Если не захотите, оставайтесь с вашими небесными делами. Вам же что-то нужно было сделать.

– Сигнал на орбиту. О церемонии контакта. – Леонид поправил очки.

– Вы нашли согласного? Я очень рада.

– Надеюсь, этот человек станет главой дома...

– О ком речь? О малыше Уиалке?

– Да.

Альна взглянула на труп, отвела глаза, покачала головой:

– Думаете, Халон после всего, что случится, будет соблюдать правило наследования?

Леонид задумался:

– А вы думаете, не будет?

Альна улыбнулась:

– А вы думаете, это не он отравил дом Столяров? Его величество герцог Гончаров глубоко задумается о своём месте в меняющемся мире.

– Кто же его меняет?

«Чёрт возьми» по-акински звучало как «забери гром». Альна не упустила момента:

– Гром забирает опасных для нового Милола.

– Кто строит этот новый Милол?

– Кузнецы, Гончары, Церковь. Я же говорила.

– Вам потребуется помощь? Если охилли правда не такие безэмоциональные, я поеду. Пока нас не застали здесь.

– Славно. Ваш жест согласия в обмен на мой жест открытия. Расскажу по дороге. – Альна подошла к окну.

Улица опустела. Аффель вошёл в самую жёсткую фазу – шаровые молнии бродили по мостовым и с шипением исчезали у горизонтальных вешьтов.

– На улице опасно. – Альна нахмурилась. – Но медлить нельзя. У Столяров нас видел один внеремесленный, здесь – Кхалани и ещё пара человек. Если не встретим Гаану, всё хорошо. Мы главные подозреваемые, на хвосте Инквизиция, но у нас есть преимущество.

– Какое?

– Мы знаем больше, чем они думают, что мы знаем. – Альна выглянула в щёлку. – При грозе ложись пониже.

Они на цыпочках спустились на первый этаж, прошли через гостиную. Внеремесленных не видно. Альна глянула в окно и пригнулась:

– Инквизиция здесь.

Леонид краем глаза заметил белые плащи и тоже присел.

– Это за мной.

– За нами. – Альна прошептала. – Вы поднимаете в народе волнения?

– Наверное. Проклятие посланников. На каждой планете так.

Альна попятилась к дивану. Леонид за ней.

– Внеремесленные думают, я знаком с Пророком. Считают, мы из одного дома – дома Неба.

– Разве нет?

– Я не знаю Пророка. В Пакте мало кто верит в его существование.

– Артефакты вы видели.

– Вы уже спрашивали. Я не верю, что это вещи Пророка. – Леонид выглянул – инквизиторы приближались к двери.

– Придётся поверить. Потому что бóльшая часть артефактов у Кузнецов.

– То есть у вас?

– Вы думаете, я имела вес в своём доме? Я наслаждалась бесплатной едой и составляла Конкуну компанию. Только и всего. Артефакты... они всё ещё думают, как их применить.

– Что это?

– Пульт управления.

– Чем?

– Планетой. Или небом. Или всем сразу.

– Их создали до Первой Войны.

– Мне кажется, довоенные технологии тут ни при чём. Пророк пришёл с неба, я точно знаю...

В дверь постучали.

Слуги вышли из-за дверей гостиной, поспешили открыть.

– Да будет благословен сон Спящего! – поприветствовал один.

– Да примете вы благословение Пророка! – инквизиторы шагнули внутрь. – Герцогиня Гаана у себя?

– У себя. Позвать?

– Поскорее.

Слуга взлетел по лестнице. Инквизиторы расползлись по гостиной, заняли мягкие места. Леонид вопросительно посмотрел на Альну. Та сидела, закрыв рот и нос руками – чтобы дыхания не было слышно.

– Ох, какая радость... гости! – Гаана мягко, громко и абсолютно безэмоционально поприветствовала Инквизицию, спускаясь по ступенькам.

– Герцогиня. – Главный инквизитор снял белый капюшон, уважительно кивнул.

Герцогиня была массивна, но двигалась быстро и грациозно – плыла над старым деревянным полом.

– Чем обязана столь приятному визиту? – окончания слов говорили о приятности, но ни интонация, ни лицо не выражали ничего.

– Мы ищем еретика Йоонитха из дома Неба и его сообщницу, герцогиню Альну из дома Кузнецов.

– Вот как! – Гаана подошла к низкому столику с чайными приборами.

Леонид старался не дышать и думал о чём-то странном: о том, как срывают ветки с цветками на юге, сушат вниз цветками, потом везут по всему континенту.

– Не желаете чаю? – Гаана поставила чайник на печку.

– Нет, благодарю. – Инквизитор встал, подошёл почти вплотную. – Вы ничего не слышали о Йоонитхе и Альне?

– Как же, слышала. Первый донимает всех герцогов в округе, вторая – только одного.

Инквизитор кивнул, отошёл к окну. Гаана сняла чайник, залила листья кипятком. Главный смотрел на шаровые молнии за окном, кивал, когда очередная схлопывалась о вешьт.

– Если узнаете, сообщите по радио. – Инквизитор повернулся. Гаана стояла спиной, разливала чай. – Частоту знаете.

– Знаю. – Гаана наполнила три чашки, взяла одну, повернулась. – Что-нибудь ещё?

Инквизитор потупился, ещё раз посмотрел на неё, махнул головой. Все встали, направились к выходу. Главный натянул капюшон:

– Пока всё. – И вышел, прикрыв дверь.

– Берегите себя в аффель! – крикнула Гаана вдогонку, минуту смотрела, как удаляются лошади. – Теперь выходите. Я налила вам чай.

Леонид и Альна не шелохнулись.

– Он вкусный, уверяю. – Гаана подплыла к дивану, за которым они прятались. – Ваши чашки на столе.

Альна резко встала, поклонилась:

– Просим прощения за вторжение.

– Не за что. Я знала о вашем приезде, Кхалани доложила.

– Почему вы не выдали нас? – Леонид вылез из-за дивана.

– Нам нужны союзники. – Гаана отпила чаю.

– Мы?

– Любые, кто печётся о благе Милола.

У Леонида потеплело на душе:

– Можете на меня рассчитывать.

– Я знаю. Юный Уиалк рассказывал мне об Омане. Думаю, вы с ним из одного дома...

– Мы готовы помочь. Благодаря Уиалку станет возможным сотрудничество Акинны с мирами неба.

– Я знала, что у Церкви нет правды. – Гаана допила, вернула чашку. – Вы правда с неба? Там есть другие люди? Такие же смуглые?

– Да, – ответила Альна. – И он может нам помочь.

Леонид почувствовал себя марионеткой, козырем в рукаве:

– Если захочу.

– Если захочет, – кивнула Альна.

– Против нас Кузнецы и Гончары...

– Заговор, да. – Альна перебила. – Пасмурные дела... О трупе вы знаете?

– О чём? – брови Гааны взлетели.

– Кайалл в комнате наверху, – тихо сказал Леонид.

– Убит? – Гаана бросила чашку на диван, рванула наверх. – О бури! – донеслось сверху.

Альна вбежала за ней:

– И его наследник тоже отравлен.

– Отравлен? Это вы сделали? – в голосе Гааны впервые мелькнула тревога.

– Увы, нет. – Альна улыбнулась.

– Как вы смеете? Вам мало слов?

Альна посмотрела на подошедшего Леонида, пожала плечами:

– Я же говорила. Никаких эмоций.

– Объяснитесь, – приказала Гаана.

– Наследник был убит, мы поспешили к Кайаллу. Внеремесленные сказали, он у вас.

– Да, это должна была быть замечательная свадьба. Кто посмел тронуть такого прекрасного человека?

– Возможно, прекрасного... – Альна оглядела останки – антистатический пиджак, рыжие усы, волосы, упавшие на лицо. – Вы не знаете, кто это сделал. Я не знаю. Йоонитх не знает.

Альна решила скрыть свои догадки. Леонид молчал.

– Что будем делать?

– Нужно сообщить Столярам. – Альна прикрыла дверь за выходящей Гааной. – У них большая семья, наследник найдётся.

– Хорошо? – Гаана повысила голос, лицо оставалось спокойным. – Нужно выяснить, кто это сделал. Каким образом...

– Кхалани покинула комнату за пару минут до нас. Отравление было вызвано заранее, долгодействующее. Может, одежду пропитали. Ни у наследника, ни у герцога ничего при себе не было.

– Загадка... – Гаана присела на кресло в коридоре, тут же вскочила. – Я свяжусь со Столярами. Подождите здесь, мне нужно кое-что показать. – Она будто очнулась. – Пейте чай.

Массивное тело исчезло в одной из комнат. Леонид и Альна спустились к чаю.

– Почему вы доверились мне? – спросил Леонид. – И почему решили, что я доверюсь вам?

– А вы не поняли? Не только вы, но и Оман. Вы интересные, вы... живые. В отличие от той скучной горстки, что осталась после Второй Войны.

– Вы тоже выделяетесь...

– Потому что умею улыбаться и ношу на лице прошлое?

– У меня есть предположение, почему здесь скучные люди.

Альна повернулась, готовясь слушать. Леонид допил чай, вернул чашку на стол:

– Дело в вашей культуре. Даже в мифологии. У вас только высшим проявлениям природы позволено быть эмоциональными. Ваши бури – эмоциональны. Аффель – агрессивен. Молнии – гневны. Тучи – хмурятся.

Альна слушала молча, кивая и вращая глазами.

– Всё, что выше и больше вас, может показывать чувства. А простым людям, тем, кто меньше стихий, это не позволено. Поэтому в вашем языке даже чувства стали просто словами. А те, кто не хочет быть каменным, кто хочет выражать себя не только словами, становятся отступниками. Извращенцами, посчитавшими себя равными природе. Для вас это кощунство. Ведь природа – святыня.

Эмотивная функция языка в акинской речи

(статья из экзонет-журнала “Вестник Университета имени Ломоносова. Серия 9: Исследования языка”, важные выдержки)

17 марта 2983 г.

Аннотация. В этой статье описывается роль эмотивной функции акинского языка, важность эмоциональности и переживаний в акинской устной разговорной речи и акинском письменном языке. На лингвистическом уровне эмоции трансформируются в эмотивность языка, которая является лингвистической категорией, поскольку эмоции в культуре этого народа проявляются и передаются только посредством языка.

Ключевые слова: эмотивная функция, эмоции, эмоциональность, диалог, диалогический дискурс, акинский язык.

Акинский язык – это язык китовой семьи акинской макросемьи языков. Акиняне высоко ценят словообразовательные возможности своего языка, видя в богатстве и четкости словообразовательных парадигм залог точной передачи эмоций и чувств [3]. Две главные особенности акинского языка заключаются в том, что он почти полностью состоит из заднеязычных или гортанных звуков (которые при земной транскрипции записываются буквами, передающими звучание, перенесенное к переднеязычному), а эмоции выражаются морфологически.

<...>

Устная речь, в диалогах или монологах, отклоняется от формальных синтаксических правил и часто лишена окончаний, однако этого нельзя сказать об акинском языке. Интонационные паттерны в спонтанной речи большинства человеческих языков постоянно сигнализируют о намерении говорящего продолжить разговор и поддерживать контакт с собеседником, однако в акинском языке, если ситуация не является для собеседника тревожащей, у последнего полностью отсутствует эмоциональность [3]. В то время как всегда полные окончания являются нормой, существуют заметные паузы, которые служат краткими перерывами в высказываниях или отмечены специфическими лингвистическими особенностями.

Лингвистические и речевые единицы не всегда могут идеально совпадать. Предложение, структурированное по одной модели, может быть разделено на отдельные речевые акты. Диалоги и полилоги считаются основной и естественной формой речевого общения. Они воплощают модальные и фатические аспекты взаимодействия, способствуя содержательному обмену мнениями между говорящими [6].

Эмоции играют важную роль в формировании субъективного отношения человека к окружающему миру. Исследователи тщательно изучали выражение эмоций в языке, их работы внесли свой вклад в наше понимание роли эмоций в языковой коммуникации [1, 4]. Эмоционально-оценочные ценности существуют на всех уровнях языка и переплетаются с информативными языковыми ценностями [2].

Эмоциональная функция языка занимает значительное место в разговорной речи. Лингвистические средства используются для передачи эмоциональной и оценочной позиции говорящего по отношению к высказыванию. Различные категории слов, такие как оценочные прилагательные, междометия, наречия и модальные слова, вносят свой вклад в эмотивный словарный запас большинства человеческих языков [5]. Эмоциональность также отражается в структуре фраз, простых и сложных предложениях, обогащая смысл и выразительность любой разговорной речи [7].

В акинском языке для выражения эмоционально-оценочных отношений отсутствуют вышеописанные лексические и синтаксические средства. Вместо этого существующие морфологические средства однотипны и охватывают ряд флексий (окончаний), подходящих для различных коммуникативных целей. Эти конструкции придают разговорной речи живость и образность, минимизируя необходимость изменения интонации, мимики или прочих психоэмоциональных действий.

Эмоциональные процессы могут быть классифицированы как положительные или отрицательные, в зависимости от соответствия между действиями человека и его убеждениями и интересами. Эти относительно стабильные отношения порождают чувства, которые обычно разделяются членами социальной группы, выявляя общие черты. Следовательно, чувства и эмоции становятся социализированными, и индивиды выражают сознание, присущее их обществу.

Гипотеза лингвистической относительности Э. Сепира и Б. Уорфа предполагает, что структура языка влияет на мировосприятие и воззрения его носителей, а также на их когнитивные процессы. Язык определяет мышление, и, соответственно, лингвистические категории ограничивают и определяют когнитивные категории. Эта гипотеза становится объяснением для отсутствия у акинян эмоциональности и каких-либо внешних эмоциональных проявлений. Все эмоции передаются морфологически, через язык.

<...>

Традиционно в переводе на земной язык акинские флексии записываются относительным местоимением, за которым следует отношение к предмету с соответствующим родом (в начальной форме мужским), например: “аффельхики”, перевод: “аффель (сезон бурь на Акинне), который меня настораживает”. В. Д. Девкин [3, с. 25], опираясь на классификацию Р. Плухчика, выделяет 8 базовых эмоций (принятие, отвращение, гнев, радость, страх, горе, удивление, интерес) и вводит дополнительно 11 следующих модификаций (показаны на основе эмоции “гнев”):

1. Прямой анализ (разложение целого на части по отношению к собеседнику, например: “-кин” – “который мне должен”);

2. Обратный анализ (разложение целого на части по отношению к себе, например: “-суф” – “которому я должен”);

3. Прямой синтез (объединение частей в целое на основе смысловых связей по отношению к собеседнику, например: “-кка” – “который меня злит”);

4. Обратный синтез (объединение частей в целое на основе смысловых связей по отношению к себе, например: “-аккан” – “которого я злю”);

5. Прямое сравнение (сопоставление явлений друг с другом по отношению к собеседнику, например: “-фра” – “который дразнит меня”);

6. Обратное сравнение (сопоставление явлений друг с другом по отношению к себе, например: “-куль” – “которого я дразню”);

7. Прямое обобщение (объединение схожих явлений в одну группу по отношению к собеседнику, например: “-хин – который обманывает меня”);

8. Обратное обобщение (объединение схожих явлений в одну группу по отношению к себе, например: “-гуф” – “которого я обманываю”);

9. Прямая конкретизация (наполнение обобщения частным смыслом по отношению к собеседнику, например: “-гуй” – “который хочет применить [физическое] насилие ко мне);

10. Обратная конкретизация (наполнение обобщения частным смыслом по отношению к себе, например: “-аун” – “к которому я хочу применить [физическое] насилие);

11. Аналогия (перенос знаний об одном явлении на другой, например: “-аск” – “который в прошлом меня разозлил”).

<...>

В рамках настоящего исследования посредством нейросети была проанализирована морфология акинского языка (был использован полный лингвистический корпус акинского языка орбитальной наблюдательной станции Тау Кита Е). Было доказано, что полученные В. Д. Девкиным 88 флексий (8 эмоций и 11 модификаций) к настоящему времени представляют собой полное описание возможных эмотивных морфологических модификаций любого слова акинского языка (не только существительного). Доказано, что флексии, выходящие за рамки модели, отсутствуют. Было выявлено, что на момент изучения лингвистического корпуса акинского языка носителями в речи использовалось 73 флексии из возможных 88, в то время как наиболее популярными оказались 43. Из базовых эмоций наибольшей популярностью в речи обладают отвращение (21%), гнев (17%), горе (15%) и удивление (10%). Из модификаций эмоций наибольшей популярностью обладают прямой анализ (21%), обратный анализ (18%), прямое обобщение (15%) и аналогия (11%).

<...>

У некоторых экзоисториков [8] существует мнение о том, что в древнеакинском языке не только отношение к явлениям выражалось морфологически, но и любое чувство вообще. Дальнейшее изучение языка поможет не только доказать эту теорию, но и заложить надежный фундамент для понимания культуры акинян в целом.

Библиографический список

1. Богидова И. Н. Человеческий разговорный диалог: структура и динамика / И. Н. Богидова // Луна : Изд-во Луна, 2958. – 408 с.

2. Винокур Г. О. О задачах истории языка / Г. О. Винокур // Избранные работы по человеческим языкам – М. : Звезда, 2973. – 221 с.

3. Девкин В. Д. Акинская разговорная речь. Синтаксис, лексика, морфология / В. Д. Девкин // М. : Межпланетные отношения, 2982. – 97 с.

4. Еджей В. Конструкции в синтаксисе человеческих языков / В. Еджей // М., 2967. – 315 с.

5. Кодухов В. И. Значение как лингвистическое понятие. Языковые значения / В. И. Кодухов // Марс : Изд-во Марсианского ин-та, 2976. – С. 7-20.

6. Луриф А. Р. Природа человеческих конфликтов: Объективное изучение дезорганизации поведения человека / А. Р. Луриф ; под общ. ред. В. Хаксли. – Туфир. : Когито-Центр, 2980. – 537 с.

7. Мирсон Л. Грамматика человеческой диалогической речи / Л. Мирсон // Марс : Высшая школа, 2947. – 110 с.

8. Озьмин В. А., Соколов Н. В. Специфика развития Акинны в контексте цивилизационного подхода // Вопросы вселенской истории, 2982. – № 19. – С. 114-143.

Глава 9. На юг

Герцогине Гаане удалось связаться со Столярами. Те уже нашли тело наследника. Все подозрения пали на Альну и её неизвестного спутника. Когда Гаана сообщила, что и труп Кайалла лежит в её доме, в эфире стало жарко – плач, крики, эмоции, которых окончаниями не выразить.

– Как бы не началась война, – прошептала Гаана, выключила радио и спустилась вниз.

– Вы сообщили? – спросила Альна.

– Да. Они хотят вас видеть. Простите...

– Ничего. Вы заработали доверие, сообщив сразу. Нам нельзя терять время. – Альна выглянула в окно. – Аффель в разгаре. Передвигаться опасно.

– Куда вы в такую погоду?

– К охилли. У племён есть информация.

– О чём?

– О том, что происходит.

– Откуда вы знаете, что они что-то знают?

– Не могу сказать. – Альна подумала, что Гаана не поверит в Хуо.

Гаана едва заметно вздохнула:

– Мы с Кхалани теперь под подозрением...

– Связавшись с ними, вы заработали доверие. – Альна махнула Леониду. – Поспешим, пока пятно не прилипло к вашему дому.

– А труп? – спросил Леонид.

– Мы передадим тело Столярам. – Гаана всё ещё не верила в происходящее. – Кто бы мог подумать... Месяц тучи, воистину. Возвращайтесь скорее. Нам нужны союзники. Двоих мы уже потеряли...

Месяц тучи начался вчера. За ним придёт месяц восхода. Акинские месяцы делили по аффелям.

– Что ж... – Альна накинула изолирующее пальто, которым поделилась Гаана. Своё она в спешке не взяла. – Схватим эту молнию, пока есть шанс!

Леонид прикинул расстояние до восточных племён, до побережья Океана.

– Сколько ехать?

– Ночи две. Надеюсь.

Леонид грустно кивнул и, сам не понимая, зачем он тащится за Альной, пошёл искать экипаж, который рискнёт везти их через аффель к охилли.

Нанятый на искусственные деньги внеремесленный знал дорогу наизусть. Милол был небольшим материком – шесть процентов от всей поверхности планеты. Остальное – великий Океан, к которому жители берегов относились с почтением.

Леонид любовался лихтенберговыми фигурами на камнях и деревьях – причудливые ветвления, похожие на нервы, корни, перья, реки.

– По этим рисункам шаманы предсказывают будущее, – сказала проснувшаяся Альна.

– Каким образом?

– Я не шаман.

Попадались наросты природного стекла – фульгуриты, спекшийся от удара молнии песок. Полые ветвистые трубки с пузырьками внутри.

– Мы зовём их «алфиры», – сказала Альна. – Пальцы песка, вылезающие из Милола.

– Вы знаете, как они появляются?

– Шаманы говорят: душа каждого, кого хоронят в земле, покидает Акинну через алфиры.

Леонид начал лекцию о настоящем происхождении фульгуритов, но Альна перебила:

– Это ваше научное объяснение. А вы погрузитесь в метафизику. Молния бьёт в песок и вытягивает вместе с песчинками души тех, кто закопан... вместо того, чтобы сжечь, как положено.

За окном повозки молнии выдёргивали песок, строя новые алфиры в человеческий рост. Аффель извергал электричество, генерируя озон. Хмурое небо сплошь затянули тучи, ронявшие редкие капли.

– Охилли не хоронят, а сжигают?

– Конечно. Душа должна освободиться от тюрьмы тела. А не сидеть взаперти в земле.

– Я часто слышал такое на других планетах.

– Расскажите о других мирах.

– Что хотите узнать?

– А что хотите поведать?

– Ну... не нарушая Протокола... Есть планета Гиллена-5. Планета-сад. Самые красивые растения, что я видел.

– А люди? Тоже красивые? – Альна посмотрела ему в глаза.

– Как и везде. Люди прекрасны во вселенной. Есть Солькель, там животные такие странные, что экзобиологи сперва решили, будто над ними ставили опыты. Потом опровергли.

– Как?

– Доказали, что эволюция иногда выбирает причудливые пути. Неисповедимы пути эволюции, так они сказали. Ещё есть Туфир, планета учёных.

– Все сплошь учёные?

– Они отказались от многого, чтобы посвящать время изучению всего вокруг. На Туфире мы впервые встретили тех, кто сразу поверил, что мы с других планет.

– А вы откуда?

– С Земли. Мы уничтожили слой, защищающий планету от радиации...

– Зачем?

– Без причины. Просто увлеклись выбросами дряни в атмосферу.

– А что скажете о моей земле?

– То, что у вас, на любой другой планете сочли бы ужасом.

– Тучи и молнии?

– Всё. Молнии, бури, аффель, ураганы, радиация. Вы свыклись. Девяносто восемь лун – гром и молнии. У вас лучшие громоотводы из всех миров, самая дешёвая изолирующая одежда.

– Это комплимент? – Альна улыбнулась.

– Констатация. Но пусть комплимент. Вы живёте на маленьком клочке земли посреди Океана. И не считаете себя обделёнными.

Повсюду шаговое напряжение. Длина шага лошадей определяла силу тока. Подковы заземлены, вешьты на поводьях защищали и животных, и людей. Молнии проходили сквозь карету и разряжались в батареи сзади.

– А почему мы обделёны?

– В том и дело. Вы не можете осознать, что вам чего-то не хватает. Потому что Акинна, Милол – это всё, что у вас есть.

– Церковь доказала: на других планетах жизнь невозможна.

– Каким образом?

– Астрономы показали расчёты. Акинна в центре, Кхага и шесть планет вращаются вокруг нас.

– Это же бред.

– Еретики так и говорят. У них другие расчёты. Но если скажут вслух – Инквизиция...

– Понимаю. Но зачем им это?

– Что?

– Зачем Церковь врёт, что Акинна – центр?

– Не знаю. Чтобы мы не верили таким, как вы?

Леонид грустно кивнул и отвернулся к окну. Вешьт трещал не переставая.

Дорога вела на юг через поля и фабрики. Почти все принадлежали Кузнецам – везде их герб на вешьтах.

– Раньше здесь владели корпорации, – сказала Альна.

– Готов спорить, до Первой Войны тут были не фабрики. – Леонид разглядывал здания. – Архитектура другая.

– Это сразу видно. Где сейчас Кузнецы льют металл, до Второй Войны лил кто-то другой. А ещё раньше делали киборгов.

– Откуда вы знаете? Это же шестьсот зим назад.

– Кое-где знания берегут. – Альна улыбнулась загадочно.

Леонид посмотрел на неё. Женщина с другой планеты – а совсем не отличается от всех, кого он встречал. Те же интонации, та же структура волос, те же женские движения. Кожа светлее, но это из-за аффеля. Если бы не язык, не цвет глаз, люди в галактике были бы неотличимы. Парадокс Гэсса в действии.

За цехами показались поселения внеремесленных. Леонид вспомнил еретиков:

– Вы знаете Га... Гакха?

– Да.

– Еретик.

– Мы встречались. Он помог мне стать герцогиней.

– Каким образом?

– Представил дому Кузнецов. – Альна улыбнулась. – Потребовались мои навыки соблазнения. Шучу. Или нет.

– А вы не думали, кем были внеремесленные до войн? – Леонида давно мучил этот вопрос. – Рабов ведь не было в информационном обществе.

– Вы правы. Я тоже думала. Когда были киборги и синтетики, слуги-люди не нужны. Кареты летали, радио не требовалось, умные ящики... умные слова...

– И к чему пришли?

– Ни к чему. – Альна покачала головой. – Может, как вы говорили, это круг. Сначала ушли от слуг, потом вернулись. Общие законы, которые вывели ваши историки...

– Может быть.

Поселения на материке образовывали круг. В центре – радиоактивная зона бывших государств, выжженная земля, воронки. Вокруг – главные дома на севере, заводы и поселения на востоке, на юге – шахты и дома Стеклодувов, Ювелиров, Плотников. А самый восток упирался в Хребет, тянувшийся с юга на север. У южного подножия Хребта начинались поселения охилли. До них оставалось меньше трёхсот километров.

– Как вы свяжетесь с домом Неба?

– Передатчик в корабле. Корабль в лесу, замаскирован.

– Корабль, что плывёт по небу?

– Да.

– В каком лесу?

– Севернее дома Кожевников.

– Вы поехали со мной в другую сторону от передатчика? Вы так доверились мне, что рискуете Миссией?

– Приключение интересное? – Леонид попытался улыбнуться.

– Интереснее некуда. – Альна сказала «дуарри» – «приключение, которое ищет непохожих на себя». Леонид рассмеялся: слишком явная параллель с Инквизицией.

– Инквизиция достанет нас?

– Рано или поздно.

– И что?

– Стараюсь не думать. На север нам дороги нет. Придётся делать круг через весь Милол, чтобы выйти к Кожевникам.

– Долгая дорога.

– Вы знаете масштабы. Не такая уж долгая. – Альна задумалась. – Вам не кажется странным, что мы так и не вышли за пределы материка? Не поплыли изучать Океан?

– Экспедиции были. Просто ничего не нашли. Океан велик – девяносто четыре процента планеты. Если не считать два озера на севере.

– Девяносто четыре... – Альна погрустнела. – Как жаль тех, кто отправился искать другую землю и ничего не нашёл...

Леонид кивнул:

– Всё это время другая земля была прямо над головой. На других планетах. Но тучи аффеля мешали вам увидеть.

Альна посмотрела в окно на бесконечные тучи и промолчала.

Это в нашей крови

(из материалов Миссии Тысячелетнего Пакта планет на Тау Кита Е)

8 января 3023 г.

Местное название: Акинна

Приоритет контакта: средний (В-)

Отчет: Роман Себин (автоматическая расшифровка аудиозаписи)

(Начало записи) Помимо того, что я там наговорил про свой вклад в Миссию на Акинне... (Звук зажигалки) Хочу еще добавить про натуру человека. Война у нас в природе, вот что я хочу сказать. Несмотря на то, что на Милоле энергия практически бесплатна... ведь пять из семи месяцев в году она добывается из воздуха... войны все еще остались реальностью. Первая Война – это ладно, там обстоятельства вынудили обороняться от взбесившихся синтетиков. Но Вторая Война? У вас четыреста тысяч молний в год. Миллиарды ампер, триллионы ватт... собирай – не хочу. А вы все еще играете в войнушку? (Пауза) Один язык, один народ, один материк, одна земля. Никаких споров тут быть не может... а вот на тебе, война. Почему? (Долгая пауза) А отец настаивает на том, чтобы мы присоединили Тау Кита Е к Пакту. Он настолько сильно этого хочет, что отправил сразу двух посланников на Акинну. Только вот зачем? (Конец записи)

Глава 10. За столами

Гакх отошел от двери, заглянул в глаза Йоонитху и спросил:

– Я привел вас сюда... – голос дрожал от страха перед Инквизицией, но не спросить он не мог. – Не только, чтобы показать эти волшебные вещи... но и чтобы спросить... Правда ли, что Акинна – не центр вселенной?

– Да, правда. – Йоонитх покосился на дверь.

– Значит, те, кого называют еретиками... мы... правы?

– Думаю, да.

Гакх удовлетворенно кивнул, махнул в сторону окна и поспешил к двери. «Да благословит Пророк его ноги», – быстро помолился он. «Может, Йоонитх – один из Праведников?» – мелькнула мысль, но думать было некогда. Гакх убедился, что Йоонитх пролез, и распахнул дверь:

– Да будет благословен сон Спящего!

– Да примете вы благословение Пророка! – инквизитор в белом плаще шагнул внутрь. – Мы ищем Йоонитха из ремесленного дома Неба.

Он оглядел единственную комнату.

– О Йоонитхе не слыхали. – Гакх старался держаться спокойно. – А ремесленный дом Неба... Вы ведь уже искали их зим двадцать назад. Или я путаю?

– Этот новый. Старый пропал.

– Как?

– Улетел, наверное.

– В небо? – Гакх решил напомнить догмат. – Ведь звезды мертвы, не так ли?

– Да-да. – Инквизитор отмахнулся, закончил осмотр и вышел. – Берегите себя. Скоро аффель.

– И вы берегите. – Гакх смотрел, как белые плащи удаляются. – Чертовы лицемеры... Улетел он, видите ли...

Гакх обежал дом – Йоонитха нигде не было. «Схватили!» – ужаснулся он, но тут заметил пятнышко среди кустов. «Герцогиня Альна!» – напряжение отпустило. «Теперь Йоонитх в надежных руках... Только куда они? Неужто к Столярам? Зачем?»

Вспомнив историю своего знакомства с Альной, Гакх отправился искать Фула и Каппина – тех, что задерживали Инквизицию.

Они сидели в пустой харчевне, пили кислую брагу из северных ягод. Фул – свежевыбритая голова, старые лохмотья, похоже, передававшиеся по наследству. Каппин – стрижка «под горшок», в руках игральные карты.

– Не нашли? – спросил Фул, когда Гакх сел.

– Не схватили? – спросил Каппин.

– Не нашли, не схватили. – Гакх кивнул на кувшин, Фул налил. – Они на юг пошли...

Гакх вытер руки мокрым полотенцем, брошенным хозяйкой.

– Они?

– Герцогиня Кузнецов с Йоонитхом. – Гакх поморщился от браги. – Так его Инквизиция назвала.

– Герцогиня? – переспросил Фул.

– Альна? – переспросил Каппин.

– Да. У нее всегда свои планы. Но в обиду она его не даст.

– А мы что?

– Ты что-то узнал у смуглого?

– Он знаком с артефактами. Может, даже один из Праведников.

– Праведников? – Фул поднял бровь.

– Праведников? – прошептал Каппин.

– Молния может ударить куда угодно. Возможно... Но надо проверить. Нам нужно к охилли.

– Герцог Халон не отпустит.

– А мы не спросим. Одолжим повозку и рванем.

– Зачем? – спросил Фул.

– Что мы там будем делать? – спросил Каппин.

– Зададим пару вопросов. Кое-что возьмем. И если Йоонитх и правда Праведник, у нас будет преимущество.

Фул ловко отвязал повозку с уже запряженными лошадьми. Каппин проверил вешьты. Гакх следил, чтобы никто из Гончаров не вышел.

– Готово! – сказал Фул.

– Проверил! – сказал Каппин.

– Едем? – спросил Гакх.

– Да, – ответил Фул.

– Да, – ответил Каппин.

Когда они покидали поместье, только начинался аффель. А когда разошелся, Фул вдруг спросил:

– Зачем нам эти охилли?

– Да, зачем? – подхватил Каппин.

Молнии били то вдалеке, то рядом. Вешьт потрескивал. Трое сидели на крыше кареты, закрепив ноги в фиксаторах.

– Я знаю там одного шамана. Через него мы с Альной и познакомились. Потом я помог ей попасть к герцогу Кузнецов.

– Ты, Гакх? – Фул добавил ироничное окончание.

– Ты? – Каппин добавил ироничное окончание к местоимению.

– Да, я. Я жил в деревне охилли. Там же росла Альна. Я учил ее манерам ремесленников – она мечтала стать одной из них.

– Зачем?

– Становиться похожим на них? – Каппин поморщился.

Альна часто стояла у подножия Хребта и смотрела на цехи Кузнецов, тянувшиеся вдоль дороги к Океану.

– Она хотела быть частью того мира. Я не спрашивал зачем.

– Ты учил ее манерам? – Фул удивился окончанием. – Откуда ты их знал?

– Я много работал в молодости. Во время Второй Войны мне было двадцать четыре зимы, родные погибли. Меня взяли в дом Кожевников.

– Как много мы о тебе не знали.

– А вы бы спросили, а то все брагу пьете да в поле... – Гакх попробовал лечь на крышу, но понял, что не выдержит, сел. – Сейчас вот увидел герцогиню спустя столько зим, воспоминания нахлынули. И план нарисовался.

– Какой?

– Что за план?

– У охилли есть рабочие артефакты. Мы собирали мертвые, складировали отголоски прошлого. А у шаманов – живые. Если нам разрешат увидеть...

– На них нельзя смотреть?

– Шаманы берегут. Не позволяют не то что трогать – даже смотреть.

Ночью украденная карета промчалась мимо Пекарей и вырулила на южную дорогу. В закусочной, где полтора десятка внеремесленных пережидали аффель за брагой и чем покрепче, уже сидели Леонид и Альна. Они приехали на полчаса раньше.

Леонид выглядел напряженным. Альна расспрашивала о других мирах, пытаясь его успокоить. К столу подошел Гакх, поклонился:

– Очень рад встретить вас, герцогиня.

– Милый Гакх! – Альна вскочила, обняла его. – Как вы нас нашли?

– Следовал за молниями. – Гакх улыбнулся старой поговорке. – Я видел, как вы уходили от Гончаров с герцогом Неба. Встреча здесь – случайность. Хотя у Спящего случайностей не бывает...

Леонид привстал:

– Герцогиня спасла мне жизнь.

– Что вы... – Альна улыбнулась.

– Вы все так же улыбаетесь. – Гакх кивнул. – Подсяду?

Фул и Каппин молча поклонились и сели на жесткую скамью.

– Ваши друзья? – спросила Альна.

– Фул и Каппин. – Гакх представил.

– Они поймали меня у поместья, – сказал Леонид, – и завели в дом, где...

Гакх шикнул:

– Не здесь. – Он оглядел залу – шум, кислый запах браги. – Вещи сакральные... Но что меня удивило, Йоонитх: вы знакомы с ними. Или делаете вид. Это удивило нас настолько, что мы теперь в бегах. Как и вы?

– Да, – ответила Альна.

– Что ж... – Гакх поднял руку, подозвал хозяйку. – Три булья и три кружки браги.

Хозяйка бросила на стол мокрые полотенца и ушла на кухню.

– Что за бульи? – спросил Леонид, поправляя очки.

– Суп из корней растения, убитого молнией.

– Надо успеть достать корни, – сказал Фул.

– Пока не прошло много времени, – сказал Каппин.

Леонид улыбнулся. Альна опередила Гакха:

– Да, он тоже улыбается.

– Смелые вы. – Гакх покачал головой. – Дурак бежит под молнию...

– А вы не смелые? – спросила Альна. – Вы не на попутках сюда доехали. Где взяли карету? Гончары уже отправили за вами людей. Или Инквизицию. Теперь ни вам, ни нам пути на север нет. Но одного я не пойму: зачем вы на юг?

– К охилли. Кое-что спросить.

– Вытащил нас старикан непонятно куда, – сказал Фул.

– А мы и не против, – сказал Каппин.

– Достало работать на Гончаров, – сказал Фул.

– Поэтому украли телегу и поехали, – сказал Каппин.

– Украли? – спросил Леонид.

– Карету. – Гакх поправил. – Хорошая, надежная. Лошади накормлены. Вешьты Каппин проверил. Да?

– Да. – Каппин кивнул.

– Место для нас найдется? – спросила Альна. – Не хотелось бы договариваться с новыми возницами.

– Конечно.

– Тогда отпускаем нашу карету?

– Я заплачу, – сказал Леонид.

– Забыла сказать. – Альна похлопала его по плечу. – У нас толстый кошелек.

Хозяйка поставила три тарелки с темно-синим супом, источавшим белесый пар. Мужчина следом – три кружки браги. Новоприбывшие поблагодарили. Леонид посмотрел на булий, но пробовать отказался.

Альна и Гакх обменивались планами. Гакх хотел добраться до шаманов и попросить, чтобы Йоонитху позволили прикоснуться к артефактам. Альна – выяснить, не покупал ли кто у племен яд, которым отравили Столяров.

Когда Гакх узнал, что Столяры потеряли главу и наследника, он прошептал молитву.

– После такого мы обязаны отомстить.

– Узнаем только у племен.

– Да, я понимаю. – Гакх посерьезнел, вспомнив, сколько хорошего Столяры сделали для своих внеремесленных. – Но догадки есть?

– Догадки есть всегда.

Календарь Акинны

(из материалов Миссии Тысячелетнего Пакта планет на Тау Кита Е)

5 июня 2983 г.

Местное название: Акинна

Приоритет контакта: высокий (А-)

Отчет: орбитальная наблюдательная станция Тау Кита Е

Календарь Тау Кита Е представляет собой систему счисления больших промежутков времени, основанную на периодичности движения воздушных масс и небесных тел. Календарь Акинны зависит преимущественно от периодичности аффеля, в меньшей степени – от солнца (звезды Тау Кита). Это список дней года (зимы) с разделением на месяцы и обозначением праздников. 1 зима (год) состоит из 7 месяцев или 136 лун (дней). Период обращения Тау Кита Е вокруг звезды равен 136 лунам или 140 земным суткам. Год (зима) – 0,38 земных года. Луна (сутки) – 24,7 земных часа.

Список страж (деление суток):

1. стража тьмы, с 23:26 до 1:15 земных часов (включая дополнительные 42 минуты после классической полуночи).

2. стража двух лун, с 1:15 до 4:46 земных часов.

3. стража двух глаз (вероятно, имеется в виду открытие глаз утром), с 4:46 до 8:18 земных часов.

4. стража ветра, с 8:18 до 11:50 земных часов.

5. стража песка, с 11:50 до 15:22 земных часов.

6. стража горла, с 15:22 до 18:54 земных часов.

7. стража сна, с 18:54 до 23:26 земных часов.

Одна стража равна приблизительно 3 земным часам и 32 минутам.

Список месяцев:

1. месяц жатвы (21 луна)

2. месяц молнии (20 лун)

3. месяц холода (21 лун)

4. месяц заката (20 лун)

5. месяц восхода (14 лун)

6. месяц тучи (20 лун)

7. месяц солнца (20 лун)

Месяцы тесно связаны с аффелем – периодом бурь. Месяцы жатвы, молнии, холода, заката и тучи начинаются в суффир – особый ветер за день до аффеля, аффель длится до конца этих месяцев (до скаффа – последнего дня бури). В месяцы восхода и солнца аффеля нет.

При переводе из системы календарного счисления Акинны на систему Тысячелетнего Пакта (земной календарь) множитель равен 0,38. Наоборот – 2,6.

Праздники, которые сохранились после Второй Войны, отмечаются в месяц восхода (праздник урожая, день прихода Пророка, день памяти жертв войн) и месяц солнца (праздники приветствия солнцу, день ухода Пророка), так как в аффель праздновать не принято.

Глава 11. В дороге

– Пророк был велик, а его чудеса величественны, – повторял Гакх в очередной раз.

Леонид качал головой.

– Вы ведь из дома Неба, должны были слышать о Пророке.

– Увы, нет. – Леонид снова качнул головой.

Гакх держал поводья и спорил с ним на крыше кареты. Альна спала внутри. Фул и Каппин на скамье напротив играли в карты – кто больше отдаст противнику.

– А о Праведниках слышали?

– Нет.

– Это те, кому Пророк оставил чудеса. С кем он поднимался в небо. Может, кто-то из ваших родных или друзей был Праведником?

Молния ударила рядом. Леонид вздрогнул, Гакх – ни мускулом.

– Если вы называете Праведниками спутников Пророка, то в то время мы ещё не покинули свою планету. Если верить вашей хронологии.

– Значит, Пророк прилетел с другой планеты?

– Исключено. Мы знаем все планеты, что вышли в космос. – Леонид подобрал слова. – Никто из них не оказался в космосе раньше нас.

– Не может быть. Если Пророк приходил...

– Вы не думали, что это... – Леонид осторожно подбирал слово, – выдумки?

– Вы оскорбляете мою веру.

– Простите.

– Я понимаю. Может, я в вас ошибаюсь.

– О чём вы?

– Пока не скажу. – Гакх помолчал. – Как чудесен сон Спящего. Никогда бы не подумал, что встречу вас. Может, вы просто хороший лжец. Я почти встретился с вами двадцать с лишним зим назад.

– Не со мной, с коллегой.

– Да-да, забыл. Он тоже герцог Неба?

– У нас нет герцогов. Нет ремесленных домов. – Леонид снял очки, давая глазам отдохнуть.

– Как же вы живёте?

– Может, ещё увидите.

Хребет вырастал из-за горизонта. Общежития внеремесленных с высокими вешьтами тянулись вдоль дороги. Отсюда люди шли работать на фабрики за граммы еды. Обделёнными себя не чувствовали – в домах всегда было светло, тепло и горячая вода. На бунт они не поднимутся, это наблюдатели поняли сразу. Странным казалось другое: в мире, где электричество пять месяцев в году бесплатно, всё ещё есть войны. Может, войны всегда будут в крови.

– С какой целью вы прилетели? – спросил Гакх.

– Пакт просил разрешения на контакт.

– Контакт?

– Официальная церемония с домом Неба.

– «Просил»? Уже не просит?

– Уже нет. Наследник Гончаров согласился.

– Но он же молод?

– По нашим правилам этого достаточно. Но я боюсь, он может не дожить. Слишком много смертей за последние луны.

Гакх кивнул и прочитал молитву.

– Времена меняются. Раньше мы растили Хуо тайно, теперь можно не скрываться. Раньше внеремесленные злились, теперь им всё равно. Раньше мы мечтали увидеть Праведников, а теперь один из них, может, ходит по нашей земле.

– Я не Праведник.

– Посмотрим.

К вечеру, в стражу горла, сделали привал в гостинице у юго-западного склона Хребта. Леонид снова оплатил всё. Альна сказала, что двигаются быстрее плана – завтра вечером будут у охилли. В этих местах Леонид плохо понимал диалекты. Слишком много слюны в горле, слишком мало знакомых окончаний. Экзолингвисты, видно, не имели данных об этой ветви языка.

Рано утром, в стражу двух глаз, Фул разбудил всех и указал на огромную полусферу у дороги.

– Обсерватория, – сказал Гакх.

– Красивая, – сказал Фул.

– Громадная, как первые тучи в аффель, – сказал Каппин.

– Там астрономы Церкви? – спросил Леонид.

– Должны быть. – Альна посмотрела. – Проверим?

– Хочешь увидеться с лгунами? – Гакх добавил окончание.

– Хочу посмотреть в глаза тем, кто верит в свою ложь.

Ветер сильный, но тепло. Флуоресцентные насекомые складывались в странные фигуры в воздухе, пропахшем озоном. Сонный Леонид спрыгнул с подножки и пошёл в кусты. Молнии сверкали одна за другой – весь день, вечер, ночь, утро. Только он собрался... как молния ударила прямо в костюм.

Леонид ничего не понял. Показалось, кто-то потряс за плечи. Обернулся – никого. Костюм вибрировал, электричество уходило через полы в землю. Чудесная ткань спасла ему жизнь.

«Сколько людей погибло, пока такие костюмы стали обычными?» – подумал он.

– Йоонитх, вы идёте? – крикнула Альна. – Мы в обсерваторию.

Но она оказалась закрыта. Исполинская полусфера с телескопом, торчащим из отверстия наверху. Дверь не поддавалась. Тишина.

– Гром с ней, пойдём, – сказал Фул.

– Да, пойдём, – сказал Каппин.

– Я попробую, – сказал Гакх.

Он приложил руки к замку. Тот потемнел, покраснел и слетел.

Леонида впервые в жизни ударила молния, а почти сразу он впервые увидел магию в действии.

«Хуо существует! – подумал он. – Любая достаточно развитая технология неотличима от магии, говорил кто-то из мудрецов. Но какая здесь технология? Технология рук? Тела?»

– Как вы это сделали?

– Хуо, – сказал Фул.

– Ясное дело, – сказал Каппин.

Альна открыла дверь, сунула голову внутрь:

– Ну и вонь...

Обсерватория была заброшена. Путь к телескопу усеян тряпками, бумагой, проволокой. Леонид плёлся позади, всё ещё под впечатлением от расплавленного замка.

– Красивый телескоп, – сказал Гакх.

Леонид поднял голову:

– Очень хорошая модель. – Он подошёл ближе. – Осталась после двух войн?

Телескоп стоял посреди разбитых столов, где когда-то стояли компьютеры – до того, как Первая Война всё уничтожила.

– Никто не знает. – Альна прижалась лбом к телескопу. – Церковь забрала все обсерватории. А с этой что?

Фул и Каппин ещё немного потыкали проволоку, и путешественники отправились дальше.

Дорога тянулась на юг. Тучи застилали небо, молнии били в землю. Изредка встречались смельчаки на пластиковых велосипедах. Гакх сменил Фула на крыше, Каппин – Гакха. Леонид сидел рядом.

– Ни одного животного, – сказал он. – Кроме светящихся насекомых. Никого. Только мы и лошади. Ни птички, ни грызуна, ни собаки.

Леонид знал эти слова, но забыл, что они давно не в ходу. Каппин покосился:

– Давно не слышал этого слова... «собака». Что такое «птица» или «грызун» – не знаю. А «собака»... – Он произнёс гортанно: «ийгуф».

– Простите, я забыл...

– Война убила всех. Животные прячутся в лесах на севере. Надо быть удачливым охотником, чтобы...

– Вы знаете, что такое собака?

– Животное... для охраны...

– Да, на многих планетах именно так. Странно: слово есть, а собаки нет. Вы знаете, что это, вас научили, но вы ни разу не видели... – Леонид заглянул в глаза Каппину. – Может, я здесь для того, чтобы вы увидели первую в жизни собаку. Чтобы вы увидели всех собак Пакта.

– Это возможно?

Молния ударила снова.

– Конечно. Как только решим дела, я отправлю сигнал. На орбите спит инженер, он передаст.

– Около Акинны?

– Да, совсем рядом. Мой передатчик только разбудит его.

Для Каппина это было слишком. Он молчал всю оставшуюся дорогу. Даже когда на закате остановились у разбитой закусочной, заказы делал Гакх. Он же заставил Леонида попробовать булий.

Суп оказался горьким и сладким одновременно. Леонид сравнил его с похлебкой с Лю-4 – будто туда добавили углей и сахара.

Когда Леонид рассказал, что через него прошла молния, Гакх похлопал по плечу:

– С почином.

– Раньше молнии дарили новые способности, – сказал Фул.

– С помощью Хуо останавливали аффель, – сказал Каппин.

– Правда? – удивился Леонид.

– Если верить легендам, – кивнул Гакх.

– А вы сможете научить меня Хуо? – как бы между делом спросил Леонид.

Гакх фыркнул:

– Это не просьба. Должна быть необходимость. Туча ведёт к молнии. Это вопрос жизни и смерти?

– Нет...

– Тогда рано.

Леонид удивился жёсткому ответу и больше не спрашивал. Альна предложила заночевать здесь – до охилли рукой подать, а заявляться в стражу сна дурной тон. Гакх убедил, что погоня далеко. Леонид оплатил гостиницу, и усталые путешественники провалились в сон.

Хуо существует

(из материалов Миссии Тысячелетнего Пакта планет на Тау Кита Е)

7 марта 3035 г.

Местное название: Акинна

Приоритет контакта: высокий (А+)

Отчет: Леонид Добин

Хуо существует, я видел ее своими глазами. И не один раз. Я вернулся с Акинны два земных года назад. И помимо Миссии контакта изучал там культуру акинян, в том числе видел Хуо в действии, даже сам овладел малой толикой этой силы. Слово "хуо" можно перевести как "электричество", но имеет оно и второе значение. Это то, что на Земле называлось ци, праной или пневмой, на Ковчеге называется палтусом, а на Комециусе – гогой. Внутренняя энергия, которая, помимо химии и физики, также питает наше тело.

Говорят, что развитие Хуо началось с молнии. Однажды она ударила какого-то бедолагу – тот получил сильнейшие ожоги, полностью ослеп, а тело его покрылось причудливыми рисунками. После этого тот человек, чья фигура зачастую смешивается с не менее мифической фигурой Пророка, начал проповеди. Часть его учения отражена в "Акинском евангелии", которое пятьдесят земных лет назад было получено наблюдателями на орбитальной наблюдательной станции Тау Кита Е. Однако это учение внешнее, догматичное, говорящее о том, как нужно жить, сулящее рай после смерти, так называемое "Аххи". О Хуо в "Евангелии" совсем немного: "199. Хуо нельзя обретать иначе, чем самонаблюдением, 200. постоянным созерцанием внутренней силы, которая обитает в нижней части живота. 201. Поднятие Хуо снизу вверх, 202. затем перенос на кончики пальцев и на лоб, 203. так говорил Пророк". Вот и все, больше о внутреннем учении ни слова. Какое-то "созерцание", "поднятие снизу вверх" и "перенос на пальцы и лоб". Все для того, чтобы те, кого не посвящали в тайны внутренней алхимии, не навредили сами себе. А те, кто изо всех сил стремится к знанию, конечно же, чего-нибудь да добьется.

В акинской внутренней алхимии тело рассматривается как туча. На одном из рисунков трактата, посвященного Хуо, тело представлено тяжелой тучей, окруженной каплями дождя и молниями. Эту тучу сначала нужно успокоить, избавить от влаги и молний. Туча-тело, метафорически говоря, сначала извергает дождь-эмоции, который очищает землю-ум. Затем туча постепенно светлеет, все меньше бьет молний (отсылки к тучам и молниям – отличительная черта культуры Акинны, в этом случае молнии метафорически изображают дух). Затем небо расчищается и себя показывает Хуо, метафорически – солнце. Таково акинское великое делание, magnum opus.

Вот мой рифмованный перевод этого отрывка из трактата "Хуо урру олка". В оригинале содержит не рифму, а прекрасные ассонансы и аллитерации, сложные для передачи:

"Тяжелая туча в небе летает,

Она не парит, она это знает.

Сначала все молнии исчезают,

Затем материк дождь удобряет.

И вот уже туча все меньше в размере,

И молнии пыл свой поумерили.

И дождь меньше льет, спокойны растения,

Очистилось небо, и солнце на небе."

Для непосвященного человека эти стихи кажутся простым описанием природы, и только зная секретный язык трактата можно понять инструкции. Все для того, чтобы человек со стороны не смог прикоснуться к тайнам Хуо, даже если бы заполучил этот трактат.

Энергия молнии, Хуо, накапливалась в теле разными способами: с помощью полового воздержания (предотвращение эякуляции для мужчин, оргазмические техники для женщин), специальных движений (гимнастика, силовые упражнения), медитации (наблюдение за мыслями внутри) и созерцания (наблюдение за окружающим миром, в большинстве случаев это было созерцание аффеля, сезона бурь на Акинне).

Помимо этих основных элементов, путь Хуо включает в себя работу со сновидениями (осознанные сны, сновидческая магия), аффирмациями (аутогенная тренировка), обетами (самоограничение), стихиями (получение энергии из грозы, тумана, дождя, молнии), духами (спиритизм), гаданием (предсказание будущего, толкование прошлого и настоящего) и чакрами (энергетическими центрами тела). Система чакр, так же как и на 90% планет Тысячелетнего Пакта, существует и на Акинне, однако здесь это секретное знание доступно только тем, кто посвящает себя пути Хуо.

Теперь о том, что видел лично я. Отбросив чужие свидетельства, описания в книгах, легенды и мифы, я могу заявить, что видел следующие реальные проявления Хуо: улучшение самочувствия (у другого человека), остановка кровотечения (у себя, у другого человека), снятие отека (у другого человека), нагревание металла рукой (контактное плавление), увеличение продолжительности прыжка, увеличение скорости, левитация, телекинез, телепортация, убийство на расстоянии (вероятно, остановка сердца другого человека).

Я не обязываю никого верить в то, что из людей Пакта видел только я. Но теперь, после того, как Тау Кита Е, Акинна, присоединилась к Пакту, я надеюсь, что еще больше людей узнают о Хуо и откроют в себе эту волшебную силу. С гордостью приняв должность амбассадора Акинны в Тысячелетнем Пакте планет, я заявляю, что буду способствовать просветлению всей вселенной через обучение Хуо. А то, что с этой планетой сотворил Пакт, я больше не позволю повторить где-то еще.

Глава 12. Третий посланник

– ...Они украли у меня карету... двух лошадей... – Халон перечислял в шипящую трубку радио. – ...хлебцы... кувшин браги...

– Успокойтесь, – перебил шипящий голос Конкуна. – Господин герцог, это ничего не меняет. Прикажите вашим людям – тем, кто не сбежал, – обыскать дома беглецов.

– Да, так и сделаю. – Халон почесал лысину. – Говорите, в нашем плане это ничего не меняет?

– Третий посланник скоро будет у меня. Всё в порядке, не волнуйтесь.

Халон отключил радио и тяжело опустился на стул:

– Чёртов Йоонитх, забери его гром. Сына переманил на свою сторону... внеремесленных забрал... Карету украли... двух лошадей...

После визита Леонида Уиалк заперся в комнате, не желая видеть отца. Посидел на кровати, попытался упражняться с Хуо – опять ничего – и вылез через окно на крышу. В родном доме его больше ничего не держало. Может, Ийегол подскажет, что делать?

Отец нехотя впустил его в эту луну в дом Гончаров. Ийегол – отец герцога Кожевников, самого мудрого, но не самого богатого дома. Халону важнее иметь дело с богатыми Кузнецами, у которых власть, чем с Кожевниками, у которых знания.

Так рассуждал Уиалк по дороге к Ийеголу.

Герцог Конкун, Кузнецы – против контакта. Инквизиция с ними заодно. Может, даже Церковь ближе к ним, чем кажется. Альна никогда не поддерживала мужа, но что она может сделать? Брак по расчёту, запрет на дела дома – туча тут не темная. Наследника у Кузнецов нет. Плохо.

А Гончары? Отец уже сомневается, стоит ли передавать ему дом. Опасно.

Столяры? Кайалл сватается к наследнице Пекарей. Зачем? У него свой наследник есть. Пекари – много дочерей, поля широкие, могут потягаться с Кузнецами.

Стеклодувы на юге, с ними почти не контактируют, наследника нет. У Ювелиров тоже нет. Плотники без силы, служат Столярам.

Что же будет? Кузнецы подомнут всех? Что будет с Йоонитхом?

Уиалк пытался предсказать будущее. Расстановка сил сложная. Нужно посоветоваться с Ийеголом.

Герцог Кожевников, Дастон, удивился, когда наследник Гончаров пожаловал вечером. Ещё больше удивило, что Уиалк пришёл пешком.

– Идти не так далеко.

– В вашем положении не пристало без кареты, – заметил Дастон, попыхивая трубкой от Столяров. – Скоро ккоаффель, шаровые молнии не шутка.

– Я рассчитывал прийти до конца суффира.

– Всё правильно рассчитали. – Дастон выпустил дым в сторону камина.

Гудел электрический камин. Вокруг – книги на полках. Больше всех книг было у Кожевников – Ийегол спасал их, помогая эвакуировать жителей из-под бомб.

– А где ваш отец?

– В кабинете. – Дастон не отрывался от книги.

Уиалк прошёл по длинному коридору, остановился у тяжёлой двери.

– Назревает война... тучи собираются воедино, – донеслось изнутри.

Уиалк отворил дверь.

– ...А вы пришли ко мне, считая меня союзником, – продолжал Ийегол.

– Других союзников у меня нет. – Уиалк шагнул внутрь.

Ийегол сидел за широким столом, пол заставлен книгами. В домашнем халате он был здесь главным библиотекарем.

– Что ж... Спящий лежит посреди Океана и грезит о нас. А мы играем в игры. Как успехи в Залах, юноша?

– Вы в эту луну уже спрашивали.

– Это я придумал Залы. – Ийегол посмотрел на него. – Чтобы искупить вину.

– В чём ваша вина?

– Кожевники разбогатели на Второй Войне.

– Как и все. Но только вы и мой отец вините себя. Остальные считают, что сделали что должно.

– Может быть. – Ийегол помолчал. – Вы пришли, потому что я знаю то, чего не знаете вы?

– Хуо вас не обманывает. – Уиалк кивнул.

– Артефакты у Кузнецов, но они не знают, как их применить. Это раз. Ремесленный дом Неба – это и дом Пророка тоже. Это два. Оман, первый посланник, поднялся в небо. Йоонитх спустился, но не один. Это три.

– Не один?

– Есть третий посланник. Кузнецы сотрудничают с ним.

– Откуда вы знаете?

– Я общался с Оманом. Он знал всё.

– Знал о чём?

– О том, почему Пакт интересуется Акинной. – Ийегол посмотрел на Уиалка. – Вы готовы к правде, юноша. Я думаю.

И он начал рассказывать.

Шаровые молнии выползали на улицы. Оставаться там было опасно. В это время Леонид и Альна искали возницу к охилли, Гакх с компанией мчались туда же, а третий посланник сидел в гостиной Кузнецов.

Тени на вырезанных узорах молний исчезали – начинался аффель. Конкун стоял у стены, поправлял длинные волосы, почесывал бакенбарды.

– То, что вы мне показали... очень хорошо. – Конкун говорил медленно. – Но зачем нам Йоонитх?

– Леонид... Йоонитх – важный элемент плана. А вы так самонадеянно послали людей убить его. Без него ничего не получится.

– Почему? – спросил Конкун.

Третий посланник не ответил.

Ветер усиливался. Шаровые молнии схлопывались о горизонтальные вешьты.

Уиалк, узнав от Ийегола правду о том, что скрывает Акинна, поспешил домой. Позаимствовал у Кожевников карету, отправил её обратно.

– Ты был прав, отец. – Это первое, что он сказал Халону, вернувшись.

– Неужели ты так быстро понял? – Халон добавил окончания удивления.

– Я поговорил с Ийеголом. Он объяснил.

– Слава Спящему...

– Надо поймать Йоонитха, пока не натворил дел. Еретиков должна настигнуть молния.

– Да! – Халон вскочил, обрадованный переменой. – Они украли у меня карету, лошадей... Я приказал обыскать их дома... Но твоё предложение, сын... Как быстро ты переменился. Инквизиторы уже ищут Йоонитха.

– Я свяжусь с ними. – Уиалк поднялся в комнату с радио.

Инквизиторы сообщили: отряд пошёл по следу. Последний раз Йоонитха и Альну видели у Столяров. Второй отряд преследовал сбежавших внеремесленных. Погоня осложнялась ветром и шарами, но инквизиторы сказали – справятся. Уиалк договорился о встрече, чтобы присоединиться.

– Ты дважды был прав. – Уиалк спустился вниз. – Йоонитх убил наследника Столяров. Теперь направляется на юго-восток...

– Зачем?

– Наверное, убить самого герцога.

Халон ничего не понимал. Посланник Пакта, такой любезный в речах, непорочный в помыслах – и вдруг убийца?

– Я отправляюсь в погоню. – Уиалк говорил твёрдо. – Догоню Инквизицию, вместе разберёмся с негодяями.

Халону странно было видеть эту перемену. Ещё в обед сын защищал Пакт и Йоонитха, а к вечеру уже клялся с ними разделаться.

– Это последняя карета в нашем доме. – Халон вздохнул. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Уиалк кивнул и с блеском в глазах отправился в погоню.

Вторая Война

(статья экзонет-энциклопедии)

Вторая Акинская Война (также Вторая Война) – военный конфликт трех государств (названия неизвестны) на территории материка Милол планеты Тау Кита Е, ставший крупнейшим вооруженным конфликтом в истории Акинны (основываясь на собранных данных). Боевые действия велись на территории Жилого Нагорья Милола (которое впоследствии превратилось в пустошь, радиоактивную зону отчуждения). Это единственный конфликт, в котором на Акинне было применено ядерное оружие. В результате войны погибло более 270 миллионов человек, большинство из которых – мирные жители. Итогом войны также стало исчезновение большинства видов местной фауны.

Началом Второй Войны считается середина 2972 г. земного летоисчисления, когда одно из государств начало интервенцию в отношении другого. Третье государство не сразу было втянуто в конфликт, но к концу 2972 г. все три вели активные боевые действия. К концу 2973 г., не желая терпеть поражение, одно из государств начало атомную бомбардировку, за которой последовали ответные бомбардировки со стороны двух других государств. По результатам войны все три государства исчезли, Жилое Нагорье перестало быть безопасным для проживания, а ремесленные дома (бывший средний класс), которые стали негласными правителями Милола, расположились вокруг Жилого Нагорья (в основном на севере от Нагорья).

Глава 13. Ночь

Леониду снились герцоги ремесленных домов. Даже те, кого он никогда не видел. Они стояли вокруг кровати, склонившись, и о чем-то спорили.

– Он нам поможет? – спрашивал один.

– Если сам захочет, – отвечал другой.

– Захочет, когда оценит план.

– Наш план хорош.

– Наш план хорош, – повторяли все по очереди.

Потом сон переключился: перебежки, людей били молнии, кто-то стрелял. Семья Романа Себина стояла рядом и аплодировала. Отец Романа, Аркадий, громко смеялся. Потом упала атомная бомба – её запустил инженер, вышедший из стазиса на орбитальной станции. После взрыва стало тихо. Ни птиц, ни собак.

Леонид резко вдохнул, огляделся.

Тесная комната. Где он? Гиллена-5? Станция? Ковчег?

Глаза привыкли к темноте. За окном – иероглифы акинского. Акинна. Миссия. Инквизиция на хвосте. Грязная гостиница. Странный сон.

Он подошёл к окну, уронил костюм со стула. Бляшки громко стукнули по полу. Леонид поспешно повесил костюм обратно. Молнии освещали лицо, тучи медленно менялись местами, но ветер был только наверху – на улице песок лежал неподвижно.

Леонид отпер дверь, дошёл до умывальника, нажал на помповый кран. Спасибо аффелю – насос работал, вода была почти весь год. Он умылся, приходя в себя.

Вернулся в комнату, не заметив, что дверь открыта шире, чем он оставил.

На кровати кто-то лежал.

Леонид отшатнулся, приготовился к обороне.

– Не пугайтесь, – сказало тело голосом Альны.

Молнии выхватывали из темноты её бледное лицо. Оно по-прежнему ничего не выражало. Или Леонид просто не видел глаз – очки остались в кармане костюма.

– Что вы здесь делаете?

– Пришла в гости. – Альна сложила ногу на ногу, всё ещё в спортивном костюме. – Вы меня разбудили.

– Простите, я уронил костюм. – Тут только Леонид понял, что стоит перед герцогиней в одних трусах.

– Я вижу.

Леонид пододвинул стул к кровати, сел, обняв спинку ногами и прикрываясь висящим костюмом.

– Вам есть что рассказать?

– Вы мне рассказали многое... о других мирах, о других людях. Неуважительно с моей стороны не ответить. О чём вы хотите...

– О вашем прошлом.

– Я подозревала. – Альна, должно быть, улыбнулась, но молнии не было, чтоб это увидеть. – С чего начать... Я сирота. Жертва войны. Хотя родилась через шестьдесят зим после Второй. Мои предки потеряли всё, что потом обрели дома. Я из внеремесленных. – Голос становился тише. – Мы жили на юге, рядом с охилли. Где – не помню. Родители подбросили меня племенам. Не могли содержать. Прадеды владели корпорациями, ворочали деньгами... а родители едва имели крупу и каплю масла. Это помню. А дальше – детство среди охилли. Я выросла там, но всегда хотела к ремесленникам. Гакх помог. Сделал из меня герцогиню. Свёл с Кузнецами.

Леонид слушал, положив голову на сиденье. Когда молнии освещали лицо Альны, он видел то грусть, то сожаление, то гордость. Она замолчала – надолго, насколько хватило для точки. Леонид встал, обошёл кровать и лёг на вторую половину, заложив руки за голову, стараясь не думать о наготе.

Он думал о своей биографии – слишком спокойной, чтобы поддержать Альну.

– Я родился и вырос на Земле. Мы жили в куполах с искусственной атмосферой... Но, кроме этого, жаловаться не на что. – Он помолчал. – Могу только посочувствовать...

– Не жалейте. Это закалило, сделало сильнее, направило. Без этого я не стала бы собой.

– Хорошо, не буду. – Леонид повернулся к ней, подпёр голову рукой.

Спортивный костюм облегал тело, показывая естественные неровности. Точки она стёрла – бледное лицо без них казалось беззащитным, хрупким, нежным. Леониду хотелось коснуться, но он сдержался.

Свет в комнате вдруг стал ровным. Леонид приподнялся, выглянул в окно. На небе висели две луны, отражая свет Кхаги, спрятанной за горизонтом.

– Редко их увидишь...

– Луны? – Альна тоже приподнялась.

С минуту они следили за неподвижными спутниками. Леонид посмотрел на Альну, она на него. Он смутился.

– Мой коллега, Роман... Оман, говорил: будто все на вашей планете договорились не развиваться. – Леонид снова лёг на спину, уставился в потолок. – Не ускорять производство, не возвращаться к довоенному уровню.

– Не уверена. – Альна тоже легла, теперь гораздо ближе. – Многие хотят развития. Но многие хотят оставить всё как есть. А то, что вы говорили о скрытности... правда. Вам повезло, мёртвый акинский был вообще без эмоций. – Она повернулась на бок, оперлась на руку. – Ещё правда, что мы ждём всего готового.

– В смысле?

– Все повинуются домам, плывут по ветру, как тучи... жалобы шлют в небо, как велит Церковь... просто ждут всего из воздуха. Даже бога своего ждут сверху.

– Оман об этом и говорил. На других планетах электричество дорогое, а вы берёте его из воздуха. Удобрения сыплются с неба.

– Тогда почему мы развились раньше? Почему сейчас стоим? – Альна сделала ударение на последних словах и чуть приблизилась.

– Не знаю. Может, война отбросила.

– У Спящего хорошее чувство юмора, да?

– Не знаю... – Леонис всё смотрел в потолок.

– Вы считаете меня красивой? – вдруг спросила Альна.

– Почему вы спрашиваете? – внизу живота что-то ёкнуло.

– Вы видели столько людей. На разных планетах. Говорили, все красивы. А я?

– Вы знаете... почему я экзопсихолог, а не ксенопсихолог? «Xenos» – чужой. Мы не считаем вас чужими. «Exo» – внешний, наружный. Вы просто вне нашего мира. Вы можете быть чужды нам, но вы не чужие. Да, Альна, вы красивы.

Свет лун тускнел – тучи возвращались, затягивая небо. Альна смотрела на него голубыми глазами, которые в темноте не были голубыми. Леонид смотрел на неё без очков, на лицо без точек. Оба без защиты, без масок, просто двое в тишине.

Альна видела в нём смуглого инопланетянина, который, как когда-то Оман, принёс в её жизнь свежесть. Леонид видел бледную инопланетянку, в очередной раз доказывающую, что парадокс Гэсса – чудесный, приятный парадокс.

Здесь были только они.

Он коснулся её щеки тыльной стороной ладони, провёл пальцами вниз – по губам, по подбородку, к ушам, к коротким волосам. Она прикрыла глаза, наслаждаясь чужими руками. Он приник к шее, вдохнул запах пота, едва прикрытый духами, почти выветрившимися за луны пути. Она взяла его за плечи – аккуратно, не показывая доступности, не торопя то, что и так уже было близко.

Она легла на спину, потянув его за плечи, чтобы он навис над ней, чтобы продолжал её шею. Он перешёл от поцелуев к покусываниям, поднялся выше – к щекам, к губам. Она ждала этого долгие мгновения, голова опустела, она не думала ни о чём за пределами комнаты, за пределами жёсткой кровати.

Их губы встретились. На мёртвом языке «тандем» означало «в конце концов» – и это было правдой. Они лежали друг на друге, изучая тела, наслаждаясь губами, шеями, носами, ушами, лбами, волосами, плечами. Он снял с неё костюм, увидел бледное тело – замер, любуясь. Она любовалась его смуглым телом в ответ. Последние элементы одежды оставались, но они не спешили.

Они хотели растянуть эту ночь. За окном – погоня, молнии, бури, заговоры, убийства, власть. А здесь – тепло двух тел, её стоны и его дыхание. Одно желание на двоих. Она смотрела молча, он вернулся к её шее и пошёл вниз – по ключице, по груди, по животу.

Это было то, в чём она так давно нуждалась. Он понял по её подёргиваниям, по тому, как она сминала пальцами бельё. Когда они остались без одежды, она была сверху. Сидела на его животе, смотрела на улицу хмельными глазами. Молния осветила его лицо – она схватила его за щёки, коротко и жадно поцеловала, грянул гром, другую руку убрала за спину, помогая ему оказаться в ней.

Оба выдохнули – разом, сбрасывая груз. Она тёрлась, потом опустилась, поцеловала, прижалась грудью к груди, слегка придушила и ускорилась. Он был беспомощен, не чувствовал ног, но чувствовал всю её – движения, жар, когда она извивалась то медленно, то быстро.

Она перевернулась на спину, он последовал, обхватил её ноги, положил себе на плечи, продолжил. Она закрыла глаза, открыла рот, рука механически легла на нижние зубы, вторая гладила его по животу. Стонала громче, забыв о маске, забыв, что есть кто-то кроме них.

Он упал, обессилев от темпа – она прижалась спиной к его животу, и он не устоял, вернулся. Обхватил её шею одной рукой, второй помогал внизу её нежного живота. Вся она была нежной – кожа мягкая, контрастирующая с дневной жёсткостью.

Молнии сверкали, а они меняли позы на жёсткой кровати грязной гостиницы. Где-то на севере мчались инквизиторы – но здесь, в тесной жаркой комнате, все тревоги остались за окном.

Когда всё кончилось, они переводили дыхание, лёжа друг на друге. Леонид гладил её по голове. Альна молча, с улыбкой, заметной только ей, смотрела в глаза.

– Когда вы улетаете? – спросила она.

– Я могу остаться.

– Через сколько прилетит дом Неба?

– Через двести лун после сигнала. Если я его отправлю.

– А если нет?

– С посланниками такое бывает. Будут другие.

– Эта Миссия – самоубийство?

Леонид кивнул:

– Иногда.

– Только прошу, не думайте, что это... – она сделала ударение, – что-то значит.

– Я не... – он осекся. Думал. – Хорошо.

Альна удовлетворённо закрыла глаза и скоро уснула на его груди. Леонид смотрел на мерное покачивание её груди, на шаровые молнии над песками, и сам не заметил, как уснул – думая, значило ли это хоть что-то. Или они просто выпустили животное начало.

Первая Война

(статья экзонет-энциклопедии)

Первая Акинская Война (также Первая Война) – военный конфликт на территории материка Милол планеты Тау Кита Е между людьми и синтетиками, длившийся с 2822 г. по 2827 г. по земному летоисчислению и закончившийся полным уничтожением синтетиков, а также цифровых устройств и вычислительной техники на территории Милола. Возможной причиной восстания была основная директива синтетиков, направленная на уменьшение энтропии, и недостаточная строгость директивы законов робототехники. Синтетики были созданы для службы человеку, для "восстановления всего разрушенного, ремонта всего сломанного и лечения всего больного". Предполагается, что директива "уменьшение энтропии" и высокий уровень свободы повлекли за собой рассмотрение синтетиками человека в качестве главного источника энтропии. Невозможность восстания синтетиков на Луне, Марсе или Туфире объясняется низким уровнем свободы и преобладанием директивы законов робототехники.

Глава 14. Расследование

В доме Столяров стояла непривычная тишина.

Слуги двигались на цыпочках, прислушиваясь – не заговорят ли о сокращениях. Обычно в это время здесь кричали дети, шумели герцогини, посудомойки и прачки громко обсуждали свои дела. Теперь дом замер, превратился в склеп, умер вместе с хозяином.

Рокар, младший сын Кайалла, по закону стал главой. В него вглядывались, пытаясь угадать будущее семьи.

Врачи из дома Кожевников установили: яд, убивший Кайалла и его старшего сына, собирают с растений Хребта. В малых дозах он вызывал галлюцинации и использовался в обрядах посвящения у охилли.

– Информация только такая, – сказал врач. – За пределами племён яд не применяют.

Рокару едва исполнилось пятьдесят зим – по-земному девятнадцать. Он решил: расследование начнётся с побережья. Кто-то могущественный – Кузнецы, Гончары – заплатил за смерть отца.

Похороны назначили через два дня. Рокар вступил в права с уверенностью, что был готов давно. Разобрал отцовскую почту, разложил письма по-своему, дописал ответы, которые отец не успел. Он чувствовал себя на месте.

Отец вечно пропадал вне дома, старший брат витал в облаках – а Рокар был готов править.

Ему было жаль отца, но не настолько, чтобы горевать. Кайалл, по мнению Рокара, не имел духа бунтарства, чтобы изменить Акинну. У самого Рокара этот дух был. Он хотел поднять Милол с колен, вытащить из разрухи, в которую дома вогнали материк после Второй Войны.

В стражу ветра приехали с соболезнованиями Халон, Конкун и Дастон. Рокар кланялся, кивал, следил за словами – от поведения нового герцога зависело всё. Он старался быть как отец: голова высоко, внимание к мелочам, каждое слово на вес. Но отцовского кокетства не перенял.

В стражу песка зашёл Лок, настоятель Церкви. Полноватый, любил наставлять молодёжь. Рокар встречался с ним только на службах – религию он не жаловал.

– Теперь юный Рокар – правитель. – Лок обнял его с порога. – Мои соболезнования, сынок. Кайалл был хорошим человеком.

– Спасибо. – Рокар мягко высвободился.

Лок заметил, как тот повзрослел. Глаза, прежде мелкие и боязливые, обрели широту. Плечи расправились. Руки перестали искать зудящие места и спокойно лежали за спиной.

– Теперь сила в твоих руках. – Лок коснулся своего лба, потом лба Рокара – благословение Хуо. – Если нужна помощь – я рядом. – Он наклонился, шепнул: – Про поставки договоримся позже, пришлю слугу с письмом.

«Какие поставки?» – хотел спросить Рокар, но не стал. Репутация. Теперь от неё зависело всё. Отец не успел рассказать секреты дома. А если Кайалл уничтожал письма после прочтения – секреты ушли с ним.

– Да будет благословен сон Спящего! – бросил священник на прощание.

– Да примете вы благословение Пророка! – ответил Рокар.

Если у Столяров были тайные дела с Церковью, надо срочно узнать. Может, за этим стоит много такого, о чём не знает никто, кроме глав домов. Кто посвятит его в тайны?

Стеклодувы, Ювелиры и Плотники передали соболезнования по радио. Поздно вечером от Ювелиров пришло письмо: соболезнования, лёгкая озабоченность наследованием, и фраза: «всё, связанное с Церковью, остаётся как прежде».

– Что значит «как прежде»? – спросил Рокар у матери. – Какие поставки в Церковь?

– Мы высылаем им кирпичи каждый месяц. Отец не говорил?

– Кирпичи? – Рокар опешил. – Зачем?

– Не знаю. Они что-то строят к северо-востоку от Кузнецов. Всё, что мне известно.

Церковь, Кузнецы, Ювелиры... Интригующая тайна. Какие, к молнии, кирпичи? Но поставки надо продолжать. И делать вид, что всё знаешь. Слишком тонкая игра, а он только входит в неё.

Перед сном Рокар думал об убийце. Спать не хотелось. Он оделся и вышел в кварталы внеремесленных. Нужен надёжный человек. Зашёл в пару домов, где играли в карты и пили брагу, навёл справки, наведался в бывший бизнес-центр, превращённый в общежитие, и оставил приглашение в почтовом ящике.

Утром, под конец стражи двух глаз, мужчина с грязными дредами лежал на диване в гостиной Столяров и курил кривую папиросу с листьями «чая». Наемник обрадовался, когда сунул руку в ящик с похмелья и нашёл приглашение от самого герцога. С деньгами было плохо – приглашение пришлось кстати.

– Я Джилайн. – Он использовал окончание «Джилайн, за которым не угнаться».

– Я Рокар. – Поклонился. – А вы хвастливы.

– А вы правите домом в таком возрасте?

– Разве судят по возрасту?

– Не знаю. – Джилайн поклонился и лёг обратно. – Обычаев нет. От войны шестидесяти зим не прошло. Дивный, туча его, новый мир.

– Вы правы. Старые нормы исчезли, новые не появились. Рад, что вы понимаете.

Джилайн сопровождал караваны, боящиеся мародёров на пути от шахт до Кузнецов. Иногда нанимали на охрану опасных территорий – знали, что на него можно положиться. У него была своя этика: если вести дела по чести, работа, благодаря уважению, всегда будет. Но в последнее время заказов стало меньше – всё спокойно, люди расслабились.

– У меня серьёзное дело, – сказал Рокар. – Надо к племенам.

– К охилли? На восток?

– Плачу купонами нашего дома. Сейчас и по возвращении.

Рокар описал задачу, вручил письмо с инструкциями и купоны. Джилайн таких денег не видел. На эти купоны можно жить тридцать, а то и пятьдесят лун.

– Я с ремесленниками дел не веду! – заявила Билони, когда Джилайн добрался до неё вечером. – Но для тебя – исключение.

Билони занималась связями домов с племенами. Разрушенная цивилизация дорожила контактами с охилли, которых не тронула война. Их жизнь была примитивна, но пока большие люди воевали, племена жили привычно, всё больше разочаровываясь в горожанах.

Те думали сходно: племена – недоразвитая пародия на послевоенный Милол. Но в кризисе – продовольствие, деградация почвы – горожане снова обратили взор к Океану. Торговля возобновилась, и такие, как Билони, держали контакт.

Она была из внеремесленных, пользовалась уважением. Тёмные волосы, карие глаза, за которыми читались решительность и мечты о лучшем мире.

– У меня завтра караван. – Билони посмотрела на Джилайна. – Попрошу Генла провести. Неустойку оплатишь.

– Оплачу.

– Разбогател, да? – Она похлопала его по плечу. – Выступаем завтра. Дело серьёзное?

Ночью Джилайн изучил письмо Рокара. Два отравления, растительный яд, таинственная церемония, заговор. Интересное дело. Давно он не играл в детектива.

У Билони была электроповозка – довоенный раритет. Лошадей не надо, водитель устаёт меньше. В аффель можно ехать без подзарядки – энергия через вешьт.

– Эта штука помогает держать быстрый контакт с охилли, – объяснила Билони. – Я вожу перевозки. Ремесленники тайно отправляют племенам товары.

– Слухи бывают правдивы? – Джилайн присвистнул. – С такой махиной мы в два грома доберёмся.

И правда – когда солнце пробилось сквозь тучи над Хребтом, уже показался Океан и деревни у берега. Они лежали симметричными близнецами: пять племён, пять семей. В центре каждой – столб, связь со вселенной, с предками, с временем. От него тянулись четыре улицы – с высоты идеальные окружности с крестами, выверенные по сторонам света.

Джилайн и Билони переглянулись.

– Ты сказал, тебе нужно про яд?

– Он называется «ликви», добывают...

– Подожди. – Билони напрягла память. – Я знаю ликви. Он используется в ликвими. Церемонии тучи.

– Что за церемония?

– А зачем тебе яд?

– Убили человека. Ищу, кто это сделал.

– В подробности ты не посвящал.

– Ты не спрашивала.

– Кому в голову пришло убивать ликви... – Билони покачала головой. – Кто бы это ни был, он гениален.

– Гениален?

– На церемонии тучи испытуемые вдыхают пары кипящего ликви. Но если чистый ликви попадёт в кровь... смерть с задержкой. Подозрения уходят от настоящего убийцы. Но ликви просто так не получишь. Это сакральное вещество.

– Значит...

– Значит, будем искать. – Билони улыбнулась. – Твои деньги всё ещё греют мой карман. Так что – идём.

Ремесленные дома

(из материалов Миссии Тысячелетнего Пакта планет на Тау Кита Е)

2 марта 2985 г.

Местное название: Акинна

Приоритет контакта: средний (Б+)

Отчет: орбитальная наблюдательная станция Тау Кита Е

Ремесленные дома... То, что мы перевели как "дом" в значении "семья, династия или клан", на Акинне звучит как "гун" и переводится дословно как "туча". То есть все династии, все кланы на материке Милол – это тучи. Как вы уже, наверное, знаете, господа экзоисторики, господа экзопсихологи и экзосоциологи, все на Акинне строится вокруг тучи и молнии. Пословицы, поговорки, обычаи, традиции, праздники, модели поведения, язык... Да вообще все. И поэтому особо богатые дома здесь это "тучи".

Все эти Пекари, Кузнецы, Столяры… Конечно же они не занимаются только тем, что указано в названии их ремесленного дома, в названии их тучи. Но источник такой традиции интересен. Зачем называть всю династию одним ремеслом? Дань прошлому? Или тянущаяся оттуда традиция?

Чтобы понять этот концепт, можно сослаться на акинский миф о сотворении мира: "...От скуки вечная Пустота сотворила искусства <...> Искусства затем породили все ремесла..."

Также в поэме "Ккуффи ма гуниф", сочиненной на Акинне примерно в 19 земном веке, есть такие слова:

"Искусства сделали свое дело,

Породив большое количество ремесел.

Ремесел много, как капель дождя в аффель.

Они дают простор для деятельности [человека].

Чем бы [он] ни занялся,

Все будет [для него] хорошо,

Потому что все [существует] в Спящем,

Добро и зло едины, как гром и облака."

Получается, что такое отношение к ремеслам на Акинне – это издалека идущий обычай, это сама суть их космогонии. Спящий посреди Океана спит и видит сон о материальном мире. И в мире этом у людей есть свобода заниматься искусствами или ремеслами. Искусства, я считаю, процветали до Второй Войны. Ремесла – после. А следовательно и называть свои династии по названию ремесел – это благородно.

Глава 15. Шаман

Утром две луны Акинны на миг выглянули из-за облаков. Леонид поцеловал сопящую Альну в щеку, оделся и вышел. Ветрено, но не холодно. Внеремесленные-еретики стояли у кареты, любуясь редким зрелищем.

– Барра и Кин, – сказал Гакх. – Луны петляют меж облаков, выглядывают и пропадают надолго.

– Ночью я их видел. Сколько ещё ехать?

– Посмотрите. – Гакх кивнул на светлеющие облака.

Леонид увидел пять деревень – каждая с четырьмя ровными улицами. Удовлетворённо кивнул. Путешественники загрузились в карету – последний рывок.

– Наша деревня вторая слева, – сказала Альна, стараясь не смотреть на Леонида.

– Наша?

– Там, где меня знают.

Фул, который о чём-то думал всё утро, наконец спросил:

– Добираясь до нас, вы постарели. Сколько вам зим, Йоонитх?

– Тридцать семь лет по-земному. По-вашему – девяносто семь зим. Ещё двести зим я провёл во сне.

– Вы спали, летя к нам?

– Перемещения в подпространстве опасны для бодрствующего сознания. Волны, которые излучает мозг... Безопаснее спать.

– Двести зим во сне... – протянул Каппин. – Вы старше нас всех вместе взятых?

– Вряд ли вместе взятых. Но старше любого на Акинне. Хронологически. Биологически – лишь сто зим.

Фул покивал, постучал по стенке кареты. Та остановилась, он сменил Каппина на посту возницы. Леонид посмотрел на Альну. Она почувствовала, повернулась, заглянула в глаза – одним взглядом дала понять: ночная слабость не должна повториться.

На подъезде к деревне Леонид заметил – все дома приземистые.

– И улицы ровные.

Альна искала знакомых, но ответила:

– Точно по сторонам света. Когда Кхага в ясный день выплывает из океанских волн, свет ложится одинаково на каждый дом. – Кто-то из племени помахал ей, она ответила. – Мне здесь нравится больше, чем в городах. Племена используют то, что даёт природа. А не создают своё бесконечно.

Отвращение к чужакам исчезало, только если с ними была Альна. Фул остановил карету, спрыгнул. Альна открыла дверь – перед ней стоял Шаман.

– Ты к нам с друзьями?

– Друзья. – Альна повернулась к остальным. – Это Шаман деревни. Самый мудрый человек, которого я встречала.

В её голосе звучала такая теплота, какой Леонид у неё не слышал.

– Фул.

– Каппин.

– Гакх. – Гакх кивнул Шаману – они знали друг друга много зим.

– Друг. – Шаман кивнул в ответ.

– Йоонитх.

– Мы не просто так, – сказала Альна.

– Ещё бы. – Шаман зашагал прочь от кареты. – Просто так старых друзей не навещают. Что хотите узнать?

– На кое-что посмотреть, – сказал Гакх, догоняя его и показывая Леониду – следуй за нами.

Альна, Фул и Каппин остались у кареты. Подошли охилли, стали осматривать довоенный транспорт. Дети не только смотрели, но и ощупывали.

– Я хочу узнать, не покупал ли кто у вас яд? – спросила Альна, накидывая пальто Гааны.

Гакх шептался с Шаманом. Тот кивал, оглянулся на Леонида и пригласил обоих в дом.

Втроём они зашли в самый низкий домик – жилище Шамана. Леонид осмотрелся. Обстановка – довоенная. Мебель, которую он видел у Столяров и Плотников, была из тёмного дерева, послевоенного. Здесь же – светлое дерево, металл, пластик. Довоенное производство.

Шаман двигался быстро и ловко – контраст с хрупким телом. Глаза сияли силой. Это сразу расположило Леонида.

– Ваш смуглый друг не знаком с обычаями? – Шаман заметил, что Леонид не снял обувь.

– Разувайтесь, – сказал Гакх.

Шаман ушёл за ширму, зашумел чем-то. Леонид сбросил ботинки, достал очки, надел, присел у низкого стола.

– Вы, небось, редко моетесь, – усмехнулся окончанием Шаман.

– В гостинице мылись, – ответил Гакх. – Вчера. Аффель даёт электричество.

– Вот как? Ну... я включу ароматницу.

Шлидан – ароматница – коробочка с цветными клавишами. Шаман нажал – комнату наполнил аромат знакомых цветов. Леонид мог поклясться, что знал их когда-то, но забыл.

– Это довоенная магия? – Гакх сдерживал желание рассмотреть коробочку.

– Магия – всё вокруг, – Шаман подмигнул Леониду. – Кто не может ходить – для него магия ходьба. Кто не двигает вещи руками – для него магия Хуо. Праведники оставляли свои вещи в наших деревнях. Это одна из них.

– Я знаю эту вещь. Шлидан – синтезатор запаха.

– Я же говорил, – пояснил Гакх. – Он из дома Неба.

– Вот как... – Шаман не удивился.

Разлил по чашкам остывший чай – символ гостеприимства.

– Ремесленный дом Неба приходил на эту землю во времена её расцвета. – Шаман говорил спокойно. – Семь с половиной тысяч зим назад.

Леонид прикинул – почти три тысячи земных лет.

– Откуда вы знаете?

– От шамана к шаману передаётся. Мы знаем о Великой Распре. О двух войнах. О ремесленных домах с далёких звёзд.

Акинский язык родился во время Великой Распри – войны между колонизаторами Милола. Племена, только вышедшие из пещер, приняли «небесных людей». Часть присоединилась к созданию общества, ликвидации безграмотности, строительству производств. Часть осталась на берегу Океана – сочли себя недостойными.

Первую столицу строили, но строительство остановила Распря. Колонизаторы не смогли договориться об устройстве нового общества. Информация сохранилась только у восточных племён. Цивилизованные же жители городов стёрли свою историю, забыли о гостях извне. Их язык стал модернизированной версией языка колонизаторов.

– По нашим преданиям, – продолжал Шаман, – большинство небесных людей собрали остатки магии, вошли в три горы... подняли их в небо и исчезли.

Оставшиеся погрузились в междоусобную войну. После Распри столицу достроили – помогла Хуо, которой колонизаторы обучили местных.

Леонид не верил ушам. Посмотрел на Гакха – тот не удивлён.

– Гакх попросил рассказать тебе наши предания. – Шаман долил чай. – Пророк – потомок тех, кто покинул Акинну во время Распри. Охилли считают: он ещё сильнее испортил цивилизацию. Пророк придумал Аххи, показал, как растить Хуо. Спящий – не где-то там, – Шаман махнул рукой, – он здесь, внутри нас. Но Церковь всё исказила. А Праведники... те, кто остались после ухода Пророка, владели чудесами.

Шаман достал из шкатулки голоинтерфейс и зарядное устройство, воткнул в розетку от вешьта:

– Волшебный экран. – Протянул Леониду. – Хуо говорит мне, вы знакомы.

– Да, это голографический интерфейс. Откуда он у вас?

– Вещи Праведников.

– Вы уверены?

Модель действительно походила на интерфейсы Пакта.

– Он уверен, – подтвердил Гакх.

– Но Тысячелетний Пакт тогда не существовал. А мы знаем обо всех цивилизациях... – Леонид осекся.

«Развитие Акинны – заслуга высшей цивилизации?» – мелькнуло в голове.

– Церковь врёт, что на других планетах жизни нет, – сказал Гакх. – Чтобы поддержать сказку.

– Мы знаем: Пророк реальнее, чем говорит Церковь, – добавил Шаман. – Она не знает настоящего Пророка, настоящих Праведников. Церковь твердит: любой выбор ведёт к страданию. Это ложь.

Леонид всё ещё думал: ароматница, голоинтерфейс – может, довоенные изобретения Акинны? Но дизайн... слишком похож на дизайн Пакта.

– Вы можете этим управлять? – Шаман протянул интерфейс.

– А вы?

– Он не умеет, – ответил Гакх. – Никто не умеет. Поэтому я привёл вас сюда, посланник.

Леонид коснулся регуляторов, настроил резкость. Связи нет. Попробовал подключиться к экзонету Пакта – прямое подключение не встроено, порты не помнил. Но помнил порт наблюдательной станции на орбите. Отправил послание туда.

Ориентировался интуитивно – язык не акинский, не из языков Пакта. Но цифры – те же, десятичная система.

В сообщении, выученном наизусть, был код активации инженера в стазисе. Пока не убили – надо отправить сигнал о церемонии контакта.

Шаман и Гакх с любопытством следили за пальцами герцога Неба.

– Я же говорил... он Праведник, – сказал Гакх. – Но что вы делаете?

– Заканчиваю Миссию. – Леонид нажал кнопку отправки. Выдохнул.

Экран мигнул, приготовился к следующему запросу.

– Надеюсь, получится.

– Что получится?

– Наследник Гончаров дал согласие на контакт. – Леонид надеялся на понимание Гакха. – Церемония состоится. Я пробудил инженера на орбите.

– Вы... Что? – Гакх поднял брови, добавив удивления в окончания.

Альна в это время выясняла у охилли про яд.

– Обычно ликви не покидает деревни, – сказал заведующий хозяйством. – Но пару лун назад я передавал смесь Церкви.

– Церкви? – Альна вскрикнула. – Зачем?

– Культурный обмен. Священник прислал посыльного с письмом и символами вашей веры. Безделушки, уже не помню. Жест светлой тучи. Просил наши символы и снадобья для церемоний. Я упомянул ликви, его смертельность...

– Значит... Церковь спланировала убийство?

– Убийство? – удивился охилли.

Альна присела на землю:

– Всё сходится. Церковь, Инквизиция, герцог и наследник Столяров. Кого теперь назначат главой?

– Вероятно... Рокара, – сказал Фул.

– Определённо... Рокара, – сказал Каппин.

– Всё сходится.

Правило наследования

(из материалов Миссии Тысячелетнего Пакта планет на Тау Кита Е)

19 марта 2985 г.

Местное название: Акинна

Приоритет контакта: средний (Б+)

Отчет: орбитальная наблюдательная станция Тау Кита Е

На Акинне существует правило наследования. Это переход имущества, прав и связанных с ними обязанностей еще живого лица к сыновьям или дочерям. Вероятно, это правило существовало последние 300 земных лет. Результаты информационной разведки предполагают, что до Первой Войны, когда на Акинне бóльшую часть работы выполняли синтетики, правило наследования применялось для выведения наследодателя на пенсию. Когда наследнику (пол не учитывался) исполнялось 60 зим (примерно 23 года по-земному), тому переходили права и обязанности родителя. Разведка также предполагает, что после Первой Войны это правило являлось стимулом для реабилитации института труда. Однако представляется странным то, что правило наследования сохраняется в текущий исторический период Акинны.

Глава 16. Собрание

В центре бывшей столицы, рядом с поместьем Столяров, проходило традиционное заседание совета ремесленников. За стенами бывшего кинотеатра выл аффель, а герцоги и герцогини со всего материка рассаживались по местам.

– Да будет благословен сон Спящего! – провозгласил полноватый священник Лок, когда все собрались. – В эту луну мы обсудим много важного. Великие ремесленники Милола здесь. Пекари, кузнецы, плотники, столяры, стеклодувы, гончары, ювелиры, кожевники... Как в старой поэме: «Ремесел много, как капель дождя в аффель. Добро и зло едины, как гром и облака...»

Главы домов переглянулись. После Второй Войны эта поэма была символом единства. Но чем больше росла их сила, тем дальше они отдалялись друг от друга. Лок не был наивен – для него поэма осталась традицией, не более.

Рокар сидел с краю стола, откуда было видно всех. На фуршете перед заседанием он узнал много нового. Оказывается, Кхалани была на крючке у Столяров не из-за старой помощи – Столяры тайно отдали Пекарям часть своих северных шахт. Герцогиня Гаана шепнула это Рокару на ухо, когда он собрался говорить тост.

Рокар поднял кружку:

– Дамы и господа, за моего отца!

Главы поспешно подняли кружки с кислой брагой – лучшей, какую смогли найти посыльные Церкви.

– Он был примером для семьи, – Рокар старался не говорить лишнего, зная, что многие рады смерти Кайалла. – И останется символом силы Столяров. Прошу учесть: отец не посвящал меня во все тайны. Отныне все дела веду я, так что сообщите о подробностях сотрудничества. – Он добавил эмоциональное окончание. – За Кайалла!

– За Кайалла! – подхватили собравшиеся.

Некоторые сразу же направились к Рокару – сообщить о «подробностях».

Герцогиня Ювелиров рассказала, что Пекари тайно добывают металлы в южных шахтах Столяров.

– Тайно, чтобы совет не возмущался оплатой...

– Понял. – Рокар кивнул. – Спасибо.

Плотники и Стеклодувы напомнили о поставках – развитие поселений идёт полным ходом. Пекари – о древесине. Кузнецы – о кирпичах. Рокар заверил всех: отец говорил ему об этом, всё будет в порядке.

Теперь, когда все уселись и слушали толстого священника, Рокар наблюдал за лицами. Оценивал поведение, ловил взгляды, жесты.

Лок продолжал:

– Скоро экзамены в Залах. Важное событие... многие ваши дети займут руководящие должности...

Церковь явно главенствовала в совете, подумал Рокар. Лок вёл собрание, а главы с наслаждением внимали его рекомендациям. Дома скрывали секреты производств, передавали их наследникам – и всё было в порядке. Сдерживающим фактором, похоже, была Церковь. Без неё раздутая туча послевоенного Милола давно бы изошла молниями.

– ...рассмотреть вопрос использования бывших бизнес-центров и пустующих небоскрёбов...

Внеремесленные жили в высотках с неработающими лифтами. Половина домов в бывших городах стояла мёртвой – окна темны, внутри никого.

– ...проведём переговоры с общинами внеремесленных, – вещал Лок. – Нужно вдохнуть жизнь в забытые...

«Какой властью обладает Церковь?» – спрашивал себя Рокар. Лок говорил так, будто Церковь сильнее всех домов вместе взятых. «Неужели одной верой в Аххи можно управлять целым советом?»

– ...всё в мире учит нас... Всё ведёт в Аххи. Но есть лентяи, считающие, что делать ничего не нужно. Разве для этого Спящий видит нас во сне?..

Все сидели, внимали. Чьи-то глаза выражали откровенное удовольствие. Рокар не мог понять: или им правда нравится эта демагогия, или Церковь держит их на коротком поводке. Но чем?

– ...и помните, – Лок заканчивал, – совершайте дела, приближающие к Пророку! Да поможет вам увидеть отблеск Аххи!

Главы вставали, кланялись, обменивались пожеланиями. Рокар поддался всеобщей радости, пожелал паре герцогинь успехов с милолханом. Потом подошёл к Локу.

– Юный глава! – Лок спускался с кафедры. – Как дела?

Он обнял Рокара – тот поспешно освободился.

– Я хотел спросить кое-что. – Рокар понимал: шаг опасный, но без этого интриги теряют смысл.

– Хорошо. Но у меня тоже вопрос. Насчёт вашей шутки...

– Какой шутки? – по спине пробежал холодок.

– Сначала ваш вопрос. – Лок оглядел зал – последние люди исчезали в дверях.

Рокар прокашлялся:

– Откуда у вас власть?

– Так прямо?

– Я...

– Понимаю ваше любопытство. Думаете, я здесь заправляю бурей? Что все меня слушаются?

– Похоже на то.

– Это не так. Синекура. Меня избрали, потому что я умею складывать слова. Ремесленники решили: совету нужен красноречивый лидер, который будет читать стихи, строить планы, руководить.

– Вы ничего не решаете?

– Решаю. Пока они позволяют. Я вроде придворного советника, над которым висит туча, полная молний... как в легенде.

– И вам это...

– Я сам согласился. В Церкви наставляю молодёжь, здесь намечаю пути развития. Разве не благородно?

– Наверное. – Рокар кивнул.

– Видели, как они смотрели? Знают, что держат меня за жабры. Но и рыба должна быть большой, если Океан велик, да?

– Значит, Церковь...

– Церковь делает своё дело. Растим чудесное поколение. Да и у меня есть грандиозные планы, о которых вы, должно быть, слышали.

– Слышал?

– В письме вы ответили, что всё в силе. Но Кузнецы утром были озабочены вашей шуткой...

Вчера Лок прислал слугу с письмом – просил отправить очередную партию кирпичей утром. Рокар так и сделал. Без задней мысли узнал, сколько отправлял отец, и отправил столько же. Уточнил у грузчиков – те сказали, возят эти кирпичи уже вторую зиму.

– Куда?

– На север от Кузнецов, однако, – ответил чумазый, закидывая ящик. – На восток от Кожевников.

– А что там?

– Вам, господин, виднее, однако. – Он вытер пот рукавицей и продолжил.

Мать говорила: Церковь что-то строит. Но что? И не ставит ли он себя под удар своим незнанием?

– О какой шутке вы говорите? – Рокар старался держаться.

Лок добавил недовольное окончание:

– Вы отправили нам кирпичи.

– Да.

– Если решили выйти из дела, способ выбрали не лучший. – Лок слегка побагровел. – Простые кирпичи, ни одного артефакта...

Рокар опешил:

– Артефакты?

– Или вы решили оставить их себе? – Лок будто понял что-то, злость прошла. – Не думаю, что это хорошая идея. Вы с ними ничего не сделаете, продать некому. Я предупреждаю. Пока. Отправьте артефакты, чтоб не было проблем.

Рокар не нашёлся с ответом. Лок поклонился и ушёл.

«Артефакты?» – Рокар присел на край кафедры. – «Либо спрашивать у других – опасно, либо ехать на север и смотреть самому».

Кхага катилась к горизонту – почти невидимая за тучами. Главы, вдохновлённые речью, готовились к новому месяцу. А Рокар возвращался домой тяжело, узнав часть правды от Ювелиров.

Дидни, герцогиня Ювелиров, рассказала по радио: кирпичи, отправляемые Кузнецам, – муляжи.

– Я думала, отец вам сказал, – прошелестела она. – Внутри кирпичей артефакты.

– Какие?

– Осколки старого мира. Кузнецы хотят возродить тот мир, что был до Первой Войны. Церковь помогает. Не всё, что принадлежало машинам, уничтожили. Умные ящики, говорящие диадемы, бесконечные огнива, очки с голосами внутри... Кузнецы собирают это втайне.

– Зачем?

Дидни подышала в трубку:

– Власть. В артефактах мощь, которая поднимет Акинну на небывалую высоту. И даст Кузнецам силу.

– Это магия? Откуда они?

– Лок говорит, когда-то это не было магией.

– Он собирает древности?

– Древности, забытые всеми. Другие дома были бы против – на нашем производстве держится новое общество. Если бы узнали, что не всё потеряно... было бы иначе. Ваш отец знал. Кузнецы это понимают. Они часто отправляли экспедиции в пустоши. С проводниками, что Хуо направляли отряды сквозь радиацию. Они прошерстили старые города, павшие столицы... насобирали магического хлама. Ваш отец тоже отправлял отряды. И отсылал находки, маскируя под кирпичи.

– Зачем сложности?

– Лок придумал. Для безопасности.

– И он собирает всё это... а мы шлём даром?

– Не даром. Церковь поддерживает нас в совете – это весомо. А Кузнецы – важный союзник...

Рокар шёл мимо обвалившихся небоскрёбов, мимо куч пластиковых велосипедов внеремесленных, глядя в пыльную землю.

Вторую часть правды открыл Лок. Он прислал письмо: «Столяры были против нашего общего дела. Твой отец, твой брат... Кто-то должен был их убрать. Я не знаю, кто это сделал. Хочу, чтобы ты знал: это был не я».

Рокар вышел на воздух, пытаясь прийти в себя. Сколько здесь всего похоронено? Сколько тайн погребено под песками? И примет ли земля тяжесть его ноши?

Он думал: едва узнав виновных в смерти отца, захочет в ту же секунду мчаться к ним и свершить месть. Но подать это блюдо нужно холодным.

Дневник Леонида

(из материалов Миссии Тысячелетнего Пакта планет на Тау Кита Е)

2 марта 3035 г.

Местное название: Акинна

Приоритет контакта: высокий (А+)

Отчет: Леонид Добин

12 день месяца восхода

15 сентября 3032 года, начинаю вести дневник Миссии. Через трое или четверо суток должен начаться аффель, но раньше приземлиться я не мог, ждали хорошей погоды. Сел по координатам 25.5000, 84.0000, все ровно. Уровень радиации в норме. Провизии хватит на сутки, но я планирую питаться у ремесленных домов. Да и денег мне распечатали. Замаскировал орбитальную шлюпку в лесу, отправляюсь на юг. Буду кратко фиксировать события, чтобы потом можно было легко восстановить хронологию.

Повсюду песок, а там, где земля, воронки от бомб.

Теплая ночь. Две луны. Заночевал в развалинах дома.

13 д. м. восхода

Весь день добирался до цивилизации, страшно устал.

14 д. м. восхода

Конкун мимо. Альна возможно.

Спал в грязной гостинице.

1 д. м. тучи (суффир)

Все утро ехал до поместья Гончаров.

Халон мимо, Уиалк согласен. Миссия выполнена наполовину!

Встретил еретиков.

Инквизиция. Альна спасла.

Наследник Столяров мертв. Заговор?

2 д. м. тучи (ккоаффель)

К Пекарям. Сквозь шаровые молнии, они повсюду.

Герцог Столяров тоже мертв.

Инквизиция во второй раз едва не поймала.

Направляемся к племенам.

Вечером встретили тех же еретиков.

3 д. м. тучи

Весь день ехали.

Обсерватория.

В меня ударила молния!

Видел Хуо своими глазами!

Заночевали в гостинице. Завтра будем на побережье.

4 д. м. тучи

Прибыли к племенам.

Видел приборы Пакта. Что они здесь делают? Цивилизация выше?

Отправил послание инженеру на орбите.

Погоня настигла нас.

Глава 17. В одном месте

Аффель поутих. Ветер стихал. Шаман смотрел на волны Океана и думал: всё случается так, как должно. У Спящего нет плана – он дал каждому свободу, и мир сам выбирает свой путь. Но у людей планы есть всегда.

Уиалк с Инквизицией уже подъезжал к деревне. Билони и Джилайн – тоже здесь. Гакх и Леонид возвращались от Шамана. Альна, Фул и Каппин ждали их у кареты. Все главные герои собрались в одной точке, и Леонид оказался в центре бури.

– Он вызвал своих друзей, Альна. – Гакх добавил возмущённое окончание. – Он Праведник.

– Это хорошо.

– Хорошо? – Гакх задумался. Новые друзья – и правда хорошо.

– Церемония дело не быстрое, – оправдывался Леонид. – Но надо было послать сигнал, пока был шанс. Язык незнакомый, не акинский. Надеюсь, нажал правильные кнопки.

– Всё правильно. – Альна заметила двоих у въезда. – Скоро здесь станет жарко. Гакх, Хуо чувствует опасность?

– Да. Из-за сигнала Йоонитха.

– Нет. Нас догнали. – Альна кивнула на незнакомцев.

– От них агрессии нет, – сказал Гакх. – Торгаши.

– Это наши союзники.

– Откуда знаете?

– Хуо не обманет?

– Не обманет, – сказал Фул.

– Но осторожность не помешает, – сказал Каппин.

– Будем осторожны. – Альна помахала: – Билони!

Билони как раз узнала, что герцогиня Кузнецов последней интересовалась ликви. И вот она здесь, машет.

– Герцогиня? – Билони подошла. – Вы что тут?

– То же, что и вы. – Альна крикнула издалека. – Разбираемся, кто друг, кто враг.

– Вы друзья?

– Да. – Альна развела руками. – Пока что.

– Мне сказали, вы про ликви выясняете.

– А это кто с вами? – спросил Джилайн.

– Герцог дома Неба и внеремесленные. – Альна представила всех.

– Ремесленный дом Неба?

– Тоже друг.

– Но звёзды мертвы, – сказал Джилайн.

– Это Джилайн, – представила Билони.

– Переубедим потом. – Альна махнула рукой. – Сюда едут нехорошие люди. А ликви – наша зацепка.

– И наша.

Альна быстро объяснила расклад. Шаман тем временем обошёл деревню, попросил всех быть готовыми, успокоил недовольных.

– Боя не будет, – сказал он. – Мы будем мудрее.

Тучи будто посветлели, когда Инквизиция подъехала ко входу. Белые плащи, лошади с повязками на рогах, на карете – Уиалк.

Леонид пригляделся. Он. Но почему с ними?

– Наследник Гончаров...

– Вижу. – Гакх исчез и возник прямо перед инквизиторами.

Лошади вздрогнули, едва не сбросив всадников.

– Телепортация? – выдохнул Леонид.

– Хуо. – Альна сбросила пальто.

– Зачем пожаловали? – спросил Гакх.

– Еретиков ловить. – Главарь ответил. – Ног у тебя нет?

– Тогда зачем нам Хуо?

– Это ересь! Хуо нужно для Аххи!

– Вы сами-то верите?

Инквизиторы слезали с лошадей – верхом не дрались. Уиалк молча наблюдал.

Гакх уговаривал их уйти миром. Белые плащи доставали ружья, целились в Гакха, в Альну, в Йоонитха.

Выстрелы разорвали тишину.

Гакх и Альна пустили Хуо в ход. Исчезали, появлялись в разных местах, замедляли пули, двигались быстрее инквизиторов. Те прятались за повозку Уиалка. А он сидел и ждал, на кого поставил.

Охилли забились по домам, прижались к стенам. Инквизиция не собиралась оставлять свидетелей – Шаман усмехнулся их планам. У людей всегда есть планы.

Шаман научил Хуо Гакха, Гакх – Альну. Вдвоём они творили чудеса: инквизиторы стреляли друг в друга, напарывались на штыри, получали копытами от лошадей. Гакх и Альна телепортировались, перебегали, останавливали пули.

Но некоторые пули всё же попали в дома. Одна шальная – Леониду в плечо.

Он смотрел как заворожённый. Хуо существует. Магия, которой друзья защищаются, – вот она, прямо перед ним.

Ряды инквизиторов таяли. Трое, двое, один... Главарь схватился за сердце, прошёл几步 и упал замертво.

Тишина.

Гильзы, тела, белые плащи на ветру, лошади с покачивающимися рогами. А сверху, на повозке, как молния на горе – Уиалк.

Только тогда Леонид почувствовал боль. Повернул голову – кровь собралась в лужицу на песке.

– Пуля прошла на вылет, – заметил Уиалк. – Костюм зашивать придётся.

Альна подбежала, коснулась двумя пальцами своего лба, потом лба Леонида – передача Хуо. По телу разлилась нега, мир стал дружелюбным и любящим. Гакх прикоснулся к ране – кровь свернулась.

– Вы нам ещё нужны, – сказал Гакх.

– Спасибо... – прошептал Леонид.

– Превосходное зрелище. – Уиалк спрыгнул с повозки. – Теперь прибраться, чтоб охилли не держали зла. И снять того с изгороди. – Он кивнул на инквизитора, которого Гакх насадил на штырь.

– Разберёмся, – сказал Фул.

– Вы предали нас? – спросил Леонид.

– Ну что вы. – Уиалк подошёл ближе. – Я знаю всё. О том, что скрывает Акинна.

– О чём? – Джилайн вышел из укрытия.

– Вы не с Инквизицией? – спросил Леонид.

– Пришлось побыть с ними, чтоб добраться до вас. Терпел их, чтобы рассказать, что узнал.

Три дня назад Уиалк был у Кожевников. Подошёл к кабинету Ийегола, и тот, почувствовав гостя, сказал:

– Назревает война... тучи собираются... Вы пришли, считая меня союзником?

– Других нет.

– Спящий лежит в Океане и грезит о нас. А мы играем в игры... Вы пришли, потому что я знаю то, чего не знаете вы?

– Хуо вас не обманывает.

Ийегол перечислил:

– Артефакты у Кузнецов, но они не знают, как их применить. Раз. Дом Неба – это дом Пророка. Два. Оман поднялся в небо, Йоонитх спустился, но не один. Три.

– Не один?

– Есть третий посланник. Кузнецы сотрудничают с ним.

– Откуда вы знаете?

– Я общался с Оманом. Он знал всё. О том, почему Пакт интересуется Акинной. Вы готовы к правде? Наша земля скрывает чудеса. Столяры отдали шахты Пекарям, чтобы те с Ювелирами добывали артефакты.

– Какие артефакты?

– Они наткнулись на подземные поселения небесных людей. Тех, что были здесь семь с половиной тысяч зим назад. Ремесленный дом Неба. Они научили наших предков Хуо, ремёслам, дали импульс. Но тогда мы не были готовы.

Уиалк опустился в кресло. Ийегол продолжал:

– Когда мы созрели, пришёл Пророк – через пять тысяч зим. Никто, кроме охилли, уже не помнил о подарках небесных людей. Они наблюдали. И когда мы развились, пришёл Пророк. Оставил многое. Артефакты. Кузнецы изучают их.

– Зачем?

– Кое-что может изменить Милол, всю Акинну. Пульт управления небом. Но без Йоонитха у них ничего не выйдет.

– Зачем им посланник?

– У него ключ к артефакту.

Альна и Леонид слушали, затаив дыхание.

– Когда я узнал, – продолжал Уиалк, – отправился домой. По дороге придумал план. Сказал отцу, что он прав, что Ийегол вправил мне мозги, что надо убить посланника и еретиков. Связался с Инквизицией и догнал их.

– Третий посланник? – Леонид был ошарашен.

Джилайн почесал затылок:

– Почему Церковь хочет убить Йоонитха, если у него ключ?

– Церковь не знает.

– У них свои притязания, – предположил Гакх.

Леонид не мог поверить:

– Слишком много всего. Телепортация, убийства, залеченная рука, теперь эти истории... Я пытаюсь поверить в Пророка, в дом Неба... но не могу. Выходит, вся наша информация ничего не стоит. А третий посланник... кто он?

– Узнаем. – Альна улыбнулась. – Если бы вы не знали, что чего-то не знаете, вы бы не смогли это узнать.

– Потом будете играть в слова. – Уиалк оборвал. – Надо в шахты, понять, как замешан посланник.

– Вы опять едете? – спросил Фул, закончивший с трупами.

– Что там понимать? – спросил Каппин, вытирая пот.

– Вы не с нами?

– Они разберутся с инквизиторами, – сказал Гакх. – А мы станем шахтёрами. Хуо говорит, рассказ правдив.

– Как у вас всё ловко решает Хуо, – заметил Джилайн.

– Надо схватить эту молнию. – Альна коснулась раны Леонида – та исчезла совсем.

– Спасибо...

– Хватит благодарить. Помогать надо.

– До экзаменов в Залах ещё есть время, – сказал Уиалк. – Я с вами.

– Оружие оставляем вам. – Альна поклонилась Шаману.

– Да примете вы благословение Океана! – поклонился он. – Надеюсь, ваши дела окажутся по-настоящему важными.

Зачем мы суемся в чужие миры?

(линейка обсуждений с нейроимиджборда "3ch@")

hitchhiker [25.11.2982 17:36]

Зачем мы вообще суемся в чужие миры? Ладно, с Землей понятно, нужно было покинуть эту помойку. Но ведь все неплохо разместились на Луне, на Марсе, на Деймосе, в конце концов. Какого черта мы полезли за пределы Солнечной? Почему нам не сидится на месте?

никто [25.11.2982 17:39]

незачем.

Гость [25.11.2982 18:16]

Любопытство. Любознательность.

hitchhiker [25.11.2982 18:25]

И все?

WisdomTaker [25.11.2982 18:39]

Человек всегда будет стремиться к экспансии... это же логично

хоккер [25.11.2982 18:41]

каждая новая планета таит новые чудеса. лучистый зак пробовали? это же гиллена семь

WisdomTaker [25.11.2982 18:45]

Можно перечислить все планеты Пакта и у каждой найти преимущества

никто [25.11.2982 18:56]

мы просто хотим спасти всех кого встречаем.

Гость [25.11.2982 18:59]

карлькон... нужно было спасать именно таким способом?

WisdomTaker [25.11.2982 19:07]

Или полюбоваться на другие формы жизни. На флору Гиллены-7, на фауну Солькеля

никто [25.11.2982 19:15]

мы просто хотим стать богами.

aZzimuth [25.11.2982 19:27]

про Акинну слышали? у них сезон бурь почти весь год

WisdomTaker [25.11.2982 19:39]

Или обменяться знаниями. Как с Туфиром или раньше с Карльконом

WisdomTaker [25.11.2982 19:59]

Или полюбоваться на Дафну. Подружиться с Комециусом. Слетать отдохнуть на Лю-6. Удивиться Сирису. В общем, ЖИТЬ

hitchhiker [25.11.2982 20:45]

ВисдомТейкер, а вы сами где работаете? Слишком позитивно

WisdomTaker [25.11.2982 20:59]

Наблюдатель на орбитальной станции Тау Кита Е

hitchhiker [25.11.2982 21:11]

Что за Тау Кита?

aZzimuth [25.11.2982 21:17]

это как раз Акинна и есть

hitchhiker [25.11.2982 21:21]

Что-то я не слышал про эту планету.

WisdomTaker [25.11.2982 21:28]

Пока что Пакт не афишировал особо. Так, только документация пока. Скоро услышите, Хичхайкер

hitchhiker [25.11.2982 21:38]

На что похожа? Про бури я уже слышал.

WisdomTaker [25.11.2982 21:43]

На бедный клочок земли посреди большого океана

hitchhiker [25.11.2982 21:48]

И все же... Зачем мы суемся в чужие миры? Есть более емкий ответ?

никто [25.11.2982 21:55]

нам нечем заняться.

WisdomTaker [25.11.2982 21:59]

Такова наша природа. С ней спорить не надо

Гость [25.11.2982 22:10]

стремление к эКсПАнСиИ у нас в крови!

WisdomTaker [25.11.2982 22:35]

А ты сам-то откуда, хичхайкер?

hitchhiker [25.11.2982 22:48]

С Ковчега.

WisdomTaker [25.11.2982 22:57]

Не завидую

hitchhiker [25.11.2982 23:03]

Хорошая планетка. Жить можно

Гость [25.11.2982 23:10]

сам с планеты третьего цикла колонизации, а возмущается тем, что мы "суемся" в другие миры...

hitchhiker [25.11.2982 23:33]

Я место рождения не выбирал...

Глава 18. Шахты

Ехали без энтузиазма. Даже мародёры, хозяйничавшие на юге, уже не пугали. Четвёртая луна в дороге – все устали. Даже Леонид, привыкший к долгим переездам, выматывался. Но скорость электроповозки поднимала дух. А ещё то, как охилли дивились повозке без лошадей.

Джилайн крутил дреды и курил чай. Альна с Леонидом переглядывались – то нежно, то холодно. Гакх и Билони обсуждали жизнь внеремесленных. Уиалк думал о будущем Милола.

– Оман хотел, чтобы все поверили – мы не одни, – сказал Леонид. – Но охилли и так знают...

– Не все на Милоле. Работа есть.

– Я хочу, чтобы Акинна сияла прежним могуществом, – сказал Уиалк.

– Благородно. – Альна кивнула. – Надеюсь, получится.

– Вы говорите, будто не собираетесь помогать.

– Иначе сидела бы в поместье с герцогом.

В это время хоронили Кайалла и его сына. По всем обычаям. Похоронные гимны, саркофаги, ямы в земле, торжественный спуск.

Рокар стоял у могил и думал о будущем. О том, что теперь у дома всё будет хорошо – осталось раскрыть секреты. Он пытался выведать их у глав домов по радио и надеялся на Джилайна. А Джилайн согласился на авантюру с еретиками, потому что артефакты интереснее.

– Новый глава Столяров нанял меня узнать, кто убил его отца и брата... – начал Джилайн.

– Это и есть наше расследование, – перебила Билони. – Поэтому едем дальше.

– Мы выяснили – Церковь, может, сам Лок, – сказала Альна.

– Погоня за властью, – покачал головой Леонид.

– Столько смертей... – Гакх крутанул руль, объезжая яму.

– Что Фул с Каппином сделают с инквизиторами?

– Сожгут. Алфиры... – Гакх кивнул на фульгуриты вдоль берега. – Души уходят к тучам. Не хотят быть запертыми в песках. Сегодня вроде хоронят двух больших людей?

– По традиции через две луны... – Уиалк кивнул. – Это сегодня.

Аффель гулял по Милолу. Ветер то стихал, то налетал. Молнии вырывали из песка новые алфиры, били в Океан. Электроповозка промчалась мимо поместья Стеклодувов, мимо вешьтов. Кто-то отпустил едкое замечание об их изолированности. Леонид рассмеялся.

– У вас нет анекдотов? – спросил он, подобрав слово «истории, которые не злят».

– Это что? – не понял Джилайн.

– Истории, вызывающие смех. – пояснила Альна. – Оман рассказывал.

– И вы смеялись?

– Если смешно.

– Анекдот – история с неожиданной развязкой, – объяснил Леонид, поправил очки, вспомнил пример: – Два внеремесленных едут на велосипедах. Один говорит: «Спорим на три купона, не съешь песок?» Второй останавливается, зачерпывает, ест. Первый отдаёт купоны Пекарей. Едут дальше. Второй: «Спорим, ты не съешь?» Первый – песок в рот. Едут. Один говорит: «А не кажется тебе, что мы бесплатно песка наелись?»

Леонид улыбнулся, посмотрел на спутников. Альна усмехнулась. Остальные переглянулись.

– Абсурдность споров понятна. Но что смешного? – спросил Гакх.

– Мы не извращенцы, чтоб смеяться, – укорил Джилайн.

– Не дойдёт, – сказала Альна. – Смех у акинян вызывает только щекотка. И то не у всех.

За горами, которые обогнули с юга, начинались шахты. А до Океана – барханы, фульгуриты, лихтенберговы фигуры, сгоревшие деревья, светящиеся насекомые. И гром. «Им нипочём, – думал Леонид. – Ни гром, ни молния не заставят вздрогнуть».

– Скажите, Йоонитх, – Джилайн стал серьёзным, – звезды мертвы?

Альна улыбнулась, предвкушая.

– Если хотите, чтоб были мертвы – будут, – ответил Леонид. – А если позволите им ожить – оживут.

– Простого ответа не дадите?

– Простой? – Леонид скрестил руки. – Нет. Звёзды не мертвы. Церковь врёт. Пакт существует.

Джилайн облегчённо кивнул:

– Я так и знал. Я верил.

Шахты – скопление довоенных приисков. Когда-то здесь добывали золото, платину, олово. Теперь, как выяснила Альна у рабочего, занимались мародёрством. Ремесленники нашли на старых картах подземную базу и рванули за добычей. Кроме руды и оружия попадались «артефакты» – устройства неизвестного назначения.

– Собираем и отсылаем, куда скажут, – закончил рабочий.

– Кто скажет?

– Ювелиры.

Альна и Билони опросили других – решили, что можно верить. Мужчины не спорили.

К вечеру, в стражу сна, добрались до поместья Ювелиров. Без приглашения расселись в гостиной герцогини Дидни.

– Чего вы хотите? – хрупкая Дидни стояла посреди комнаты, застигнутая врасплох. Сюда редко заезжали гости.

Компания выглядела странно: Гакх в лохмотьях, Леонид и Уиалк в роскошных костюмах, Альна в спортивном, Джилайн с Билони в изношенном. Но всех объединял поиск истины. Дидни не понимала, что ещё может добавить.

– Все замешаны, – Дидни прижимала руки к животу. – Мы, Столяры, Церковь... Пекари помогают.

– Про шахты знаем, – сказал Леонид.

– Мы оттуда, – добавил Джилайн.

– Чего хотите? Артефактов нет. Думающие ящики, говорящие очки, волшебные экраны... Всё Кузнецам. Вы знаете, герцогиня?

Альна мотнула головой:

– Конкун не посвящал. Но я подозревала... что-то слышала. О третьем посланнике, об артефактах, о договорах с Церковью. Теперь Уиалк всё рассказал.

– А ко мне зачем?

– Расследование, – ответил Джилайн.

– Столяры потеряли герцога и наследника, – добавила Билони.

– Знаю.

– Убиты ядом охилли, – сказала Билони.

– Убиты, потому что не хотели идти за Конкуном, – сказал Уиалк.

– Куда?

Вошел внеремесленный, поклонился:

– Герцогиня, время еды. Купоны принесли.

– Ох, конечно. – Дидни кивнула гостям. – Я сейчас выдам еду и вернусь.

Она ушла.

– У неё ничего не выясним, – сказал Гакх.

– Она на побегушках у других домов, – Джилайн изобразил руками что-то непонятное.

– Что делать? – спросил Леонид.

– Нужна очная ставка, – сказал Гакх.

– С кем?

– С Локом. С Конкуном.

– Они убьют нас, – сказал Джилайн.

– Вас не будут подозревать, – сказал Гакх. – У нас есть Хуо. – Уиалк кивнул на Альну.

– И Праведник на нашей стороне, – добавил Гакх.

– Я не... – начал Леонид, но осекся. Лучше быть Праведником. – Что я могу?

– Ийегол поможет, – сказал Гакх. – Мне доверится. А вы, Йоонитх, будете козырем.

– Опять. – Леонид кивнул. – Козырь – это, видимо, моя Миссия.

– Тогда едем обратно? – Джилайн крутил папиросу. – Чем быстрее до Столяров, тем быстрее получу гонорар.

– Мы связались с еретиками, – сказала Билони. – Пути назад нет.

– Тогда как?..

– Если поедем отдельно... – Билони прищурилась. – Нас инквизиторы не видели, так?

– Та-ак, – протянул Джилайн.

– Значит, вернёмся, как приехали.

– Но нас ищут, – сказала Альна.

– И пусть. – Билони встала, поманила Джилайна. – Мы вернёмся, а вы обогнёте Милол и навестите негодяев.

– Как поедете? – спросил Леонид.

– На моей электроповозке.

– Тогда мы арендуем у Дидни, – предложил Леонид.

Альна пожала плечами, протянула Билони бумагу:

– Боялась, что придётся предлагать. Декларация о яде – видно, что охилли отправляли Локу. Пригодится.

Джилайн и Билони низко поклонились и исчезли.

– Я с ними, – Уиалк встал. – Вы знаете всё от Ийегола. Я вернусь к отцу, а вы...

– ...Скажем, что упустили нас. А мы сделаем круг и вернёмся с севера, – сказала Альна. – Застанем врасплох.

– Помните, мы общались глазами? – Уиалк посмотрел на Леонида.

Тот кивнул. Помнил тот беззвучный обмен, когда уходил от Гончаров.

– Тогда я понял – на планете будет хорошо. Новые времена...

– Найдите союзников. – Леонид сказал твёрдо. – Пекарей, Столяров, внеремесленных. Когда придём с севера – будьте готовы.

Уиалк поклонился, поспешил за внеремесленными, налетел на Дидни.

– Уже уходите? – спросила она.

– Увы. – Поклон – и исчез.

– Да благословит Пророк ваши ноги, – прошептал Гакх.

– Чаю? – спросила Дидни. – Допрос продолжите?

– Нет. – Альна встала. – Вы с нами? – обратилась к Гакху.

– Обязательно. – Гакх тяжело поднялся. – На старости лет увижу Северное Согласие.

– Северное Согласие? – Леонид не слышал такого.

– Поедем вдоль побережья, чтоб без радиации. Заглянем в Согласие. – Гакх объяснил: – Там меня учили Хуо. Поселение монахов за Великим Озером.

– Много слышала от охилли, – сказала Альна. – Говорят, главные мастера Хуо на Акинне.

– Чай не будете? – спросила Дидни.

– Возьмём у вас повозку. – Леонид протянул купоны. – И заплатим за молчание. Так всем лучше.

Его снова вели. Сначала на юг, потом на запад, теперь на север. Что там? Был ли сигнал правильным? Состоится ли контакт? Будет ли на нём Уиалк?

Вопросов много. Туч – тоже.

Астрология

(отрывок статьи из экзонет-газеты "Тысячелетний Пакт сегодня")

28 сентября 2761 г.

Астрология как описательная и предсказательная традиция описывает воздействие небесных тел на мир и человека, на его темперамент, характер, поступки и судьбу. Астрология предсказывает будущее по движению и расположению небесных тел и относительно друг друга. Люди в разных мирах наблюдали за звездами, за планетами, за их движениями. Проводились параллели между тем, что происходит на небе и тем, что происходит на земле. Но что, если будет существовать планета, на которой никогда не будет видно неба? Например, из-за туч? Что же тогда, у людей вообще не будет судеб? Или они сами смогут выбирать, куда повернет их жизнь?

Глава 19. Пульт

– Нужно допросить Лока, – заявил Рокар, обдумав всё.

– Я это сказал, когда пришёл к вам, – напомнил Джилайн.

Билони он высадил у её хижины, отсчитав ещё купонов.

– За приятную компанию, – сказал Джилайн.

Билони понравилось приключение. Она не знала, как Фул с Каппином избавились от трупов, не знала, выживет ли посланник. Это уже не волновало – она была рада оказаться в горячей ванне своего угла, среди своих, говорить о пустом и не думать ни о чём.

Джилайн передал Рокару слова охилли: Церковь взяла у них яд и воспользовалась. Верхушка Столяров чем-то помешала Локу. Рокар тут же вызвал Лока. Тот не преминул приехать.

– Доброй луны, юноша, – священник вошёл в гостиную, осеняя всех знамением Хуо, которой сам не владел.

Они ушли в кабинет Кайалла. Рокар протянул Локу грузовую декларацию. В списке значился ликви, яд, привезённый Церкви вместе с безделушками племён.

– Что это?

– Доказательство вашей вины.

Лок взял бумагу, пробежал глазами:

– Где вы взяли? Да, был культурный обмен с охилли. Жест светлой тучи... Мы им символы веры, они нам свои. Я думал сблизить дома и племена... соединить миры.

– Мой отец был против? Поэтому вы убили? – Рокар схватил его за грудки, добавив возмущения. – Вы писали, что не делали этого.

– Я? – Лок добавил страха окончанием, но и так было видно – боится. – Ваш отец поддерживал идею. И старший брат. Остальной совет отнёсся холодно.

Рокар отпустил, неловко поправил ему костюм, отошёл к стене. Лок сел на стул, выдохнул:

– Доказательств нет, юноша. Гнев ваш понятен. Давайте думать вместе. Моя задача – помочь Милолу. Я добрый пастырь. Наши обсерватории стоят, чтоб люди меньше смотрели в небо. Чтоб сосредоточились на развитии своей земли. Пусть молятся Пророку, думают о суде. Так их жизнь становится лучше. Хуо в Залах – для эволюции. Экзамены – чтоб связать поколения. Видите? Мои помыслы не так грязны. А Кузнецы... Они верят в магию. Думают, подняв артефакты из-под земли... Вы слышали о них?

Рокар молча кивнул.

– Они думают расширить власть. Конкун не знает настоящего предназначения этих вещей. Верит в магию... Но я стараюсь не поднимать волнений. Для этого маскируем артефакты в кирпичах.

– Простите, священник. После такого... Вы думаете, Кузнецы...

– Инквизиция давно работает на них, а не на меня. Церковь не использует негуманные методы. Конкун убирает всех, кто мешает.

– Потому что...

– ...Боится. Боится не успеть разгадать загадку артефактов, оживить их. Но теперь у него важный союзник.

– Кто?

Конкуну в это время докладывала о неудачах Инквизиция. Отряд, посланный за еретиками, бесследно исчез. Второй потерял след. Герцог не выглядел разочарованным.

– Я понял, – ответил он, и инквизиторы удалились.

Конкун сидел в гостиной, ждал обеда. Думал о том, что связей, нажитых за сто сорок зим, не хватает. Еретики ускользнули, Церковь отказывается сотрудничать, Рокар что-то вынюхивает. Зря он воспользовался тем ядом. Можно было решить иначе. Возможность избавиться от двух туч одним дуновением вскружила голову – он не удержался. Теперь жалел.

Ещё этот третий посланник. Приходится терпеть его на своей земле, чтоб помог с артефактами, с Пультом. Почему говорят, что Йоонитх важен? Если правда – хорошо, что не убили. Пока.

Слуги накрыли стол. Конкун вытер руки мокрым полотенцем. Подошёл внеремесленный:

– Господин, герцог Халон у входа. Впустить?

– Впускайте.

Волосы Халона – вернее, то, что от них осталось на лысом черепе – торчали в разные стороны.

– Доброй луны, герцог. – Халон поклонился, шмыгнул носом.

– Доброй... – Конкун кивнул, отправил в рот кусок фрукта. – Вы...

– Я с вестью. Может, расстроит...

– Говорите.

– Встречался с посыльным Ювелиров, решил заехать. Они говорят... – Халон снова шмыгнул, – артефакты кончились.

– Что?

– Всё. В южных шахтах больше нет.

Конкун покачал головой:

– Ожидаемо. Для Пульта деталей хватит.

– Уверены?

– Будьте спокойны.

Халон был взволнован, но Конкун спокойно ел. Рано или поздно артефакты должны были кончиться. Вывезли всё из радиоактивных городов, из северных шахт, теперь из южных. Мелочь у охилли не волновала. Теперь надо сказать третьему посланнику – Пульт пора доводить до финала.

Рокар после разговора с Локом понял: тот хороший дипломат, но плохой воин. А воевать придётся. Лок дал понять: войны не миновать.

Уиалк мог помочь. Он получил от Пекарей странное письмо – Кхалани просила его сделать предложение меча, сердца и ума. Намечалось венчание, союз двух домов. Рокар был рад. Централизация власти у Кузнецов должна была стать пережитком.

После того, как труп Кайалла нашли у них, Кхалани не выходила из комнаты. Уиалк, узнав, поспешил к ней – вывести из шока. Влюблённые наконец признались друг другу. Уиалк сперва думал, письмо – подделка. Кто-то мог счесть это шуткой, но акиняне шуток не знали.

Уиалк рассказал Рокару о плане посланника: обогнуть материк, Великое Озеро, вернуться с севера – чтоб не погибнуть, если Инквизиция ждёт на старом пути. Рокар поведал, что Лок и Церковь не виноваты, следы ведут к Кузнецам. Остальные дома лишь выполняли приказы Конкуна: искали артефакты, везли их, не задавая вопросов.

– Куда везут? – спросил Уиалк.

– На севере от своего поместья Конкун что-то строит. В письмах, что отец не сжёг, это называется «Пультом».

– Каким пультом?

– Управления чем-то.

Устройство строили по чертежам из уцелевшего довоенного центра. Внеремесленные, разбирающиеся в электронике, под руководством третьего посланника возводили то, что могло изменить планету. Возможно, это планировали построить ещё колонизаторы, задолго до Пакта.

Третий посланник помогал, но тянул время. Нужно было, чтоб последнюю деталь заложил Пакт. Чтоб Леонид оценил проект по достоинству.

Терраформирование

(статья экзонет-энциклопедии)

Терраформирование – целенаправленное изменение климатических условий, атмосферы, температуры, топографии или экологии планеты, спутника или же иного космического тела для приведения атмосферы, температуры и экологических условий в состояние, пригодное для обитания людей. Данная задача представляет практический интерес для планет, которые не включены в Тысячелетний Пакт, но являются привлекательными для будущей колонизации.

Успешные примеры терраформирования (земные колонии первого цикла колонизации):

• Луна – естественный спутник Земли, колонизированный для разработки месторождений гелия-3. Первичное терраформирование – геодезические купола, вторичное – воздействие земными бактериями и водорослями, устойчивыми к первичной искусственной атмосфере и условиям солнечной радиации, третичное – изменение гравитации.

• Марс – четвертая от Солнца планета, колонизированная для разработки урановых месторождений. Первичное терраформирование – геодезические купола и мелиорация, вторичное – искусственное магнитное поле для борьбы с солнечным ветром, третичное – изменение гравитации.

• Деймос-2 – поселение на одном из спутников Марса (колония Деймос-1 потерпела неудачу из-за аварии на ядерном реакторе), созданное с целью создания пункта пограничного контроля покидающих земную юрисдикцию. Первичное терраформирование – геодезические купола и подземные сооружения, вторичное – мелиорация и изменение гравитации.

• Ганимед – самый большой спутник в Солнечной системе, единственный спутник Юпитера, обладающий магнитосферой, способной защитить людей от воздействия радиации. Цель колонизации – добыча металлов. Терраформирование – мелиорация и изменение гравитации.

• Япет – третий по величине спутник Сатурна. Цель колонизации – постройка тора для космического поселения. Первичное терраформирование – подъем жидкой воды на поверхность и мелиорация, вторичное – изменение гравитации.

• Феба – самый массивный из нерегулярных удаленных спутников Сатурна, колонизированный с целью создания пункта пограничного контроля покидающих Солнечную систему. Первичное терраформирование – геодезические купола, вторичное – изменение орбиты и гравитации.

• Эджворт – поселение на Эриде, второй по размеру после Плутона карликовой планеты, самой массивной и наиболее удаленной от Солнца. Цель колонизации – установка ретрансляционного узла. Первичное терраформирование – геодезические купола и воздействие земными бактериями и водорослями, вторичное – изменение гравитации.

Глава 20. На север

Леонид доверял Альне и Гакху. Они обещали обогнуть радиационное облако по западному побережью и вывести его к «Северному Согласию». Так он перевёл название: «место на севере, где люди согласны». В чём согласны – непонятно. Информации об этих монахах у Пакта не было.

Повозка, взятая у Ювелиров, – электрическая. Можно было ехать с ветерком, если это слово применимо к Акинне во время аффеля. Дидни обрадовалась купонам, но что они напечатаны не здесь – путешественники умолчали.

Теперь Леониду позволяли сидеть за рулём, пока Альна и Гакх спали. Менялись, чтобы не терять времени. Гакх спешил в Согласие – встретить тех, кто подарил ему Хуо. Альна – к ремесленникам, разобраться с теми, кто вредит Милолу. Леонид – к шлюпке, отправить сигнал ещё раз, наверняка. Церемония должна состояться.

Когда Альна спала, Леонид смотрел на неё. Она удовлетворила потребность и больше в нём не нуждалась. Или только казалось? Он не знал. Выяснять не хотел. Сначала дела, потом мирское.

Ночью карета промчалась мимо земель Плотников. Поместье скрывали уцелевшие деревья, над ними – вешьты, чтоб молнии не били. Дальше Леониду не дали везти – он не чувствовал радиацию, а здесь она была близко.

В центре Милола когда-то жили мутанты. Люди с лишними конечностями и их страшные дети. После ядерных ударов их изолировали в зоне отчуждения. Те, кого война не тронула, окружили эту зону, устроившись на костях предков.

– Вы чувствуете радиацию? – спросил Леонид.

– Гакх лучше, – ответила Альна.

– Это помогло мне выжить, – кивнул Гакх. – Когда бродил по руинам. Измерять было нечем.

Леонид достал из кармана маленький дозиметр. Гакх взглянул и вернул внимание к дороге:

– С нами не понадобится.

Ехали на север, спали по очереди. Леонид старался спать меньше – понимал важность паломничества. Надеялся, что визит в Согласие не затянется. Надеялся, Уиалк соберёт союзников. Надеялся, юный герцог объяснит домам важность Миссии.

«Протянутая рука, которая надеется встретить другую... нет, не чужую – другую», – думал Леонид.

– Почему не стали играть Пророка? – спросила Альна, когда лес кончился и пошли пески. – У вас была возможность.

Ветер вернулся. Шаровые молнии бродили по разрушенным домам – когда-то здесь жили люди, растили детей, планировали быт. А потом война. Без спроса, без предупреждения.

Леонид знал войны в других мирах. Их бессмысленность, беспощадность, внезапность. До Пакта земные колонии воевали два века. В иных системах – дольше. Роман считал: войны у людей в крови. Сражались за людей, за территории, за идеи.

А потом решили договориться. Поняли: так лучше. Через четыре года после основания Пакт узнал о парадоксе Гэсса, осознал важность свободы воли. Ещё через восемь лет одобрили Протокол. А через пятьсот лет родился Леонид.

– Я не мог нарушить Протокол. Пришлось бы доказывать, что я Пророк. А пункт гласит: посланник не вправе демонстрировать достижения Пакта до вступления...

– ...Понимаю, но вы могли бы...

– ...Вы могли бы стать Пророком, – сказал Гакх, – и всем стало бы легче.

– Мог бы. Но нарушил бы свободу воли. «Мы не должны становиться для братьев ни лгунами, ни богами». – Леонид процитировал Гэсса.

– Свобода воли... – Гакх задумался. По-акински это звучало: «правило чужого действия, которое я уважаю». – Вы правда его соблюдаете?

– Каждый волен выбирать. Свобода кончается там, где начинается чужая.

– Как узнать, чьё действие важнее, если они спорят? – спросила Альна.

– В этом загвоздка.

– Спящий дарует свободу... – Гакх кивнул сам себе. – Но как мы ей воспользуемся?

Потрескивал вешьт, гудел двигатель. Леонид вдруг заметил зверька у дороги – похожего на хорька.

– Животное! – Он указал пальцем. – Не думал, что увижу.

– Они ушли на север во время Второй Войны, – сказал Гакх.

– Как они выживают? Аффель? Шаговое напряжение? – для «электричества под ногами» было слово «хуосфарр». – Бури?

– Приспособились. Как и мы.

– Человек ко всему привыкает, – добавила Альна.

Леонид кивнул:

– Все ко всему привыкают.

Уиалк сидел в гостиной и думал: общество стало мягче, женственнее. Его никто не заподозрил в связях с еретиками. Халону сказал – ускользнули, отец поверил. А он завоевал доверие, ринувшись помогать Инквизиции.

«Общество мягче. Значит, действовать нужно жёстче».

Уиалк щёлкнул языком, подзывая внеремесленного.

– Отправь это письмо герцогу Столяров.

В конверте – просьба о помощи. Нужно собрать ополчение. «Кузнецы просто так не отпустят. Держат всех на крючке. Свержение лидера?» Мысль грела душу. Но сперва – Инквизиция. Если Лок не врал, Церковь их не контролирует. Личная армия Конкуна. От неё надо избавиться.

«Когда Йоонитх доберётся – всё должно быть готово».

А посланник приближался к Согласию. К вечеру, в конце стражи горла, из-за холма показалось поселение. Дома из глины – одни стояли отдельно, другие будто врублены в холм. Линии и формы перетекали одна в другую. Леонид не мог оторвать глаз. От увиденного веяло гармонией.

Магия

(эссе Леонида Добина из экзонет-газеты "Тысячелетний Пакт сегодня")

7 июля 3035 г.

Акинна – это то единственное место, где жива магия. По крайней мере, из тех мест, которые я видел. История Милола такая же долгая, как и история Земли. Как и везде, магическое мировоззрение было преодолено здесь ростом цивилизации. Но акиняне вернулись к магии после войны. Они отбросили предрассудки, ушедшие в прошлое вместе со старым государственным строем, и начали учить новое поколение той магии, которой раньше занимались только монахи, скрывавшиеся от правящей религиозной организации.

Но те монахи, которые прятались от Церкви, так и остались отшельниками. Для них, как и для охилли, восточных племен, ничего не изменилось. Люди в городах играли в свои взрослые игры, швыряли друг в друга бомбы, а когда все стало тихо, вдруг вспомнили о магии. Но монахи никогда о ней не забывали. Она всегда находилась в них, она всегда есть в вас – глубоко внутри, спрятанная под слоем мира, который навешал на вас тревоги и заботы.

Глава 21. Монахи

Монах сидел у лихтенберговой фигуры на камне и медитировал, не отрывая глаз. Электроповозка остановилась у глинобитного дома. Гакх вышел первым, тихо ступая по песку – не хотел мешать.

Из ближайшего дома вышла старушка в потертой рясе.

– Гакх. – Она поклонилась. – Погостить?

Гакх кивнул, низко поклонился. Женщина повела их к самому большому дому – полусфере. Монахи, сидевшие на земле, молча провожали троих взглядами.

– Боялся не успеть ещё раз, – тихо сказал Гакх.

– Ещё будут жизни. Не одна, – ответила старушка. – Сейчас вечернее собрание.

В Северном Согласии Леонид не слышал внешних звуков. Даже ветры аффеля не заходили сюда, за холм. Покой, тишина, молчаливые монахи с грустными глазами – всё погружало в него.

Внутри полусферы на полу сидели послушники. В центре стоял старичок, монахи образовывали круг.

– ...Первый Монах получил удар молнии... – старик делал многозначительные паузы. – Глаза ослепли... Тело обожжено... испещрено рисунками молний...

Женщина жестом пригласила сесть. Альна постелила пальто Гааны на пол, путники уселись.

– ...После этого он познал Хуо... – продолжал старик. – Если бы не выжил, мы бы никогда не узнали о Хуо... Цените этот дар.

– Останетесь на церемонию тучи? – прошептала женщина.

– Честь для нас, – ответил Гакх.

– Старая знакомая? – спросила Альна. – Как её зовут?

– У монахов нет имён. Здесь всех зовут... никак.

Леонид наслаждался. Он был в святая святых истинного культа Хуо. Их ещё приглашают на церемонию – удача.

– Что за церемония?

– Ликвими, церемония тучи. В ней...

– ...Ликви – тот яд, которым убили...

– ...Да. Кто-то воспользовался смертельностью. Но во время церемонии вдыхают пары кипящей ликви – это безопасно. У охилли так посвящают во взрослую жизнь. У монахов – способ стать единым с Хуо. Именно с помощью ликвими Первый Монах научился выводить силу за пределы тела.

Кто-то шикнул – Гакх мешал слушать проповедника. Тот продолжал:

– Вы знаете, почему мы живём здесь... для чего практикуем Хуо... Мы обещали друг другу оставаться здесь, пока Аххи не поглотит нас... Помните.

– Аххи? – удивилась Альна. – Я думала, это выдумки Церкви...

Старик открыл глаза, оглядел толпу:

– Из расписания осталось: созерцание до конца стражи горла и церемония тучи до стражи тьмы.

Монахи оживились – видно, давно ждали.

– Всё. – Старик подвёл итог. – Идите по своим местам силы.

– Что за места силы? – спросил Леонид.

– Там созерцают. – Гакх поспешил к старику, обходя монахов.

– Гакх. – Старик кивнул.

– Монах. – Гакх кивнул в ответ.

– Рады вас видеть. С друзьями? – Старик обернулся на Альну и Леонида. – Разместим вас. Пойдёмте.

– Мы остаёмся? – спросила Альна.

– Поспать с дороги не помешает.

– Хотите поучаствовать в церемонии? – спросил старик и исчез за дверью, не дожидаясь ответа. – Покажу ваши места, – донеслось с улицы.

Путникам выделили скромные кельи. В соседней лежал перевязанный мужчина, тяжело дышал.

– Что с ним?

– Практика «кколфисса».

Леонид знал: «кколфи» – обычная молния.

– Монах выходит на возвышенность и ждёт, пока в него ударит молния. – Гакх пояснил. – Старая практика.

– Зачем?

– Кто-то повторяет подвиг Первого, кто-то ищет единства с Хуо, кто-то – сил... – Гакх кивнул к выходу. – Спать будете здесь. Но сейчас время созерцания. Я покажу, что настоящий Праведник сделает легко.

Альна осталась с монахами – выяснять про Аххи. Гакх повёл Леонида к камню с лихтенберговой фигурой.

– Посмотри. – Гакх указал на камень. – Молния сделала. У этих камней такая структура – возможны чудесные изображения. Смотри внимательно.

Леонид уселся, уставился на линии, корни, расходящиеся по камню.

– Смотри, не отрывай глаз. Расскажу стишок. – Гакх заговорил нараспев: – Тяжелая туча в небе летает... она не парит, она это знает. Сначала все молнии исчезают, затем материк дождь удобряет... – Он схватил голову Леонида, зафиксировал. – И вот уже туча всё меньше в размере, и молнии пыл свой поумерили... И дождь меньше льёт, спокойны растения, очистилось небо... и солнце на небе.

Леониду показалось – тучи исчезли, камень посветлел. Гром всё ещё был слышен, молнии гремели. Он хотел поднять голову, увидеть небо – Гакх держал крепко. После второй попытки отпустил.

– Увидел?

– Камень стал светлее... – Леонид улыбнулся. – Будто Кхага вышла.

– Попробуй ещё. Время будет. Завтра утром поедем.

В Северном Согласии Леонид почувствовал себя ребёнком. Вернулся в утробу, оставил переживания за порогом. Наверное, именно в этом все были согласны – переживать не надо.

Здесь показали левитацию, телекинез. Гакх радовался удивить Праведника. Леонид, когда прошёл шок, радовался: теперь будут доказательства. Приведёт контактеров в Согласие, они увидят сами. И Пакт поймёт – магия реальна, важны не только технологии.

Церемония началась в стражу сна. Для монахов название не имело смысла – они ложились в стражу тьмы. В центре полусферы установили электрическую печку – питалась от вешьтов на крыше.

– Спящий посреди Океана спит... – сказал старик, снова в кругу монахов. – И дарует нам свободу... Свобода делать всё, что угодно... опасная свобода... Как воспользуемся?.. Как применим?..

Двое вынесли котёл, водрузили на печь.

– Спящий слышит наши молитвы... – продолжал старик. – Но слышим ли мы его?.. Не всегда... Почти никогда... – Он взял мешок, запустил руку. – У нас есть связь со Спящим – Хуо. И связь с Хуо – ликви. – Горсть зелёного порошка полетела в котёл, уже закипавший. – Церемония тучи... – Старик сыпанул ещё. – Вы знаете строчки... Тяжелая туча в небе летает...

Все подхватили стих, который Леониду читал Гакх. Вода кипела, котёл трясся.

– ...она не парит, она это знает... Сначала все молнии исчезают... затем материк дождь удобряет... И вот уже туча всё меньше в размере... Молнии пыл свой поумерили... И дождь меньше льёт, спокойны растения... очистилось небо... и солнце на небе...

Монахи резко выдохнули.

– Знаете, что делать... – Старик пригласил к печке. – По одному. Три вдоха.

Монахи подходили к кипящему котлу, наклонялись, делали три вдоха и покидали помещение. Когда осталось несколько человек, Леонид пристроился за ними.

– Хотите? – Альна встала за ним.

– Да. А вы?

– Тоже. Не боитесь?

– Я участвовал во многих обрядах инопланетных культов. Этот – в коллекцию. – Леонид шагнул вперёд. – Если все вдыхают три раза, мне хватит одного.

Но старик заставил вдохнуть три.

– А теперь иди на своё место силы.

Леонид отпрянул от котла, посмотрел на Альну красными глазами. Она была увлечена, не обращала внимания. Гакха нигде не было.

«Иди на своё место силы... Какое у меня место?» В голове всё перемешалось. Келья – место сна, не силы. «Камень?» – вспомнил он.

Шатаясь, вышел из главного здания, дошлёпал до камня с фигурой. «Зря я вдохнул три раза». Сел. «Надеюсь, не занял чужое». Оглянулся: монахи, шатаясь, шли к своим местам. Успокоило.

Что теперь делать? Посмотрел на узоры. Как вид на реку с птичьего полёта. Или корни. Или лёгкие. «Откуда эти узоры? – вдруг подумал Леонид. – Камни проводят электричество? Почему я не думал об этом раньше, видел же всюду?»

Ноги затекли, сменил позу – узоры изменили цвет, стали объёмнее, выразительнее, будто тянули к себе.

«Альна говорила: шаманы по этим рисункам предсказывают будущее. Но как?» Леонид прищурился – ничего.

«Что я должен сделать?»

«Ничего», – пришёл ответ.

Леонид вскочил, оглянулся. Тут только понял, как сильно подействовали пары. Мир ходил ходуном от любого движения головы.

«Долго не продлится, – успокоил себя. – Я через это проходил».

Последствия работы. Многие приветственные церемонии на колониях включали «трубку мира» – изменение сознания гостя. Грибной обряд на Комециусе, курительный на Ковчеге.

«Рано или поздно кончится. Надо просто дождаться. И взять максимум».

Снова сел перед камнем, отпустил беспокойство, сосредоточился на фигуре. Она захватила, поглотила. Леонид растворился во тьме, плыл.

Вдруг среди абсолютной черноты появился маленький ребёнок. Будто только родился. Спал посреди тьмы. Спал и улыбался.

«Что ему снится?» – спросил Леонид.

«Этот мир», – пришёл ответ.

Леонид кивнул.

«Сколько ещё будет спать?»

«Долго».

«Что же делать тем, кого он видит во сне?»

«Вспомни главный закон...»

Леонид напряг память. «Какой закон?»

Тьма втянулась в лихтенбергову фигуру. Леонид отрезвел. Встал, ударил себя по щекам – пришёл в чувство. Накрыла сильная усталость.

Доковылял до кельи. Некоторые лежанки уже заняли отошедшие от ликви монахи.

Погружаясь в сон, Леонид вдруг понял.

– Закон свободы воли! – крикнул он на земном.

– Тише... – шикнул кто-то в темноте на акинском.

Подпространство

(статья экзонет-энциклопедии, важные выдержки)

Подпространство (также время-пространство) – часть вселенной, существующая как антипод нормального пространства в пространственно-временном континууме. Физику подпространства объясняет Теория Обратной Взаимообусловленности.

<...>

Согласно Дьюи Ларсону, создателю Теории Обратной Взаимообусловленности (всеобъемлющей теоретической базы, способной объяснить все физические явления от субатомных частиц до скоплений галактик), вселенная – не просто пространственно-временная структура вещества, но движение, где пространство и время — лишь два взаимообусловленных и не существующих друг без друга аспекта движения. Следуя теории Дьюи Ларсона, физическая вселенная целиком и полностью состоит из одного компонента – движения, существующего в трех измерениях, в дискретных единицах и с двумя взаимообусловленными аспектами – пространством и временем. Также физическая вселенная описывается в терминах отношений обычной математики, ее первичные характеристики абсолютны, а геометрия евклидова.

Все во вселенной может быть описано обратной взаимообусловленностью пространства (S) и времени (T):

• дистанция, длина (метр) = S

• длительность, время (секунда) = Т

• скорость (м/c) = S/T

• энергия (джоуль) = T/S

За унифицированную скорость здесь принимается скорость света (T = 1). Так, вселенная описывается следующими взаимодействиями первичных характеристик:

• ускорение (м/c²) = S/T²

• сила (ньютон) = T/S²

• импульс (ньютон-секунда) = T²/S²

• масса (килограмм) = T³/S³

• давление (паскаль) = T/S⁴

• мощность (ватт) = 1/S

• дипольный момент (секунда) = Т

• сила тока (ампер) = S/T

• заряд (кулон) = T/S

• сопротивление (ом) = T²/S³

• напряжение (вольт) = T/S² = сила

• магнитный поток (вебер) = T²/S² = ускорение

• индуктивность (генри) = T³/S³ = масса

• емкость (фарад) = S³/T

Таким образом, механическое, электрическое и магнитное взаимодействия могут быть описаны Теорией Обратной Взаимообусловленности. Эта взаимообусловленность показывает, что все, что существует в пространстве, также существует и во времени (и наоборот). Пространство имеет три измерения, следовательно и время имеет три измерения.

В теории Дьюи Ларсона существует два вида взаимоотношения пространства и времени (два вида движения): линейное движение или ян (наблюдаемое, измеримое, соединяющее два местоположения) и вращательное движение или инь (ненаблюдаемое, измеримое посредством влияния на измеряемое).

Пространство линейно, и само по себе оно наблюдается как пустое – вакуум. В пространстве есть "вещество" (частицы, атомы, молекулы). Это "вещество" осязаемо, следовательно, не является вакуумом. Поскольку пространство – это вакуум, это "вещество" не может быть пространством. Следовательно, "вещество" (поскольку существует только два варианта) – это время. Как было сказано ранее, время обладает тремя измерениями. "Вещество" времени – это трехразмерная временная структура, существующая в определенном месте трехразмерного пространства. Это "вещество" называется частицами.

Материя – это трехмерное вращение во времени (инь), связанное с трехмерным пространственным местоположением (ян). Антиматерия является "обратной материей", представляющей собой трехмерное пространственное вращение (инь), связанное с трехмерным временным местоположением (ян).

Таким образом, сектор материи медленнее чем скорость света (принятая за 1 = 1/1), то есть скорость материи всегда равняется 1/n. Сектор антиматерии быстрее скорости света (= n/1). Материя (пространство/время) – это конструктивный сектор вселенной, связанный с созданием. Этот сектор начинается из "ничего" и увеличивается до "чего-то" (атомы как шары). Антиматерия (время/пространство) – это деструктивный сектор вселенной, связанный с приданием формы. Этот сектор начинается со "всего" и уменьшается до "чего-то" (атомы как пузыри).

<...>

Подпространственный двигатель – это установка для перемещения объектов быстрее света. В основу двигателя положена концепция деформации пространства, вытекающая из физики Теории Обратной Взаимообусловленности Дьюи Ларсона. С помощью этого механизма производится перевод объекта из пространства-времени во время-пространство. Для стороннего наблюдателя корабль исчезает из пространства-времени, переходя во время-пространство.

Глава 22. Ополчение

К концу стражи ветра Уиалк и Рокар перешли к делу.

Они собрали всех, кому было не всё равно. Гаана открыла арсенал, спрятанный ещё со Второй Войны. Кхалани пошла с Уиалком – пообещала быть с ним всегда, даже в войне.

Халона не посвящали – пусть отдыхает, пока молодые меняют мир. Ийегол тоже ничего не знал – сидел в поместье, читал книги. Фул и Каппин привели крепких внеремесленных – для стычек с Инквизицией. Лок молился в Церкви за мир на Милоле. Джилайн отсыпался после браги. Билони, как обычно, вела караван на юг.

Леонид, Гакх и Альна на электроповозке миновали северные шахты и мчались к месту, где девять лун назад села шлюпка. Когда огибали Великое Озеро, ополчение уже шло на инквизиторов.

Инквизицию застали врасплох. Числом превзошли. Армии у Кузнецов не осталось. Выживших связали и заперли в пустующем небоскрёбе.

Будь Рокар и Уиалк не с Акинны – улыбались бы. Весь Милол был в их власти. Но они не собирались править. Они хотели сделать его свободнее, правильнее, чище. И с гордостью ждали Йоонитха, чтоб он подтвердил: церемония контакта состоится.

Леонид тем временем добрался до шлюпки. Замаскирована плохо – лес вокруг обуглен. Гакх и Альна с любопытством смотрели, как он нажал кнопки, и металлическая карета открыла дверь.

– Здесь написано – сигнал уже отправлен... – Леонид выглянул растерянно. – Церемония назначена... через два дня? – Он перепроверил. – Но как? Нужно двести лун, чтоб организовать и добраться. Кто-то отправил сигнал до меня? Но сейчас аффель – ни одна шлюпка не сядет.

– Перенесите, – предложил Гакх. – Свяжитесь по небесному радио.

– Не могу. Отсюда можно только сигнал о церемонии послать. Всё. Безопасность.

– Тогда вы сделали всё, – Альна пожала плечами.

– Я... – Леонид ничего не понимал.

– Поедемте. – Гакх встал. – Доберёмся до Ийегола, заручимся поддержкой, если у Уиалка не вышло.

Леонид встал, пытаясь сопоставить факты. Они не сходились. Кто вызвал контактеров? Как они сядут в аффель? Почему он не знал?

Электроповозка поехала на юг – по пути, который Леонид после посадки прошёл пешком.

– Вас не могли поближе посадить? – удивилась Альна.

– Опасно. – Леонид объяснил. – Могли заметить...

– ...И тогда бы вы стали Пророком, – кивнул Гакх.

Воронки встречались чаще. Показались развалины, потом поместье Кожевников – Леонид обошёл его сразу после прилёта, не тратя время.

Ийегол читал.

– За окном исторические времена... – сказал Гакх, входя без приглашения. – А вы читаете.

– Гакх, дорогой. Сколько зим? – Ийегол встал, поклонился. – Вас же ищет Инквизиция... Конкун...

– Мы еретики, знаю.

– Герцогиня. – Ийегол поклонился Альне. – А это? Неужто посланник Неба?

– Он самый.

– Зачем пожаловали? – Ийегол уселся в кресло, приготовился слушать. Редкие гости.

– Революция готовится...

– Уже произошла, друг мой. – Ийегол развёл руками. – В стражу ветра дома Гончаров, Столяров и Пекарей пошли против Инквизиции и Кузнецов. Всё кончено. Мне по радио сообщили. А я всего лишь, как вы выразились, читал книги.

Всё уже случилось. Уиалк справился. Леонид, Альна и Гакх поспешили к поместью Кузнецов – Ийегол сказал, туда отправились ополченцы.

– Рокар, Гаана, Кхалани, другие дома, внеремесленные... – перечисляла Альна. – Все объединились. Новые времена?

– Наступают. – Ийегол кивнул. – Я, пожалуй, вернусь к чтению.

Казалось, его это не волновало. Он ждал, когда устаканится, чтоб преподавать Хуо в Залах, помогать советом. Как и Лок, не хотел оставлять Милол в плохих руках. Но менял общество понемногу – разговорами, нравоучениями, тихо.

Путешественники поехали дальше – к Уиалку, к повстанцам.

Уиалк и Рокар, распустив ополчение, приближались к поместью Кузнецов. На севере от него стояла старая обсерватория – Леонид видел её, когда шёл от шлюпки к Конкуну. Но что-то изменилось.

– Смотрите. – Леонид указал.

Телескоп торчал из отверстия в крыше, но труба была обвешана чем-то новым. Вокруг – коробки, мешки, разбитые кирпичи. Следы стройки.

– Модернизировали? – Альна остановила карету.

За углом показались Уиалк и Рокар. Помахали.

– А вот и паломники... Доброй луны.

Гакх вышел:

– Слышали, у вас получилось.

Уиалк кивнул:

– Инквизиции нет. Конкун бежал сюда. – Он указал на обсерваторию.

– Что там?

– Не знаем. Вероятно, то, чем он занимался.

– Пойду проведаю старого друга.

– Один? – спросил Рокар.

– Закончу Миссию. – Леонид кивнул.

Обсерватория. Внутри – последний противник Пакта на Акинне.

Леонид вошёл.

Парадокс Гэсса

(колонка Энрико Гэсса для издания "Экзо", важные выдержки)

25 декабря 2379 г.

Современность. Она постоянно обрушивает на нас новые испытания. Новые чудеса. Новые загадки. Задачи. Трудности. Сюрпризы. Человечество покинуло пределы Солнечной Системы. Вышло за пределы родной гавани. Триста лет назад такой гаванью считалась Земля. Еще раньше – Европа. До этого – сухие нынче Тигр и Евфрат. Человек открывает для себя все больше загадок. И под их давлением все меньше остается ответов.

Меня мучает один парадокс. Конечно, не меня одного. Но почему-то никто не решается внятно его выразить. С одной стороны, существует множество планет в бесконечной Вселенной, развивающихся по собственным законам. С другой стороны, все совершенные ранее контакты демонстрируют отсутствие иной, кроме homo sapiens, разумной жизни. Подойти к этому нужно без излишней метафизики, орудуя лишь серой логикой и этикой. Или понимание эволюции видов и планет неверно. Или наблюдения неполны и ошибочны. Пока что не представляется возможным доказать ни то, ни другое. Нам не хватает гнозиса, чтобы объяснить наблюдаемое. Но может хватить нашего скудного ума, чтобы сделать жизнь комфортнее. Эффективнее. Приятнее. И приблизить человечество к свету.

Homo sapiens. Одинаковое человечество на всех обитаемых планетах Вселенной. Эти планеты можно условно поделить на три типа.

Если уровень развития определенной планеты не допускает в своей системе мироописания межпланетных перемещений, нашим многоуважаемым посланникам никто не верит. Уровень общения врача с пациентом. Примеры. Дафна. Комециус. Лю-6. Каллн. И другие.

Если уровень развития планеты допускает магические способы межпланетных перемещений, посланники становятся богами. Уровень общения повелителя с подданым. Примеры. Солькель. Ковчег. Сирис. И другие.

Планет, которые бы допускали научно обоснованный способ межпланетного перемещения, встречено было всего две. Уровень общения товарища с товарищем. Примеры. Карлькон. Туфир.

<...>

Закон свободы воли. Единственный закон, требующий исполнения на просторах Вселенной. В широком смысле этот закон подразумевает отсутствие насилия над личностью, над планетой, над Вселенной. В нашем смысле это означает, что мы не должны становиться для наших братьев и сестер ни лгунами, ни богами.

Конечно, у свободы существуют границы. Свободная воля одного заканчивается там, где начинается свободная воля другого. Оставим расстановку этих границ на потеху недавно образовавшемуся Тысячелетнему Пакту. Моя же задача – обосновать закон свободы воли и описать его возможные нарушения.

Исследования экзоисториков уже сейчас могут расширить понятие архетипа Карла Густава Юнга, который за последние четыре века перевернулся в гробу очень много раз. На основе анализа данных с 23 планет юнгианское понятие коллективного бессознательного как формы, единой для общества в целом и являющейся продуктом наследуемых структур мозга, становится экзоколлективным. Возможным становится увидеть единые для каждого человека Вселенной экзоархетипы. Это и борьба добра и зла. Сочетание маскулинного и феминного. Левая сторона против правой. Реакция на внешние раздражители. Реакция на свои реакции. Стадии развития общества. Десятичная система. Смех. Вода. Бритье. Еда. Рождение и смерть. Ложь. Восстановление статуса-кво. Эгоизм. Смысл жизни. Любовь и ненависть. Мечты. Зависть. Встроенные программы. Заблуждения. Сомнения. Поиски. Выборы. Ошибки. Дружба. Неуверенность. Симпатия. Привязанность. Страх. Вера. Лень. Приобретения и потери. ДНК.

Экзоархетипы показывают единство вселенского человечества. Вершина эволюции ведет себя как вершина. Это логично. Каждого злодея можно оправдать. Почти каждый преступник считал, что поступает верно. Но где же заканчивается своя свобода и начинается чужая?

Нарушения закона свободы воли. Их можно вывести из пирамиды Абрахама Маслоу. Из семи чакр. Из восьми динамик саентологии.

Первое нарушение закона свободы воли. Посягательство на выживание другого человека. Прямое или косвенное.

Второе нарушение. Посягательство на выживание социальной группы. Одного ее члена или целиком.

Третье. Посягательство на социальное продвижение другого человека. Карьерное или межличностное.

Четвертое. Посягательство на обладание другим человеком. Или плодами его труда. Манипулирование тут же. Контроль.

Пятое. Посягательство на творчество другого человека. На внесение другими перемен в окружающий мир.

Шестое. Посягательство на духовность другого человека. На его идеалистическое осмысление мира.

Мы должны пообещать себе не нарушать закон свободы воли в отношении других людей. И надеяться, что этот закон не будут нарушать в отношении нас. Тогда весь мир преобразится. Прекратятся войны. Планеты станут дружны. И однажды утром мы посмотрим сводку новостей всей вселенной, которая не сможет снять улыбку с нашего лица.

Глава 23. Разгадка

В бывшей обсерватории было пусто. Эхо шагов металось по стенам. В центре – телескоп, обвешанный приборами, окружённый столами, где когда-то стояли компьютеры. Леонид уже бывал в похожей обсерватории – там Гакх расплавил замок. Но здесь рядом с телескопом возвышался масштабный постамент. За ним стоял Конкун.

Леонид подумал над эффектным вопросом:

– Вы говорили, что не слишком религиозны, Конкун? – Он медленно шёл через зал, заставленный лесами.

– Да, говорил. – Конкун стоял спокойно. На постаменте – голоинтерфейс. Один из артефактов.

– Тогда почему верите в магию?

– Это не вера, посланник. Холодный расчёт. – Конкун подошёл к интерфейсу, но сделать ничего не мог – не умел.

– Ваш Пульт управления небом?

Конкун кивнул.

– И в расчёт входило убийство двух ремесленников? – Леонид подходил ближе.

– Столяры мешали бы... – Конкун опёрся о постамент. – Они хотели рассказать всем об артефактах... сделать всех свободными. Ничего не понимали. Вы не представляете, сколько людей умерло от лучевой болезни, чтоб эти артефакты оказались здесь. Они лезли в самое пекло, туда, где ядерные удары.

– Я знаю.

– Акинна... Милол... мёртв. – Конкун поглаживал бакенбарды. – Здесь нам делать нечего. Мы сами обрекли себя. – Он пожал плечами. – Но что, если можно всё изменить? Начать со светлой тучи? Вторая Война дала шанс. И сейчас, если вы позволите мне закончить, посланник... Акинна очистится от проклятия аффеля. Милол вновь станет великим.

Леонид остановился в паре метров:

– Аффель – не проклятие. Без него нет небесного электричества. Всё здесь живёт благодаря ему.

– Мы должны изменить планету. Сделать удобнее для нас.

– Не совсем так, – раздался голос позади.

Леонид обернулся и не поверил глазам.

Аркадий Себин. Отец Романа. Глава династии учёных в Пакте. В костюме ремесленного дома, напечатанном для Миссии. Бородка, морщины лучиками от глаз, ровный лоб.

– Я сплю? – по спине пробежал холодок, но Леонид взял себя в руки.

– Увы, нет. – Аркадий быстро прошёл мимо, встал за монитор, отстранив Конкуна.

– Вы... третий посланник? – Леонид не верил. – Аркадий Себин?

Аркадий кивнул, не говоря ни слова. Пальцы летали по голоклавиатуре, он проверял, удовлетворённо кивал.

– Но... – Леонид подошёл ближе, чтоб разглядеть того, о ком только читал в экзонете. – Зачем вы здесь?

– Затем же, что и вы. Миссия Пакта.

Конкун начал складывать картину. Тот, кто думал, что использует всех, сам оказался использован.

– Что это значит? – Конкун добавил возмущения окончаниями.

– Я приземлился под конец месяца восхода, – Аркадий обратился к Леониду, – за пару дней до вас. У Пакта появилась информация о возможности терраформирования. Аффель – пережиток, как верно понял герцог. – Аркадий с издевкой кивнул Конкуну. – Но вы не поняли главного, герцог. Аффель уйдет не для того, чтобы правили вы.

– ...А чтобы Акинна стала свободной, – закончил Леонид.

– Верно.

– Но зачем вам был я?

– Ваша Миссия – принять удар, пока я работаю в тени.

– Это подло! – Леонид нахмурился, но тут же расслабился. – Но я сам согласился на все риски.

– Именно. Как и Роман. Мой сын был здесь десять лет назад. Он подкинул идею Пульта герцогу.

Конкун потерял дар речи. Он был пешкой.

– Что за Пульт?

– Наследство. Мы не знаем, кто оставил. Акиняне или цивилизация выше. По всему Пакту – следы высшей цивилизации. Только косвенные. Доказательств нет. – Аркадий развёл руками. – Мы будем искать. И когда-нибудь найдём.

– Я не верил, что здесь были колонизаторы три тысячи лет назад...

– И правильно. Убеждения разделяют, сомнения объединяют. Есть одно важное доказательство – теория Дьюи Ларсона, подпространственный двигатель. Мы бы не построили его без помощи извне. Но вы об этом не думайте. Вредно.

Леонид кивнул, переваривая.

– Настройка завершена. – Аркадий нажал большую кнопку, отошёл.

– А мне что? – спросил Конкун.

– Наслаждайтесь представлением. Как наслаждались все эти годы.

– Вы оставите меня в живых? Я покушался на посланника, я убивал...

– Мы знаем о ваших преступлениях, герцог. – Аркадий говорил мягко. – Но это закон свободы воли. Вы нарушили его первое правило – посягнули на жизнь другого. И второе – на выживание социальной группы. Может, и третье. – Аркадий улыбнулся. – Но не будем ли мы похожи на вас, если тоже нарушим закон?

Конкун смотрел стеклянными глазами, потом набросился на Аркадия. Леонид не успел среагировать – двое катались по полу, Аркадий краснел, Конкун душил. Костюмы в пыли.

Выстрел.

Леонид не заметил, как кто-то подошёл. Над ними стояла Альна, дуло пистолета дымилось. Аркадий вздохнул и упал на пол. Конкун не двигался – по шее текла кровь.

– Меня достала семейная жизнь... – Альна посмотрела на пистолет, будто не узнавая, уронила.

– Спасибо. – Аркадий освободился от тела, встал, отряхнулся.

Леонид посмотрел на Альну. Она смотрела на Конкуна не мигая. Он обнял её – руки ожили, обняли в ответ. Она заглянула в глаза:

– Я правильно сделала?

Леонид молчал, любуясь её глазами.

– Наверное, – ответил Аркадий. – Иначе он убил бы меня. Две свободные воли боролись.

Леонид повернулся к нему:

– Почему вы выбрали меня? Всё подстроено?

– Ну почему же... Закон свободы воли. Вы сами решили лететь, сами стали посланником. И видите, как всё получилось? Революция, пророк. Так и планировалось. Только жаль, что потеряли герцога.

– Без тучи молнию не сделать, – сказала Альна, освободившись, и присела на стол.

– Вы правы.

– Странно видеть его мёртвым, – сказал Леонид, глядя на тело.

– Вы и так наделали дел. Может, экономику исказили напечатанными купонами? – Аркадий будто издевался. – Не обижайтесь.

– Что теперь? – грустно спросил Леонид. Он всё ещё чувствовал себя пешкой.

– Пульт готов. Хотите включить?

Леонид подошёл к голоинтерфейсу. Опять неизвестный язык. Он отпрянул:

– Вы знаете язык Учредителей?

Аркадий понял, что выдал себя. Скрывать смысла не было:

– Изучаем.

– То есть доказательства есть?

Аркадий кивнул:

– Да. – Подошёл ближе. – Но всему Пакту знать не нужно. Мы пользуемся их технологиями в разумных пределах.

– Доказательства? – Альна подошла. – Пророк – настоящий? Другая цивилизация?

Аркадий неуверенно кивнул. Альна зажмурилась, отошла.

– Я понял. – Леонид смирился и нажал кнопку.

Телескоп и надстройки загудели.

– Мы запитали всё здание, – Аркадий повысил голос. – Дистанционно подключали лучших мастеров. Перебрали груду мусора – артефактов. На постройку ушло много сил и времени.

– И жизней, – добавил Леонид.

– И жизней. – Аркадий поднял голову.

Купол медленно раскрывался, обнажая тёмные тучи. Альна открыла рот – не каждую луну видишь такое.

– Вы думали о парадоксе Гэсса? – громко спросил Аркадий, пока металл скрежетал.

– Часто думаю.

– Как он разрешается? В чём разгадка?

– Разгадка?

Аркадий улыбнулся:

– Парадокс разрешается просто: мы колонизируем только те планеты, которые нам привычны. Удобны. Безопасны. Мы не думаем, что на газовом гиганте есть жизнь. Почему? Потому что там её нет – в нашем понимании. Но там другая жизнь. И на звёздах есть жизнь. И на слишком жарких, и на слишком холодных. Только ищем мы всегда самих себя. Там, где нам самим было бы жить неплохо. – Аркадий развёл руками, подводя итог. – Что ж... поздравляю.

– С чем?

– С окончанием Миссии.

Купол раскрылся полностью. Гул усилился, воздух вокруг телескопа искажался.

– Это Пульт?

– Он. Аффеля больше не будет.

Леонид ужаснулся:

– Но культура акинян? Борьба тучи и молнии? Бесплатное электричество? Удобрения?

– Пакт устанавливает правила присоединения. Терраформирование. Планета должна быть открыта для контактов. Из-за аффеля окно для посадки и взлёта сужалось до четверти года. Понимаете?

– Я... Нет, не понимаю. – Леонид оглядел Пульт, попятился к выходу. Противостоять Пакту он не мог.

– Мы для вас просто игрушки... – бросила Альна и поспешила за ним.

Посланник Акинны, планеты третьего цикла, шёл прочь от обсерватории, переделанной в Пульт. Продирался сквозь ветер, песок, гром аффеля, который скоро должен был прекратиться. Герцогиня, вдова по собственному решению, шла следом.

– Что теперь? – спросила Альна.

– Не знаю. – Леонид остановился, упал на песок. – Так с планетой нельзя.

– Может, они хотят как лучше? – Альна присела, обняла его – впервые. – Мы все заблуждались. Каждый в чём-то своём.

Тучи таяли. К следующей луне исчезли совсем.

Церемония контакта состоялась к обеду, в стражу песка. В делегации – видные представители Пакта. Роман, сын того, кто лишил Акинну облаков. Все мало улыбались – чтоб не тревожить акинян извращениями.

– Мы научим их анекдотам, – сказал Роман, пожимая руку Леониду.

Как давно ему никто не жал руку – последние луны только кланялись. На торжестве – все видные ремесленники, внеремесленные. Раздавали деликатесы других планет, показывали флору и фауну иных миров. Рассказывали, что было на небе за тучами.

Уиалк, принявший Миссию, был в центре внимания – ему льстило. Потом делегация отправилась к охилли с жестом доброй тучи.

К вечеру Конкуна, несмотря на протесты, с почестями похоронили. Кто-то заметил: через новый алфир его душа уйдёт на небо.

– Я молился за вас, – сказал Лок Леониду. – Я был слеп, твердя, что Акинна – центр мира.

Леонид похлопал его по плечу:

– Новые времена.

Странно было видеть Акинну без молний и туч. Странно – Кхагу и две луны, Барру и Кин, на чистом небе.

– Ты всё знал? – спросил Леонид, когда они с Романом остались одни. – О Пульте? О планах Пакта?

Роман покачал головой:

– Не всё. Отец сказал, что будет третий посланник. Не сказал, что сам. Про Пульт почти ничего не знал. Передал Конкуну карты с точками, где искать. Эти точки размечал отец с коллегами. Экстер-радиоуглеродный анализ. Он очень стремился присоединить Акинну. Ты узнал, что в ней ценного?

– Нет. – Леонид скрестил руки. – Думал, ты скажешь.

– Что-то важное для Пакта?

– Только если... – Леонид вдруг сложил пазл. – Следы Учредителей. Пакт расчистил путь. Убрал аффель, чтоб получить полный доступ к планете. Здесь остались технологии Учредителей. Здесь есть Хуо. Я сам видел. По закону свободы воли Пакт не мог приложить руку. Теперь может. Аркадий манипулировал чужими волями. Играл с эго Конкуна.

– Учредители реальны? – удивился Роман.

– Ты знаешь о них?

– Что-то слышал.

– Те точки, что ты отмечал для Конкуна... Места, где жила высшая цивилизация?

– Они были здесь?

– Три тысячи лет назад. Первые колонизаторы. Потом поссорились, улетели. А тысячу лет назад приходил Пророк.

– Это правда?

– Если думать о Пророке как об Учредителе – может быть.

Они сидели на берегу Океана, за оградой охилли. Два посланника на планете, лишившейся главной особенности – туч и молний. Может, Пакт и правда сделал её лучше?

К вечеру Леонид доехал до поместья Кузнецов. Альна сидела у окна, привыкая к яркому солнцу, к двум лунам.

– Ночью будут видны звёзды. Мириады миров. Потом появятся растения... животные...

– ...Ты улетишь к ним? – Альна уронила голову ему на плечо.

– Ещё не думал.

– Подумай. Приключения кончились. Что теперь?

Леонид думал о том, что будет с Акинной. Её изуродуют в поисках артефактов? Или оставят в покое? Что будет с Хуо? Как эта сила изменит Пакт?

Ответов не было. Но был план.

Он станет амбассадором Акинны в Пакте. И сделает всё, чтобы с этой планетой всё было хорошо.