Третий посланник (Oct 2023)

1. Союзник

Если бы не увлеченность Акинной, Леонида бы здесь и не было. Не сидел бы он сейчас в роскошной зале дома Кузнецов в ожидании ужина с герцогом, придумывая, что сказать. Роман Себин, который был на Акинне первым посланником, говорил, что делать на этой гнусной планете нечего.

– Представьте на секунду, – говорил Роман на встрече посланников, – что мы с вами остановились вдруг в своем развитии где-то перед земной Первой мировой двадцатого века. И никаких войн после этого не было.

Комната посланников вместе со всей станцией вращалась по геосинхронной орбите вокруг Земли – для наблюдателя в бывшем Новосибирске эта станция, напоминающая кончик карандаша в ясном небе, будто бы всегда оставалась на том же месте в любое время года. Вращение станции вокруг собственной оси было высчитано таким образом, чтобы повторять цикл дня и ночи Земли – так обеспечивалось комфортное пребывание для всех. Когда просыпалась Европа, просыпалась и Земная Орбитальная Станция. Когда засыпал Гринвич, на станции просыпались техники со своими ночными сменами.

– Представила, – сообщила Елена. – Что дальше?

– Так запросто? – улыбнулся Роман. – Не кажется ли вам, что людям было бы очень сложно взять и остановить наш... великий прогресс? Да корпорации бы с ума сошли без индустриализации – это ведь удешевление труда. А вот акиняне, – тихие смешки прогулялись по публике, – они взяли и решили всей планетой больше не развиваться. Чтобы не ссориться и, следовательно, не воевать... Да, ведется послевоенная мелиорация, воспитываются детки, растут темпы производства. Только все так медленно и неохотно... Они будто дружно договорились об этом.

Роман в своем приталенном пиджаке походил на богомола. Семья Себиных как семья ученых в числе первых оказывалась на каждом новом фронтире человечества – сначала Луна, потом Марс, пояс Койпера и так далее. Роман родился на корабле посреди черной пустоты, вырос в этой пустоте и собирался там умереть.

– Но ведь невозможно так договориться! – сказал Леонид.

– Возможно, Леня. Может и негласно.. Они ушли в себя. Все эмоции внутри, снаружи ничего нет. Снаружи у них разруха и упадок с бесплатной электроэнергией из молний, а внутри – конечно, только по их словам – все здорово и прекрасно... Только вот к Тысячелетнему Пакту присоединяться не хотят.

– Почему?

– Не верят нам.

– Если бы ты учил историю Акинны, то знал бы про две Войны, – отметила Елена недовольным тоном.

Елена была одним из самых старых посланников Пакта планет. Она успела побывать на двенадцати колониях, поучаствовать в пяти церемониях первого контакта, но из-за постоянных сверхсветовых перелетов, сохраняющих молодость, была едва ли одного возраста с Валерием Петровичем. Его звали по отчеству, потому что всем на станции он был как отец. Вынужденность подолгу задерживаться то на Земной Орбитальной Станции, то на пункте пограничного контроля на Марсе привела к тому, что Валерий Петрович постарел быстрее Елены.

– Про Войны я знаю, – с нажимом ответил Роман. – А то иначе как бы меня на Акинну-то отправили? Дело тут в другом... После каждой войны мы на Земле восстанавливали экономику, хозяйство заново налаживали, а потом уже через пару лет обгоняли прежние темпы роста. Не так разве?

– Так... да, – подтвердил Леонид.

Он выглядел старше своих лет – может быть из-за смешных очков, может быть из-за неослабевающего трудолюбия. Леонид закончил Университет имени Ломоносова, отучился там на экзопсихолога – специалиста по психике космонавтов. Он успел поработать психологом предприятий на месторождениях урана на Марсе и гелия-3 на Луне. Всю жизнь Леонида восхищал космос и его обитатели – необычные животные Солькеля, чудесные растения Гиллены-5, игра теней чужих солнц и не менее чужих лун.

– Вот, – продолжал Роман, – а на Акинне они решили, что восстанавливать почти ничего и не надо. Война с синтетиками, она же Первая Война. Война за ресурсы, она же Вторая Война. Вот и попадаешь там будто в конец девятнадцатого века, где рассказываешь о звездах и Пакте планет... только вот слушают тебя по-другому.

– По-другому? – не поняла Елена.

– Там ждут второго Пришествия. А если заикнешься про Землю, Пакт, свой корабль, замаскированный в лесу... смотрят как на сумасшедшего.

– Это хорошо, если только смотрят, – присоединился Валерий Петрович, до того момента молча наблюдавший за инфоэкранами на металлической стене станции. – Помните ту историю с Довлатовым? Когда он поработил целую планету, просто показав аборигенам парочку чудес? Или отчет Павленко? Этот посланник десять лет в психушке провел. Протокол Контакта не редактировался уже многие сотни лет. Мне кажется, ошибка именно в этом.

Космический мусор за бортом станции будто был отдельной формой жизни – он кувыркался, выделывал пируэты, сталкивался с кусками побольше, отталкивал куски поменьше.

– Валерий Петрович, – вмешалась в тираду Елена, – вы говорите о ветке, на которой мы все сидим. Ее обычно не пилят и не рубят.

– Протокол устарел, – не унимался Валерий Петрович. – Отчеты Довлатова, Павленко, Трубецкой, Лаврентьева... Они явно показывают, что с инопланетянами нужно быть жестче.

– Протокол контакта – это самое гуманное, что выдумало человечество за последнюю тысячу лет, разве я не прав? – Роман поискал поддержку глазами. – Принудительное усыпление планеты Карлькон – это было гуманно?

– С одной стороны да, мы же не хотели... – ответил Валерий Петрович.

– Мы вечно чего-нибудь не хотим, – Роман не останавливался, полы его пиджака еле поспевали за поворотами корпуса. – Не хотели распространения того вируса с Карлькона, хотя можно было придумать что-то получше. Не хотели запрещать экспорт наркотиков с Гиллены-7, хотя без этой торговли колония сразу превратилась в пустыню. Не хотели уничтожать атмосферу Земли, но, так или иначе, сделали это. Тяжелые решения, одни за другими тяжелые решения... Но Протокол контакта – это верх гуманности, можно сказать, квинтэссенция сострадания.

– В чем же гуманность? – спросил Валерий Петрович. – В чем сострадание?

– Заставить поверить инопланетян, что в небесах кто-то есть помимо их богов. Не быть громом среди ясного неба... но стать другом и братом. Разве не братья все мы?

Роман коснулся щекотливой для многих землян темы, которая была озвучена психологом Энрико Гэссем. Парадокс Гэсса звучал так: "С одной стороны, существует множество планет во вселенной, развивающихся по собственным законам. С другой стороны, все совершенные ранее контакты демонстрируют отсутствие иной, кроме человека, разумной жизни. Ситуация является парадоксальной и приводит к выводу, что или понимание эволюции видов и планет неверно, или наблюдения неполны и ошибочны". Первая встреча человека с инопланетянином ничем не отличалась от встреч Колумба или Кука. На каждой новой планете, которая была населена разумными существами, этими существами каждый раз оказывались homo sapiens, братья с той же ДНК. Первичный шок сменился принятием, а светлые умы человечества глубже задумались о сотворении жизни.

– Да, мы братья, – ответил Валерий Петрович, – старшие братья. У старших братьев есть право учить младших.

Роман прищурился:

– Ты хочешь стать для них богом, я правильно понял? Не просто так ты Довлатова упомянул. Это до Протокола можно было своевольничать на потенциальных колониях.

Туземцы дальних планет из-за парадокса Гэсса считали посланников Тысячелетнего Пакта обычными шарлатанами. Ведь они выглядели точно так же, говорили на языке туземцев, который предварительно выучивался, но твердили о каких-то там звездах и Пакте планет. Сергей Довлатов, предварительно отключив средства связи, воспользовался земными технологиями для установления диктатуры на планете, которая предполагалась для присоединения к Пакту. Конечно, впоследствии за Довлатовым был выслан патруль, но произошло это с той задержкой, которая привела к необходимости проведения на этой планете государственного переворота и свержения самопровозглашенного мага.

– Довлатов был психопатом. Показал юной планете волшебство... Хотел стать богом и стал им, – Валерий Петрович уронил седую голову на руки и продолжил говорит в стол: – Я же продолжаю вам твердить о скорости... Пока мы пытаемся внедрить в умы братьев наших меньших модель мира, где существуют иные миры, проходят десятки, сотни лет.

– Таков Протокол, – подытожил Роман. – На Акинне, где ждут второго Пришествия, мы не можем устроить это пришествие сами. Если они ждут своего бога, пусть ждут. Как показывает опыт, Протокол достаточно эффективен... Никаких сотен лет, максимум одна сотня.

Валерий Петрович медленно встал и устало рассмеялся:

– Они ждут своего бога с неба, ты разве не понимаешь? Все ваши разговоры они должны воспринимать либо как проповедь Пришествия, либо как ересь. Пока что получается только второе.

– Протокол остается Протоколом, – механически ответил Роман. – Мы будем гнуть свою линию.

Валерий Петрович вздохнул и вышел из комнаты посланников, сообщив, что скоро ужин. Леонид повторил фразу Романа:

– "Гром среди ясного неба"... это забавно. У акинян ведь вся культура построена на громе и молнии.

– Ты один оценил мою шутку, – Роман слабо улыбнулся.

Леонид хорошо помнил этот разговор. После той встречи посланников он подошел к Роме и сказал, что хочет посетить Акинну.

– Я уже и язык более-менее знаю, и заявку подал...

– У тебя все шансы. Знаешь почему? – Роман улыбнулся. – Никто туда не полетит кроме тебя. В этот край, где солнце вращается вокруг земли, а не наоборот, – Роман скорчил гримасу. – В этот мир, где говорят одними гортанными звуками. Где молнии каждую секунду и почти никогда нет солнца. Где ждут второго Пришествия их пророка, но не верят, что это можем быть мы... Добро пожаловать!

Если бы не увлеченность Акинной, Леонида бы здесь и не было. Пару лет назад он увидел отчеты по этой планете, они поразили Леонида необычной историей и пестротой нового мира. Прошла Первая Война с синтетиками, которая лишила Акинну всех технических достижений, ремесленные дома после Второй Войны правят на поделенных между собой территориях, молнии бьют одна за другой, флуоресцентные насекомые собираются роями в причудливые фигуры, а язык почти полностью состоит из заднеязычных или гортанных звуков, да при этом еще и выражает эмоции с помощью слов, а не самих эмоций – ни Гиллена-5, ни Солькель не могли похвастаться таким любопытным набором.

– Тебе на Акинне не понравилось, – сказал Леонид, – я теперь попробую.

– Попробуй. Эти акиняне непробивные, я тебе говорю. Ну и язык... сам знаешь, – Роман издал пару гортанных звуков на каком-то диалекте акинского языка и оставил Леонида одного в комнате посланников.

Он вспоминал об этом собрании в роскошной зале дома Кузнецов, вспомнил о том, как все начиналось. Странно, что Роман даже не пробовал отговаривать Леонида от Миссии на Акинне. Миссия посланников – тяжелая ноша. Особенно там, где с неба ждут только пророка и больше никого.

За окном – пустынный пейзаж сердца Акинны, единственного на всю планету материка Милол, испещренного воронками Второй Войны. На самом деле название материка произносилось заднеязычно: "Иуоу". Но во всех акинских названиях земляне договорились ставить звук "л" между гласными, так было привычнее. Степи расстилались сразу за поместьем Кузнецов, но внутри все было ухожено, вычищено и засажено важными для мелиорации культурами. Солнце, которое здесь называли Кхага, и два едва виднеющихся спутника, две луны, плавно катились по направлению к горизонту. Совсем скоро чистое небо будет затянуто тучами и начнется "аффель" – время бурь и молний.

– Вы можете входить, – слуга в длинном костюмчике рукой пригласил Леонида в гостиную.

Слуга не выражал ни единой эмоции ни телом, ни мимикой, никаким движением вообще. Незаметно появившись в одной из дверей, слуга так же тихо исчез. Тени играли по узорам молний, которые были вырезаны на стенах. Герцог стоял, прислонившись к стене, подол костюма для приема гостей свисал до самого пола. Бакенбарды выглядывали из-под длинных волос, которые, лежа на висках, делали лицо еще более овальным.

– Вот и вы, Йоонитх, – проговорил герцог Конкун имя Леонида на акинском языке и поклонился, традиции пожимать руки здесь не было. – Да примете вы благословение Пророка.

Дом Кузнецов был самым богатым из всех ремесленных домов Акинны, именно поэтому Миссия начала свою работу здесь. Леонид хотел удостовериться в том, что, как сообщил Роман, герцог Конкун точно не намерен работать с Пактом планет и отказывается от Миссии.

– Вы говорите, что спустились с неба, так же... как и ваш друг Оман, – лицо Конкуна оставалось бесстрастным, а окончания слов только подтверждали незаинтересованность герцога.

– Да, герцог. Мы с Оманом прибыли из одного места.

На акинском языке титул правителя дома звучал как "амгунтун". Разведывательная команда, изучавшая Акинну с орбиты пятьдесят земных лет назад и проводившая семантический анализ языка, решила перевести слово "амгун" как "герцог". Посчитали, что это будет наиболее близкое к земному слово. "Ам" переводилось как "глава", "гун" как "ремесленный дом", а "тун" выражало эмоцию. Акинский язык не всегда ясно выражал эмоции, поэтому эмотивная функция слова проявлялась морфологически. Дословно "амгунтун" можно было перевести как "герцог, которого я рад видеть". Например, "амгунлин" означало бы "герцог, который успокаивает", а "амгунка" – "герцог, которого я был бы рад пригласить к себе домой". Поначалу Леонид не сразу понял, почему эмоции встроены в сам язык, почему нельзя выразить чувство интонацией или мимикой. Однако после изучения доклада разведки и отчета первого посланника стало ясно, что акиняне в принципе не очень-то любят показывать то, что происходит у них внутри, обходясь пустыми словами.

– И это ваше "одно и то же место" – это...

– Пакт планет.

За окном сейчас, должно быть, заканчивал свой бег чудесный денек, тяжелые облака плыли по небу, играя в салочки и приближая аффель, который должен продлиться следующие дней двадцать, а цехи и артели дымили свои трубы, стараясь создать собственные облака из выхлопов производств, трудящихся на благо новых правителей. Дым из трубы мог бы облегчить молниям путь, поэтому до начала аффеля следовало прекратить всю работу.

Уже давно отгремели пушки, бомбы изуродовали Милол, объединились новые, до той поры разрозненные территории выживших после Второй Войны. И теперь все предприятия под командованием ремесленных домов усиленно восстанавливали экономику континента. Одно время, сразу после Второй Войны, дома были слабы и жили в мире. Но с ростом сил и власти росли и потребности. Ремесленный дом Кузнецов, монополизировавший почти все оставшиеся посевные поля и уцелевшие фабрики, стал самым богатым домом. Проницательный герцог Конкун помогал восстанавливать снабжение на всем континенте, параллельно устанавливая повсюду связи и назначая проверенных людей. Совсем скоро Кузнецы держали на крючке почти всех крупных правителей Акинны, заставляя их участвовать в дальнейшем расширении власти. И чем больше росла мощь домов, тем большую силу они получали в оставшихся после войны поселениях.

– Все планеты, которые ходят по нашему небу, объединились? – герцог сел за стол, волосы его качнулись, он убрал их за уши. – Зачем? Когда нет облаков, молнии не бьют. Объединение – это больше ртов, которые нужно кормить. Это утрата центра власти. Объединение – это гибель... Оман так и не смог мне этого объяснить.

– Это вопрос выживания, герцог, – Леонид сел напротив, поправив очки – линзы он не любил, а стол был длинный и нужно было следить за лицом Конкуна. – С этим вопросом я и прибыл к вам.

Герцог издал щелчок языком, сообщая слуге о том, что пора подавать еду.

– Это хороший вопрос, Йоонитх. А как там Оман? Он приходил ко мне последний раз зим двадцать назад... Говорил что-то о том, какие мы все на Акинне упрямые...

Имя "Йоонитх" было самым ближайшим аналогом имени "Леонид", а "Оман" – имени "Роман". Акиняне не знали таких букв, как "л", "д" или "р", а все звуки переносили поближе к гортани. Леонид заметил, что герцог Конкун произнес имя Романа как "Оманкин", что означало "Роман, который мне должен".

– Вы считаете, что мы нуждаемся в вашей помощи? – аккуратно спросил Леонид.

Слуги поставили чаши с мокрыми полотенцами и тарелки с едой на стол – фрукты, которые тяжело найти в это время года, и пустынные деликатесы с юга континента. На Акинне сначала вытирали руки мокрыми полотенцами, а затем уже принимались за еду. Леонид все еще ощущал небольшое отвращение от того, что нужно было есть руками. Все еще ощущал тревожность от того, что все акиняне сплошь безэмоциональны. Все еще ощущал грусть от того, что великие ремесленные дома Милола не верят в благие помыслы Тысячелетнего Пакта планет.

– Ваши с Оманом речи еретичны. Вы считаете, что это не солнце вращается вокруг Акинны, а наоборот, так?.. И говорите, что стоит какой-то вопрос выживания. Вашего, я так понимаю?

– Нашего.

Леонид сказал "алькукн", что означало "нас, занятых общим делом".

– Каким же таким делом мы вместе заняты? – Конкун облизнул палец.

– Пока еще никаким... – Леонид взял в руки фрукт и откусил кусочек. – Оман не смог вам это объяснить, говорите? Выживание не в прямом смысле этого слова. Это обмен навыками, историей, языками, технологиями... Объединение – это не гибель. Обогащение – вот выживание нас как вида. Вы и я – мы ведь люди.

– Насколько я могу судить... да, – герцог усмехнулся окончанием, сказав "суждение, которое смешит", но ни тени улыбки не было. – Наше единственное отличие в том, что я честен. А вы мне лжете.

Слово "маальхин" было допустимым в обществе ругательством, которое дословно переводилось как "ты, который обманывает меня".

– Почему же вы думаете, что я обманываю вас?

– И вы, и Оман. Вы почти такие же, как и мы. Только эмоциональнее, экспрессивнее. Одним словом, извращенцы. Может, вы из охилли?

Так назывались восточные племена, которые жили на берегу Океана. Ремесленные дома не решались связываться с ними, посчитав лишним балластом в новой цивилизации.

– Нет, я не из охилли.

– Все равно... – Конкун отправил кусочек в рот. – Кхага вращается вокруг Акинны, мы живем в центре вселенной. На других звездах жизнь невозможна, Церковь это доказала. Вы ведь не прилетели со звезд, признайтесь.

– Простое объяснение, – кивнул Леонид. – Потому что пророк должен прийти с неба и только он может прийти оттуда?

– Я не слишком религиозен. Однако в курсе мироустройства. И знаю о догматах Церкви. Акинна – центр всего, остальные планеты и звезды вращаются вокруг нас. Вас учили по-другому?

Леонид пожал плечами:

– Видимо, по-другому. Оман демонстрировал вам наши устройства?

– Что-то похожее на небольшой телеграф да огниво меньших, чем у нас, размеров. Этим не удивить.

– Нам запрещено делиться чем-то бóльшим...

– Можно подумать, что там, откуда вы родом, не слышали о Первой Войне, только и всего... Вы с севера? Знаете, тысяча молний может ударить за ночь, но смертельной будет только одна... Чего конкретно вы хотите?

– Чтобы ваш ремесленный дом, как самый преуспевающий на планете, проявил интерес к нашей Миссии и позволил провести официальную церемонию контакта.

Леонид использовал слово "гунаан" – "ремесленный дом, за которым не угнаться", стараясь сыграть на самолюбии герцога, но его лицо не изменилось.

– Если все это правда, почему бы вам просто не приземлиться нам на головы? Вот и весь контакт.

– Согласно Протоколу, мы не можем поступать так. Это бы нарушало закон свободы воли, которой обладает каждый человек.

Герцог поднял брови – первое проявление мимики за весь разговор:

– То есть... мне нужно сказать "ладно, хорошо, прилетайте", и тут же вы спуститесь на Акинну...

– ...Ну, не сразу, спустя примерно зиму или полторы.

– Почему?

– На орбите Акинны только наблюдательная станция, там сейчас один дежурный инженер. Для подготовки церемонии потребуется вызвать официальные лица...

– ...Хорошо, ждем зиму-полторы. А потом прилетают небесные ремесленные дома и начинают выкачивать наши ресурсы, жениться с нашими женщинами и испражняться на наши земли? – герцог вытер руки полотенцем, показывая тем самым, что разговор окончен.

– Совсем не так... Это взаимная выгода, обе стороны будут заинтересованы в...

– ...Наша сторона не заинтересована. Увеличение количества умников привело к Первой Войне, рост производств привел ко Второй. Ваше прибытие, если оно окажется правдой, приведет к третьей. Были бы облака, а молния найдется, – Конкун щелкнул языком и покинул гостиную, волоча полы костюма по полу.

Из-за дверей появились слуги и тут же начали убирать все со стола. Тарелки остались полными, слуги унесли их все, даже тарелку из-под носа Леонида. Тот остался сидеть. Стол опустел, вырезанные на стене узоры туч и молний ловили на себе последние лучи закатной Кхаги, пробивающиеся через широкое окно. Ранний аффель принес шум ветра и прохладу, которой не хватало весь день.

– Конкун не захочет становиться вашим союзником, – откуда-то послышался нежный женский голос, но установить источник по одной фразе было сложно.

– Мне нужен союзник, который кивает, – Леонид употребил слово "союзник" с окончанием от другой расхожей фразы – "друг, который одобрительно кивает".

– Неплохой каламбур, – из дальней двери вышла девушка с короткой стрижкой, в темном платье и точками на щеках – показателем высокого ранга в довоенном обществе. – Это значит, что вам нужно всего лишь разрешение нашего герцога?

– Да, всего лишь его кивок.

– Он вам не верит, – девушка присела на то место, где сидел Конкун. – И не поверит. У него своя игра. У всех свои игры.

– И у вас тоже своя? – Леонид откинулся на спинку стула и надвинул очки поближе к глазам. – Я думал, что эти точки на лице после Второй Войны уже не используются.

– Я склонна к историзмам. Глупый макияж... Но он напоминает мне кое о чем. А вы...

– ...Меня зовут Йоонитх.

– Я знаю, – девушка прищурилась. – Произнесите ваше настоящее имя.

– Ле-о-нид, – произнес Леонид.

До этой секунды отстраненная, девушка вдруг подалась вперед, но лицо, как и лицо любого на Акинне, так же осталось безэмоциональным:

– Красиво. Необычно... – девушка скромно попыталась выговорить имя Леонида. – Но у меня не получится.

– Дело практики. Ваш язык привыкнет, как привык мой.

– Меня зовут Альна, я герцогиня ремесленного дома Кузнецов. Оман рассказывал вам обо мне?

Леонид напряг память:

– Не помню.

– Должно быть, не посчитал нужным. В нашем доме вам не помогут.

– Да, я уже понял, но...

– И ни в каком другом ремесленном доме, – настойчиво, но мягко проговорила Альна. – Помощи вы можете не ждать.

– Я буду пытаться.

– Игры слишком важны для этих людей.

– Для вас ваша игра тоже важна.

– Моя игра – помочь вам.

– Зачем?

– А разве у игры есть причина? Играют потому... что это приятно. Не у каждого облака только одна молния.

– Вы мне верите?

– Верю.

– Поможете договориться с другими домами?

– Договориться о чем?

– О контакте.

– Вы так же, как и Оман... – Альна закрыла глаза, на веках тоже было по точке, – летаете в облаках.

Леонид встал из-за стола, Альна приоткрыла один глаз:

– Вам нужно искать помощи у еретиков.

– У кого?

– Расстановка сил проста: ремесленным домам контакт не нужен, потому что они не хотят терять власть...

– ...Но ведь они ее не потеряют, это взаимовыгод...

– ...и потому что не верят вам, – продолжала Альна, на лице ее не читалось совершенно ничего. – Народу контакт не нужен, потому что они ждут Пришествия. Но ждут они его с такой силой... – Альна улыбнулась словесно, сказав "ожидание, которое смешит", но внешне осталась спокойна, – ...так усиленно ждут, что если Пришествие и случится, они не поверят. Это сказка, приятный миф, которым можно тешить себя. Думать о том, что скоро все наши грехи будут прощены и мы войдем в небесное царство.

Когда Леонид изучал историю Акинны, он не мог не заметить явных сходств авраамических религий Земли с религией пророка на Акинне. К концу двадцать первого века на Земле церкви взяли на себя смелость распоряжаться своей жизнью исходя из мудрости и любви, а не из страха перед богами или вторым пришествием. Религии то тут, то там уступали место для общемирового синтеза науки и духовности, а все увеличивающееся количество космических полетов еще сильнее раздвигало рамки привычного мышления. На Акинне же все было так, как на Земле в Средневековье – ожидание скорого пришествия, возвращения пророка к грешникам для проведения суда.

Глаза Альны будто бы горели во тьме, которая резко окутала гостиную после захода солнца. Пару минут назад герцогиня неловко пыталась выговорить имя на земном языке, а уже в следующее мгновение с грозным видом описывала происходящее внутри ремесленных домов.

– Ни народ, ни дома вам не помогут. Ваш выход – еретики, – герцогиня встала и поправила платье. – Найдите их.

Отчет первого посланника

(из материалов Миссии Тысячелетнего Пакта планет на Тау Кита Е)

7 января 3023 г.

Местное название: Акинна

Приоритет контакта: средний (В-)

Отчет: Роман Себин (автоматическая расшифровка аудиозаписи)

(Начало записи) Попросили рассказать о моем вкладе в Миссию на Акинне. Эти акиняне, конечно, тот еще гемор. Мало того, что язык – странная смесь земных... арабского, китайского, вьетнамского, так еще и говорят непонятно, что. Эмоций ноль. Все, что обычно у нас читают по лицу, на Акинне говорят вслух. Сложно выучить все эмоциональные окончания, а лингвисты только сейчас вывели-таки таблицу и подсчитали точное количество эмотивных... Как они их называют? Алиса, акинский язык. Эмотивные флексии, во... Их восемьдесят восемь... Восемь базовых эмоций и одиннадцать модификаций. Отец говорит, что язык такой из-за того, что их планетарный цикл короче земного почти в три раза. А еще из-за постоянных молний. Не знаю, как это связано. Мне кажется, дело в том, что они скрытны просто по своей природе. (Звук кофемашины) Что еще интересного? Они раньше, чем мы, приручили электричество, весь материк – один большой ежик из громоотводов. Что еще? Группа исследователей, которая с орбиты следила за событиями на Акинне лет сорок назад, сообщала о том, что считавшиеся сектантскими обряды возродились после Второй Войны. Экзоисторики сказали, что это было неизбежно... На восстановление планеты были брошены все силы, даже те, которые раньше отвергались как еретические. (Звук зажигалки) Для сплочения общества, конечно же, потребовался герой... они усилили проповеди о Пророке, который якобы посещал их планету, кажется, тысячу лет назад. Да, все ждут его второго Пришествия, кстати, да. Война закончилась, Церковь решила взять себе на вооружение все, что на руинах осталось. Вера в Пророка, которая была официально принятой и до Войны, совмещается теперь с техниками развития Хуо, того, что отец сравнил с земной "внутренней алхимией". На Акинне долгое время эти практики были под запретом, были и сектанты, которые секретно занимались внутренней алхимией. Сейчас новая волна еретиков – те, что не верят в Пророка, не верят, что Тау Кита, Кхага на акинском, вращается вокруг Акинны, что звезда вращается вокруг планеты... несмотря на то, что Церковь без устали об этом говорит. Черт, потухла... (Звук зажигалки) У Церкви даже появились новые структуры, которые мы назвали Инквизицией... для борьбы с инакомыслящими... Здравомыслящими, я бы сказал... Так, куда-то я не туда свернул. С чего начинал? Мой вклад в Миссию... Да почти никакой. Мой вердикт: невзирая на то, как ловко они приручили воздушное электричество, эта планета еще слишком отсталая, чтобы присоединяться к Пакту. Но отец настаивает на том, чтобы мы продолжали попытки... склонить их к официальному контакту. Зачем? Не знаю. У меня не получилось, может быть, получится у второго посланника. Там как раз пройдет уже лет десять... двадцать семь по меркам Акинны. Может, что-то у них изменится, появится лазейка к здравомыслию. Сейчас рейтинг у контакта В-минус. Я бы даже дал Г-плюс. Для меня Акинна – это все еще средневековая планета, несмотря на то, что сохранилось после Второй Войны. Для меня их общество все еще пещерно, а их верования... Ну вы сами подумайте – у Церкви, у ремесленных домов есть астрономы, и они говорят о том, что Акинна – это центр вселенной. Говорят, что на других планетах нет жизни. Что звезды необитаемы. Ну не бред ли? (Долгая пауза) Да... Если бы не Протокол контакта, мы бы вполне могли приземлиться в их городах и сказать, что... вот, смотрите, мы привели к вам Пророка. Ведь у них не сохранилось изображений этого мифического человека, который принес им знания о спасении, о Спящем, о Хуо, о Аххи и... Если бы не Протокол, все было бы быстрее. Так Валерий Петрович... посланник Лакко Валерий Петрович говорит. Но мы не можем нарушать Протокол. Каждый раз, когда мы шли против него, что-то грустное случалось... непоправимое. (Звук кофемашины) Мы должны придерживаться Протокола, должны заставить их поверить, что мы не одни во вселенной... так всегда говорил мне отец. Закон свободы воли нарушать нельзя. (Конец записи)

2. Добро и зло

В образовательных учреждениях для детей ремесленников, Залах домов, обучали многим полезным предметам, но все это было так скучно и однообразно, что Уиалк постоянно сбегал в кварталы внеремесленных, заводил там друзей, раздавал еду, которую удавалось стащить со стола из гостиной, и общался с людьми, не утратившими еще критическое мышление.

– В Залах нас учат тому, что не пригодится в реальном мире, почему? – спрашивал Уиалк у отца.

Халон, герцог ремесленного дома Гончаров, за большим столом, заваленным корреспонденцией, под непрекращающийся грохот молний отвечал на письма других ремесленных домов.

– Это ведь просто формальности, Уиалк. Ты должен закончить обучение, чтобы занять мое место. Экзамены Залов – это знак доверия ремесленных домов, – отец ставил печати и откладывал конверты в сторону. – Одна из последних тонких ниточек, связывающих ремесленников... Дом Кузнецов заказывает у нас кирпичи... ага... Так... дома Столяров и Пекарей заказывают посуду... Дом Стеклодувов заказывает инструменты... А если ты не пройдешь обучение в Залах, то эти дома попросту не примут нас. Это кредит доверия, это наш договор на...

– ...Вот зачем мне милолхан? – перебил Уиалк. – Что за странный предмет?

"Милолханом" называлось восстановление Милола после Второй Войны. Эта дисциплина была специально создана наименее эгоистичными герцогами для нахождения путей возрождения былого производства, для мелиорации сожженных войной земель, для избавления от вездесущей радиации и возвращения Милолу былого облика. "Милолхан" дословно переводилось как "Милол, который я с радостью верну к прежнему состоянию".

Халон отложил очередное письмо, насыпал на запястье нюхательного порошка из сушеных растений с юга континента, одним быстрым движением втянул бурую смесь, посмотрел на сына едва покрасневшими глазами и слегка нахмурился.

– Это наука будущего, Уиалк. Мы должны будем восстановить Милол, мы должны...

"Должны, должны. Опять эта его лекция", – подумал Уиалк. – "Церковь тоже постоянно говорит, что мы что-то там должны. Залы – это лицемерие домов..."

– Что здесь было до войны, знаешь? – спросил Халон, отряхнув усы от песчинок порошка.

Уиалк глядел в окно на молнии, которые бродили по громоотводам зданий поместья.

– Я задал вопрос, – Халон прищурился.

– Нет, не знаю. Я родился после...

– Знаю... А в Залах вам не рассказывали? Здесь делали боеприпасы... – Халон ждал, пока Уиалк повернется, но тот не решался оторвать взгляд от окна, – для убийства поспоривших между собой дикарей с пушками. Наш дом Гончаров здесь сколотил целое состояние, жадно продавая вооружение направо и налево. Гончары, мой дед... мы снабжали все три государства, наживаясь... пока на всех фронтах наши братья ловили пули и подрывались на минах. Посмотри, к чему привела нас жадность и неспособность слышать других.

Ремесленные дома процветали во время Второй Войны. Многие поговаривали, что это именно они и развязали войну. Поговаривали, что единственными заинтересованными в бесконечных сражениях по всему материку, в разрушении государственности, в переводе экономики на военные рельсы были ремесленные дома. Большинство внеремесленных считало так – и Уиалк с ними соглашался. Он считал, что Вторая Война была искусственно вызвана ремесленниками. Первая Война, на которую Милол подняло восстание машин, явила своим результатом полное уничтожение всей вычислительной техники и расцвет ремесла. Однако даже этого было мало – мирное время не так прибыльно для ремесленников, как военное.

– Не думал, что ты признаешь нашу вину...

– Я часто об этом думаю. Если бы я понимал, что к чему тогда...

– Все равно не смог бы ничего изменить, – Уиалк добавил слову грустное окончание.

– Может быть и не смог...

– Конечно, сейчас все... – Уиалк запнулся, – ...намного лучше. Война закончилась, мелиорация началась... дома стараются помочь друг другу...

– Я надеюсь, что возрождение Милола и правда имеет место. А может быть, ремесленные дома помогают только потому, что это выгодно им... Но не может быть грома без молнии, – Халон дал словам грустное окончание и вернулся к корреспонденции. – Теперь ты понимаешь ценность милолхана?

– Да, отец.

Леонид прибыл в дом Гончаров после обеда на следующий день после этого разговора в то, что здесь называлось стражей горла. Акиняне делили сутки на семь страж, стража горла была шестой. Дорога от поместья Кузнецов заняла все утро, ночь перед этим была проведена в первой попавшейся гостинице. Спалось хорошо – дневные циклы Акинны совпадали с земными. Год на Акинне был почти в три раза короче Земного, но это Леонида не волновало. Снились камни на поверхности Марса, снились высохшие реки Земли.

Леонид позавтракал на деньги, напечатанные Пактом, в харчевне на первом этаже гостиницы. Столовых приборов акиняне не знали, даже суп нужно было больше пить, чем есть, держа чашку в руках. Когда приступы тошноты от необычной еды прошли, Леонид отправился до стоянки карет. Пески Милола гуляли по улочкам бывшего мегаполиса, который теперь облюбовали внеремесленные. Из гостиницы видно было поместье дома Кузнецов – окруженное аккуратными посадками, выполненными по ровным линиям, оно представляло мир, отдельный от кривых построек внеремесленных.

Утром, в стражу ветра, до приезда Леонида, в поместье Гончаров прибыл Ийегол, отец герцога Кожевников, учитель Залов с седой бородой и мудрыми глазами. Ийегол кивнул Халону, повесил в прихожей похожее на пальто одеяние, прошел в гостиную и встал рядом с камином, ощущая с помощью Хуо, что Уиалк рядом.

– Дорога может многое рассказать, – Ийегол мягко опустился в кресло у камина. – Можно даже увидеть отблеск Хуо, если повезет.

Уиалк выглянул из-за дверного проема, не решаясь ни сесть, ни подойти ближе. Ийегол продолжал:

– Отблеск Хуо, нашей силы, а за ней... Аххи.

Акинянам свойственна была вера в перерождение. Они верили, что для полного проживания всех опытов души требуется не одна жизнь, а как минимум сотня. В поверьях также существовала Аххи – мистическое состояние безжизненности, исполненное чистого блаженства. Это была область божественного, где отсутствовала всякая полярность, вербальность и различение.

Достижение Аххи среди особо религиозных акинян до Первой Войны выдвигалось на первый план. Те же, кто были далеки от Церкви, понимали, что их опыты все равно будут прожиты, и рано или поздно Аххи будет достигнуто. Нередко такие взгляды приводили к излишнему гедонизму, порождая отдельные группы иждивенцев, которые проживали отмеренное время в ожидании Аххи, ведя пассивный образ жизни. Группа людей с прямо противоположными взглядами, которых называли "церковниками", наоборот, сосредотачивалась на зарабатывании большого количества заслуг, считая, что они необходимы для перерождения если не в Аххи, то хотя бы в жизни с лучшими условиями.

Однако после Второй Войны, в условиях нехватки ресурсов, многие религиозные институты прекратили свое существование. Церковники, вышедшие из убежищ, попытались восстановить Церковь на осколках старого мира, и эта инициатива была с ажиотажем встречена ремесленниками. Наиболее богатые ремесленные дома провозгласили веру в Аххи всеобщей идеологией, начав в Залах религиозное преподавание и обучение развитию силы Хуо, которой с рождения обладали все акиняне. Силу Хуо можно было развить с помощью усиления ее циркуляции в теле – монахи, скрывавшиеся от Церкви, посвящали этому всю жизнь, добиваясь, по слухам, невиданных высот, передвигая предметы, общаясь телепатией и ходя по воде. До Первой Войны развитие Хуо считалось язычеством, после – колдовством. Но по окончании Второй Войны, когда все силы были брошены на восстановление лежащего в руинах материка, Хуо отнесли к такому же технологическому наследию старого мира, как лифты или системы канализации. От учеников в Залах Хуо не требовали многого – нужно было продемонстрировать на экзаменах лишь малую толику реальной силы. Тем не менее, у Тысячелетнего Пакта не было достаточных доказательств того, что Хуо действительно существует.

Ийегол смотрел на огонь в ожидании ответа. Уиалк стоял рядом, подбирая подходящий ответ почесыванием подбородка. Он понимал, что это словесный поединок, от которого зависит дальнейшее продвижение в Залах. Учитель пришел к ним домой – дом Кожевников в гостях у дома Гончаров – а это значит, что на Уиалка возлагают большие надежды. "Однако", – думал он, – "со школой Хуо у меня все плохо". Пламя камина играло на глазах ученика и учителя, танцевало на стеклянных окнах души.

В Залах было несколько школ, была там и биология, и физика, и астрономия, и топография, и экология – в общем, взяв за основу уцелевшие книги и сохранившиеся знания, учили всему, что может пригодиться для возрождения цивилизации. На дому Уиалка учили тонкостям гончарного ремесла – секреты производства, утраченные после Второй Войны, передавались из поколения в поколение.

Так как герцог Халон постоянно был занят делами, обучением Уиалка занимались мать и бабушка. Это накладывало особенный отпечаток на характер ребенка. Уиалк рос замкнутым, без стремления с кем-то общаться – однако, будучи отзывчивым, выполнял любую просьбу, отвечал на любой вопрос с умом и помогал семье в налаживании поставок глины, каким-то образом договорившись с каменоломнями о скидке.

Уиалку исполнилось пятьдесят пять зим, что по земным меркам соответствовало двадцатилетнему возрасту, а это означало, что совсем скоро герцог Халон уйдет на покой и передаст бразды сыну.

– Как у тебя дела в других школах? – Ийегол соединил кончики пальцев рук, приготовившись слушать.

– Вы ведь и сами знаете, – Уиалк сел в кресло напротив.

– Я знаю... но хочу послушать, что скажешь ты.

Уиалк нашел заготовленный ответ в чертогах своего разума:

– Мне нравятся все школы Залов, пусть где-то у меня и выходит не очень... Но я делаю все, что в моих силах, чтобы добиться самых высоких результатов. На моих плечах лежит груз ответственности за весь дом Гончаров, а это значит, что я не имею права никого подвести... Я работаю над школой Хуо, пусть пока что меня и преследуют неудачи... в этом направлении я работаю наиболее...

– ...Я понял, – перебил Ийегол.

Уиалк выдохнул весь воздух, который был запасен на продолжение этой речи. Ийегол минуту молчал и наблюдал за танцем огня в камине. Этот огонь напоминал ему о многих смертях, которые Ийегол повидал за время Второй Войны. Огонь сопровождал его, когда он помогал переселять тех, чьи дома сгорели при бомбежках. Огонь был вокруг, когда Ийегол доставлял тайные передачи то одной армии, то другой, то третьей. Огонь был в его сердце, когда он видел, как расширяется ремесленный дом простых кожевников, как растет их империя на деньги от перевозимой контрабанды.

Ийегол думал о том, что ценою многих жизней их дом остался стоять на земле Милола. Попали ли пожертвовавшие собой в объятия Аххи? А может быть солдаты погибших армий перерождаются теперь в телах ремесленных детей? Ийегол думал о том, что, раз уж он сам не участвовал в войне, то на нем нет вины за все эти смерти. Но что-то все равно тревожило его, стоило бросить взгляд на огонь. Что-то внутри постоянно ставило на одну чашу весов помощь беженцам и обеспечение их продовольствием, а на другую – богатство Кожевников и снабжение трех противоборствующих армий. Что-то внутри постоянно сравнивало массу добра и зла в жизни.

– Как в той старой поэме... "добро и зло едины, как гром и облака"...

– Что вы сказали? – Уиалк внимательно следил за взглядом Ийегола, стараясь угадать его реакцию в этом поединке.

Взгляд – то единственное, что у акинян могло выдать хоть что-то изнутри. Внешняя безэмоциональность, по мнению многих экзолингвистов, была продиктована именно языком. Язык выражал все, что требовалось, потому и отсутствовала необходимость внешних проявлений. Ни Роман, ни Леонид не обладали чтением состояния человека через его глаза, поэтому приходилось полагаться на эмотивные окончания слов, приходилось доверять, так как нельзя было точно провести границу между правдой и ложью.

– Что ж, мне все ясно, – Ийегол встал, с силой отряхнул одежду, словно пытаясь вытряхнуть собственный поединок внутри, и направился к выходу. – Не посрами свою семью.

Уиалк проводил Ийегола до двери. Тот все думал о пламени камина, спрашивал себя, почему именно в гостиной Гончаров эти воспоминания вдруг захватили его. Ийегол приехал, чтобы разглядеть потенциал у Уиалка – и сделал это сразу же после приезда, осмотрев его с помощью Хуо. Та явно дала понять, что Уиалк добьется своего и станет хорошим главой дома с большим будущим. Он подал ему пальто – Ийегол лишь кивнул на прощание, и Уиалк все понял.

Устав Тысячелетнего Пакта планет

(важные выдержки)

26 июня 2375 г.

1.2. Поддерживать межпланетный мир и безопасность и с этой целью принимать эффективные коллективные меры для предотвращения и устранения угрозы миру и подавления актов агрессии или других нарушений мира и проводить мирными средствами, в согласии с принципами справедливости и межпланетного права, улаживание или разрешение межпланетных споров или ситуаций, которые могут привести к нарушению мира.

<...>

1.4. Развивать дружественные отношения между планетами на основе уважения принципа равноправия, а также принимать другие соответствующие меры для укрепления всеобщего мира.

1.5. Осуществлять межпланетное сотрудничество в разрешении проблем экономического, социального, культурного и гуманитарного характера и в поощрении и развитии уважения к правам человека и основным свободам для всех.

<...>

1.8. Быть центром для согласования действий планет в достижении этих общих целей.

<...>

2.4. Тысячелетний Пакт основан на принципе суверенного равенства всех его членов.

2.5. Все члены Пакта планет добросовестно выполняют принятые на себя по настоящему уставу обязательства, чтобы обеспечить им всем в совокупности права и преимущества, вытекающие из принадлежности к составу членов Пакта.

2.6. Все члены Пакта планет разрешают межпланетные споры мирными средствами таким образом, чтобы не подвергать угрозе мир, безопасность и справедливость.

2.7. Все члены Пакта планет воздерживаются в их межпланетных отношениях от угрозы силой или ее применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любой планеты, так и каким-либо другим образом, несовместимым с целями Пакта планет.

<...>

3.1. Первоначальными членами Тысячелетнего Пакта планет являются земные колонии первого цикла, которые, приняв участие в конференции на Земной Орбитальной Станции по созданию Пакта планет, подписали и ратифицировали настоящий устав.

<...>

3.3. Прием в члены Пакта открыт для всех других планет, которые примут на себя содержащиеся в настоящем Уставе обязательства и которые, по суждению членов Пакта и при соблюдении Протокола первого контакта, могут и желают эти обязательства выполнять.

3.4. Прием любой планеты в члены Пакта производится постановлением Пакта после проведения официальной церемонии первого контакта соответствующим заседанием о приеме.

<...>

5.7. Член Пакта, систематически нарушающий принципы, содержащиеся в настоящем уставе, может быть исключен из Пакта планет после соответствующего заседания.

<...>

7.2. С соблюдением положений главы 1, Пакт планет уполномочивается рекомендовать меры мирного улаживания любой ситуации, независимо от ее происхождения, которая, по мнению Пакта, могла бы нарушить общее благополучие или дружественные отношения между планетами, включая ситуации, возникающие в результате нарушения положений настоящего устава.

<...>

8.1. Каждая планета Пакта имеет один голос.

8.2. Решения Пакта планет по важным вопросам принимаются большинством в две трети присутствующих и участвующих в голосовании членов Пакта. Эти вопросы включают: рекомендации в отношении поддержания межпланетного мира и безопасности, выбор посланников, выбор уполномоченных для проведения первого контакта, прием новых членов в Пакт планет, приостановление прав и привилегий членов Пакта, исключение из Пакта ее членов, вопросы, относящиеся к функционированию системы помощи колониям, и бюджетные вопросы.

<...>

12.1. Настоящий устав ни в коей мере не препятствует существованию региональных и планетных соглашений или органов для разрешения таких вопросов, относящихся к поддержанию межпланетного мира и безопасности, которые являются подходящими для региональных и планетных действий, при условии, что такие соглашения или органы и их деятельность совместимы с целями и принципами Пакта планет.

<...>

21.1. Настоящий устав подлежит ратификации подписавшими его земными колониями первого цикла в соответствии с их конституционной процедурой.

<...>

21.4. Колонии, подписавшие настоящий устав, которые ратифицируют его после того, как он вступит в силу, станут первоначальными членами Пакта планет со дня сдачи ими на хранение своих соответствующих ратификационных грамот.

Подписи: Земля (Земная Орбитальная Станция), Луна, Марс, Деймос (Деймос-2), Ганимед, Эрида (Эджворт), Япет, Феба.

3. Наследник

Когда Ийегол после поединка с Уиалком покинул дом Гончаров, те садились за стол, а когда приехал Леонид, как раз заканчивали обедать. Роскошный особняк стоял на возвышении, краска с колонн кое-где пооблезла, со стен тоже, только дверь была новой – должно быть, подарок от дома Столяров. Обновленный громоотвод с распределителем, "вешьт", как их называли, был закреплен на углу дома.

Молния дает мало энергии, огромное напряжение и короткое время, но на Акинне молнии научились приручать. Когда наступает аффель, длящийся большую часть года, молнии бьют так часто, что энергии хватает всем. Леонид не сразу привык к частому грому и постоянному запаху озона: ударную звуковую волну рождает очень быстрое расширение плазменного канала с сильным током, а электрические разряды превращают часть атмосферного кислорода в озон. Выделяемый свободный кислород сохраняет воздух постоянно чистым. Под воздействием высокой температуры кислород соединяется с атмосферным азотом, образуя азотистые соединения, легкорастворимые в воде. Образовавшаяся азотная кислота вместе с дождем попадает в почву, где становится хорошим удобрением, именно поэтому мелиорация, входящая в комплекс милолхана, во время аффеля представляла собой простое ожидание природных удобрений из воздуха.

– Наш смуглый гость из далекой страны, – Халон встретил Леонида на пороге дома, поправляя оставшиеся на голове волосы. – Да примете вы благословение Пророка. Не желаете выпить чаю?

То, что на Акинне называли "чаем", было высушенными цветками редкого растения с юга континента. Сначала срывалась ветка, на которой рос цветок, чтобы тот дольше оставался живым. Затем ветки сушились цветками вниз – считалось, что так под действием гравитации они обретают наиболее выраженный вкус при заварке.

– Спасибо за теплый прием, – неловко проговорил Леонид, понимая, что гостеприимность в словах, а не в действиях – это самое большее, на что способны акиняне.

– Как дорога?

Леонид нанял ржавую карету, которая по разбитым дорогам так тряслась, что грозилась развалиться на пути между поместьями Кузнецов и Гончаров. Дорогами после Второй Войны заниматься было некому, приходилось терпеть и ждать, что ремесленные дома решат свои важные дела и приступят к милолхану. Мелиорация уже началась – это было выгодно домам, но вот о восстановлении того, что восстанавливать невыгодно, речи не шло. Леонид проезжал через тусклые перед началом аффеля, полуразрушенные города с пластырями штукатурки на домах в отверстиях от бомб и снарядов, через величественные высотки, использующиеся теперь как общежития для внеремесленных, через здания без огней внутри и снаружи – те, которые еще не успели восстановить или посчитали ненужными.

И всю дорогу громоотводы – вешьты, торчащие из крыш, из стен, из карет. Любым способом акиняне собирали небесное электричество, плотно соединив гром и молнии со своей жизнью. Начиная с мифов о сотворении мира и поговорок, заканчивая бытовыми привычками и распорядком дня, все было связано с плазмой и электричеством. У каждого вида молнии было свое название, "кколфи" – молния типа "туча-земля", "ккомти" – "земля-облако", "альхас" – горизонтальная, "куф" – ленточная, "ссауф" – пунктирная и так далее.

– Дорога как всегда ужасна, – Леонид сел за стол и вытер руки поданным мокрым полотенцем.

– Да, все никак руки не доходят, – Халон вытер руки и наклонился поближе: – Не хочу быть двуличным... Вы попросите того же, что и Оман?

– Что он просил?

Халон откинулся на спинку стула:

– Хорошо, что Инквизиция его не схватила. Жаль было бы потерять столь светлый ум...

Леонид взглянул в хитрые глаза герцога, тот отвел взгляд, и, встав, поспешил налить гостю чай. Лицо Халона, как и каждого здесь, было безэмоционально, лишь глаза могли что-то сказать.

– У вас были плодотворные беседы?

– Весьма, – Халон вернулся на свое место и насыпал нюхательный порошок на запястье.

– Тем не менее, ни от кого из домов Оман ничего не добился.

– Он умен... но безумен, – Халон шмыгнул носом. – Может быть, я бы и поверил в его рассказы, только что толку?

– Но о чем же была его просьба?

Леонид использовал слово "кайхики" – "просьба, которая настораживает".

– А о чем ваша?

Халон сказал "кайлин" – "просьба, которая успокаивает".

– Чем же вас насторожил Оман?

Халон будто улыбнулся одними глазами и отпил из кружки:

– А чем вы успокоите меня?

Леонид вздохнул:

– Как вы, наверное, знаете, мы... посланники Пакта планет.

– Тех, что сверху? – герцог поднял брови.

– Да, – Леонид достал веточку из чашки и положил перед собой на стол. – И я прошу разрешить провести на вашей планете церемонию контакта.

– Чтобы мы присоединились к этому вашему... Пакту?

– Да.

– Это кайхики, вы не успокоили, – Халон опустил брови и отпил чаю. – Оман был умен... Он даже пытался нам доказать, что не Кхага крутится вокруг Акинны, а Акинна вокруг Кхаги. И его просьба была той же самой, что и ваша. Кайхики. Зачем нам присоединяться к Пакту?

– Это всего лишь рука помощи. Проявление уважения по отношению к братьям. Наша Миссия.

– Ни нам, ни Кузнецам эта помощь не нужна. Не берусь говорить за другие ремесленные дома, но думаю, что и они тоже... самодостаточны.

Халон высыпал на запястье порошок и быстрым движением втянул его.

– Ваши истории... маальхин, странная ложь, – Халон будто смутился тому, что сказал. – Не поймите меня превратно, я не хотел вас оскорбить. Но молния всегда ищет легкий путь.

– Все нормально, – Леонид сделал глоток, – я уже привык. Ваш народ не верит мне, правители мне не верят, я...

– Я верю, – это был голос юноши, немного детский, высокий, но в то же время уверенный и твердый.

Леонид поправил очки и повернулся.

– Уиалк, – юноша с короткой стрижкой протянул руку.

– Йоонитх.

– Мой сын, наследник дома Гончаров, – поспешно сообщил Халон.

Леонид пожал руку, Уиалк кивнул и сел на свободный стул.

– Чай – это хорошо, – как бы между делом сообщил Уиалк, вытер руки мокрым полотенцем и потянулся к чайнику. – Бодрит, поднимает дух.

Халон внимательно наблюдал за сыном, всем нутром будто вцепившись в возможность того, что Уиалк в присутствии посланника ремесленного дома Неба разобьет чайник или уронит что-нибудь со стола. Но нет, тот спокойно наполнил свою чашку и аккуратно поставил чайник на стол. Халон выдохнул:

– Ты что-то говорил о вере?

– Да, – Уиалк кивнул. – Та же самая вера, и в Церкви, и в Залах.

– Уиалк – наследник... Вы соблюдаете правила наследования? – осторожно поинтересовался Леонид.

– Как и все дома, – ответил Халон, почесав голову, словно проверял, на месте ли плешь. – Кроме нескольких... Дом Кузнецов и дом Ювелиров потеряли наследников, дом Стеклодувов... С ними там не совсем ясно. Засели на юге, изолировались от нас.

– Почему эти правила все еще соблюдаются?

– Это кредит доверия.

Халон сказал "олкалин" – "вера, которая успокаивает", Уиалк тут же заметил:

– И у вас тоже вера, отец.

– Везде все держится на ней, – кивнул Халон. – Чтобы поймать молнию, нужно ставить вешьт.

По правилу, которое существовало еще много веков назад, когда выбранному наследнику исполняется шестьдесят зим, что по-земному соответствовало примерно двадцати трем годам, тот заменяет своего родителя на его должности. До Первой Войны таким способом поддерживали работоспособность населения, до Второй Войны это правило помогало поднимать темпы производства. Леонид посчитал, что в текущих условиях должно было воцариться единовластие и тирания в каждом ремесленном доме – так они держатся за власть, подумал Леонид. Однако, если Халон говорит правду, правило наследования работает, и с его сыном можно будет договориться о контакте.

– Когда вам исполняется шестьдесят зим? – спросил Леонид.

– Даже не думайте втягивать в это Уиалка, – Халон схватил чайник и долил себе чая. – Я не позволю ремесленному дому Неба использовать наш священный закон.

– Я сам сделаю выбор, отец.

– Вы хотите контакта с братьями из другого мира? – спросил Леонид.

– Я хочу, чтобы Акинна сияла своим прежним могуществом, – ответил Уиалк.

– Именно это я и предлагаю каждому герцогу... – Леонид вспомнил поговорку: – ...Поймать молнию, пока есть шанс.

Халон опустил брови:

– Именно это будет нашим концом. Если другие планеты прилетят к нам в гости, то мы для них будем таким же посмешищем, как для нас... восточные племена.

– Главы ремесленных домов никому не верят, – сказал Уиалк, будто не слыша отца. – Я хочу, чтобы произошел контакт. Я обсуждал это с Оманом... когда мне было тридцать зим.

– Вы общались? – удивился Леонид.

– У нас были беседы, – ответил Халон за сына. – Уиалк время от времени бегал рядом.

– Когда ты уходил по своим делам, мы с Оманом разговаривали на все те темы, на которые никто не хочет говорить в Залах. Я говорил с этим эмоциональным человеком... единственным, кто показывал свои внутренние чувства... Мы обсуждали другие миры, технологии, обсуждали историю Акинны, которую они, – Уиалк указал на Леонида, – восстанавливали по крупицам того, что осталось после Второй Войны. Почему они больше заинтересованы в нашей истории?

– Это наш долг... – Леонид попытался защитить Халона.

– ...Церковь – вот наша история, – проговорил Халон. – Другой нам не надо.

– Вчера ты ясно показал мне необходимость милолхана, необходимость восстановления нашей земли... Единственный приятный разговор с тобой за много лун... Но те, кого представляет Йоонитх... они больше думают о помощи нам, чем себе! Их молнии ярче!

– Не стоит горячиться, – сказал Леонид. – Все равно должно еще пройти время... прежде чем вы, Уиалк, станете главой дома Гончаров.

– Чуть больше трех зим.

– Чуть больше земного года, – кивнул Леонид, едва заметно улыбнувшись. – Это можно посчитать согласием на контакт.

– Какое еще согласие? – Халон встал из-за стола. – Мой сын еще неопытен, он не понимает, о чем говорит. Он...

Уиалк молчал. Они общались с Леонидом глазами, пока Халон с неизменно спокойным лицом акинянина изрыгал проклятия в адрес сына и Пакта планет. Леонид понял, что может послать сигнал для церемонии контакта. Уиалк понял, что может открыть новую главу истории Милола, стать первым человеком на Акинне. Леонид кивнул, Уиалк тоже, а Халон, у которого уже закончились все слова и негативные эмотивные окончания слов, нервно сыпал себе на запястье нюхательный порошок:

– Семнадцать месяцев, я посчитал, – Халон втянул порошок. – Семнадцать... до того, как Уиалк станет герцогом, – Халон старался сделать голос еще безэмоциональнее. – До этого времени я успею перевоспитать его... или отменить правила наследования...

Халон замолчал в ожидании гневной реакции сына, но тот лишь кивнул Леониду и пожал ему руку. Леонид прошел сквозь тишину особняка к выходу, снял очки и отправил их в карман костюма:

– Прощайте, Халон. Я вернусь... к Уиалку.

– Вы сюда не вернетесь! – гортанные звуки акинского языка смешались со слюной в горле Халона.

– Он вернется, отец, – Уиалк спокойно стоял у стола, наливая чай. – Это будущее нашей планеты.

Протокол первого контакта

(важные выдержки)

1 сентября 2387 г.

1.1. Настоящий Протокол направлен на поддержание исполнения закона свободы воли для предложения новой цивилизации права присоединения к Тысячелетнему Пакту планет.

1.2. Протокол устанавливает нормы общения и способы организации первого контакта, нацеленные на поддержание исполнения закона свободы воли и предотвращения нарушений, описанных парадоксом Э. Гэсса.

<...>

2.2. Церемония первого контакта является мероприятием, нацеленным на зарождение чувства единства между цивилизацией-кандидатом на вступление в Пакт и Тысячелетним Пактом планет.

2.3. Лица, уполномоченные на проведение церемонии первого контакта, выбираются Пактом планет большинством в две трети присутствующих и участвующих в голосовании членов Пакта.

2.4. Прием любой планеты в члены Пакта производится постановлением Пакта после проведения официальной церемонии первого контакта соответствующим заседанием о приеме.

<...>

3.2. Запрещается насильственное проведение церемонии первого контакта на территории цивилизации, которая не дала разрешение на контакт и/или не проявила инициативу по отношению к контакту.

3.3. Запрещается проведение контакта на территории цивилизации, которая не дает осознанную оценку масштабу контакта и/или находится на этапе развития, не позволяющем оценить масштаб контакта.

<...>

6.1. Посланник является официальным и единственным представителем Пакта планет на территории цивилизации-кандидата на вступление в Пакт.

6.2. Посланник является официальным и единственным лицом, несущим ответственность за полученные цивилизацией-кандидатом данные о Пакте планет.

<...>

6.7. Посланник не имеет права демонстрировать цивилизации-кандидату технологические, технические, культурные достижения Пакта до вступления.

<...>

7.1. Согласием на контакт считается любое действие, которое посланник расценил как согласие.

<...>

7.3. В случае, если посланник оценил действие цивилизации-кандидата на вступление в Пакт как согласие, но таковым это действие не являлось, по закону свободы воли церемония первого контакта проводится в установленный Пактом срок.

4. Спасение

Леонид вышел за территорию поместья Гончаров с приподнятым настроением. Протокол контакта был соблюден, даже кивка Уиалка было достаточно для соблюдения закона свободы воли. Теперь можно было отправлять сигнал на орбиту, а оттуда Пакту. Делегация прибудет как раз к тому моменту, когда Уиалк станет главой дома. Леонид улыбался от того, как все легко получилось. В прошлый раз Роману это не удалось. А теперь на Акинне подрастает новое поколение, способное думать. Может, сказалось правильное обучение в Залах? И если так, не ошибся ли Леонид с выбором именно этого человека? Правильно ли разглядел в нем необходимые для первого контакта качества? И не станет ли Уиалк жертвой интриг?

Как экзопсихолог, Леонид, конечно, обладал всеми необходимыми навыками для оценки людей в отношении чего угодно – от правильности подобранной работы до будущего взаимодействия с Пактом планет. Последнее было очень важно для Миссии, ведь первое впечатление об Акинне, не очень положительное, уже было получено, но первое впечатление о настоящем контакте только предстояло получить. Леонид подумал, что в прошлый раз у Романа не получилось, но именно он заготовил благодатную почву.

За поместьем начиналось поселение внеремесленных – Леонид тут же провел параллель со средневековой крепостью и живущими за ее стенами крестьянами. Домики, лачуги, хижины, наспех собранные из того, что осталось в наследство после Второй Войны. Леонид с грустью смотрел на грустные дома внеремесленных. Полы его костюма волочились по земле, играя роль заземлителей, антистатиков и громоотводов на случай внезапного аффеля. Одежду для посланников Пакт шил с помощью печатных принтеров, она выглядела почти так же, как и все привычные одеяния герцогов на Акинне, но все же было в ней что-то инопланетное. Издалека материал ничем не отличался от костюмов глав ремесленных домов, но вблизи можно было заметить искусственность, слишком правильные формы, слишком аккуратные для Акинны швы. Внеремесленные в поселении у поместья Гончаров тут же заметили разницу.

– Да будет благословен сон Спящего, – к Леониду подошел один из тех, кого он в шутку называл "крестьянами". – Вы ведь из ремесленного дома Неба?

Леонид в знак уважения поклонился:

– Можно сказать и так.

– Вы правда пришли сверху?

– Мало кто верит, но да...

Подошел второй внеремесленный в старой рваной одежде:

– Вы... Вы знаете, что Акинна и ее спутники ходят вокруг Кхаги. Вы не слушаете Церковь. Вы ведь не из наших краев. Вы пришли с неба?

– Астрономы ремесленных домов лгут нам, – прошептал вдруг подошедший третий оборванец. – Они лгут всем.

– Они... – Леонид попытался подобрать слова, – держатся за власть.

– Но вы знаете правду. Ремесленный дом Неба знает. Мы слышали о вас.

– Вы, наверное, говорите о моем предшественнике. Его звали Оман. Он был здесь двадцать пять зим назад. Я же прибыл совсем недавно.

Внеремесленные о чем-то пошептались, покивали, из них самый на вид старый передал то, о чем они, кажется, договорились:

– Мы покажем вам кое-что. Идите за мной.

Леонид не хотел тратить время на общение с крестьянами, но решил проявить к ним уважение и поплелся в дальний дом, к которому те его повели. Это здание, по сравнению с остальной деревней, выглядело отчужденно, сюда не доносились звуки с улицы, вдоль которой были расставлены остальные лачуги.

– Куда мы идем? – спросил Леонид, выуживая очки из кармана.

– О-о, это место, где мы храним волшебство и чудеса.

Леонид усмехнулся и вошел в дом за тремя оборванцами. Бедное внутреннее убранство наводило на мысли о том, что ремесленные дома не спешат улучшать положение местных крестьян. Леонид лишь покачал головой: развитие в каждом новом обществе шло всегда по одному и тому же пути, как быстро заметили экзоисторики. В каждом мире – сначала хорошо становится верхам, а потом, да и то не обязательно, низам.

– Нас называют еретиками, – самый старый оборванец протянул какую-то коробочку Леониду. – Но мы-то знаем, что это они еретики.

– Что это? – Леонид взял коробочку в руку и понял, что это межпланетный коммуникатор. – Откуда у вас это?

– Это волшебные вещи, оставшиеся после Пророка, – оборванец достал из покосившегося шкафа нейропланшет и радиометр и протянул их Леониду. – Смотрите. Вы их узнаете? Вы ведь из ремесленного дома Пророка.

– Что вы... – Леонид внимательно изучил вещи. – Конечно, это сделали мы. Но я не знаком с Пророком...

– Может, у вас его называют по-другому? Но для Милола Пророк многое сделал. Можно сказать, он сделал нас теми, кто мы есть.

Леонид смотрел на эти инструменты, попробовал их включить, но они, должно быть, уже давно разрядились. Нейропланшет был похож на земной, но форма была немного другой. Радиометр и коммуникатор тоже отличались от стандартных моделей Пакта, будто бы кто-то их модернизировал.

– Давно они у вас?

– Передавались из поколения в поколение. Пророк, прежде чем подняться в небо, оставил их здесь две с половиной тысячи зим назад. До Первой Войны эти волшебные вещи использовались Праведниками... им Пророк передал все волшебство.

"Пророк был настоящей личностью?" – спросил сам себя Леонид. – "Это первое доказательство его существования. Но ведь время первого Пришествия – это начало двадцатого века, в то время земляне не могли быть здесь. Ошибка в расчетах? А может эти инструменты просто остались здесь после Первой Войны? После нее уничтожили всю вычислительную технику, а об этом забыли?"

– Скажите, герцог дома Неба, что делают эти вещи?

– Этот измеряет радиацию... Этот дает доступ к знаниям... С помощью этого можно общаться на расстоянии, как с помощью вашего радио...

– У нас нет радио, – сообщил один из крестьян.

– Ремесленные дома общаются?

– О, да, общаются. Очень быстро.

– Ну вот... А может быть так, что эти вещи – просто эхо Первой Войны?

– Это вещи Пророка, – упирался внеремесленный.

– После Первой Войны все это было уничтожено, но про эти вещи забыли. Может быть такое? – мягко спросил Леонид.

– Вы не верите в Пророка? Вы ведь должны его знать, – оборванец будто бы расстроился, но лицо его осталось неизменным.

– Эти приборы не похожи на наши. Должно быть, их изготовили на Акинне до Первой Войны, а затем сохранили.

Один из оборванцев почесал голову:

– А мы об этом не думали, да, Гакх?

Гакх, самый старый из крестьян, тоже почесал голову:

– Думали. Но ведь это Пророк оставил нам эти приборы.

Леонид поспешил успокоить внеремесленных:

– Хорошо, Пророк, пусть он. А что, если...

Но договорить Леонид не успел. В дом вбежал еще один внеремесленный:

– Инквизиция здесь!

"Олкамарри" дословно означало "Церковь, которая ищет непохожих на себя". Инквизиция преследовала тех, кто распространял все, что было вредно для ее власти. Оман чудом избежал поимки, потому что вовремя покинул Акинну. Леонид об Инквизиции не думал, потому что считал, что успеет договориться о контакте до того, как нового еретика "из ремесленного дома Неба" начнет искать Церковь.

– Не успел... – тихо сказал Леонид.

– Радио... очень быстро, – сказал Гакх. – Но мы были скрытны. Это за вами?

– Думаю, да...

С улицы послышалось лошадиное ржание, закричали люди, потом кто-то один что-то крикнул страшным голосом. Двое внеремесленных спешно покинули дом с целью задержать Инквизицию. Гакх спрятал приборы в потайном дне в старом шкафу:

– Они убьют вас. Всех еретиков убивают. О нас не знают. И не должны узнать.

Гакх толкнул Леонида по направлению к приоткрытому окну в задней части дома:

– Ремесленный дом Неба пошлет к нам еще людей?

– Я последний посланник, – сказал Леонид. – Следующими будут контактеры.

– Контактеры?

Леонид использовал слово, которое дословно переводилось как "ремесленный дом, который идет навстречу".

– Официальная церемония контакта.

– Зачем? – Гакх подошел к двери и заглянул в замочную скважину: – Идут сюда.

– После этой церемонии можно будет включить Акинну в Пакт планет.

– Пакт планет? – не понял Гакх.

– Не очень удобное время вы выбрали для расспросов. Другого выхода здесь нет?

– Мы встретим их... Уже близко, – Гакх отлип от двери. – Я привел вас сюда... не только... чтобы показать эти волшебные вещи... но и чтобы спросить... Правда ли, что Акинна – не центр вселенной?

– Да, правда.

– Значит те, кого называют еретиками... мы... правы?

– Думаю, да.

Гакх кивнул и махнул рукой в сторону окна. Леонид открыл его пошире и попытался пролезть.

– Да будет благословен сон Спящего! – Гакх открыл дверь как раз тогда, когда это собирался сделать человек Инквизиции в белом плаще, символизирующем очищение Милола от еретиков.

– Да примете вы благословение Пророка! – ответил инквизитор. – Мы ищем Йоонитха из ремесленного дома Неба.

Леонид выбрался через окно и мягко, чтобы не поднимать шума, опустился на землю.

– Да забудете вы благословение Пророка, – герцогиня Альна стояла посреди заднего двора дома и улыбалась.

Одета она была в похожий на спортивный костюм, который эффектно подчеркивал формы герцогини. Точки все так же красовались на ее лице.

– Вы? – опешил Леонид.

– А вы, как я посмотрю, разыскали еретиков. И Инквизиция нашла вас.

Слышно было, как Гакх о чем-то спорит с инквизиторами с противоположной стороны дома.

– Откуда вы здесь? – громким шепотом спросил Леонид, поправляя очки, и Альна снова улыбнулась.

– Халон сообщил Конкуну, что вы здесь... тот отправил к вам инквизиторов, а я поспешила на помощь.

– Ну... спасибо, – Леонид выглянул из-за угла дома.

– И нам стоит поспешить, прежде чем они поймут, что в доме вас нет.

– Да, да, конечно, – Леонид вслед за Альной перешагнул через низкую ограду дома и спустился с холма, на котором тот стоял. – Куда мы?

– Нужно успеть к Столярам.

– К Столярам?

– Я думаю, что готовится заговор, – как бы между делом заметила Альна.

– Но мне нужно отправить сигнал на орбиту.

– Ваши небесные дела подождут. Вы ведь здесь для нашего блага?

– Для общего...

– ...То есть и для нашего тоже. Идем.

Миф о сотворении мира

(из материалов Миссии Тысячелетнего Пакта планет на Тау Кита Е)

19 августа 2983 г.

Местное название: Акинна

Приоритет контакта: высокий (А-)

Отчет: орбитальная наблюдательная станция Тау Кита Е

Источник: восточные племена (самоназвание: охилли)

В вечной Пустоте была [лишь] Туча. И была Туча [всегда]. До наименований, до слов, до слогов, до звуков, до горла. Вечная Пустота увидела [в себе] Тучу, а Туча увидела [в себе] любовника. Между [двумя] частями Тучи возник Свет [молнии]. Свет и Туча играли в игры, обнимались и совокуплялись, порождая детей. Так родились пять стихий. [Сначала была] только Земля, [на которой] обитали камни. [Затем] Ветер, обнимающий Землю, дал [миру] дыхание. [Затем] родилась Вода, [которая] разделила Землю на части, создав большой Океан и наполнив мир растениями. [Затем] Свет и Туча преисполнились страсти и создали Огонь для того, чтобы Вода не была одинока. Но для вечной Пустоты не было игр. Она была пятой стихией – Хуо. Вечная Пустота ходила по Земле, ощущала Ветер, трогала Воду и грелась у Огня, [но] не было для вечной Пустоты пристанища. От скуки вечная Пустота сотворила искусства. Вода совокупилась с Землей, в экстазе они родили Скульптуру. Вода устала от Земли и сделала своим любовником Огонь – так появилась Пантомима. Земля захотела отомстить Воде за измену, Земля совокупилась с Ветром, и они родили Изображение. От Земли устал и Ветер, он пришел совокупиться с Огнем, и они родили Музыку. Вечная Пустота смотрела на это и радовалась. Искусства затем породили все ремесла, [которые] просто были, не принадлежа никому. Некому было наслаждаться стихиями, искусствами и ремеслами. [У них] были эмоции, [они] могли плакать и смеяться, улыбаться и хмуриться, грустить и веселиться. Все существовало внутри [вечной] Пустоты, даже великая Туча и большой Свет. Все было в вечной Пустоте, все хотело жить только в утробе вечной Пустоты. Тогда вечная Пустота расплакалась Тучей, погасила Свет и легла спать. И приснился вечной Пустоте мир. И вздохнула Пустота с облегчением.

5. Круг

Альна взошла на возвышение и взглянула на остатки того, что раньше было городом – сколько всего было потеряно? Раньше ведь и повозки летали, и письма передавались по воздуху, и умные ящики выполняли приказы. А теперь все, что осталось от старого мира – лифты да канализация. Когда Леонид поднялся на холм, Альна сидела и медитировала на силу Хуо.

– Впервые я встретил человека на Акинне, который бы улыбался.

– Я склонна к историзмам.

– Разве вам не хватает эмоций, которые зашиты в ваш язык?

– Порой мне нравится просто улыбаться, – Альна улыбнулась с закрытыми глазами, а через мгновение посерьезнела. – Скоро аффель.

– Много грома и молний? – спросил Леонид риторически.

– Вон там впереди поместье Столяров в старом городе... Да будет благословен сон Спящего, – прошептала Альна.

– Сон Спящего? – Леонид уселся рядом.

– Наш мир, Йоонитх... – ласково ответила Альна, словно объясняя ребенку, сколько будет два плюс два. – Спящий видит нас в своем сне.

– Да, я знаю. Не думал, что вы в это верите.

– Конечно... верю. Но не в бредни Церкви... Пророк использовал сказку о Спящем для привлечения масс. Никакой Аххи нет. Но если бы все это не было сном, мы бы не знали, что такое Хуо.

– Я думал, что герцогам нет дела до Хуо... Я не видел ни одного отчета о тех, кто хоть немного развил в себе эту силу.

– Герцоги далеки от Хуо. Можно сказать, что я не такая, как наши правители. У меня древние корни, но выросла я среди охилли.

Охилли – те из аборигенов, кто считал цивилизацию ненужной, остались жить у Океана. Леонид знал по преданиям, что во время первого Пришествия местные жители уже были разделены на горожан и охилли. Первые начали строить новый мир с Пророком, а вторые все это время на берегу Океана сохраняли первобытнообщинный строй. Племенам за всю историю Акинны стало ясно, что решение остаться у Океана было самым правильным – живущие в городах, а потом последовавшие за Пророком только и делали, что ссорились и делили территорию. Племена же жили в гармонии с природой, пестовали в себе мудрость и выращивали силу Хуо. Когда мегаполисы поглотила Первая Война, охилли просто спрятались в своих деревнях и пережидали бурю. Вся вычислительная техника, все синтетики были уничтожены, это отбросило Милол на сотни зим в прошлое, а охилли жили, ничего не заметив. И теперь, когда после Второй Войны города начали просить помощи в восстановлении мира, охилли нехотя и снисходительно обменивали свои продукты на городские вещи.

– Вы из охилли?

Альна начала спускаться с холма по направлению к городу.

– Нет, говорю же, я выросла среди них.

– А родились?

– Это долгая история. Может быть, я и сама ее не знаю.

– Вот почему вы наносите эти точки? Склонность к историзмам...

– А вы проницательны, – Альна ухмыльнулась и махнула в сторону восточных племен: – Туда ходят караваны внеремесленных. Ремесленные дома связываться с племенами не хотят. Это на словах. На самом деле ремесленники им возят металлы, инструменты... да и вообще все блестящее... У нас есть связные. Караванщики и охранники на случай нападения мародеров. Ремесленники отрицают связь с охилли. Они всем лгут. И всегда лгали.

Редкие кустарники бесконечной степи колыхались от легкого ветерка, который, словно расческой, проходил по холмам и долинам, проверяя каждый кустик. Ветер этот назывался "суффир" и означал, что скоро начнется аффель, который Альна предсказала десять минут назад.

– Вы не любите ремесленников? – спросил Леонид.

– А вы не в курсе? Это они устроили Вторую Войну. Внеремесленные сразу же нашли облегчение в слухах о том, что ремесленные дома разбогатели на войне... Но я-то точно знаю, что это не слухи.

– У меня нет об этом данных.

– Как давно вы изучаете нашу планету?

– Лично я двадцать пять зим по вашему исчислению. Пакт – сто тридцать зим... А у вас есть доказательства? – Леонид попытался заглянуть в глаза Альны. – Вы считаете, что государствам, существовавшим до Второй Войны, внушали необходимость... – Леонид запнулся.

Альна улыбнулась:

– Я расскажу вам миф о сотворении мира. Это миф, который передается от шамана к шаману у охилли. В начале не было ничего, кроме Спящего, еще не уснувшего.

– Откуда же он взялся? – попытался пошутить Леонид, но шуток на Акинне не существовало.

– В смысле? – не поняла Альна.

– Ну, в начале был только Спящий.

– Ага.

– Откуда?

– Просто был... и все. Хотите испортить рассказ?

– Прошу прощения...

– Это миф, вот и все. И Спящий еще не уснул... в начале всего. Но пребывание в состоянии... этом, изначальном, было... как бы вам сказать... скучное.

– Почему это?

– Потому что был только Спящий и все. Больше ничего. И вот тогда-то он придумал заснуть. Чтоб видеть во сне нас.

– С этим мифом я знаком. Да и во многих мирах есть идея спящего божества.

– Но Церковь многое извратила. Взяла у племен самое выгодное и под своим соусом теперь продает.

Альна и Леонид спустились с возвышения в ложбину. Здесь когда-то протекала река, и поэтому растения были ярко-зелеными, пышными и с заметно большей волей к жизни, чем те, которые совсем скоро показались, когда путники прошли лощину и снова зашагали по степи. Тяжелые облака аффеля застилали небосвод, а флуоресцирующие насекомые в воздухе строили своими роями странные фигуры, все более сияющие мурмурацией в меркнущей долине.

– Так вот... – Альна вернулась к мифу, – мы снимся Спящему... но при этом мы – это как бы он.

– Не понял.

– В каждом из нас есть частичка Спящего, он проживает себя через нас.

– Чтобы ему в его божественной пустоте не было скучно?

– Точно.

– А потом в Аххи, да?

– У племен нет никакого "Аххи", это сказка, которую придумала Церковь. Опыты Спящего бесконечны, никакого "блаженного забытья" не будет. В этом-то и есть блаженство нашей жизни, – Альна на мгновение сделала голос торжественным, но тут же исправилась. – В бесконечности опытов... Да и еще Церковь говорит, что почти любой выбор ведет к страданию, чтобы взрастить в нас послушание.

– Значит, Аххи не существует? – спросил Леонид. – Таковы поверья охилли?

– Наши опыты внутри сна Спящего бесконечны, разве не счастье?

– Наверное, – кивнул Леонид.

– К чему все это? А к тому, что кустарники все поняли. Сто сорок зим назад Милол тоже пребывал в этом, так сказать, "скучном" состоянии Спящего до его сна. Государства процветали... после всех этих уничтоженных компьютеров, роботов, голомониторов, нейроинтерфейсов...

– Вы помните эти названия? – Леонид присвистнул. – Еще ни с кем на Акинне я не мог обсуждать эти инструменты... которые ваша цивилизация утратила.

– Мы не утратили их, а уничтожили... Восстание машин, Первая Война. Хотя ведь и у машин был повод.

– Повод для восстания?

– Конечно. Мы сами их так воспитали... запрограммировали.

– Вы?

– Люди внедрили большей части вычислительной техники директиву, которая была нацелена на уменьшение энтропии.

Леонид почувствовал гордость от того, что такие сложные слова в акинском языке все-таки ему пригодились:

– Понимание непредсказуемости тоже включено в наши инструменты. Однако никаких восстаний не произошло.

– От машин требовалось наводить порядок, ремонтировать сломанное, лечить раненое, исправлять неисправное. А они посчитали, что мы являемся самым главным источником энтропии.

– То есть акиняне дали машинам приказ...

– ...не понимая, что человечество – главная ошибка вселенной... и в то же время ее главная движущая сила... У Спящего хорошее чувство юмора, да?

– Наверное... На это повлияли догматы Церкви, да?

Альна впервые за всю дорогу посмотрела Леониду в глаза:

– Догматы?

– Все они нацелены на поддержание порядка внешнего и внутреннего. Вы запрограммировали ваши инструменты на уменьшение энтропии потому, что именно к этому стремилась в то время Церковь. Или нет?

Альна задумалась о том, что догматы Церкви действительно могли стать причиной тому, что их машины были запрограммированы именно так, а не иначе.

– Может быть... Так вот. Мы оправились от Первой Войны, поднялись с колен, встали на ноги, взлетели... – Альна улыбнулась метафоре. – А ремесленные дома увидели здесь стагнацию, застой... Государства...

– ...процветали – да, я понял. И что?

– Ремесленники подумали, что для того, чтобы этот застой не привел к гибели, нужно эту гибель на короткое время устроить. Видимо... перестарались... – Альна задумалась: – А если ремесленные дома не перестарались, а просто увлеклись? В погоне за выгодой они становились все более жадными и позабыли о первоначальном плане?

– Сейчас это уже без толку, – подытожил Леонид. – Только обмен теориями.

– Но вам ведь нужно понимать наш мир?

– Мы понимаем его только настолько, насколько этого требует Миссия. Остальное – это забота экзоисториков.

– Они изучают историю других миров?

– И то, как они развиваются... Для выведения общих законов.

– И эти законы работают?

– Да, на каждой планете. Акинна сейчас проходит тот этап, который мы проходили две тысячи лет назад... Больше пяти тысяч ваших зим. Мы называли это феодальной раздробленностью. Ваши феодалы – ремесленные дома, держащиеся за свои территории. Ваши крестьяне – внеремесленные, трудящиеся на благо нового общества... – Леонид ловко подбирал слова, синонимичные неизвестным Альне терминам. – Но есть кое-что еще...

– Что же? – герцогиня перемахнула через большой камень.

– Ваша цивилизация необычна. На Акинне общество будто бы пошло в своем развитии назад.

– Вы, должно быть, лучше знакомы с нашей историей, чем мы сами, – покачала головой Альна, – расскажите. Наша информация ограничена тем, что осталось после двух войн... да тем, о чем вещает Церковь.

Ветер все усиливался, полы костюма Леонида все усерднее подметали землю. В отличие от него, спортивный костюм Альны не был приспособлен для аффеля. Но герцогиня будто бы не чувствовала угрозы от предстоящей бури.

– Наши данные немногим лучше ваших... Экзоисторики считают, что вы прошли этап феодальной раздробленности тысяча двести лет наз... Прошу прощения, три тысячи зим назад. По вашему летоисчислению. Затем, как и у нас, последовательно прошли этапы индустриального общества, потом информационного общества... А после Первой Войны, после всего, что тогда произошло, вернулись к индустриальному, а после Второй Войны... опять к феодализму.

– Интересно. Мы сделали круг?

– Похоже на то. Конечно, странным кажутся охилли, ведь они так и остались на уровне первобытности...

– Это их выбор. И вполне плодотворный, – Альна и Леонид наконец вышли на ровную дорогу и зашагали по направлению к бывшему спальному району когда-то роскошного мегаполиса. – А что будет дальше с нами?

Вдруг раздался сильный гром, за ним еще один. Вдалеке ударила молния, затем еще одна, третья совсем близко. Леонид перенял акинскую привычку спокойно относиться к грозе – весь материк был испещрен громоотводами, а все костюмы неплохо защищали от небесного электричества. Однако надолго оставаться на улице было нельзя, аффель совсем скоро должен был перейти во вторую свою стадию с большим количеством шаровых молний. Да и костюм Альны не внушал Леониду доверия.

– Экзоисторики считают, что после присоединения к Пакту вы сразу перескочите индустриальную эпоху и вернетесь в информационное общество, которое утратили...

– А вам все это зачем?

– Это моя Миссия. Обмен навыками, технологиями... историей... Выживание нас как единого вида.

– Откуда этот альтруизм?

– Мы так воспитаны... – Леонид пожал плечами и приподнял ржавый шлагбаум, который раньше, по-видимому, заграждал въезд в разрушенный теперь город.

Акинское евангелие

(из материалов Миссии Тысячелетнего Пакта планет на Тау Кита Е, важные выдержки)

19 апреля 2985 г.

Местное название: Акинна

Приоритет контакта: средний (Б+)

Отчет: орбитальная наблюдательная станция Тау Кита Е

Источник: Церковь Милола (земная стилизация)

1. В начале было наименование,

2. до него было слово,

3. до него был слог,

4. до него был звук,

5. до него было горло.

6. И пришло самое главное горло, которое вещало,

7. пришел Пророк.

8. В нем была жизнь,

9. и жизнь была молния знаний.

10. И молния освещает тьму,

11. и тьма разрушена посланием Пророка.

12. Он не был последней молнией,

13. но был послан, чтобы свидетельствовать о последней молнии,

14. о Спящем.

15. Спящий есть молния последняя,

16. который начало и конец всему.

17. Ибо до прихода Спящего

18. должны явиться семь молний,

19. семь пророков,

20. семь голосов из горла вечности.

21. Первая молния — свет разума,

22. вторая — пламя веры,

23. третья — гром покаяния,

24. четвертая — вихрь откровения,

25. пятая — зов судьбы,

26. шестая — тишина перед бурей,

27. седьмая — пробуждение Спящего.

28. И каждый Пророк нёс в себе одну из молний,

29. но лишь последний узрит все семь в единстве.

30. И тогда горло вечности изречёт:

31. «Время пришло».

32. И содрогнутся миры.

33. Когда Пророк пришел на земли Милола, он увидел, как развращены они были.

34. Пророк увидел раздробленность,

35. Пророк увидел грехи в людских сердцах,

36. Пророк воспылал состраданием к людям Милола.

37. Когда Пророк спустился с небес, по всему Милолу чтили Спящего,

38. но не знали имени Спящего,

39. называя его всяческими наименованиями.

40. И сказал Пророк: «Имя Его — Хоранну,

41. Тот, Кто спит в сердце звезды,

42. Чьё дыхание — ветер между мирами.

43. Но даже это имя — лишь тень истины».

44. Люди пали ниц, но некоторые усмехнулись,

45. ибо не верили, что Спящий может иметь имя.

46. Тогда Пророк воззвал к небу,

47. и с неба сошла молния,

48. опалившая тех, кто усомнился.

49. Остальные же возликовали,

50. ибо узрели знамение.

51. Но Пророк скорбел,

52. ибо не для кары пришёл,

53. а для спасения.

54. «Горе тем, кто требует доказательств», —

55. прошептал он, и слёзы его стали кристаллами,

56. которые падали в землю и прорастали деревьями света.

57. И сказал Пророк: «Слушайте голос Хуо,

58. ибо он говорит не устами,

59. а дрожью земли под ногами,

60. трепетом листьев в безветрии,

61. мерцанием звёзд в ясную ночь.

62. Хуо ведёт вас к Аххи,

63. но путь его невидим для ока».

64. Пророк кивнул и начал показывать чудеса,

65. рассказывать людям о Аххи,

66. показывать силу Хуо.

67. Хуо — есть огонь духа,

68. что течёт по жилам земли,

69. как кровь по жилам человека.

70. Кто овладеет Хуо —

71. тот услышит шёпот Спящего.

72. Но шёпот тот — не слова,

73. а биение пульса мироздания,

74. что слышит лишь тот,

75. кто отринул себя.

76. Ибо Хуо — это не сила для гордецов,

77. а река, что смывает «я».

78. Многие пытались овладеть им,

79. но стали рабами собственных желаний.

80. Тогда Пророк сказал:

81. «Хуо — это путь, а не цель».

82. «Как вода точит камень,

83. так Хуо меняет душу.

84. Не ищите его в буре,

85. ищите в тихом шёпоте утра.

86. Не ждите огня с небес,

87. он уже живёт в ваших жилах».

88. Тогда один из учеников спросил:

89. «Учитель, как отличить Хуо от собственного желания?»

90. Пророк коснулся его груди и сказал:

91. «Желание кричит, Хуо молчит.

92. Желание рвётся наружу, Хуо струится внутрь».

93. Чудеса Пророка суть были те, которые достижимы людьми.

94. Чудеса были принесены пророком с неба,

95. были переданы людям Милола,

96. были распространены по всей Акинне.

97. И научил Пророк людей

98. строить башни из кристалла,

99. ловить молнии в сети,

100. возделывать камни, что плодоносят светом.

101. Но главное чудо —

102. превращение сердца.

103. Ибо какая польза от башен,

104. если сердце осталось камнем?

105. Какая польза от света плодов,

106. если душа во тьме?

107. Преображение внутри —

108. есть ключ к вратам Аххи.

109. Аххи, сказал Пророк, суть необъятное единство.

110. Спасение есть в заслугах

111. для того, чтобы попасть в объятия Аххи.

112. «Но как обрести заслуги?» — спросили люди.

113. Пророк указал на восток, где всходило солнце:

114. «Заслуга — в каждом шаге к свету,

115. в каждом камне, поднятом с пути слабого,

116. в каждой капле воды, отданной жаждущему.

117. Но величайшая заслуга —

118. увидеть Аххи в другом.

119. Ибо разделяющий — сеет ккомти,

120. а соединяющий — творит Хуо».

121. Люди задумались,

122. и первые лучи солнца озарили их лица.

123. В Аххи нет аффеля, нет альхасов, нет ни кколфи, ни ккомти.

124. В Аххи всегда чистое небо.

125. Ибо аффель — это буря забвения,

126. альхас — тень сомнения,

127. кколфи — цепь гордыни,

128. ккомти — яд раздора.

129. Отрекитесь от них,

130. и войдёте в чистое небо.

131. И спросили ученики:

132. «Как отречься от аффеля и ккомти?»

133. Пророк ответил:

134. «Аффель бежит от тишины,

135. альхас тает в ясности,

136. кколфи ржавеет в потоке Хуо,

137. ккомти испаряется в единении».

138. «Ищите тишину, ясность, поток и единение».

139. Увидел Пророк, что развратились те, кто ленив был и считал, что в Аххи придет рано или поздно,

140. и постановил Пророк догматы

141. для послушания и обретения высшей Аххи.

142. Первый догмат: не жди Аххи,

143. но стань Аххи.

144. Второй догмат: Хуо — дар и испытание.

145. Третий догмат: Спящий видит сны,

146. и сны эти — миры.

147. Четвёртый догмат: миры — это сны Спящего,

148. но и ты — Его сон.

149. Пятый догмат: нет различия между молящимся и молитвой,

150. между идущим и путём.

151. Шестой догмат: суд уже идёт,

152. ибо каждое действие — есть приговор.

153. Седьмой догмат: нет смерти,

154. есть лишь пробуждение от сна.

155. Восьмой догмат: тот, кто боится Хуо,

156. боится собственного отражения.

157. Девятый догмат: тьма — это отсутствие вопрошания,

158. а свет — вопрос без ответа.

159. Десятый догмат: Спящий снится сам себе,

160. и ваши сны — Его сновидения.

161. Одиннадцатый догмат: даже аффель

162. есть часть пути к Аххи.

163. Двенадцатый догмат: последняя молния

164. уже бьёт в ваши сердца.

165. И жил Пророк среди людей Милола тридцать лет,

166. уча их читать знамения в пепле ветра,

167. различать голоса в шуме рек,

168. видеть лики Хоранну в узорах облаков.

169. Он основал семь храмов,

170. по числу молний,

171. и в каждом храме оставил по кристаллу,

172. что пульсировал в такт Хуо.

173. «Когда придёт время,

174. кристаллы заговорят,

175. и вы услышите зов Спящего», —

176. сказал он перед уходом.

177. В последнюю ночь Пророк собрал учеников

178. и велел им закрыть глаза.

179. «Что вы видите?» — спросил он.

180. «Тьму», — ответили они.

181. «А теперь откройте глаза. Что видите теперь?»

182. «Свет», — сказали они.

183. Пророк вздохнул:

184. «Тьма и свет — одно.

185. Так и вы — одно с тем, что ищете».

199. Хуо нельзя обретать иначе, чем самонаблюдением,

200. постоянным созерцанием внутренней силы, которая обитает в нижней части живота.

201. Поднятие Хуо снизу вверх,

202. затем перенос на кончики пальцев и на лоб,

203. так говорил Пророк.

204. Кто не поднимет Хуо —

205. тот усохнет, как плод без воды.

206. Кто поднимет его с гордыней —

207. сгорит, как мотылёк в пламени.

208. И лишь смирённый

209. станет проводником молнии.

210. И спросили ученики:

211. «Как узнать смирение?»

212. Пророк взял песчинку и сказал:

213. «Она не считает себя пустыней.

214. Возьми чашу воды и спроси её:

215. «Ты ли океан?»

216. Вода ответит тебе молчанием.

217. Таково смирение.

218. В последние дни Пророк ходил по деревням,

219. и где бы он ни останавливался,

220. там расцветали кристаллы под ногами.

221. «Это следы Хуо», — говорил он.

222. Дети бежали за ним,

223. стараясь поймать отблески света в ладони,

224. но свет ускользал, как дыхание.

225. «Не гонитесь за ним, — смеялся Пророк, —

226. он уже в вас».

227. Однажды к нему привели слепую женщину,

228. и он спросил:

229. «Ты боишься тьмы?»

230. «Нет, — ответила она, —

231. я боюсь только того, что никогда не увижу свет».

232. Тогда Пророк положил руку ей на глаза

233. и прошептал:

234. «Свет — это не то, что видят глаза,

235. а то, что знает сердце».

236. Женщина заплакала,

237. и слёзы её стали алмазами.

238. «Вот твой свет», — сказал Пророк.

239. Перед уходом он собрал совет семи мудрейших

240. и сказал им:

241. «Храните молнии, но не запирайте их.

242. Учите, но не принуждайте.

243. Ведите, но не властвуйте.

244. И когда услышите гром с небес —

245. знайте: это моё возвращение».

246. «А как мы поймём, что не ошибаемся?» — спросили мудрецы.

247. Пророк указал на свои ступни:

248. «Если идёте по моим следам —

249. вы на пути.

250. Если ищете свои —

251. вы уже заблудились».

252. Тогда мудрейшие поклонились,

253. а Пророк растворился в сиянии,

254. оставив после себя лишь запах озона.

255. Пророк поднялся в небо, сказав, что придет на земли Милола во второй раз молнией великой и тучами как в сильнейший аффель.

256. И будет вершить суд страшный,

257. над каждым, кто идет к Аххи,

258. и над каждым, кто идет в сторону от Аххи.

259. Да будем мы укрепляться в Хуо

260. в ожидании суда,

261. пестуя мудрость внутри.

6. Заговор

Поместье Столяров располагалось в центре бывшего мегаполиса.

– Это была столица одного из государств до Второй Войны, – сообщила Альна.

– Как же называлось это государство? – поинтересовался Леонид.

– Так ли это важно?

– Церковь скрывает эту информацию?

– Может и Церковь. Может, никто не знает.

– Ваш муж сказал мне, что из-за многих "умников" началась Первая Война, из-за индустриализации началась Вторая...

– ...Он не мой муж.

– ...а контакт с Пактом приведет к третьей войне. Вы так не считаете?

– Он не мой муж...

– ...Я понял.

– У нас брак по расчету... Сюда, – Альна махнула рукой в сторону переулка. – Насчет третьей войны... мне кажется, что ее не будет.

– Почему?

Три молнии почти одновременно ударили в крышу одного из домов, тучи сгущались, но дождь никак не начинался. Намокшая одежда сильно повысила бы проводимость электричества, но в городе можно было оставаться в относительной безопасности.

– Просто верю, что Пакт разумнее акинян.

– Вы расскажете, почему хотите контакта?

– Может быть, – Альна усмехнулась.

Заброшенные кварталы мегаполиса сменились домами, которые уже были обжиты внеремесленными. То тут, то там сушилась одежда на протянутых на всю улицу веревках, доносился шум из-за окон, у которых выбитые когда-то взрывными волнами пластиковые стеклопакеты были заменены новыми, деревянными окнами. Представленная взору картина производила то же впечатление, что и когда-то Гиллена-7: эта "планета-притон", как ее называли многие, на обломках построек колонистов, которые давно улетели, создала преступную цивилизацию воров, наркоторговцев и наемных убийц. Гиллена-7 зачастую использовалась как место для того, чтобы залечь на дно, новые граждане планеты были паразитами, но то, что Леонид видел сейчас в центре бывшего мегаполиса посреди Милола, хоть и похоже было на стиль Гиллены, отличалось аккуратностью и чувством ответственности. Внеремесленные дома Столяров не эксплуатировали разрушенный город, они использовали его с умом, и, возможно, даже имели в планах когда-нибудь полностью его восстановить.

– У Столяров нет поместья? – Леонид заметил, что в качестве резиденции герцогов было выбрано то, что до Второй Войны, должно быть, являлось крупным торговым центром.

– Они ближе к народу, чем остальные ремесленные дома. Обосновались в бывшей столице, живут наравне с внеремесленными. Даже радио почти не используют.

– Как же они общаются с другими домами?

– Зачастую по старинке, отправляют гонцов в хорошую погоду... Если только это не дело особой важности или не затяжной аффель. Еще есть совет ремесленников. Кайалл заносчив, но...

– ...Кайалл?

– Герцог дома Столяров. Он неприятный тип, но мне импонирует его близость к земле.

То, что Леонид перевел как "импонирует" дословно звучало как "герцог, которого я рада видеть". Леонид пожал плечами и подумал: "Познакомлюсь с герцогом, худо не будет, время есть".

Вход в бывший торговый центр был отреставрирован, это был дом Столяров, поэтому естественно было видеть, что вся реставрация была произведена лучшим деревом. Альна будто прочитала мысли Леонида:

– Древесину сейчас трудно добывать. Рядом с центром цивилизации почти все леса выжжены войной, кое-где еще радиация, – Альна постучалась в широкую деревянную дверь. – Да и после аффеля много деревьев погибают зря.

Живая древесина наполнена влагой и способна проводить электричество. От молнии наибольшая часть тока идет по внешней части ствола, примыкающей к коре. Выделяющаяся там энергия испаряет влагу и почти мгновенно образованный пар резко повышает давление и рвет кору.

– Я думал, название ремесленного дома не так тесно связано с его деятельностью. Дом Столяров неспроста так называется?

– Неспроста, – кивнула Альна. – Они сидят на оставшихся лесах. И гордятся этим.

За дверью кто-то начал возиться с замком.

– Что мы здесь делаем? – спросил Леонид. – Что-то важное? Вы сказали...

– ...заговор.

– Да...

– Скоро узнаете. Ваши небесные дела пока еще терпят?

– Терпят, – кивнул Леонид. – Мы ведь и так долго ждали.

Дверь распахнулась, на пороге стоял человек с кривым носом, одетый по-внеремесленному.

– Мы к герцогу! – сообщила Альна.

– Герцогиня Альна, – человек кивнул без единой эмоции. – Прошу прощения, но его сейчас здесь нет. Он, знаете ли, гостит в ремесленном доме Пекарей.

– А наследник дома?

– О, да, герцогиня, он у себя. Войдете?

– Спасибо, – Альна впорхнула через дверной проем.

– Спасибо, – Леонид неловко кивнул мужчине и поспешил за герцогиней. – Но зачем я вам?

– Я вас спасла, забыли? – Альна быстро шагала по одной ей известному направлению.

Это был зал довоенного торгового центра, превращенный перегородками в коридор с большим количеством дверей. Леонид отводил взгляд от спортивных бедер Альны и рассматривал одинаковые двери.

– Нет, я помню... Но неужто вы думали, что Инквизиция меня и вправду бы...

– ...убила? Не сразу, сначала бы помучила, допросила...

– Ох, – только и выдохнул Леонид в воздух, который будто насквозь пропах древесиной.

Альна остановилась у одной из дверей.

– За каждой дверью либо родственник Кайалла, либо по семье внеремесленных, – сообщила герцогиня. – У них тут прямо-таки общежитие.

Альна постучалась в дверь.

– Жить семьей эффективно...

– Я слышала, вы говорили об этом Конкуну, – Альна постучалась еще раз.

Из-за двери ответа не последовало.

– Да, говорил. Пакт – это...

– Тихо! – Альна махнула на Леонида рукой и прижалась ухом к двери. – Сможете выломать?

– Я? Дверь?

– Вы... дверь... да, – Альна сверкнула глазами.

– Зачем?

Приказ герцогини был произнесен так, что у Леонида не оставалось выбора, кроме как сейчас же сломать несчастную дверь.

– Да, я вас так и не посвятила в суть дела. Если вы сломаете дверь и мы обнаружим то, о чем я думаю, то я смогу подкрепить свои объяснения...

– ...А если нет?

– Ломайте.

Леонид пожал плечами, оглянулся – коридор был пуст, только слышалось, как где-то вдалеке кто-то что-то пилил да плакал ребенок. Леонид отбежал, насколько это можно было сделать в узком коридоре, и с силой ударил ногой по замку. Дверь с легкостью слетела с верхней петли и осталась неуклюже висеть на нижней.

– Этот долг Столярам теперь на вас, – улыбнулась Альна и прислушалась: – Вроде никого.

Леонид покачал головой, перешагнул через дверь и оглядел помещение. Неожиданным было увидеть после однотипных дешевых дверей роскошную мебель и красивые шторы, но еще более неожиданным было встретить здесь бездыханное тело молодого человека.

– Это наследник, – Альна припала к трупу на полу. – Мертв, – она приложила к груди человека руку. – Лежит здесь с самого утра.

– С самого утра?

– С начала стражи ветра, Хуо говорит, – ответила Альна, вставая. – Опоздали.

– Фиолетовые пятна. Отравление? Вы знали об этом? – Леонид вдруг забеспокоился, что в убийстве могут заподозрить их двоих, и поспешил на выход.

– Подозревала. Наследников собираются убрать, – как бы между делом заметила Альна.

– Кто? – Леонид поспешно перешагнул через дверь.

– Инквизиция, Кузнецы, Гончары.

– У дома Гончаров ведь свой наследник, – ответил Леонид уже из коридора. – Не хотелось бы его терять.

– Увы, – Альна пожала плечами и грациозно перемахнула через дверь. – Политика бывает для некоторых важнее. Как я вам говорила, у каждого своя игра.

– Но ведь это бред. Зачем это домам?

– У них кое-что есть... Вернее, они кое-что нашли и скоро узнают, как этим воспользоваться.

– О чем вы говорите? – теперь уже Леонид быстро шагал по коридору, стараясь поскорее покинуть здание, сердцебиение ощущалось в висках.

– У них есть артефакты Пророка.

– Вы верите в Пророка?

– Верьте в него или нет, он оставил Милолу много чудес. Еретики вам не показывали?

– Показывали. Я посчитал, что эти вещи произвели на Акинне до Первой Войны.

– Нет же, они пришли с неба, – Альна подошла к мужчине, который отворял дверь: – Наследник попросил не беспокоить его.

– Все в порядке? – спросил мужчина с кривым носом.

– Нет, все ужасно, – Альна помахала рукой на прощание и вышла на улицу.

– До свидания, – Леонид кивнул мужчине, сдерживая нервозность. – Теперь куда?

– К Пекарям, за герцогом, – Альна была само спокойствие.

– Вы хоть что-то объясните? – пульс Леонида медленно затихал.

– Я уже слишком много вам сказала, – Альна подошла к внеремесленному: – Плачу трижды за дорогу до Пекарей. И еды в дорогу собери. У вас ведь есть деньги? – обратилась Альна к Леониду.

– Конечно, я заплачу, – Леонид про себя усмехнулся: теперь он будет содержать герцогиню. – Деньги напечатали специально для Миссии, как и мою одежду.

– Я так и думала, – Альна отошла и присела на большой камень у дороги. – Вам повезло, что деньги вновь обрели силу. Зим десять назад пришлось бы обмениваться едой.

Деньгами считались купоны на товары ремесленных домов – Кузнецы, Гончары, Столяры, Пекари и Плотники печатали документы, подтверждающие право на владение частью продукции ремесленного дома. Это был все тот же бартер, что и сразу после окончания Второй Войны, только теперь можно было не носить с собой тяжести. Леонид протянул требуемую сумму, внеремесленный кивнул и пошел в направлении того, что в бывшем мегаполисе было парковкой для довоенных средств передвижения, а теперь стало импровизированным палаточным лагерем.

– Надеюсь, мои деньги тут не вызовут инфляцию, – пошутил Леонид.

– Чего? – не поняла Альна.

– Не важно... – Леонид присел рядом. – Хотел спросить. Вы владеете Хуо?

– Была одной из тех, кто ратовал за включение Хуо в программу обучения в Залах.

– Что происходит в этих Залах? У Пакта о них очень мало информации.

– Обычная школа, как и до войны. Только добавили религиозности и Хуо. Церковь была против. Мы настояли. Решили, что нужно брать от довоенного наследия все, что можно. Экзамены Залов – компромисс для всех ремесленных домов.

– Что за экзамены?

– Экзамены Залов – билет в светлое будущее для наследника. Видимо, уже не для Столяров... Это договор о том, что наследники будут работать сообща для общего блага.

– Очень благородно.

– Не все разделили эту идею. Многие держатся за власть и не думают о будущем мира. Мелкие дома грызут друг друга за куски пожирнее.

– Увы, – Леонид вздохнул. – Но это именно то, чего я ожидал. Именно поэтому был удивлен тому, что дом Гончаров следует правилу наследования.

– Гончары? Халон идейный... и это единственное, что мне в нем нравится. Но то, что они нашли артефакты...

Молнии гуляли по крышам обваливающихся небоскребов, тучи сгущались. Леонид смотрел на Альну и не мог отвести глаз: короткие волосы, едва колышимые ветром, точки на щеках, лбу, под носом, хитрые голубые глаза. Герцогиня заметила, что Леонид ее рассматривает, и повернулась. Их взгляды встретились, долгую секунду смотрели они друг другу в глаза.

– Карета запряжена, – сообщил внеремесленный. – Вешьты проверил. Молнии, если будут, уйдут в землю.

– Будем надеяться, – Альна встала с камня.

Карета после войны стала средством передвижения богачей. Это была повозка, в которую запрягались целых две лошади, в то время как особо удачливые внеремесленные выторговывали у ремесленных домов лишь одну. Большинство же передвигалось на приспособлении, напоминающем велосипед, только вот колеса были сделаны из цельной резины, а рама из пластика. Дорога, таким образом, превращалась в тяжелое испытание, но зато в сочетании с антистатическим костюмом помогала безопасно передвигаться в самый тяжелый аффель.

Лошади Акинны напоминали земных лошадей, но с рогами, как у оленей. Рога использовались как для украшений, так и для идентификации с помощью разных лент и брелков. Леонида всегда удивляло разнообразие видов на каждой новой планете. Каждая из них развивалась в свою сторону, создавала чудесные мутации и новые, непривычные глазу виды. Только человек, следуя парадоксу Гэсса, везде был один и тот же. Будто бы самый главный вид, вершина эволюции и итог развития на любой планете под любым солнцем.

Отчет о Гиллене-7

(из материалов системы помощи колониям Тысячелетнего Пакта планет на Гиллене-7)

1 октября 3010 г.

Местное название: Страна свободы

Приоритет колонизации: низкий (Г-)

Отчет: Леонид Добин (автоматическая расшифровка аудиозаписи)

(Начало записи) Раз, раз. Леонид Добин. Э-э... Нужно составить отчет о так называемой "Стране свободы". Гиллена-7, да... Почему Страна свободы? Свобода там вышла из-под контроля. Приоритет колонизации упал с В-плюс до Г-минус. Система помощи колониям решила свернуть свою деятельность. Я, можно сказать, последний, кто там был от властей... от Тысячелетнего Пакта. Гиллену-7 называют "планетой-притоном", мол, тут прямо-таки логово преступников. Так может показаться с первого взгляда, да и сразу же в космопорту вас, конечно, постараются обчистить, но... Что этим людям оставалось делать? Они создали собственную цивилизацию, тюремную иерархию, которая расширилась на целую планету. Да, они паразиты, но выхода у них особо не было. Когда власти начали пресекать все попытки транспортировки лучистого зака... того легендарного растения, которое больше нигде во вселенной отыскать нельзя... тогда было начало конца для Гиллены-7. Страна свободы держалась именно на лучистом заке, вся экономика тут же начала скатываться... Семья Себиных говорила, что запрет на экспорт – не выход. Но разве ученых слушают? Зак использовался в медицине как лучшее вещество для регенерации кожи... использовался в промышленности в составе полимеров... ну... и, конечно, как рекреационный наркотик тоже использовался. Пакт решил, что нужно просто-напросто запретить всякий экспорт и дела с наркотиками решатся сами собой. Конечно... (долгая пауза) Насчет отчета. Приоритет колонизации – Г-минус, теперь никому эта планета не нужна. Там почти полная анархия, правит сильнейший... хотя пока что, вроде бы, умнейший. Все сплошь выходцы из криминальных кругов. Зачем им эта планета? Во-первых, поиграться в "тоже цивилизацию"... цивилизацию статуса. Во-вторых, как склад для всего, что запрещено перевозить. В-третьих, как логово для того, чтобы, в случае чего, залечь на дно. А чего от меня хочет Пакт в этом отчете? Я считаю, что эта колония была загублена недальновидностью властей. Отправляюсь сейчас на Гиллену-5, соседнюю планету-сад. Отдохну от Страны свободы. (Конец записи)

7. Любовь

– А вы знаете, что новый акинский утратил многие особенности, которые так восхищали наших предков до Первой Войны? – Кайалл, герцог ремесленного дома Столяров, поддерживал указательным пальцем штору, чтобы наслаждаться улицей, запруженной экипажами, велосипедами и людьми.

Кхалани, наследница ремесленного дома Пекарей, сидела в противоположном от окна углу. Герцог стоял у окна довольно долго – и это первое, что он сказал, думала Кхалани. Она старалась не подавать виду, что недовольна внезапным визитом Кайалла. В последнее время этот рыжий худощавый герцог стал появляться в доме Пекарей чаще, чем двоюродная сестра Кхалани. То приходит с цветами, которые кропотливо выращивает дом Плотников, то с конфетами их же производства. Эти ухаживания пусть и были приятны для Кхалани, все же сердце ее в компании Кайалла оставалось холодным как лед.

Кайалл не спешил со следующей фразой. Его занимали уличные мини-истории, которые происходили прямо под носом. Уже шел аффель, скоро шаровые молнии начнут захватывать улицы, но акиняне, привыкшие к своей природе, не спешили покидать опасные места. Вот у повозки дома Гончаров с посудой вдруг лошадь сама распряглась и поспешила вниз по улице, испуганно шарахаясь между людьми. Извозчик бежал следом, изрыгая ругательства, таким образом стараясь предупредить пешеходов о приближающемся рогатом животном. Или вдруг мелкие карманники из числа внеремесленных решают обчистить джентльмена – двое мальчуганов отвлекают, а один выуживает из кармана бумажник с купонами.

Население после Второй Войны, конечно, уменьшилось в несколько десятков раз. Теперь "запруженные улицы" означали совсем не то, что раньше. Кризис мужской половины акинян, отдавшей жизни за призрачные идеалы трех поссорившихся государств, отчетливо проявлялся спустя поколение. Оно было выращено на принципах гораздо более мягких, чем прежнее акинское общество, многое из пережитков прошлого было забыто, многое было изобретено заново. И хотя формально главами большинства семей являлись уцелевшие мужчины, почти все решения ремесленных домов и общин внеремесленных принимали именно женщины.

Матриархат не наступил в одно мгновение. Просто именно женщины растили детей тех, кто умирал на фронте. Именно женщины следили за хозяйством, работали в цехах и принимали вынужденные законы. И этот плавный переход от мужского общества – которое по старым понятиям всегда считалось традиционным – к женскому был, конечно, неприятен для мужчин. Именно поэтому был достигнут компромисс – мужчины занимали руководящие должности, а большинство решений принимали женщины. До поры до времени это работало, а когда к власти пришли ремесленные дома, эпоха матриархата кончилась – примерно в это же время на орбиту Акинны вышла наблюдательная станция с заданием доказать возможность контакта с этой цивилизацией.

– Да уж, многое было упущено, – Кайалл словно общался с городом через стекло, рассказывая все это не своей будущей невесте, а оживленному городу. – Упущено... Да и не только в языке.

Кхалани от тоски речей Кайалла спасало только мягкое кресло, изготовленное семьей Столяров как подарок в честь рождения одной из сестер. Герцогиня Гаана, мать Кхалани, была рада не столько получению подарка от дома Столяров, сколько именно этому знаку уважения. Ремесленный дом, делающий подарком собственную продукцию, в глазах остальных ремесленников становился негласным защитником и попечителем. Это произошло именно в тот момент, когда дом Пекарей не только испытывал трудности с посевами на разрушенных войной землях, но и в принципе не мог найти достаточное количество трудоспособных членов семьи.

Кайалл накручивал на палец свои роскошные рыжие усы и продолжал рассуждения:

– Хотя и сейчас существуют интересные особенности языка, которые не оставляют меня равнодушным, – Кайалл задернул штору и медленно приблизился к Кхалани. – К примеру, как "единица" и "двойка"... Они в языке звучат зеркально друг другу... "ру" и "ур"... Какая музыка! Какое искусство!.. Тем не менее, конечно, это не идет ни в какое сравнение с "мертвым", старым акинским языком.

– Вы его знаете? – безучастно спросила Кхалани, стараясь не смотреть на герцога, который нависал сверху.

– Уже почти и не знаю. Иероглифы поистерлись, носители умерли, произношение потерялось среди веков... Хотя попробовать представить себе старый акинский можно. Представьте, что не только отношение к предмету, человеку или событию выражается с помощью части слова, но и вообще любое чувство. Ведь хоть мы и используем окончания для эмоций, все же мы бываем эмоциональны, не так ли? Какой, должно быть, выдержкой обладали наши предки! – Кайалл попытался выразить улыбку окончаниями слов. – Ни одной эмоции не проскальзывало на их лице, ни единым мускулом не показывали они то, что было внутри них, только словами... Когда еще стояли великие столицы выше всех городов Милола, когда еще и в помине не было этого города...

В название материка закрался старый миф восточных племен о сотворении мира, "ми" и "лол" – сон и явь. Миф гласил: все вокруг – это сон бога, который одновременно является и спящим, и в то же время героем сна. Все, что происходит во вселенной – это просто опыты бога, который таким образом постигает сам себя. Спустившийся с небес пророк представлялся для восточных племен такой же частичкой Спящего, как и они сами, поэтому особого интереса он не вызвал.

Ремесленные дома и внеремесленные общины, хоть и называли материк "Милол", то есть "спящий наяву", трактовали миф о Спящем совсем по-другому. Церковь, снабжаемая ремесленными домами, развивала идею о втором Пришествии пророка, который однажды вернется на Акинну, чтобы вершить суд. Трактовка Церкви делала Спящего темной, неясной фигурой, выдвигая на передний план Пророка. Так было проще управлять народом, который в страхе от скорого суда слушался правителей, делал, что требовалось, а все жалобы посылал в небо.

– Вы помните старые столицы? – снова без участия поинтересовалась Кхалани.

Мать Кхалани хотела устроить для дочери династический брак, который бы связал воедино дома Пекарей и Столяров. Глава дома Столяров, Кайалл, частенько навещал дом Пекарей, чтобы передать подарки, предложить помощь или поухаживать за Кхалани, которую сделал предметом своего обожания. Это нравилось герцогине Гаане, через несколько лун ухаживаний она уже была готова отдать свою дочь за Кайалла.

Однако Кхалани совсем не нравился Кайалл – его пышные рыжие усы даже пугали ее. Да и сам он был самодовольным, надменным – знал ведь, что если захочет жениться, выбора у Кхалани не будет. Кайалл как ленивый хищник кружил вокруг будущей жертвы, выискивая слабые места, чтобы при случае их использовать. Но сердце Кхалани уже было занято, хищники ей были не нужны.

Кхалани любила Уиалка – с тех самых пор, как впервые увидела его в Залах на одном из уроков. Было в Уиалке что-то невинное – то легкое простодушие, с которым он общался с детьми домов, завоевало сердце Кхалани. Она понимала, что дело здесь в том, что Уиалк рос без внимания отца. Воспитанный женщинами, он был мягок и искренен, а это было для Кхалани гораздо привлекательнее богатства или ума.

Кхалани любила Уиалка не так, как любили в довоенных книгах – до беспамятства и навсегда. Ее любовь была созерцательная. Кхалани любила следить за тем, как Уиалк играл в настольные игры в Залах, передвигая фигуры в хмурой задумчивости, за тем, как он играл в игры на подвижность на старом поле, стараясь обогнать более сильных и выносливых парней, наблюдать за тем, как Уиалк сидел на уроках. Все в нем было притягательно.

Но Уиалк, казалось, не замечал любви Кхалани, не мог даже помыслить о том, что девушки могут обращать на него внимание, а тем более красавица Кхалани. Уиалк не видел ее любви, не заглядывал в ее глаза, но частенько обращал внимание на то, как она вела себя на людях. Жесты Кхалани были утончены и исполнены грации, слова строго подобраны, а мысли, думал Уиалк, остры, как бритва, и отточены, как алмаз.

Два созерцающих, восхищающихся друг другом сердца никак не могли встретиться душами, глазами, руками, разговорами – такова была проверка на подлинность любви. И пока Кхалани и Уиалк хранили две тайны глубоко в себе, визиты Кайалла становились все назойливее.

– Когда я родился, уже не только старые столицы были разрушены... – Кайалл закрыл глаза, стараясь представить великие города до Первой Войны. – Строились они по большей части при помощи Хуо. Блоки поднимали телекинезом для экономии энергии. Останавливали аффель силой Хуо. Позволяли молниям поражать тело для обретения новых способностей. Интересные, должно быть, были времена... Потом Хуо стали называть язычеством, колдовством, ненужной магией. А когда экономика на Милоле расцвела, об этой силе совсем забыли. Конечно, церковники сохранили секреты Хуо, иначе бы мы сейчас ей не пользовались... Вторая Война ясно показала, что Хуо нам требуется, без нее не построить новый дивный мир.

Кхалани легко давалась работа с Хуо. Эта сила, которая у каждого находилась в нижней части живота, на три пальца ниже пупка, требовала сноровки для должного развития. В Залах, конечно, давали основы, но в остальном все зависело от ученика. Кхалани чувствовала с помощью Хуо мир вокруг с тех самых пор, как впервые с ней познакомилась. Кхалани могла поднимать силой Хуо небольшие предметы – например, свое школьное перо или гребешок. Временами она обходилась долгое время без еды, питаясь одной лишь Хуо. Иногда могла успокоить разозлившуюся маму, просто почувствовав небольшой толчок в животе. Но до тех чудес, которые, по рассказам, творил Ийегол, отец герцога Кожевников, Кхалани было еще далеко.

– К чему вы это рассказываете? – спросила Кхалани, порядком устав слушать поток мыслей Кайалла.

– Помнится, пару зим назад в бывшем деловом районе нашли бомбу времен войны...

– И что? – Кхалани поднялась из кресла, подошла к зеркалу в углу комнаты и начала расчесывать золотистые волосы деревянным гребешком, на котором частенько практиковала телекинез Хуо.

– Ну... – Кайалл поднял брови, – она разорвалась. Все слышали, помнится... Это я к тому, что все, что должно случиться, рано или поздно случается. Молния всегда ищет самый легкий путь.

Кхалани стояла у зеркала и смотрела в свои глаза, думая о Кайалле и Уиалке. Династия или любовь. Но ведь брак с Уиалком тоже был бы выгоден обоим домам. Гончары тоже были бы рады увидеть в качестве невесты ее, Кхалани. И она смотрела вперед, в будущее, думая о жизни с этим чванливым и расчетливым типом из дома Столяров. Он владеет древесиной Милола, заламывая цены, понимая, что его ценят, наслаждается этим. А милый Уиалк спокойно себе играет в игры, постоянно проигрывая ровесникам, но тень довольства жизнью никогда не сходит с его лица. "Ах, милый Уиалк", – подумала Кхалани. – "Ты ведь даже ничего не знаешь..."

– Я понимаю, – сказала Кхалани, не спуская глаз с себя в зеркале, все так же прочесывая свои золотые кудри. – Все, что должно случиться, обязательно случится.

– Как хорошо, что вы понимаете, – Кайалл сделал два шага к зеркалу. – Я говорил с вашей матерью. Госпожа Гаана одобряет мое решение.

– Какое решение?

Кхалани все знала. Именно сейчас она находится на перепутье, в этой самой комнате, глядя на себя в зеркало. Кхалани хотела быть "ру" и "ур", одним целым с Уиалком, хотела строить с ним семью, растить детей, воспитывать их по правилам нового мира – свободными и мудрыми. Есть вероятность, думала Кхалани, что Уиалк хочет того же самого. Сейчас или никогда.

– Я делаю вам предложение, – Кайалл поправил рыжие волосы, упавшие на глаза. – Предлагаю вам свой меч, сердце и ум.

Традиционное акинское предложение меча как образа защиты суженой, сердца как возможности отдать за нее жизнь и ума как обещания взять на себя руководство семьей – из уст Кайалла это, по мнению Кхалани, звучало чересчур уж самодовольно.

– Вы ожидаете моего ответа? – Кхалани повернулась и посмотрела Кайаллу прямо в глаза. – Но произнесли предложение так, будто уже знаете ответ.

– Так значит... – Кайалл опустил брови, в голове его образовался странный туман.

– Мой ответ... Нет.

– Почему же?! – Кайалл чувствовал, как пот стекает по его вискам, а к горлу подступил комок.

– Мне уже сделали предложение.

Кайалл тяжело опустился в кресло, которое занимала Кхалани:

– И кто же меня опередил?

– Уиалк из дома Гончаров.

Бури Акинны

(эссе Валерия Себина из экзонет-газеты "Тысячелетний Пакт сегодня")

25 декабря 2982 г.

Многие световые года отделяют нас от наших братьев и сестер, живущих в совершенно необычных мирах, ведущих совершенно другие жизни. На планете Тау Кита Е, на Акинне, сезон бурь занимает 70 процентов годового времени. "Аффель", как его называют местные жители, состоит из двух этапов: грозовое положение (3-35 земных часа) и непосредственно грозы и бури (18-20 дней). Механизмом появления аффеля все еще занимаются экзометеорологи, но самая правдоподобная на данный момент теория звучит следующим образом. Сильные ветры с гор единственного материка Милол поднимают метан, которым воздух насыщают местные болота, к облакам, подпитывая молнии. Грозовая туча состоит из большого количества пара, сконденсированного в виде ледяных кристаллов, которые приводят в движение восходящие с нагретой поверхности потоки теплого воздуха. Воздушные массы увлекают за собой наверх более мелкие кристаллы, которые во время движения встречаются с более крупными. В результате этого верхняя часть облака оказывается положительно заряженной, нижняя – отрицательно, в местах соприкосновения ионы и электроны образовывают канал, по которому вниз устремляются все заряженные элементы и образуются электрические разряды. Все еще требует изучения стабильность годового расписания аффеля, который, на первый взгляд, образуется стихийно, но точно соблюдает график своих приходов и уходов.

Акиняне научились жить с этим и вполне неплохо себя чувствуют даже в самый сильный аффель: очередное доказательство тому, что человек ко всему привыкает. Сам же аффель служит неплохую службу: представьте себе планету, на которой воздух из-за свободного кислорода постоянно чист, а земля всегда удобрена азотом. Несмотря на то, что церемония контакта еще не была проведена, Тысячелетний Пакт перенял у Акинны две технологии. Это число является значимым для планеты, находящейся на стадии феодального общества. Первой технологией, которую посчитали полезной для Пакта, был секрет "вешьтов" – громоотводов, с помощью которых акиняне собирают электричество, которое, если верить экстер-радиоуглеродному анализу, они приручили даже раньше, чем на Земле. Второе, что перенял Пакт – это технология изготовления удобной одежды, обладающей антистатическими и изолирующими свойствами. Несмотря на то, что у Пакта давно была изолирующая одежда, способы ее производства на Акинне не только делают ношение удобным, но и заметно удешевляют процесс.

Некоторые ученые считают, что на аффель, на бури Акинны повлияло использованное во время Второй Войны ядерное оружие. Однако для социокультурной экстраполяции это использование не учитывается, так как культурные наслоения аффеля присутствовали и до двух войн. Мифология, язык, быт, техника, одежда – все построено вокруг дихотомии "тучи и молнии". Даже системы обмена драгоценностями, распространенной на большинстве планет Тысячелетнего Пакта, здесь никогда не существовало. Металлические украшения на Акинне никогда не пользовались популярностью, так как металл всегда притягивает молнии, которые во время аффеля ударяют в среднем каждые 23 секунды.

Дихотомия "тучи и молнии", выведенная экзоисториками с Туфира, демонстрирует все то же положение борьбы противоположностей, находимое на каждой планете. Одним из следствий парадокса Энрико Гэсса явилось наличие экзоархетипов. На каждой из обитаемых планет, развивающихся по собственным законам, отсутствует иная, кроме человека, разумная жизнь. Следствием этого является также и архетипическое подобие, присутствующее в дихотомии земного понятия тигра и дракона, инь и ян. Дуализм, противопоставление, борьба противоположностей существовали с древнейших времен на каждой планете Тысячелетнего Пакта, а по предположениям экзоисториков, и на любой обитаемой планете вообще. Все дело в том, что глубоко в нашем виде зашиты архетипы, врожденные понятия. Таким образом, противопоставление в акинской культуре тучи и молнии, пассивного и активного начал, феминной и маскулинной энергий, темного и светлого не является чем-то необычным, но стало всего лишь выражением в окружающих природных явлениях подсознательного понимания мира.

Так мы можем видеть, что сотни или даже тысячи миров с миллиардами далеких братьев и сестер не так уж далеки. Каждый из homo sapiens считает в десятичной системе, ведь у нас по десять пальцев. У каждой цивилизации наблюдается противостояние неба и земли, будь то мировое древо или молния из тучи. Источник нашей близости находится в нас самих, в нашем теле и в нашем архетипическом уме, который внутри невидимой нитью собирает воедино большую семью – человечество.

8. Три чашки

Альна и Леонид добирались до Пекарей через ночной "ккоаффель" – основную часть аффеля, полную горизонтальных и шаровых молний. Громоотвод кареты, ездовой вешьт, потрескивал после каждого удара молнии, Леонид от особо резких звуков порой вздрагивал, а Альна над этим смеялась.

– Вы еще и смеетесь! – удивился Леонид. – Я так скучал по простым человеческим эмоциям.

– Это все охилли. Племена не так скрытны, они почти не используют окончаний для выражения эмоций... выплескивают все, как есть. Я набралась этого у них.

– Как же вы стали герцогиней?

– Долгая история...

– Скрытность. Я знаю, что акиняне скрытны...

– Ох, вы еще, наверное, не встречались с герцогиней Гааной.

– Герцогиня ремесленного дома Пекарей?

– Она самая.

– Скоро с ней увидимся.

– Надеюсь, – Альна вздохнула. – Если ее тоже не уберут.

Оставшуюся без разговоров дорогу Леонид спал. Затем просыпался от грома. Удивлялся тому, что Альну эти звуки не будят. Выглядывал через переднее окошечко на внеремесленного, который, казалось, совсем не хотел отдохнуть и вел рогатых лошадей по освещаемой молниями дороге. Любовался красотой спящей Альны. Соединял точки на ее лице воображаемыми линиями. Рассматривал чудесные пейзажи Акинны в аффеле. Жевал южные фрукты. Протирал очки. Считал молнии. Снова спал. Считал вешьты по дороге. Думал о Земле. Думал о Романе. Жевал фрукты. Думал о возможной длительности аффеля и о его и своих дальнейших планах. Думал о спутнике на орбите с дежурным инженером в стазисе, который терпеливо ждал сигнала о начале подготовки церемонии контакта. Считал шаровые молнии. Жевал странные орехи, которые посоветовал взять внеремесленный. А затем снова спал.

Когда поздним утром Альна и Леонид вышли из кареты и вошли в главный дом поместья Пекарей, Кхалани, довольная собой, выпорхнула из комнаты, в которой мгновение назад призналась Кайаллу в любви к Уиалку.

– Доброй луны, наследница, – Леонид уважительно кивнул.

– Доброй луны...

– ...Йоонитх.

– Ах, вы тот еретик, друг Омана из ремесленного дома Неба... За вами погоня, да?

– Наверное, теперь уже за нами двоими, – ответила Альна. – Мы к вам не просто так.

– Если не просто так, то это к моей матушке, – Кхалани кивнула и поспешила удалиться. – Надеюсь, за вами не было хвоста. Хотя Церковь нас не тронет. А вот вас...

– ...Хвоста не было... – перебила Альна, – и мы к герцогу Столяров.

– Ах, вот как... Он здесь, – Кхалани махнула в сторону комнаты и исчезла.

Альна кивнула, отворила дверь в комнату и вскрикнула от неожиданности. Леонид подбежал к проему, заглянул через плечо герцогини и вздохнул – еще один труп.

– Дела... Мы теперь с вами вроде как миротворцы, – Альна закрыла дверь за Леонидом и присела у тела Кайалла.

– Война кланов... – пробормотал Леонид.

– ...И от нашей решительности зависит судьба мира.

– Шутите?

– Боюсь, что на этом шутки заканчиваются, – Альна начала водить руками над телом. – Как и его наследник, Кайалл был отравлен. Но чем? И как?

– Те же пятна на теле...

– И Хуо подтверждает, – Альна встала, – только не может сказать о яде. Но как это произошло? Пасмурные дела...

– И как отравили наследника?

– Хуо говорит... Я чувствую... что яд этот был произведен на территории восточных племен. Охилли должны знать о нем.

– Вы уверены, герцогиня?

Альна состроила недовольное лицо, так что точки на нем разъехались в разные стороны, и кивнула:

– Есть только один способ узнать.

– И вы хотите, чтобы я снова отправился с вами?

– Если вы не захотите, я оставлю вас с вашими небесными делами. Что-то вам нужно было важное сделать.

– Сигнал на орбиту о церемонии контакта, – Леонид поправил очки.

– Вы все-таки нашли согласного на контакт? Я очень рада, – Альна удовлетворенно кивнула.

– Я надеюсь, что этот человек станет главой ремесленного дома...

– О ком это речь? О малыше-Уиалке?

– Да...

Альна еще раз взглянула на труп, отвела взгляд и покачала головой:

– Неужто вы думаете, что Халон после всего, что случилось и что еще случится, будет соблюдать правило наследования?

Леонид задумался:

– Вы думаете, не будет?

Альна улыбнулась:

– А вы думаете, это не он отравил дом Столяров? Я думаю, его величество герцог Гончаров глубоко задумается о своем месте в меняющемся мире.

– Кто же, черт возьми, его меняет?

"Черт возьми" на акинском языке звучало как "забери гром", поэтому Альна поспешила с каламбуром:

– Гром забирает опасных для нового Милола людей.

– Кто строит этот новый Милол?

– Кузнецы, Гончары, Церковь... я же говорила.

– Вам потребуется помощь? Если вы говорите, что охилли не так безэмоциональны, как вся остальная Акинна, я поеду с вами... Пока нас не застали в одной комнате с покойником.

– Славно. Ваш жест согласия в обмен на мой жест открытия следующей тайны. Расскажу по дороге, – Альна подошла к окну, у которого совсем недавно стоял Кайалл.

Улица опустела, аффель вошел в самую серьезную свою фазу, шаровые молнии бродили по улицам и яркими вспышками исчезали у специальных горизонтальных вешьтов.

– На улице все опаснее, аффель сейчас разыграется, – Альна нахмурилась. – Но медлить нельзя. У Столяров нас видел только один внеремесленный, здесь нас видела Кхалани и еще пара внеремесленных... Если не встретим Гаану, то все должно быть хорошо. Мы главные подозреваемые, на хвосте Инквизиция, но у нас все еще есть преимущество.

– Какое? – Леонид только начал понимать, во что постепенно его втянула Альна.

– Мы знаем больше, чем они думают, что мы знаем, – Альна аккуратно выглянула через приоткрытую дверь и махнула рукой, приглашая Леонида тихо покинуть дом Пекарей. – При грозе ложись пониже.

Они на цыпочках спустились на первый этаж и прошли через гостиную к выходу. Внеремесленных видно не было. Альна выглянула на улицу через окно и тут же пригнулась:

– Инквизиция здесь.

Леонид краем глаза заметил белые плащи Церкви и тоже пригнулся.

– Это за мной.

– За нами, – прошептала Альна. – Вы поднимаете в народных массах волнения, да?

– Наверное... Это проклятие посланников Миссии, почти на каждой планете такое происходит.

Альна попятилась к роскошному дивану гостиной, Леонид за ней:

– Внеремесленные думают, что я знаком с Пророком. Они считают, что мы из одного ремесленного дома... дома Неба.

– Разве это не так?

– Я не знаю Пророка, в Пакте вообще мало кто верит в реальность его существования.

– Артефакты вы видели?

– Вы уже спрашивали. Я не верю, что это вещи какого-то там Пророка, – Леонид выглянул из-за дивана – инквизиторы медленно приближались к входной двери.

– Придется поверить. Потому что бóльшая часть артефактов у Кузнецов.

– То есть у вас?

– Вы все еще думаете, что я имела хоть какой-то вес в собственном ремесленном доме? Я наслаждалась бесплатной едой и составляла Конкуну компанию... только и всего. Насчет артефактов... они все еще думают о том, как ими воспользоваться.

– Что это за артефакты?

– Пульт управления.

– Чем?

– Планетой, я подозреваю. Или небом. Или вообще всем, что есть.

– Их создали до Первой Войны.

– Мне кажется довоенные технологии тут не при чем. Пророк пришел с неба, я вам точно говорю...

В дверь постучали. Слуги вышли из-за одной из дверей гостиной и поспешили открыть дверь.

– Да будет благословен сон Спящего! – поприветствовал один из внеремесленных.

– Да примете вы благословение Пророка! – инквизиторы по-хозяйски шагнули внутрь дома. – Герцогиня Гаана у себя?

– У себя. Стоит ли мне ее позвать?

– И поскорее.

Один из слуг взлетел по лестнице на второй этаж, инквизиторы начали распространяться по гостиной и занимать мягкие места в ожидании герцогини. Леонид вопросительно посмотрел на Альну, та сидела, закрыв рот и нос руками, чтобы не было слышно дыхания.

– Ох, какая радость... гости! – мягким, громким, но удивительно безэмоциональным тоном Гаана поприветствовала Инквизицию, быстро спускаясь по роскошным ступенькам гостиной.

– Герцогиня, – главный из инквизиторов снял белый капюшон и уважительно кивнул.

Герцогиня обладала массивным телосложением, но передвигалась быстро и грациозно, словно плывя над старым деревянным полом.

– Чем обязана столь приятному визиту? – то, что визит был для Гааны приятный, можно было сказать только по окончаниям слов в этом вопросе – ни интонацией, ни мимикой Гаана ничего не показала.

– Мы находимся в поисках еретика Йоонитха ремесленного дома Неба и его сообщницы, герцогини Альны ремесленного дома Кузнецов.

– Вот как! – Гаана подошла к низкому столику, на котором были разложены приборы для заварки чая.

Леонид старался не дышать вообще и почему-то думал не о глупости ситуации, но о том, что у прекрасного растения с юга Милола сначала срывалась ветка, на которой рос цветок, затем ветки сушились цветками вниз, а только потом транспортировались по всему континенту ремесленным домам.

– Не желаете ли чаю? – спросила Гаана и поставила чайник на электрическую печку.

– Нет, благодарю, – инквизитор встал с места, где сидел, и подошел почти вплотную к полной герцогине. – Вы ничего не слышали о Йоонитхе и Альне?

– Как же, слышала. Первый известен тем, что донимает всех герцогов в округе, а вторая – что донимает только одного.

Инквизитор кивнул и отошел к окну, Гаана сняла чайник с печки и залила листья кипятком в заварнике. Главный из инквизиторов рассматривал блуждающие за окном шаровые молнии и кивал, когда та или иная схлопывалась о горизонтальный вешьт.

– Если о чем-то узнаете, сообщите по радио, пожалуйста, – инквизитор повернулся к герцогине, та стояла к нему спиной и разливала чай по чашкам. – Частоту вы знаете.

– Знаю, – Гаана наполнила три чашки, взяла одну и повернулась к инквизиторам. – Что-нибудь еще?

Инквизитор потупил взгляд, еще раз посмотрел на герцогиню и махнул головой. Все лежавшие почти одновременно встали и направились к выходу. Главный надел капюшон:

– Пока что все, – и вышел, аккуратно прикрыв дверь.

– Берегите себя в аффель! – крикнула Гаана на прощание и с минуту наблюдала, как удаляется группа лошадей. – Теперь можете выйти. Я налила вам чай.

Леонид и Альна не пошевелились.

– Он вкусный, заверяю, – Гаана подплыла к дивану, за которым прятались разыскиваемые. – Ваши чашки стоят на столе.

Альна резко встала и поклонилась герцогине Пекарей:

– Просим прощения за вторжение, – Альна была намеренно серьезна.

– Просить тут нечего, я же знала о вашем приезде, мне Кхалани доложила.

– Почему вы не выдали нас Инквизиции? – Леонид вылез из-за дивана.

– Нам нужны союзники, – Гаана отпила чаю.

– Мы?

– Любые союзники, которые пекутся о благе Милола и всей Акинны.

От этой фразы у Леонида потеплело на душе:

– Тогда можете на меня рассчитывать.

– Я знаю... юный Уиалк рассказывал мне об Омане. Думаю, что вы с ним из одного ремесленного дома, вы...

– ...Мы готовы помочь. А благодаря Уиалку станет возможным сотрудничество Акинны и остальных миров неба.

– Я знала, что у Церкви нет правды, – Гаана допила чай и вернула чашку на место. – Вы пришли с небес? Там есть и другие люди? Такие же смуглые, как и вы?

– Да, он с неба, – ответила Альна. – И может нам помочь.

Леонид почувствовал себя марионеткой, козырем в рукаве Альны:

– Если захочу.

– Если захочет, конечно, – кивнула Альна.

– Против нас Кузнецы и Гончары, они...

– ...Заговор, да, – перебила Альна. – Пасмурные дела... О трупе вы знаете?

– О чем? – Гаана подняла брови.

– Кайалл в комнате наверху, – тихо сказал Леонид.

– Убит? – Гаана бросила чашку на диван и поспешила наверх. – О бури! – донеслось сверху.

Альна вбежала по ступенькам:

– И его наследник тоже отравлен.

– Отравлен? Это вы сделали? – в голосе Гааны промелькнула тревожность.

– Увы, нет, – Альна улыбнулась.

– Как вы смеете улыбаться? Вам мало слов?

Альна посмотрела на подошедшего Леонида и пожала плечами:

– Я же говорила. Никаких эмоций.

– Объяснитесь, – приказала Гаана.

– Так как наследник герцога был убит, мы поспешили к самому Кайаллу. Внеремесленные сообщили, что он у вас.

– Да, это должна была быть замечательная свадьба. Кто же посмел тронуть столь прекрасного человека?

– Возможно... прекрасного, – Альна оглянулась на то, что осталось от Кайалла – антистатический пиджак, рыжие усы и упавшие на лицо волосы. – Вы не знаете, кто это сделал... я не знаю... Йоонитх не знает.

Альна решила скрыть свои догадки, Леонид молчал.

– Что же будем делать?

– Нужно сообщить Столярам, – Альна прикрыла дверь в комнату за выходящей Гааной. – У них большая семья, наследник найдется, все будет хорошо.

– Хорошо? – Гаана повысила голос, сохраняя лицо спокойным. – Нужно выяснить, кто это сделал. Каким образом...

– ...Кхалани покинула комнату за пару минут до того, как в ней оказались мы. Это отравление было вызвано заранее... что-то долгодействующее... Возможно, была пропитана одежда. Ни у наследника, ни у герцога ничего при себе не было.

– Загадка... – Гаана присела на кресло в коридоре и тут же подскочила. – Я свяжусь с ремесленным домом Столяров. Подождите здесь, мне еще нужно кое-что вам показать, – Гаана будто очнулась ото сна и добавила: – Пейте чай.

Массивное тело Гааны исчезло в одной из комнат поместья, а Леонид и Альна спустились к чаю.

– Почему вы доверились мне? – спросил Леонид. – И почему решили, что я доверюсь вам?

– А вы не поняли? Не только вы, но и Оман тоже. Вы интересные, вы... живые. В отличии от той скучной горстки людей, которая осталась здесь после Второй Войны.

– Вы тоже выделяетесь...

– Потому что умею улыбаться и ношу на лице отпечатки прошлого?

– У меня есть предположение о том... почему, как вы говорите, здесь скучные люди.

Альна повернулась, приготовившись слушать. Леонид допил и вернул чашку на стол:

– Дело в вашей культуре, даже начиная с мифологии... у вас только высшим проявлениям природы можно показывать эмоциональность. Ваши бури эмоциональны, ваш аффель местами агрессивен, ваши молнии иногда гневные, ваши тучи хмурятся...

Альна слушала молча, кивая и вращая глазами в размышлениях.

– Словом, все, что выше и больше вас, может показывать чувства, но простым людям внизу, людям меньше, чем стихии, это не позволено. Именно поэтому в вашем языке даже чувства стали выражаться просто словами. А те, кто не хочет быть каменным, не хочет существовать без выражения чувств иными, чем просто слова, способами, могут считаться отступниками... извращенцами, посчитавшими себя равными природе... стихии... Для вас это кощунство... Ведь природа для вас – это святыня.

Эмотивная функция языка в акинской речи

(статья из экзонет-журнала “Вестник Университета имени Ломоносова. Серия 9: Исследования языка”, важные выдержки)

17 марта 2983 г.

Аннотация. В этой статье описывается роль эмотивной функции акинского языка, важность эмоциональности и переживаний в акинской устной разговорной речи и акинском письменном языке. На лингвистическом уровне эмоции трансформируются в эмотивность языка, которая является лингвистической категорией, поскольку эмоции в культуре этого народа проявляются и передаются только посредством языка.

Ключевые слова: эмотивная функция, эмоции, эмоциональность, диалог, диалогический дискурс, акинский язык.

Акинский язык – это язык китовой семьи акинской макросемьи языков. Акиняне высоко ценят словообразовательные возможности своего языка, видя в богатстве и четкости словообразовательных парадигм залог точной передачи эмоций и чувств [3]. Две главные особенности акинского языка заключаются в том, что он почти полностью состоит из заднеязычных или гортанных звуков (которые при земной транскрипции записываются буквами, передающими звучание, перенесенное к переднеязычному), а эмоции выражаются морфологически.

<...>

Устная речь, в диалогах или монологах, отклоняется от формальных синтаксических правил и часто лишена окончаний, однако этого нельзя сказать об акинском языке. Интонационные паттерны в спонтанной речи большинства человеческих языков постоянно сигнализируют о намерении говорящего продолжить разговор и поддерживать контакт с собеседником, однако в акинском языке, если ситуация не является для собеседника тревожащей, у последнего полностью отсутствует эмоциональность [3]. В то время как всегда полные окончания являются нормой, существуют заметные паузы, которые служат краткими перерывами в высказываниях или отмечены специфическими лингвистическими особенностями.

Лингвистические и речевые единицы не всегда могут идеально совпадать. Предложение, структурированное по одной модели, может быть разделено на отдельные речевые акты. Диалоги и полилоги считаются основной и естественной формой речевого общения. Они воплощают модальные и фатические аспекты взаимодействия, способствуя содержательному обмену мнениями между говорящими [6].

Эмоции играют важную роль в формировании субъективного отношения человека к окружающему миру. Исследователи тщательно изучали выражение эмоций в языке, их работы внесли свой вклад в наше понимание роли эмоций в языковой коммуникации [1, 4]. Эмоционально-оценочные ценности существуют на всех уровнях языка и переплетаются с информативными языковыми ценностями [2].

Эмоциональная функция языка занимает значительное место в разговорной речи. Лингвистические средства используются для передачи эмоциональной и оценочной позиции говорящего по отношению к высказыванию. Различные категории слов, такие как оценочные прилагательные, междометия, наречия и модальные слова, вносят свой вклад в эмотивный словарный запас большинства человеческих языков [5]. Эмоциональность также отражается в структуре фраз, простых и сложных предложениях, обогащая смысл и выразительность любой разговорной речи [7].

В акинском языке для выражения эмоционально-оценочных отношений отсутствуют вышеописанные лексические и синтаксические средства. Вместо этого существующие морфологические средства однотипны и охватывают ряд флексий (окончаний), подходящих для различных коммуникативных целей. Эти конструкции придают разговорной речи живость и образность, минимизируя необходимость изменения интонации, мимики или прочих психоэмоциональных действий.

Эмоциональные процессы могут быть классифицированы как положительные или отрицательные, в зависимости от соответствия между действиями человека и его убеждениями и интересами. Эти относительно стабильные отношения порождают чувства, которые обычно разделяются членами социальной группы, выявляя общие черты. Следовательно, чувства и эмоции становятся социализированными, и индивиды выражают сознание, присущее их обществу.

Гипотеза лингвистической относительности Э. Сепира и Б. Уорфа предполагает, что структура языка влияет на мировосприятие и воззрения его носителей, а также на их когнитивные процессы. Язык определяет мышление, и, соответственно, лингвистические категории ограничивают и определяют когнитивные категории. Эта гипотеза становится объяснением для отсутствия у акинян эмоциональности и каких-либо внешних эмоциональных проявлений. Все эмоции передаются морфологически, через язык.

<...>

Традиционно в переводе на земной язык акинские флексии записываются относительным местоимением, за которым следует отношение к предмету с соответствующим родом (в начальной форме мужским), например: “аффельхики”, перевод: “аффель (сезон бурь на Акинне), который меня настораживает”. В. Д. Девкин [3, с. 25], опираясь на классификацию Р. Плухчика, выделяет 8 базовых эмоций (принятие, отвращение, гнев, радость, страх, горе, удивление, интерес) и вводит дополнительно 11 следующих модификаций (показаны на основе эмоции “гнев”):

1. Прямой анализ (разложение целого на части по отношению к собеседнику, например: “-кин” – “который мне должен”);

2. Обратный анализ (разложение целого на части по отношению к себе, например: “-суф” – “которому я должен”);

3. Прямой синтез (объединение частей в целое на основе смысловых связей по отношению к собеседнику, например: “-кка” – “который меня злит”);

4. Обратный синтез (объединение частей в целое на основе смысловых связей по отношению к себе, например: “-аккан” – “которого я злю”);

5. Прямое сравнение (сопоставление явлений друг с другом по отношению к собеседнику, например: “-фра” – “который дразнит меня”);

6. Обратное сравнение (сопоставление явлений друг с другом по отношению к себе, например: “-куль” – “которого я дразню”);

7. Прямое обобщение (объединение схожих явлений в одну группу по отношению к собеседнику, например: “-хин – который обманывает меня”);

8. Обратное обобщение (объединение схожих явлений в одну группу по отношению к себе, например: “-гуф” – “которого я обманываю”);

9. Прямая конкретизация (наполнение обобщения частным смыслом по отношению к собеседнику, например: “-гуй” – “который хочет применить [физическое] насилие ко мне);

10. Обратная конкретизация (наполнение обобщения частным смыслом по отношению к себе, например: “-аун” – “к которому я хочу применить [физическое] насилие);

11. Аналогия (перенос знаний об одном явлении на другой, например: “-аск” – “который в прошлом меня разозлил”).

<...>

В рамках настоящего исследования посредством нейросети была проанализирована морфология акинского языка (был использован полный лингвистический корпус акинского языка орбитальной наблюдательной станции Тау Кита Е). Было доказано, что полученные В. Д. Девкиным 88 флексий (8 эмоций и 11 модификаций) к настоящему времени представляют собой полное описание возможных эмотивных морфологических модификаций любого слова акинского языка (не только существительного). Доказано, что флексии, выходящие за рамки модели, отсутствуют. Было выявлено, что на момент изучения лингвистического корпуса акинского языка носителями в речи использовалось 73 флексии из возможных 88, в то время как наиболее популярными оказались 43. Из базовых эмоций наибольшей популярностью в речи обладают отвращение (21%), гнев (17%), горе (15%) и удивление (10%). Из модификаций эмоций наибольшей популярностью обладают прямой анализ (21%), обратный анализ (18%), прямое обобщение (15%) и аналогия (11%).

<...>

У некоторых экзоисториков [8] существует мнение о том, что в древнеакинском языке не только отношение к явлениям выражалось морфологически, но и любое чувство вообще. Дальнейшее изучение языка поможет не только доказать эту теорию, но и заложить надежный фундамент для понимания культуры акинян в целом.

Библиографический список

1. Богидова И. Н. Человеческий разговорный диалог: структура и динамика / И. Н. Богидова // Луна : Изд-во Луна, 2958. – 408 с.

2. Винокур Г. О. О задачах истории языка / Г. О. Винокур // Избранные работы по человеческим языкам – М. : Звезда, 2973. – 221 с.

3. Девкин В. Д. Акинская разговорная речь. Синтаксис, лексика, морфология / В. Д. Девкин // М. : Межпланетные отношения, 2982. – 97 с.

4. Еджей В. Конструкции в синтаксисе человеческих языков / В. Еджей // М., 2967. – 315 с.

5. Кодухов В. И. Значение как лингвистическое понятие. Языковые значения / В. И. Кодухов // Марс : Изд-во Марсианского ин-та, 2976. – С. 7-20.

6. Луриф А. Р. Природа человеческих конфликтов: Объективное изучение дезорганизации поведения человека / А. Р. Луриф ; под общ. ред. В. Хаксли. – Туфир. : Когито-Центр, 2980. – 537 с.

7. Мирсон Л. Грамматика человеческой диалогической речи / Л. Мирсон // Марс : Высшая школа, 2947. – 110 с.

8. Озьмин В. А., Соколов Н. В. Специфика развития Акинны в контексте цивилизационного подхода // Вопросы вселенской истории, 2982. – № 19. – С. 114-143.

9. На юг

Герцогине Гаане удалось связаться с ремесленным домом Столяров, которые к тому моменту уже обнаружили тело наследника. Все подозрения пали на герцогиню Альну и ее неизвестного спутника. Когда Гаана сообщила о том, что и тело герцога Кайалла находится в ее доме, в доме Столяров разговоры стали еще громче, а плач еще надрывнее – те эмоции, которые окончаниями слов не выразить.

– Как бы не началась война, – прошептала Гаана, отключила радио и спустилась к Альне и Леониду.

– Герцогиня... вы сообщили обо всем Столярам?

– Да. И, скорее всего, они хотят повидаться с вами. Прошу прощения...

– Ничего... Вы заработали доверие, сообщив как можно раньше. Нам же времени терять нельзя, – Альна выглянула через окно. – Аффель в самом разгаре. Передвигаться будет опасно.

– Куда вы в такую погоду собрались? – спросила Гаана.

– К охилли. У племен есть информация.

– О чем?

– О том, что происходит.

– Откуда вы знаете, что охилли что-то знают?

– Не могу сказать, – Альна подумала, что Гаана не поверит в Хуо.

Гаана еле заметно вздохнула:

– Мы с Кхалани теперь подозреваемые...

– Тем не менее, связавшись по радио, вы уже заработали доверие, – Альна махнула рукой Леониду, который все это время сидел молча. – Поспешим убрать пятно с репутации вашего дома.

– А как же труп? – спросил Леонид.

– Мы передадим тело Столярам, – сказала Гаана, все еще не веря в происходящее. – Кто бы мог подумать... Воистину, месяц тучи... Возвращайтесь скорее. Нам нужны союзники. Двоих мы уже потеряли...

Месяц тучи, следующий за месяцем восхода, начался вчера. Месяцы на Акинне делили по аффелям, первая луна начиналась с суффира, ветра за день перед аффелем.

– Что ж... – Альна накинула изолирующее пальто, которым поделилась Гаана: Альна покидала свой дом в спешке и не взяла ничего на случай аффеля. – Схватим эту молнию, пока есть шанс!

Леонид вспоминал примерное расстояние до восточных племен, расстояние до побережья Океана, на котором раскинулись поселения охилли.

– Сколько времени займет этот путь?

– Ночи две, не больше... надеюсь.

Леонид грустно кивнул и, сам не понимая, что тянет его за Альной, отправился вместе с ней на поиски экипажа, который бы рискнул через аффель добираться до охилли. Это были чудесные просторы чужой земли, скрывающие под своими недрами тысячи лет истории. Или тысячи зим, как предпочитают говорить акиняне. Нанятый на искусственные деньги Леонида внеремесленный знал дорогу наизусть – Милол был материком не очень большого размера, шесть процентов от площади всей поверхности планеты. Остальное пространство Акинны было занято великим Океаном, к которому жители у берегов относились с большим почтением.

Леонид любовался оставленными десятками молний лихтенберговыми фигурами на камнях, на деревьях, на горах – причудливые ветвления, напоминающие то ли нервную систему человека, то ли корни, то ли перья, то ли систему рек.

– По этим рисункам шаманы могут предсказывать будущее, – сообщила недавно проснувшаяся Альна.

– Каким же образом?

Альна пожала плечами:

– Я ведь не шаман.

Встречались необычные наросты на теле планеты – природное стекло или фульгурит, спекшийся от удара молнии песок, превратившийся в полые ветвистые трубки из стекла с маленькими пузырьками. Электрический ток молнии когда-то за долю секунды раскалил здесь воздух между песчинками, а новообразованный фульгурит так же быстро застыл.

– Мы называем эти наросты "алфирами", – сообщила Альна. – Пальцы песка, вылезающие из Милола.

– Вы знаете, как они появляются?

– Шаманы говорят, что душа каждого, кого хоронят под землей, покидает Акинну через алфиры.

Леонид начал было лекцию о настоящем происхождении фульгурита, но Альна не стала долго слушать:

– Это ваше научное объяснение... Но погрузитесь на чуть-чуть в метафизику. Молния ударяет в песок, вытягивая вместе с песчинками души тех, кого закопали... вместо того, чтобы сжечь, как и положено.

За окном тарахтящей повозки молнии выдергивали песок, выстраивая новые фигуры алфиров в человеческий рост. Аффель в своей основой стадии извергал небесное электричество, генерируя тропосферный озон. Хмурое небо полностью заставило все пространство тучами, которые окропляли землю редкими каплями.

– Охилли не хоронят, а сжигают?

– Конечно. Душа должна освободиться от тюрьмы тела... а не быть запертой в земле.

– Такое я тоже часто слышал на других планетах...

– ...Расскажите мне о других мирах.

– Что вы хотите узнать?

– А о чем вы хотите поведать?

– Ну... не нарушая Протокола, можно сказать, что есть, к примеру, прекрасная планета Гиллена-5. Планета-сад, самые красивые растения, какие я видел.

– А люди? Люди тоже красивые? – Альна посмотрела Леониду в глаза.

– Как и везде. Люди прекрасны по всей вселенной... Есть планета Солькель, там животные так необычны, что поначалу экзобиологи считали, будто на них ставили генетические опыты. Потом это опровергли.

– Как?

– Доказали, что эволюция иногда выбирает причудливые пути. Пути эволюции неисповедимы, так они говорили... Есть еще планета Туфир, планета ученых.

– Все сплошь ученые?

– Они от многого отказались только для того, чтобы как можно больше времени посвящать изучению всего, что их окружает. На Туфире мы впервые встретили тех, кто сразу же поверил в то, что мы пришли с других планет.

– А сами вы откуда родом?

– Моя планета Земля. Мы... уничтожили слой, защищающий планету от солнечной радиации...

– ...Зачем?

– Не было причины. Просто слишком увлеклись выбросами в атмосферу всякой дряни.

– А что вы скажете о моей земле?

– То, что происходит у вас, на любой другой планете считается ужасом.

– Тучи и молнии?

– Да вообще все... молнии, бури, аффель, ураганы, радиация. Вы свыклись с этим, девяносто восемь лун – гром и молнии. У вас самые лучшие громоотводы из всех известных миров, самая дешевая изолирующая одежда.

– Это комплимент? – Альна улыбнулась, обнажив ровные зубки.

– Скорее констатация. Но пусть будет комплиментом... Вы живете на маленьком клочке земли посреди Океана. И при этом не считаете себя обделенными...

Повсюду шаговое напряжение – по всему Милолу сейчас. Действующее напряжение пропорционально длине шага, расстоянию между точками контакта лошади с грунтом. Подковы заземлены, вешьты на поводьях расположены таким образом, чтобы не пострадали ни животные, ни пассажиры. Все молнии проходили через карету и разряжались, сохраняя электричество в батареях сзади.

– А почему мы обделены?

– Об этом и речь. Вы не сможете осознать, что вам чего-то не хватает, потому что Акинна, Милол – это все, что у вас есть.

– Церковь доказала что на других планетах жизнь невозможна.

– Каким образом?

– Их астрономы... Они показали расчеты, которые проводили... Акинна в центре, Кхага и остальные шесть планет вращаются вокруг нас...

– Но ведь это бред.

– Еретики так и говорят. У них другие расчеты... но если они скажут об этом во всеуслышание, добра не жди. Инквизиция...

– ...да-да, понимаю... Но зачем им все это?

– Зачем что?

– Зачем Церковь говорит, что Акинна – это центр вселенной?

– Не знаю... Чтобы мы не верили таким, как вы, Йоонитх?

Леонид грустно кивнул и отвернулся к окну. Вешьт трещал без остановки. Дорога вела карету на юг через посевные поля и уцелевшие фабрики, почти все из которых принадлежали ремесленному дому Кузнецов. Тут и там были расставлены вешьты с их гербом.

– Эти цехи и артели... раньше всем этим владели корпорации, – сказала Альна.

– Готов поспорить, до Первой Войны здесь были далеко не фабрики, – Леонид обратил внимание, что для нынешнего производства какие-то здания были переделаны, какие-то остались стоять в стороне. – Архитектура совершенно другая.

– Это сразу бросается в глаза. Там, где сейчас Кузнецы льют металл, до Второй Войны лил металл кто-то другой, а еще раньше здесь производили киборгов.

– Откуда вы это знаете? Это же было зим шестьсот назад.

– Кое-где знания берегут, – загадочно произнесла Альна.

Леонид внимательно посмотрел на Альну. Женщина с другой планеты, а совсем не отличается ни от одной из тех, кого Леонид встречал до этого. Те же женские оттенки голоса, та же структура волос, те же феминные движения рук. Кожа намного светлее, но это лишь из-за аффеля. Если бы не язык, цвет кожи и глаз, женщины и мужчины во всей галактике бы не отличались. Воистину, парадокс Гэсса в действии.

За цехами показались поселения внеремесленных, Леонид тут же вспомнил о еретиках:

– Вы знакомы с Га... Гаком. Как там его?

– Да, Гакх.

– Еретик.

– Да.

– Вы его знаете?

– Мы встречались. Он, можно сказать, помог мне стать герцогиней.

– Каким образом?

– Представил ремесленному дому Кузнецов, – Альна улыбнулась. – Потребовались мои навыки соблазнения... Шучу... Или нет.

– А вы не думали о том, что делали внеремесленные до двух войн? – Леонид вдруг вспомнил о вопросе, который раньше мучил его. – Рабов ведь не было в информационном обществе.

– Вы правы... я тоже думала о том, на каком этапе у нас вдруг появились слуги. Ведь во времена киборгов, во времена синтетиков необходимости в слугах-людях не было. Тогда и кареты были летающие, и что-то получше радио, и умные ящики... и умные слова...

– Думали... К ответу не пришли?

– Увы, – Альна покачала головой. – Может быть, как вы говорили, это всего лишь круг. Когда-то мы ушли от слуг, а потом снова к ним вернулись. Может быть, это те самые общие законы, которые вывели ваши историки...

– Может быть.

Даже оставшиеся после войны поселения образовывали на материке своеобразный круг. В центре – радиоактивная зона бывших трех государств, выжженная земля, изуродованная воронками. Вокруг – главные ремесленные дома на севере, поселения внеремесленных и заводы домов на востоке, а на юге – шахты, ремесленные дома Стеклодувов, Ювелиров и Плотников. Самый восток Милола оканчивался протянувшимся с юга на север Хребтом. У южного подножия Хребта и начинались поселения охилли. Но до них еще, по примерным расчетам Леонида, оставалось чуть меньше трехсот километров.

– Как вы собираетесь связываться с ремесленным домом Неба, Йоонитх?

– Передатчик в моем корабле. Корабль в лесу, замаскирован.

– Корабль, который плывет по небу?

– Да.

– В каком лесу?

– Я приземлился чуть севернее дома Кожевников.

– Кожевники? Вы отправились со мной в противоположную сторону от передатчика? Вы настолько доверились мне, что рискуете своей Миссией?

– Но приключение ведь интересное? – Леонид постарался улыбнуться.

– Интереснее некуда, – Альна сказала "дуарри", "приключение, которое ищет непохожих на себя", и Леонид невольно рассмеялся – слишком явная аналогия с Инквизицией, с "Церковью, которая ищет непохожих на себя".

– Инквизиция достанет нас?

– Рано или поздно.

– И что тогда?

– Стараюсь не думать. Но на север нам уже дороги нет. Придется делать круг через весь Милол, чтобы выйти к Кожевникам.

– Долгая дорога...

– Вы ведь знаете масштабы Милола? Не такая уж и долгая, – Альна задумалась. – А вам не показалось странным, что за всю историю Акинны мы так и не продвинулись за пределы материка? Не отправились изучать неизведанные просторы...

– Скорее всего, экспедиции были. Просто ничего не нашли. Ваш Океан по-настоящему велик. Девяносто четыре процента на планете занимает вода. Это если не считать два озера на севере Милола.

– Девяносто четыре... Тогда понятно, почему они ничего не нашли... – Альна заметно погрустнела. – Как жаль тех, кто отправился когда-то в поисках другой земли и ничего не нашел...

Леонид грустно кивнул:

– Все это время другая земля была прямо над головой, на других планетах. Но тучи аффеля мешали вам увидеть...

Альна посмотрела через окно на бесконечные тучи и промолчала.

Это в нашей крови

(из материалов Миссии Тысячелетнего Пакта планет на Тау Кита Е)

8 января 3023 г.

Местное название: Акинна

Приоритет контакта: средний (В-)

Отчет: Роман Себин (автоматическая расшифровка аудиозаписи)

(Начало записи) Помимо того, что я там наговорил про свой вклад в Миссию на Акинне... (Звук зажигалки) Хочу еще добавить про натуру человека. Война у нас в природе, вот что я хочу сказать. Несмотря на то, что на Милоле энергия практически бесплатна... ведь пять из семи месяцев в году она добывается из воздуха... войны все еще остались реальностью. Первая Война – это ладно, там обстоятельства вынудили обороняться от взбесившихся синтетиков. Но Вторая Война? У вас четыреста тысяч молний в год. Миллиарды ампер, триллионы ватт... собирай – не хочу. А вы все еще играете в войнушку? (Пауза) Один язык, один народ, один материк, одна земля. Никаких споров тут быть не может... а вот на тебе, война. Почему? (Долгая пауза) А отец настаивает на том, чтобы мы присоединили Тау Кита Е к Пакту. Он настолько сильно этого хочет, что отправил сразу двух посланников на Акинну. Только вот зачем? (Конец записи)

10. За столами

Гакх отошел от двери, заглянул в глаза Йоонитху и спросил:

– Я привел вас сюда... – Гакх чувствовал, как подступает страх к его горлу из-за Инквизиции за дверью, но не спросить он не мог, – не только... чтобы показать эти волшебные вещи... но и чтобы спросить... Правда ли, что Акинна – не центр вселенной?

– Да, правда, – Йоонитх покосился на дверь.

– Значит те, кого называют еретиками... мы... правы?

– Думаю, да.

Гакх удовлетворенно кивнул, махнул рукой в сторону окна, намекая Йоонитху, что так он покинет дом незамеченным, и поспешил обратно к двери. "Да благословит Пророк его ноги," – быстро помолился Гакх. "Может быть, Йоонитх – один из Праведников?" – проскочила мысль, но думать времени не было. Гакх оглядел комнату, убедился в том, что Йоонитх пролез через окно, и резко распахнул дверь:

– Да будет благословен сон Спящего!

– Да примете вы благословение Пророка! – ответил инквизитор в белом плаще. – Мы ищем Йоонитха из ремесленного дома Неба.

Инквизитор завалился в дом и оглядел единственную комнату.

– О Йоонитхе мы не слыхали, – Гакх старался держаться как можно менее подозрительно. – А ремесленный дом Неба... Вы ведь уже, господин церковник, искали их зим двадцать назад. Или я что-то путаю?

– Этот новый. Старый пропал.

– Как?

– Улетел, наверное.

– В небо? – Гакх решил напомнить инквизитору один из догматов Церкви: – Ведь звезды мертвы, не так ли?

– Да-да, – инквизитор отмахнулся, закончил осматривать дом и вышел. – Берегите себя, – бросил он на прощание и взобрался на лошадь, – скоро аффель.

– И вы берегите себя, – проговорил Гакх, но Инквизиция уже была далеко. – Чертовы лицемеры... Улетел он, видите ли...

Гакх обежал дом в поисках Йоонитха, но его нигде не было. "Схватили!" – подумал Гакх, но тут в глаза ему бросилось пятнышко среди кустарников. "Герцогиня Альна!" – Гакх кивнул, почувствовав, как напряжение покидает его тело. – "Теперь Йоонитх в надежных руках... Только куда это они идут? Неужто к Столярам? Но зачем?" Гакх вспомнил историю своего знакомства с Альной, мысли зашевелились в старой голове внеремесленного, и он отправился на поиски двух своих друзей, которые задерживали Инквизицию, пока Гакх прятал артефакты.

Фул и Каппин сидели в пустой харчевне и пили кислую брагу из северных ягод. Фул, как обычно, со свежевыбритой головой и в старых лохмотьях, которые, должно быть, передавались по наследству. Каппин, как обычно, со стрижкой "под горшок" и игральными картами в руках.

– Не нашли? – спросил Фул, когда Гакх сел рядом.

– Не схватили? – спросил Каппин.

– Не нашли, не схватили, – Гакх кивнул в сторону кувшина браги и Фул поспешил налить ему кружку. – Они на юг пошли...

Гакх вытер руки мокрым полотенцем, которое на стол бросила хозяйка харчевни.

– Они?

– Герцогиня ремесленного дома Кузнецов с... Йоонитхом, – Гакх поморщился от браги. – Так его назвала Инквизиция.

– Герцогиня? – спросил Фул.

– Альна? – спросил Каппин.

– Да, Альна. У нее всегда свои планы на все, что происходит. Но в обиду Йоонитха она не даст.

– А мы что будем делать?

– Ты что-то узнал у смуглого герцога Неба?

– Он знаком с артефактами. Возможно, он даже один из Праведников.

– Один из Праведников? – спросил Фул.

– Один из Праведников? – прошептал Каппин.

– Молния может ударить хоть куда. Возможно, один из них... Но это еще нужно проверить. Нам нужно отправиться к охилли.

– Герцог Халон нас не отпустит.

– А мы спрашивать не будем. Одолжим у него повозку и рванем к восточным деревням.

– Зачем? – спросил Фул.

– Что мы будем делать у охилли? – спросил Каппин.

– Зададим пару вопросов. Кое-что возьмем. И если Йоонитх и правда Праведник, на нашей стороне будет преимущество.

Нехитрыми манипуляциями с коновязью Фул освободил повозку с уже запряженными лошадьми, пока Каппин проверял вешьты, а Гакх следил за тем, чтобы не показались другие внеремесленные или кто-то из Гончаров.

– Готово! – сказал Фул.

– Проверил! – сказал Каппин.

– Отправляемся? – спросил Гакх.

– Да, – ответил Фул.

– Да, – ответил Каппин.

Когда Гакх со своими товарищами покидал поместье Гончаров, только-только начинался аффель. Но когда аффель разошелся, Фул вдруг спросил:

– Зачем нам сдались эти охилли?

– Да, зачем? – спросил Каппин.

Молнии ударяли то где-то вдалеке, то совсем рядом с каретой. Иногда потрескивал и вешьт, принимая на себя удары сверху. Трое друзей сидели на крыше кареты, закрепив ноги в специальных фиксаторах.

– Я знаю там одного шамана. Мы через него когда-то и познакомились с Альной. А потом я помог ей добиться аудиенции с герцогом ремесленного дома Кузнецов.

– Ты, Гакх? – Фул добавил ироничное окончание к имени.

– Ты? – Каппин добавил ироничное окончание к местоимению.

– Да, я. Я жил некоторое время в одной из деревень охилли. Там же росла и Альна. Я учил ее манерам ремесленников, потому что мечтой ее было стать одной из них.

– Зачем?

– Становиться похожим на ремесленников? – Каппин добавил окончание отвращения.

Герцогиня часто стояла у южного подножия Хребта и смотрела на цехи Кузнецов, которые ровной линией шли вдоль дороги, которая соединяла новый центр Милола и берег Океана.

– Она хотела быть частью того мира. А я не спрашивал, зачем.

– Ты, Гакх, учил ее манерам ремесленников? – Фул добавил окончание удивления.

– Откуда же ты их знал?

– Я много за свою молодость работал. Во время Второй Войны мне всего двадцать четыре зимы было, родные все погибли на полях сражений... Так меня взяли в ремесленный дом Кожевников работать.

– Как много мы о тебе не знали.

– А вы бы спросили хоть раз, а то все брагу пьем да в поле работаем... Хоть что-то интересное случилось. Сейчас вот увидел герцогиню спустя столько зим, воспоминания нахлынули, – Гакх попробовал лечь на крышу кареты, но понял, что долго так не пролежит, и поднялся. – Но кроме воспоминаний еще и план нарисовался.

– Какой?

– Что за план?

– У охилли есть артефакты, которые работают. Мы собирали тут мертвые артефакты, складировали эти отголоски прошлого. Но ведь у шаманов есть живые артефакты. Если нам только разрешат их увидеть...

– На них нельзя смотреть?

– Шаманы берегут их... и не позволяют не только прикасаться, даже смотреть на них.

Ночью украденная у Гончаров карета, попеременно управляемая тремя внеремесленными в рваной одежде, успешно промчалась мимо поместья Пекарей и по дороге, ведущей на юг, направилась к ближайшей по дороге закусочной. В закусочной этой, помимо полтора десятка внеремесленных, пережидающих аффель за брагой и кое-чем покрепче, подкреплялись Леонид и Альна. Они подоспели сюда на половину земного часа раньше Гакха, Фула и Каппина – в отличие от Альны и Леонида, своих возниц у трех друзей не было.

Леонид выглядел напряженным, Альна пыталась успокоить его расспросами о других мирах, когда к столу подошел Гакх и, поклонившись, сказал:

– Очень рад встретить вас здесь, герцогиня.

– Милый Гакх, – Альна подскочила, чтобы обнять внеремесленного, который был для нее словно отец. – Как же вы нашли нас?

– Следовали за молниями, – отшутился Гакх старой поговоркой. – Я видел, как вы покидали поместье Гончаров с герцогом ремесленного дома Неба. Но встреча здесь – чистая случайность. Хотя у Спящего и нет случайностей...

Леонид привстал:

– Герцогиня, должно быть, спасла мне жизнь.

– Что вы... – Альна улыбнулась.

– Вы все так же смеете улыбаться, – Гакх кивнул. – Я подсяду?

Стоявшие до этого за его спиной Фул и Каппин молча поклонились и тоже заняли места на жесткой скамье.

– Ваши друзья? – спросила Альна.

– Фул и Каппин, – представил Гакх.

– Они поймали меня на выходе из поместья, – сказал Леонид, – и завели в свой дом, в котором...

Гакх шикнул:

– Не надо здесь об этом говорить, – Гакх оглядел залу, в которой шум обсуждений внеремесленных смешался с кислым запахом браги. – Вещи все-таки сакральные... Но что меня удивило, Йоонитх, так это то, что вы знакомы с этими вещами... или делаете вид, что знакомы. Меня это удивило настолько, что мы теперь в бегах. Как и вы, я понимаю?

– Да, – ответила Альна.

– Что ж... – Гакх поднял руку и подождал, пока подойдет хозяйка забегаловки. – Пожалуйста, три булья и три кружки браги, – Гакх посмотрел на друзей.

Фул и Каппин кивнули, хозяйка отошла, вернулась с мокрыми полотенцами, бросила их на стол и исчезла на кухне.

– Что за "бульи"? – спросил Леонид, поправляя очки.

– Булий – это суп из корней растения, убитого молнией.

– Надо успеть достать корни, – сказал Фул.

– Пока не слишком много времени прошло после удара, – сказал Каппин.

Леонид улыбнулся подробному ответу. Альна опередила Гакха:

– Да, он тоже улыбается.

– Смелые вы, – сказал Гакх. – Дурак бежит под молнию...

– А вы не смелые? – спросила Альна. – Вы ведь не на друг друге сюда приехали? Где взяли карету? Ремесленный дом Гончаров, наверное, уже отправил к вам своих людей. Или Инквизицию. Теперь ни вам, ни нам пути на север нет. Только одного я не поняла... зачем вы отправились на юг?

– К охилли... кое-что спросить, – ответил Гакх.

– Вытащил нас этот старикан не понятно куда, – сказал Фул.

– А мы и не против, – сказал Каппин.

– Достало работать на дворе Гончаров, – сказал Фул.

– Поэтому согласились украсть телегу и не понятно куда поехать, – сказал Каппин.

– Вы украли телегу? – спросил Леонид.

– Карету, если быть точным, – ответил Гакх. – Хорошая, надежная. Лошади накормлены. Вешьты Каппин проверил. Да?

– Да, – кивнул Каппин.

– Место для нас найдется? – спросила Альна. – Не хотелось бы договариваться с новыми возницами всю дорогу.

– Конечно.

– Тогда отпускаем нашу карету?

– Я заплачу, – сказал Леонид.

– Забыла сказать, – Альна наклонилась в его сторону и нежно похлопала Леонида по плечу, – у нас есть толстый кошелек.

Хозяйка заведения поставила на стол три глубокие тарелки с темно-синим супом, источающим белесый пар. Следующий за ней мужчина поставил три кружки с брагой. Трое новоприбывших поблагодарили за поставленные блюда, Леонид внимательно посмотрел на булий, но от предложения попробовать отказался.

Альна и Гакх выясняли друг у друга подробности своих планов на охилли. Оказалось, что Гакх хотел добраться до шаманов и попросить у кого-то из них, чтобы Йоонитху ремесленного дома Неба было позволено прикоснуться к артефактам. Альна же планировала выяснить у племен, не покупал ли кто-то у них яд, который был использован для убийств.

Когда Гакх узнал, что ремесленный дом Столяров потерял главу и наследника, он прошептал молитву Спящему и Пророку.

– После такого мы обязаны отомстить тем, кто это сделал.

– Узнаем только у племен...

– Да, я понимаю, – Гакх посерьезнел, вспоминая все то хорошее, что Столяры сделали для улучшения положения своих внеремесленных. – Но ведь есть догадки?

– Догадки есть всегда.

Календарь Акинны

(из материалов Миссии Тысячелетнего Пакта планет на Тау Кита Е)

5 июня 2983 г.

Местное название: Акинна

Приоритет контакта: высокий (А-)

Отчет: орбитальная наблюдательная станция Тау Кита Е

Календарь Тау Кита Е представляет собой систему счисления больших промежутков времени, основанную на периодичности движения воздушных масс и небесных тел. Календарь Акинны зависит преимущественно от периодичности аффеля, в меньшей степени – от солнца (звезды Тау Кита). Это список дней года (зимы) с разделением на месяцы и обозначением праздников. 1 зима (год) состоит из 7 месяцев или 136 лун (дней). Период обращения Тау Кита Е вокруг звезды равен 136 лунам или 140 земным суткам. Год (зима) – 0,38 земных года. Луна (сутки) – 24,7 земных часа.

Список страж (деление суток):

1. стража тьмы, с 23:26 до 1:15 земных часов (включая дополнительные 42 минуты после классической полуночи).

2. стража двух лун, с 1:15 до 4:46 земных часов.

3. стража двух глаз (вероятно, имеется в виду открытие глаз утром), с 4:46 до 8:18 земных часов.

4. стража ветра, с 8:18 до 11:50 земных часов.

5. стража песка, с 11:50 до 15:22 земных часов.

6. стража горла, с 15:22 до 18:54 земных часов.

7. стража сна, с 18:54 до 23:26 земных часов.

Одна стража равна приблизительно 3 земным часам и 32 минутам.

Список месяцев:

1. месяц жатвы (21 луна)

2. месяц молнии (20 лун)

3. месяц холода (21 лун)

4. месяц заката (20 лун)

5. месяц восхода (14 лун)

6. месяц тучи (20 лун)

7. месяц солнца (20 лун)

Месяцы тесно связаны с аффелем – периодом бурь. Месяцы жатвы, молнии, холода, заката и тучи начинаются в суффир – особый ветер за день до аффеля, аффель длится до конца этих месяцев (до скаффа – последнего дня бури). В месяцы восхода и солнца аффеля нет.

При переводе из системы календарного счисления Акинны на систему Тысячелетнего Пакта (земной календарь) множитель равен 0,38. Наоборот – 2,6.

Праздники, которые сохранились после Второй Войны, отмечаются в месяц восхода (праздник урожая, день прихода Пророка, день памяти жертв войн) и месяц солнца (праздники приветствия солнцу, день ухода Пророка), так как в аффель праздновать не принято.

11. В дороге

– Пророк был велик, а его чудеса величественны, – повторял Гакх в очередной раз, но Леонид по-прежнему качал головой. – Вы ведь из ремесленного дома Неба, вы должны были слышать о Пророке.

– Увы, нет, – Леонид снова качал головой.

Гакх держал поводья и спорил с Леонидом о существовании Пророка на крыше кареты, Альна спала внутри, Фул и Каппин на скамье напротив играли в акинскую карточную игру, в который выигрывал тот, кто отдаст больше карт противнику.

– А о Праведниках вы слышали?

– Нет, – ответил Леонид, приготовившись качать головой.

– Это те, кому Пророк оставил чудеса после своего ухода. И те, с кем он поднимался в небо. Возможно, кто-то из ваших родных или друзей был Праведником?

Молния ударила совсем рядом с несущейся на юг каретой, Леонид невольно вздрогнул, Гакх не шелохнулся.

– Если вы называете Праведниками спутников вашего Пророка, то должен вам сказать, что в то время мы еще не покинули собственную планету... Если верить вашей хронологии.

– Значит, Пророк прибыл с другой планеты?

– Исключено. Мы имеем контакты со всеми планетами, которые вышли в космическое пространство, – Леонид употребил фразу "снаружи и дальше планеты", – но никто из них не оказался в космосе раньше нас.

– Не может быть. Если Пророк приходил...

– Вы не думали о том, что это... – Леонид подыскал подходящее слово, – выдумки?

– Вы таким образом оскорбляете мою веру.

– Простите меня, пожалуйста.

– Я понимаю вас. Может быть, я в вас ошибаюсь.

– О чем это вы?

– Пока не могу сказать. Как все-таки чудесен сон Спящего. Никогда бы не подумал, что встречу вас. Может, вы просто хороший лжец. Я почти встретился с вами двадцать с лишним зим назад.

– Не со мной, с моим коллегой...

– Да-да, забыл. Он тоже герцог Неба?

– У нас нет герцогов, нет ремесленных домов, – Леонид снял очки, чтобы дать глазам отдохнуть.

– Как же вы живете там?

– Может быть, вы еще сможете увидеть.

Далекий Хребет у Океана все яснее вырастал из-за горизонта. Общежития внеремесленных с высокими вешьтами тянулись вдоль дороги. Отсюда люди шли работать на фабрики ремесленных домов, получая копейки, а вернее граммы продовольствия. Обделенными они себя не ощущали, ведь в доме благодаря электричеству с неба всегда был свет, тепло и горячая вода. Ни на какой бунт эксплуатируемые подниматься не будут, это сразу поняли первые наблюдатели за Акинной. Странным казалось лишь то, что в мире, где электричество пять из семи месяцев было бесплатным, все еще сохраняются войны. Может быть, войны всегда будут в крови людей.

– А с какой целью вы к нам прилетели? – спросил Гакх.

– Пакт планет просил у вас разрешения для проведения контакта.

– Контакта?

– Официальная церемония с... с ремесленным домом Неба.

– Что значит "просил"? Уже не просит?

– Уже нет... Наследник ремесленного дома Гончаров высказал согласие на проведение контакта.

– Но ведь он еще, должно быть, молод?

– По нашим правилам такого согласия достаточно... Но я уже боюсь, что наследник может не дожить до самого контакта. Слишком много смертей за последнюю пару лун.

Гакх кивнул и прочитал молитву Спящему.

– Времена меняются. Раньше мы выращивали Хуо тайно, теперь можно не скрываться. Раньше внеремесленные были недовольны своим положением, теперь им все равно. Раньше мы мечтали увидеть Праведников, а теперь один из них, возможно, ходит по нашей земле.

– Я не Праведник.

– Это мы еще посмотрим.

Под вечер, в стражу горла, пятеро путешественников сделали привал в гостинице на юго-западном склоне Хребта, Леонид снова оплатил все расходы. Альна отметила, что они перемещаются быстрее, чем планировалось, и уже завтра вечером доберутся до охилли. В этих местах Леонид уже плохо понимал диалекты, вмешивающиеся в классический акинский. Слишком много слюней в горле, слишком мало знакомых окончаний. Экзолингвисты, кажется, не имели данных об этой разновидности акинского языка, иначе бы Леонид его знал.

Рано утром, в стражу двух глаз, Фул, который в это время вел карету, разбудил спящих и указал на полусферу больших размеров чуть поодаль от дороги.

– Обсерватория, – сказал Гакх.

– Красивая, – сказал Фул.

– Громадная, как первые тучи в аффель, – сказал Каппин.

– Там астрономы Церкви? – спросил Леонид.

– Должны быть, – ответила Альна. – Проверим?

– Хочешь увидеться с лгунами? – Гакх добавил слову язвительное окончание.

– Хочу посмотреть в глаза тем, кто верит в собственную ложь.

Невзирая на сильный ветер, все время было тепло. Флуоресцентные насекомые собирались в странные фигуры на воздухе, насквозь пропахшем озоном. Сонный Леонид спрыгнул с подножки кареты и отправился до ближайших кустов по нужде. Молнии сверкали одна за другой – весь предыдущий день, вечер, всю ночь и все утро. Как раз когда Леонид собрался отправить естественную надобность, молния ударила в его костюм. Леонид сначала ничего не понял, подумал, что кто-то потряс его сзади за плечи. Повернулся – никого. Костюм еще немного вибрировал, все электричество хитрым образом разрядилось в атмосферу, статика ушла через полы костюма в землю. Чудесный костюм спас Леониду жизнь. "Сколько людей погибло, прежде чем такие костюмы стали на Акинне повсеместны?" – спросил он сам себя.

– Йоонитх, вы идете? – крикнула Альна. – Мы в обсерваторию.

Но она оказалась закрыта. Исполинских размеров полусфера с большим телескопом, высовывающимся из отверстия наверху. Дверь не поддавалась, звуков жизни изнутри слышно не было.

– Гром с ней, пойдем, – сказал Фул.

– Да, пойдем, – сказал Каппин.

– Я попробую открыть, – сказал Гакх.

Он приложил руки к замку, тот немного потемнел, потом покраснел и слетел с двери. Леонида впервые в жизни ударила молния, а почти сразу же после этого он впервые увидел магию в действии. "Хуо существует!" – подумал Леонид. – "Любая достаточно развитая технология неотличима от магии, говорил кто-то из мертвых мудрецов. Но какая здесь технология? Технология рук? Тела? Внутренняя алхимия?"

– Как вы это сделали?

– Хуо, – сказал Фул.

– Ясное дело, – сказал Каппин.

Альна открыла дверь и просунула голову внутрь:

– Ну и вонь...

Оказалось, что обсерватория заброшена. Путь к телескопу был усеян тряпками, листами бумаги и кусками проволоки. Леонид плелся позади, все еще находясь под впечатлением от расплавленного замка.

– Красивый телескоп, – сказал Гакх.

Леонид поднял голову:

– Это очень хорошая модель, – он подошел поближе. – Осталась после двух войн?

Телескоп стоял посреди разбитых столов, на которых раньше, должно быть, располагались компьютеры – до тех пор, пока во время Первой Войны их все не уничтожили.

– Никто не знает, – Альна подошла к телескопу и прижалась к нему лбом. – Церковь просто забрала себе все обсерватории... Только что с этой?

Фул и Каппин еще немного попинали проволоку на полу, и путешественники отправились дальше. Дорога неумолимо тянулась на юг, тучи все так же застилали небосвод, а молнии ударялись об землю. Изредка встречались смелые внеремесленные на пластиковых велосипедах. Гакх сменил Фула на посту возницы, Каппин сменил Гакха. Леонид сидел на крыше.

– Ни одного животного, – сказал он. – Кроме светящихся насекомых... никого. Здесь только мы и лошади. Ни птички, ни грызуна, ни собаки.

Леонид знал все эти слова на акинском, но совсем забыл, что они давно уже не используются. Каппин покосился на Леонида:

– Давно я не слышал этого слова... "собака". Что такое "птица" или "грызун", я не знаю. Но "собака"... – Каппин протянул это слово по гортани, звучало оно как "ийгуф".

– Простите, я забыл...

– Да, война убила всех. Животные прячутся теперь только в лесах на севере. Нужно быть удачливым охотником, чтобы...

– ...Вы знаете, что такое собака?

– Это такое животное... которое использовали для охраны...

– Да, на многих планетах это именно то, что понимают под словом "собака". Это так странно, слово "собака" в вашем языке есть, а самой собаки нет. Вы знаете, что это за животное, вас научили этому слову, но вы ни разу не встретили его... – Леонид заглянул в глаза Каппину, внеремесленному, которого встретил меньше суток назад. – Я здесь, возможно, для того, чтобы вы увидели первую в своей жизни собаку... Чтобы вы увидели всех собак Пакта планет.

– Это возможно?

Ударила очередная молния.

– Конечно... Как только мы решим все наши дела, я отправлю послание Пакту. На орбите спит дежурный инженер, он отправит послание.

– Около Акинны?

– Да, совсем рядом. Мой передатчик не такой сильный. Всего лишь разбудит инженера.

Видно было, что для Каппина это слишком большой объем информации. Он молчал всю оставшуюся дорогу, даже когда на закате карету остановили у разбитой закусочной, все заказы снова делал Гакх. Он даже заставил Леонида попробовать булий. Этот суп на вкус оказался горьким и сладким одновременно. Леонид сравнил его с горькой похлебкой с Лю-4 – будто бы туда добавили свежих углей и сахара.

Когда Леонид рассказал о том, что через его костюм прошла молния, Гакх похлопал того по плечу:

– С почином.

– Раньше молнии дарили новые способности, – сказал Фул.

– С помощью Хуо раньше останавливали аффель, – сказал Каппин.

– Правда? – удивился Леонид.

– Если верить легендам, – кивнул Гакх.

– А вы сможете научить меня силе Хуо? – как бы между делом спросил Леонид.

Гакх фыркнул:

– Это не должно быть просьбой. Должна быть необходимость. Туча ведет к молнии... Это вопрос жизни и смерти?

– Нет...

– Тогда рано спрашивать.

Леонид удивился такому жесткому ответу и больше о Хуо старался не упоминать. Альна предложила заночевать здесь, до охилли оставалось рукой подать, а заявляться к ним поздним вечером, в стражу сна, было бы дурным тоном. Гакх убедил всех в том, что погоня еще слишком далеко, поэтому можно было отдохнуть в местной гостинице. Леонид, по своему обыкновению, за все заплатил, и усталые путешественники погрузились в долгожданный сон.

Хуо существует

(из материалов Миссии Тысячелетнего Пакта планет на Тау Кита Е)

7 марта 3035 г.

Местное название: Акинна

Приоритет контакта: высокий (А+)

Отчет: Леонид Добин

Хуо существует, я видел ее своими глазами. И не один раз. Я вернулся с Акинны два земных года назад. И помимо Миссии контакта изучал там культуру акинян, в том числе видел Хуо в действии, даже сам овладел малой толикой этой силы. Слово "хуо" можно перевести как "электричество", но имеет оно и второе значение. Это то, что на Земле называлось ци, праной или пневмой, на Ковчеге называется палтусом, а на Комециусе – гогой. Внутренняя энергия, которая, помимо химии и физики, также питает наше тело.

Говорят, что развитие Хуо началось с молнии. Однажды она ударила какого-то бедолагу – тот получил сильнейшие ожоги, полностью ослеп, а тело его покрылось причудливыми рисунками. После этого тот человек, чья фигура зачастую смешивается с не менее мифической фигурой Пророка, начал проповеди. Часть его учения отражена в "Акинском евангелии", которое пятьдесят земных лет назад было получено наблюдателями на орбитальной наблюдательной станции Тау Кита Е. Однако это учение внешнее, догматичное, говорящее о том, как нужно жить, сулящее рай после смерти, так называемое "Аххи". О Хуо в "Евангелии" совсем немного: "199. Хуо нельзя обретать иначе, чем самонаблюдением, 200. постоянным созерцанием внутренней силы, которая обитает в нижней части живота. 201. Поднятие Хуо снизу вверх, 202. затем перенос на кончики пальцев и на лоб, 203. так говорил Пророк". Вот и все, больше о внутреннем учении ни слова. Какое-то "созерцание", "поднятие снизу вверх" и "перенос на пальцы и лоб". Все для того, чтобы те, кого не посвящали в тайны внутренней алхимии, не навредили сами себе. А те, кто изо всех сил стремится к знанию, конечно же, чего-нибудь да добьется.

В акинской внутренней алхимии тело рассматривается как туча. На одном из рисунков трактата, посвященного Хуо, тело представлено тяжелой тучей, окруженной каплями дождя и молниями. Эту тучу сначала нужно успокоить, избавить от влаги и молний. Туча-тело, метафорически говоря, сначала извергает дождь-эмоции, который очищает землю-ум. Затем туча постепенно светлеет, все меньше бьет молний (отсылки к тучам и молниям – отличительная черта культуры Акинны, в этом случае молнии метафорически изображают дух). Затем небо расчищается и себя показывает Хуо, метафорически – солнце. Таково акинское великое делание, magnum opus.

Вот мой рифмованный перевод этого отрывка из трактата "Хуо урру олка". В оригинале содержит не рифму, а прекрасные ассонансы и аллитерации, сложные для передачи:

"Тяжелая туча в небе летает,

Она не парит, она это знает.

Сначала все молнии исчезают,

Затем материк дождь удобряет.

И вот уже туча все меньше в размере,

И молнии пыл свой поумерили.

И дождь меньше льет, спокойны растения,

Очистилось небо, и солнце на небе."

Для непосвященного человека эти стихи кажутся простым описанием природы, и только зная секретный язык трактата можно понять инструкции. Все для того, чтобы человек со стороны не смог прикоснуться к тайнам Хуо, даже если бы заполучил этот трактат.

Энергия молнии, Хуо, накапливалась в теле разными способами: с помощью полового воздержания (предотвращение эякуляции для мужчин, оргазмические техники для женщин), специальных движений (гимнастика, силовые упражнения), медитации (наблюдение за мыслями внутри) и созерцания (наблюдение за окружающим миром, в большинстве случаев это было созерцание аффеля, сезона бурь на Акинне).

Помимо этих основных элементов, путь Хуо включает в себя работу со сновидениями (осознанные сны, сновидческая магия), аффирмациями (аутогенная тренировка), обетами (самоограничение), стихиями (получение энергии из грозы, тумана, дождя, молнии), духами (спиритизм), гаданием (предсказание будущего, толкование прошлого и настоящего) и чакрами (энергетическими центрами тела). Система чакр, так же как и на 90% планет Тысячелетнего Пакта, существует и на Акинне, однако здесь это секретное знание доступно только тем, кто посвящает себя пути Хуо.

Теперь о том, что видел лично я. Отбросив чужие свидетельства, описания в книгах, легенды и мифы, я могу заявить, что видел следующие реальные проявления Хуо: улучшение самочувствия (у другого человека), остановка кровотечения (у себя, у другого человека), снятие отека (у другого человека), нагревание металла рукой (контактное плавление), увеличение продолжительности прыжка, увеличение скорости, левитация, телекинез, телепортация, убийство на расстоянии (вероятно, остановка сердца другого человека).

Я не обязываю никого верить в то, что из людей Пакта видел только я. Но теперь, после того, как Тау Кита Е, Акинна, присоединилась к Пакту, я надеюсь, что еще больше людей узнают о Хуо и откроют в себе эту волшебную силу. С гордостью приняв должность амбассадора Акинны в Тысячелетнем Пакте планет, я заявляю, что буду способствовать просветлению всей вселенной через обучение Хуо. А то, что с этой планетой сотворил Пакт, я больше не позволю повторить где-то еще.

12. Третий посланник

– ...Они украли у меня карету... двух лошадей... – Халон перечислял все это в шипящую трубку радио, – ...хлебцы... кувшин браги...

– Успокойтесь, – перебил шипящий голос Конкуна в трубке. – Господин герцог, это совершенно ничего не меняет. Прикажите вашим людям... тем, кто не сбежал от вас, обыскать дома, в которых живут... или жили беглецы.

– Да, так и сделаю, – Халон почесал лысину. – Говорите, что в нашем плане это ничего не меняет?

– Третий посланник скоро будет у меня. Все в порядке, можете не волноваться.

Халон отключил радио и тяжело опустился на стул:

– Чертов Йоонитх, забери его гром. Сына переманил на свою сторону... внеремесленных забрал... Карету украли... двух лошадей...

После визита Леонида в поместье Гончаров Уиалк заперся в своей комнате, не желая видеть отца. Он немного посидел на своей кровати, немного поупражнялся с Хуо – опять ничего не получилось – и выбрался через окно на крышу. В родном доме его теперь ничто не держало. Может быть, Ийегол сможет подсказать, что делать? Отец нехотя впустил его в эту луну в дом Гончаров. Ийегол – отец герцога ремесленного дома Кожевников, самого мудрого, но не самого богатого из домов. Халону куда важнее иметь дело с богатыми Кузнецами, имеющими власть, чем с Кожевниками, хранящими знания, но не имеющими веса среди домов.

Так рассуждал Уиалк по дороге к поместью Ийегола. Герцог Конкун, Кузнецы против контакта с Тысячелетним Пактом. Инквизиция с ними заодно, а может даже Церковь куда ближе к ним, чем кажется. Вроде бы, постарался вспомнить Уиалк, герцогиня Альна никогда не поддерживала герцога, но что она может сделать? Брак по расчету, запрет на вовлечение в дела дома, туча тут не темная. Наследника у ремесленного дома Кузнецов нет. Это плохо... А что Гончары? Отец теперь уже сомневается, так ли надо мне наследовать наш дом. Опасно. Что со Столярами? Герцог Кайалл сватается к наследнице дома Пекарей. Зачем ему это? У самого ведь наследник есть. Пекари – куча дочерей, посевные поля широкие, могут потягаться в богатстве с Кузнецами, может быть. Стеклодувы на юге, наследника у них нет, с нами почти не контактируют. У Ювелиров наследника тоже нет. У дома Плотников нет реальной силы, Столярам служат. Что же будет? Кузнецы подомнут под себя всех остальных? Что будет с Йоонитхом? Уиалк усиленно пытался предсказать будущее. Расстановка сила непростая... Нужно посоветоваться с Ийеголом.

Герцог ремесленного дома Кожевников, Дастон, удивился, когда наследник Гончаров пожаловал вечером с визитом. Еще больше удивил тот факт, что Уиалк пришел пешком.

– Идти не так уж и далеко.

– В вашем положении не пристало перемещаться без кареты, – сделал замечание Дастон, попыхивая трубкой, которую подарили Столяры. – Вот-вот начнется ккоаффель, шаровые молнии – это не шутка.

– Я рассчитывал прийти к вам до конца суффира.

– Вы все правильно рассчитали, – Дастон выпустил дым в сторону камина.

Гудел электрический камин, вокруг которого расположилось большое количество книг на полках. Больше всего книг было у Кожевников – Ийеголу удалось сохранить наследие прошлого мира. Он помогал эвакуировать жителей уничтоженных бомбами домов, а затем вывозил оттуда книги.

– А где же ваш отец, герцог?

– Должно быть, у себя в кабинете, – ответил Дастон, не отрываясь от книги.

Уиалк прошел по длинному коридору и остановился у тяжелой двери.

– Назревает война... тучи собираются воедино, – донеслось из кабинета.

Уиалк отворил дверь.

– ...А вы пришли ко мне, считая меня союзником, – продолжал Ийегол.

– Других союзников у меня нет... – ответил Уиалк.

Ийегол сидел за широким столом, пол был заставлен книгами, а герцог в своем домашнем халате был здесь главным библиотекарем.

– Что ж... Спящий лежит посреди великого Океана и грезит о нас. А мы играем в наши игры. Как ваши успехи в Залах, юноша?

– Вы ведь в эту луну уже спрашивали...

– Ведь это я придумал Залы, – сказал Ийегол. – Чтобы искупить свою вину.

– В чем же ваша вина? – не понял Уиалк.

– Ремесленный дом Кожевников разбогател на Второй Войне.

– Как и все остальные дома... Но кажется, что лишь вы и мой отец вините себя в этом. Остальные герцоги считают, что сделали то, что должно.

– Может быть и так... Вы пришли, потому что считаете, что я знаю о чем-то, о чем неизвестно вам?

– Хуо никогда вас не обманывает, – кивнул Уиалк.

– Артефакты у Кузнецов, но они все еще не знают, как ими воспользоваться. Это раз. Ремесленный дом Неба – это и ремесленный дом Пророка тоже. Это два. Оман, первый посланник, поднялся в небо, Йоонитх спустился, но не один. Это три.

– Не один?

– Есть и третий посланник. Ремесленный дом Кузнецов сотрудничает с ним.

– Откуда вам это известно?

– Я общался с Оманом. Он обо всем знал.

– Знал о чем?

– О том, почему Пакт планет интересуется Акинной... Вы, юноша, уже готовы к правде, я думаю, – и Ийегол начал свой рассказ.

Шаровые молнии начали появляться на улицах, поэтому оставаться там в ближайшее время было небезопасно. В это время Леонид и Альна искали внеремесленного, который мог бы отвезти их к охилли, Гакх со своей компанией мчался в ту же сторону, а третий посланник сидел в гостиной дома Кузнецов. Тени на вырезанных узорах молний постепенно исчезали – начинался аффель. Конкун стоял, прислонившись к стене, поправляя длинные волосы и почесывая бакенбарды.

– То, что вы мне показали... очень хорошо, – сказал Конкун. – Но зачем же нам Йоонитх?

– Леонид... Йоонитх – важный элемент нашего плана. А вы так самонадеянно послали ваших людей убить его... Без него ничего не получится.

– Почему? – спросил Конкун.

Третий посланник не ответил. Ветер усиливался, шаровые молнии схлопывались о горизонтальные вешьты. Уиалк, узнав от Ийегола правду о том, что на самом деле скрывает Акинна, поспешил домой, позаимствовав у Кожевников карету, а затем отправив ее обратно.

– Ты был прав, отец, – это было первое, что сказал Уиалк герцогу Халону, вернувшись от Кожевников.

– Неужели ты так быстро это понял? – Халон добавил много окончаний удивления к словам.

– Я поговорил с Ийеголом. Он все объяснил.

– Слава Спящему...

– Нам нужно поймать Йоонитха, пока он не натворил делов. Еретиков должна настигнуть молния.

– Да! – Халон поднялся из кресла, обрадованный переменой в сыне. – Они украли у меня карету, лошадей... Я приказал обыскать дома этих внеремесленных... Но твое предложение, сын... Как быстро ты переменился. Инквизиторы, должно быть, уже ищут Йоонитха.

– Я свяжусь по частоте Церкви с Инквизицией, – Уиалк поднялся в комнату с радио.

Инквизиторы сообщили, что отправили отряд по следу Йоонитха. Последний раз его и Альну видели в поместье ремесленного дома Столяров. Второй отряд преследовал сбежавших внеремесленных. Погоня осложнялась сильным ветром и шаровыми молниями, но инквизиторы сказали, что справятся сами. Тем не менее, Уиалк договорился о месте встречи, чтобы составить Инквизиции компанию.

– Ты дважды был прав, – сказал Уиалк, спускаясь. – Йоонитх убил наследника дома Столяров. А теперь направляется на юго-восток...

– Зачем?

– Вероятно, убить и самого герцога тоже.

Халон ничего не понимал – посланник Пакта планет, такой любезный в речах, непорочный в помыслах, и вдруг убийца.

– Я отправляюсь в погоню, – сказал Уиалк. – Настигну Инквизицию, а затем мы вместе разберемся с этими негодяями.

Халону странно было видеть перемену в Уиалке. Еще в обед он защищал Пакт, Йоонитха и его задание здесь, а к вечеру уже хулит его и обещает разделаться с еретиками.

– Это последняя карета в нашем ремесленном доме, – сказал Халон. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Уиалк кивнул и с блеском в глазах отправился в сторону беглецов.

Вторая Война

(статья экзонет-энциклопедии)

Вторая Акинская Война (также Вторая Война) – военный конфликт трех государств (названия неизвестны) на территории материка Милол планеты Тау Кита Е, ставший крупнейшим вооруженным конфликтом в истории Акинны (основываясь на собранных данных). Боевые действия велись на территории Жилого Нагорья Милола (которое впоследствии превратилось в пустошь, радиоактивную зону отчуждения). Это единственный конфликт, в котором на Акинне было применено ядерное оружие. В результате войны погибло более 270 миллионов человек, большинство из которых – мирные жители. Итогом войны также стало исчезновение большинства видов местной фауны.

Началом Второй Войны считается середина 2972 г. земного летоисчисления, когда одно из государств начало интервенцию в отношении другого. Третье государство не сразу было втянуто в конфликт, но к концу 2972 г. все три вели активные боевые действия. К концу 2973 г., не желая терпеть поражение, одно из государств начало атомную бомбардировку, за которой последовали ответные бомбардировки со стороны двух других государств. По результатам войны все три государства исчезли, Жилое Нагорье перестало быть безопасным для проживания, а ремесленные дома (бывший средний класс), которые стали негласными правителями Милола, расположились вокруг Жилого Нагорья (в основном на севере от Нагорья).

13. Ночь

Леониду снились герцоги ремесленных домов, даже образы тех, кого он ни разу не видел. Они стояли вокруг кровати, склонившись над Леонидом, и что-то обсуждали.

– Он нам поможет? – спрашивал один из людей.

– Если сам этого захочет, – отвечал другой.

– Он может этого захотеть только тогда, когда оценит наш план.

– Наш план хорош.

– Наш план хорош, – повторил каждый из стоящих у кровати.

Потом сон перешел в какие-то перебежки, в людей били молнии, кто-то стрелял, семья Романа Себина стояла рядом и аплодировала всему происходящему. Отец Романа, Аркадий, громко смеялся. Затем упала атомная бомба, которую запустил инженер, вышедший из стазиса на орбитальной станции Акинны. После взрыва все было тихо. Ни птиц, ни собак.

Леонид резко вдохнул и огляделся: что за тесная комната? Где он заснул? Гиллена-5? Земная Орбитальная Станция? Комециус? Ковчег? Комната начала принимать очертания, Леонид разглядел сквозь мрак надписи на улице – иероглифы акинского. Точно, Акинна. Миссия, Инквизиция на хвосте, грязная гостиница, странный сон.

Леонид подошел к окну, громко уронив на пол костюм, висевший на стуле. Бляшки ударили по деревянному полу, Леонид поспешил вернуть костюм на его прежнее место. Молнии по очереди освещали его лицо, тучи играли в салочки, медленно менялись местами, но ветер был только наверху, на улице песок лежал не двигаясь.

Леонид отпер дверь, дошел до умывальника и пару раз нажал на помповый кран. Слава аффелю, насос подземных вод работал и вода в гостинице была почти весь год. Даже удалось помыться после сегодняшнего ужина.

Леонид окатил лицо, это привело его чувство. Он вернулся в комнату, не заметив, что дверь была открыта шире, чем он ее оставил. На кровати кто-то лежал. Леонид отшатнулся и приготовился к самообороне.

– Не пугайтесь, – сказало тело на кровати голосом Альны.

На ее бледное лицо время от времени падали отсветы молний, сопровождаемых тяжелым громом. Лицо по-прежнему не выражало совсем ничего. Или же Леонид не видел ее глаз, которые могли что-то сказать. Очки остались в кармане костюма.

– Что вы здесь делаете? – Леонид оперся на стену.

– Пришла в гости, – Альна сложила ногу на ногу, все еще в спортивном костюме. – Вы меня разбудили.

– Ох, простите, я уронил свой костюм, – тут только Леонид понял, что стоит перед герцогиней в одних трусах.

– Я вижу.

Леонид пододвинул стул поближе к кровати и сел, обняв спинку ногами так, чтобы закрыть тело висящим на стуле костюмом.

– Вам есть, что рассказать?

– Вы мне рассказали очень многое… о других мирах, о других людях… С моей стороны было бы неуважительно не рассказать вам что-нибудь. Но о чем вы хотите…

– ...О вашем прошлом.

– Я подозревала, – должно быть, Альна улыбнулась, но не было молнии, чтобы это увидеть. – С чего бы начать... Я сирота. Жертва войны. Хоть и родилась спустя шестьдесят зим после Второй Войны. Мои предки потеряли все то, что обрели впоследствии ремесленные дома. Я из внеремесленных, – голос становился все грустнее. – Мы жили на юге, рядом с охилли. Я уже и не помню, где. Родители подбросили меня племенам. Не было возможности содержать меня... Прадеды и прабабушки владели большими корпорациями, ворочали большими деньгами... а родители могли позволить себе немного крупы и каплю масла... Это я помню. Но следующее воспоминание – это мое детство среди охилли. Я выросла там, но всегда хотела оказаться среди ремесленников... Гакх помог мне с этим. Он сделал из меня герцогиню. Он свел меня с Кузнецами.

Леонид внимательно слушал, положив голову на сиденье, не боясь помять костюм. Когда свет освещал лицо герцогини, иногда можно было увидеть грусть, иногда сожаление, иногда гордость. Когда Альна затихла на столько, сколько означало конец ответа, Леонид встал, обошел кровать и лег на второй ее половине, заложив руки за голову и стараясь не думать о своей наготе.

Он думал о своей биографии, которой нельзя было поддержать Альну – слишком спокойно было его собственное детство:

– Я родился и вырос на Земле. Мы жили в специальных куполах с искусственной атмосферой... Но, не считая этого неудобства, я не имею причин жаловаться, – честно отметил Леонид. – Могу лишь выразить свое искреннее сочувствие...

– ...Не жалейте меня. Все это закалило, сделало сильнее, направило в нужную сторону... Без того, что произошло, я бы не стала тем, кто я сейчас.

– Хорошо, не буду вас жалеть, – Леонид повернулся в сторону герцогини и подпер голову рукой.

Ее спортивный костюм облегал тело, показывая все естественные неровности. Точки были стерты, бледное лицо Альны без них казалось беззащитным, хрупким, таким нежным. Леониду хотелось коснуться его, но он смог себя отговорить. Свет в комнате вдруг стал ровным, постоянным, и Леонид приподнялся, выглянув в окно. На небосводе были повешены две луны, они отражали свет Кхаги, которая была спрятана за горизонтом.

– Редко их увидишь...

– Луны? – спросила Альна и тоже приподнялась.

Они вдвоем с минуту следили за неподвижными спутниками Акинны. Леонид посмотрел на Альну, она на него, он смутился и сказал:

– Мой коллега, Роман... то есть Оман, говорил, что считает, будто все на вашей планете договорились не развиваться, – Леонид снова лег на спину и стал смотреть на воздух между потолком и кроватью, – договорились не ускорять темпы производства, не возвращаться к довоенному уровню жизни.

– Насчет этого я не уверена, – Альна тоже легла на спину, но теперь уже гораздо ближе к Леониду. – Я считаю, что многие хотят развития Милола. Но также многие хотят оставить все как есть… А то, что вы говорили, будто мы скрытны по своей природе... Это правда. Вам повезло, мертвый акинский был вообще без эмоций… – теперь уже Альна повернулась на бок и оперлась на руку. – А еще правда, что мы ждем всего готового.

– В смысле?

– Все повинуются ремесленным домам, следуют за ветром, как тучи… отправляют жалобы в небо, как говорит им Церковь… просто ждут всего из воздуха. Даже бога своего ждут сверху.

– Вот об этом и говорил Оман. Электричество на многих других планетах очень дорогое, а вы берете его из воздуха. Условия для выращивания пищевых культур в других мирах становятся предметом на стыке многих наук, а у вас удобрения сыпятся с неба.

– Тогда почему мы смогли развиться до высокого уровня раньше? Почему сейчас.. стоим на месте? – Альна сделала ударение на последние слова и слегка приблизилась к Леониду.

– Я не знаю... Может быть, вас так сильно отбросила назад война.

– У Спящего хорошее чувство юмора, да?

– Я не знаю... – Леонид все так же смотрел в потолок.

– Вы считаете меня красивой? – вдруг спросила Альна.

– Почему вы спрашиваете? – Леонид почувствовал, как внизу живота, под пупком у него вдруг появились бабочки или что-то на них похожее.

– Вы видели столько людей. На разных планетах. И говорили, что все они красивы. А я?

– Вы знаете... почему я не ксенопсихолог, а экзопсихолог? "Xenos" означает чужой... чуждый. Мы не считаем вас чужими. Приставка "exo" означает внешний, наружный. Вы всего лишь вне нашего мира, вы просто снаружи. Вы можете быть чужды нам, но вы не чужие... Да, Альна, вы красивы.

Свет двух лун постепенно становился все темнее, тучи аффеля возвращались на свои привычные места, застилая ночное небо целиком. Альна смотрела на посланника своими голубыми глазами, которые в темноте совсем не были голубыми. Леонид смотрел на герцогиню без очков, на ее лицо без точек. Они оба были лишены защиты, оба сбросили маски и наслаждались тихим обществом друг друга.

Альна видела в посланнике смуглого инопланетянина, который, как и когда-то Оман, внес в ее жизнь свежесть. Леонид видел в герцогине бледную инопланетянку, которая в очередной раз доказала, что парадокс Гэсса – это чудесный, приятный парадокс. Здесь были только они вдвоем.

Он коснулся ее щеки тыльной стороной ладони, провел пальцами вниз, по губам, по подбородку, от него к ушам и коротко остриженным волосам. Она прикрыла глаза, наслаждаясь чуждыми ей руками. Он приблизился к ее шее, вдохнул аромат пота, едва замаскированного духами, которые уже почти полностью выветрились спустя пару лун пути. Она схватила его за плечи, но аккуратно, чтобы не показывать свою доступность, чтобы не давать повода слишком быстро приближать то, что и так уже стало мелькать совсем близко.

Она легла на спину, подтянув его за плечи так, чтобы он нависал над ней, чтобы он мог продолжать наслаждаться ее шеей. Он перешел от поцелуев к покусываниям, все выше, добрался до щек, наконец дошел до ее губ. Она ждала этого долгие мгновения, в которые голова ее была абсолютно пуста, она, наконец, не думала о том, что было за пределами комнаты, даже не думала о том, что было за пределами жесткой кровати.

Их губы соединились в тандеме – на одном мертвом языке "тандем" означало "в конце концов", и это полностью соответствовало тому, что ощущали двое. Они лежали друг на друге, изучая тела друг друга, наслаждаясь губами, шеями, носами, ушами, лбами, волосами, плечами. Он снял с нее костюм, увидел ее бледное тело и на мгновение замер, любуясь. Она любовалась его смуглым телом в ответ. У каждого осталось по последнему элементу одежды, но они не спешили от них избавляться.

Они хотели бы растянуть эту ночь. За окном – погоня, молнии, бури, там заговоры, убийства, борьба за власть. А здесь – тепло двух тел, ее постанывание и его томное дыхание. Они видели желание в глазах друг друга, одно желание на всех. Она молча смотрела на него, он вернулся к ее шее и начал спуск вниз. Прошелся по ключице, по одной груди, по одной половине живота, все ниже.

Это было то, в чем она так давно нуждалась. Он понял это по ее подергиваниям, понял это по тому, как она смяла все постельное белье своими сильными пальцами. Когда они оба оказались без одежды, уже она была сверху. Она сидела на его животе и смотрела на улицу хмельными глазами. Вот сверкнула очередная молния, она увидела его освещенное лицо, схватила одной рукой его за щеки, резко и коротко поцеловала в губы, грянул гром, другую руку она убрала за спину, чтобы помочь ему оказаться в ней.

Они оба выдохнули, разом избавившись от тяжелого груза. Она немного потерлась взад и вперед, затем опустилась, чтобы поцеловать его, прикоснулась грудью к его груди, слегка его придушила и увеличила темп. Он был беспомощен, не чувствовал своих ног, но чувствовал всю ее, все ее движения, весь жар, исходивший от нее, когда она извивалась, то медленно, то быстро.

Она перевернулась на спину на другую половину кровати, он последовал за ней, обхватил ее ноги, положил их себе на плечи и продолжил то, на чем остановилась она. Она закрыла глаза, но открыла рот, рука ее механически оказалась на нижних зубах, а вторая гладила его по животу. Она стонала все громче, уже совсем забыв и о своей суровой маске, которую всегда носила, и о том, что существует кто-то, кроме них двоих, не считая аффеля.

Вот он упал, обессилев от слишком быстрого темпа, но она прижалась к его животу спиной и он не смог устоять, вернувшись к ее лону. Он обхватил ее шею одной рукой, а второй помогал себе внизу ее нежного живота. Вся она была нежной, ее кожа была такой мягкой и сильно контрастировала с той жесткостью, которую он наблюдал в ее поведении днем.

Сверкали молнии, а Альна и Леонид продолжали вертеться и менять позы на жесткой кровати грязной гостиницы. Где-то на севере, должно быть, за ними мчались инквизиторы, но здесь, в тесной и жаркой комнате, все тревоги оставались за окном. Когда все было кончено, посланник и герцогиня переводили дыхание, лежа друг на друге. Леонид гладил ее по голове, а Альна молча, с заметной только ей улыбкой, смотрела ему в глаза. Когда их взгляды в очередной раз встретились, Альна спросила:

– Когда вы улетаете?

– Я могу остаться здесь, – ответил посланник.

– Через сколько прилетит ремесленный дом Неба?

– Через двести лун после отправки сигнала. Если я смогу его отправить.

– Что будет, если не сможете? – Альна прикоснулась к его шее.

– С посланниками такое случается. Будут другие.

– Эта Миссия – самоубийство?

Леонид кивнул:

– Иногда и так.

– Только, прошу вас, не думайте, что это, – Альна сделала ударение, – что-то значит.

– Я не... – Леонид осекся: он думал, что это что-то значит. – Хорошо.

Альна удовлетворенно закрыла глаза и совсем скоро уснула на груди Леонида. Он еще некоторое время смотрел за мерными покачиваниями груди герцогини, смотрел на шаровые молнии, бродящие над песками, а потом незаметно для себя уснул, думая о том, значит ли для герцогини то, что между ними было, хоть что-то. Или же они просто стали для друг друга способом высвободить животное начало?

Первая Война

(статья экзонет-энциклопедии)

Первая Акинская Война (также Первая Война) – военный конфликт на территории материка Милол планеты Тау Кита Е между людьми и синтетиками, длившийся с 2822 г. по 2827 г. по земному летоисчислению и закончившийся полным уничтожением синтетиков, а также цифровых устройств и вычислительной техники на территории Милола. Возможной причиной восстания была основная директива синтетиков, направленная на уменьшение энтропии, и недостаточная строгость директивы законов робототехники. Синтетики были созданы для службы человеку, для "восстановления всего разрушенного, ремонта всего сломанного и лечения всего больного". Предполагается, что директива "уменьшение энтропии" и высокий уровень свободы повлекли за собой рассмотрение синтетиками человека в качестве главного источника энтропии. Невозможность восстания синтетиков на Луне, Марсе или Туфире объясняется низким уровнем свободы и преобладанием директивы законов робототехники.

14. Расследование

В ремесленном доме Столяров царила необычайная тишина. Слуги перемещались по дому на цыпочках, стараясь уловить любую информацию о внезапных тратах, которые бы могли привести к снижению уровня их жизни. В связи с кончиной главы дома внеремесленные ожидали скорых увольнений, однако пока все было тихо, и слуги пребывали в скверном, подвешенном состоянии.

Обычно в поместье Столяров в это время кричали дети, шумели герцогини, а посудомойки и прачки громко обсуждали свои посудомоечные и прачечные дела. Сейчас же дом как будто замер, превратился в склеп, умер вместе с бывшим владельцем. Все погрузились в молчаливый траур, не веря в случившееся. Рокар, младший сын Кайалла, по закону стал главой дома, и все старались заглянуть ему в глаза, пытаясь таким образом предугадать будущее семьи.

По заключению врачей ремесленного дома Кожевников, яд, который поразил Кайалла и его старшего сына, восточные племена собирали с растений Хребта. Этот яд в небольших дозах вызывал галлюцинации и использовался во время церемоний посвящения для подрастающих членов племени.

– Информация у нас только такая, – подытожил врач. – Что это за ритуал... мы не знаем. За пределами поселений охилли яд не используется.

Рокар, которому едва исполнилось пятьдесят зим, по-земному девятнадцать лет, подумал, что расследование нужно будет начать с побережья Океана – пройтись по племенам и собрать информацию о загадочной церемонии. Кто-то должен был стоять за убийством, кто-то могущественный, может быть Кузнецы, может Гончары – и этот кто-то должен был заплатить за смерть отца. А пока Рокар вернулся домой, чтобы успокоить мать. Та много времени провела в ремесленной усыпальнице в мыслях о жизни и смерти, и возвращалась домой не отрывая глаз от земли.

Похороны, по обычаю Милола, запланировали провести через два дня. Рокар вступил в полномочия главы большого семейства с полной уверенностью в том, что внутренне давно был к этому готов. Он разобрал отцовскую корреспонденцию, разложил письма по своей, новой системе, написал ответы, которые не успел дописать отец. Рокар чувствовал себя на своем месте. Отец постоянно был где-то вне дома, старший брат где-то в другом мире, мире мечтаний, но Рокар – он был готов стать главой дома.

Ему было жаль отца, но не настолько, чтобы можно было горевать. Кайалл, по мнению Рокара, не обладал духом бунтарства, который бы помог изменить Акинну и общество Милола. Сам Рокар считал, что такой дух есть у него, и он сможет привести великие дома к лучшему для всех будущему. Все, что он видел сейчас, так это разруху, вызванную нежеланием ремесленников восстанавливать материк после Второй Войны. Пора было поднимать Милол с колен.

До обеда, в стражу ветра, с соболезнованиями приезжали герцоги ближайших ремесленных домов – Халон, Конкун и Дастон. Рокар сдержанно всех приветствовал, кланялся, кивал и старался не сболтнуть лишнего – от поведения нового герцога зависели дальнейшие взаимоотношения домов. Рокар старался вести себя как отец – стоять с высоко поднятой головой, быть внимательным к мелочам и рассуждать над каждым произносимым словом. Но излишнее кокетство отца Рокар отбросил.

В стражу песка зашел настоятель Церкви, Лок. Это был полноватый священник, который любил общаться с молодежью и наставлять ее на путь истинный. В Церкви Рокар встречался с Локом только во время необходимых служб и церемоний – Рокар не очень любил религию и при возможности обходил Церковь стороной.

– Теперь юный Рокар становится правителем, – произнес Лок с порога и обнял Рокара. – Мои соболезнования, сынок. Кайалл был хорошим человек.

– Спасибо... – Рокар мягко высвободился из объятий.

Лок заметил, как он повзрослел. Глаза Рокара, мелкие и боязливые, теперь приобрели широту правителя, плечи расправились, а руки перестали искать зудящиеся места на лице и спокойно располагались за спиной.

– Теперь сила в твоих руках, сынок, – Лок коснулся своего лба двумя пальцами, а затем лба Рокара – знак благословения Хуо. – Если нужна будет помощь, я всегда готов выручить ремесленный дом Столяров, – Лок наклонился и шепнул: – Про поставки договоримся позже, я отправлю слугу с письмом.

"Какие поставки?" – хотел было спросить Рокар, но не стал – от этого могла зависеть репутация. Теперь она могла зависеть от чего угодно. Отец не успел поведать Рокару секреты дома. Возможно, если бы Кайалл не уничтожал некоторые письма после прочтения, можно было бы восстановить все секреты.

– Да будет благословен сон Спящего! – бросил священник на прощание и начал медленно спускаться через двор на улицу.

– Да примете вы благословение Пророка! – поспешил Рокар с ответом.

Если с Церковью у Столяров существовали какие-то тайные договоренности, то нужно было об этом поскорее узнать. Может быть, подумал Рокар, здесь было замешано еще много всего, о чем не знает, не догадывается никто, кроме глав великих домов. И если это так, то кто посвятит во все тайны Рокара?

Ремесленные дома Стеклодувов, Ювелиров и Плотников связались с Рокаром по радио, передавая соболезнования и выражая надежду на продолжение плодотворного сотрудничества. Поздно вечером, в стражу сна, от Ювелиров пришло письмо, в котором они еще раз передавали соболезнования, высказывали легкую озабоченность наследованием прав главы семейства Столяров и писали о том, что все, связанное с Церковью, остается как прежде.

– Что это за "как прежде"? – спросил Рокар у матери. – Что у нас за тайные поставки в Церковь?

– Мы высылаем им кирпичи каждый месяц. Отец тебе не говорил?

– Кирпичи? – опешил Рокар. – Зачем?

– В это отец меня не посвящал. Они что-то строят к северо-востоку от поместья Кузнецов... Все, что я знаю.

Церковь, дом Кузнецов, дом Ювелиров... Была здесь интригующая тайна, до которой нужно было докопаться. Какие, к молнии, кирпичи? Но поставки продолжатся – если Столяры и правда поставляют для Церкви именно кирпичи. Чтобы все шло гладко, Рокару нужно делать вид, что он все знает. Слишком тонкой была игра среди ремесленных домов, а он только начинал в нее погружаться.

Перед сном Рокар все думал об убийце отца. Спать не хотелось. Он оделся и вышел из дома, бывшего торгового центра, направляясь в кварталы внеремесленных. Нужно было найти надежного человека через старых знакомых. Рокар зашел в пару домов, где внеремесленные сидели за играми в карты и брагой, навел справки о надежных людях в округе, наведался в бывший бизнес-центр, который теперь стал общежитием для внеремесленных, и оставил в почтовом ящике одной из квартир приглашение.

Утром, под конец стражи двух глаз, мужчина с грязными волосами, сваленными в подобие дред, лежал на диване в гостиной поместья Столяров и курил кривую папиросу с листьями растения, которое здесь называлось "чаем". Наемник был очень рад, когда, сунув с похмелья после хорошей вечеринки руку в почтовый ящик, обнаружил там приглашение от самого герцога. С деньгами у наемника было все хуже и хуже, и приглашение это было как нельзя кстати.

– Я Джилайн, – сказал мужчина, использовав окончание "Джилайн, за которым не угнаться".

– Я Рокар, – он поклонился. – А вы хвастливы.

– А вы правите великим домом в таком молодом возрасте?

– Разве судят человека по его возрасту?

– Уж не знаю, кто как судит, – Джилайн поклонился и лег обратно на диван, – да только обычаев никаких пока нет. От войны еще шестидесяти зим не прошло... Дивный, туча его, новый мир.

– Вы правы, старые нормы исчезли, новые еще не появились... И я рад, что вы это понимаете.

Джилайн занимался сопровождением караванов ремесленников, которые боялись нападения мародеров по дороге от южных или северных шахт до Кузнецов. Время от времени Джилайна нанимали и на охрану особо опасных территорий, зная, что на него можно положиться. У Джилайна была собственная этика работы, которой он неукоснительно придерживался. Он считал, что если вести все дела по чести, то работа, благодаря уважению и славе, всегда будет. Однако в последнее время заказов становилось все меньше и меньше – все стало спокойно, люди расслабились и перестали прибегать к услугам таких вот наемников. "Давно не было хорошей заварушки", – говорил сам себе Джилайн в ожидании серьезного дела.

– У меня серьезное дело, – сказал Ро. – Нужно будет отправиться к племенам.

– К племенам? На восток, к Океану?

– Плачу купонами нашего дома... сейчас и по возвращении.

Рокар вкратце описал задачу наемнику, сопроводив объяснения подробным письмом с инструкциями, и вручил купоны на товары ремесленного дома Столяров. Такие деньги Джилайну и не снились. За эти купоны можно было бы жить в свое удовольствие лун тридцать, а то и все пятьдесят.

– Я с ремесленниками обычно дел не веду! – заявила Билони, когда Джилайн добрался до нее вечером в стражу горла. – Чтоб ты понимал... Но для тебя я сделаю исключение.

Билони занималась связями ремесленных домов с племенами. Разрушенная цивилизация дорожила контактами с охилли, которых не затронула война. Да, их жизнь была примитивна, но, пока большие люди, как их называли на берегу Океана, воевали, играя в свои взрослые игрушки, племена жили привычной жизнью, все сильнее разочаровываясь в обществе горожан.

Ведь если они были настолько глупы, что разрушали собственную землю и убивали своих соседей, то о каком общении могла идти речь? Горожан вели схожие мысли – племена считались недоразвитой пародией на послевоенный Милол. Однако в условиях кризиса – кризиса продовольствия, деградации почвы, уничтожения пригодных для жилья территорий – горожане вновь обратили свой взор на побережье Океана. Возобновилась торговля, обмен необходимыми ресурсами, а такие, как Билони, помогали держать с охилли контакт.

Она происходила из большой общины внеремесленных, пользовалась уважением среди земляков. Темные волосы хорошо сочетались с карими глазами, часто за ними читалась большая решительность, иногда мечты о лучшем мире для внеремесленных. О домах получше, о большей свободе, о большей образованности.

– У меня завтра должен был быть караван... Я, конечно, могу попросить Генла их провести... неустойку ты оплатишь, – Билони внимательно посмотрела на Джилайна.

– Оплачу все.

– А ты разбогател, да? – Билони подняла брови и похлопала Джилайна по плечу. – Выступаем завтра. Дело, видать серьезное.

Ночью Джилайн хорошенько изучил письмо Рокара. Два отравления, растительный яд, таинственная церемония, заговор. Дело представлялось интересным. Нужно было провести целое расследование, а в детектива Джилайн давно уже не играл.

У Билони была электроповозка – одно из довоенных произведений искусства. Не было необходимости кормить лошадей, ведь повозка ехала и без них, а водитель уставал гораздо меньше. В аффель, то есть сто лун в году, можно было ехать без дополнительной подзарядки – энергия поступала через вешьт.

– Эта повозка помогает нам держать быстрый контакт с охилли, – объяснила Билони. – Я ведь руковожу перевозками, ремесленники втайне возят племенам многие товары.

– Слухи бывают правдивы? Ну... с такой махиной мы в два грома доберемся, – присвистнул Джилайн.

И правда – когда солнце через плотные облака пробивалось над Хребтом, уже показался Океан и разбросанные у берега деревни. Они лежали симметричными близнецами – пять племен, пять семей. В центре каждой деревни стоял столб, который служил для всех жителей связью со вселенной, с предками и временем. От центрального столба тянулись четыре улицы, которые для Джилайна с такого расстояния выглядели как чудесные окружности с крестами, идеально выверенными по сторонам света.

Джилайн и Билони переглянулись.

– Ты сказал, что тебе нужно что-то узнать про яд?

– Он называется "ликви", добывают его...

– Подожди... – Билони постаралась припомнить, – я ведь знаю ликви. Он используется в ликвими, церемонии тучи.

– Что за церемония такая?

– А зачем тебе этот яд?

– Человека убили с помощью ликви, я ищу того, кто это сделал.

– В подробности ты меня не посвящал...

– А ты и не спрашивала.

– Кому в голову могла прийти мысль убивать кого-то с помощью ликви... Кто бы это ни был, он... гениален.

– Гениален?

– Во время церемонии тучи испытуемые вдыхают пары ликви, которую кипятят на огне. Но если ликви в чистом виде попадет в кровь... Смерть произойдет с задержкой. Это отведет подозрения от настоящего убийцы. Но ведь ликви просто так у племен не получишь, это сакральное вещество.

– В таком случае...

– ...В таком случае будем искать. Твои деньги все еще греют мой карман, так что...

Ремесленные дома

(из материалов Миссии Тысячелетнего Пакта планет на Тау Кита Е)

2 марта 2985 г.

Местное название: Акинна

Приоритет контакта: средний (Б+)

Отчет: орбитальная наблюдательная станция Тау Кита Е

Ремесленные дома... То, что мы перевели как "дом" в значении "семья, династия или клан", на Акинне звучит как "гун" и переводится дословно как "туча". То есть все династии, все кланы на материке Милол – это тучи. Как вы уже, наверное, знаете, господа экзоисторики, господа экзопсихологи и экзосоциологи, все на Акинне строится вокруг тучи и молнии. Пословицы, поговорки, обычаи, традиции, праздники, модели поведения, язык... Да вообще все. И поэтому особо богатые дома здесь это "тучи".

Все эти Пекари, Кузнецы, Столяры… Конечно же они не занимаются только тем, что указано в названии их ремесленного дома, в названии их тучи. Но источник такой традиции интересен. Зачем называть всю династию одним ремеслом? Дань прошлому? Или тянущаяся оттуда традиция?

Чтобы понять этот концепт, можно сослаться на акинский миф о сотворении мира: "...От скуки вечная Пустота сотворила искусства <...> Искусства затем породили все ремесла..."

Также в поэме "Ккуффи ма гуниф", сочиненной на Акинне примерно в 19 земном веке, есть такие слова:

"Искусства сделали свое дело,

Породив большое количество ремесел.

Ремесел много, как капель дождя в аффель.

Они дают простор для деятельности [человека].

Чем бы [он] ни занялся,

Все будет [для него] хорошо,

Потому что все [существует] в Спящем,

Добро и зло едины, как гром и облака."

Получается, что такое отношение к ремеслам на Акинне – это издалека идущий обычай, это сама суть их космогонии. Спящий посреди Океана спит и видит сон о материальном мире. И в мире этом у людей есть свобода заниматься искусствами или ремеслами. Искусства, я считаю, процветали до Второй Войны. Ремесла – после. А следовательно и называть свои династии по названию ремесел – это благородно.

15. Шаман

Утром две луны Акинны совсем на чуть-чуть показались из-за облаков. Леонид поцеловал сопящую рядом Альну в щеку, оделся и вышел на улицу. Было ветрено, но не холодно. Внеремесленные-еретики стояли у кареты и любовались лунами, которые небо позволило увидеть.

– Барра и Кин, – сказал Гакх. – Редкое зрелище Луны петляют меж облаков, иногда выглядывают, а потом пропадают надолго.

– Ночью тоже видели... видел их. Сколько еще ехать?

– Посмотрите, – Гакх кивнул в сторону восходящего солнца, а вернее светлеющих облаков.

Леонид увидел пять деревень – каждая с четырьмя ровными радиальными улицами – и удовлетворенно кивнул. Путешественники загрузились в карету и приготовились к последнему рывку.

– Наша деревня вторая слева, – сказала Альна, стараясь не смотреть на Леонида.

– Наша?

– Там, где меня знают.

Вдруг до Фула, который о чем-то думал все утро, дошло:

– Добираясь до нас, вы обязательно должны были постареть. Сколько вам зим, Йоонитх?

– Тридцать семь лет... – ответил он. – По-вашему это... Девяносто семь зим. Еще около двухсот зим я провел во сне.

– Вы спали, летев к нам?

– Перемещения в подпространстве опасны в бодрствующем сознании. Дело в волнах, которые излучает мозг. Гораздо безопаснее спать.

– Двести зим во сне... – протянул Каппин. – Вы хотите сказать, что старше нас всех вместе взятых?

– Вряд ли вместе взятых... Но я старше любого человека на Акинне. Хронологически... Но биологически мне лишь сто зим.

Фул покивал и постучал по передней стенке кареты. Она остановилась, и Фул вышел на улицу, чтобы сменить с поста возницы Каппина. Леонид посмотрел на Альну, она почувствовала это, повернулась в его сторону, заглянула в глаза и дала понять одним лишь взглядом, что ее визит этой ночью был короткой слабостью, которая не должна повториться.

На подъезде к деревне Леонид сразу обратил внимание на то, что все дома у охилли были приземистыми.

– И улицы здесь ровные... – сказал Леонид.

Альна была увлечена поиском знакомых лиц, но тем не менее ответила:

– Точно по сторонам света. Когда Кхага в ясный день выплывает из-за океанских волн, свет здесь ложится одинаково на каждый из домиков по обе стороны от дороги... я всегда наслаждалась этой рассветной грацией... – кто-то из племени помахал Альне и она помахала в ответ. – Мне здесь нравится больше, чем в городах. Племена используют все, что дает природа, вместо того, чтобы бесконечно создавать что-то свое.

Казалось, что все отвращение к новоприбывшим исчезало только из-за того, что с ними была Альна. Фул, управляющий каретой, остановил ее и спрыгнул на землю. Альна открыла дверь и увидела Шамана.

– Ты к нам с друзьями? – спросил Шаман.

– "Друзья", представляю вам Шамана деревни, самого мудрого человека, которого я встречала.

Видно было, с какой теплотой Альна относится к человеку, которого все в деревне звали просто Шаманом.

– Фул, – представился Фул.

– Каппин, – представился Каппин.

– Гакх, – кивнул Гакх Шаману, с которым они познакомились еще многие зимы назад.

– Друг, – кивнул Шаман.

– Йоонитх, – представился Леонид.

– Мы к вам не просто так, – сказала Альна.

– Еще бы... – Шаман спокойно зашагал в сторону от кареты. – Просто так навестить старых друзей не приедете... Что-то хотите узнать?

– На кое-что посмотреть, – сказал Гакх, догоняя Шамана и показывая Леониду рукой, чтобы тот следовал за ними.

Альна, Фул и Каппин остались возле кареты, горстка охилли подошла и стала осматривать довоенный транспорт. Тут же подбежали дети и стали не только осматривать, но и ощупывать довоенный транспорт.

– Я бы хотела узнать, не покупал ли кто-то у вас яд? – спросила Альна, накидывая пальто, подаренное Гааной.

Гакх о чем-то пошептался с Шаманом, тот покивал, оглянулся на Леонида и пригласил обоих в дом. Втроем они прошли в самый низкий домик – там Шаман и жил. Леонид обратил внимание, что обстановка была выполнена в довоенном стиле. Всю мебель, которую когда-либо видел Леонид, производили ремесленные дома Столяров и Плотников, и вся она была сделана из древесины, которая после Второй Войны сильно потемнела и заметно отличалась от довоенных изделий из дерева. Однако в приземистом доме Шамана вещи были сделаны из светлого дерева, из металла, из пластика, что намекало на довоенное производство.

Шаман передвигался быстро и ловко, это контрастировало с видимой хрупкостью дедули. Казалось, что у него очень слабое тело, но глаза сияли большой силой, и это сразу расположило Леонида.

– Ваш смуглый друг не знаком с нашими обычаями? – Шаман обратил внимание на то, что Леонид не снял обувь.

– Разувайтесь, – сказал Гакх.

Шаман прошел за ширму и чем-то начал шуметь. Леонид сбросил ботинки, достал из кармана очки, надел их и присел у низкого стола.

– Вы, небось, редко теперь моетесь, – усмехнулся окончанием Шаман.

– В гостинице по дороге мылись, – ответил Гакх. – Вчера. Аффель по-прежнему дает электричество.

– Вот как? Ну... я все равно включу ароматницу.

"Шлиданом" – ароматницей – была небольшого размера коробочка с цветными клавишами. Шаман нажал на одну, и комнату наполнил приятный аромат знакомых Леониду цветов. Он мог поклясться, что знал когда-то эти цветы, но теперь почему-то забыл.

– Это одна из довоенных магических вещей? – спросил Гакх, сдерживая желание рассмотреть коробочку поближе.

– Магия – это все, что вокруг нас, – начал Шаман и подмигнул Леониду. – Кто-то не может ходить – и для него магией является ходьба. Кто-то не может двигать вещи без помощи рук – и для него магией будет сила Хуо... Праведники оставляли многие свои вещи в наших деревнях. Это – всего лишь одна из них.

– Я знаком с этой вещью. Ароматница, шлидан – синтезатор запаха.

– Я же говорил... он из ремесленного дома Неба, – пояснил Гакх.

– Вот как... – Шаман не выглядел удивленным.

Он разлил по чашкам остывший чай в качестве символа гостеприимства.

– Ремесленный дом Неба приходил на эту землю во время ее расцвета, – сказал Шаман. – Семь с половиной тысяч зим назад.

Леонид прикинул в уме – почти три тысячи земных лет:

– Откуда у вас эта информация?

– Многое передается от шамана к шаману... Мы знаем о Великой Распре, мы знаем о двух войнах, мы знаем о ремесленных домах с далеких звезд...

Акинский язык появился во время Великой Распри – войны между колонизаторами Милола. Разрозненные племена, только вышедшие из пещер, с восхищением приняли "небесных людей". Часть аборигенов поспешила присоединиться к созданию общества, к кампании по ликвидации безграмотности и созданию продвинутых производств. Часть племен осталась жить на берегу Океана, посчитав себя недостойными небесных людей. Постройку первой столицы остановила Великая Распря. Колонизаторы не смогли прийти к согласию по вопросам организации нового общества. Информация о Распре сохранилась только у восточных племен, которые остались жить на берегу после раскола в обществе колонизаторов. Цивилизованные же жители, осевшие в новообразованных городах, поспешили затереть свою историю, забыв о том, что мир их навещали извне, а язык стал модернизированной версией языка колонизаторов.

– Согласно нашим преданиям, большинство небесных людей, успевших собрать остатки своей магии, вошли внутрь трех гор... подняли их в небо и исчезли, – сказал Шаман.

Оставшиеся же колонизаторы погрузились в междоусобную войну. После Распри столицу достроили – не обошлось без силы Хуо, которой колонизаторы обучили местных жителей. Леонид не верил своим ушам. Он посмотрел на Гакха, чтобы увидеть, не удивлен ли он. Но Гакх, казалось, все это уже и так знал.

– Это Гакх попросил рассказать тебе наши предания... – Шаман долил чая в чашки. – Пророк – потомок тех, кто покинул Акинну во время Великой Распри. Охилли считают, что он еще сильнее испортил цивилизацию. Пророк придумал Аххи, он показал, что Хуо легко вырастить, если ты знаешь, что делать. Спящий – он не где-то там, – Шаман махнул рукой, – он здесь, внутри нас. Но Церковь все исказила... А Праведники... те, кто остались здесь после ухода Пророка, обладали чудесами.

Шаман достал голоинтерфейс из специальной для этого сделанной шкатулки, выудил оттуда же зарядное устройство и воткнул его в розетку от вешьта на улице:

– Волшебный экран, – Шаман протянул Леониду интерфейс. – Хуо говорит мне, что вы знакомы с ним.

– Да, это голографический интерфейс... Откуда он у вас?

– Это вещи Праведников.

– Вы уверены?

Модель и правда была похожа на голоинтерфейс Пакта планет.

– Он уверен, – ответил Гакх.

– Но ведь Тысячелетний Пакт не существовал в то время. А мы знаем обо всех цивилизациях... – Леонид осекся.

"Развитие цивилизации на Акинне – это заслуга цивилизации выше?" – подумал он.

– Церковь говорит, что на других планетах жизни нет, чтобы поддерживать сказку, – сказал Гакх.

– Мы знаем, что Пророк гораздо реальнее, чем об этом говорит Церковь, – сказал Шаман. – Мы слышали ее речи – они не знают настоящего Пророка, настоящих Праведников. Церковь говорит, что любой выбор ведет человека к страданию, но это неправда.

Леонид все еще думал о том, что и ароматница, и голоинтерфейс – это довоенные изобретения Акинны. Но их дизайн говорил о другом. Слишком сильным было сходство с дизайном Пакта.

– Вы можете этим управлять? – Шаман протянул голоинтерфейс.

– А вы?

– Он не умеет, – сказал Гакх. – Никто не умеет. Поэтому я и привел вас сюда, посланник.

Леонид прикоснулся к регуляторам голоинтерфейса, настроил резкость картинки. Связь, судя по иконке, отсутствовала, Леонид попробовал подключиться к экзонету Пакта, но прямое подключение встроено не было, а номера портов он не помнил. Однако Леонид помнил порт наблюдательной станции на орбите планеты и поспешил отправить послание туда. Ориентироваться на экране приходилось интуитивно, так как язык это был не акинский, даже не из языков планет Пакта. Тем не менее, цифры были все те же, все та же десятичная система.

В сообщении, которое Леонид выучивал наизусть, содержался код активации инженера в стазисе. Пока посланника не убили, нужно было срочно отправить послание о том, что церемония контакта должна состояться. Шаман и Гакх с любопытством наблюдали за движениями пальцев герцога ремесленного дома Неба.

– Я же говорил... Он Праведник, – сказал Гакх. – Но что вы делаете?

– Заканчиваю свою Миссию, – Леонид нажал кнопку, которую он принял за кнопку отправки, и выдохнул.

Экран пару раз мигнул и приготовился к следующему запросу пользователя.

– Надеюсь, получится, – сказал Леонид.

– Что получится?

– Я ведь говорил вам, что наследник ремесленного дома Гончаров дал согласие на проведение церемонии контакта, – Леонид рассказывал об этом Гакху и теперь надеялся на его понимание.

– Да, говорили.

– Церемония состоится. Я только что пробудил инженера на орбите Акинны.

– Вы... Что? – Гакх поднял брови и добавил окончания удивления к вопросу.

Альна в это время выясняла у охилли, кто брал у них яд.

– Обычно ликви не покидает пределов деревни, но пару лун назад я передавал смесь Церкви, – сказал один из охилли, заведующий хозяйством.

– Церкви? – вскрикнула Альна. – Но зачем?

– В рамках культурного обмена. Священник отправил посыльного, который принес письмо и символы веры вашей Церкви. Какие-то безделушки, я уже и не помню. Жест светлой тучи. Взамен просил наши символы веры и снадобья, которые мы используем в наших церемониях. Я упомянул о ликви, о его смертельности...

– Значит... Церковь спланировала убийство?

– Убийство? – удивился охилли.

Альна присела на землю:

– Теперь все сходится. Церковь, Инквизиция, герцог и наследник Столяров. Кого теперь назначат главой их ремесленного дома?

– Вероятно... Рокара, – сказал Фул.

– Определенно... Рокара, – сказал Каппин.

– Все сходится...

Правило наследования

(из материалов Миссии Тысячелетнего Пакта планет на Тау Кита Е)

19 марта 2985 г.

Местное название: Акинна

Приоритет контакта: средний (Б+)

Отчет: орбитальная наблюдательная станция Тау Кита Е

На Акинне существует правило наследования. Это переход имущества, прав и связанных с ними обязанностей еще живого лица к сыновьям или дочерям. Вероятно, это правило существовало последние 300 земных лет. Результаты информационной разведки предполагают, что до Первой Войны, когда на Акинне бóльшую часть работы выполняли синтетики, правило наследования применялось для выведения наследодателя на пенсию. Когда наследнику (пол не учитывался) исполнялось 60 зим (примерно 23 года по-земному), тому переходили права и обязанности родителя. Разведка также предполагает, что после Первой Войны это правило являлось стимулом для реабилитации института труда. Однако представляется странным то, что правило наследования сохраняется в текущий исторический период Акинны.

16. Собрание

В центре бывшей столицы одного из довоенных государств, совсем рядом с поместьем ремесленного дома Столяров, проводилось традиционное заседание совета ремесленников. За окнами бывшего кинотеатра с облезлыми стенами завывал аффель, а герцоги и герцогини со всех концов материка усаживались на понравившиеся места.

– Да будет благословен сон Спящего! – выкрикнул полноватый священник, когда все были в сборе. – В эту луну на нашем традиционном заседании мы должны обсудить многие важные вещи. Здесь собрались великие ремесленники Милола. Уважаемые пекари, кузнецы, плотники, столяры, стеклодувы, гончары, ювелиры, кожевники... Прямо как в старой поэме... "...Ремесел много, как капель дождя в аффель. Добро и зло едины, как гром и облака..."

Главы домов переглядывались – сразу после Второй Войны эта поэма была для них символом единения и справедливости. Но чем больше у ремесленников было сил и власти, тем сильнее они отдалялись друг от друга. Лок не был наивен, поэма для него была скорее традицией, чем констатацией реального положения дел.

Рокар сидел на углу стола, чтобы было видно всех, и думал свои тяжелые, но все более прояснявшиеся мысли. На фуршете, который предшествовал заседанию, Рокар узнал много нового и интересного о закулисной жизни ремесленных домов. Оказывается, Кхалани была на крючке у дома Столяров не потому, что те когда-то помогли ремесленному дому Пекарей. Дело здесь было в том, что Столяры отдали часть своих шахт на севере в безвозмездное пользование дому Пекарей втайне от остальных домов. Герцогиня Гаана сообщила это Рокару на ухо, когда тот решил сказать тост.

Рокар поднял кружку повыше:

– Дамы и господа, я хочу выпить за своего отца!

Главы домов поспешно подняли кружки с кислой брагой – самой лучшей, какую раздобыли посыльные Церкви.

– Он был примером для нашей семьи, – продолжал Ро, стараясь не говорить слишком много, понимая, что многие здесь были рады уходу Кайалла, – и останется символом силы и благополучия Столяров. Попрошу принять во внимание возможные секретные договоренности, в которые меня не посвящал отец. Все дела отныне буду вести я, поэтому прошу сообщить о всех необходимых подробностях нашего дальнейшего сотрудничества, – Рокар добавил эмоциональное окончание. – За Кайалла!

– За Кайалла! – вторили собравшиеся, а некоторые уже продирались к Рокару, чтобы сообщить о "всех необходимых подробностях".

Герцогиня ремесленного дома Ювелиров рассказала о том, что Пекари тайно добывают металлы в южных шахтах Столяров.

– Тайно для того, чтобы совет ремесленников не возмущался об оплате и сопряженными с этим...

– Я понял, – тихо перебил Рокар. – Спасибо, что сообщили.

Плотники и Стеклодувы после тоста напомнили о том, что поставки в их стороны ни в коем случае не должны задерживаться – развитие поселений на всем материке идет полным ходом. Дом Пекарей напомнил о древесине, а Кузнецы – о кирпичах. Рокар заверил всех, что об этих поставках отец ему сообщал и все будет в порядке. А теперь, когда все уселись и слушали толстого священника, Рокар наблюдал за взглядами сидящих, оценивая их поведение, пытаясь уловить все важное в мимике и жестах.

Лок продолжал свою речь:

– Не за горами экзамены Залов. Хочу отметить, что это очень важное событие... многие из ваших детей скоро займут руководящие должности, поэтому...

Церковь явно занимала главенствующее положение в совете, подумал Рокар. Лок был ведущим на собрании, а главы домов с наслаждением слушали все, что он сообщал в форме рекомендаций и поручений ремесленникам. Пока дома тщательно скрывали секреты своих производств и тайно передавали их от наследника к наследнику, казалось, что все было в порядке. И сдерживающим фактором, подумал Рокар, была Церковь – если бы не ее регулирующая роль в совете ремесленников, да и вообще в жизни общества, раздутая туча под названием послевоенный Милол обязательно бы изошлась молниями.

– ...рассмотреть вопрос использования бывших бизнес-центров и пустующих небоскребов...

Внеремесленные жили в высотках с не всегда работающими лифтами, половина всех домов в бывших городах была кладбищем. Огни окон не горели, внутри никто не жил, драгоценные помещения, обезображенные бомбежками, пустовали в ожидании приличного благоустройства.

– ...Мы проведем переговоры с общинами внеремесленных, – представлял свой план Лок, – нужно вдохнуть жизнь в эти забытые...

"Какой властью обладала Церковь?" – спросил сам себя Рокар. Лок говорит так, словно Церковь сильнее всех ремесленников вместе взятых. "Не могут же церковники одной только своей верой в Аххи управлять всем советом!"

– ...все в мире учит нас... Все ведет в Аххи. Но есть и такие лентяи, которые считают, будто делать ничего не нужно. Разве для это Спящий видит нас во сне?..

Все в зале сидели и внимательно слушали Лока, чьи-то глаза даже выражали откровенное удовольствие. Рокар никак не мог понять. "Либо им так нравятся все эти речи, что они с неподдельным интересом наслаждаются этой демагогией... либо Церковь держит их всех на коротком поводке с помощью... Чего?"

– ...и помните, – речь Лока подходила к концу, – совершайте дела, приближающие вас к Пророку! Да поможет вам это увидеть отблеск Аххи!

Главы вставали со своих мест, кланялись друг другу на прощание, обменивались пожеланиями. Рокар поддался всеобщей радости от точно поставленных целей и даже пожелал паре герцогинь успехов с милолханом, с восстановлением их посевных полей. Рокар подошел к Локу.

– Юный глава ремесленного дома! – Лок спускался с кафедры. – Как ваши дела?

Лок поспешил обнять Рокара, а тот поспешил тут же освободиться.

– Я хотел бы у вас кое-что спросить, – Рокар понимал, что это опасный шаг, но без него все интриги домов были бы лишены смысла.

– Хорошо, но у меня тоже есть вопрос. Насчет одной вашей шутки...

– Какой шутки? – по спине Рокара пробежал холодок.

– Сначала ваш вопрос, Рокар, – Лок бросил взгляд на оставшихся в зале людей, которые вот-вот должны были исчезнуть в дверном проеме.

Рокар прокашлялся:

– Я хотел спросить об источнике вашей власти.

– Так прямо?

– Я...

– ...Я понимаю ваше любопытство, юноша. Вы, наверное, думаете, что я здесь заправляю бурей... что все ремесленные дома меня слушаются, да?

– Скорее всего...

– ...Но это не так. Это синекура... Меня, как бы вам это сказать, избрали просто потому, что я умею красиво складывать слова. Ремесленники посчитали, что их совету нужен красноречивый лидер, который бы здесь читал стихи, строил планы и руководил деятельностью ремесленных домов.

– Вы ничего здесь не решаете?

– Ну.. как же... Решаю. Еще как решаю. Пока "они" позволяют. Я что-то вроде придворного советника, над которым висит туча, полная молний... как в той легенде...

– И вам это...

– ...Я сам согласился на эту должность. В Церкви я наставляю на путь мудрости молодежь... здесь я намечаю траектории развития ремесленных домов и всего Милола... Разве не благородное занятие?

– Наверное, – Рокар кивнул.

– Видели, как они смотрели, когда я тут вещал? Знают, что держат меня за жабры, словно рыбу из большого Океана. Но ведь и рыба тоже должна быть большая, если Океан велик, да?

– Значит, Церковь...

– ...Церковь делает свое дело. Мы растим чудесное поколение... Да и у меня есть свои грандиозные планы, о которых, вы, должно быть, уже наслышаны...

– Наслышан?

– В письме вы ответили, что все остается в силе. Но ремесленный дом Кузнецов утром в эту луну был весьма озабочен вашей шуткой...

Лок отправил вчера вечером через слегка успокоившийся аффель слугу с письмом, в котором просил послать очередную партию кирпичей следующим утром – Рокар так и сделал. Без задней мысли он узнал количество кирпичей, которые в последний раз отправлял отец, и отправил со склада ровно столько же. Рокар уточнил у грузчиков – те сказали, что возят эти кирпичи вот уже вторую зиму.

– Куда их везут?

– На север от поместья Кузнецов, однако, – ответил чумазый грузчик, закидывая очередной ящик в грузовую карету. – На восток от поместья Кожевников.

– А что там?

– Это вам, господин, виднее, однако, – ответил грузчик, вытер пот со лба толстой рукавицей и продолжил погрузку.

Мать Рокара говорила, что Церковь что-то строит. "Но что именно?" – спросил тогда сам себя Рокар. И не ставит ли он себя и свою семью под удар своим незнанием?

– О какой шутке вы говорите? – Рокар старался не терять самообладания.

Лок добавил недовольное окончание словам:

– Вы отправили нам кирпичи.

– Да...

– Если вы собираетесь выйти из дела, то выбрали не самый блестящий способ... так я вам скажу, – Лок слегка побагровел. – Простые кирпичи, ни одного артефакта...

Рокар опешил:

– Артефакты?

– Или вы, юноша, решили оставить их себе? – Лок будто бы все понял и тут же злость его прошла. – Не думаю, что это хорошая идея... Вы ведь ничего сами с артефактами не сделаете. И продать их некому, если вы хотели. Я просто вас предупреждаю. Пока что... Отправьте артефакты, чтобы не было проблем.

Рокар не решался ничего ответить. Лок поклонился и направился к выходу. "Артефакты?" – Рокар присел на возвышение кафедры. – "Либо мне нужно спросить у других ремесленных домов об этих кирпичах, что может быть опасно, либо отправиться на север и узнать все самому".

Кхага неуклонно катилась в сторону горизонта, но этого почти не было видно из-за туч. Главы домов, вдохновленные речью священника, готовились начинать новый месяц, месяц тучи, со свежими планами и задачами. А Рокар возвращался домой тяжелой походкой, узнав часть правды, которой владели Ювелиры. Они рассказали Рокару о том, что кирпичи, которые отправлялись ремесленному дому Кузнецов, были муляжами.

– Я думала, что отец вам рассказал, – прошелестела в трубку радио Дидни, герцогиня Ювелиров. – Внутри кирпичей артефакты.

– Что за артефакты?

– Те, что удается найти. Осколки старого мира. Кузнецы хотят возродить этот старый мир, тот, что был еще до Первой Войны. А Церковь им в этом помогает. Ведь не все, что принадлежало тогда машинам, было уничтожено. Умные ящики, говорящие диадемы, бесконечные огнива, очки с голосами внутри... все это Кузнецы втайне собирают.

– Но для чего?

Дидни подышала в трубку:

– Власть, как и всегда. В этих артефактах мощь, которая может поднять Акинну на небывалые высоты... и подарить Кузнецам и их союзникам силу.

– Это магические вещи? Откуда они взялись?

– Лок говорит, что когда-то это не было для нас магией.

– Он собирает осколки старины?

– Старины... древности, скорее. Позабытой всеми. Другие ремесленные дома были бы против этого – ведь на нашем производстве стоит новое общество. Если бы все узнали, что еще не все потеряно... было бы по-другому. Ваш отец знал это. И Кузнецы это понимают... Они ведь раньше часто отправляли экспедиции в пустоши. Вместе с проводниками, которые силой Хуо направляли целые отряды сквозь радиацию, ремесленный дом Кузнецов прошерстил старые города, павшие столицы... Они насобирали там всякого магического хлама. Отец твой тоже отправлял поисковые отряды... И отсылал порции найденного, маскируя под кирпичи.

– Зачем такая сложность?

– Это Лок придумал. Для безопасности и все такое...

– И он собирает все эти вещи... артефакты... А мы их даром шлем?

– Ну... почему же даром? Церковь поддерживает нас в совете, а это весомое преимущество... А к тому же дом Кузнецов – это важный союзник и...

Рокар шел мимо обвалившихся небоскребов и сваленных в кучу пластиковых велосипедов внеремесленных, пристально рассматривая пыльную землю. Вторую часть правды после Дидни открыл Лок. Он отправил письмо, в котором раскрывал подробности того, что знал сам. "Столяры были против нашего общего дела", – писал Лок. – "Твой отец, твой брат... Кто-то должен был их убрать. Я не знаю, кто это сделал. Хочу, чтобы ты знал, что это был не я".

Рокар вышел на свежий воздух, чтобы прийти в себя, и тяжело ступал по земле, хранящей любые секреты. Сколько здесь всего было похоронено? Сколько тайн было погребено глубоко внизу, под песками? И примет ли земля тяжесть ноши Рокара? Ведь он и не подозревал, что правда будет такой тяжелой. Рокар думал о том, что, едва узнав виновных в смерти отца, он захочет в ту же секунду отправиться в их поместье и свершить сладкую месть. Но подать это блюдо нужно будет холодным.

Дневник Леонида

(из материалов Миссии Тысячелетнего Пакта планет на Тау Кита Е)

2 марта 3035 г.

Местное название: Акинна

Приоритет контакта: высокий (А+)

Отчет: Леонид Добин

12 день месяца восхода

15 сентября 3032 года, начинаю вести дневник Миссии. Через трое или четверо суток должен начаться аффель, но раньше приземлиться я не мог, ждали хорошей погоды. Сел по координатам 25.5000, 84.0000, все ровно. Уровень радиации в норме. Провизии хватит на сутки, но я планирую питаться у ремесленных домов. Да и денег мне распечатали. Замаскировал орбитальную шлюпку в лесу, отправляюсь на юг. Буду кратко фиксировать события, чтобы потом можно было легко восстановить хронологию.

Повсюду песок, а там, где земля, воронки от бомб.

Теплая ночь. Две луны. Заночевал в развалинах дома.

13 д. м. восхода

Весь день добирался до цивилизации, страшно устал.

14 д. м. восхода

Конкун мимо. Альна возможно.

Спал в грязной гостинице.

1 д. м. тучи (суффир)

Все утро ехал до поместья Гончаров.

Халон мимо, Уиалк согласен. Миссия выполнена наполовину!

Встретил еретиков.

Инквизиция. Альна спасла.

Наследник Столяров мертв. Заговор?

2 д. м. тучи (ккоаффель)

К Пекарям. Сквозь шаровые молнии, они повсюду.

Герцог Столяров тоже мертв.

Инквизиция во второй раз едва не поймала.

Направляемся к племенам.

Вечером встретили тех же еретиков.

3 д. м. тучи

Весь день ехали.

Обсерватория.

В меня ударила молния!

Видел Хуо своими глазами!

Заночевали в гостинице. Завтра будем на побережье.

4 д. м. тучи

Прибыли к племенам.

Видел приборы Пакта. Что они здесь делают? Цивилизация выше?

Отправил послание инженеру на орбите.

Погоня настигла нас.

17. В одном месте

Аффель немного поутих, ветер стал слабее. Шаман смотрел на волны Океана и думал о том, что все случается так, как должно случиться. У Спящего нет и не было плана, по которому бы развивался мир. Он подарил всем частичкам себя свободу воли, и по этому закону мир сам выбирал свое будущее. У Спящего не было плана, но вот у людей планы были всегда.

Уиалк в это время, присоединившись к погоне Инквизиции, уже в составе их группы подъезжал к деревне охилли. Билони в это время общалась с теми из племени, кто поддерживал с ней контакт последнее время, а Джилайн рядом пинал камни. Гакх и Леонид от дома Шамана возвращались к месту, где остались стоять Альна, Фул и Каппин. Все главные герои исторического для Акинны времени собрались в одном месте, а Леонид случайно оказался в сердце этой бури.

– Он вызвал своих друзей, Альна, – Гакх добавил окончание возмущения. – Он Праведник.

– Это хорошо.

– Хорошо? – Гакх вдруг подумал, что новые друзья – это и правда хорошо.

– Церемония – дело небыстрое, – сказал Леонид в оправдание. – Но я должен был послать сигнал... пока был шанс. Не знаю, что это за язык. Не акинский точно. Надеюсь, я нажал правильные кнопки.

– Вы все сделали правильно. И мы тоже... Они специально назначили Рокара наследником. Все было рассчитано. – Альна краем глаза заметила двух незнакомцев у въезда в деревню. – Скоро здесь станет жарко. Гакх, ваше Хуо ведь ощущает опасность?

– Да. Это потому что Йоонитх отправил...

– Нет, дело здесь в том, что наши преследователи догнали нас, – Альна кивнула в сторону незнакомых ей Джилайна и Билони.

– От них агрессию я не ощущаю, – сказал Гакх. – Простые торгаши...

– Скоро здесь будет Инквизиция. А те двое – наши союзники.

– Откуда вы знаете, герцогиня?

– Хуо ведь не обманет?

– Не обманет, – сказал Фул.

– Но осторожность не помешает, – сказал Каппин.

– Будем осторожны, – Альна махнула двум незнакомцам: – Билони!

Билони в это время узнала, что герцогиня ремесленного дома Кузнецов была последней, кто узнавал о ликви. И в следующее мгновение герцогиня, которая каким-то образом оказалась здесь же, машет ей рукой.

– Герцогиня? – Билони подошла поближе. – Что вы здесь делаете?

Альна продолжила кричать издалека:

– Наверное, то же, что и вы. Пытаемся разобраться в том, кто друг, а кто враг.

– Вы друзья? – продолжала издалека спрашивать Билони.

– Да, – Альна развела руками. – По крайней мере, пока что...

– Мне сказали, что вы разнюхиваете насчет ликви.

– А кто это с вами? – спросил Джилайн.

– Герцог ремесленного дома Неба и внеремесленные, – представила Альна свою компанию, чтобы не вызывать подозрений.

– Ремесленный дом Неба?

– Тоже друг.

– Но ведь звезды мертвы, – сказал Джилайн.

– Это Джилайн, – представила Билони своего спутника, чтобы не вызывать подозрений.

– Переубеждать его будем потом, – Альна призывно махнула рукой. – Сюда приближаются нехорошие люди... А насчет ликви – это как раз наша зацепка.

– И наша тоже.

Альна быстро объяснила расстановку сил Билони и Джилайну, Шаман в это время обошел деревню и попросил всех быть наготове, успокоив тех, кто возмущался, что люди не из охилли собираются сделать полем боя деревню.

– Боя не будет, – сказал Шаман. – Мы будем мудрее.

Тучи будто стали светлее, когда Инквизиция, которую еще издалека почувствовали Гакх и Альна, подъехала ко входу в деревню. Белые плащи, лошади с повязками на рогах, а сверху, на карете – Уиалк. Леонид пригляделся: и правда он. Но почему он с инквизиторами?

– Наследник Гончаров с ними...

– Вижу, – сказал Гакх, исчез слева от Леонида и тут же появился совсем рядом с инквизиторами.

Лошади от неожиданности чуть не сбросили с себя всадников.

– Телепортация? – спросил ошарашенный Леонид.

– Хуо, – Альна сбросила с себя пальто.

– Зачем вы к нам пожаловали? – спросил Гакх у Инквизиции.

– Чтобы разобраться с такими еретиками, как ты, – ответил главарь. – Разве у тебя нет ног, чтобы ходить нормально?

– Тогда зачем нам Хуо?

– Это ересь. Хуо нам нужно для того, чтобы приблизиться к Аххи!

– Вы сами-то в это верите?

Инквизиторы медленно и гордо слезали с лошадей – сражаться верхом было не принято. Уиалк на карете молча за всем наблюдал. Наблюдал за тем, как Гакх пытался уговорить Инквизицию повернуть назад, чтобы все обошлось мирно. Наблюдал за тем, как люди в белых плащах доставали ружья и направляли их на Гакха, на Альну, на Йоонитха. Когда на безлюдной улице деревни раздались выстрелы, Гакх и Альна пустили всю Хуо в действие. Они исчезали и появлялись в разных местах, замедляли пули и двигались гораздо быстрее инквизиторов, пытавшихся спрятаться за повозку, на которой сидел Уиалк. Тот же преспокойно ждал, пока те, на кого он поставил, выиграют схватку.

Все охилли в это время забились по домам и прижались к стенам. Инквизиция точно не планировала оставлять никого в живых, и Шаман посмеялся над их планами – у людей всегда есть планы. Шаман в свое время научил Хуо Гакха, а тот научил Альну. И теперь вдвоем они сделают так, что кто-то из инквизиторов случайно застрелит другого, кто-то вдруг напорется животом на штырь изгороди, а кого-то ударит копытом испуганная лошадь. Все это Гакх и Альна сопровождали телепортацией, резкими перебежками и остановкой пуль. Но некоторые пули все же изуродовали пару домов охилли, а одна из шальных угодила Леониду в плечо.

Он как завороженный смотрел на это представление – Хуо существует, прямо сейчас он видит магию, которой его новообретенные друзья пользуются для защиты. Ряды Инквизиции редели, вот осталось трое, двое, один, вот их предводитель схватился за сердце, немного прошел вперед и упал замертво. Мертвая тишина. Гильзы довоенных ружей, тела мертвых инквизиторов, белые плащи, колеблемые ветром, покачивающие рогами лошади, а сверху, как вишенка на торте, или, вернее, как молния на горе, сидел Уиалк.

Тут только, когда представление завершилось смертью негодяев, Леонид почувствовал боль в плече. Повернул голову и увидел кровь, которая на песке уже собралась в небольшую лужицу.

– Пуля прошла на вылет, – как бы между делом заметил Уиалк, все это время наблюдавший за посланником. – Костюм зашивать придется.

Альна подбежала и коснулась двумя пальцами своего лба, а затем лба Леонида – передача Хуо. Леонид почувствовал, как по его телу разливается приятная нега, а мир вокруг вдруг обретает непередаваемые словами черты дружественности и любви. Гакх прикоснулся к ране рукой и кровь тут же свернулась.

– Вы нам еще нужны, – сказал Гакх.

– Благодарю… – прошептал Леонид.

– Превосходное зрелище, – сказал Уиалк, спрыгивая с кареты. – Теперь нужно только прибрать за собой, чтобы охилли не держали на нас зла. И снять того бедолагу с изгороди, – Уиалк кивнул в сторону инквизитора, которого Гакх поднял в воздух и насадил на штырь.

– Разберемся с этим, – сказал Фул.

– Вы предали нас? – спросил Леонид.

– Ну что вы... Я знаю обо всем, – Уиалк подошел поближе. – О том, что скрывает Акинна.

– О чем? – спросил Джилайн, выходя из укрытия, в котором пережидал схватку.

– Так вы не с Инквизицией? – спросил Леонид.

– Пришлось ненадолго быть с ними, чтобы добраться до вас. Терпел их общество, чтобы поделиться с вами тем, что я узнал.

Три дня назад Уиалк был в поместье ремесленного дома Кожевников. Когда он подошел к двери кабинета Ийегола, тот почувствовал приближение гостя и сказал:

– Назревает война... тучи собираются воедино... А вы пришли ко мне, считая меня союзником.

– Других союзников у меня нет... – сказал Уиалк.

– Что ж... Спящий лежит посреди великого Океана и грезит о нас. А мы играем в наши игры... Вы пришли, потому что считаете, что я знаю о чем-то, о чем неизвестно вам?

– Хуо никогда вас не обманывает.

Ийегол начал перечислять то, что знал:

– Артефакты у Кузнецов, но они все еще не знают, как ими воспользоваться. Это раз. Ремесленный дом Неба – это и ремесленный дом Пророка тоже. Это два. Оман, первый посланник, поднялся в небо, Йоонитх спустился, но не один. Это три.

– Не один? – удивился тогда Уиалк.

– Есть и третий посланник. Ремесленный дом Кузнецов сотрудничает с ним.

– Откуда вам это известно?

– Я общался с Оманом. Он обо всем знал.

– Мы с Оманом тоже проводили вечера в плодотворных беседах. Но о чем, как вы говорите, он знал?

– О том, почему Пакт планет интересуется Акинной... Вы, юноша, уже готовы к правде, я думаю. Дело в том, что наша земля скрывает очень много чудес. Ремесленный дом Столяров отдал шахты дому Пекарей, чтобы те вместе с домом Ювелиров добывали эти чудеса... артефакты.

– Что за артефакты?

– Они наткнулись на подземные поселения небесных людей... тех, что были здесь семь с половиной тысяч зим назад. Ремесленный дом Неба. Они были здесь в те времена. Они научили наших пращуров Хуо, научили ремеслам, показали секреты, которые придали нашей цивилизации импульс. Но тогда мы были еще не готовы.

Уиалк опустился в кресло, силясь переварить все это, а Ийегол продолжал:

– Когда мы были готовы, пришел Пророк... Почти спустя пять тысяч зим. Тогда никто, кроме охилли, уже не знал о подарках, которые сделали нам небесные люди. Они наблюдали за нами. И когда мы сами развились до того, что были готовы к более возвышенным подаркам, пришел Пророк. Он многое оставил. Оставил и артефакты. Кузнецы изучают их.

– Зачем?

– Кое-что может переменить весь Милол, всю Акинну. Это пульт управления небом. Но без Йоонитха у них ничего не получится.

– Зачем им посланник?

– У него есть ключ к этому артефакту.

Альна и Леонид внимательнее всех слушали этот рассказ. Уиалк продолжал:

– Когда я узнал обо всем этом, тут же отправился в свое поместье. По дороге обрисовался план. Нужно было обыграть все мудро. Я сказал отцу, что он во всем был прав, что герцог Ийегол вправил мне мозги, что нужно убить посланника, убить всех еретиков, пока не стало слишком поздно. Затем связался с Инквизицией и догнал их отряды.

– Третий посланник? – спросил Леонид ошарашенно.

Джилайн почесал затылок:

– Почему тогда Церковь хочет убить... Йоонитха... и всех нас... если у него есть какой-то "ключ"?

– Церковь об этом не знает.

– Я думаю, у них свои притязания на власть, – предположил Гакх.

Леонид никак не мог во все поверить:

– Слишком много всего. Вы сейчас телепортировались, убивали инквизиторов, залечили мне руку, а теперь рассказываете эти истории... Я пытаюсь поверить в мифы про Пророка, про ремесленный дом Неба... но не могу. Ведь тогда выходит, что все, что мы знаем... вся наша информация не стоит ничего... Еще этот третий посланник. Кто это?..

– Узнаем. Не будьте так категоричны, – улыбнулась Альна. – Если бы вы не знали того, что знаете... тогда бы не смогли понять, что можете чего-то не знать.

– Давайте будем играть в словесные головоломки потом, – сказал Уиалк резко. – Нам нужно добраться до южных шахт и понять, как в этом всем замешан господин посланник.

– Вы снова куда-то поедете? – спросил закончивший с погрузкой трупов Фул.

– Что вы собираетесь в этих шахтах понять? – спросил Каппин, вытирая пот.

– Вы не поедете с нами?

– Они разберутся с мертвыми инквизиторами, – сказал Гакх. – А мы сейчас станем шахтерами. Хуо говорит, что рассказ юного герцога правдив.

– Как у вас все ловко решает Хуо, – заметил Джилайн.

– Нужно схватить эту молнию, – Альна прикоснулась к ране Леонида, та окончательно исчезла.

– Спасибо…

– Вы уже достаточно благодарили. Теперь нужно помочь всей Акинне делом.

– До экзаменов в Залах еще полно времени, – сказал Уиалк. – Я с вами.

– Оружие оставляем вам в подарок, – Альна поклонилась подошедшему Шаману.

– Да примете вы благословение Океана! – поклонился он. – Надеюсь, ваши "важные дела" окажутся по-настоящему важными.

Зачем мы суемся в чужие миры?

(линейка обсуждений с нейроимиджборда "3ch@")

hitchhiker [25.11.2982 17:36]

Зачем мы вообще суемся в чужие миры? Ладно, с Землей понятно, нужно было покинуть эту помойку. Но ведь все неплохо разместились на Луне, на Марсе, на Деймосе, в конце концов. Какого черта мы полезли за пределы Солнечной? Почему нам не сидится на месте?

никто [25.11.2982 17:39]

незачем.

Гость [25.11.2982 18:16]

Любопытство. Любознательность.

hitchhiker [25.11.2982 18:25]

И все?

WisdomTaker [25.11.2982 18:39]

Человек всегда будет стремиться к экспансии... это же логично

хоккер [25.11.2982 18:41]

каждая новая планета таит новые чудеса. лучистый зак пробовали? это же гиллена семь

WisdomTaker [25.11.2982 18:45]

Можно перечислить все планеты Пакта и у каждой найти преимущества

никто [25.11.2982 18:56]

мы просто хотим спасти всех кого встречаем.

Гость [25.11.2982 18:59]

карлькон... нужно было спасать именно таким способом?

WisdomTaker [25.11.2982 19:07]

Или полюбоваться на другие формы жизни. На флору Гиллены-7, на фауну Солькеля

никто [25.11.2982 19:15]

мы просто хотим стать богами.

aZzimuth [25.11.2982 19:27]

про Акинну слышали? у них сезон бурь почти весь год

WisdomTaker [25.11.2982 19:39]

Или обменяться знаниями. Как с Туфиром или раньше с Карльконом

WisdomTaker [25.11.2982 19:59]

Или полюбоваться на Дафну. Подружиться с Комециусом. Слетать отдохнуть на Лю-6. Удивиться Сирису. В общем, ЖИТЬ

hitchhiker [25.11.2982 20:45]

ВисдомТейкер, а вы сами где работаете? Слишком позитивно

WisdomTaker [25.11.2982 20:59]

Наблюдатель на орбитальной станции Тау Кита Е

hitchhiker [25.11.2982 21:11]

Что за Тау Кита?

aZzimuth [25.11.2982 21:17]

это как раз Акинна и есть

hitchhiker [25.11.2982 21:21]

Что-то я не слышал про эту планету.

WisdomTaker [25.11.2982 21:28]

Пока что Пакт не афишировал особо. Так, только документация пока. Скоро услышите, Хичхайкер

hitchhiker [25.11.2982 21:38]

На что похожа? Про бури я уже слышал.

WisdomTaker [25.11.2982 21:43]

На бедный клочок земли посреди большого океана

hitchhiker [25.11.2982 21:48]

И все же... Зачем мы суемся в чужие миры? Есть более емкий ответ?

никто [25.11.2982 21:55]

нам нечем заняться.

WisdomTaker [25.11.2982 21:59]

Такова наша природа. С ней спорить не надо

Гость [25.11.2982 22:10]

стремление к эКсПАнСиИ у нас в крови!

WisdomTaker [25.11.2982 22:35]

А ты сам-то откуда, хичхайкер?

hitchhiker [25.11.2982 22:48]

С Ковчега.

WisdomTaker [25.11.2982 22:57]

Не завидую

hitchhiker [25.11.2982 23:03]

Хорошая планетка. Жить можно

Гость [25.11.2982 23:10]

сам с планеты третьего цикла колонизации, а возмущается тем, что мы "суемся" в другие миры...

hitchhiker [25.11.2982 23:33]

Я место рождения не выбирал...

18. Шахты

Ехали без особого энтузиазма. Даже возможность появления мародеров, которые обычно хозяйничали как раз на южной части Милола, уже не бодрила. Путешественники устали, это была четвертая луна в дороге, даже Леонид, который всегда готовил себя к долгим переездам в роли посланника, начинал уставать. Однако скорость, с которой мчалась электроповозка, поднимала дух. А еще тот факт, что все охилли удивились волшебному изобретению городских – повозка, движущаяся без лошадей. С помощью нее совсем скоро они должны были уже добраться до шахт.

Джилайн скатывал волосы в ровные дрединки и курил чай. Альна и Леонид переглядывались, то нежно, то холодно. Гакх и Билони обсуждали жизнь разных внеремесленных по всему материку. Уиалк думал о будущем Милола.

– Мой друг, Оман, хотел помочь всем поверить, что мы не одни во вселенной, – сказал Леонид, когда все обсуждали причину своего появления в этой тесной карете. – Но охилли и так это знают…

– Но не все на Милоле. Работа еще есть.

– А я хочу, чтобы Акинна снова сияла своим прежним могуществом, – сказал Уиалк.

– Благородные цели, – кивнула Альна. – Надеюсь, у вас все получится.

– Вы так говорите, будто не собираетесь нас поддерживать, – будто бы оскорбился Уиалк.

– Иначе бы я не выходила за пределы своего поместья и терпела бы компанию герцога...

В это время похороны герцога Столяров и его наследника проходили по всем обычаям Милола. Таков был обычай большинства планет Пакта – похоронные гимны, пронос саркофага к вырытой в земле яме, торжественный спуск вниз, бросание земли и закапывание.

Рокар стоял у могил отца и брата и думал о своему будущем и о будущем своего ремесленного дома. Он думал о том, что теперь у дома все будет хорошо – осталось только раскрыть секреты между домами и Церковью, которые остались нераскрытыми. Пока же Рокар пытался добиться этого с помощью встреч и звонков по радио главам ремесленных домов и надеялся, что Джилайн тоже поможет все прояснить, когда вернется. Сам Джилайн согласился на авантюру проехаться по южному краю Милола с еретиками, потому что считал дело с артефактами куда более интересным.

– Новый глава ремесленного дома Столяров нанял меня для того, чтобы я выяснил, кто убил его отца и его брата… – начал было Джилайн, – но теперь я…

– …Это и есть наше расследование, Джилайн, – перебила Билони. – Именно поэтому мы едем дальше. Мы ведь должны все выяснить, так?

– Мы выяснили, что Церковь, может быть даже самолично священник Лок... сделали это, – сказала Альна.

– Погоня за властью, – покачал головой Леонид.

– И столько смертей... – Гакх резко повернул руль, чтобы избежать ямы на дороге.

– Что Фул и Каппин сделают с телами инквизиторов? – Джилайн выпускал дым в окно.

– Сожгут, как и полагается... Эти алфиры... – Гакх разглядывал тянувшиеся вдоль берега образования фульгурита, – через них души похороненных уходят к тучам. Они не желают быть запертыми в песках. В эту луну вроде бы должны хоронить двух больших людей?

– По традиции через две луны... – Уиалк кивнул: – Это сегодня.

Аффель тучами и шаровыми молниями гулял по Милолу. Ветер то усиливался, то затихал. Иногда молнии вырывали из песка новые алфиры, иногда ударяли в гладь Океана. Электроповозка промчалась мимо поместья Стеклодувов, мимо кучи торчащих вешьтов, были отпущены комментарии с едкими окончаниями по поводу изолированности этого ремесленного дома. Эти комментарии вызвали у Леонида смех.

– У вас ведь нет анекдотов? – спросил он, сказав "истории, которые не злят", за неимением лучшего окончания.

– Что это? – не понял Джилайн.

– Истории, вызывающие смех, – пояснила Альна. – Оман рассказывал мне.

– И вы смеялись? – спросил Уиалк.

– Когда истории были смешные.

– Анекдот – это история, зачин... а потом неожиданная развязка, – объяснил Леонид, поправляя очки, и подумал о примере: – Вот слушайте... Два внеремесленных едут на двух велосипедах домой. Один другому говорит: "Спорим, что ты за три купона не съешь песок?" Второй отвечает: "Спорим", останавливается, зачерпывает горсть песка и сует себе в рот. Первый кивает и протягивает три купона на товары ремесленного дома Пекарей. Едут дальше. Второй спрашивает: "А спорим, что ты за три купона не съешь песок?" Первый говорит: "Смотри" и глотает песок. Едут дальше. Тут один из них и говорит: "А не кажется ли тебе, что мы бесплатно песка наелись?"

Леонид улыбнулся и посмотрел на спутников. Альна усмехнулась, в то время как остальные непонимающе переглядывались.

– Я понимаю абсурдность споров этих бедолаг, но что должно вызвать смех? – спросил Гакх.

– Мы ведь не извращенцы, чтобы смеяться, – с укоризной заметил Джилайн.

– До них не дойдет, – сказала Альна. – Смех у акинян можно вызвать только щекоткой. Да и то не у всех.

За небольшими горами, которые путешественники обогнули по южной стороне, начинались южные шахты. А до самого берега мирового Океана – барханы миллиардов песчинок, новообразования фульгурита, лихтенберговы фигуры, расколотые деревья, сожженные кустарники и светящиеся насекомые. И всю дорогу гром. "Он им нипочем", – думал Леонид, – "ни один громкий звук не испугает их, ни одна молния не заставит напрячься хотя бы один мускул".

– Скажите мне, Йоонитх, – Джилайн был серьезен, – звезды мертвы?

Альна улыбнулась в предвкушении ответа.

– Если вы хотите, чтобы они были мертвы, они такими и останутся, – сказал Леонид. – А если вы позволите им оживить себя, они будут жить.

– Простого ответа от вас не добиться?

– Хотите простой ответ... – Леонид скрестил руки. – Нет. Звезды не мертвы. Церковь не права. Тысячелетний Пакт существует.

Джилайн облегченно кивнул:

– Я так и знал. Я верил.

Шахты представляли собой скопление довоенных приисков и подземных построек. Искореженные экскаваторами пески хранили когда-то золото, платину, олово, а теперь, как совсем скоро выяснила Альна у одного из местных рабочих, здесь занимались мародерством. Ремесленные дома разбирали то малое, что осталось в наследство от прошлой цивилизации.

Ремесленники на довоенных картах наткнулись на подземную базу одного из государств и устремились за добычей. Помимо руды, хлама и оружия попадалось то, что ремесленные дома с благоговением называли артефактами – устройства неизвестного предназначения.

– Мы собираем эти вещи и отсылаем их, куда скажут, – закончил свой рассказ рабочий, которого допрашивала Альна.

– Кто скажет? – спросил Леонид.

– Ювелиры.

Опросив других рабочих, которых удалось встретить, Альна и Билони пришли к выводу, что стоит им поверить. Мужская половина пассажиров электроповозки возражать не стала. Таким образом, к вечеру, в стражу сна, которую можно было определить по изменению цвета облаков у горизонта, к началу стражи сна, герои добрались до поместья ремесленного дома Ювелиров и без приглашения облюбовали места для сидения в гостиной герцогини Дидни.

– Чего вы хотите лично от меня? – хрупкая герцогиня ремесленного дома Ювелиров стояла посреди собственной гостиной, застигнутая врасплох – так далеко от центра Милола редко бывали гости.

Гости плохо сочетались между собой – Гакх в грязных лохмотьях, Леонид и Уиалк в роскошных костюмах, Альна в спортивном, а Джилайн и Билони в своих износившихся комплектах. Однако все они были объединены одной задачей – поиском истины. Но герцогиня Дидни совсем не понимала, что еще она может добавить к тем частям истины, которые уже были найдены еретиками.

– В этом замешаны все, – Дидни прижимала худые руки к животу, – мы, Столяры, Церковь… Даже Пекари помогают.

– О том, что вы делаете в южных шахтах, мы знаем, – сказал Леонид.

– Мы как раз оттуда, – добавил Джилайн.

– Тогда чего вы хотите от меня? Артефактов у нас нет. Думающие ящики, разговаривающие очки, волшебные экраны… Все это мы отсылаем Кузнецам. Вы ведь знаете об этом, герцогиня?

Альна мотнула головой:

– Конкун не посвящал меня… но я подозревала… что-то слышала. Иногда. О третьем посланнике. Об артефактах. О каких-то договорах с Церковью… Но теперь я все знаю, Уиалк рассказал нам обо всем.

– А ко мне вы зачем пожаловали? – спросила Дидни.

– У нас расследование, – ответил Джилайн.

– Ремесленный дом Столяров потерял герцога и наследника, – добавила Билони.

– Я знаю об этом.

– Убили их ядом, взятым у охилли, – сказала Билони.

– Убили потому, что верхушка ремесленного дома Столяров не хотела следовать туда, куда всех ведет герцог Конкун, – сказал Уиалк.

– Куда же?

В комнату вошел внеремесленный и поклонился каждому из гостей по очереди.

– Герцогиня, – внеремесленный еще раз поклонился, – время еды. Мы принесли купоны.

– Ох, конечно, – Дидни кивнула гостям: – Я сейчас выдам внеремесленным еду и вернусь к вам.

Дидни ушла обменивать купоны.

– У нее мы ничего не выясним, – сказал молчавший все это время Гакх.

– Вы посмотрите на нее, она же так... – Джилайн изобразил что-то непонятное руками, – на побегушках у других домов.

– Что будем делать? – спросил Леонид.

– Нужна очная ставка, – сказал Гакх.

– С кем?

– С Локом. С Конкуном. С нашими подозреваемыми.

– Они убьют нас, – сказал Джилайн.

– Вас подозревать не будут, – сказал Гакх.

– У нас есть Хуо, – Уиалк кивнул в сторону Альны.

– И на нашей стороне Праведник, – добавил Гакх.

– Я не... – начал было Леонид, но подумал, что лучше уж ему быть Праведником. – Но что я могу сделать?

– Ийегол может помочь нам, – сказал Гакх. – Мне он точно доверится. А вы, Йоонитх, будете нашим козырем.

– Опять, – кивнул Леонид. – Быть козырем – это, видимо, моя Миссия.

– Тогда мы выдвигаемся обратно? – Джилайн закручивал чай в папиросу. – Чем быстрее мы доберемся до поместья Столяров, тем быстрее я получу вторую часть гонорара.

– Мы связались с еретиками, – сказала Билони. – Пути назад нет.

– Тогда как?..

– ...Только если мы не поедем отдельно... – Билони прищурилась. – Нас никто из инквизиторов не видел, так?

– Та-ак, – протянул Джилайн.

– Значит мы вернемся так же, как и приехали сюда.

– Но нас ведь ищут, – сказала Альна.

– И пусть ищут, – Билони встала и поманила Джилайна рукой. – Мы вернемся, а вы обогните Милол и нанесите визит всем негодяям.

Леонид кивнул:

– Но как вы поедете обратно?

– На моей электроповозке, – сказала Билони.

– Тогда мы арендуем повозку у герцогини Дидни, – предложил Леонид.

Альна пожала плечами:

– Я боялась, что мне придется это предлагать. Держите, – Альна протянула Билоне грузовую декларацию, из которой было видно, что охилли отправляли Локу яд. – Пригодится.

Джилайн и Билони нарочито низко поклонились и исчезли в дверном проеме гостиной.

– Я с ними, – Уиалк встал. – Вы знаете все, что передал мне Ийегол. Я вернусь к отцу, а вы...

– ...Скажите, что упустили нас. А мы сделаем круг и вернемся к вам с севера, – сказала Альна. – Застанем их врасплох.

– Помните, мы с вами общались глазами? – обратился Уиалк к Леониду.

Тот кивнул. Он помнил их беззвучный обмен кивками, когда Леонид покидал поместье Гончаров.

– Тогда я понял, что все на нашей планете будет хорошо. Наступают новые времена...

– Найдите союзников, – сказал Леонид. – Всех, кого сможете. Ремесленный дом Пекарей, Столяров... внеремесленные... Когда мы придем с севера, будьте готовы.

Уиалк поклонился и поспешил за внеремесленными, но на выходе налетел на Дидни.

– Уже уходите? – спросила герцогиня.

– Увы, – Уиалк поклонился и исчез.

– Да благословит Пророк ваши ноги, – проговорил Гакх еле слышно.

– Чаю? – спросила Дидни. – Вы ведь продолжите свой допрос...

– ...Вообще-то нет, – Альна встала. – Вы поедете с нами? – она обратилась к Гакху.

– Обязательно, – Гакх тяжело поднялся. – На старости лет хоть увижу Северное Согласие.

– Северное Согласие? – Леонид ни разу не слышал об этом месте.

– Мы ведь поедем вдоль побережья, чтобы не нацеплять радиации. И заглянем в Согласие. Там меня учили Хуо, – объяснил Гакх. – Это поселение монахов за Великим Озером.

– Много слышала об этом месте от охилли, – сказала Альна. – Говорят, эти монахи – самые главные мастера Хуо на Акинне.

– Чай не будете? – спросила Дидни.

– Мы возьмем у вас повозку, – Леонид протянул купоны. – И на всякий случай заплатим за ваше молчание. Так всем будет лучше.

Его снова вели. Сначала на юг, потом на запад, теперь на север. Что ждет там? И был ли правильно отправлен сигнал на орбиту? И состоится ли церемония первого контакта? И будет ли на ней Уиалк? Так много вопросов. И так много туч.

Астрология

(отрывок статьи из экзонет-газеты "Тысячелетний Пакт сегодня")

28 сентября 2761 г.

Астрология как описательная и предсказательная традиция описывает воздействие небесных тел на мир и человека, на его темперамент, характер, поступки и судьбу. Астрология предсказывает будущее по движению и расположению небесных тел и относительно друг друга. Люди в разных мирах наблюдали за звездами, за планетами, за их движениями. Проводились параллели между тем, что происходит на небе и тем, что происходит на земле. Но что, если будет существовать планета, на которой никогда не будет видно неба? Например, из-за туч? Что же тогда, у людей вообще не будет судеб? Или они сами смогут выбирать, куда повернет их жизнь?

19. Пульт

– Нужно допросить Лока, – заявил Рокар, хорошенько все обдумав.

– Это то, что я сказал, когда пришел к вам, – напомнил Джилайн.

Билони он высадил у хижины, в которой она жила, предварительно отсчитав еще немного купонов.

– За приятную компанию, – сказал Джилайн, протягивая их.

Билони это приключение понравилось. Она не знала, как Фул и Каппин избавились от трупов, не знала, получится ли у посланника выяснить все секреты ремесленных домов и остаться в живых. Ее это уже не волновало – она рада была оказаться в горячей ванной своего жилого угла в общежитии большой общины внеремесленных, оказаться среди таких же, как и она, обсуждать что-то неважное и пустое, не думая ни о чем.

Джилайн передал Рокару слова охилли: Церковь заполучила у них яд и не преминула им воспользоваться. Верхушка ремесленного дома Столяров, видимо, чем-то помешала Локу. Его Рокар не преминул тут же вызвать Лока. А тот не преминул приехать.

– Доброй луны, юноша, – сказал священник, входя в гостиную Столяров и осеняя всех, кого видел, знамением Хуо, которой сам совсем не владел.

Они ушли в кабинет, прежде принадлежавший Кайаллу, Рокар протянул Локу грузовую декларацию, которую Джилайн взял у Билони. В списке значился и яд, ликви, который вместе с остальными безделушками племен был привезен Церкви.

– Что это такое?

– Это доказательство вашей вины.

Лок недоверчиво взял декларацию в руки и бегло прошелся по ней взглядом:

– Где вы это взяли? Да, у нас был культурный обмен с охилли. Жест светлой тучи... Мы им свои символы веры, они нам свои. Я думал... что так мы сможем сблизить ремесленные дома и племена... соединить наши миры.

– И мой отец был против этого? Поэтому вы его убили? – Рокар подошел вплотную к Локу и схватил его за грудки, добавляя окончания возмущения. – Вы писали мне письмо, где клялись, что не делали этого.

– Я? – Лок добавил окончание страха, но и без всяких окончаний было видно, что он боится. – Ваш отец поддерживал мою идею. Как и ваш старший брат. Остальная часть совета ремесленников холодно отнеслась к этой затее.

Рокар отпустил Лока, неловко поправил его костюм и отошел к стене. Полный священник сел на стул и выдохнул:

– Доказательств у меня нет, юноша. И гнев ваш объясним. Но давайте подумаем вместе. Моя задача – помочь Милолу. Я – добрый пастырь. Наши обсерватории стоят для того, чтобы люди поменьше смотрели в небо. Чтобы они сосредоточились на развитии нашей собственной земли. Пусть они молятся Пророку, пусть думают о суде в конце своей жизни. Ведь так жизнь их становится лучше... Хуо в Залах для этого же – для эволюции нашего вида. Экзамены Залов – это то, чем я хочу связать воедино подрастающее поколение. Видите? Мои помыслы... не так грязны, как вам кажется, юноша... Но то, что делают Кузнецы... Они верят в магию. Они думают, что подняв артефакты из-под земли... Вы ведь слышали о них?

Рокар молча кивнул, не решаясь перебивать.

– Они думают, – продолжал Лок, – что смогут еще сильнее расширить свою власть. Конкун... он не знает о настоящем предназначении этих вещей. Он верит в магию... Но даже в этом я стараюсь не поднимать волнения в народе. Для этого мы маскируем артефакты в кирпичах.

– Простите меня, священник. После такого объяснения я... Вы думаете, что это Кузнецы...

– Инквизиция давно работает на них... а не на меня. Церковь не использует такие негуманные методы... Но Конкун убирает всех, кто может помешать ему.

– Потому что...

– ...Потому что он боится. Боится, что не успеет разгадать загадку артефактов, оживить их. Но сейчас у Конкуна появился важный союзник.

– Кто? – спросил Рокар.

Конкуну в это время в его поместье докладывала о своих неудачах Инквизиция. Отправленный за еретиками отряд бесследно исчез, а второй отряд потерял след. Но казалось, что герцог ремесленного дома Кузнецов совсем не был разочарован этим.

– Я понял, – только и ответил он, и инквизиторы поспешили удалиться.

Герцог был спокоен. Длинные волосы и бакенбарды будто стали жестче за последние луны, проведенные в подготовке последнего этапа постройки. Он сидел в своей гостиной и ждал, пока внеремесленные поставят на стол обед. Он думал о том, что связей, которые он успел нажить за свои сто сорок зим, явно не хватало. Еретики ускользнули, Церковь отказывается сотрудничать, а Рокар, кажется, начал что-то вынюхивать. Зря он воспользовался тем ядом. Охилли, конечно, это эмоциональные извращенцы, а у Лока в голове молнии вместо мозгов, если он хочет с ними подружиться, но зря он взял их яд. Можно было решить все другим путем. Возможность избавиться от двух туч одним дуновением суффира вскружила ему голову, он не мог не воспользоваться этим. А теперь жалел. Еще этот третий посланник. Приходится терпеть ремесленный дом Неба на своей земле, чтобы они помогли с артефактами, с Пультом. Только почему они говорят, что Йоонитх важен в этом плане? Если это правда, хорошо, что его не убили. Пока что хорошо.

Слуги накрыли стол, подали мокрое полотенце, Конкун едва вытер руки, как подошел внеремесленный:

– Господин, герцог Халон ремесленного дома Гончаров у входа. Разрешите впустить?

– Впускайте, – устало ответил Конкун.

Волосы Халона, вернее то, что от них осталось на облысевшем черепе, торчали в разные стороны.

– Доброй луны, герцог, – Халон поклонился и шмыгнул носом.

– Доброй... – Конкун кивнул и отправил кусок редкого фрукта в рот. – Вы...

– Я к вам с вестью... Может, она вас и расстроит...

– ...Говорите, – поторопил Конкун.

– Я сейчас встречался с посыльным дома Ювелиров и решил заехать к вам. Они говорят, что... – Халон шмыгнул, – артефакты закончились.

– Что?

– Это все. В южных шахтах их больше нет.

Конкун покачал головой:

– Что ж... это было ожидаемо. Но для нашего Пульта деталей хватит.

– Вы уверены?

– Можете быть спокойны, герцог.

Халон был взволнован, но Конкун продолжал спокойно есть. Он понимал, что рано или поздно артефакты должны были закончиться. Ведь они вывезли все, что могли, из радиоактивных городов в центре материка. Вывезли все, что могли из северных шахт, теперь из южных. Та мелочь, что оставалась у восточных племен, Конкуна не волновала. Теперь нужно сообщить третьему посланнику, что Пульт пора приводить к финальной фазе постройки.

Рокар после разговоров с Локом понял, что тот был хорошим дипломатом, но плохим воином. А в текущих условиях нужно было именно воевать. Лок ясно дал понять, что войны не миновать. Уиалк мог в этом помочь. Он получил от ремесленного дома Пекарей то странное письмо, в котором, как Уиалк по секрету поделился, Кхалани, наследница Пекарей, просила его сделать ей предложение меча, сердца и ума. Намечалось венчание, союз двух ремесленных домов, и этому Рокар был очень рад. Централизация власти в руках Кузнецов, которая его так волновала, должна была стать пережитком прошлого.

После того, как труп Кайалла был найден в их доме, Кхалани совсем не выходила из комнаты, и Уиалк, как только об этом узнал, поспешил вывести наследницу из состояния шока, поэтому поехал до поместья Пекарей. Влюбленные наконец признались друг другу в чувствах. Уиалк сначала подумал, что письмо, в котором Кхалани просила его сделать ей предложение, было обманом или подделкой. Кто-то мог бы подумать, что это было шуткой, но акиняне не знали шуток.

Уиалк поведал Рокару о планах посланника ремесленного дома Неба обогнуть материк, Великое Озеро и вернуться с севера, чтобы не погибнуть, если вдруг Инквизиция будет поджидать еретиков там, где они проезжали по пути на юг. Рокар поведал Уиалку, что Лок и Церковь оказались не при чем, а все следы вели к ремесленному дому Кузнецов. Все остальные дома, судя по оставшейся от Кайалла корреспонденции, всего лишь выполняли приказы Конкуна: искали артефакты и транспортировали их, не задавая лишних вопросов.

– Куда же их везут? – спросил Уиалк. – Все эти артефакты?

– На севере от своего поместья Конкун что-то строит. Я нашел только пару упоминаний в письмах, которые отец не успел сжечь. Это "что-то" называется там "Пультом".

– Что за Пульт?

– Пульт управления чем-то, я так понимаю.

Это устройство строилось по чертежам, найденным в одном из уцелевших довоенных научных центров. Разбирающиеся в электронике внеремесленные под предводительством третьего посланника строили то, что могло изменить всю планету. Возможно, это устройство планировали построить здесь бывшие колонизаторы задолго до Тысячелетнего Пакта. Третий посланник помогал в постройке, всеми силами оттягивая ее окончание. Нужно было, чтобы Пакт стал тем, кто заложит последнюю деталь, тем, кто разрежет красную ленту. Нужно было, чтобы Леонид оценил амбициозный проект по достоинству.

Терраформирование

(статья экзонет-энциклопедии)

Терраформирование – целенаправленное изменение климатических условий, атмосферы, температуры, топографии или экологии планеты, спутника или же иного космического тела для приведения атмосферы, температуры и экологических условий в состояние, пригодное для обитания людей. Данная задача представляет практический интерес для планет, которые не включены в Тысячелетний Пакт, но являются привлекательными для будущей колонизации.

Успешные примеры терраформирования (земные колонии первого цикла колонизации):

• Луна – естественный спутник Земли, колонизированный для разработки месторождений гелия-3. Первичное терраформирование – геодезические купола, вторичное – воздействие земными бактериями и водорослями, устойчивыми к первичной искусственной атмосфере и условиям солнечной радиации, третичное – изменение гравитации.

• Марс – четвертая от Солнца планета, колонизированная для разработки урановых месторождений. Первичное терраформирование – геодезические купола и мелиорация, вторичное – искусственное магнитное поле для борьбы с солнечным ветром, третичное – изменение гравитации.

• Деймос-2 – поселение на одном из спутников Марса (колония Деймос-1 потерпела неудачу из-за аварии на ядерном реакторе), созданное с целью создания пункта пограничного контроля покидающих земную юрисдикцию. Первичное терраформирование – геодезические купола и подземные сооружения, вторичное – мелиорация и изменение гравитации.

• Ганимед – самый большой спутник в Солнечной системе, единственный спутник Юпитера, обладающий магнитосферой, способной защитить людей от воздействия радиации. Цель колонизации – добыча металлов. Терраформирование – мелиорация и изменение гравитации.

• Япет – третий по величине спутник Сатурна. Цель колонизации – постройка тора для космического поселения. Первичное терраформирование – подъем жидкой воды на поверхность и мелиорация, вторичное – изменение гравитации.

• Феба – самый массивный из нерегулярных удаленных спутников Сатурна, колонизированный с целью создания пункта пограничного контроля покидающих Солнечную систему. Первичное терраформирование – геодезические купола, вторичное – изменение орбиты и гравитации.

• Эджворт – поселение на Эриде, второй по размеру после Плутона карликовой планеты, самой массивной и наиболее удаленной от Солнца. Цель колонизации – установка ретрансляционного узла. Первичное терраформирование – геодезические купола и воздействие земными бактериями и водорослями, вторичное – изменение гравитации.

20. На север

Леонид доверял Альне и Гакху в том, что они успешно обогнут радиационное облако, находящееся в центре материка, по западному побережью и благополучно доберутся до того, что Гакх назвал "Северным Согласием". Так Леонид перевел то, что звучало как "место на севере, где люди согласны". В чем согласны? Он не знал. Информации об этих монахах у Пакта не было.

Повозка, взятая у Ювелиров, тоже была электрической, поэтому ехать можно было с ветерком – если такое выражение могло быть применимо для Акинны во время и без того ветреного аффеля. Дидни была рада купонам на товары ремесленных домов, но о том, что эти купоны были напечатаны не на Акинне, путешественники умолчали. Теперь и Леониду позволили сидеть за рулем в то время, когда Альна и Гакх спали. Им приходилось управлять электроповозкой посменно, чтобы не терять времени. Гакх хотел поскорее добраться до Северного Согласия, чтобы встретиться с теми, кто подарил ему Хуо. Альна хотела поскорее добраться до ремесленников, чтобы разобраться с теми, кто, по ее мнению, не несет пользы для Милола. Леонид хотел поскорее добраться до своей орбитальной шлюпки, чтобы отправить сигнал еще раз, на этот раз наверняка. Церемония должна была состояться.

Когда Альна спала, Леонид невольно на нее посматривал. Она удовлетворила свою потребность и теперь в нем больше не нуждалась. Или же ему так только кажется? Он не знал наверняка, но выяснять пока не хотел. Нужно было уладить все дела, закончить начатое, а потом уже от Миссии отвлекаться на что-то мирское.

Ночью карета промчалась мимо земель ремесленного дома Плотников, поместье которого было скрыто за уцелевшими деревьями. Выше них были наставлены вешьты для того, чтобы молнии не били по деревьям. После этого участка Леониду уже не позволяли везти – он не обладал Хуо, не мог ощутить радиацию, которая была опасно близка здесь, на западном побережье материка.

Где-то там, в центре Милола, раньше обитали мутанты, изуродованные животные, люди с излишне длинными или лишними конечностями и их страшные дети. Всех их изолировали и не пускали за пределы зоны отчуждения, которая появилась после Второй Войны на тех участках, где были нанесены ядерные удары. Те, кого война не затронула, окружили зону отчуждения, удобно устроившись на костях предков.

– Вы чувствуете радиацию? – спросил Леонид.

– Гакх лучше, чем я.

– Это ощущение помогло мне выжить, – кивнул Гакх. – Когда я бродил по этой земле на руинах прошлого мира. Измерять было нечем.

Леонид достал из внутреннего кармана костюма дозиметр небольшого размера, которым измерял безопасность Милола после прилета. Гакх взглянул на прибор и тут же вернул внимание на дорогу:

– С нами не понадобится.

Они ехали на север, спали по очереди и снова ехали. Леонид старался спать меньше других, понимая важность, которую обретает их паломничество. Он надеялся, что их визит в Северное Согласие не займет много времени. Он надеялся, что Уиалк успеет собрать вокруг себя союзников. Он надеялся, что юный герцог сможет объяснить ремесленным домам важность Миссии. "Это протянутая рука, которая надеется встретиться с чужой... нет-нет, не с чужой... с другой рукой", – думал Леонид.

– Почему вы не стали играть Пророка? – спросила Альна, когда лес закончился и снова начались пески. – У вас ведь была такая возможность?

Вернулся сильный ветер, шаровые молнии бродили по разрушенным домам – когда-то здесь жили люди, растили детей и планировали свой быт на несколько зим вперед. А потом, в один из дней – война, без спроса, без предупреждения.

Леонид знал войны в других мирах, знал их беспощадность, бессмысленность и внезапность. До основания Тысячелетнего Пакта в земных колониях военные действия шли два долгих века. Где-то в далеких мирах и того дольше. Роман считал, что войны у людей в крови. На планетах, а после изобретения подпространственного двигателя и в целых системах, люди сражались за то, что считали важным. За людей, за территории, за идеи.

А потом все решили договориться. Поняли, что так будет лучше для всех. Через четыре года после своего основания весь Пакт узнал о парадоксе Гэсса, понял важность закона свободы воли. Еще через восемь лет был одобрен Протокол первого контакта. А через пятьсот лет после всего этого родился Леонид.

– Я не мог бы нарушить Протокол. Мне ведь нужно было бы тогда доказывать каким-то образом, что я Пророк. Но один из пунктов Протокола гласит: "Посланник не имеет права демонстрировать цивилизации-кандидату достижения Тысячелетнего Пакта до вступления"...

– ...Да, я понимаю, но вы бы могли...

– ...Вы бы могли стать Пророком, – сказал Гакх, – и всем было бы легче.

– Мог бы, но тогда я бы нарушил закон свободы воли. "Мы не должны становиться для наших братьев и сестер ни лгунами, ни богами", – Леонид процитировал Энрико Гэсса.

– Закон свободы воли... – Гакх задумался, по-акински дословно это звучало как "правило чужого действия, которое я уважаю". – И вы правда его соблюдаете?

– Каждый имеет право на выражение собственной воли. И заканчивается она там, где начинается чужая.

– И как же узнать, чье действие важнее? – присоединилась Альна. – Если они вступают в спор?

– В этом-то главная загвоздка.

– Спящий дарует нам свободу... – Гакх кивнул, будто соглашаясь с собой. – Но вот как мы ей воспользуемся?

Потрескивал вешьт кареты, ровно гудел электрический двигатель, вращающий колеса. Вдруг Леонид заметил кого-то, похожего на хорька, рядом с дорогой.

– Животные! – Леонид указал пальцем. – Не думал, что увижу хоть одного.

– Они все ушли на север, – сказал Гакх. – Когда началась Вторая Война.

– Как же они живут здесь? – удивился Леонид. – Как же аффель? Как же шаговое напряжение? – для этого понятия было слово "хуосфарр", "электричество под ногами". – Как же ваши бури?

– Они приспособились. Так же как и мы.

– Человек ко всему привыкает, – добавила Альна.

Леонид кивнул:

– Все ко всему привыкают.

"Общество теперь мягче, женственнее", – думал Уиалк, сидя в своей гостиной. Конечно никто не заподозрил его в связях с еретиками. Он сказал Халону, что им удалось улизнуть, отец легко поверил. Что теперь? Уиалк заполучил доверие отца, когда с такой самоотверженностью ринулся помогать Инквизиции. "Общество теперь мягче. Нужно действовать жестче". Уиалк щелкнул языком, чтобы подозвать внеремесленных.

– Отправьте это письмо герцогу ремесленного дома Столяров, – Уиалк протянул конверт.

"Ремесленный дом Кузнецов нас так просто не отпустит. Он держит всех на крючке... Свержение лидера?" – эта мысль грела душу юного Уиалка. Но для начала нужно было разобраться с Инквизицией. Если Лок не врал Рокару, то Церковь уже давно не контролирует инквизиторов. "Это личная армия Конкуна. И первое, от чего нужно избавиться".

В письме Уиалк просил у Рокара помощи в действиях по освобождению Милола. Необходимо было собрать импровизированное ополчение. "Если Йоонитх... Нет, когда Йоонитх доберется сюда, все должно быть готово".

Сам же посланник в это время приближался к Северному Согласию. К началу вечера, под конец стражи горла, из-за одного из холмов вдруг показалось неприметное поселение. Дома были сделаны из глины, одни стояли одиноко, другие были будто врублены в холм. От увиденного веяло гармонией: Леонид не мог оторваться от перетекающих одна в другую линий и форм поселения монахов.

Магия

(эссе Леонида Добина из экзонет-газеты "Тысячелетний Пакт сегодня")

7 июля 3035 г.

Акинна – это то единственное место, где жива магия. По крайней мере, из тех мест, которые я видел. История Милола такая же долгая, как и история Земли. Как и везде, магическое мировоззрение было преодолено здесь ростом цивилизации. Но акиняне вернулись к магии после войны. Они отбросили предрассудки, ушедшие в прошлое вместе со старым государственным строем, и начали учить новое поколение той магии, которой раньше занимались только монахи, скрывавшиеся от правящей религиозной организации.

Но те монахи, которые прятались от Церкви, так и остались отшельниками. Для них, как и для охилли, восточных племен, ничего не изменилось. Люди в городах играли в свои взрослые игры, швыряли друг в друга бомбы, а когда все стало тихо, вдруг вспомнили о магии. Но монахи никогда о ней не забывали. Она всегда находилась в них, она всегда есть в вас – глубоко внутри, спрятанная под слоем мира, который навешал на вас тревоги и заботы.

21. Монахи

Один из монахов сидел у лихтенберговой фигуры, высеченной молнией на камне, и медитировал, не отрывая от камня глаз. Электроповозка остановилась у одного из глинобитных домов. Гакх первым вышел из повозки, тихо поставив ноги на песок, стараясь не мешать медитации монахов. Из ближайшего дома вышла старушка в потертой рясе.

– Гакх, – женщина поклонилась. – Погостить?

Гакх кивнул и низко поклонился. Женщина кивнула в ответ и повела путешественников к самому большому дому, выполненному в виде полусферы. Глаза монахов, сидевших на земле, молча провожали трех незнакомцев, которые ступали по песчаным плитам к главному зданию.

– Боялся не успеть еще раз приехать, – тихо сказал Гакх.

– Еще будет жизнь. И не одна, – ответила старушка. – Ничего страшного. Сейчас как раз вечернее собрание.

В Северном Согласии Леонид совсем не слышал внешних звуков. Будто даже ветры аффеля не заходили сюда, за этот холм. Это место было средоточием покоя, молчаливые монахи с грустными глазами еще сильнее погружали в него. Внутри большого дома-полусферы на полу сидели послушники. В центре стоял старичок, а монахи образовывали круг.

– ...Первый Монах получил удар молнии... – продолжал старик свой рассказ, делая многозначительные паузы. – Глаза его ослепли... Все тело его было обожжено... и испещрено рисунками молний...

Женщина жестом пригласила сесть на свободное место. Альна постелила пальто Гааны на пол, и путники уселись.

– ...После этого он познал Хуо... – продолжал старик. – Если бы Монах не выжил, мы бы никогда не узнали о Хуо... Цените этот дар.

– Вы останетесь на церемонию тучи? – прошептала женщина.

– Это будет честью для нас, – ответил Гакх.

– Старая знакомая? – спросила Альна. – Как ее зовут?

– У монахов нет имен. Здесь всех зовут... никак.

Леонид наслаждался зрелищем: он, должно быть, находился сейчас в святая святых истинного культа Хуо на Акинне. Их еще приглашают поучаствовать в какой-то церемонии, большая удача.

– Что это за церемония? – спросил Леонид.

– Ликвими, церемония тучи. В ней...

– ...Ликви – это ведь тот яд, которым убили...

– ...К сожалению, да. Кто-то воспользовался смертельностью этого яда. Но во время церемонии сна испытуемые вдыхают пары кипящей ликви... Это безопасно. У охилли церемония тучи используется для посвящения молодых людей во взрослую жизнь. Для монахов это способ стать одним целым с Хуо. Именно с помощью ликвими Монах, самый первый человек, овладевший Хуо, научился расширять эту силу, выводить ее за пределы собственного тела...

Кто-то из монахов шикнул, чтобы Гакх не мешал им слушать проповедника. Тот продолжал вещать в центре собрания, монахи внимали.

– Вы знаете, почему мы живем здесь... для чего практикуем Хуо... Мы пообещали друг другу оставаться здесь до тех пор... пока блаженство Аххи не поглотит нас... Помните об этом.

– Аххи? – удивилась Альна. – Я думала, что это выдумки Церкви...

Старик открыл глаза и оглядел толпу:

– Из сегодняшнего расписания осталось следующее: созерцание до конца стражи горла и церемония тучи до самой стражи тьмы.

По рядам монахов прошлось оживление – они, видимо, давно ждали эту церемонию.

– На этом все, – подытожил старик. – Можете отправляться по своим местам силы.

– Что за места силы? – спросил Леонид.

– Там они созерцают, – бросил Гакх и поспешил к старику, обходя встающих монахов.

– Гакх, – кивнул старик.

– Монах, – кивнул Гакх.

– Рады вас здесь видеть. Вы с друзьями? – старик обернулся на Альну и Леонида. – Мы вас расположим. Пойдемте.

– Мы остаемся? – спросила Альна.

– Не помешало бы поспать с дороги.

– Вы не хотите поучаствовать в церемонии? – спросил старик и исчез за пределами дома, не дожидаясь ответа. – Я покажу ваши места, – донеслось с улицы.

Путешественникам выделили скромные кельи. В соседней лежал, тяжело дыша, перевязанный мужчина.

– Что с ним? – спросил Леонид.

– Практика "кколфисса".

Леонид знал, что "кколфи" означало обычную молнию.

– Это когда монах выходит на возвышенность и ждет, пока в него ударит молния, – пояснил Гакх. – Старая практика.

– Но зачем?

– Кто-то повторяет подвиг первого Монаха, кто-то хочет добиться единства с Хуо, кто-то в поисках сил... – Гакх кивнул в сторону выхода из кельи. – Вы знаете, где будете спать в эту луну, но сейчас время созерцания. Я должен показать вам то, что настоящий Праведник сможет сделать легко.

Пока Альна общалась с монахами, выясняя все, что хотела знать о Аххи, Гакх отвел Леонида туда, где некоторое время назад монах созерцал лихтенбергову фигуру на камне.

– Посмотри, – Гакх указал на камень перед ними, будто бы Леонид его не видел, – это сделала молния. У этих камней такая структура, что становятся возможными чудесные изображения. Посмотри внимательно.

Леонид уселся поудобнее и стал смотреть на линии, корни, расходящиеся по камню.

– Смотри, не отрывай глаз. Я расскажу тебе старый стишок. Тяжелая туча в небе летает... она не парит, она это знает. Сначала все молнии исчезают, затем материк дождь удобряет... – Гакх схватил голову Леонида, чтобы зафиксировать ее в одном положении. – И вот уже туча все меньше в размере, и молнии пыл свой поумерили... И дождь меньше льет, спокойны растения, очистилось небо... и солнце на небе.

Леониду показалось, что все тучи исчезли, что камень действительно стал светлее. Однако гром все еще было слышно, молнии все еще грохотали. Леонид хотел поднять голову, чтобы увидеть небо, но Гакх крепко держал его. После второй попытки он отпустил.

– Увидел? – спросил Гакх.

– Камень стал светлее... – Леонид с улыбкой посмотрел на Гакха. – Будто Кхага вышла из-за облаков.

– Попробуй еще раз. В эту луну время будет. А поедем завтра утром.

В Северном Согласии Леонид почувствовал себя ребенком. Он будто вернулся в утробу матери, будто оставил все переживания за пределами Согласия. Наверное, по поводу именно этого здесь все были согласны? По поводу того, что переживать, в общем-то, и не надо.

Здесь Леониду показали и левитацию, и телекинез. Гакх был рад удивить Праведника. А Леонид, когда первичный шок прошел, был рад тому, что теперь у него будут доказательства существования Хуо. Он просто приведет в Северное Согласие контактеров, они все увидят сами. И тогда весь Пакт поймет, что магия реальна, что важны не только технологические достижения.

Церемония началась в стражу сна. Для монахов название этой стражи не имело смысла – они ложились спать в стражу тьмы. В центре главного здания-полусферы была установлена электрическая печка, которая, как и все на Акинне, питалась от вешьтов, установленных на крыше.

– Спящий посреди Океана спит... – сказал старик, снова окруженный монахами, – и дарует нам свободу... Свобода делать все, что угодно... это опасная свобода... Как мы воспользуемся ей?.. Как применим?..

Двое монахов вынесли в центр котел и водрузили его на печь.

– Спящий слышит все наши молитвы... – продолжал старик. – Но слышим ли мы его?.. Не всегда... Почти никогда... – старик взял в руки мешок, стоявший у печки, и запустил туда руку. – Но у нас есть связь со Спящим... Эта связь – Хуо... И у нас есть связь с Хуо... Это ликви, – старик достал горсть зеленого порошка из мешка и бросил его в котел, который на печке уже начинал закипать. – Церемония тучи... – старик насыпал еще порошка в котел и оглянулся. – Вы все знаете наши самые главные строчки... Тяжелая туча в небе летает... – все тут же подхватили и начали повторять тот стих, который Леониду читал Гакх. – она не парит... она это знает... Сначала все молнии исчезают... затем материк дождь удобряет... И вот уже туча все меньше в размере...

Вода в котле кипела, котел на печке затрясся.

– ...Молнии пыл свой поумерили... – продолжал старик, поддерживаемый хором монахов. – И дождь меньше льет, спокойны растения... очистилось небо... и солнце на небе...

Все монахи резко выдохнули.

– Вы знаете, что делать... – старик жестом пригласил к печке. – По одному. Три вдоха.

Каждый монах подходил к кипящему котлу, наклонялся к нему поближе, делал три вдоха и тут же покидал помещение. Когда в очереди осталось всего пара монахов, Леонид пристроился за ними.

– Вы хотите поучаствовать? – Альна встала в очередь за посланником.

– Хочу. А вы нет?

– И я хочу. Вы не боитесь?

– Я участвовал во многих обрядах и церемониях инопланетных культов. Этот будет очередным для моей коллекции, – Леонид сделал шаг за монахом впереди. – Если все монахи вдыхают три раза, то безопасным для меня будет один.

Но старик заставил Леонида вдохнуть три раза:

– А теперь иди на свое место силы.

Леонид отпрянул от котла, посмотрел на Альну красными глазами, та была увлечена котлом, не обращая на него внимания. Леонид поискал глазами Гакха, того нигде не было. "Иди на свое место силы", – подумал Леонид. – "Какое у меня место силы?" Он попытался вспомнить, но в голове все перемешалось. Та келья, где ему постелили лежанку, это ведь не место силы? Это место сна. "Место силы... Камень?" – вдруг вспомнил Леонид.

Шатаясь, он вышел из главного здания Северного Согласия и, шлепая по песчанику, дотащил свое отяжелевшее тело до того камня, где созерцал лихтенбергову фигуру. "Зря я вдохнул три раза", – Леонид сел. – "Хоть эта фигура на месте. Надеюсь, я не занял чужое место". Он оглянулся: монахи, шатаясь, шли, судя по всему, до своих мест силы. "Тоже шатаются", – это его успокоило. Но что нужно было делать теперь? Леонид посмотрел на узоры на камне. Это было похоже на вид на реку с высоты птичьего полета. Или на корневую систему дерева. Или на легкие человека. "Но откуда здесь эти узоры?" – вдруг подумал Леонид. – "Камни здесь проводят электричество? Почему я не думал об этом, когда видел такие же узоры всю дорогу, весь Милол?"

Ноги Леонида затекли, он сменил позу, и узоры на камне изменили цвет и структуру. Они стали объемнее, стали выразительнее, они будто тянули к себе. "Что там говорила Альна? По этим рисункам шаманы могут предсказывать будущее? Но как?" – Леонид прищурился, пытаясь таким образом вызвать видения будущего, но ничего не получилось. – "Что я должен сделать?" "Ничего", – пришел ответ.

Леонид вскочил и оглянулся. Тут только он понял, насколько сильно подействовали пары из котла. Весь мир ходил ходуном, стоило Леониду хоть на немного изменить положение головы и перевести взгляд. "Долго это не продлится", – успокоил сам себя посланник. – "Я ведь через это уже проходил".

Это было одним из последствий его работы. Многие приветственные церемонии на потенциальных колониях включали то, что образно называлось "трубкой мира" – обряд, заключающий в себе изменение сознания гостя для приветствия его в новом качестве союзника. Грибной обряд на Комециусе, курительный ритуал на Ковчеге. "Рано или поздно это закончится. А значит нужно просто дождаться", – сказал сам себе Леонид. – "И взять от этого опыта максимум пользы".

Он снова сел перед камнем, отпустил беспокойство в свободное плавание и сосредоточился на лихтенберговой фигуре. Она заняла его целиком, захватила и поглотила. Леонид растворился во тьме, плыл в ней, как вдруг на фоне абсолютной темноты появился маленький ребенок, будто только что родившийся. Он спал посреди тьмы. Спал и улыбался. "Что ему снится?" – спросил Леонид. "Этот мир", – пришел ответ. Леонид спокойно кивнул. "Сколько он еще будет спать?" "Долго", – ответил кто-то. "Что же тогда делать тем, кого он видит во сне?" "Вспомни главный закон..."

Леонид напряг память. "Что за главный закон?" Тьма исчезла, будто втянувшись в лихтенбергову фигуру. Леонид понял, что отрезвел. Он встал, ударил себя по щекам пару раз, чтобы точно прийти в чувство, и вдруг почувствовал сильную усталость. Доковылял до кельи, в которой некоторые лежанки уже были заняты монахами, отошедшими от действия ликви. Когда Леонид начал погружаться в сон, он вдруг понял.

– Закон свободы воли! – крикнул Леонид на земном языке.

– Тише... – шикнул на акинском кто-то из монахов в темноте.

Подпространство

(статья экзонет-энциклопедии, важные выдержки)

Подпространство (также время-пространство) – часть вселенной, существующая как антипод нормального пространства в пространственно-временном континууме. Физику подпространства объясняет Теория Обратной Взаимообусловленности.

<...>

Согласно Дьюи Ларсону, создателю Теории Обратной Взаимообусловленности (всеобъемлющей теоретической базы, способной объяснить все физические явления от субатомных частиц до скоплений галактик), вселенная – не просто пространственно-временная структура вещества, но движение, где пространство и время — лишь два взаимообусловленных и не существующих друг без друга аспекта движения. Следуя теории Дьюи Ларсона, физическая вселенная целиком и полностью состоит из одного компонента – движения, существующего в трех измерениях, в дискретных единицах и с двумя взаимообусловленными аспектами – пространством и временем. Также физическая вселенная описывается в терминах отношений обычной математики, ее первичные характеристики абсолютны, а геометрия евклидова.

Все во вселенной может быть описано обратной взаимообусловленностью пространства (S) и времени (T):

• дистанция, длина (метр) = S

• длительность, время (секунда) = Т

• скорость (м/c) = S/T

• энергия (джоуль) = T/S

За унифицированную скорость здесь принимается скорость света (T = 1). Так, вселенная описывается следующими взаимодействиями первичных характеристик:

• ускорение (м/c²) = S/T²

• сила (ньютон) = T/S²

• импульс (ньютон-секунда) = T²/S²

• масса (килограмм) = T³/S³

• давление (паскаль) = T/S⁴

• мощность (ватт) = 1/S

• дипольный момент (секунда) = Т

• сила тока (ампер) = S/T

• заряд (кулон) = T/S

• сопротивление (ом) = T²/S³

• напряжение (вольт) = T/S² = сила

• магнитный поток (вебер) = T²/S² = ускорение

• индуктивность (генри) = T³/S³ = масса

• емкость (фарад) = S³/T

Таким образом, механическое, электрическое и магнитное взаимодействия могут быть описаны Теорией Обратной Взаимообусловленности. Эта взаимообусловленность показывает, что все, что существует в пространстве, также существует и во времени (и наоборот). Пространство имеет три измерения, следовательно и время имеет три измерения.

В теории Дьюи Ларсона существует два вида взаимоотношения пространства и времени (два вида движения): линейное движение или ян (наблюдаемое, измеримое, соединяющее два местоположения) и вращательное движение или инь (ненаблюдаемое, измеримое посредством влияния на измеряемое).

Пространство линейно, и само по себе оно наблюдается как пустое – вакуум. В пространстве есть "вещество" (частицы, атомы, молекулы). Это "вещество" осязаемо, следовательно, не является вакуумом. Поскольку пространство – это вакуум, это "вещество" не может быть пространством. Следовательно, "вещество" (поскольку существует только два варианта) – это время. Как было сказано ранее, время обладает тремя измерениями. "Вещество" времени – это трехразмерная временная структура, существующая в определенном месте трехразмерного пространства. Это "вещество" называется частицами.

Материя – это трехмерное вращение во времени (инь), связанное с трехмерным пространственным местоположением (ян). Антиматерия является "обратной материей", представляющей собой трехмерное пространственное вращение (инь), связанное с трехмерным временным местоположением (ян).

Таким образом, сектор материи медленнее чем скорость света (принятая за 1 = 1/1), то есть скорость материи всегда равняется 1/n. Сектор антиматерии быстрее скорости света (= n/1). Материя (пространство/время) – это конструктивный сектор вселенной, связанный с созданием. Этот сектор начинается из "ничего" и увеличивается до "чего-то" (атомы как шары). Антиматерия (время/пространство) – это деструктивный сектор вселенной, связанный с приданием формы. Этот сектор начинается со "всего" и уменьшается до "чего-то" (атомы как пузыри).

<...>

Подпространственный двигатель – это установка для перемещения объектов быстрее света. В основу двигателя положена концепция деформации пространства, вытекающая из физики Теории Обратной Взаимообусловленности Дьюи Ларсона. С помощью этого механизма производится перевод объекта из пространства-времени во время-пространство. Для стороннего наблюдателя корабль исчезает из пространства-времени, переходя во время-пространство.

22. Ополчение

На следующее утро, к концу стражи ветра, Уиалк и Рокар перешли к решительным действиям. Они собрали всех неравнодушных к будущему Акинны ремесленников и пошли войной на Кузнецов. Гаана предоставила свой арсенал, который она со времен Второй Войны тщательно прятала в своем подвале. Кхалани пошла с Уиалком, пообещав своему жениху, что будет с ним всегда, даже в войне, которую молодые герцоги запланировали.

Халона в известность Уиалк не поставил – пусть отдыхает дома, пока молодая кровь меняет мир. Ийегол тоже ничего не знал, ремесленники дома Кожевников в своем поместье спокойно читали книги. Фул и Каппин вызвались помочь, набрав крепких внеремесленных для возможных стычек с Инквизицией. Лок остался в Церкви молиться за то, чтобы с Акинной все было хорошо, за мир на всем Милоле. Джилайн в это время отсыпался после выпитой вчера браги. Билони, по своему обыкновению, сопровождала караван, отправившийся на юг по знакомой всем дороге.

Леонид, Гакх и Альна, по очереди управляя чужой электроповозкой, покинув Северное Согласие, предварительно позавтракав монашеской похлебкой, мимо северных шахт мчались к тому месту, где девять лун назад спустилась орбитальная шлюпка второго посланника. Когда электроповозка огибала Великое Озеро, ополчение, собранное ремесленными домами, направлялось к месту проживания инквизиторов.

Инквизицию застали врасплох и превзошли числом. Армии у ремесленного дома Кузнецов не осталось. Оставшихся в живых – тех, кому особо кровожадные внеремесленные не успели перерезать глотки – на всякий случай связали и заперли в одном из пустующих небоскребов. Будь Рокар и Уиалк не с Акинны, они бы улыбались. В их власти теперь был весь Милол. Но они не собирались править им. Они собирались сделать его свободнее, правильнее, чище. И с гордостью за революцию, которую они провернули за одну утреннюю стражу, ожидали Йоонитха ремесленного дома Неба, чтобы тот торжественно подтвердил, что церемония контакта с небесными людьми состоится.

В это время Леонид добрался-таки до шлюпки, которая была худо-бедно замаскирована в том, что раньше называлось лесом, а теперь представляло собой обугленные деревья. Гакх и Альна с любопытством следили за действиями посланника – как он нажал пару кнопок и шлюпка, похожая на большую металлическую карету, открыла свою широкую дверь, впуская внутрь Леонида.

– Здесь написано, что сигнал уже был отправлен... – Леонид выглянул через шлюз с потерянным лицом, – и что церемония контакта запланирована... – он перепроверил данные через монитор, – через два дня? Но как это возможно? – Леонид вылез из шлюпки и присел на камень, на котором сидели Альна и Гакх. – Церемонии должно было потребоваться двести лун, чтобы все организовать и добраться сюда. Кто-то отправил сигнал еще до того, как я оказался на Акинне? Но ведь это самый разгар аффеля! Ни одна шлюпка не сядет при таких условиях.

– Ну тогда перенесите, – предложил Гакх как ни в чем не бывало. – Свяжитесь с вашим ремесленным домом по небесному радио.

– Я не могу. Отсюда можно послать только сигнал о проведении церемонии. Больше ничего. Это нормы безопасности.

Альна пожала плечами:

– Тогда вы сделали все, что нужно было сделать.

– Я... – Леонид ничего не понимал.

– ...Поедемте, – Гакх встал с камня. – Доберемся до Ийегола и заручимся его поддержкой на случай, если у Уиалка ничего не получилось.

Леонид тяжело встал, все еще пытаясь сопоставить факты. Но факты не сходились. Что-то здесь было не так. Кто вызвал контактеров? Как они будут приземляться в аффель? И почему он не узнал обо всем этом заранее?

Электроповозка повторила маршрут от шлюпки на юг, который Леонид после посадки преодолевал пешком.

– Вас не могли отправить поближе? – удивилась Альна.

– Опасно, – объяснил Леонид. – Мою посадку могли заметить...

– ...И тогда вы бы стали Пророком, – покивал Гакх.

Воронки от бомб встречались все чаще. Затем показались развалины домов, затем поместье Кожевников, которое сразу после прилета Леонид обошел стороной, не решив тратить время на ремесленный дом мудрецов. Ийегола путешественники застали за чтением книг.

– За окном исторические времена... – сказал Гакх, входя в кабинет Ийегола без приглашения. – А вы здесь читаете свои книги.

– Гакх, мой дорогой. Сколько зим? – Ийегол встал, отложил книгу и поспешил поклониться. – Вас ведь ищет Инквизиция... Конкун...

– ...Да-да, мы еретики, знаю.

– Герцогиня, – Ийегол поклонился Альне. – А кто этот молодой человек? Неужто посланник ремесленного дома неба?

– Он самый.

– И зачем же вы пожаловали ко мне? – Ийегол снова уселся в свое любимое кресло и приготовился слушать – редко у него бывали такие гости.

– Видите ли, прямо сейчас готовится революция...

– ...Она уже произошла, мой друг, – Ийегол развел руками. – В стражу ветра ремесленные дома Гончаров, Столяров и Пекарей пошли против Инквизиции и Кузнецов. Пошли и... Все уже кончено... Мне сообщили по радио. А я в это время всего лишь, как вы выразились, читал книги.

Оказалось, что все уже случилось. У Уиалка все получилось. Леонид, Альна и Гакх поспешили к поместью ремесленного дома Кузнецов – Ийегол, возвращаясь к чтению, сказал, что именно туда, по последним данным, отправились ополчившиеся на Конкуна.

– Рокар, Гаана, Кхалани, другие ремесленные дома, внеремесленные... – перечисляла Альна. – Все они объединились. Новые времена наступили?

– Наступают, – кивнул Ийегол. – Я пожалуй вернусь к чтению, – казалось, что его совершенно это не волновало, он был бы рад и дальше читать книжки.

Ийегол ждал, пока все устаканится, чтобы продолжать преподавать Хуо в Залах, продолжать проверять ремесленников на правильность выбранных ими траекторий и по мере сил им помогать. Как и Лок, он не хотел оставлять Милол в плохих руках. Но, в отличие от более молодых членов ремесленных домов, Ийегол менял общество понемногу и незаметно – разговорами, нравоучениями, советами.

Путешественникам ничего не оставалось, кроме как ехать дальше, к Уиалку, к повстанцам. В это время Уиалк и Рокар, распустив ополчение по домам, приближались к поместью Кузнецов. На севере от него стояла старая обсерватория, которую Леонид уже встречал, когда впервые проходил здесь по пути от шлюпки к Конкуну. Но что-то изменилось.

– Смотрите, – Леонид указал на обсерваторию.

Ее телескоп по-прежнему торчал из отверстия в крыше полусферы, но труба телескопа была чем-то обвешана, чем-то новым. Вся обсерватория была пыльной и старой, но эти приборы были новыми. Вокруг стояли коробки, мешки и разбитые пополам кирпичи – следы стройки.

– Они модернизировали телескоп? – спросила Альна, останавливая карету у обсерватории.

За углом здания путешественники увидели Уиалка и Рокара. Те помахали руками:

– А вот и паломники... доброй луны.

Гакх вышел из кареты:

– Мы слышали, что у вас все получилось.

Уиалк кивнул:

– Инквизиции больше нет. Конкун бежал сюда, в обсерваторию, – Уиалк указал на полусферу.

– Что здесь? – спросил Леонид.

– Мы не знаем. Вероятно, внутри то, чем Конкун занимался последнее время.

– Пойду проведаю нашего старого друга.

– Один? – спросил впервые встретивший посланника Рокар.

– Закончу Миссию, – кивнул Леонид.

Вот она – обсерватория. Внутри – последний из противников Пакта на землях Акинны. Леонид вошел внутрь.

Парадокс Гэсса

(колонка Энрико Гэсса для издания "Экзо", важные выдержки)

25 декабря 2379 г.

Современность. Она постоянно обрушивает на нас новые испытания. Новые чудеса. Новые загадки. Задачи. Трудности. Сюрпризы. Человечество покинуло пределы Солнечной Системы. Вышло за пределы родной гавани. Триста лет назад такой гаванью считалась Земля. Еще раньше – Европа. До этого – сухие нынче Тигр и Евфрат. Человек открывает для себя все больше загадок. И под их давлением все меньше остается ответов.

Меня мучает один парадокс. Конечно, не меня одного. Но почему-то никто не решается внятно его выразить. С одной стороны, существует множество планет в бесконечной Вселенной, развивающихся по собственным законам. С другой стороны, все совершенные ранее контакты демонстрируют отсутствие иной, кроме homo sapiens, разумной жизни. Подойти к этому нужно без излишней метафизики, орудуя лишь серой логикой и этикой. Или понимание эволюции видов и планет неверно. Или наблюдения неполны и ошибочны. Пока что не представляется возможным доказать ни то, ни другое. Нам не хватает гнозиса, чтобы объяснить наблюдаемое. Но может хватить нашего скудного ума, чтобы сделать жизнь комфортнее. Эффективнее. Приятнее. И приблизить человечество к свету.

Homo sapiens. Одинаковое человечество на всех обитаемых планетах Вселенной. Эти планеты можно условно поделить на три типа.

Если уровень развития определенной планеты не допускает в своей системе мироописания межпланетных перемещений, нашим многоуважаемым посланникам никто не верит. Уровень общения врача с пациентом. Примеры. Дафна. Комециус. Лю-6. Каллн. И другие.

Если уровень развития планеты допускает магические способы межпланетных перемещений, посланники становятся богами. Уровень общения повелителя с подданым. Примеры. Солькель. Ковчег. Сирис. И другие.

Планет, которые бы допускали научно обоснованный способ межпланетного перемещения, встречено было всего две. Уровень общения товарища с товарищем. Примеры. Карлькон. Туфир.

<...>

Закон свободы воли. Единственный закон, требующий исполнения на просторах Вселенной. В широком смысле этот закон подразумевает отсутствие насилия над личностью, над планетой, над Вселенной. В нашем смысле это означает, что мы не должны становиться для наших братьев и сестер ни лгунами, ни богами.

Конечно, у свободы существуют границы. Свободная воля одного заканчивается там, где начинается свободная воля другого. Оставим расстановку этих границ на потеху недавно образовавшемуся Тысячелетнему Пакту. Моя же задача – обосновать закон свободы воли и описать его возможные нарушения.

Исследования экзоисториков уже сейчас могут расширить понятие архетипа Карла Густава Юнга, который за последние четыре века перевернулся в гробу очень много раз. На основе анализа данных с 23 планет юнгианское понятие коллективного бессознательного как формы, единой для общества в целом и являющейся продуктом наследуемых структур мозга, становится экзоколлективным. Возможным становится увидеть единые для каждого человека Вселенной экзоархетипы. Это и борьба добра и зла. Сочетание маскулинного и феминного. Левая сторона против правой. Реакция на внешние раздражители. Реакция на свои реакции. Стадии развития общества. Десятичная система. Смех. Вода. Бритье. Еда. Рождение и смерть. Ложь. Восстановление статуса-кво. Эгоизм. Смысл жизни. Любовь и ненависть. Мечты. Зависть. Встроенные программы. Заблуждения. Сомнения. Поиски. Выборы. Ошибки. Дружба. Неуверенность. Симпатия. Привязанность. Страх. Вера. Лень. Приобретения и потери. ДНК.

Экзоархетипы показывают единство вселенского человечества. Вершина эволюции ведет себя как вершина. Это логично. Каждого злодея можно оправдать. Почти каждый преступник считал, что поступает верно. Но где же заканчивается своя свобода и начинается чужая?

Нарушения закона свободы воли. Их можно вывести из пирамиды Абрахама Маслоу. Из семи чакр. Из восьми динамик саентологии.

Первое нарушение закона свободы воли. Посягательство на выживание другого человека. Прямое или косвенное.

Второе нарушение. Посягательство на выживание социальной группы. Одного ее члена или целиком.

Третье. Посягательство на социальное продвижение другого человека. Карьерное или межличностное.

Четвертое. Посягательство на обладание другим человеком. Или плодами его труда. Манипулирование тут же. Контроль.

Пятое. Посягательство на творчество другого человека. На внесение другими перемен в окружающий мир.

Шестое. Посягательство на духовность другого человека. На его идеалистическое осмысление мира.

Мы должны пообещать себе не нарушать закон свободы воли в отношении других людей. И надеяться, что этот закон не будут нарушать в отношении нас. Тогда весь мир преобразится. Прекратятся войны. Планеты станут дружны. И однажды утром мы посмотрим сводку новостей всей вселенной, которая не сможет снять улыбку с нашего лица.

23. Разгадка

В бывшей обсерватории было пусто, эхо шагов играло по стенам. В центре располагался телескоп с надстройками разных приборов, окруженный столами, на которых раньше, похоже, должны были стоять компьютеры. В похожей обсерватории по дороге к охилли Леонид уже бывал, когда Гакх совершенно неожиданно расплавил замок. Но здесь рядом с телескопом располагался масштабный постамент, за которым стоял герцог ремесленного дома Кузнецов.

Леонид подумал над эффектным вопросом:

– Вы ведь говорили, что не слишком религиозны, Конкун? – Леонид медленно шел по широкой зале, заставленной строительными лесами.

– Да, говорил, – Конкун спокойно стоял у постамента, на который был водружен голоинтерфейс – один из артефактов.

– Тогда почему вы верите в волшебство? В магию?

– Это не вера, посланник. Это холодный расчет, – Конкун подошел к голоинтерфейсу, но сделать с ним ничего не мог – он не умел пользоваться такими вещами.

– Ваш Пульт управления небом?

Конкун кивнул.

– И в ваш холодный расчет входило убийство двух ремесленников? – Леонид подходил все ближе.

– Столяры мешали бы... – Конкун оперся о постамент. – Они хотели рассказать всем об артефактах... хотели сделать всех свободными... Они ничего не понимали. Вы ведь даже не представляете, сколько людей отдали свою жизнь, умирая от лучевой болезни... ради того, чтобы эти артефакты оказались здесь. Они лезли в самое пекло, туда, куда во время Второй Войны были нанесены ядерные удары.

– Я знаю об этом...

– ...Акинна... Милол... мертв, – продолжал герцог, поглаживая бакенбарды. – Здесь уже нам делать нечего... Мы сами обрекли себя на такую участь, – Конкун пожал плечами. – Но что, если можно все изменить? Начать со светлой тучи? Вторая Война предоставила нам такую возможность... И сейчас, если вы позволите мне закончить начатое, посланник... Акинна очистится от проклятия аффеля и Милол вновь станет великим.

Леонид остановился в паре метров от герцога:

– Но ведь аффель – это не проклятие. Без него не будет небесного электричества, благодаря которому все здесь живет...

– ...Мы должны изменить нашу планету. Сделать ее удобнее для нас.

– Не совсем так, – раздался незнакомый голос позади Леонида.

Он обернулся и не поверил своим глазам: Аркадий Себин, отец Романа, предводитель самой главной династии ученых в Пакте. Одет он был в костюм ремесленного дома, специально напечатанный для Миссии Пакта на Акинне. Бородка, морщины в виде лучей от глаз, ровный лоб.

– Я сплю? – у Леонида по спине пробежал холодок, но он тут же взял себя в руки.

– Увы... нет, – Аркадий быстро прошел мимо Леонида и встал за монитором голоинтерфейса, отстранив Конкуна.

– Вы... третий посланник? – спросил Леонид. – Аркадий Себин?

Аркадий кивнул, ни говоря ни слова. Руки его быстро перемещались по голоклавиатуре, он что-то проверял и удовлетворенно кивал. Конкун стоял рядом, ничего не понимая.

– Но... – Леонид подошел поближе, чтобы как следует разглядеть Аркадия, о котором только читал в экзонете, – зачем вы здесь?

– Затем же, что и вы. Миссия Тысячелетнего Пакта.

Конкун начинал складывать картину воедино. Тот, кто думал, что его использовали, Йоонитх, оказался на самом деле важным членом плана, как и говорил Аркадий, третий посланник. Сам же Конкун, думая, что использовал всех, оказался самым главным использованным.

– Что это все значит? – Конкун добавил окончания возмущения.

– Я приземлился под конец месяца восхода... – Аркадий закончил с голоклавиатурой и обращался ко второму посланнику, – за пару дней до вас... Леонид. У Пакта появилась информация о возможности терраформирования этой планеты для обеспечения торговых и политических связей с другими планетами. Аффель – это пережиток, как правильно понял герцог, – Аркадий с издевкой кивнул Конкуну. – Только вот чего вы не поняли, герцог... Аффель уйдет не для того, чтобы Акинной правили вы...

– ...А для того, чтобы Акинна стала свободной, – закончил Леонид мысль третьего посланника.

– Все верно.

– Но зачем вам был нужен я?

– Это ваша Миссия. Принять на себя удар, пока я работаю в тени.

– Но ведь это подло! – Леонид нахмурился, но тут же расслабился: – Но ведь я сам согласился на это... на все риски, сопряженные с Миссией.

– Вот именно. Как и Роман. Мой сын был здесь десять лет назад, это он подкинул идею Пульта герцогу.

Конкун потерял дар речи. Он был самой главной пешкой в игре Тысячелетнего Пакта.

– Что за Пульт?

– То, что нам оставили в наследство. Мы не знаем, кто это был. Акиняне или цивилизация выше. Мы не знаем, приходили ли Учредители на Акинну. По всему Пакту можно найти следы цивилизации выше. Но только косвенные. Доказательств нет... – Аркадий развел руками. – Мы будем искать. И когда-нибудь обязательно найдем...

– Я не верил, что здесь были колонизаторы три тысячи лет назад...

– И правильно. Убеждения разделяют людей, а сомнения объединяют... Есть, конечно, одно очень важное доказательство. Это теория Дьюи Ларсона, которую ему передали. Это подпространственный двигатель, который мы бы ни за что не построили без помощи извне... Но вы об этом много не думайте. Бывает вредно.

Леонид машинально кивнул, переваривая все, что произошло.

– Настройка Пульта завершена, – Аркадий нажал на большую кнопку на голоинтерфейсе и отошел от него.

– А мне что теперь делать? – спросил Конкун.

– Наслаждайтесь представлением, – ответил Аркадий. – Как вы наслаждались им все эти годы.

– Вы оставите меня в живых? Ведь я покушался на жизнь посланника, я убивал...

– ...Мы знаем о ваших преступлениях, герцог, – сказал Аркадий мягко. – Но это лишь закон свободы воли. Вы воплотили его первое нарушение... посягательство на жизнь другого человека. Вы воплотили и второе... посягательство на выживание социальной группы. Может быть даже и третье, – Аркадий улыбнулся. – Но не будем ли мы похожи на вас, если тоже нарушим великий закон?

Конкун мгновение смотрел стеклянными глазами на третьего посланника, великого ученого Пакта, а затем набросился на него. Леонид не сразу успел среагировать – двое уже катались по полу, Аркадий улыбался красным лицом, а Конкун пытался его задушить. Костюмы ремесленных домов были испачканы в довоенной пыли.

И тут прозвучал выстрел. Леонид не заметил, как кто-то подошел к ним, пока он пытался разнять двоих. Над ними стояла Альна, дуло довоенного пистолета слегка дымилось. Аркадий вздохнул и упал на пол. Конкун не двигался, по его шее стекал ручеек крови.

– Меня, знаете ли, достала семейная жизнь... – Альна посмотрела на пистолет, будто не узнавая его, и уронила на пол.

– Спасибо, – Аркадий освободился от давления бездыханного тела и поднялся, отряхивая костюм.

Леонид посмотрел на Альну, та смотрела на Конкуна не мигая. Леонид обнял герцогиню, руки ее, висевшие плетьми, оживились и обняли Леонида. Она посмотрела ему в глаза:

– Я все правильно сделала?

Леонид молчал и любовался ее по-особенному голубыми глазами.

– Наверное, – ответил Аркадий. – Иначе бы он меня убил, не так ли? Две свободные воли боролись между собой...

Леонид повернулся к Аркадию:

– Но почему вы выбрали меня? Все было подстроено?

– Ну почему же... Закон свободы воли. Вы сами решили отправиться на Акинну, сами решили стать посланником. И видите как все прекрасно у вас получилось? Подняли революцию, стали пророком. Так и планировалось. Только жаль, что мы потеряли герцога...

– ...Без тучи молнию не сделать, – сказала Альна, освободившись от объятий Леонида, и присела на один из множества столов.

– Вы правы...

– Странно видеть, что он мертв, – сказал Леонид, посмотрев на тело Конкуна.

– Вы ведь и так наделали тут делов. Может быть, исказили экономику Милола напечатанными купонами? – Аркадий будто издевался. – Ну-ну, не обижайтесь...

– Что теперь? – грустно спросил Леонид – он все еще чувствовал себя пешкой в руках Пакта, такой же, как и Роман, как и Конкун.

– Пульт готов. Хотите включить?

Леонид подошел к голоинтерфейсу. Опять этот неизвестный язык. Леонид отпрянул от монитора:

– Вы знаете язык Учредителей?

Аркадий понял, что увлекся и это его выдает с потрохами, поэтому скрывать правду смысла нет:

– Ну... мы изучаем его...

– ...То есть доказательства все же есть?

Аркадий рассеянно кивнул:

– Да, есть, – он подошел к Леониду поближе. – Но всему Пакту знать об этом не нужно. Мы пользуемся технологиями Учредителей в разумных масштабах.

– Доказательства? – Альна подошла к Аркадию. – Так Пророк – это настоящий человек? Другая цивилизация?

Аркадий пожал плечами и неуверенно кивнул. Альна зажмурилась и отошла в сторону.

– Я понял, – Леонид смирился с этой тайной и нехотя нажал на кнопку.

Телескоп, а вернее то, что было вокруг него надстроено, загудело.

– Нам пришлось запитать все это здание, – Аркадий повысил голос, чтобы перекричать гул. – Мы дистанционно подключали лучших мастеров по технологиям Учредителей... Перебрали груду мусора... который все тут называют артефактами. На постройку ушло много сил и времени...

– ...И жизней, – добавил Леонид.

– И жизней, – согласился Аркадий и поднял голову наверх.

Леонид посмотрел: купол обсерватории медленно раскрывался, обнажая небо с темными тучами. Альна раскрыла рот – все-таки не каждую луну видишь, как работает этот гигантский купол.

– А вы не думали о парадоксе Гэсса? – громко спросил Аркадий, пока металл со скрежетом разъезжался.

– Что именно? – спросил Леонид. – Я часто о нем думаю...

– Не думали, как он разрешается? В чем разгадка?

– Разгадка?

Аркадий улыбнулся:

– Парадокс Энрико Гэсса разрешается очень легко: мы колонизируем только те планеты, которые привычны для нас... удобны... безопасны... Мы совсем не думаем о том, что, например, на газовом гиганте существует жизнь. Знаете почему? Потому что там ее и нет... в нашем понимании. Но там существует жизнь. Только другая. И на самих звездах есть жизнь. И на планетах чересчур жарких, и на чересчур холодных. Только вот ищем мы все время самих себя. Ищем там, где нам самим было бы жить неплохо, – Аркадий развел руками, как бы подводя итог речи и всему, что он на Акинне сделал. – Что ж... я вас поздравляю.

– С чем?

– С окончанием Миссии.

Купол полностью раскрылся, гудение приборов усилилось и воздух вокруг телескопа стал искажаться.

– Это Пульт?

– Он самый. Аффеля больше не будет.

Леонид ужаснулся:

– Но как же... культура акинян? Борьба тучи и молнии? Как же бесплатное электричество из воздуха? Как же вечные удобрения?

– Тысячелетний Пакт устанавливает определенные правила на присоединение. Терраформирование... Планета должна быть всегда открыта к контактам. Из-за аффеля окно для приземления или вылета сужалось до четверти годового времени. Вы понимаете?

– Я... Нет, я не понимаю, – Леонид оглядел Пульт, обнимающий телескоп, и попятился в сторону выхода, понимая, что противостоять Пакту он не сможет.

– Мы для вас просто игрушки... – бросила Альна и поспешила за вторым посланником планеты Тау Кита Е.

Посланник Акинны, планеты третьего цикла колонизации, шел прочь от обсерватории, переделанной в Пульт управления стихией. Он продирался сквозь подгоняемый ветром песок, сквозь гром аффеля, который должен был скоро прекратиться. Герцогиня ремесленного дома Кузнецов, теперь уже вдова по собственному решению, шла следом.

– Что теперь? – спросила Альна.

– Я не знаю, – Леонид остановился и упал на песок. – Так с планетой поступать нельзя.

– Может быть, они хотят как лучше? – Альна присела рядом и обняла Леонида – первый раз за все время их знакомства. – Все мы заблуждались. Каждый в чем-то своем...

Тучи понемногу таяли. На следующую луну они совсем исчезли. Церемония контакта состоялась к обеду, в стражу песка. В составе делегации были видные представители Тысячелетнего Пакта, в том числе и Роман, сын того, кто лишил вчера Акинну облаков. Все они мало улыбались, чтобы не тревожить извращениями акинян.

– Мы научим их анекдотам, – сказал Роман, пожимая руку Леониду.

Как давно ему никто не жал руку, последние луны все только кланялись. На торжестве присутствовали все видные ремесленники, всех внеремесленных контактеры тоже были рады видеть. Раздавали деликатесы других планет, показывали изображения флоры и фауны других миров, рассказывали о том, что происходило все это время на небе, за тучами аффеля. Уиалк, как принявший Миссию Пакта, был в самом центре внимания, что ему очень льстило. Потом делегация с жестом доброй тучи отправилась к охилли. К вечеру Конкуна, несмотря на протесты некоторых ремесленных домов, с почестями похоронили. Кто-то заметил, что через новый алфир его душа уйдет на небо.

– Я молился за вас, – сказал Лок Леониду. – Я был так слеп, когда твердил всем, что Акинна – центр мира.

Леонид понимающе кивнул и похлопал Лока по плечу:

– Наступают новые времена.

Странно было видеть Акинну без молний и темных облаков. Странно было видеть на небе Кхагу и две луны – Барру и Кин.

– Ты все знал? – спросил Леонид, когда после всех торжественных мероприятий они с Романом остались наедине. – О Пульте? О планах Пакта?

Роман покачал головой:

– Не все. Отец сказал мне, что будет третий посланник, но не сказал, что это будет он сам. Про Пульт я почти ничего не знал. Только передал Конкуну карты с точками, где нужно было искать. Эти точки размечал отец со своими коллегами. Экстер-радиоуглеродный анализ. Он, почему-то, очень стремился присоединить Акинну к Пакту. Ты узнал, что в ней такого ценного?

– Нет, – Леонид скрестил руки на груди. – Я думал ты мне скажешь.

– Что-то важное для пакта?

– Только если... – Леонид вдруг свел все элементы большого пазла воедино. – Следы Учредителей... Пакт расчистил себе путь. Убрал аффель, чтобы получить полный доступ к планете. Здесь, должно быть, остались технологии Учредителей. Здесь есть Хуо. Я сам видел... А по закону свободы воли Пакт не мог ко всему этому приложить руку. Теперь может. Аркадий манипулировал чужими волями... Играл волей Конкуна с помощью его эго...

– Учредители реальны? – удивился Роман.

– Ты знаешь о них?

– Что-то слышал...

– Те точки, которые ты отмечал для Конкуна... Это ведь те места, где жила цивилизация выше?

– А они были здесь?

– Три тысячи лет назад. Если верить охилли, они были здесь первыми колонизаторами. Потом поссорились, улетели. А тысячу лет назад сюда приходил Пророк...

– ...Так это правда?

– Если думать о Пророке как о члене цивилизации Учредителей, то может быть и так.

Они сидели на берегу Океана, за оградой деревни охилли. Два посланника на планете, которая лишилась своей самой главной особенности – темных туч и ярких молний. Может быть, Тысячелетний Пакт с помощью Пульта и правда сделал планету лучше?

Под вечер Леонид доехал до поместья ремесленного дома Кузнецов. Альна сидела у окна, пытаясь привыкнуть к яркому солнцу, к двум лунам.

– Ночью будут видны звезды. Мириады других миров. Потом здесь появятся растения... и животные... и...

– ...Ты улетаешь к ним? – Альна уронила голову на плечо Леонида.

– Еще не думал.

– Подумай. Приключения закончились. Что будет теперь?

Леонид подумал о том, что будет теперь с Акинной. Ее изуродуют в поисках артефактов Учредителей? Или оставят в покое? Что будет с Хуо? Как эта сила изменит Пакт?

У него не было ответов. Но был план. Он станет амбассадором Акинны в Тысячелетнем Пакте. И сделает так, чтобы все с этой планетой было хорошо.