Третие

Часть 1. Третие

«Привет».

Кто-то пришел в психиатрическую лечебницу, где работал Саня.

«Как тебя зовут?»

Незнакомец молчал.

«Не хочешь, как хочешь, у меня и кроме тебя дел полно, сейчас пациенты пойдут гулять, мне за ними нужно следить, а вот однажды, когда тут лежал, попытался сбежать, но меня поймали. Я тогда еще подрался с медведем и устроил пожар, хотя возможно мне это показалось, ведь тогда я еще был, кажется, не в себе, поэтому понимал не все происходящее вокруг. Может быть вы хотите сюда записаться и тоже полечиться?»

Нет.

«А зря, у нас тут хорошо, мне вот очень понравилось, у меня теперь даже своя квартира есть, я вышел отсюда, потому что почти вылечился и не нуждаюсь больше в изоляции, а вы нуждаетесь или вы здесь по другому вопросу?»

По другому.

«Это хорошо, я тогда сейчас позову ком-пе-тент-ных людей, и они все вам объяснят, а то я не очень в этом разбираюсь, вы уж меня извините, спасибо, пожалуйста, я скоро!»

Его не было несколько минут.

«Я вернулся! Глядите с кем!»

Рядом с ним шла страшная женщина.

«Что вам надо?»

***

Яркая вспышка. Ощущение волшебной невесомости, полета, хаотичные картинки, мелькающие перед глазами — быстро сменяющиеся поколения, строящиеся города, войны, а потом... Все в обратном направлении — войны, строящиеся деревни, пожары, восстания, войны, наконец — пустота. Точка в огромной черной пустоте. Бесконечность. Огромный взрыв, снова свет!

И...

Он полетел вместе с ним. Его носило через все времена, через все события, через все страны, села и города. Этот полёт занят меньше тридцати секунд — все происходило настолько быстро, что нельзя было ничего понять. Наконец но отбросило у большой пещеры. Стена. За ней что-то есть, почему-то он точно это знал. Тук-тук-тук. В этом месте за каменной стеной что-то есть, определённо. Только как ее открыть? Наверняка есть кнопка.

Где же она, где? А, вот!

Щелк.

Стена медленно начала отодвигаться, взору Михаила начала показываться великолепная лаборатория, внутри которой находились невиданные современной науки предметы. Как тут...

Бам!

Кто-то ударил его по голове.

***

«Что же такое случилось с нашей памятью? — думал Никитин, идя по твердому снегу. — Почему все так случилось? Кто такие эти двое спутников? Был бы я моложе, я бы запомнил все! Но почему не помнят другие? Или мне кажется?»

Он уже не думал о деньгах или славе, которая занимала все его мысли до этого. Теперь он думал только о них.

— А их точно было двое? — спросил вдруг Нелюбин. — Мне кажется, был один.

— Трое. — Цветаев решительно повтори: — Три, точно три.

— Три?

Никитин не понимал ничего. Он сам засомневался в том, что их было двое. Но нет, была пара — кажется, они были не в ладах.

— Один был с камнем, — начал Цветаев.

— И... — захотел продолжения Нелюбин.

— А другой был...

Про другого сказать он ничего не мог.

— Одно могу сказать точно, — произнес Никитин. — Они были странными.

С этим согласились все.

***

«Ты вздумал уйти от меня? Не получится – я всегда с тобой!»

– Я улечу отсюда! Сегодня же!

«Ну попробуй, попробуй. Уйди, я всегда буду с тобой. Неужели ты еще ничего не понял?»

– Ты обманщик! Ты ненастоящий, ты не сможешь пойти за мной! Я знаю, есть еще один такой как я, я спасу его от этой участи! Я... Я ухожу, я ухожу от тебя, ненормальный!

«Ненормальный здесь только ты, Саня!»

Глава 1. Попытка номер 3

С небес валил белый, как лист бумаги, снег. Он мягко приземлялся на землю, застилая землю толстым покрывалом снега. Кто знает, когда ступали здесь ноги человека в последний раз? Эти необитаемые места до сих пор не были исследованными полностью, и вот очередная экспедиция шла покорять необъятные просторы русского севера. У них была определенная цель, цель, которую они должны были достигнуть, после чего подробно отчитаться об этом Географическому сообществу, которое и отправило их в это опасное путешествие, рискуя их жизнями, но тем не менее отдавая себе отчет, что если все, о чем они предполагали, окажется верным, то они станут знаменитыми, почитаемыми и навсегда войдут в мировую историю как Величайшие Первооткрыватели наравне с Христофором Колумбом и Фернаном Магелланом. В этом случае они будут известны, как открыватели настоящего Чуда Света, аномалии, подобных которой больше никогда не будет на свете. Слухи об этой земле ходили давно и только недавно людям удалось обнаружить подтверждение существованию этой земли – пролетая над водами Северного-Ледовитого океана, экипаж одного вертолета обнаружил странный остров, выделяющийся среди остальных вечно холодных земель. Остров был теплый, на нем совсем не было снега! А еще, кажется, на нем бегали люди. Одеты они были совершенно по-летнему, растили огороды, выращивали скот, холода здесь как ни бывало! Никто не мог и подумать об этом. К сожалению, высадиться в это место было невозможно, поэтому тотчас было решено отправить к этому место экспедицию в составе шести опытных экспедиторов под руководством Головачева Сергея Васильевича. Он был известен в широких кругах как очень опытный ученый. А называлась эта земля – Земля Санникова.

Тысяча восемьсот десятый год. Купец Яков Санников во время одного из своих путешествий обнаруживает высокие каменные горы примерно в семидесяти верстах от корабля.

– Посмотрите-ка, что ж это такое? Неужели остров? Но как же ж так, ведь по картам его никак здесь быть не должно!

– И правда, это что же такое? Неужели новый остров вы, батюшка, открыли?

– Возможно... Я ведь пять лет назад остров открыл, и десять лет назад остров открыл. Вдруг и сейчас. Запиши-ка все наблюдения на бумаге, да побыстрее. Обозначь на карте расположения этой земли. Да гляди-ка, и снега на ней совсем нет!

– Точно, батюшка, нету!

– Может поближе к ней подплывем? Давай немного отклонимся от нашего пути и заглянем в это чудное местечко!

– Давайте попробуем.

Но доплыть до острова не получилось. Ледяная земля преграждала кораблю путь, после чего было решено доплыть до острова в другой раз. Но другого раза не получилось. До этого случая.

«Досье. Участник экспедиции №1

Имя: Нагаев Алексей Павлович.

Возраст: 28 лет.

Цвет глаз: карие.

Рост: 1.86 м.

Внешний вид: не длинные черные волосы, заостренный нос, густые брови, нет бороды, очень тощий.

Дата рождения: 26 мая 1907 года

Место рождения: Козлов, Тамбовская губерния, Российская Империя.

Место жительства: Москва, СССР

Краткая биография: обучен на историка-исследователя, участвовал в четырех исследовательских экспедициях».

«Досье. Участник экспедиции №2

Имя: Державин Евгений Павлович.

Возраст: 55 лет.

Цвет глаз: светло-серые.

Рост: 1.78 м.

Внешний вид: несмотря на возраст, выглядит достаточно молодо. Носит очки, блондин. В хорошей физической форме, худой. Носит небольшие усы и недлинную бороду, но иногда сбривает их.

Дата рождения: 11 января 1880 года.

Место рождения: Ковров, Владимирская губерния, Российская Империя

Место жительства: Москва, СССР.

Краткая биография: женат, имеет трех детей и четверых внуков. Географ. Участник десяти крупных научно-исследовательских экспедиций, преподаватель геологии».

«Досье. Участник экспедиции №3

Имя: Костянов Евгений Алексеевич.

Возраст: 55 лет.

Цвет глаз: голубой.

Рост: 1.90 м.

Внешний вид: высокий молодой человек. Короткие волосы, длинный нос, не слишком красивое лицо. Имеет большие глаза и светлую не загорелую кожу.

Дата рождения: 11 июня 1880 года.

Место рождение: Москва, Российская империя.

Место жительства: Москва, СССР.

Краткая биография: участник Мировой Войны. Геолог по образованию, входит в состав ученых Академии наук СССР, участник тринадцати геологических экспедиций».

«Досье. Участник экспедиции №4.

Имя: Пол Гюстав Эванс.

Возраст: 45 лет.

Цвет глаз: светло-зеленый

Рост: 1.93 м.

Внешний вид: высокий, стройный, человек. Выглядит моложе своего возраста. Имеет короткие волосы и круглые очки. Ходит всегда в красивом парадном костюме.

Дата рождения: 5 мая 1890 года.

Место рождения: Канзас, США.

Место жительства: Москва, СССР.

Краткая биография: приехал в СССР в 1933 году. С этого времени участник 3 крупных исследовательских экспедиций. Инструктор по безопасности, ученый-экспедитор».

«Досье. Участник экспедиции №5.

Имя: Головачев Сергей Васильевич.

Возраст: 65 лет.

Цвет глаз: карий.

Рост: 1.73 м.

Внешний вид: пожилой человек с бородой и густыми седыми волосами. Невысокий, немного полноватый. Носит старомодную одежду.

Дата рождения: 4 июля 1870 года.

Место рождения: Череповец, Новгородская губерния, Российская империя.

Место жительства: Москва, СССР

Краткая биография: организатор и руководитель экспедиции. Историк и географ. Участник 17 крупных исследовательских экспедиций и нескольких мелких».

«Досье. Участник экспедиции №6.

Имя: Игнатов Михаил Игоревич.

Возраст: 40 лет.

Цвет глаз: светло-голубой.

Рост: 1.87 м.

Внешний вид: тощий высокий морщинистый человек. Имеет короткие волосы, небольшой нос и узенькие глаза. Не носит усов и бороды.

Дата рождения: 2 января 1896 года.

Место рождения: Москва, Российская империя.

Место жительства: Москва, СССР.

Краткая биография: геолог, опытный путешественник, участник 9 геологических экспедиций».

– И все-таки, уважаемый Сергей Васильевич, увековеченным быть хорошо. Почему вы не хотите войти в историю, чтобы о вас писали в учебниках, писали про вас книги, слагали легенды, писали басни? Почему вы находите это излишним? Вы же все это заслужили даже сейчас, ну а если вы, предводитель этой экспедиции, совершите такое открытие, то это точно не будет лишним. Неужели вы не стремились всю жизнь совершить что-то такое. Чему позавидовали бы ваши товарищи?

– Эх, Алексей! – улыбнулся головачев Нагаеву. – Я всю жизнь стремился совершить открытие не для того, чтобы мне писали оды первоклассные поэты, не для того, чтобы обо мне писали книги великолепные писатели и не чтобы про меня снимали кино. Я занимался наукой для того, чтобы совершить открытие, чтобы оно осталось в истории, чтобы люди вспоминали обо мне и говорили – вот этот старик открыл то-то место, где то-то добывают, принося людям полезные ископаемые. Или вот он исследовал то-то место, туда заселились люди, и теперь это не никому неизвестное необитаемое местечко, здесь кипит жизнь, здесь живут люди, строят заводы, заводят семьи, развиваются.

– Но все-таки вы мечтали совершить что-то такое, за что вас будут помнить и вспоминать на добром слове. Вы же хотели!

– Ну а кто такого не хочет? Любой человек, выбирая себе какую-то профессию всегда хочет добиться в ней как можно большего, быть лучше остальных, отличаться от них. И ты, я уверен, этого тоже хочешь!

– Ну да. – Нагаев замялся. – Но мне даже повезло в отличии от вас. Вот вы уже довольно пожилой, если даже не старый, известный, уважаемый, но в будущем о вас вряд ли кто-то вспомнил бы, если б не земля. Так что если она все-таки существует, то о нас шестерых будут помнить долго, если не всегда. Ну а я молодой и, соответственно, если земля будет обнаружена, в чем я не сомневаюсь, я добьюсь успеха раньше вас в несколько раз! Ведь мне еще нет тридцати, а вам почти семьдесят. Чувствуете разницу в возрасте? Вы шли к этому всю жизнь, а я только начал. Но тем не менее...

– ...я буду умнее и опытнее тебя, потому что помимо этой экспедиции я побывал еще много где, видал такое, что тебе и не снилось, прочитал кучу книг, написал кучу статей и все равно буду известней тебя, так как экспедиция под моим руководством, поэтому во всех книгах и учебниках на первом месте будет стоять именно мое имя, а уж никак не твое! Так что... Думай над этим. Если ты, как и я, посвятишь науке жизнь, то у тебя будет прекрасный старт. С самого начала ты заявил о себе, как о хорошем экспедиторе, практике. А тут раз – и ты знаменитость. Уважаемая персона. Ты нужен будешь везде, тебе не откажут в сотрудничестве. И если ты будешь двигаться такими темпами, то может быть и вправду в моем возрасте будешь известней и уважаемей меня в несколько раз.

Экспедиция продвигалась все дальше, по толстому слою свежего снега, который иной раз доходил до колен экспедиторов. На улице был полдень – день только начался, а ученые уже чувствовали усталость. Но они умели перебарывать ее – многолетний опыт подобных путешествий привил им мужество, стойкость и четкое понимание – чем быстрее идешь – тем ближе цель. Головачев держал своих ребят в железном кулаке – он мог поболтать с ними, развеселить, помочь, но никогда не поддался бы их просьбам отдохнуть и набраться сил – пока не устанет он – идут все. Среди прочих участников экспедиции выделялся американец – он прилетел в Россию пару лет назад, но за это время успел показать себя с лучшей стороны. За эти годы он хорошо овладел русским языком и был близок к тому, чтобы понять загадочную русскую душу. Это он считал главной целью своего переезда в Советский Союз.

Отряд уходил все дальше, не оглядываюсь назад – туда, где стояла Москва, их родина туда, где были их дома туда, где была цивилизация и люди. Туда, где была безопасность. Здесь можно было ожидать чего угодно – диких зверей, смертельного холода, но ничего из этого не могло побороть смелых и отважных путешественников, который рискуя своими жизнями пошли искать то, что, вероятно, потрясет мир. Определенно потрясет мир. Перевернет его с ног на голову.

Первым шел Сергей Васильевич Головачев. За ним следовал Алексей Нагаев. Дальше шли два Евгения – Костянов и Державин. Они очень дружили, поэтому точно не стали бы унывать от скуки, так как несмотря на возраст и «интелегентность», были на удивление веселыми и забавными. После них шагал Пол Эванс. Последним был Михаил Игнатов. А спереди, за много километров перед ними, она – земля Санникова.

Глава 2. Начало

Несколько месяцев назад...

Алексей Нагаев сидел в гостях у своего дядьки – Евгения Костянова. На стареньком деревянном стуле, который вот-вот развалится, Костянов курил сигарету, пока его племянник рассматривал старую фотографию, где Евгений был изображен на фоне высокой горы. Нагаев и Костянов дружили – их связывали не только родственные связи, но и увлечение науками. Евгений помог племяннику в его начинаниях в области истории, и вот сейчас ему поступило предложение от его старого товарища Сергея Головачева. Он предлагал Костянову принять участие в крупной экспедиции на легендарную земля Санникова, и Нагаев хотел воспользоваться шансом и попытаться вместе с дядькой уговорить Головачева принять их. Костянов уже упомянул Сергею Васильевичу о своем племяннике – «Он умный, быстро учился, молодой, в какой-то степени упертый, капельку самодовольный. Успех в будущем ждет его однозначно!» Головачев обещал подумать, а Костянов не стал уговаривать его, он свое дело сделал, осталось позаботиться о себе. Нагаев продолжал рассматривать фотографии Евгения, взяв в руки фото своего дяди рядом с пещерой.

– Здесь мы изучали почву где-то в джунглях. Еще дореволюционное фото, год... по-моему шестнадцатый или пятнадцатый. С нами специальный фотограф ходил, чтобы сфотографировать, это сейчас все намного проще, прогрессы там всякие. А труд человеческий все тот же! Может быть в будущем мы будем не так много работать, а наконец отдохнем. Скоро за нами зайдут, готовься. Расскажи о себе, о том, что ты успел сделать.

Алексей убежал в другую комнату. Костянов в одиночестве остался сидеть на кухне, стул под ним так и норовил развалиться и уронить хозяина, но терпел. Наконец Нагаев появился вновь – в нарядном костюме, с исписанным листочком в руках, на глазах очки. Евгений засмеялся и похлопал племянника по плечу.

– Ну ты, Леша, и выдумал! Очки-то сними, а то глаза испортишь, да и листок убери, не нужен он тебе. Ты ему лучше расскажи, как ты будешь тяжести таскать, а не в костюмах дорогих щеголять. Он все-таки человек высокий, да и мы идем не на прогулку совсем. Если ты уверен, что хочешь туда, то веди себе серьезно, чтобы заполучить это место, потому что поверь мне – кандидатов на это место много, огромная их часть и лучше, и старше, и опытней тебя. Покажи им как надо бороться за это место, Леша. А ну-ка иди давай, пока он не пришел.

Алексей снова вышел.

Наконец спустя пару минут Алексей Нагаев вновь появился на кухне в обычной одежде, с умным видом, а так же парой фотографий, где он изображен на довольно серьезных экспедициях.

– А это ты правильно поступил! – похвалил племянника Костянов. – Покажи ему, что ты не какой-нибудь лаборант или студентик, а серьезный ученый! Пусть ты и младше Головачева в два с половиной раза, пусть тебе даже нет двадцати, но ты достоин этого места. И вообще я не думаю, что эта экспедиция будет сильно сложной или опасной. Важной – да, но опасной... Конечно, опасность есть везде, но я бывал на севере много раз и знаю его практически идеально. Пусть там есть и дикие звери, пусть там можно замерзнуть, но если следовать инструкции, то ничего этого не будет, уж поверь мне. Во всех путешествиях есть риск смерти, даже в путешествии из дома в магазин, но это не значит, что всего нужно бояться. Я столько всего видел за свою жизнь, что меня мало чем удивишь. Земля Санникова, чувствую, это сделать сможет!

Евгений Костянов встал со стула. Тот, избавившись наконец от тяжелой обузы, благополучно развалился, и Алексей улыбнулся. Костянов, пнув его ногой, быстро стал собирать его части, чтобы потом выбросить.

– Не хотел я его менять, эх, не хотел! Но он сам развалился!

– Я так и думал, что не сегодня, так завтра ему точно настанет конец, – улыбнулся Алексей.

– Я тоже. Но не хотел в это верить!

Алексей улыбнулся.

Часы показали три часа дня. Костянов нервно выглянул в окно и тихо стал отбивать пальцами какой-то ритм.

– Обещал в три часа явиться, ну вот и где он? Ох уж эти ученые – такие занятые люди, вечно им нужно опаздывать! – Это он, конечно, шутил. При том, как Евгений Костянов уважал Сергея Васильевича Головачева, трудно было представить, чтобы он мог сказать про фигуру такой величины что-то плохое.

И тут он замолк.

У подъезда номер три, в том самом, где жил Евгений Костянов, остановился черный автомобиль. Из него вышел невысокий полноватый старик с густой седой бородой. На старике было надето пальто, в руках портфель. Он зашел внутрь, и Алексей услышал шаги.

Костянов быстро подбежал к двери, готовясь при первом стуке впустить долгожданного гостя. Наконец в дверь постучали.

Тук-тук-тук.

Костянов открыл дверь, и в квартиру ввалился он – Сергей Васильевич Головачев. Алексей видел его на фото, но вживую встречался с ним в первый раз. Костянов же вместе с ним ходил на какие-то горы, так что знакомы они были хорошо.

– А вот этот юноша, как я понимаю, ваш племянник? – первым делом поинтересовался Головачев, вешая на вешалку пальто.

Костянов кивнул. Головачев сразу повеселел и протянул ему руку.

– Сергей Васильевич, – произнес ученый.

– Алексей... – Нагаев чуть-чуть замялся. – Павлович...

– Ну что ж, Алексей Павлович, будем знакомы!

Вообще Алексею было почти тридцать – довольно солидный возраст, чтобы называться юношей, но издревле так повелось, что все представители его рода выглядели либо старше своих лет либо моложе. Алексею повезло остаться молодым, а не постареть, как его отец. Сергей Васильевич присел за стол, а Костянов вежливо предложил ему чаю. По правилам этикета Головачев не посмел отказать хозяину, хоть совсем не хотел есть. Евгений Алексеевич поставил перед гостем чашку горячего чая, а так же где-то вырытый пряник.

– Угощайтесь! – гостеприимно произнес Костянов. Головачев, глядя на это, произнес:

– Ну что же, раз стол накрыт, то я предлагаю перейти к сути моего приезда сюда. Давайте же наконец-то поговорим о земле Санникова! Вы же знаете, то что конкуренция огромна и я мог бы выбрать кого угодно, но с вами, Евгений Алексеевич я давно знаком и тесно общаюсь и смогу доверять вам. Племянник ваш, конечно, мне не знаком, но, зная вас, вы не могли расхвалить его зря, так что потенциал, думаю, у него есть. Ну что, начинаем? Думаю, начнем сначала с ваших профессиональных достижений – куда вы ходили, чтобы сделали, какими талантами вы обладаете. Про вас, Евгений Алексеевич, я знаю, поэтому хочу послушать про Алексея Павловича.

Нагаев задрожал. Он подошел к столу, разложил перед ученым фотографии и начал рассказывать про то где он побывал, что он там сделал, про свою учебу, про то как его уважали учителя, про то, чего он добился в теории. Головачев слушал его внимательно на протяжении всех пятнадцати минут, которе занял рассказ. Костянов, который знал про племянника чуть больше, заметил, что пару раз Алексей приврал, но поправлять рассказчика не стал – его ошибки были не столь серьезными, чтобы обвинить его во лжи, да помимо тех чуть додуманных событий он совершил много чего на самом деле. Наконец, закончив рассказ, Алексей убрал фотографии со стола и отложил их в сторону. Головачев внимательно поглядел на него, будто своим сканируя взглядом, а потом обернулся в сторону Костянова и спросил:

– Ну и что вы скажете в его защиту?

Алексей задрожал еще больше, но Костянов вдруг резко засмеялся, и Головачев к нему присоединился улыбаясь, старик повернулся к Алексею и сквозь хохот сказал:

– Это у нас шутка такая, старая, заставить человека испугаться, а потом неожиданно и громко произнести ему: «ДА!» Ну а вообще, думаю, что вы приняты. Вы были на севере, у вас есть фото. Конечно, рассказы про минус пятьдесят градусов может быть и преувеличение, но вообще там это не редкость. Вы опытный, молодой, полный сил. Нам, старикам, до вас далеко – пусть вы и не такой опытный, но в плане выносливости и физической подготовки вы во многом преуспеваете нас, так что, думаю, вы приняты. Кстати, а сколько вам лет, неужели действительно двадцать восемь? Или я прослушал? Просто выглядите вы максимум да двадцать пять. Я уж подумал, что прослушал...

– Вы не прослушали. Я просто выгляжу моложе своих лет, так что мне часто не доверяют, мол я еще ребенок, куда мне.

Головачев захохотал.

– Но вы же понимаете всю серьезность экспедиции? Вы же думали об этом.

– Серьезна сама цель экспедиции – земля Санникова, аномальное место, где круглый год тепло и так далее, а во сам поход, я думаю, будет не таким сложным, чтобы о чем-то беспокоиться. Конечно, там будут сложности, но они есть везде. Не думаю, что поход на землю Санникова будет отличаться от других походов на север. Разве что меня интересует одно – мы будем идти по льду? Это же наверняка опасно!

– Да. Но не волнуйтесь – мы выйдем этой зимой. Когда точно неизвестно, но если наш черновой состав будет утвержден и с ним не возникнет никаких сложностей, то, думаю, в феврале мы уже будем там.

– А многих вы утвердили?

– Считая вас – пятерых.

– То есть мы приняты?

– Н я же еще не выслушал вашего дядю, который все это время любезно дожидался конца вашего рассказа. Давайте же послушаем его!

Выходя из дома, Головачев что-то черкнул в тетради, которую достал из портфеля. Костянов, убрав со стола, спросил у ученого:

– Ну так что, значит мы приняты?

– Да. Но учтите, что это только черновой состав. Я соберу его, предложу вашу кандидатуру, а потом люди, которые этим занимаются, прочитают вашу биографию на бумаге и скажут – да или нет.

Он ушел. Вскоре в приподнятом настроении домой двинулся и Нагаев, а Евгений Алексеевич остался дома один. Он думал о предстоящей экспедиции и гадал – пойдет ли все по плану? Или все будет совсем не так, как нужно...

Глава 3. И снова Саня

«Привет».

Кто-то пришел в психиатрическую лечебницу, где работал Саня.

«Как тебя зовут?»

Незнакомец молчал.

«Не хочешь, как хочешь, у меня и кроме тебя дел полно, сейчас пациенты пойдут гулять, мне за ними нужно следить, а вот однажды, когда тут лежал, попытался сбежать, но меня поймали. Я тогда еще подрался с медведем и устроил пожар, хотя возможно мне это показалось, ведь тогда я еще был, кажется, не в себе, поэтому понимал не все происходящее вокруг. Может быть вы хотите сюда записаться и тоже полечиться?»

Нет.

«А зря, у нас тут хорошо, мне вот очень понравилось, у меня теперь даже своя квартира есть, я вышел отсюда, потому что почти вылечился и не нуждаюсь больше в изоляции, а вы нуждаетесь или вы здесь по другому вопросу?»

По другому.

«Это хорошо, я тогда сейчас позову ком-пе-тент-ных людей, и они все вам объяснят, а то я не очень в этом разбираюсь, вы уж меня извините, спасибо, пожалуйста, я скоро!»

Его не было несколько минут.

«Я вернулся! Глядите с кем!»

Рядом с ним шла страшная женщина.

«Что вам надо?»

Странный посетитель и страшная женщина отошли и долго о чем-то переговаривались.

«Я не могу!»

«Ну прошу вас!»

«Даже не уговаривайте!»

«Ну мадам, он очень мне нужен!»

«Нет».

«Вы не понимаете всей глубины сложившейся ситуации!»

«Понимаю! Вы мошенник!»

«Но...»

«Прочь отсюда!»

«Ну вот».

Он вышел из здания и вскоре оказался за территорией психиатрической лечебницы. Вдруг Саня почувствовал резкую головную боль, которая продлилась всего лишь пару секунд, но по ощущением была у него целую вечность. Голова раскалывалась так, что, казалось, сейчас взорвется, а когда вес прошло, Саня подумал, что он умер, но этого не произошло. Облегченно выдохнув, он пошел за свое рабочее место, когда к нему подошла страшная женщина. На самом деле с рашная она была только на вид, но душа у нее была как у благородного рыцаря.

«Тебе лучше его опасаться».

«Почему?»

«Мне кажется, что это нехороший человек».

«Он чем-то похож на меня».

«Это точно, мне тоже показалось.

«Что он вам говорил?»

«Это секрет».

«Но хотя бы намекните!»

«Не могу, уж извини. Никому про этот разговор не говорили, даже роботам и пациентам. И про него самого тоже не говори, только если спросят важные люди. Он нехороший человек, он очень плохой, остерегайся его, если увидишь, то лучше отойди в сторону и спрячься, пусть это будет выглядеть глупо со стороны, хорошо?»

«Да».

«Это хорошо, что ты все понял. Ты очень умен, Саня!»

«Спасибо вам».

«Всегда пожалуйста. Если он придет сюда снова, то зови полицию, я им все объясню. Ты знаешь как звать полицию?»

«Надо нажать на кнопку и сохранять спокойное лицо, чтобы преступник ничего не понял».

«Верно, сохранять спокойное лицо... Не волноваться, не подавать виду и сделать это тихо, чтобы преступник ничего не заподозрил».

«Я это и имел в виду».

«Я поняла, не глупая. Ладно, я пошла, атты работай дальше. До встречи!»

«До свидания!»

Тетя-тонна ушла.

«Кто же этот странный человек? И почему страшная женщина так за меня волнуется? Неужели он хочет меня украсть, потому что я такой прекрасный, восхитительный, гениальный, великолепный, расчудесный, шедевральный, великий, величавый, живописный, торжественный, роскошный, изящный, шикарный, элегантный, взрачный, благовидный, эталон эталонов и вообще молодец. Наверняка так и есть. Но чо мне нужно сделать, чтобы этот ужасный человек от меня отстал. Ведь маньяки всегда преследуют свою жертву до конца. Он вроде бы такой невзрачный, его можно и не заметить в толпе. Вот меня тяжело не заметить, я хороший, а он плохой. Он сможет замаскироваться и тогда мне будет конечный конец из всех концов, как страшно, как страшно... Больше не буду ходить пешком, больше вообще не буду ходить! Летать буду!»

Но машины у него не было, а даже если бы и была, то он не умел на ней ездить, а такси были дорогие, Сане было жалко денег, хоть денег у него было достаточно, чтобы летать на такси туда и обратно, так что нужен был другой вариант, чтобы не попасться злому и коварному маньяку, про которого он узнал всего лишь пару минут назад и который даже ничего не совершил, но Саня знал наперед, что он нехорош однозначно, тем более благородная страшная женщина никогда не волнуется понапрасну, она вообще скорее всего даже волноваться не умеет, ведь ее все боятся и не просто так, она укокошит кого угодно, но тут она не сдержалась и предостерегла Саню. Значит, все не просто так.

«Надо его напугать своими навыками самообороны, ведь я тоже могу самообороняться. Я могу и так, и так, и эдак, ногой раз-хрясь и он упадет маслом в грязь, но грязи нет, а он не масло, и вообще сравнение неудачное, а значит и метод неудачный, тем более и навыком самообороны у меня кроме раз-хрясь нет, а значит мне нужно срочно научиться драться, желательно потратить на это около трех с половиной минут и восьми с четвертью секунд, потому что большего времени на такие важные занятия у мен, к сожалению, нет, но думаю, что и этого времени должно хватить, а иначе я не смогу драться и меня украдут и съедят, как я ем жареных свинок на завтрак и иногда ужин и еще реже обед и уж тем более на полдник. На полдник я ем чай, а на обед суп с курицей. Курица это не свинья, конечно же, как и гусь свинье не товарищ, это каждому ребенку известно, а дети это люди до двухсот лет, так доказано наукой и говорят все психологи-юмористы. Вот Сане тридцать девять, он еще младенец.

«А потом я ему так, а потом, так и под конец кия-а-а-а-а-ак! И готово!»

День прошел незаметно. Вскоре небо покрылось темными тучами, начиналась гроза. Ее попросили недовольные пенсионеры, чтобы наконец-то порадоваться плохой погоде, а то их жизнь недостаточно серая, а орать не на кого. Солнце уходило за горизонт, Саня собрал все свои вещи и стал ждать конца смены. Чтобы наконец пойти в свой дом, развалиться ан кровати, включить какой-нибудь фильм на летающем шаре и тихонько под него заснуть, так и не узнав финал. Предвкушая это, он довольно улыбнулся, оскалив свои желтоватого оттенка зубы, которые он иногда забывал почистить. Но вдруг в его голову вновь забралась мысль о загадочном маньке, который караулит его на улице с ножом и, возможно, именно он заказал грозу, чтобы совершать убийства по канону, так, как это показывают в фильмах, с дождем, обязательно с грозой и молнией, которые заполоняют все небо над городом.

«Нужно идти по оживленной улице, там никто меня не тронет!»

Заказывать такси он не хотел принципиально.

«Мой час настал!»

На самом деле в этой фразе не было никакой напыщенности, героизма и так далее, просто настало время идти домой, поэтому Саня так этому обрадовался. Взяв все сови немногочисленные пожитки в руки, он вышел из здания.

«Всем пока!»

Никто ему не ответил.

«Пока!»

Молчание.

«Пока, кому говорят!!!»

Тишину оборвала громкая гроза.

«Глухие тетери».

Но он их простил.

Конечно же, двор психиатрической лечебницы был пуст. В такое время никто на улице не гуляет. За территорией психиатрической лечебницы тоже было пусто, поэтому Саня немного испугался. Что если маньяк ожидает его там прямо сейчас? Он сидит за кустами с ножом и ждет его...

Ждет...

«Там никого нет... Там пусто...»

Но себе он не верил. Саня часто ошибался и, возможно, ошибся и в этот раз. Осторожно приоткрыв ворота, он выглянул наружу. Вроде бы пусто. Очень тихо и аккуратно он вышел за территорию больницы. К тому времени он был мокрый насквозь. Вдруг раздался грохот и Саня упал...

Глава 4. Поездка

В середине февраля Евгений Павлович Державин сел в поезд, следовавший на дальний север. В его планах было доехать до конечной остановки, а после высадиться вместе с еще пятью пассажирами, с которыми его объединяла общая цель – добраться до земли Санникова в составе тайной экспедиции, о которой помимо участников знают члены Географического сообщества, несколько вышестоящих должностных лиц, родственники путешественников и еще три человека – те, кто проведет экспедиторов до определенного места, после чего они последуют одни. Поездка будет долгой – два или три дня, за это время можно многое обдумать, прочитать некоторые статьи об земле Санникова, подробнее изучить эту тему. Евгений сел в поезд, и спустя несколько минут он двинулся. В поезде сразу же его встретил Сергей Васильевич Головачев, именно под его руководством будет проходить их экспедиция. Помимо Головачева до получения приглашения поучаствовать в экспедиции Державин знал еще двух его участников – Костянова и его племянника Алексея Нагаева. С остальными он познакомился во время учений, которые длились три месяца. Там им подробно объяснили цель, рассказали легенду о земле и устроили им небольшое испытание. В ходе проверки выбыл лишь один участник, которого заменили американцем Полом Эвансом. Он жил в Советском Союзе уже три года, за это время практически обрусел и очень зарекомендовал себя как опытный специалист в своей области. Поезд отправился в три часа дня шестнадцатого февраля, приехал в двенадцать часов дня восемнадцатого числа. Оттуда они проедут некоторое время на машине, а после их повезут на собачьей упряжке практически до берега. Потом они пойдут пешком, надеясь, что на пути им не встретятся сложные преграды, способные их остановить.

– А вот и Евгений Павлович! – встретил Державина Костянов. – Ну что ж, готов к опасным приключениям, грозящим летальным исходом? Вернешься ли ты домой, выберешься ли из ледяных цепей крайнего севера? Испугаешься ли ты диких зверей, обитающих в тех местах? Вот мы и проверим твое мужество и умение сохранять спокойствие в трудных ситуациях!

– И тебе привет, Евгений.

Евгении пожали руки и сели на свои места. Поезд двинулся с места, вся команда была в сборе. Экспедиторы сели рядом друг с другом – Державин, Костянов, Нагаев, Пол Эванс, напротив них Головачев и Игнатов. Игнатов был молчаливый и самый тихий из всех. Он носил очки, внешность его была ничем не примечательна, и этим-то он и интересовал Державина. Он изредка поглядывал на него, пытаясь понять что это за человек, но ничего интересного сказать о нем было нельзя. Конечно, он не сидит молча, иногда от него можно услышать шутки или пару слов, но большее время он лишь смотрел в окно и, казалось, о чем-то думал. И все.

Костянов достал домино, Державину пришлось согласиться вступить в игру. Пол Эванс с интересом наблюдал за тем, как продвигаются события. Костянов одерживал победу, Державину это не нравилось. Наконец он спросил у американца:

– А что ты следишь за ними?

Тот смутился.

– А чьто? – спросил он.

– Может присоединишься?

– Я?

Он поглядел на стол, с которого Костянов убирал костяшки и отрицательно покачал головой.

– Что, не умеешь что ли? – поинтересовался Державин. – Не бойся, научим!

– Вы меня недооцениваете. Вы думаешь, что у нас в Америка в него не играют? Да я за год ни разу не проиграл, а играл с русский товарищи раз пятнадцать. Я просто боюсь вас расстроить.

– Давай на деньги, – предложил Костянов.

– Сколько?

– Рубль. Для разогрева.

– Давай!

Пол Эванс сел за стол. Костянов размешал кости и бросил. Игра началась.

– Я не опозорю нашу национальность! – сказал Костянов и бросил кость.

– И я! – Пол Эванс ответил ему.

– А я вот так!

– А я вот так!

– А мы отобьем!

– Ха, и мы!

Державин с Нагаевым с интересом наблюдали за игрой, вскоре к ним подключились Головачев и Игнатов. Игроки постоянно выкрикивали: «А мы так!», «А мы отобьем!», «А мой отвеет таков!», обругивали друг друга последними словами, а потом вместе смеялись. Державин не смог сдерживать улыбки – Пол Эванс уже практически русский, это огромное достижение для американца. Наконец игра подошла к концу, одержал победу...

– Я выиграл!

Пол Эванс пожал руку Костянову, который злобно стукнул по столу. Костяшки разлетелись по полу, и он принялся их поднимать. Эванс засмеялся, но ничего говорить не стал. Державин повалился от смеха, даже старик Головачев закрыл рот рукой и тихо хохотал. Нагаев не видел этого он – отошел в туалет. Игнатов улыбнулся. Костянов сам не сдержал смех и хохотнул:

– Позор мне! Позор таким, как я! Как вообще так можно проиграть иностранцу в домино? Я же профессионал в этой игре!

– Значит, вы слишком са-мо-у-ве-рен-ны! Вы просто донт видеть таких как я.

– Донт видеть?

– Не... выдешь?

– Не...

– Выдел...

– Видел...

– И!

– Верно!

– Тяжелый русский язык!

– Не бойся, поймешь!

– Надеюсь.

Ночью экспедиторы крепко спали, набираясь сил перед длительным походом, когда на крепкий и удобный сон совсем не будет времени. Всю ночь паровоз ехал без остановок, громыхая колесами, под звук которых легко засыпалось. Не спал лишь Михаил Игнатов. Сон никак не приходил к нему, а в темноте идей для времяпрепровождения особо не придумаешь, поэтому он смотрел в окно. В темноте было сложно разглядеть мелькающие пейзажи, смутно виднелись очертания мелькающих деревьев, огни далеких городов и станций, бесконечные рельсы. И все. Но это не смущало ученого, а наоборот. Он думал, что же сейчас находится за окнами – кто живет в городах, мимо которых они проезжают, что такого в них происходит, крупные ли они или совсем мелкие?

Бывал ли он в них раньше?

А бывал он много где – и по работе, и просто так. Михаил с детства любил путешествия, поэтому и решил стать ученым. И не теоретиком – практиком.

Геологом.

Путешественником.

Он по-настоящему любил свое дело, он жил этим, мечтал когда-нибудь найти что-то такое, что сделает его знаменитым, за что его будут уважать. Но мечтал он об этом не из-за того, что хотел славы, наград, богатств, совсем нет – просто он хотел остаться в памяти народа, сделать что-то такое, что поможет людям, из-за чего его жизнь пройдет не зря. Он хотел помогать людям! И вот наконец ему выпал шанс – земля Санникова!

Прекрасная земля!

Барон Эдуард Васильевич Толль – русский ученый, организатор экспедиций, путешественник, геолог и географ. Сторонник теории о существовании земли Санникова, в тысяча восемьсот девяносто девятом году приступил к организации новой экспедиции, целью которой было исследование островов Северного Ледовитого океана и, при особой удачи – нахождение новых островов, в том числе земли Санникова.

В тысяча девятисотом году экспедиция выдвинулась в путь.

Спустя два года Русская полярная экспедиция пропала, так и не найдя легендарную землю Санникова, тела погибших так и не были обнаружены.

– Какой мороз... Мы не дойдем до земли! У нас осталось мало припасов!

– Ради науки! Ради науки мы пойдем на все! Припасы – не беда, что-нибудь придумаем!

– Но как же так? Мы же замерзнем насмерть! Мы... Мы умрем!

– Смерть – удел слабаков, а мы сильные... Мы... Мы... Мы... дос...тиг...нем... е...е...

В девять часов утра паровоз совершил свою очередную остановку. В вагон зашли несколько человек, паровоз двинулся дальше.

Державин проснулся.

Пол Эванс уже не спал – он читал какую-то книгу на английском языке, Костянов тер сонные глаза, Леша Нагаев отошел в туалет, Головачев с Игнатовым до сих пор не проснулись.

Алексей Нагаев вернулся в купе, Державин с Костяновым достали еду и начали трапезу. После недолгих раздумий, Пол Эванс достал все, что захватил из дома и тоже подключился к завтраку. Головачев наконец проснулся, Михаил Игнатов еще спал.

Вечером Державин заметил в окне странную вещь – последи леса из ниоткуда появился человек, лицо которого было смутно ему знакомо.

– Что это? – воскликнул он.

– Что? – не понял Костянов.

– Там... за стеклом.... Из ниоткуда появился человек, кажется, он похож на кого-то из моих знакомых. Но я не помню на кого...!

Тот засмеялся.

– Тебе показалось, – успокоил друга тот. – По-ка-за-лось!

– Но...

Это ему не показалось. Точно!

Ночью он обдумывал это событие и постепенно стал верить словам Костянова – показалось. Но что если нет? Может быть это плохой знак? Нужно прекратить экспедицию?

– Показалось, – шептал он, – показалось... – Но нет – это было взаправду.

Глава 5. А упряжка гнала...

Поезд встал.

— Конечная станция, — радостно воскликнул Сергей Васильевич Головачев, собирая свои вещи. В походный рюкзак пошли книга, двенадцатистраничная тетрадь, несъеденное яблоко, карандаш и карта русского севера, которую ученый изучал последние полчаса. — Я уж думал, что мы никогда не приедем, а тут вот она — остановка! Все проснулись? Выходим, на улице нас уже заждались.

Алексей Нагаев надел на плечи свой рюкзак и вышел из вагона, за ним последовал руководитель экспедиции Сергей Головачев. Не медлил Пол Эванс — он вышел третьим, так как собрал все вещи задолго до приезда. Костянов и Державин, игравшие в домино, долго искали костяшки, так что немного задержались. Дольше всех мешкался Михаил Игнатов — никто не знал, что послужило его пятиминутной задержке, но вышел он в приподнятом настроении — наконец-таки они приехали! Два дня в поезде — казалось, они ехали вечно.

Время в поездках идет намного дольше обычного, это подтвердит любой опытный путешественник. День в квартире и день в паровозе — совсем разные вещи. Если день в квартире пролетит как миг, то когда под тобой бесконечные рельсы, время течет медленно-медленно, как улитка, забирающаяся на дерево. Наверное, это просто психология, но факт остается фактом. Так и здесь. Каждый — и Нагаев, и Головачев, и Игнатов, и Костянов, и Державин, и Эванс чувствовали — они ехали чуть меньше недели.

— Ну что, — восторженно произнес Державин, — готовы к новому путешествию?

— Готовы, — похлопал в ладоши Пол Эванс. — Так, Серьгей Васьильевич, гдье там льюди, которые будут сопровождать нас в этой поездке?

Головачев пробежался взглядом по станции и, увидев молодого якута, помахал ему рукой. Тот, увидев Головачева, пошел в его сторону, широко улыбаясь.

— Здравствуйте, товарищи! — поприветствовал он путешественников. — А я стою, жду вас, а вы тут! Я думаю — где они, вот паровоз вроде остановился, а друзей моих нету! Магия. А вы тута. Я же тоже ученый, тут у нас на севере много чего, холодно, правда, жить тяжеловато, но это ничего. Пойдемте, я вас проведу. Мы вообще не здесь выезжать будете, конечно же, тут пока города есть. Там, километрах в пятидесяти, дороги кончатся, лишь изредка поселки там будут всякие, но это не беда. Поедем на собачьей упряжке. Значит, я вас довезу на машине, а дальше вы уж как-то там на псах, вы ж на них уже, наверняка, ездили, не новички же. А потом, как я понял пешком. Мне особо цели не рассказали вашего путешествия, но видя Сергея Васильевича, конечно, можно понять, что что-то серьезное. Ну, если хотите, секретничайте, мне не жалко, тайна она и в Африке тайна, но вы если что-то найдете, то и меня упомяните, мне приятно будет. Ну, что-то я заговорился, пойдемте, я проведу вас к моему скромному жилищу, пообедаем — и в путь!

Как оказалось, якута звали Иван, он живет здесь с самого детства, поэтому давно привык к холоду. Его родители были учеными, сейчас они где-то в Средней полосе, преподают в каком-то университете. Сам Иван иногда помогает экспедициям добраться до нужного места, они с братом, который управляет собачьей упряжкой, довозят путешественников до нужных мест. Сам он любит путешествовать, иногда вместе с родителями они что-то изучают, но практику он не очень любит, тем более ходить в походы — это очень трудно. Если сопровождать кого-то — другое дело, ему только в радость, а если вместе с этим еще о чем-то думать, и так постоянно рискуя жизнью, то это слишком сложно, тем более наука — его хобби. Сам Иван работает водителем, так что проблем с транспортом у него нет.

Квартира Ивана оказалась двухкомнатной, но уютной. При входе из встретила молодая женщина с грудным ребенком — жена и сын Ивана.

— Это моя Людмила, а это — Михаил!

Людмила была славянкой, она приехала сюда из Воронежской области работать. Она хорошо умела шить, чем и занималась в свободное время.

— Поглядите, что у меня есть, — застенчиво произнесла она, доставая из шкафа шесть пар перчаток. — Я сшила их прошлой зимой, но так и никуда не пристроила, пускай у вас будут. У меня еще пара осталась, передайте Леше.

Леша — брат Ивана, именно к нему им с Иваном предстоит ехать.

Наскоро отобедав свежим борщом, путешественники собрали все вещи и двинулись к машине. Сергей Головачев сжал кулачки — именно сейчас начинается их поход. Как часто бывает, только сейчас он понял, насколько трудный и опасный путь их ждет — он не был на севере уже много лет, а возраст у него уже не тот. Он надеялся, что сможет вернуться домой без новых болячек, так как и старых у него было навалом. Может быть, экспедиция на остров Санникова станет для него последним походом, после чего он прекратит свою карьеру экспедитора и станет где-нибудь преподавать.

«Еще чего! — подумал старый ученый. — Это ж надо было о таком подумать! Да я мысли не допущу бросить это дело! Пока не умру — ни в жизни!»

Автомобиль завелся и помчался по заснеженным дорогам навстречу ей — самой загадочной, самой неизвестной земле, что есть на этой планете. Эта сенсация отлетит весь мир — Головачев уже представлял заголовки:

«Советский американец, разваливающийся пенсионер, вчерашний студент и три каких-то мужика наконец-то обнаружили землю Санникова!»

Ну, по крайней мере, так подумают редакторы или читатели — это уж точно. Поездка заняла пару часов, так как по заваленным снегом дорогам ехать было не так просто. За это время все по-настоящему осознали всю реальность происходящего.

Экспедиция началась!

***

Собачья упряжка с невероятной скоростью неслась по бескрайнему русскому северу. Пятеро больших, белых, как снег, псов, несут такой тяжелый груз — сзади них и люди, и шесть набитых до отвала огромных рюкзаков, все это по силам натренированным хаски. Алексей лишь изредка подгонял собак, в основном они знали свое дело и бежали без остановок несколько часов подряд.

Им предстояло проехать много — к вечеру они не доедут точно, хорошо было бы, если успеют к завтрашнему полудню, а уж если нет, то придётся ехать еще дальше, или хуже — идти пешком. Но сколько бы не проехали собаки, все равно большую часть пути придется идти пешком — Географическое сообщество остерегалось шпионов, поэтому не разрешило проводникам ехать далеко. Старик Никитин, который руководил этим всем, был умный, но очень уж алчный — любит выгоду, ищет врагов где попало. Пола Эванса он вообще хотел сразу откинуть, мол, американский шпион, но Головачев уговорил его. Товарищ он надежный, в этом все давно убедились.

На улице было темно.

***

— Сергей Васильевич?

— Что, Леш?

Нагаев тихо потряс задремавшего Головачева.

— У меня к вам есть парочка вопросов.

Учёный зевнул.

— Задавай.

— А почему земля Санникова так важна? Ну тепло на ней круглый год, что такого? На экваторе тоже жарко. Там же нет каких-то полезных ископаемых, нефти, например. Ведь все эти древние жители это дело историков, а вечная жара географов. Остальным там делать даже нечего, почему вдруг выяснилось, что мы станем знаменитыми?

— Знаешь, ведь земля эта по сути своей уже стала легендой — вот ее видели, вот ее не видели, вот отправились ее искать, а пропали без вести. Странное местечко. А тут — раз и мы ее нашли. Ну, пока еще нет, но обязательно найдём. А насчет пользы — польза всегда будет. Не будет полезных ископаемых — будем рыбу ловить, да и если там есть горы, то что-то полезное ведь из них можно извлечь.

— Уголь... Камень... Но по-моему на фотографии нет гор, ее ведь с вертолета фотографировали? Или я просто не заметил.

— Они чуть ниже, чем показались Якову Санникову, но есть там, мне говорили. Конечно, гор у нас предостаточно, чтобы уничтожать эти, но если там есть, например, медь или золото, то придется уничтожить эти горы, чтобы удовлетворить потребности человека, как бы этого ни хотелось.

— Жаль. Первозданная красота. Необычное место, и то покромсают.

— Надеюсь, я смогу в случае чего уговорить Географическое сообщество оставить попытки ломать эти горы, а уж они уговорят того, кто будет этим руководить.

— Да. А выгоды всегда хватит — хоть экскурсии проводить, или город построить какой-нибудь. Но вопрос — что же нам делать с местными жителями?

— Это пока неизвестно. Надеюсь, с ними будет легко договориться, так как они — основная наша опасность. Если они разрешат нас зайти на их землю, то дальше все пойдет легче. У меня есть кое-какие навыки дипломатии, так что, думаю, я смогу договориться, если они говорят на древнерусском. Если же это неславянские народы, что вполне вероятно, то тут уж я бессилен.

— Но откуда они тут взялись?

— Может путешественники. Зашли на землю, остались жить.

— А я кажется понял, кто там может быть! — воскликнул Нагаев.

— Кто? — поинтересовался Головачев.

— Пропавшая экспедиция Толля! Что если они все-таки дошли до земли, но назад возвращаться не стали и остались жить на этом острове вместе с другими аборигенами, если они там, конечно были. Если же там только люди из группы Толля, то я неуверен, что это верное предположение, ведь он пропал много лет назад, люди из его команды уже старые, да и их не несколько десятков. Но предположение очень неплохое, очень.

— Продолжай обдумывать такие идеи дальше, Алексей, а я пока посплю. Нужно набраться сил, а то в моем возрасте уставшим идти нехорошо, я же ведь уже старик. И ночь. И ты, давай-ка, как надумаешься, тоже ложись, одна польза от этого будет.

Сергей Васильевич захрапел.

***

Он мчался по сияющим коридорам временных пространств, впечатляющих иллюзий и странных аномалий. Голова его шла кругом, волосы развивались на ветру, а яркий свет слепил глаза. Он восстал из тьмы!

Зайдя внутрь капсулы и нажав кнопку «Пуск», Алексей Нагаев попал в сплошную тьму, и вот спустя пару секунд он вынырнул из нее и мчался по зеркальному пути в далекое будущее, откуда он когда-то сюда и пришел.

Как же давно это было! Совсем другая жизнь. Он ведь тогда ничего и не знал об этом. Но лучше бы и не знал. Слишком тяжкая эта ноша.

Знания.

Меньше знаешь – крепче спишь. И правильно. Народ не ошибся.

Нагаев летел в космических просторах ясного неба, в пасмурных мечтаниях здравомыслящего человека и... Вдруг все угасло. Его облила ночная темень, свет потух. Он забыл эти ощущения, да он не помнил, как летел в тот раз, все было обрывками и непонятными кусками. Теперь его выкинет.

Сколько он был в прошлом? Около года. Перенесся он на год вперед.

Интересно, что его теперь ждет? Смерть? Или вечная жизнь? А смерть – это вечная жизнь, или все это сказки. Несся он всего пару секунд, но эти пара секунд длились для него, как вечность...

***

Сани были одни, но большие. Алексей сказал, что удобней было бы ехать с двумя санями, но никого, кто мог бы их подгонять нет. Ивану завтра на работу, товарищ его, который частенько помогает Алексею, сейчас в отъезде, так что придется потесниться. Сани были длинные и широкие — собакам было намного сложнее такие гнать, но делать было нечего и приходилось мириться с такими условиями поездки, оставалось только надеяться, что во время обратного пути их условия будут более чем комфортабельные, а их ждет удача.

Вскоре уснул и Алексей. Он навалился на уже давно спящего Костянова, который сидел спереди него, когда тот сидел прямо, лишь низко свесив голову. Державин засыпал, Пол Эванс все пытался что-то предпринять, но сон никак не приходил. Михаил Игнатов уснул раньше всех, когда только начало темнеть. Вероятно бедняга не выспался в паровозе, поэтому сразу же уснул тут.

А упряжка гнала...

Глава 6. Поход начался

Приехали.

Спустя полтора дня езды собачья упряжка остановилась, и Алексей пожал руки экспедиторам.

— Всем большое спасибо за поездку! — прощался он с учеными. — Буду рад, если моя помощь не будет напрасной. Говорят, дело у вас особой секретности, так что желаю вам всех благ. И это... Если что — нас с братом упомяните, просто так, вам несложно, нам приятно.

Головачев хохотнул:

— Ваш брат Иван тоже попросил об этом, но про вас он не сказал, просто — упомяните меня, ха-ха-ха. Конечно упомянем, но для этого нужно сначала обнаружить эту землю, а это дело, скажу я вам, не из легких. Нам еще пешком топать, наблюдать и прочее-прочее.

— Ну, тогда удачи вам. Мои родители тоже ведь ученые, вы знали? Иван вам говорил?

— Знаем, знаем, — рассмеялся Головачев. — Мне когда про вас рассказывали организаторы, о ваших корнях первым делом упомянули, мол — коллеги!

— Признателен им, — улыбнулся Алексей. — Я тогда поеду, раз свою работу выполнил. Спасибо вам за поездку, до скорой встречи! Как мне узнать, когда приезжать в следующий раз?

— Приезжайте через две недели, думаю, что этого времени вполне хватит. Если что — два-три дня подождите, если нас не будет — говорите, что мы мертвы. Вы же не прочь подождать два-три дня?

— Я нет, но что если вы придете раньше?

— Как думаете, за сколько мы можем пройти это расстояние пешком?

— Около недели.

— Тогда если мы придем очень быстро — пешком, если меньше чем за неделю до вашего приезда — будем ждать.

— А вы точно не забудете дату, вдруг вы там задержитесь, а я уж подумаю, что вы мертвы?

— Думаем, нет. Если что-то нас задержит, — а Головачев понимал, что может из задержать, — то мы пошлем гонца, Лешу например. Он все вам подробно объяснит и вы поедете домой еще на недельку. Договорились?

— Договорились, — обрадовался Алексей. — Ну, теперь точно можно уезжать, до свидания!

— Спасибо за то, что подвезли нас!

Алексей крикнул: «Вперед!», и собаки, залаяв, рванули вперед так быстро, что какое-то время в небе находился снег, который они раскидали.

Сани мчались по заснеженной дороге, постепенно уходя за горизонт. Вскоре они скрылись из виду

И вдруг Игнатову стало не по себе. Ему показалось, что он уже испытывал эти ощущения, что он уже был тут. И что Алексею Нагаеву доверять нельзя — если он уйдет куда-то один, то наверняка не вернется. Почему-то он твердо был в этом уверен, Михаил нисколько не сомневался в своей правоте. Но откуда он это взял? Кто ему поведал об этом? И откуда это странное ощущение дежавю. Кажется, рядом с берегом будет пещера. Если это окажется правдой, то Игнатов точно понимал — здесь что-то нечисто.

Может ему это приснилось? И Алексей-предатель, и странные перелеты. Он помнил необычное ощущение невесомости, перемещение сквозь пространства, яркие вспышки и старинную деревню с крестьянами. Откуда? Что за странный сон?

Он вспоминал, когда ему это приснилось, но вспомнить так и не удалось. Махнув на это рукой, он вместе с остальными загашал по ледяной пустыне навстречу легендарной земле, открытую и потерянную Яковом Санниковым, великим торговцем, подарившим человечеству множество легенд о неизвестной земле.

— Что думаете на счет нашего похода? — поинтересовался Сергей Головачев. — Пока не устали? Выше нос, бодрее дух, быстрее шаг, зорче глаз и так далее — в общем, шагайте только вперед, кто отстает — тот не догонит нас больше никогда, потому что остановки мы делать не будем из-за какого-нибудь слабака. Я все понятно сказал?

— Понятно, вы по-другому не можете, — сказал Державин. — Когда остановка?

— А ты уже устал? — удивился Головачев. — Ну и слабак, вы только поглядите на него, как девчонка. Надо же так, ещё ученый-экспедитор с огромным стажем называется, смех да и только!

— Да нет, я просто поинтересоваться. Час, день, неделя — знаю вас, вы можете так!

— Могу, у меня закаленные ноги, могу хоть всю планету без остановок обойти?

— А как же туалет? Все равно же останавливаться нужно!

— Я умею не захотеть, пару часов всего лишь потерпеть!

— Уважаемый ученый, а шутки, как у школьников, хотя и школьники так не шутят, как вы, уважаемый Сергей Васильевич Головачев, человек, которого природа наделила сильными ногами, умной головой, но полнейшим отсутствием чувства юмора, ну или по крайней мере за ваши семьдесят лет вы так его и не приобрели, из-за чего я разрешаю вам всю ночь рыдать, раз уж смеяться когда нужно вы не можете, ну а рассмешить другого так вообще для вас это невыполнимая работа и...

— Державин! — крикнул Головачев. — Сам-то ведешь себя как ребёнок, тебе уже половину века. Тебе грозит смертельная опасность в виде холода и диких животный, а ты смеешься!

— Да уж, ведь как известно смерть настолько вредна для организма, что ему не всегда удается выжить, но так как вообще-то — смех продлевает жизнь, то я не думаю, что меня так просто сломать, поэтому я буду продолжать шутить и обучать этому вас. Вот Костянова же я научил как-то, хотя с ним тоже туговато было, а с вами-то я за два счета управлюсь, уж поверьте мне! У меня внуки уже, они постоянно надо мной смеются, не понимая того, что у меня серьезная и очень уважаемая в обществе профессия, они считают меня смешным и...

— Евгений, молча, пожалуйста! — Это уже был Игнатов. Ему не нравился шум, творившийся рядом с ним — он мешал ему напрягать все извилины своего мозга, чтобы вспомнить что еще снилось ему в том самом сне. Но больше воспоминаний не было. Только пещера, ощущение невесомости, предательство Нагаева и деревня. Довольно необычный список, очень даже фантастический — как можно испытать такое ощущение невесомости, увидеть средневековую деревню и помнить о предательстве Нагаева при том, что знаком с ним Михаил совсем недолго.

— Простите, товарищи, — спросил Игнатов. — А у вас нет какого-то ощущения дежавю. Почему-то мне кажется, что я тут уже был и... Мне кажется, что у берега должна стоять большая пещера которую... Не знаю, может быть это сон, но... — Еще одна деталь — пещеру завалило! — Во сне эту пещеру завалило, а потом Алексей выбрался наружу и больше мы его не видели. Как будто он предал нас или сам пропал.

Путешественники застыли в ступоре, глядя на него.

— А еще ощущение невесомости, — сказал Державин. — Ни с чем несравнимое перемещение...

— В пространстве, — закончил за него Костянов.

— Современный город... — начал Пол Эванс.

— Машины... В небе, высоко-высоко, — сказал Головачев.

— А я не помню, — развёл плечами Алексей Нагаев. — Хотя... Пульт... Какой-то пульт и экран, на нем появлялись слова. Что-то вроде умного телевизора, но все так размыто, как сон. Тогда я очень отчетливо видел сон, а потом проснулся, и он остался в голове лишь небольшими отрывками, а через какое-то время от него остались лишь очертания, макет, хаотичные образы. Но тут нет практически ничего, лишь образ, очень невнятный, необычный.

— Да, верно, — произнес Михаил Игнатов. — Но как такое может быть? Не может же всем приснится одинаковый сон?

— Почему же, — спросил Головачев. — Если наш сопровождающий Алексей говорил нам какую-то историю, пока мы все спали, то вполне.

— Он бы не стал такое говорить, — уверенно произнес Державин. — Не похож он на фантаста.

— Все может быть, — подал плечами Сергей Васильевич. — Я лишь предположил. Иначе как это объяснить?

— Может быть нам предсказано будущее, — предположил Алексей Нагаев, — ведь мы помним это место, пещеру, перед нами мелькают какие-то отрывки, образы, предметы — все, что произойдет с нами!

— Посмотрим — убедимся, — сказал Евгений Костянов. — Тебе бы, Леш, меньше ерунды нужно всякой читать, только мозги себе забиваешь, несерьезно это все. Так, давайте-ка пойдем к нашей предполагаемой пещере, чтобы узнать что же будет дальше. Алексей, только давай без предательств, хорошо?

— Постараюсь, — кивнул Нагаев, и путешественники двинулись вперед.

***

Яркая вспышка. Ощущение волшебной невесомости, полета, хаотичные картинки, мелькающие перед глазами — быстро сменяющиеся поколения, строящиеся города, войны, а потом... Все в обратном направлении — войны, строящиеся деревни, пожары, восстания, войны, наконец — пустота. Точка в огромной черной пустоте. Бесконечность. Огромный взрыв, снова свет!

И...

Он полетел вместе с ним. Его носило через все времена, через все события, через все страны, села и города. Этот полёт занят меньше тридцати секунд — все происходило настолько быстро, что нельзя было ничего понять. Наконец но отбросило у большой пещеры. Стена. За ней что-то есть, почему-то он точно это знал. Тук-тук-тук. Точно, за ней что-то скрывается... Только как ее открыть? Наверняка есть кнопка.

Где же она, где? А, вот!

Щелк.

Стена медленно начала отодвигаться, взору Михаила начала показываться великолепная лаборатория, внутри которой находились невиданные современной науки предметы. Как тут...

Бам!

Кто-то ударил его по голове.

***

Игнатов проснулся. Ночевка на снегу давала свои результаты — кошмары, ещё более странные чем те видения. Если та пещера существует, то должна быть и лаборатория. Он обязательно найдет ее, чего бы ему это ни стоило. Пускай не существует земли Санникова — в правдивости его снов он почему-то был уверен на все сто процентов.

На следующий день они продолжили свой поход.

Глава 7. Поход Сани

Падая, он успел вскрикнут, сжать руки в кулаки, чтобы наподдать коварному маньяку, врезав ему в челюсть и начал суматошно махать ногами в разные стороны, чтобы сбить преступника с ног, но все было тщетно.

Никакого маньяка не было.

«А что же это тогда было?»

Страх.

Точно. Страх!

Он упал от страха, от ужасающего страха, от этого страшного грохота, от злой грозы, от мыслей о маньяке, от скользкого асфальта, от себя самого... Он сам себя уронил своими мыслями и догадками, он сам себя покалечил, он сам себя чуть не убил, все это он сам, сам и никто больше. Он погубил себя, покалечил, оставил шрам...

Он и гром.

Теперь Саня не боялся маньяка, он готов был с ним драться, сражаться не на жизнь, а на смерть, биться так, чтобы ошметки мяса летели по всей улице, а прохожие ахали от страха за двух вцепившихся друг в друга людей. Так не бился никто другой и никто больше не будет так драться. Саня сможет постоять за себя и отстоять свою честь, честь честного психически нездорового человека, который оказался не таким простачком, каким казался.

«Да, так и будет».

Но зачем он все-таки понадобился маньяку, ведь вся его распрекрасность это второстепенная причина, а какая тогда первостепенная? Он знает что-то такое, чего не знает никто другой. И Саня. И почему-то маньяк похож на самого Саню, совсем немного, но похож. Что-то же это все значит. Конечно, страшная женщина с благородным сердцем не сказала ничего конкретного, но Саня подумал, что их разговор касался именно его, а иначе почему она именно ему сказала остерегаться маньяка? Потому что маньяк ведет охоту за ним!

Стало страшно...

Но ничего страшного, можно потерпеть. Главное, чтобы не было злого, ужасного и коварного маньяка, чтобы он не схватил его и не съел.

Саня осторожно ступал по земле и ощущал биение своего сердца, слышал, как по его венам бежит кровь и вслушивался в пугающую нависшую над ним тишину. Как вдруг...

БА-БАХ!!!

Снова гром.

«Как же он меня напугал! Глупый гром, дурацкий гром, кто вообще решил его поставить сегодня, в этот прекрасный день... Но я не буду вызывать такси, потому что я никогда не езжу на нем. И вдруг внутри окажется маньяк?»

Нет, маньяка не может быть внутри такси.

Может.

Нет, не может.

Может.

Страшно и холодно. Страшно холодно.

Саня осторожно сделал шаг, прислушиваясь к голосу улиц. Голос улиц не сказал ничего нового он вообще ничего не сказал. Лишь молчал, молча в полном молчании... Но Сане было не смешно от этой глупой фразы. Ему было очень и очень страшно от тишины и грома. Гром и тишина. Нарушает молчание лишь...

И снова раскат. Саня затрясся.

«Только бы не маньяк, только бы не маньяк, только бы не маньяк, только бы не маньяк...»

Да нет здесь никого, пусто совершенно. Лишь гром и дождь...

«Есть... Маньяк и я... Маньяк и я... Я и маньяк...»

Страх опоясывал тело Сани и связал его так, что вскоре он не смог двинуться. Он застыл на месте, прислушиваясь к звуку дождя, грома, летящих над ним машин и думал над тем, что все-таки наверняка лучше вызвать такси, чем мерзнуть ан улице, боясь пошевелиться.

Нет. Нужно идти самому.

«Я пойду сам, чтобы не нарушать свою традицию не ездить на такси, чтобы побороть свой страх перед маньяком и подышать свежим воздухом под дождем, промокнуть, помыться и прийти домой в прекрасном настроении, светиться от счастья, быть добрым и веселым, быть молодцом, чтобы натренировать мои ноги и подготовить их к прогулкам еще дольше. Я хожу по этой дороге каждый день, здесь никогда не было никаких маньяков, а значит, что и сейчас их там нет. Это очень логично, логичней чем предположение о том, что там находится маньяк, которого даже и нету, я его придумал сам. А тот человек обычный, просто страшная женщина сказала мне его сторонится, потому что он требует чего-то плохого. Он не собирается меня красть и уж тем более убивать. Мне тридцать девять, кому я вообще нужен? Нет, никакого маньяка не бывает однозначно, его не существует в природе, так же как и барабашек, домовых и зеленых трехметровых котов по кличке Барбарик. Маньяк выдуман мною, как и кот Барбарик, а кота Барбарика бояться не нужно, поэтому и маньяка тоже не надо. Сейчас я медленно пойду вперед, до моего дома еще немного... Минут десять, не больше. Сейчас я срочно двинусь вперед и уже через десять минут буду дома, а через двадцать буду греться и пить теплый чай. Так и будет...»

Но нет. Он ошибался...

Саня двинулся к дому, уже не боясь никого. Страх потихоньку отступил и вскоре, несмотря на раскаты грома, Саня с улыбкой на лице шел домой.

«Ничего страшного не происходит, видишь Саня? Ничего нету, ни маньяка, ни вора, даже гром ненадолго затих, все хорошо, солнечно и радужно. Ну, не солнечно, конечно, но почти».

Так прошло десять минут.

«Я почти пришел».

Саня ликовал.

«Эта дорога далась мне с трудом, но я смог ее преодолеть!»

Смог.

«Я сильная личность. Я очень сильная личность. Я гордость своего города, своей страны и своего мира. Меня должны изучать в школе, снимать про меня кино и писать всякие разные книги, так как я смог сделать очень многое и впереди и у меня большое будущее».

Но...

«Но какое у меня прошлое?»

Этот вопрос поставил Саню в тупик.

Саня сам ничего не знал о своем в прошлом. Оно оставалось для него загадкой даже тогда, когда он стал практически обычным человеком, таким же, как и все остальные люди.

Но остальные знали, как они появились, а вот Саня нет.

«Ужас...»

А что если маньяк знает тайну появление Сани на свет? Что если он на самом деле нем маньяк и хотел рассказать Сане о том кто он такой и зачем здесь существует. Конечно, Саня хотел это узнать, но он смотрел фильмы и там такое обычно не предвещало ничего хорошего, и жизнь главного героя менялась координально. Сане нравилась его спокойная однообразная и интересная жизнь. Он хотел накопить денег и покататься по свету. Он начал писать новую книгу и ее уже собирались купить. Одно крупное издательство предложило ему большие деньги за новую историю, так как старая стала очень популярна.

И вдруг появляется он и все портит.

Такое появление было очень нежелательно и Саня искренне хотел избавиться от этого маньяка. Надо будет завтра поподробнее спросить обо всем у страшной женщины, чтобы она все ему рассказала, и он сделал выводы.

Обязательно нужно...

Саня сел на диван и включил чайник. Обычно он грел быстро, но в этот раз вода закипала как-то долго. В это время Саня включил какой-то новый фильм, но особо не всматривался в картинку. Он думал. Но мысли его были не только о маньяке, он думал о многом.

Все-таки Саня был не глуп, хоть и казался таким с первого взгляда. Но он думал о многом, гораздо о большем, чем среднестатистический человек. Он был философ и ему это нравилось.

«А что если я не один такой?»

«А что если есть еще такие люди?»

О таком он думал и раньше. Но появление странного человека заставило задуматься его об этом вновь.

«Что если он обходит всех таких, как я и сообщает им о нашем истинном происхождении. Что, если мы избранные или пришельцы из другого мира?»

Такой вариант Сане нравился.

«Я буду очень крутым героем!»

Такой вариант Сане тоже был по душе.

«Мы победим всех злодеев, мы спасем мир от зла, как в фильмах прошлого. Жалко, что сейчас такое не снимают, идеи закончились».

Он достал печенья, пирожные и поставил все на столе. Стал греть вчерашний ужин, чтобы доесть его, перемотал фильм на начало и с интересом стал наблюдать за кариной на экране.

Спустя двадцать одну минуту чайник вскипел...

Глава 8. Вторые

И вдруг все в миг изменилось. Перевернулось вверх дном, перекинулось с ног на голову, свернуло в неверном направлении и так далее — все стало другим. Мир остался прежним — та же природа, горы, реки, география осталась такой же, даже политика, но вот из головы людей вылетело кое-что важное. Конечно, коснулось это не всех, а только тех кто знал про это важное, что резко им пришлось забыть из-за того, что этого важного больше не существовало на белом свете. Что же это было и почему оно было таким нужным, таким важным и почему никто об этом не помнил знал только один человек. Его звали Алексей Нагаев.

***

Вторая экспедиция шла вперед — только вперед, но у всех в голове была пустота. Кажется, они забыли про что-то важное, но про что? Были ли они на земле Санникова? Определённо да, один из них нашел там небольшое семечко и... Но где он сейчас? Куда-то пропали двое участников их экспедиции. Как их звали? Никитин не мог вспомнить этого, как ни старался. Может быть ему просто почудилось и их было восемь?

— Э-э-э... — неуверенно протянул он. — А вы не помните... Было у нас еще два человека... Где они сейчас?

Экспедиторы, не договариваясь, резко остановились и, казалось, о чем-то задумались. Никитин заволновался — что с ним не так? Он настолько стар, что не может запомнить имя его товарищей. Даже лица. Даже то, где они сейчас!

— Я не помню... — прошептал Нелюбин.

— И я... — добавил Цветаев.

— И я не помню, — сорвалось с уст Молева. — Как ни старайся — в голове пустота... Что же это?

— И я, — Князев прикрыл рот рукой. — А они точно были?

— И я, — прошептал Поленков.

— И я, — закончил Немцов. — Но они же были! Я точно это помню!

— Да, они здесь были, — Никитин знатно разнервничался, — но почему-то наш мозг стер все воспоминания о них. И еще одно — они куда-то пропали, но куда — нам, как и все остальное про них, неизвестно! Может быть мы потеряли их на земле Санникова?

— Вероятно! — согласился Цветаев.

— Я помню, что один из них нашел на земле семечко, а потом мы пошли обратно и вернулись сюда. Без происшествий. Спокойно и аккуратно — сюда!

— Эм... — неуверенно протянул Нелюбин.

— Что? — спросил Никитин.

— По-моему между нашим приходом сюда и походом в это место был пробел, довольно-таки большой. Я, правда, не помню, что тогда произошло, но...

— Пробел? — Никитин задумался. — Возможно. Мне тоже так кажется. И, вроде как, за это время успело произойти что-то важное.

— Да, — ответил Нелюбин. — Очень важное. Но никто из нас про это не помнит. Вопрос — почему? Почему никто не помнит про то, что с нами произошло и про наших странных спутников.

Повисла гробовая тишина. Путешественники молчали, недоверчиво поглядывая друг на друга, хотя прежде в их маленьком обществе царила полная идиллия. Наконец Никитин нарушил молчание и отдал приказ следовать за ним — землю он помнит отлично, ему есть что про нее рассказать, а значит, что пора идти домой, чтобы все эти рассказы передать другим людям, которые их сюда и послали. Про странных экспедиторов нужно забыть, а иначе так они не уснут, не наедятся, не будут идти, а все время будут думать о них — это плохо. В этом Никитин был полностью прав — нечего забивать голову тем, чего не существовало.

По крайней мере в этом мире.

***

Было в этом что-то такое, неподдающееся никакому описанию. Яркая машина, способная перемешать сквозь время. Даже стоя рядом с ней чувствовалась вся ее мощь, какие-то странные смешанные чувства переполняли кровь и ты понимал — она может изменить мир! Одно неверно принятое решение, одно случайное нажатие — и мир никогда не станет прежним. Он понимал это, он знал эту простую истину, поэтому обращался с этим чудом человечества очень аккуратно. Видел бы он себя со стороны — рассмеялся бы. Бродит вокруг грандиозного механизма, относится к нему, как к одушевленному предмету, смахивает каждую пылинку, гладил, а самое главное — всех остерегается. Тут безлюдно, но все равно его не отпускают странные сомнения.

За ним кто-то следит!

Кто-то невидимый, не из мира сего ежеминутно наблюдает за ним, примечает каждую мелкую деталь и записывает это в свою тетрадь. Ему нужно было срочно выполнить все предначертанное судьбой. Где-то в другом мире, в другом времени есть он, его собрат, Алексей Нагаев. Он попал в ту же ситуацию, что и он, его против воли затянуло в эту бездну, из которой никогда не выбраться живым. Он собирался помочь ему, а заодно уйти от призрачного преследователя и собрать сведения о нем и его мире. Вот снова — далёкий неведомый взор устремился в его спину. Резкий поворот и... Пустота. Но чей-то зоркий глаз не прекращает следить за каждым его движением. Ему точно что-то нужно! Он не отстанет, нет, он будет следить за ним вечно, всю его жизнь. Если он не скроется отсюда... Нужно торопиться! Нужно срочно собираться в путь, чтобы он отстал от простого смертного!

Это нереально, это паранойя! Ему все это кажется!

Быстрые, ловкие движения привыкшими к этому месту руками — не глядя он собрал все самое нужное и запустил машину времени. За те долгие годы жизни в отдаленном от людей месте его пальцы знали этот стол так же как карманы давно износившихся брюк. В небольшой мешок пошли тетрадь, карандаш, несколько нужных приборов, еда и всякая мелочь. Мешок не наполнился даже наполовину, но этого ему хватало.

Судорожно дрожащая рука нажала на кнопку включения, и машина затряслась, издавая страшный грохот. Наверняка призрачный преследователь уже навострил глаза, но машиной он пользоваться не умеет, а даже если и приметил для себя правило использования машины, то все равно не сможет ее включить — он ко всему приготовился.

Наверняка невидимый шпион уже шипит от досады, но так ему и надо, нечего было следить за ним, обычным невезучим человеком, которому угораздило влететь в такую передрягу.

— Загрузка. Загрузка...

Кулаки невольно сжались. Машина была готова к использованию. Все оказалось так просто. Призрачный шпион еще не показался — он не хотел вылезать из своего укрытия, даже если его план вот-вот сорвется. Репутация шпиона висит на волоске — тот, кто его подослал навряд ли останется довольным работой гада.

Машины перестала трястись, и на экране компьютера появилась надпись:

«Удачного полета!»

***

«Что же такое случилось с нашей памятью? — думал Никитин, идя по твердому снегу. — Почему все так случилось? Кто такие эти двое спутников? Был бы я моложе, я бы запомнил все! Но почему не помнят другие? Или мне кажется?»

Он уже не думал о деньгах или славе, которая занимала все его мысли до этого. Теперь он думал только о них.

— А их точно было двое? — спросил вдруг Нелюбин. — Мне кажется, был один.

— Трое. — Цветаев решительно повтори: — Три, точно три.

— Три?

Никитин не понимал ничего. Он сам засомневался в том, что их было двое. Но нет, была пара — кажется, они были не в ладах.

— Один был с камнем, — начал Цветаев.

— И... — захотел продолжения Нелюбин.

— А другой был...

Про другого сказать он ничего не мог.

— Одно могу сказать точно, — произнес Никитин. — Они были странными.

С этим согласились все.

***

Страшный черный человек стоял перед его лицом и колдовал. Его уста читали какое-то древнее заклятие, рука двигалась перед заставшими от ужаса глазами. Тело онемело.

Никитин сразу смекнул, что это сон, поэтому решил не поддаваться панике. Сейчас все пройдет, он проснется, и они пойдут дальше.

Но сон не прекращался.

«Отпустите меня, пожалуйста, я очень боюсь кошмаров!»

«А с чего ты взял, что я кошмар. Как кажется мне, я вполне реален!»

«Нет!!!»

И вдруг его холодная рука прикоснулась к недвижимому тело ученого. Он ощутил весь ужас, исходящий от этого существа.

«Не реальный, а реалистичный! Не реальный, а реалистичный! Нереальный!»

«Ты меня уговорил».

И он исчез.

Никитин облегченно выдохнул, но вдруг понял, что не может двинуться. Он все еще не мог пошевелить даже пальцем, хотя странное существо уже ушло. И вдруг ученый понял, что все это время лежал с закрытыми глазами.

Значит, он был лишь в его воображении?

Да.

Наконец потихоньку способность двигаться начала возвращаться. Поначалу он смог подвигать пальцами, потом ногами, а спустя пару секунд смог встать. Спал он прямо на земле. Хотя заснул в палатке... Вот это уже было очень странно.

Была глубокая ночь, и все остальные крепко спали. Никитин решил немного прогуляться по улице, чтобы оглядеться. Что-то его тревожило, но что это было понять он не мог. Наверное, сон не давал ему покоя. И как он вылез из палатки во сне? Сомнамбула? Или плохая шутка?

Что-то здесь нечисто.

В это время совсем рядом с Никитиным что-то хрустнуло.

Глава 9. Первые

Первая экспедиция под руководством Сергея Васильевича Головачева прибыли к берегу и направились прямиком к той самой пещере, благодаря которой эта история имеет место быть. Именно с нее начались все эти приключения, которые затянулись на столько, что и трудно представить. Лишь один человек знал, кто виновен во всем этом – сам виновник, простой ученый, совсем молодой, никому не известный Алексей Нагаев. А ведь он и сам до последнего не догадывался то что все это из-за него, именно он был воплотителем этого.

Но кто был инициатором?

Тоже он?

Но ведь ему была оставлена записка.

Написанная его рукой.

Как все сложно!

Экспедиторы приблизились к пещере и зашли внутрь. В пещере ничего не поменялось – те же серые холодные каменные стены, угольки от их костра, оставленные ими следы.

Это был только тысяча девятьсот тридцать четвертый год, последующим двум экспедициям только предстояло сюда войти. Но в этой ли реальности? Что если мир изменился, пока пятеро ученых проводили время на земле Санникова? Как иначе объяснить появление третьей экспедиции, которая пройдет здесь через два года? Их экспедиции.

Ученые развели костер, разогрели пищу, поужинали. Постепенно день склонялся в вечер, а вечер в ночь. Солнце садилось за горизонт и на улице постепенно темнело. Когда солнце ушло окончательно, пещеру освещал лишь свет пытающего огня.

Сергей Васильевич Головачев, думал, сидя у горящего костра:

«Почему все складывается так? Неужели нам нельзя было обойтись без этих путешествий во времени. Отправляясь туда мы даже и не подозревали, чем это все закончится, мы даже и не думали что произойдет в самом ближайшем будущем...

Завал... В тот день нас завалило снегом и Леша отважился позвать нам помощь. Кажется, это было так давно, в прошлой жизни. Я даже не уверен сколько дней прошло с тех пор. А может быть и лет. Я не считал время, которое мы провели в будущем, в дороге к земле Санникова, время, которое мы провели на ней. Я, кажется, даже и не знал в какое время нас переместили. Может быть уже сороковые.

Кажется, нас отправили в свое время, не могли же они закинуть нас на десять лет вперед. И сейчас... тысяча девятьсот тридцать четвертый год. Что будет через десять лет? Расцвет цивилизации, продвинутые технологии... Только бы не война. А не читал ли я в будущем заметки о тех временах? Вроде бы читал. А может быть и нет...

К черту все, вообще без разницы! Пора ложиться спать и отправляться в путь, нам срочно нужно попасть домой. Выдвигаемся завтра... И скоро мы увидим наш мир, наши дома, семьи...»

– Кажется, пора ложиться спать, – предложил Головачев. – Я считаю, что пора. Евгений, что вы делаете? Неужели вы пытаетесь войти в лабораторию?

***

Евгений Державин никак не мог найти вход в лабораторию. Странно, ведь он точно помнил, где находится та самая кнопка. Но что могло произойти, неужели лаборатории больше нет?

– Товарищи, – начал он. – У меня для вас странная новость.

– Какая, – поинтересовался его друг Костянов. – Ты потерял кнопку?

– Кажется ее нет. Я точно помню, где она располагается, но она куда-то подевалась. И стена здесь обычная, каменная. Стена у входа была не похожа на камень, она отличалась, а тут – только потрогай – каменный камень.

Костянов подошел к стене и ощупал ее – стена, как стена. Действительно что-то не так.

– Ты везде искал? Может быть ты просто не в том месте ощупал?

– Здесь, точно здесь, не такой же я дурак. Я помню где кнопка!

– Но стены ты все щупал?

– Да!

Наступило молчание. Получается, машины времени больше нет. Получается, они не смогут доказать никому их путешествие во времени. Получается, все это было неправдой...

Или настоящее изменилось?

– Я же один точно помню то что мы путешествовали, я же не спятил? – закричал Державин, судорожно ощупывая холодный камень. – Это... Я же не сумасшедший, я же не заключенный психиатрической лечебницы, который... Нет... Нет, все это слишком похоже на выдумку, я больше никогда... Нет... Нет...

Он схватился руками за голову, лицо ученого стало красным, как помидор, руки покрылись потом, а глаза наполнились слезами. Он сдерживал их, но, поняв для себя, что он безумен, спокойным оставаться не получалось.

– Нет, – тихо сказал Костянов. – Я вполне реален, я тоже это помню.

– И я, – произнес Пол Эванс.

– И я, – прошептал Игнатов.

– И я, – в полудреме пробормотал Головачев.

– Значит... – нервно, дрожа всем телом, прозапинался Державин. – Значит... эт... это... массовое безумство. Да... Здесь какие-то газы, которые изменили наше сознание, у нас начались галлюцинации, а теперь мы все умрем! Умрем! Насмерть!

И упал на пол. То ли в обморочном, то ли в сонном состоянии.

– Да уж, он слишком переволновался. Может быть, он правду говорит? Вполне здравое рассуждение. Нет, я конечно верю своим мозгам, но... или может быть реальность изменилась! Вы сами подумайте – кто-то уничтожил эту лабораторию, скрыл все ее следы. Кто-то не дал ей появиться!

– Но как тогда он выбрался из прошлого, если лаборатория не появилась? – спросил Игнатов. – Значит, он остался там навсегда.

– Либо у него есть вторая машина времени.

И это было поразительное открытие. Вторая машина времени – гениальное предположение! Если только не одно «но»...

– Он ведь мог изменить и реальность. Например, что-то не случилось, нас не существует и тому подобное. Получается что...

– Надеюсь нет, я не хочу быть лишним в этом мире, в ненастоящем мире.

– Кто знает, сколько раз менялось настоящее. Может быть для кого-то и наш мир ненастоящий, а всего лишь измененная копия другого. Смотря кому в руки попала машина.

– Надейся на обратное.

– Постараюсь.

Это предположение поразило Костянова. Они могут быть всего лишь недоразумениями, осколками прошлой реальности. Лишние, чужие, выходцы из другого мира. И это никак не изменить!

– Как так? – взвыл Костянов и повалился на пол. Его распирало от отчаянья – он не знал, правдиво ли предположение Игнатова или оно полностью противоположно реальности, но почему-то ему казалось, то что тот был прав – прав как никогда. Вскоре и он подался чарам сна и, как Головачев с Державиным, уснул. Ночь пролетела быстро, так как сны Евгению не снились. Наутро он лишь посмеялся над своими догадками, но какое-то щемящее чувство в груди осталось.

Все-таки что-то здесь нечисто.

***

Странное нечто следило за ним постоянно, не зная перерывов. Он чувствовал это своим телом, мысленным взором видел его, шестое чувство, неведомое человеку, говорило ему – что-то здесь нечисто. Невидимый шпион следил за ним постоянно, он устал от него скрываться, да и скрываться было невозможно.

Он был везде!

«Что же это такое? Что же это такое? Что же это такое?»

«Может быть я схожу с ума? Да, мне это точно кажется!»

«Но это не может быть моей выдумкой! Это не может быть паранойей! Оно точно есть, оно есть, я уверен, я чувствую его... Оно рядом со мной, всего пара метров и...»

– Выходи, я тебя не боюсь!

Тишина.

– Выходи, поганец! Я тебя... Я тебя убью.

Он так спокойно это произнес, что сам чуть не засмеялся. Нужно быть суровее!

– Я съем тебя! И разорву на части! То есть наоборот – сначала разорву на части, потом съем! Понял! Испугался?

Нет. Молчит.

– Выходи! Дурак! Я не трону тебя, обещаю. Я вообще добрый.

Не выходит.

– Ну и дурачок, я ведь предлагал тебе.

Та́к он и выйдет. Ему не разрешается это – он же невидимый.

– Я тебя вижу! Я тебя чувствую!

«Нет его, нет! Ты его выдумал.»

– Нет, я его не выдумал!

«А вот и выдумал!»

– Нет!

«А я сказал, что да!»

– За что мне все это? За что? Что я такого сделал? Почему именно я?

«Тебя выбрали небеса, глупец! Теперь ты, только ты, будешь выполнять их приказы. Ты нужен нам. Ты нужен нам!»

– Кто ты?

«Твои мысли. Твои беспорядочные лихорадочные безумные мысли. Ты псих».

– Псих?

«Да. Псих. Ты идиот, безумец, ненормальный, идиот! Вот ты кто!»

– Я не мог так подумать!

«А вот и мог!»

– Нет!!!

Он быстро попятился обратно к пещере, пытаясь не упасть. Его тело тряслось от холода и страха, он не мог пошевелить пальцами.

И вдруг он онемел.

«Ты вздумал уйти от меня? Не получится – я всегда с тобой!»

– Я улечу отсюда! Сегодня же!

«Ну попробуй, попробуй. Уйди, я всегда буду с тобой. Неужели ты еще ничего не понял?»

– Ты обманщик! Ты настоящий, ты не сможешь пойти за мной! Я знаю, есть еще один такой как я, я спасу его от этой участи! Я... Я ухожу, я ухожу от тебя, ненормальный!

«Ненормальный здесь только ты, Саня!»

Глава 10. Возвращение

Дорога заняла три дня – упряжка не приехала, поэтому до станции пришлось идти пешком. Головачев очень измаялся шагать по холодному снегу, но стойко выдерживал все испытания.

– Старый я уже, старый, – говорил он, – больше не пойду никуда. Буду дома сидеть, чаек пить. В моем возрасте не принято далеко шагать. Может быть буду по более теплым местам путешествовать, если болеть не буду, все-таки тяжело будет дома сидеть, но на север больше – ни ногой!

– Небось врете, Сергей Васильевич, – посмеялся Державин. – Посмотрим еще как вы будете дома сидеть или по теплым краям путешествовать. Я уверен – через пол года вы захотите покорить Эверест!

– Ну уж Эверест не знаю, но Эльбрус-то точно! – сказал Костянов.

– Нет, дома буду сидеть, – ответил Головачев. – Грибы собирать ездить, дачу себе куплю. Устал я от этого всего, отдохнуть тоже хочется.

– Но путешествовать вы будете! – начал Пол Эванс, сдружившийся с Державиным и Костяновым.

– Немного, – пожал плечами Головачев. – Не сидеть же на диване целыми днями. Недалеко, конечно. У меня пенсия большая, смогу себе позволить.

– Ну тогда не врите! – сказал Державин. – Что ж вы тогда – буду дома сидеть... Дома!

– Я не так выразился, – сказал Головачев. – Это моя последняя экспедиция, на север уж точно. Мне так уже все это надоело. Буду для себя кататься.

– Посмотрим, сдержите ли вы свое слово, Сергей Васильевич. Это не шутка – мне кажется, в следующем году вы опять куда-то уедете, может быть даже и на север. – Даже Игнатов не верил Головачеву.

– Да ну вас всех! Я вообще-то старше вас всех, доживете до моих лет – посмотрим, как вы будете путешествовать. Шутники!

– Но все же вы врете! – сказал Державин. – Вы нагло нам врете!

– Я шучу! – сдался Головачев. – Я действительно, скорее всего не сдержу свое слово и уже в следующем году наведаюсь в какое-нибудь путешествие. Но на север больше – ни ногой. Никогда!

– Не верю!

– Ну и не верьте.

– Ладно, верю.

– Так да или нет?

– Подумаю.

– Ваше слово не стоит ничего. Прежде чем корить кого-то поглядите на себя. Я опытный путешественник, я исходил пол-света, а вы что по сравнению со мной? Что вы по сравнению с Сергеем Васильевичем Головачевым? Расскажите-ка мне!

– Я его ученик.

– Приятно услышать такое слова. Я прощаю вас, все-таки я не обидчив. Но на север я больше не пойду – если я не сдержу свое слово, то перед всему скажу, то что я старый лгун. Договорись?

– Договор.

– Все слышали? Договорились!

Головачев пожал руку Державину. Михаил Игнатов, обычно скупой на разговоры, тихо произнес:

– Известные ученые, а ума еще не набрались. Как они столько лет прожили с пустой головой? Еще ученые называются.

– Ну веселятся люди, – ответил ему Костянов. – Я б тоже не прочь с Головачевым поспорить. А если еще и выиграть спор... Да у такого человека!

– И вы туда же! Ну сколько можно дурачиться?

– До смерти.

Вскоре экспедиторы дошли до ближайших населенных пунктов. Оттуда за умеренную плату их согласились довезти на автомобиле до города, расположенном на довольно большом расстоянии от небольшой деревушки. Именно в том городе была станция, откуда они собирались выехать в Москву.

– А кто вы, если не секрет? – поинтересовался водитель у путников.

– Ученые. Изучаем тут землю вашу, ходим, мерзнем, медведей пугаем.

– Ну это хорошо, – засмеялся мужчина. – Тут у нас на окраине нечасто гости из столицы появляются, мы ж все-таки на отшибе живем.

– Мы заметили, – засмеялся Головачев. – Я Сергей Головачев, может слышали?

– Слышал, конечно, – ничуть не удивившись произнес мужчина. – А он разве сейчас не в Москве? Я из газет вычитал про вас, вы там собираетесь куда-то, иностранные делегации принимаете. Неправду говорят что ли? Или как это понимать?

– Я сам не знаю, – смутился Сергей Васильевич. – Но наша экспедиция вообще-то секретная, так что конечно они о ней не напишут, но про остальное впервые слышу. Может вы ошибаетесь?

– Да вроде нет, – пожал плечами водитель. – Хотя кто знает, я все-таки много газет читаю, могу что-то и напутать, про вас довольно часто пишут, вы известный ученый, наверно очень серьезная экспедиция у вас, раз самого Сергея Васильевича Головачева избрали руководствовать ею. Я же прав?

– Верно.

– Как же мне повезло вас встретить! Конечно, я не поклонник науки и ученых, но всегда приятно встретить известного ученого, который, возможно, войдет в историю и про него будут помнить даже через сто или двести лет. Про меня-то кто вспомнит через несколько веков? Ну а у вас как успехи?

– Мы не ожидали такой удачи, – засмеялся Головачев. – Возможно именно благодаря этому открытию мы и попадем в историю.

– Я, получается, тоже участник исторического события, раз подвожу вас после совершения открытия?

– Скорее всего да.

– Это очень лестно для меня.

– Но вы же нам помогли выбраться из ваших мест, если б не вы, кто знает когда бы мы добрались до Москвы. Тут у вас с транспортом очень плохо.

– Да, – засмеялся водитель. – Если б добрались до Москвы. Тут у нас очень плохо с транспортом.

– Это мы уже поняли.

Дорога прошла без происшествий. Несколько часов длинной дороги пролетели быстро – экспедиторы быстро уснули и проснулись уже у вокзала расплатившись с добродушным водителем, они вышли из автомобиля и помахали мужчине. Тот улыбнулся, сел в транспортное средство, завел мотор и поехал обратно.

– Как прошла поездка? – первым делом спросил выспавшийся Костянов.

– Мне он в начале показался каким-то странным, – произнес Державин. – Я думал, он нас убьет. Вы слышали это – если бы добрались... По мне аж мурашки пробежали. А так хорошо.

– Мне тоже понравилось, – сказал Пол Эванс. – Гуд, бьютифул и так далее...

– Вы почти обрусели, коллега, – засмеялся Головачев. – Ну что ж, держим путь домой с хорошими новостями! Осталось купить билеты и ехать, ехать, ехать.

– Только бы больше не спать на морозе, – вспомнил трудности путешествий Костянов. – У меня все бока теперь отморожены, никакие одеяла здесь не помогут. Я, конечно, опытный, но к этому привыкнуть сложно.

– Не бывает худа без добра! Зато вы открыли землю Санникова!

– Это тоже хорошо.

Путешественники сели в поезд.

– В смысле Сергей Васильевич Головачев сейчас у себя дома? А я тогда кто?

Экспедиторы стояли перед стариком Никитиным, который утверждал, что никакой экспедиции на землю Санникова не было, а они лишь притворяются именитыми путешественниками.

– У меня есть фото!

– И у меня.

– Но у меня фото той земли!

– Я тоже неплохо русую.

– Позовите мне Головачева сюда! Я хочу поговорить с этим самозванцем!

– Самозванцы здесь только вы и никто более. Покиньте, пожалуйста, это помещение, а иначе я вышвырну вас сам.

– Я могу про вас рассказать такое, что знаем только мы вдвоем.

– Нет, не нужны мне ваши откровения!

– А я все-таки скажу. – Ученый наклонился к уху Никитина и что-то прошептал. Тот разъяренно отшвырнул от себя экспедитора и, громко ругаясь, приказал убираться ученым. Головачев приказал выйти своим подчиненным.

– И что мы будем делать? – спросил Державин, выходя из здания Географического сообщества. – Куда подадимся.

– Будем странствовать, – грустно произнес Головачев. – Кажется, в мире что-то изменилось и экспедиции не было, а мы всего лишь ошметки старой реальности, самозванцы. Мы здесь чужие.

– Куда пойдем?

– Можно обратно на север.

– На север? – переспросил Державин.

– Да, а что. Что-то не так.

– Кажется, вы не сдержали свое обещание. Тогда выполняйте наказание.

– Ладно. Все-равно никто кроме вас не услышит это. Я старый лгун и дурак, вот так вот. А еще я закончу свою жизнь в бродяжничестве, потому что я всего лишь копия истинного Головачева, а сам я совсем из другого мира. Может быть это мы его изменили?

– Или Нагаев.

Ученые замолчали. Каждый думал о своем, вспоминал события этого путешествия, мечтал о том, чтобы все это оказалось лишь глупым сном и чтобы мир остался прежним. Но это было правдой, самой настоящей правдой из всех возможных.

– Какой красивый сегодня закат.

– И вправду, очень яркий.

Некая одинокая лавочка в некоем одиноком парке Москвы, на которой притеснились пятеро неких одиноких и никому не нужных ученых, которые раньше пользовались уважением и славой. Сейчас все это прошло. Они оказались неправы – они не войдут в историю, про них не снимут фильмов и не напишут книг. Они никому больше не нужны, их уже как бы и нет. Их место занимают другие люди, они же, но другие.

Каждый думал о своем, а потом на остаток денег ученые сняли номер в гостинице, чтобы провести там ночь.

Часть 2. Начало конца

Александр вышел из дома рано утром и пешком направился к своей любимой работе, совсем не думая ни о каким маньяке, убийце, который следит за ним двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю, поджидая удобный момент, чтобы схватить его, затолкать в багажник от летающего автомобиля, чтобы увезти в далёкий лес, облить бензином и сжечь, закопав его прах в землю и оставив там короткую надпись: «Здесь был Саня», чтобы потом скрыться в неизвестном направлении и избегать преследования со стороны полиции — такие мысли не занимали Саню в этот прекрасный солнечный и совсем не дождливый день, все проблемы провалились в глубокую пропасть, ушли в далеко прошлое, будто их и не бывало, и Саня просто шел на свою любимую работу, тихо насвистывая какую-то мелодию и просто радуясь жизни, наслаждаясь каждым ее мгновением, шорохом падающих с деревьев листьев и грохотом летавших по небесам машин — Саня как никто умел ценить это и очень уважал людей, которые как и он любили жизнь больше жизни, как бы странно эта фраза ни звучала.

Ну так вот.

Ничего не занимало мысли Сани кроме этого прекрасного денька и предстоящей работы.

— Нет никакого маньяка, — говорил Саня и верил себе. Кому еще доверять, если не себе самому.

— Мне просто показалось, — продолжил он. — Я все не так понял и вот что из этого вышло.

Да, он все это выдумал.

— Страшная женщина просто не так выразилась, а я уж чего только себе не наговорил.

Точно!

— Глупости-то какие. Еще бы в летающие тарелки поверил, ха-ха-ха!

Действительно, глупее этого ничего не может быть!

— Да, ведь неопознанные летающие объекты в другой части города, они стреляют лазерами и воруют людей, заменяя их копиями, которые полностью копируют их повадки и поведение и их невозможно отличить от настоящих!

Верно!

— А над похищенными они проводят опыты и разбирают на органы, чтобы потом увезти на свою планету, производить солдат и однажды захватить землю!

Правильно сказано!

— Как же это мило!

Не то слово!

Ну вообще-то слово то — «мило» это правильное слово, ведь это очень хорошо. Не «плохо» же и уж тем более не «страшно» или там «ужасно», например. Нет, точно нет.

Или да.

Конечно нет!

Саня любил спорить сам с собой, ему это доставляло какое-то странное удовольствие. Возможно, спорить с другими людьми правильней, но так легко проиграть в споре, а если же спорить самому с собой, то победитель будет всегда Саня.

Даже если спорить сам с собой будет кто-нибудь другой.

Саня — главный чемпион в спорте под названием «спор сам с собой». Если бы проводился чемпионат по спорту самим с собой, то победу бы там одержал непременно Саня.

Ведь он молодец!

Большой молодец, пусть и ростом не такой уж и высокий! А какой у Сани рост? Вроде бы больше метра, но меньше трех с половиной центнеров миллилитра. Это очень хороший рост, ничего не скажешь! Саня может собой гордиться!

А остальные — завидовать черной завистью!

Главное, не мстить ему за его прекрасные модельные данные, от этого бывают неприятности. Сане будут пакостить, полиции нужно напрягаться, а тот, кто пакостит обязательно поплатится за все свои пакости. Так было, так есть и так будет всегда!

Думая о всем этом, Саня насвистывал какую-то старую мелодию, как вдруг встал на месте, почесал бок, развернулся три раза и поглядел наверх. Ежедневный ритуал, который он придумал только что и точно решил, что будет его выполнять каждый день если не забудет.

А что он должен выполнять?

Забыл.

Глава 1. Алексей

– Почему?

Этот вопрос ввел Алексея Нагаева в ступор.

Действительно, почему все повернулось именно так, почему ему выпал шанс руководить всей этой историей с помощью какой-то странной книжки, умного компьютера и волшебного рюкзака.

– Раз уж монархия, то абсолютная! – раздосадовано думал Алексей, но осталось еще чуть-чуть. Большинство пунктов в его тетради были выполнены. После этого он решил бросить все и остаться жить тут. Он был уверен в этом. Вера в себя за долгое время, проведенное в одиночестве, немного ослабла – целый год он не принимал никаких самостоятельных решений, полностью доверив свою судьбу странным надписям на листах бумаги. Он всецело доверял им, но вот настал момент, когда книга будет бесполезна.

– Раньше я слушался родителей, но после стал полностью самостоятельным. Сейчас со мной происходит что-то похожее.

Пора наконец завершить свою миссию. Один из пунктов в тетради гласил:

«Деревня».

Что означает эта довольно лаконичная запись, Алексей понял сразу. Вот почему его считали божеством – это он создал эту деревню! Он перенес ее из средней полосы России на самый юг, это он изменил климат острова и, возможно, создал его. Точнее – создаст, ведь хоть в данный момент земля и существует, пока он ее в настоящее не перенес. Но если он от этого откажется? Земля исчезнет? Настоящее и будущее изменится? Проверять Алексей не хотел, поэтому решил не рисковать.

А вот и он!

Встав с холодного пола, на котором так любил сидеть Алексей, Нагаев двинулся к лаборатории. Открыв дверь, он вошел внутрь и включил компьютер.

Черт! Почему ему на месте не сидится!

– Надеюсь, они меня не угробят. Люди раньше слишком суеверные были, увидят, как я с неба падаю, подумают, что демон с неба спустился, придется биографию заранее придумывать. Надо побыстрее собрать все необходимые инструменты. Так, что здесь в инструкции написано...

Инструкция... Как по-другому назвать этот текст? Инструкция по спасению мира средством восстановления хода времени. А Алексей – настоящий герой, раз стольким пожертвовал ради того, чтобы все осталось таким, каким было.

«Снова в прошлое? Важные миссии, конечно, хорошо, но иногда стоит и отдохнуть. Вы герой, но я не буду вам льстить, из уст машины это звучит не очень убедительно. Я хочу предостеречь вас – в том времени, в которое вы отправляетесь, не очень благоприятные условия. И это даже если опустить политику, суеверия и все, что вы сможете прочитать в исторических книгах. Вы читали короткую записку, сделанную царским гонцом, который был срочно послан в одну из деревень где произошло одно загадочное событие? Если нет, то хорошо, потом прочитаете. В общем, до скорой встречи, дорогой Алексей, надеюсь, что у вас все получится. Машина включена».

Компьютер как обычно не скупился на слова. Машина затряслась, издавая оглушительный грохот, и вскоре стала готова к новому полету. Во время подготовки к работе Алексей переоделся в одежду того времени, чтобы не слишком шокировать жителей деревни, накинул на печи рюкзак и стал ждать. Когда грохот окончательно затих, Алексей влез внутрь, закрыл дверь и ввел нужную дату и координаты.

Сейчас рванет...

Начался обратный отсчет.

10... 9... 8... 7...

– Вот снова я куда-то улетаю.

6... 5... 4...

– Как я все это ненавижу

3... 2... 1...

– И...

Всплеск света, способный осветить, казалось, даже самое темное место на свете, разнесся по всей округе. Пещера, как и земля под ней, затряслась, устроив в лаборатории настоящий бардак, но Алексей к этому привык. Это стало для него обыденностью.

Исчез, гаденыш!

То, чему позавидовал бы любой, никогда не нравилось Нагаеву, а в последнее время вгоняло его в уныние. Хорошо, что скоро все закончится и он сможет жить спокойно. Здесь, только здесь. Никакого больше настоящего, прошлого или будущего. Только это время, прекрасное одиночество и занятия наукой. Вдруг кто-то обнаружит его записи и скажет ему спасибо?

Только нашелся и сразу пропал!

Будет он известным ученым девятнадцатого века, из биографии которого известно только то, что его инициалы Н.А.П. и что он на столетие (или даже столетия!) опередил свое время. А еще можно начать писать предсказания, чтобы люди, когда обнаружат его научные труды, могли подумать, что он не только гений, а еще и обладатель удивительных способностей. Как Нострадамус. Будут про него в школе изучать...

Ну ничего, скоро вернется.

Известность это, конечно, хорошо, особенно если известность эта посмертная. Никаких тебе интервью, встреч с поклонниками, сидишь себе,0 творишь, а уже твоей после смерти люди изучают твои труды, а твоя биография окутана тайной. Кем был? Где жил? Почему не заявил о себе при жизни? Множество странных теорий, вплоть до того, что все эти труды лишь подделка. И все это просто потому, что слава пришла слишком поздно.

Значит он полетел в будущее... Или у него есть другая машина?

Именная такую славу хотел получить Алексей. Наверняка он будет единственным из всех известных людей прошлого, про жизнь который известно очень мало, про кого странные теории будут правдивы. Если Алексей осуществит свою желание, то наверняка из всех странных ученых он будет самым странным, а если напишет еще и книгу предсказаний, то точно будет считаться небесным посланником.

Но это уже будет ошибкой.

«Сегодня, придя в имение семьи *** я обнаружил, что деревня с проживающими в ней крепостными отсутствует, а на месте ее большая территория голой земли и обгоревшая трава по краям. Накануне перед этим в имении дворянина произошел пожар, во время которого дом вышеупомянутого дворянина сгорел. Я, посланный сюда самим Государем, заявляю, то что произошедшее здесь нельзя объяснить никак по-другому, ежели не вмешательством с Мира Иного. Сейчас здесь все в порядке и, надеюсь, более такого не будет».

Алексей вновь появился в своем времени. Отбросило его недалеко от мещеры, так что добираться ему нужно было не более пяти минут. Выполнив этот пункт плана, он зачеркнул слово «Деревня» в инструкции и с легкой душой пошел отдыхать.

Он идет! Он идет сюда!

Вскоре Алексей оказался внутри пещеры. Хоть в реальности прошло чуть больше минуты, для Алексея прошло несколько часов. Из-за постоянных перелетов его график сна сбился – он мог бодрствовать пятнадцать часов в реальном времени, но двадцать и более на самом деле, поэтому иногда он засыпал глубокой ночью, а иногда после обеда (словом, которым он описывал любой прием пищи в промежуток от двенадцати до трех часов дня, так как из-за сбитого режима сна, режим питания у него тоже был хаотичный, поэтому обычно таких понятий, как завтрак, обед и ужин для Алексея не существовало). Сейчас Алексей чувствовал себя сонным и уставшим и, несмотря на то, что на улице только начинало смеркаться, он лег спать.

Заснул, кажись, студентик.

В последнее время Алексея часто мучили сонные параличи, к которым он, словом, уже привык, но никакого удовольствия они ему не доставляли. Если путешествия во времени это утомительно и опасно, но интересно, хоть и надоедает, то в том, что ты несколько минут лежишь без возможности двигаться, да полюсом еще слушаешь, как кто-то ходит над тобой, нет ничего хорошего, даже наоборот – это очень страшно.

– Пускай мне наконец-то приснится что-то хорошее! – Заснул он быстро.

Спит, как младенец. Нужно поскорее проникнуть к нему в лабораторию. Главное, не разбудить, а то он меня убьет...

В этот раз в его глазах было что-то яркое. Наконец не бескрайние черно-белые абстрактные леса, а что-то веселое... Или нет, кажется это...

Поскорее... Поскорее... Вот...

...пожар. Ему снится тот самый пожар, который он видел во время очередного путешествия...

Что у него там написано?

Но все-таки это лучше того, что снится ему обычно. Несмотря на то, что Алексей спал, он мог думать, поэтому слабо улыбнулся и из последних сил прошептал:

– Ура... Все...

А может мне ее украсть?

Дальше он уснул окончательно.

Глава 2. И вдруг раздался крик

Высокие, достающие до небес горы. С пушистых и белых облаков тихо падает снег, приземляясь на землю. Земля еще голая, снег аккуратно ложится на поникшую траву, грязь оседает на деревьях, листья которых давно слетели. Наступала зима. Евгений Державин вытянул руку вперед — несколько снежинок приземлились на его руку и мгновенно растаяли. Он улыбнулся. Как же он был рад наступлению зимы! Как же рад! Осколки неба медленно спускались на землю, скоро на этом месте появятся сугробы, а потом, быть может, дети слепят здесь снеговика и, если повезет, он достоит до самой весны. Весна... А сейчас что? Осень? Да, самая настоящая осень. Поздняя, холодная. Сезон дождей уже прошел, лужи и грохот молний за окном остались позади. Наступали приятные морозные деньки, которые каждый раз напоминали Евгению детство.

— Но что это за место?

Кажется, он не помнил как здесь очутился и где он был. Это было поле, перед ним была высокая гора, но она казалась такой низкой. Казалось, он уже практически на нее поднялся, но ведь на вершинах горы не бывает таких ландшафтов.

«Кажется, я во сне, — подумал Державин. — И в этом нет ничего сверхъестественного, все люди спят!»

Но что-то его тревожило. Будто прямо сейчас должно что-то произойти, и это что-то будет не самым приятным в его жизни. Может быть он попал в кошмар?

«Успокойся, Евгений, — старался ровно дышать Державин. — Ты сейчас сам испортишь этот прекрасный сон. Конечно, если ты сам себя тревожишь, эта тревога станет явью. Просто подумай о чем-нибудь отдаленном, например о путешествии... Хотя нет, о детстве. Представь зиму, а ты маленький с лопаткой бежишь во двор лепить снеговика. У тебя много друзей, кто-то постарше, кто-то помладше, тебе лет семь-восемь, у тебя все еще впереди, у России все еще впереди. Скоро мир потрясут громогласные перемены, ты сам изменишься, но пока все как есть. У тебя свой мир, свои желания, свое видение мира, свое... О нет!»

Никакие хорошие мысли не спасли Державина. Страшный рык пронесся в горах и вызвал лавину. Огромный слой снега мигом хлынул вниз, унося за собой Державина. Его бросало в разные стороны, но боли он не чувствовал. Несмотря на то, что он понимал, что все происходящее всего лишь выдумка его воображения, боялся он взаправду.

Руки сковало, тело не слушалось, закричать не удавалось. Снег покрыл его с ног до головы и дышать получалось с трудом. Его никто не найдет. Он задохнётся в море снега, забытый всеми странник, блуждающий по горам. Прошлой ночью ему снилась магия, в тот сон он мечтал попасть в реальности и прожить там всю свою жизнь. Все люди там добрые, а сам он умел колдовать. Он мог вызвать бурю одной силой мысли и заставить подчинить себе весь животный мир. В том мире медведи не охотились на оленей, а лисы на зайцев, и все жили в полной гармонии. Но этот сон не продлился долго.

Но зато это тянется бесконечно.

И вдруг Евгений почувствовал, что он задыхается. Он уже приготовился кричать, как вдруг...

Он вскочил.

Все это продлилось пару секунд, но по ощущениям Евгения прошло несколько минут. Он не мог дышать секунд пять... Пять... Нет, минут.

Еще долго Евгений, беспокойно дыша, сидел на кровати и вспоминал где он находится и что с ним произошло. Он в гостинице. Они попали в другую реальность, где экспедиции не существовало, а их не узнают. Теперь они никто и не знают, как жить дальше. Весело.

— Да уж, — пробормотал Евгений.

И вдруг раздался крик.

Истошный вопль разнесся в стенах гостиницы, и Евгений Державин кинулся к комнате, из которой доносился крик. Эта была комната Сергея Головачева.

Стук. Тишина.

«Что же это такое?»

Снова стук.

Крик.

— Откройте!

Замок повернулся и дверь отворилась. Игнатов.

— Что случилось?

— Кажется, ему плохо.

Сергей Васильевич Головачев бился в страшных муках, мотаясь по кровати, как рыба на земле. Ни ноги, ни руки не слушались пожилого ученого, живя своей жизнью, а крики показывали всем как он мучался. Кровать шаталась, Сергей Васильевич сполз на самый край, готовый упасть на пол. Руки сжались в кулаки и ударили по железной спинке кровати с такой силой, что на руке остался большой синяк.

— А-а-а-а! — кричал Головачев. — Я... Я... сейчас... умру... А-а-а-а! Помогите мне!

Но никто не знал как помочь бедному старику.

— Есть тут телефон? — спросил Державин.

— Да, наверняка. Сбегай на первый.

— Хорошо.

К тому моменту, как Державин убежал, от крика ученого проснулись Пол Эванс и Костянов. На мучения пожилого гражданина собрались поглядеть соседи ученых, которым крики старика тоже мешали уснуть.

— Что с ним? — гневно спросила низкая пожилая женщина. — Почему этот старик мешает мне спать? У меня завтра вообще-то важные дела!

— Не видите, человеку плохо, вдруг умрет! — заступился за Головачева какой-то молодой высокий мужчина.

— Мне-то что, умирать и тихо можно. Мой муж тоже умирал, но он даже не беспокоил меня. Я уехала на месяц, вернулась — а на кровати разложилось что-то. За это я его и люблю, никогда не мешал мне!

— Замолчите, пожалуйста, — тихо произнес Костянов. — Сейчас приедут врачи.

— Ага, врачи. В морг его сразу, не жилец он! — С этими словами женщина ушла в номер.

Минут через пять на этаж вбежал Державин и, запыхавшись, сел на корточки.

— Я позвонил, — сказал он. — Мне ответили, сказали, скоро приедут. У нас, правда, ни документов, ничего, мы ничто. Увидят — лицо знакомое, что подумают? Придется нам врать.

— Но старик-то как об этом узнает? — спросил Пол Эванс. — Скажем мы, что он, к примеру, Василий Петрович, а он очнется, скажет — не Василий Петрович я, а Сергей Васильевич, не Деревяшкин там какой-нибудь, не Ступин, Головачев! — В моменты волнения акцент у Эванса пропадал и отличить его от произношения от русского было трудно.

— Тогда придется импровизировать.

— И очень много.

На минуту воцарилась тишина. Головачев перестал кричать, сел на кровать и начал хватать воздух ртом, будто задыхаясь.

— Воды... — прохрипел он. — Воды...

Игнатов подал ему стакан, и Головачев мгновенно осушил его.

— Еще.

Так, посидев еще пару минут, он лег на кровать с закрытыми глазами. В тот момент его вырвало. Чудом не испачкав постельное белье, Головачев развернулся в сторону пола и открыл рот. Зловонная жижа хлынула из него, чудом не попав на белый ковер.

— Зачем вообще ковры в гостиницах? — спросил Игнатов.

— Не знаю, — подал плечами Державин.

В этот момент приехали врачи.

— Что случилось? — спросил доктор, завидев ученых. — Нам сказали что-то срочное.

— Да, — показал на Головачева Костянов. — Старик бился в конвульсиях, кричал, а потом успокоился, выпил два стакана воды и его вырвало. Мы тут не местные, путешествуем, будет не очень приятно остаться здесь надолго из-за болезни нашего товарища.

— Понимаю, — сказал врач. — Такое бывает, возможно это не очень серьезно. Если это такое впервые, то это может беспокоить но... Иногда такое периодически бывает, нервный припадок. Может быть приснилось что-то не то. Можно с ним поговорить?

— Конечно.

Врач подошел к Головачеву.

— Вы хорошо себя чувствуете?

Головачев лишь слабо отрицательно покачал головой. Доктор проверил его пульс и вновь спросил:

— Сможете идти?

— Да. Наверное. Меня... Вы хотели меня дотащить? Я... Я сам...

— Хорошо. Можно, пожалуйста, спросить ваше имя? — Державин застыл. Тело Пола Эванса покрылось мурашками, а на лицах Игнатова с Костяновым появился ужас.

— С... — начал Головачев. — Сергей... Владимирович Пролетаев. Я тут не местный, вы же знаете? Мне бы не хотелось надолго здесь задерживаться, уже и домой скоро пора. Можно, пожалуйста, все поскорее сделать и... Я тороплюсь просто.

— Я знаю. Мы постараемся все сделать как можно быстрее. Поднимайтесь.

— Постараюсь...

Головачев встал с кровати и, шатаясь, поплелся по коридору, а после вниз по лестнице. Врачи аккуратно пошли за ним, поддерживая за руки. Державин пошел за ними, чтобы проследить за Головачевым и проводить его до кареты скорой помощи. Когда никого из посторонних рядом с экспедиторами не оказалось, Костянов произнес:

— Хорошо, что он догадался придумать себе новое имя. Как оно там?

— Сергей Владимирович Пролетаев, — подсказал ему Игнатов. — Мне сегодня такой странный сон снился. Будто какое-то предвидение. Я... В общем, мы там вроде как исчезли, как бы нас и не было. Не знаю, правда или нет, но похоже на предсказание. Давайте пойдем спать, только Державина подождем. Он скоро вернется.

— Но... Что та было еще? — спросил Пол Эванс. — Расскажите нам!

— Я же сказал — мы исчезли. Пошлите спать, я очень устал. Пошлите...

Вскоре вернулся Державин. На все вопросы он лишь молча кивал головой, а после удалился в свою спальню. Костянов, который ночевал с ним в одной комнате, попытался войти в комнату, но дверь оказалась заперта. Сначала он не разбудил его — теперь еще и заперся один в комнате. Общей комнате!

— Я не знаю, что с ним происходит, — произнес Игнатов, — Волнуется, наверно. А может быть ему тоже какой-нибудь странный сон приснился, не знаю. С ними такая ситуация, что кошмары вообще не редкость. Пошлите уже спать. Евгений, можешь спать на кровати Сергея Васильевича, в ней ничего паранормального нет. Пошлите, Державин сам скоро оклемается и извинится. Он все вам объяснит, не злитесь на него. Пошлите поскорее, я совсем не выспался.

Вскоре все кроме Державина спали.

Глава 3. Дома

Саня сидел дома и ничего не делал. У него не было желания ничего делать. У него был выходной. Очередной выходной.

Сане не так уж и нравились выходные. У него и на работе было хорошо, на работе ему нравилось. Он не понимал, почему люди возмущаются своей работой. Вот страшная женщина всегда злится, наверно ей тут не нравится, а Сане вот очень хорошо.

— Скучно...

Скучно...

Саня сидел без дела и очень маялся. Он знал слово маяться, и оно ему очень нравилось. Маяться... Ему было нечего делать. Но как все начиналось?

***

Ух ты! Оказывается, он способен ходить! Шаг! Шаг! Шаг! Этим можно и похвастаться! Эта земля такая странная и необычная! Прямо даже не верится! Может пойти туда? Или туда?

А что там написано?

«Ма-га-зин»

Магазин! Здорово! Надо пойти в магазин!

Шаг…

Шаг…

Шаг…

Надо открыть дверь. Раз! Скрипит!

Внутри музыка и много людей. А почему на него все так уставились? Может, потому что он совершенно голый? Нет, точно не из-за этого. Может, потому что он Саня и ему тридцать девять лет? Да, скорее всего из-за этого. Символично! Все-таки странное это будущее!

А еще машины летают. А самолеты, получается, ездят… Скорее всего…

Он подошел к какому-то старику и спросил: «Извините, а где я?» Старик очень косо на него поглядел и отвернулся. Хм, интересно, почему? Может, потому что это была старушка? Или вообще грудной младенец?

А как он здесь оказался? И почему он так странно думает? Он что, глупый?

Да вроде нет.

А почему тогда?

Непонятно!

Может быть, потому что он Саня и ему тридцать девять лет?

Да, Сани все такие необычные. Лучше остальных!

Хорошо все-таки быть Саней!

А до скольких работает магазин?

КРУГЛОСУТОЧНО!!!

А почему «кругло», если магазин квадратный? Тогда уж «квадратносуточно»! Какой он, все-таки, умный!

И квадратный.

И Саня.

И тридцать девять лет.

И…

И что и? Кажется, с ним что-то не так. Хотя, так. Просто все тридцатидевятилетние Сани недопонятые гении. Весь мир на них держится. Как жаль, что он такой только один. Получается, весь мир держится на нем? Здорово! Или здорово? На какую «о» ударение? На четвертую!

Точно!

А он умный! Не то что некоторые. Архипы, например. Но только именно тридцатидевятилетние. В тридцать восемь еще нормально. Хотя…

Нет, все-таки нормально.

«Что за чепуху я несу?»

«Это не чепуха!»

«А что тогда?»

«Тайна!»

«Так я разговариваю сам с собой!»

«Нет!»

Бред какой-то. Пожалуй, надо выйти из магазина… А то его тут не любят. Вон, даже из магазина силой выталкивают. Не так он представлял себе светлое будущее. Собака. Толкает. И жизнь тоже. Собака!

Мяу!

Саня тридцать девять лет стоял у школы. Там дети. Много. Квадрат. Мозги… Интересно, а как там его мозги? Греются? Или согрелись???

???

…

Значит, согрелись.

А зачем ему в школу? Он призадумался. Он думал. Долго думал. Долго. Очень. Думал. Тридцать девять лет. Саня. Мозги. Квадрат. И придумал. Вспомнил. Осознал. Чтобы ему сказали, что он тут делает. А что? Ничего! Именно, ничего! Надо чем-то заняться. Попинать мяч? Нечем. Попинать пинок? Есть чем. Но не хочется. Поискать одежду? Зачем? Может, одолжить у той мускулистой старушки? Эге-гей, старушка! Не отвечает. Наверно, потому что это не старушка, а крокодил. И он в зоопарке. Пасется. В школе. Квадрат. Саня.

Огурец.

А кто он? Огурец?

«Да!»

Почему?

«Да!»

Не дакай!

«Да!»

Ну и дачь тут!

«Да!»

Голова болит. Надо пойти в школу – там попрохладней. Эй, детки, разойдитесь, я иду греться! Не расходится! Странно. Он встал. Саня не понимал, что с ним такое. Он полетел. Как самолет. Но он же огурец! А нет, это просто в него попал башмак, и он упал. Или рюкзак. Или школьник. Или машина переехала. Хотела съесть. Он же огурец… Огурцы вкусные… И лимоны… И бананы… И цветы… так, наверно, корова думает. А он Саня. И огурец. А зачем он в школе? Потому что тут дети! А он любит детей! А дети огурцы. И Сань.

«Ау! Дети! Зачем я тут? Ау! Здорова! Я Саня-огурец-молодец-тридцать-девять-лет! – кричал он, но никто не ответил. Шарахаются. Он слишком милый для них. И Красивый. Ага. Угу. Эге. – Ребеныши! Хотите песню? Нет? Ну и ладно! Но вы можете мне помочь? Завяжите мне шнурки! Я разутый! И красивый! И математику знаю! Три плюс три… забыл»

Саня шел вперед. Дети все продолжали приближаться. Отступать было некуда. Он встал. До этого он полз. Или шел. Или встал еще до этого. НЕ ПОНЯТНО!!! Но очень интересно. Его жизнь вообще полна загадок. Как и он. Он ведь огурец! Огурцы все такие. И вкусные. И квадратные. И тридцать девять лет. И мозги.

Точка.

Все сказал.

Но идет. Вперед. На него странно глядят. Привет, детишки! Вы меня не будите бить? Нет! И я вас нет! Давайте дружить! Я добрый! Я огурец! Я псих? Нет, я не псих, я Саня. А ты, наверно, Ярополк! Или Екатерина? Екатерин? Вот это да! Что-то грустно стало. Плакать хочется. Саня заплакал. Его огуречный сок отчаянья полился на землю. Глаза сухие. Странно. Может, он и не плакал? А может и не промок? Скорее всего так.

…

Теперь надо в аэропорт за грибами, а там и одежду одолжить. Пока, детишки, пока, до скорых встреч!

Кажется, за ним гонится собака. Она злая. Интересно, она его укусит? Или это директор. Или полиция. Милиция. …ция? Непонятно… Надо бежать. Устал. Сел. Отдохнул. Бежит дальше. Кажется, скоро у него отвалятся ноги. О, отвалились. Кажется, он немного странный. Просто кажется! Это все ложь. Стреляют. Больно вообще-то! Надо ответить им ответным ударом. Пиу-пиу! Вот это битва, вот это война! Он их отбросил с какой-то невидимой силой! Он что, супергерой?

А, это он уснул…

***

Так прошел весь день. Этот день для Сани стал памятным, так как он очень сильно напряг свою память и достал из этой памяти много разных событий, которые с ним произошли и которые он помнил. Именно такие дни и нужно называть памятными, а не те, которые в памяти остались. Те дни, которые Саня вспоминал, просто дни, оставшиеся в мозгах. Такие дни он называл мозговыми. Конечно, мозговыми днями можно называть дни, когда Саня думал, но он называл их умнообильными.

Думал Саня часто. По натуре он был философ, а по сути идиот, но одно другого не отменяло. Кто сказал, что идиоты не могут философствовать и задумываться о вечном и насущном. Никто такого не говорил, а даже если и говорил, то был неправ, а даже если и был прав, то везде есть исключения.

Саня — исключение.

Саня — молодец.

— Это было очень интересное путешествие в недра моей памяти, это мне очень сильно понравилось. Это было очень хорошо...

Действительно.

— Как же это было прекрасно, как же мне это все понравилось. Это все так великолепно... И я Саня, и мне тридцать девять лет, все это снова-снова-снова. А сейчас мне сколько лет? Тридцать девять или еще больше? Как же это все было великолепно и это было очень хорошо. Скоро нужно будет идти спать, но перед этим я хочу поглядеть какой-нибудь фильм. Какой-нибудь интересный фильм, который запомнится мне надолго. Что-нибудь про память, я ведь сейчас тоже много чего вспомнил. Это тоже я запомню надолго. И как вспоминал запомню тоже.

Ну а потом...

Ну а потом спать.

Глава 4. Он

– Что же нам нужно сделать для того, чтобы выполнить наш план так, как мы его задумали? – Он стоял перед своим боссом, которому доверял как себе. Себе он доверял не очень сильно, но этот человек держал его в железных рукавицах. Он улыбнулся. Босс сурово поглядел на него, и улыбка сразу сошла на нет.

– Тебе нужно переместиться в прошлое. Знаешь историю об экспедициях на землю Санникова? Если память мне не изменяет, их было две. Если мы не можем убить Президента своими силами, то мы всего-навсего изменим будущее.

– Но тогда не будем ни меня, ни вас, ни этого всего.

– Мы все продумали. Один из этих горе-ученых его родственник. Во всех источниках эта экспедиция значится как пропавшая, а значит если ты вдруг убьешь одного из них, а желательно всех, то ничего не изменится кроме него. А еще мы хотим похвастаться перед тобой тем, что завладели машиной времени и... – Молчание. – Средством связи сквозь время. Этот приборчики валялся где-то в шкафу, и никто не обратил на него внимания. Кроме нас.

– И кто же этот наш источник?

– Он близкий к Президенту человек.

– Кто?

– Феликс Игоревич.

Он обомлел.

О Феликсе Игоревиче говорили во всех новостях. Он не мелькал на первых полосах, но был известен, о нем часто упоминали, показывали его совместные с Президентом фото. И все это время он притворялся?

– Но почему вы не попросили Феликса Игоревича убить его? Зачем все усложнять?

– Дело в том, что тогда будет очень много подозрений на нашего с вами товарища, хаос, паника, а так никто о нем даже не вспомнит. Только мы. Мы укроемся. И еще – мы заглянули в будущее. Не скажу, что там все гладко.

– Что там будет?

– Секрет. Об этом знает всего лишь три человека – я, Феликс и... Ну, в общем трое. Вы – лишний. Вы можете знать чуть больше, чем многие, но не переступайте границы дозволенного и не требуйте от меня секретную информацию, которую я не могу вам доверить. Прошу, простите, если оскорбил вашу честь и достоинство, оно того стоило. – Босс скорчил плачущую гримасу, а потом гневно на него посмотрел.

Он нервно сглотнул.

– Отказы не принимаются.

Суровый взгляд.

– Но вы же и не будете?

Босс умел уговаривать. Методами, которыми он любил пользоваться, уговорить можно каждого. Он кивнул. Босс радостно похлопал в ладоши, снова скорчив радостную гримасу. Но снова его взгляд стал суровым, а ладонь сжалась в кулак.

– Вы же знаете все условия нашего братства? – Братство. Никто еще не называл так их команду, которая тайно сражалась против нынешней власти и мечтали свергнуть Президента, чтобы выбрать нового кандидата на его роль, желательно из их шайки. В средствах массовой информации они упоминались постоянно, но из-за хитрости их босса и его верных помощников, а так же имея «своих людей» во всех сферах общества, им всегда удавалось ускользнуть от правосудия.

– Знаю.

– Думаю, во время перелёта вы его не забудете. Беспрекословно подчиняться всем моим приказам. Надо убить – убивайте, я вам разрешаю. Моя цель – он.

Босс показал на одного из людей. Их фотография была на большом экране висящего на стене телевизора – таких не выпускали уже около ста лет, но так как по шару можно узнать его местоположение, лучше пользоваться старыми и безопасными приборами, пусть они во многом и вступают современным технологиям.

– Запомнили?

– Запомнил.

– Это хорошо.

Он снова притворно улыбнулся, но спустя несколько секунд улыбка снова сошла на нет. Босс сурово поглядел на сидящего перед ним сотрудника, почесал лоб и сощурил глаза. Глубоко вдохнул. Выдохнул. Почему-то при виде этого молчаливого взгляда у него невольно бежали мурашки – даже за многие годы работы с таким человеком к его повадкам привыкнуть было трудно. Босс встал. Обошел небольшой кабинет. В нем не было окон, лишь небольшая тусклая лампочка освещала кабинет, изредка мигая, обычно в самые волнительные моменты. Босс начал щелкать пальцами – признак того, что он о чем-то рассуждает. Большая ладонь аккуратно села ему на плечо. Босс что-то хотел сказать и, кажется, что-то хорошее. Он не стал вставать – босс этого не приказывал. Наконец жест повелел – поднимайся, и он вскочил со стула и встал по стойке «смирно», но босс лишь манул рукой – «вольно».

– В вас я не сомневаюсь, тем более в прошлом предать нас невозможно, а даже если вы захотите сбежать – вы труп. В общем, сейчас вы подписываете бумагу, а потом мы идем с вами на инструктаж. Он не займёт много времени, не бойтесь. Главное – не вызывать подозрений и выжить. – Босс улыбнулся, хотя его улыбка была похожа на оскал хищника, смотрящего на добычу. – Держите лист. Аффторграф, сэ-эр!

Он быстро оставил подпись на исписанном, даже не читая, что там написано, а потом пошел вслед за боссом, в комнату, где провел следующие три часа.

Вышел.

Босс все это время ждал его у двери, по крайней мере встретил его он именно там. Босс улыбнулся. В этот раз улыбка была не притворной, хотя может быть он просто хороший актер. Босс махнул рукой в свою сторону, и он подошел к нему. Босс снова положил руку ему на плечо, потрепал голову и притворно ласковым голосочком нежно протянул:

– Сергей Па-авлович Елиза-а-аров!

– Кто? – не понял он.

– Вы-ы!

– Я?

Он нахмурился.

– Да. Вы будете носить это имя во время проведения операции. Мы вас будем так называть во время неформального общения, а ваше настоящее имя забудем до того, как наш план не будет выполнен!

– Но зачем?

Теперь нахмурился босс.

– Ты хочешь мне возразить?

– Нет...

– Тогда молчи, когда тебя не спрашивают! – Молчание. – Отлично! Так-то лучше! Ну что же, Сергей Павлович, приглашаю вас пройти за мной на пару слов. Через три дня вы отправитесь в прошлое – мы уже все приготовили, а вам трех дней хватит с головой. Я ведь правильно сказал?

Сергей Павлович молча кивнул. Это имя не такое уж и плохое. Большинство членов их группы не любили современность – быстро меняющиеся технологии, постоянные нововведения, огромные города, и такое имя в духе прошлого всяко лучше Феликсов, Николек и модных в нынешнее старинных аристократических французских имен по типу Франсуа, Гаспар, Жоффруа, Октавиан, Леонард... Еще хуже были старинные имена, которые не использовались многие сотни лет, но вдруг каждый четвертый вдруг начал вспоминать своих предков и стал называть своих детей в честь предков. У славян стали популярны Славы – Мстислав, Доброслав, Ростислав, другие народы тоже стали вспоминать как же звали их предков тысячу лет назад и... В общем, Сергей Павлович было великолепным именем!

– В те времена, – рассказал босс, – имена по типу Жюль или Цзюнь были не так популярны, как сейчас. В этих местностях как правило пользовались более привычными именами. В числе самых популярных среди мужчин – Иван, Александр, Владимир, Сергей, Михаил. Что-то в этом роде... Так что если ты хочешь попутешествовать и повалиться перед ними китайским, французским, итальянским или древнеславянским именем по типу Добрыни, то тебе лучше не стоит лететь туда. А так как отказы не принимаются – ты будешь Сергей Павлович Елизаров, да, Сереж?

Босс редко обращался к кому-то на «ты». в основном он делал это в хорошем расположении духа, что было у него очень редко. Елизарову это понравилось, но все же он немного волновался. Полететь на много лет назад. А куда он вообще полетит?

– Куда я полечу?

– В тысяча девятьсот тридцать пятый год.

– Это я перемещусь на триста лет назад?

– Да, около того.

– Но это же так давно, я даже практически ничего не знаю про те времена.

– Вот об этом я и хочу с тобой поговорить. Вот и мой кабинетик! Закрой, пожалуйста, дверь, этот разговор не для лишних ушек. Никто кроме нас двоих не должен про него знать.

Пожалуйста. Это слово он вообще не использовал практически никогда. Видимо, он действительно в очень хорошем расположении духа.

– Первый вопрос – ты хочешь туда лететь?

– Д-да...

– А если честно?

– Ну... Не очень.

– Я так и знал. Я бы и сам на твоем месте не очень хотел бы этого, но ты ничего поделать не можешь. Все уже решено за тебя. Вещи мы тебе дадим, местным повадкам научим, три дня впереди! Можно столько успеть. Ну а теперь перейдем к сути.

Машина времени заводилась. Сергей Елизаров вошел внутрь и, возможно, в последний раз поглядел на мир будущего. При всех его недостатках он был не так уж и плох. Внутри все затряслось, Феликс Игоревич с ухмылкой поглядывал на путешественника во времени. Он нажал кнопку пуск.

«А как вы так можете – играть сразу на двух сторонах? Вы же так помогаете Президенту. И нам». – «А кто сказал, что я на вашей стороне? Я на его стороне, по крайней мере выполняю все его прихоти, подчиняюсь ему, а вам я не делаю ничего! Я не подчиняюсь вашему боссу, я не выполняю его задания. Для этого у него есть другие люди. Я просто рассказываю ему все, что рассказывает мне Президент и его слуги. Это – исключительный случай, просто никто кроме меня из его шайки не умеет ей управлять, да и доступ к ней открыт только мне» – «Но все-таки – как вам удается быть двойным агентом?» – «Легко. Во время работы я целиком и полностью повинуюсь ему, а после я предоставлен сам себе и иногда общаюсь с боссом. И я не агент – я сам по себе, служить Президенту – моя работа, служить вам – мое внерабочее хобби. Все просто!»

А потом он переместился в прошлое.

Глава 5. Слежка

– Все!

Алексей ликовал. Весь список задач был перечеркнул многократно, а вскоре вырванная страница полетела в огонь. Больше никто не мог им командовать, больше никто не мог указывать ему что и как делать, из-за чего Алексей просто светился от счастья.

– Ура!

Наконец-то он мог пожить для себя, а не для странной машины, которая вечно кидает его из года в год, не для тетради, которая командует его жизнью, не для тех, кому он помогает.

Он и так стал виновником многих событий, которые не должны были произойти, он много раз менял время, но теперь он понял – он должен все это убрать. Он уничтожит землю Санникова, не даст экспедиторам пробраться в лабораторию и сделает этот мир нормальным, без всякой магии и сверхъестественного.

Все должно быть по правилам!

– Все, я выполнил все что нужно. Теперь я волен принимать решения самостоятельно. И моя воля обернулась против воли этой книги.

От листка с указами остался лишь пепел.

– Мне все это не нравится. Никому от этого лучше не станет.

Действительно, никому. Хотя... Может быть, Алексей ошибался. Он спас мир будущего от войны и эпидемии и теперь хочет все это разрушить?

– Нет. Хотя...

Все должно идти своим ходом.

Но что если все это произошло из-за его вмешательства во время. Или чьего-то еще? Он многого не знает, он всего лишь мешка в этой игре, простая марионетка.

– Зря мне дали волю. Я все им испорчу. И начну портить с завтрашнего дня.

Все решено. Алексея было не переубедить.

– Иного решения я не приму!

И он выполнил все, что пообещал себе.

Он здесь. Кажется, он что-то замышляет. Лист со всеми заданиями сгорел, кажется, он все выполнил. Что же, он большой молодец. Как бы он не проиграл от своего решения. Но что же он замышляет? Неужели он хочет сделать то, ради чего я хочу его остановить? Он хочет...

– Что же мне, интересно, скажет на этот счет компьютер. Кажется, он ошибается намного реже людей, но ошибки случаются и у него, ведь ошибки это человеческий фактор, а компьютер изобретен людьми, так же как и все программы, по которым он работает, ведь несмотря на то, что иногда машину трудно отличить от человека, у них нет ни чувств, ни эмоций и все их слова всего лишь код.

...изменить будущее? И настоящее? И прошлое? Но ему нельзя этого делать!

– Как же начать вопрос?

На компьютере высветилась надпись:

«Приветствую вас, Алексей! Кажется, мы виделись совсем недавно, но я не могу прочувствовать всю долготу нашей разлуки, ведь все это время я проспал. Ваши визиты никогда не бывают напрасными. Так что же вы хотели, если не секрет? Хотя какой же это может быть секрет, если вы сами захотели им со мной поделиться? Говорите, я вас выслушаю и помогу».

– У меня очень важный вопрос... – Говорил он голосом, так как набирать текст ему не хотелось. – Я могу вернуть все обратно?

«В смысле?»

– Я не хочу, чтобы земля Санникова существовала. Я не хочу того, что произошло из-за меня и из-за этой машины времени. Я хочу, чтобы мир существовал без сторонних вмешательств, без того, что в нем лишнее, а лишняя в нем эта лаборатория. Она натворила так много бед...

«Вы правы, но не думайте, что вы один такой. В мире много машин времени, которые тоже не должны в нем существовать, но их никто не уничтожает. Они тоже постоянно меняют время и...»

– Перестань. Мне стыдно за все то, что я совершил. Я хочу вернуть все обратно.

«А как же ваши друзья?»

– Они парадокс. Как и я. Мы все лишние, чужие, это все из-за нас, так что мы это заслужили.

«Но чем же это заслужили они?»

– Ничем, но этого не должно быть. Ты просто не хочешь, чтобы тебя уничтожили?

«Я не могу хотеть своего уничтожения, у меня нет такой функции».

– В нас тоже. Мы тоже хотим жить, жить хорошо, но иногда другого выхода нет.

«Выход есть всегда, стоит только хорошо поискать».

– В данном случае нет.

Нужно что-то предпринять... И поскорее, пока он ничего...

– Что случилось?

Сзади Алексей раздался какой-то шум. Похоже, кто-то аккуратно ходил возле пещеры. За время дикой жизни Алексей Нагаев смог натренировать свой слух, поэтому даже малейший шорох он слышал очень отчетливо. И этот шум его очень напряг.

– Кто здесь?

Никто не ответил.

...не натворил.

***

«Он не может это сделать... Мне срочно нужно его остановить...»

Но как это сделать?

«Убивать я его не хочу, всегда можно найти другой выход. Но как мне заставить его повернуть все назад? Или может быть...»

Что?

«...может быть мне вернуть все самому?»

Но...

«Но я не знаю, что было написано в его плане. Он все перечеркнул, прочитать что там написано было невозможно, а сейчас листа нет вообще. Что же тогда делать?»

Надо думать...

«Может быть он одумается?»

Конечно, нет.

«Но вдруг... Он должен».

Он глуп. Он никогда не одумается. Он не понимает всю глупость и бессмысленность своего решения. Нужно что-то предпринять. Невидимый наблюдатель долго смотрел на спящего Алексея Нагаева и думал, выбирая лучший из возможных вариант, но идеального решения так и не нашел. Сейчас был идеальный момент, чтобы все прекратить, но...

«Сейчас или никогда!»

Нет... Должен же быть другой выход...

«Сейчас или никогда!»

Нет... Но другого шанса больше не будет... Скоро он вновь перенесется в будущее и...

«Я не могу! Но здесь только один, кто может это прекратить... И это я. Я должен решиться, чтобы ничего не случилось. Я должен решиться, чтобы спасти этот мир, чтобы все стало так, как было. Он нарушил ход времени, он был неправ. Сейчас или никогда... Сейчас или...»

– Кто здесь?

«Он меня услышал! Он не уснет! Он увидит меня и убьет! Нужно бежать!»

– Наверное показалось. Но если что – знайте, сплю я чутко! Ха!

Алексей снова заснул.

«Мне нельзя его убивать и я сам это прекрасно знаю. Но иногда другого выхода нет. Но ведь если я его убью, то последствия будут глобальны. Нет, трогать его нельзя. Я сам понимаю, что произойдет в том случае, если он умрет. Прекрасно это знаю...»

Невидимый наблюдатель был в отчаянии. Но можно ведь сломать машину...

«Какой я дурак!»

Сторонний наблюдатель метался вокруг пещеры, так и не решившись на убийство Алексея Нагаева. Тот спал, ничего не подозревая. У наблюдателя было еще полтора часа. Чтобы что-то предпринять, но он не знал что.

«Какой же я... Какой же я... Слов даже таких нет, чтобы описать какой я».

Он был прав.

Наконец решившись пробраться в пещеру, чтобы разрушить машину, сторонний наблюдатель подошел к входу. Пройти незамеченным мимо Алексея было очень трудно, но он знал, что если у него получится, то он сможет выполнить свою миссию. Осторожно крадясь мимо лежащего на холодном полу Нагаева, сторонний наблюдатель тихо ликовал – у него получилось! Но это было только начало...

– Кто здесь?

Сторонний наблюдатель замер.

– Кто здесь? Опять звери забрели в эту глушь что ли? Что им тут, медом намазано что ли?

И он поднялся...

Медлить было нельзя. Пока Алексей, протирая глаза, тихо поднимался, он вбежал в лабораторию, схватился за провода и начал их рвать. Ножи, ножницы – все, что лежало на столе пошло против Алексея. Сам же он, видимо не услышав стороннего наблюдателя, пошел обходить пещеру, а сторонний наблюдатель с чувством выполненного долга вышел на улицу и скрылся в неизвестном направлении.

– Кто все испортил?

Алексей был в отчаянии. Его машина времени была испорчена! Невольно глаза наполнились слезами, но вдруг в памяти возникло знакомое очертание. У него было мини-машина времени!

Глава 6. Тут и там

Небо города будущего заволокло тучами. Кажется, начиналась гроза. Прогноз погоды обещал целый день солнечную погоду, но, как оказалось, в последний момент все планы изменились. Такого не должно было быть – техника будущего давно позволяла управлять погодой и регулировать осадки, но даже в таком развитом мире иногда случались технические неполадки.

Начался дождь. Ливень почти мгновенно намочил крыши зданий, пешеходные дорожки, клумбы парков и проходящий по улице прохожих. Зонтов ни у кого не оказалось, поэтому, застигнутые врасплох удивленные горожане забегали под крыши подъездов, в магазины и под любые укрытия, под которыми ливень не мог их достать. Сразу же началось возмущение – почему о внезапном дожде никто не был предупрежден, но правительство не спешило отвечать на эти дотошные вопросы – ответ они не знали сами, а если же знали, то тщательно скрывали правду, и никто не знал – раскроют ли они ее в ближайшем будущем или нет.

В этот момент, несмотря на стекающую по асфальту воду, двигался мужчина в строгом сером костюме и черных солнечных очках. Несмотря на то, что его мокрый, будто вытащенный из полного до краев ведра с водой костюм невольно мог вызвать смех, никто над ним не смеялся, а наоборот – все, кто его видел старались не попадаться ему на глаза, кланялись и тихонько здоровались. Никто не знал, кто это такой, но почему-то у всех он вызывал уважение и даже страх, будто этот незнакомец был какой-то важной персоной, который мог испортить жизнь любому, кто переступил ему дорогу. Конечно, эти люди были правы, ведь этот кто-то был никто иной, как глава этого государства, скрывавший лицо за тоннами грима и солнечными очками. Это был Президент.

***

– Сергей Васильевич? – Державин наклонился к ученому и тихонько потряс его. – Сергей Васильевич, просыпайтесь! Вам уже лучше?

– А? Что? – Головачев поглядел на всего товарища и улыбнулся: – А, не забыли про меня! Нормально все, нормально, держусь. Если будет ухудшение ситуации, я вам скажу. Мы же никуда не торопимся. Пусть мы и наврали с три короба про то, что мы путешественники, но на самом деле мы люди без определенного места жительства и дом наш намного больше дома самого богатого человека на свете – весь мир. Без документов, конечно, будет трудно устроиться на работу и добывать деньги, но, думаю. Что мы справимся. Деньги пока есть?

– Есть, но мы экономим – ночуем в одном номере, – сказал Державин.

– Вчетвером? – удивился Головачев. – Ну вы даете, выдумщики!

– В одноместном номере, – добавил ученый, – потому что он дешевле.

– Ух ты! – еще больше удивился Сергей Васильевич. – Вам не тесно?

– Ну вообще-то в одной кровати можно улечься и вдвоем, а на полу достаточно места, чтобы расстелить что-то похожее на постели и поспать. А когда деньги закончатся – на улицу. Как говорится – из князя в грязи.

– Да уж, проблемы у нас не простенькие. Я тогда, если вы будете не против, подольше поболею, чтобы на улице не жить, а вы, если хотите, хоть завтра идите на улицу, чтоб денег сэкономить, а дальше мы придумаем. У меня есть кое-какие сбережения на черный день в банке, я помогу.

– Вы нам не говорили, Сергей Васильевич. И если у вас деньги есть, то зачем нам на улицу?

– Потому что я не знаю, есть ли они в этой реальности. Вдруг другой я не клал их на счет, а все потратил. Вдруг я как Никитин?

– Может быть у него помощи и попросим? – спросил Державин. – Он вам не откажет.

– Не сказать, что мы с ним лучшие друзья, тем более если сейчас в этом мире главенствует другой я, настоящий, а не какой-то пришелец из другой реальности. Тем более мы его уже удивили однажды.

– Но сейчас вы скроетесь под настоящего для этого мира Головачева .

– И что я ему скажу? Привет, дружище, не одолжишь ли нам денег на пять квартирок?

– Мы и в одной уместимся. В тесноте, да не в обиде, как говорится.

– Уместиться-то мы уместимся, но вот как он на это отреагирует? Да если я и денег попрошу – во-первых он жадный и в долг не даст, во-вторых опять-таки у него возникнут подозрения. А если мы ему скажем правду, то он подумает, что мы свихнулись и отправит нас лечиться в нужные заведения. Тебе это надо?

– Там хотя бы койки есть и еда бесплатная, лучше улицы.

– А потом представь заголовки: «Клон известного ученого Евгения Державина, утверждая, что он выходец из другой реальности попал в психбольницу!» Представляешь, какой ты сенсацией станешь? А потом – если ты будешь притворяться здоровым, то тебя выпустят, а если дальше будешь изображать поехавшего, то тебя будут лечить, так что в итоге сдаться и сказать то, что ты здоров придется все равно. А еще иногда там бывают жестокие методы лечения.

– Какие?

– Кнутом и пряником. Вылечился – молодец, нет – будем лечить. Работать будешь, если не опасный. Если опасный – запрут тебя в комнате. Заходить будут, чтобы укольчик сделать и покормить. Покусаешь врачей – получишь. Тут все серьезно.

– Правда? Я думал, что с больными получше обращаются.

– Я точно не знаю, но слышал от некоторых своих знакомых то, что у разных врачей разные методы лечения. Это как повезет.

– Тогда я не хочу к Никитину идти. Может у вас есть какие-нибудь знакомые, которые могут помочь. Поверят вам. Друзья.

– Знакомых много, хороших знакомых много, но чтобы настоящих друзей, то тут вариантов почти нет. А чтобы еще и поверили. Врать-то друзьям не хочется, да и тут подозрения будут. Поживем – увидим. У вас денег пока много?

– Нет.

– Это плохо. Я, если вы не против, еще немного поболею. Подумаю. Тут и кормят хорошо, голова работает лучше. Вы пока потерпите, я уж как надумаю – выздоровею. Со мной пока вроде все в порядке, живу, не жалуюсь. Вот как выпишусь, то можно и поплакать, а пока тут не жизнь, а сказка. Может быть вам тоже заболеть?

– Нет, не поверят. У меня же ничего серьезного нет. Я даже если голый в снег прыгну – с температурой в больницу только детей берут. Мне скажут – ты мужик взрослый – иди домой и терпи.

– Меня с припадком взяли, но у меня, правда. В добавок к ему еще пару болячек нашли. Температурю я, по ночам кричу. Говорят – это все одна болезнь, но какая пока сами не знают.

– Бывает. Ну вы думайте, мы вам мешать не будет. Как надумаете – идите на поправку, хорошо?

– Принято!

Евгений Державин вышел из помещения, оставив Головачева. Тот лежал в помещении один. Его скрипучая койка, рядом столик. Напротив такая же картина – скрипучая кровать, но, правда, пустая, тумбочка. Голую белую стену украшала живопись – три небольших натюрморта и какая-то картина на больничную тематику – радостный старичок после продолжительной болезни выходит из больничных стен, широко улыбаясь. Как ему сказали, один из врачей этой больницы увлекается написанием картин и некоторые свои работы вывешивает в кабинетах, чтобы радовать болеющих. Головачеву нравился такой подход, ему бы тоже что-нибудь придумать, благодаря чему можно заработать деньги и кров. Но что именно?

Этого он не знал.

***

– Приветствую вас, Президент. Как ваши дела? Как вы и просили – ливень.

– Благодарю. Что вам от меня нужно?

– Нам? Ничего!

– Так зачем тогда я здесь присутствую? У меня много важных дел, неотложных дел! Почему я должен бросать их и приезжать в ваше захолустье по неизвестном мне причине? Что вы такого хотите, что должны знать только я и вы. Почему мы должны встретиться с глазу на глаз и что же такое произошло, что вы вызвали меня так срочно. Как будто вы открыли машину времени и хотите меня на ней прокатить во времена тиранозавров и трицератопсов. Говорите же!

– Вы практически правы. Машину времени мы не открыли, но доказали факт ее существования. Эм... Вы тоже к этому причастны.

– Как же? – Лицо Президента нахмурилось, выражая крайний интерес.

– В общем, нашу реальность несколько раз меняли и каждый раз существовали люди, кто помнил старый мир. Такие были в основном среди тех, кто был знаком с устройством машины лично, но и среди обычных людей такие встречаются. Тут, правда, ничего глобального не случилось, но в прошлой реальности, как оказалось, вы сами путешествовали во времени с неким Алексеем Нагаевым.

– Кем?

– Тот, кто изменил время в чем-то ошибся, либо же устройство машины неидеально, но в нашем архиве есть несколько источников... эм... прямо указывающие на... на то, что вы путешествовали... во времени.

Мгновенно лицо Президента стало яростным, щеки покраснели, а гневное дыхание поставило маленького человека в ступор.

– Эм... Это правда, не подделка... Давайте я вам все... покажу...

– Что за глупые шуточки! – закричал Президент. – Никогда! Никогда в жизни я не слышал большей ереси! Если это шутка, то это самая дурацкая шутка, которую я слышал в жизни! Говорите же зачем вы меня сюда позвали или я уезжаю, а вы снимаетесь со своего поста навечно! Я вас лишу всего!

– Но... – Мэр сжался и стал еще меньше, чем был до этого. – Я вас поэтому сюда и позвал... Пройдемте, я вам все покажу. Вы будете удивлены, я вам обещаю. Я никогда не лгу, вы это знаете. Это официальные архивы, там все написано...

– Если ты меня обманешь – тебе не жить! – Президент направился за маленьким мэром по мокрой дороге, прозябая под ледяным дождем.

Глава 7. Путь-дорога

Александр вышел из дома рано утром и пешком направился к своей любимой работе, совсем не думая ни о каким маньяке, убийце, который следит за ним двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю, поджидая удобный момент, чтобы схватить его, затолкать в багажник от летающего автомобиля, чтобы увезти в далёкий лес, облить бензином и сжечь, закопав его прах в землю и оставив там короткую надпись: «Здесь был Саня», чтобы потом скрыться в неизвестном направлении и избегать преследования со стороны полиции — такие мысли не занимали Саню в этот прекрасный солнечный и совсем не дождливый день, все проблемы провалились в глубокую пропасть, ушли в далеко прошлое, будто их и не бывало, и Саня просто шел на свою любимую работу, тихо насвистывая какую-то мелодию и просто радуясь жизни, наслаждаясь каждым ее мгновением, шорохом падающих с деревьев листьев и грохотом летящих по небесам машин — Саня как никто умел ценить это и очень уважал людей, которые как и он любили жизнь больше жизни, как бы странно эта фраза ни звучала.

Ну так вот.

Ничего не занимало мысли Сани кроме этого прекрасного денька и предстоящей работы.

— Нет никакого маньяка, — говорил Саня и верил себе. Кому еще доверять, если не себе самому.

— Мне просто показалось, — продолжил он. — Я все не так понял и вот что из этого вышло.

Да, он все это выдумал.

— Страшная женщина просто не так выразилась, а я уж чего только себе не наговорил.

Точно!

— Глупости-то какие. Еще бы в летающие тарелки поверил, ха-ха-ха!

Действительно, глупее этого ничего не может быть!

— Да, ведь неопознанные летающие объекты в другой части города, они стреляют лазерами и воруют людей, заменяя их копиями, которые полностью копируют их повадки и поведение и их невозможно отличить от настоящих!

Верно!

— А над похищенными они проводят опыты и разбирают на органы, чтобы потом увезти на свою планету, производить солдат и однажды захватить землю!

Правильно сказано!

— Как же это мило!

Не то слово!

Ну вообще-то слово то — «мило» это правильное слово, ведь это очень хорошо. Не плохо же и уж тем более не «страшно» или там «ужасно», например. Нет, точно нет.

Или да.

Конечно нет!

Саня любил спорить сам с собой, ему это доставляло какое-то странное удовольствие. Возможно, спорить с другими людьми правильней, но так легко проиграть в споре, а если же спорить самому с собой, то победитель будет всегда Саня.

Даже если спорить сам с собой будет кто-нибудь другой.

Саня — главный чемпион в спорте под названием «спор сам с собой». Если бы проводился чемпионат по спорту самим с собой, то победу бы там одержал непременно Саня.

Ведь он молодец!

Большой молодец, пусть и ростом не такой уж и высокий! А какой у Сани рост? Вроде бы больше метра, но меньше трех с половиной центнеров миллилитра. Это очень хороший рост, ничего не скажешь! Саня может собой гордиться!

А остальные — завидовать черной завистью!

Главное, не мстить ему за его прекрасные модельные данные, от этого бывают неприятности. Сане будут пакостить, полиции нужно напрягаться, а тот, кто пакостит обязательно поплатится за все свои пакости. Так было, так есть и так будет всегда!

Думая о всем этом, Саня насвистывал какую-то старую мелодию, как вдруг встал на месте, почесал бок, развернулся три раза и поглядел наверх. Ежедневный ритуал, который он придумал только что и точно решил, что будет его выполнять каждый день если не забудет.

А что он должен выполнять?

Забыл.

Значит, не будет.

У него зачесалась голова и он, как подобается любому уважающему себя гражданину, почесал ее, после чего голове стало очень хорошо и на его лице растянулась веселая улыбка.

Как же хорошо!

Как же великолепно!

Как же...

А куда он идет?

На работу.

Точно, нужно идти дальше!

И Саня пошел.

Его дорога была очень скучной, но, конечно, никому до этого не было дела. Он пытался поведать о своих проблемах голубям, но они лишь отмахнулись от него и улетели, как летающие машины. Саня был этим очень недоволен, но, скрывая свою недовольство их хамским поведением и сваливая все на плохую погоду, он свернул в сторону фонарного столба и вдруг понял, что, как кажется, он потерял всю суть похода на работу и, если быть честным, заблудился. Судорожно пытаясь вспомнить дорогу до работы, он шевелил руками, стараясь хоть как-то себя успокоить, но тем не менее паника захватывала его тело, мозг и дух все больше и больше. Он уже отчаялся, как вдруг...

— Вспомнил!

Он понесся, как малый ребенок на свою любимую работу, забыв обо всем, чуть не попав под колеса какой-то старушке на протезах-шинах. Старушка оказалась некультурной и даже не извинилась, но Саня не стал умолять ее сказать: «Простите». Он бежал, несся навстречу ветру и ему это очень нравилось, как нравилось то, что ему не нравилось, но делать было нечего и он плыл, летел и кричал:

— Уа-а-а-а!!!

И тут случилось страшное...

— Я... Я... — судорожно пробормотал Саня, прижимая руки к лицу. — Я... Я...

Что же? Что случилось?

— Я... Забыл мелодию, которую напевал, а она была так прекрасна, я влюбился в нее по уши и по ноздри, о нет, о нет! Как я буду жить без этой мелодии!

Но нет, не все потеряно! Он вспомнил ее! Он снова мог напевать ее и наслаждаться яркими переливами Саниного свиста. Он свистел, как умирающий соловей, как прекрасная ворона. Ему так нравился его свист, что он собирался стать музыкантом, ведь никакая нейросеть не заменит художественный «фью-фью».

— Да! Это шикарно!

Так и было. Свист Сани был сроден прекрасной флейте в руках неумелого флейтиста, прекрасной арфе с оборванными струнами, фортепиано, стоящим на сорокаградусном морозе и потомственному двухлетнему оперному певцу. Это было что-то с чем-то.

Восторг!

Сане практически добрался до великолепного места, в котором он готов был проводить все свободное и даже несвободное время, посвятив своей любимой работе всю свою коротенькую, но очень насыщенную жизнь, дарить добро окружающим и очень сильно радовать их своими великолепными поступками, делать так, чтобы пациенты прекраснейшей на свете психиатрической больницы поскорее выздоравливали и становились обычными людьми, как Саня, чтобы все их боли моментально улетучивались и оставались лишь в памяти, как муки прошлого, которые мешали жить бедным людям свою обыкновенную жизнь, Саня очень любил это, его работа приносила ему лишь радость и момент встречи со своими коллегами, даже со страшной женщиной, он ждал с нетерпением.

И легким трепетом.

И тем и тем.

Слово «трепет» Саня прочитал в одной умной-заумной книге, и оно Сане понравилось. Саня зал, что оно значит что-то хорошее, а если что-то хорошее, то это хорошо, ведь как хорошее может быть плохим? Верно! Никак! Все хорошее хорошее, а даже если что-то хорошее для кого-то плохое, то плохое оно только для него, а для остальных оно все равно хорошее. Если это хорошее хорошее лишь для половины, а для остальных оно плохое или нейтральное, но это хорошее на самом деле не такое уж и хорошее, пятьдесят на пятьдесят, так что нужно сделать так, чтобы это не так уж и хорошее стало хорошим для всех, даже для тех, кому оно сначала казалось плохим.

Вот так вот!

«Учитесь!» — хотел сказать Саня, но говорить было некому, поэтому он сказал сам себе.

— Учитесь!

Наконец Саня подошел к совей любимой психушке и постучался в дверь. На самом деле стучаться было необязательно, но Саня посмотрел вчера фильм, там люди стучались, поэтому и он решил постучать. Услышав громогласное: «Входите!», Саня вошел внутрь. Внутри все оказалось как и было — что может измениться за один день. Саня и сел и начал сидеть. И думать.

И мелодию свою любимую забыл.

Глава 8. Где мы?

«Вот они... Идут... Как их много и все болтают, вспоминают. Знали бы из-за кого это все произошло, но они все забыли. Первые вот помнят, почему-то их память не стерлась. Странно, может быть... Хотя нет, не может. Ну ладно...»

Невидимый наблюдатель очень внимательно следил за учеными второй экспедиции, которые тщетно пытались вспомнить кто они и что тут делают. Их было восемь человек, двоих больше не было. Они оказались не теми, за кого себя выдавали, за что и поплатились. Но если один из них был простой шпион, посланный из-за рубежа, то второй был шпион. Посланный из далекого будущего.

Но его больше не было.

Он пропал, как пропали все связанные с ним события из памяти ученый-экспедиторов. Все кануло в лету, мир стал другим. Хорошо ли это? Конечно же нет. Возможно, в настоящем практически ничего не изменилось. Испортились судьбы нескольких людей, напрямую связанных с этими событиями, но не более. Но в будущем из-за Алексея Нагаева изменилось многое. Мир через много лет не достигнет такого прогресса, которого мог бы достичь, если бы не Алексей. Именно из-за него и только его.

Никто больше не виновен в этом.

Хотя...

Ведь и шпион из будущего тоже что-то натворил, но об этом известно очень мало. Никто не знает в чем именно его заслуга, хотя в мнении о том, что он тоже что-то сделал уверены многие эксперты будущего, которые отправили невидимого преследователя сюда. Но сейчас об этом беспокоиться не нужно. Нужно просто следить.

Очередная остановка. Старик Никитин выдохся и присел на холодный снег. В последнее время он был очень плох и, кажется, путешествовать ему осталось недолго. Но в отличии от предводителя первой экспедиции Сергея Васильевича Головачева, уходить Никитин никуда не собирался, а наоборот хотел продолжать путешествовать и однажды совершить такое открытие, чтобы войти в историю.

Навсегда.

Почему-то никто не корил Никитина за чрезмерную любовь к себе и, возможно, жадность. Он всегда желал подзаработать как можно больше денег и, помимо огромной известности даже через сотни лет, иметь неплохое состояние, но не через сотни лет. А прямо сейчас, чтобы доживать свою жизнь не в нищете, а быть настоящим олигархом. Конечно, за недостатками старика скрывалась настоящая личность. Он был очень строгим, но тем не менее добрым. Он мог поддержать, помочь, научить. Его опыту завидовали многие и наверняка каждый молодой ученый, кто хоть раз про него слышал, мечтал стать его учеником, послушать его истории и взять себе частичку его. Он был очень умен.

Именно он был одним из инициаторов отправки экспедиции на землю Санникова и был противником участников состава первой экспедиции, так как по его мнению, она была слишком опасной и такое малое количество людей (среди который совсем молодой студентик и иностранец!) конечно же приведет к провалу экспедиции. В лучшем случае они останутся ни с чем, в худшем – пропадут, что, в прочем, и произошло. Никитин корил их за неосторожность и, несмотря на то, что с Головачевым он был не в очень хороших отношениях, жалел его.

Виноватым в пропаже он считал только Головачева, так как именно он занимался подбором состава и, естественно, вся вина за невинно погубленные жизни лежит на нем. Сам Никитин жалел только об одном – они все забыли. Явно в этом было что-то сверхъестественное, потому что восьмерым людям забыть одновременно одни и те же вещи, которые они пережили невозможно. Это понимали все.

– Как же я устал!

– Устали все, – произнес Молев. – Ну а вы-то понятно, старый, да еще и такой стресс. Потеря памяти. Я, если честно, даже не помню как здесь оказался. Ну, конечно, если начинать с того момента, как вы спросили. Я помню, как мы шли в ту сторону. Потом будто что-то отрывками, знаете, как во сне... И все! Частичная потеря памяти, представляете?

– Представляю, – пробурчал Никитин. – И вообще-то я не старый, мне еще жить и жить. Все, еще пять минуточек и идем дальше.

– Хорошо.

Но идти Никитину совсем не хотелось. Что-то подсказывало ему, что и в городе все будет совсем не так. Как будто изменилось не только что-то в мире, но изменились и они. Их не узнают. Им скажут, что они самозванцы и выгонят.

Им не поверят, им скажут, чтоб они катились отсюда на все четыре стороны. Но не стали выдавать себя за тех, кем они не являются. Да, так и будет – Никитин практически был уверен в этом, он считал это истиной. Он знал это, откуда-то в нем засело это убеждение и больше не собиралось уходить из его головы. Наконец по прошествии пяти минут Никитин встал, надел на себя тяжелый рюкзак и махнул рукой. Его спутники сразу поняли этот знак и последовали за ним.

Идти оставалось еще совсем немного...

«Им осталось еще совсем немного, скоро они узнают все, что сучилось на самом деле. Думаю, что они очень удивятся, когда узнают, что на самом деле их никто не узнает. В этом мире уже есть свой Никитин, свой Молев, свой Немцов, а их копии из другой вселенной никому не нужны, как бы грустно это ни казалось. Они лишние, так же как и участники первой экспедиции. Они никому не нужны. Мне их жаль...»

Они не виноваты в глупости одного из их знакомых, это все из-за Алексея. Ну зачем его взяли в путь? Он же все испортил.

Кто знал?

Экспедиция продвигалась не быстро, Никитину было плохо, кажется, он очень утомился и возможно чем-то болел.

«По нему видно, что старику плохо. Может быть недолго ему осталось жить в этом мире. Последнее путешествие принесет ему смерть и бесславный конец. Жаль».

Невидимому преследователю действительно было жалко пожилого ученого который всю жизнь посвятил науке и жил ей.

«Надеюсь, все обойдется».

Через пол часа произошла очередная остановка. Никитин долго сидел и дышал. Ему точно было нехорошо. Главное, чтобы он дошел до дома, а остальное было уже неважно. Неважно было то потрясение, которое они испытают, когда вернутся домой и увидят то, что их никто не узнает. Неважно то, как они будут выживать, когда поймут то, что жить в своих старых квартирах больше нельзя. Главное, чтобы все были живы и здоровы. Главное живы.

Здоровье дело поправимое, а жизнь только одна и ее нужно беречь.

– С вами точно все хорошо? – За Никитина волновались все, но он не хотел беспокойства к своей персоне.

– Все великолепно, не волнуйтесь понапрасну. Со мной все отлично, а даже если что-то и будет, то обязательно пройдет

Конечно же это было ложь.

– Но...

– Если мой вид внушает вам беспокойство, то это хорошо, что вы поделились с мной вашими предположениями, тем самым позаботившись обо мне и проявив добродушие и сострадание, но со мной все хорошо. Я просто устал очень устал, понятно вам?

– Да.

– Это очень хорошо.

Но все понимали, что Никитин лгал. По нему было видно, что эта была не обычная усталость, это было что-то серьезнее. Кажется, его мучили сильные боли и слабость. Очень сильные боли и слабость, но Никитин терпел это и не жаловался. Даже наоборот – скрывал свое недомогание. Это бы геройский поступок.

– Давайте уже пойдем? – предложил Молев, но Никитин замотал головой.

– Нет-нет-нет. Еще немного. Я очень устал, нужно еще посидеть. Давайте больше никуда не пойдем, уже вечер скоро будет темно. Может до утра? Куда мы торопимся? Все равно нас никто не встречает, а так... Выспимся... Отдохнем... Завтра даже больше пройдем, чем сегодня. Давайте? Нет-нет, я, конечно, не болею, но сами понимаете – возраст. Сами будете, как я – поймете что такое со мной происходит.

– Ну давайте еще немного пройдем, мы же почти пришли.

– Завтра... Дойдем завтра...

Никто с ним спорить не стал.

«Он болен, он точно болен. Серьезно или нет – пока неизвестно, но, надеюсь, нет»

Надеюсь...

***

— Да как бы тут не переохладиться, товарищ Никитин! — крикнул ему Молев. Он был хорошо знаком с Никитиным, поэтому, не смотря на разницу в возрасте, мог позволить себе общаться с ним по-товарищески.

— А на тебя, Молев, я надеюсь, не подведи меня. Если из-за тебя сорвется наша экспедиция, я тебя прихлопну! — грозно крикнул Никитин.

Молев не ответил. Настроение у Сергея Владимировича было веселым. Он, несмотря на все свои положительные черты, был излишне жаден и представляя себе премию за вклад в науку, а возможно даже и новую квартиру, был излишне весел, а иногда даже немного пьян. Но тем не менее он заслуживал и премию, и управление экспедицией. И пенсию, да побольше, о которой он так мечтал.

Но не в этом суть.

Отправляясь в путешествие, Никитин был уверен в том, что экспедиция удастся, а пропажа прошлых путешественников была связана с их плохой подготовленностью и с недостаточной выносливостью в экстремальных условиях.

Он был не прав...

Вскоре они встретились с человеком, который согласился подвезти их. Он поздоровался с Никитиным, поприветствовал всех остальных участников экспедиции. Это был тот самый человек, везший команду Головачева. Он запряг собак и они полетели вперед, навстречу новым открытиям...

Глава 9. Записки стороннего наблюдателя

«Всех приветствую! Я прилетел из другого измерения другого времени, чтобы не допустить того, что не должно произойти и исправить все оплошности, которые произойдут. Я буду долго и внимательно следить за всем происходящим вокруг меня, в особенности за особой группой людей... В общем-то это лишние подробности, ведь читающий это наверняка знает все это дело в подробностях, поэтому моя задача так же подробно все расписать на этих белых и пока что пустых страницах моей небольшой тетради. Обычно я не многословен и стараюсь то, что можно расписать на целую страницу уместить в паре строк, так что, дорогие коллеги, кто хотел от моего отчета много подробностей и лишней воды, пожалуйста, извините, здесь все будет только по делу. Во вступлении мне нужно разместить всю информацию, которую положено знать читателю, так что здесь я позволю себе немного пробросаться словами и не скупиться ими. В остальном я буду придерживаться своего правила. Иногда я буду делать некоторые зарисовки, так как рисовать у меня получалось хорошо с детства. К слову практически целую страницу у меня заняло совершенно ненужное обращение к читателю, так что я скорее поспешу закончить эти ненужные вступления и наконец-то перейти к делу. Меня забросили в прошлое, в их время и в их мир. Здесь у них довольно неплохо, но только в городах, которые я видел на картинках. Сам я в каких-то снежных пустынях, так что насладиться этими временами я не смогу. В общем, с завтрашнего дня начну свои зарисовки, надеюсь, вы их оцените по достоинству. Скоро все должно начаться, так что больше не посмею задерживать ваши драгоценное внимание и закончу свою запись на этой ноте»

«Пока что ничего интересного не происходит, они идут впереди меня и, кажется, даже не подозревают о невидимом спутнике, который очень аккуратно следует за ними, внимая каждое их движение. Они о чем-то с интересом переговариваются, но о чем издалека мне к сожалению, не слышно. В общем, пока что ничего интересного нет, так что, пожалуй, закончу этот коротенький абзац».

«Они дошли до какой-то пещеры. Кажется они разожгли костер и собираются готовить пищу. Что ж, довольно-таки недурное времяпрепровождение, будь я с ними в команде, я бы тоже с радостью разделил с ними трапезу, но я здесь, а они там, как бы то ни жаль. Ну ладно, продолжу следить за ними дальше, кажется сейчас что-то произойдет».

«Чтобы их остановить, я залез наверх пещеры и сбросил снег, завалив им выход. Снег был вперемешку со льдом, так что застряли они здесь надолго. Это было тяжело, но к счастью меня хорошо оборудовали, так что мне удалось пробить многолетний слой льда. Теперь, если они не вылезут отсюда в ближайшее время, снег снова покроется коркой льда и... В общем, у них нет никакого выхода!»

«Что за черт! Один из них, молоденький ученый, вчерашний студент, смог пролезть через небольшое отверстие, которое не завалило, и вышел наружу! Да кто его вообще взял в этот поход, он же небось только начал свою карьеру пару лет назад! Но, кажется, так и должно быть. Ладно, будем следить дальше. Ненадолго прощаюсь с вами, дорогие читатели!»

«Студент решил не помогать своим товарищам и ушел на землю Санникова. Умно, однако, умно! Не знаю, поступил ли я так же, ведь дружба и товарищество мне очень дороги, да и собственная выгода меня тоже волнует. Студент, видимо, тоже немного похож на меня, поэтому терзание одолевали это долго, но все-таки он выбрал собственную выгоду, забыв про товарищей. Ну что ж, не думаю, что ученые смогут долго протянуть в этой пещере. Еды у них, думаю, много, да и в пещере, вероятно, тепло, но все же что-то подсказывает мне, что все не так просто... Поживем – увидим. Продолжаю следить дальше».

«Что-то странное произошло. Они исчезли! Исчезли!!! Но кто запустил машину времени? Этого я не ожидал уж точно, можете мне поверить. Самому интересно – что это. Скорее всего это либо студентик, либо кто-то еще вмешался в эту игру. Наличие третьего очень нежелательно...»

«...»

«...»

«...»

«Студентик в плену у местных жителей острова! Не думаю, что ему удастся выбраться, но еще меньше мне верится, что он останется здесь навсегда. Все-таки, как мне кажется, он сбежит как-нибудь ночью. Но как? Хозяева его дома спят чутко, один раз они проснулись, когда я зорко наблюдал за ними в окно. Разве что мне не помочь ему...»

«Но зачем мне помогать ему? По идее я должен вредить ему, так как это мое задание. Нельзя допустить того, чтобы они изменили будущее, нельзя, чтобы они изменили настоящее. Нет, совсем нельзя, это противозаконно! Но им неведом закон, так что все-таки можно ему помочь, но сделать это так, чтобы он не узнал про меня. И не дать ему изменить настоящее. Про его товарищей я вообще молчу. Я ничего про них не знаю – этот момент истории мне неведом. Но и сам студентик дурачок – сначала бросил друзей, а теперь его терзает совесть. Интересно, как он отреагирует на то, что его друзей больше нет. Вероятно, во всех смыслах, так как неизвестно что ждет их там...»

«...»

«Мы пришли».

«Что вы думали? Студентик тоже переместился во времени! Дурачок! Конечно, я умнее его и не полез за ним, так как хоть мне и дано было задание во всем следовать за ними, но я не идиот, чтобы подвергать себя такой опасности, какой он подверг сам себя. Конечно, мне самому жаль, что мне не удастся проследить за ним, так как мне самому интересно узнать чем же все кончится, но не буду отчаиваться. Кажется, скоро он должен переместиться вновь в это же время и тогда я смогу его увидеть. Возможно, он уже здесь, но появился далеко от пещеры. Стоит подождать, совсем немного времени потерпеть и продолжить свои наблюдения. Пока нужно спрятаться – совсем скоро он придет, нельзя дать ему заметить меня, а иначе задание провалено... Выбросить его должно по прошествии пары минут после перемещения».

«Его никак нет! Я жду его уже несколько часов! Неужели он переместился в прошлое?»

«Да, он переместился в прошлое. И что мне теперь делать?»

«Думаю, что нужно отправляться в прошлое, чтобы проследить за товарищами студентика. На пару дней назад – когда они вернутся назад. Что же делать со студентиком – придумаю позже».

«Ну нельзя же убивать студентика! Это не входило ни в мои планы, ни в планы начальства. Но очень опасно отправляться в прошлое, ведь там наверняка нет машины времени. Ну ладно, надеюсь, что студентик справится сам».

«Отправляюсь ненамного назад, в то время, когда должны появиться другие путешественники».

«Перемесился, жду их».

«Они пришли в пещеру. Я ждал их не так уж и долго, как мог бы. В общем, как понял по их разговорам (я сидел на улице недалеко от входа и внимательно слушал каждое их слово, а говорили они громко), они переместились в будущее и вели себя очень открыто. Они ни от кого не скрывались, каждому встречному рассказывали о своем происхождении и даже стали местными знаменитостями. Глупости какие! Этого я и должен был избежать! Да уж, глупости, что мой враг будет какой-то студентик, но а если кто-то другой, то... Нужно думать».

«Я вот тут подумал – время же тоже против этого, оно умно. Что если я тоже попаду в его ловушку? Они попадут, если уже не попали. Ловушки времени очень хитры, неподготовленному человеку в начале даже сложно понять, что он попал в ловушку. Даже профессионалы, как я, иногда пропадают в его бесконечных потоках. Время унесло жизни многим моим товарищам. Я не хочу повторить их участь...»

«Они легки спать. Конечно, я не могу знать, насколько крепко они спят, поэтому не буду рисковать и тоже лягу спать».

«Я их невидимый враг! Будто я попал в какой-нибудь фантастический роман. Но не буду тратить бумагу впустую».

«Они уходят на землю Санникова. Нужно последовать за ними».

«...»

«...»

«Как видите, я не люблю длинных сообщений не по делу, так что прошлые две записи по-моему бессмысленны. По пути я сделал пару зарисовок природы, как вы, вероятно, видели, листая страницы этой тетради. Но вернемся к путешественникам – они наконец-то пришли. Сейчас, вероятно, я буду писать много, так как действительно все случившееся было крайне интересным зрелищем. Они дошли до земли и их заметили местные жители! Они подумали, то что те злые люди, но экспедиторы доказали то, что они товарищи студентика, имя которого – Алексей Нагаев. Тогда они подселили путешественников в тот же дом, где ночевал в свое время Алексей Нагаев. Самое интересное, что сам Нагаев к тому времени совсем недавно покинул это место, и я сам удивлен как они не встретились по дороге. В общем, все произошедшее с ними, а заодно и со мной, очень интересно, но очень странно. Я сам ничего не понимаю как бы мне ни хотелось этого. В общем, пожалуй, на сегодня закончу это сообщение».

«Ночью ничего не произошло».

«...»

«...»

«...»

«Они стали обучать местных плебеев грамоте! Вместо того, чтобы бежать отсюда и искать пропавшего Нагаева, они стали учить местное население читать, писать, считать и так далее. Сразу же хочется задать вопрос – зачем это людям, которые, как мне кажется, ни разу не видели книг. Ответа на этот вопрос нет, так что мне это кажется просто бессмысленной тратой драгоценного времени, но им, конечно, виднее. Но ведь это тоже вмешательство в ход времени. Да и земля сама по себе не должна существовать. Ее создали искусственно! Надеюсь, создатель этого места додумается уничтожить его, если он не дурак. Надеюсь, что никаких третьих не будет и то сделал студентик. Думаю, он умный и вскоре все поймет. В общем, ждем, что будет дальше».

«...»

«...»

«...»

«Наконец-то они повернули обратно. Честно признаюсь — мне уже надоело за ними следить, так как с ними очень скучно. Я не ожидал, что они окажутся такими, все-таки хотелось каких-то приключений и чего-то более интересного, чем наблюдение за тем, как глупые крестьяне начинают узнавать буквы и, как маленькие дети, искренно от этого радуются. Поначалу они, конечно, сопротивлялись, но после привыкли и им даже начало это нравится. Знал бы я где Нагаев, то пошел к нему, но, во-первых я не знаю его местоположение, а во-вторых я не уверен, что смогу выбраться оттуда, потому что возможно я, как и он, окажусь в ловушке. А я уверен — он в ловушке. По-моему это логично, ведь если он полетел в прошлое, где машины времени нет, то это значит, что ему самому придется ее собрать, а это очень долго и сложно, настоящая ловушка. Я не попадусь на эту удочку, поэтому лучше останусь здесь, хоть мне тут и не нравится».

«Наконец они пошли назад. Я уже так утомился с ними, просто ужас! Как же им скучно живется, что они от нечего делать обучают дикие племена грамоте. Они и про путешествия во времени знают, а все равно обучают тех, кого обучать невозможно, но у них это как-то получилось. Умные, однако, крестьяне. Но, как бывший педагог заявляю — учителя они никудышние! То, что у них хоть что-то получилось всего лишь стечение обстоятельств. Кто-то и самостоятельно грамоте учится, если тяга есть, у них она присутствует. Всякие экспедиторы здесь ни к чему».

«Пока без происшествий».

«Они зашли в пещеру. Снова. Неужели им прошлого раза не хватило. Ладно, будем следить за ними дальше. Мне уже самому интересно, что с ними произойдет — определенно они, а заодно и я, уже попались на крючок, заброшенный Временем, нам осталось совсем немного. Небольшой рывок — и мы в ловушке. Но если мы попытаемся сделать рывок, то не исключено, что нам удастся уплыть. Выбор за нами. Я предпочитаю бороздить по просторам океана, а не по ведру, если говорить метафорически, так что думаю, что так как мы в одинаковом положении, невидимый спутник должен ненадолго стать невидимым помощником бедных путешественников, которые сами того не знаю перевернули все с ног на голову. Больше всего меня волнует студентик Нагаев. Больше всего, как я думаю, натворил дел здесь он. Или кто-то третий... Мне кажется, что этот третий следит за мной так же, как я слежу за путешественниками. От этого становится жутко...»

«...»

«...»

«Я включил эту машину времени. Хочу проверить, как она работает. Возможно, я попаду на крючок Времени, но... Не важно, я хочу узнать как это все работает. Скорее всего все будет хорошо, скорее всего я выживу... Буду писать».

«О нет!!! О нет!!! Что-то пошло не так!!! Помогите мне!!!»

«Я попал куда-то не туда».

«Это другое место... Это...»

«Наверняка у студентика тоже была похожая ситуация...»

«Я не могу писать. Мои руки дрожат, а мозг не думает совсем. Пока что я буду молчать, уж простите. Надо что-то срочно предпринимать... Лягу спать, возможно отдохну».

«За мной кто-то следит».

«Я чувствую чье-то незримое присутствие, он наблюдает за каждым моим шагом. Это не могут быть фантазии, это правда, я уверен на все сто процентов. Что же мне делать? Что же мне делать???»

«Попробую».

«...»

«...»

«Я хочу сжечь эту тетрадь, все равно мне отсюда не выбраться, а потом уже спокойно изложить всю мои историю. Мое тело дрожит, за мной точно кто-то наблюдает. Отомщу ему, осталось только поймать этого человека».

«Это не человек...»

Глава 10. Деревня

Работа шла полным ходом. Крестьяне работали в поле, разводили скот, растили детей – жизнь шла своим чередом. Летом, в сезон урожая, дома никто практически не бывал. Барин приказывал работать все больше и больше, отдавая последние силы на урожай, он был строг со своими подчиненными. Никто не любил его, не перечить словам хозяина простые рабочие были не в праве. Они не могли дать ему отпор и лишь соглашались со всеми его прихотями, склонив голову ниже.

– Налог! Вы должны мне больше, намного больше, чем в прошлом году! Не знаете, что в государстве творится, неучи! Не знаете, какие беды у нас творятся, не знаете? Хорошо живете!

Но жизнь была отнюдь не хороша.

Недавно похоронили одного мужика – он умер прямо на грядке, когда таскал тяжелый урожай. Но барин лишь плюнул на это и махнул рукой – на одного больше, на одного меньше – без разницы! Тогда его дети, оставшиеся сиротами решили отомстить злому правителю и поджечь его дом, но это у них не вышло. Слуги отследили поджигателей, поймали и сурово наказали. Прилюдно их лишили головы, перед этим знатно выпоров. Священник, следивший за всем этим, упал в обморок и отказался исповедовать барина. За это тот выпорол и священника, но казнить не стал – негоже таких людей головы лишать даже за такие тяжкие проступки

– Ведайте! – кричал барин. – Вот что бывает с теми, кто пошел против своего хозяина, который желал им только добра, который только заботился о своих любимых подчиненных! Вы не мои рабы, вы свободные люди, будь я на вашем месте – я бы работал, работал в поте лица ради того, чтобы отдать налог своему хозяину! Как же мне жаль этих глупых людей!

Тогда толпа зрителей кинулась прямо на барина, чтобы убить его, выпороть, сжечь его дом, его слуг, его семью. Народ был настроен решительно – даже священник, очнувшись, присоединился к драке, хоть и до конца не понимал, что же там происходит.

– Братья! – кричал он. – Люди! Ау-у! Что ж вы там наворотили-то? Я с вами!

Единолично он лишил сознания одного из стражников, подбежав сзади с криком:

– За все грехи твои!

Он знал, что нельзя так обращаться с людьми, ведь все люди братья, но смотреть на то, как они издевались над народом, он думал, что это ему простят.

Дом загорелся. Барин успел убежать внутрь и запереться, но что делать если дом загорится он не придумал.

И тут он крикнул:

– А-А-А-А!!!

С этими воплями барин сиганул из окна прямо на верхушку яблони и стал поспешно спускаться вниз. Карабкаясь по толстому стволу, он порвал всю свою дорогую одежду, но это его не интересовало. Наконец достав до земли, он бросился прочь, путаясь в длинных одеяниях. Но крестьяне не собирались догонять его – он лишится дома, богатств – для такого человека это хуже смерти. Если он не запрыгнет в огонь сейчас, то всю жизнь будет мучиться. Вместо этого народ кинулся прочь из этой деревни, забросив свой урожай, бросив все вещи. Если их найдут – мало не покажется!

Над было торопиться.

– Куда мы бежим?

– Я не знаю!

– Ты слышал про казаков. Казаки – такие же бедные крестьяне. Может к ним пристроимся?

– Хорошая идея.

Но что-то их остановило. Какое-то странное предчувствие, будто что-то сейчас должно произойти, что-то очень важное, что поможет им в будущем, что-то хорошее и очень важное...

– Думаю, нам стоит подождать.

– Зачем! Бежим скорее!

– Нет. Пару минут.

– Ну как знаешь. Ждем!

Крестьяне остановились.

Барин еще не появился. Дом разгорелся до такой степени, что начал разваливаться, но никого рядом с ним не было. Спаслись ли жена и дети барина или сгорели в этом страшном пожаре? Если вовремя не скрыться, то тем, кто устроил это мало не покажется – это точно. Но почему они остановились?

– Стоп!

Кузнец Степан – сильный мужчина, пользующийся уважением в деревне, прислушался. А потом принюхался. Щелкнул пальцем.

– Чуете?

– Что?

Народ заволновался. Вот-вот что-то должно произойти – Степан не обманет! Священник подбежал к нему и что-то шепнул на ухо. Степан ему ответил. Они оба взглянули на небо и раскрыли рты.

– Что? Что там происходит, скажите же вы наконец! Народ волнуется!

– Воздух! Воздух! Принюхайтесь! Чем-то пахнет. Бегом в деревню, срочно, срочно!

– Но нас же казнят! Нельзя в деревню, нельзя! Мы же такое устроили!

– Бегом! Бегом, я сказал! Срочно! Сейчас что-то будет, что-то такое... Такое... Такое!

Крестьяне побежали в деревню.

Боярский дом пылал огнем, пламя рвалось к нему, огонь переходил на землю, загоралась трава, дом разваливался на куски.

В это время из ниоткуда появился молодой мужчина в грязной поношенной одежде и пультом в руке. Он огляделся и увидел горящее здание. Никто не услышал его крика, никто не услышал, какой ужас он испытал при виде этого зрелища.

И он бросился прочь от горящего здания.

Рядом была деревня, именно к ней он и направлялся. Именно там ему предстояло совершить то, что предначертано. То, что обязательно должно случиться. Ему надо было перемесить их в другое место.

Да, именно из-за него земля Санникова стала обитаемой!

Это был Алексей Нагаев.

– Что они натворили? – говорил он. – Вовремя я прилетел, действительно момент был подобрал удачно. Я бы даже сказал очень удачно. Хотя лучше бы прилетел пораньше, вчера, например. Интересно, они ли это сделали? Наверняка... Просто так не разгорится, да и у дома людей совсем нет... Они... Точно они...

Крестьяне друг за другом подходили к деревне. Нагаев видел их – они о чем-то волнуются, но почему они не убегают? Их же убьют!

Алексей не решался подойти к ним, так как боялся того, что они поступят с ним так же, как с боярским домом. Но делать было нечего.

Он подбежал к крестьянам ближе и спрятался за избу – жители этой деревни были в нескольких десятках метров от него, так что он прекрасно видел, что они творят. Они чего-то ждали.

«А могут ли они ждать меня? – подумал Нагаев. – Но откуда им знать?»

И вдруг они пошли в его сторону. Алексей прижался к стене дома, надеясь, что они его не заметят. Он сам им покажется... Или сделает все тихо, незаметно для них. Нагаев задрожал. Толпа крестьян приближалась прямо к его убежищу. Алексей надеялся, что его не заметят – времени перебегать не было. Но долго скрываться не удалось – мужичок, который вел группу крестьян первым же делом заглянул в сторону Нагаева и...

– Вот он!

Степан повел крестьян за собой – он чувствовал, что тот, кто ему нужен совсем рядом. Воздух там был другой, странный на запах, пах он так необычно, что описать словами то было невозможно.

Следуя за загадочным запахом, Степан стал приближаться к дому священника – именно там запах был больше. Он приблизился к дому и пробежался взглядом по территории рядом с ним. Там стоял незнакомец.

– Вот он!– – завопил Степан и указал пальцем на незнакомца. Чужестранец вышел к ним, низко склонив голову и произнес:

– Зачем я вам нужен?

Степан замешкался – он сам не знал, зачем они его искали, но что-то подсказывало ему, что он для них необходим.

– Не знаю, – пожал плечами тот. – Предчувствие. Но я знаю, что ты здесь не просто так!

– Да, – ответил незнакомец. – Не просто так. Я могу вам помочь спастись от наказания за сожженный дом. Это ведь вы сделали, я уверен. Я перемещу вас в другое место, где вы сможете жить одни. Без никого. Одна деревня – и настоящее море вокруг!

Степан задумался.

– А ежели обманешь? – недоверчиво спросил тот.

– Не обману. Клянусь!

– А почему так помочь хочешь? И как ты узнал про нашу беду?

– Я из будущего. Из о-о-очень далекого будущего. У нас так можно.

– А как ты колдовать умеешь? Это же невозможно! Не верю я, чтоб в будущем так могли! Вы ж не колдуны какие-то, ей богу!

Он оказался прав – что противоречит законам физики, то противоречит законам физики, но все невозможное возможно. Алексей сам не понял, как так вышло, что он смог их нарушить, но определенно случай это единичный и даже аномальный.

– Можно. Вы просто сами не знаете. Тем более это нужно для того, чтобы восстановить ход времени. В общем, долго объяснять, но сейчас я перемещу вас на необитаемый остров. Там тепло – круглый год лето, вы там будете одни, больше никого. Вместе с вами туда попадут все ваши дома, животные, вещи и так далее – то есть вы переместитесь туда вместе с вашей деревней. И самое главное – вы не будете не от кого зависеть и вас не настигнет кара за содеянное.

– А ежели мы в люди захотим? – поинтересовался Степан.

– Ну... Ближайшая цивилизация будет очень далеко, так что не получится.

В толпе начался гомон.

– А мож все-таки в казаки податься? – крикнул кто-то из толпы.

– Нет, – решительно произнес Степан. – Я согласен. Давай, человек и будущего, нас в твой остров вместе с деревней. Ты только гляди – не обмани! Мы тебя строго накажем!

– Будет сделано!

Алексей не очень разбирался в устройстве портала, так как пользовался им в первый и, наверняка, последний раз. В инструкции было сказано, что для того, чтобы запустить механизм нужно обойти вокруг территории, которую надо переместить и на карте выбрать точку куда надо отправить. Карта должна появиться на сенсорном экране. Сам телепорт представлял из себя пластмассовый продолговатый пульт с двумя кнопками – одна активирует прибор, другая лазер, которым нужно обводить территорию. Был экран, управляемый пальцами – там можно было выбрать место на карте, а так же, если зайти в «Меню», можно было прочитать инструкцию и выбрать дополнительные настройки, например – переместить одного человека или группу людей, написать координаты места, куда отправить людей или показать карту меньших масштабов – например, карту города или области, если перемещение должно быть не на дальние расстояния. Земли Санникова на картах не было – Алексей ввел координаты острова. На двадцать минут он обошел небольшую деревеньку, пока удивленные неведомыми технологиями крестьяне следовали за ним.

– Вот это штука! – восхищался один старик. – А урожай так помножить можно?

– Это другой прибор нужен, – поведал старику Алексей.

– Вот это да! – удивился крестьянин. – Это вы так все в будущем множите?

– Нет, – пожал плечами Нагаев. – Это тайная разработка. Она единственная в своем роде. Никто про нее даже не знает. Можно перемещаться.

Алексей нажал на экране кнопку «Переместиться» и приготовился. «Вы точно хотите переместить выбранные Вами объекты на на указанные координаты?» «Да». «Принято. Подождите десять секунд!»

Обратный отчет.

– А что в вашем будущем с царем будет? Кто он будем – хороший правитель? А с крестьянами? Так и будут они зависимые?

– В будущем все будут равны!

Щелк!

Новая земля...

Часть 3. Долго и счастливо...

Небо загорелось яркими красками. Наступал вечер, после него последует ночь. Не для кого не секрет, что мир наш не вечен. Он будет гореть, расцветать, но конец неизбежен. Он может наступить резко и неожиданно, а может приближаться постепенно. И вот однажды он погибнет. Погибнет насовсем и никогда больше не возродится. Пепел разнесет ветер, а пыль, одинокая и серая, осколки того, что было раньше, осядет навсегда. На дорогах, по которым больше никто не пройдет.

А потом все сгорит. Ядро Земли лопнет, а солнечные лучи помогут догореть планете.

Прах некогда великой планеты развеется по космическим просторам и будет летать по пустым и безжизненным темным коридорам космоса вечно. Не стоит тешить себя надеждами на то, что все это ложь, ведь лгать себе это очень нехорошо.

Солнце погаснет и темнота.

Звезды тоже сгорают, поэтому рано или поздно случится и это.

Миллиарды лет развивалась Земля, но смерти обычно не нужен такой длинный срок, чтобы забрать кого-то из жизни. Обычно она бывает быстрее, но не всегда не приносит боли. Чаще всего боль бывает адской, мученической.

Как все это произойдет с Землей?

Неясно.

Процесс разрушения начался еще давно. Войны с каждым годом все страшнее страшнее, а болезни все опаснее и опаснее. Мир никогда не бывает спокойным, а за миром всегда следует война, так давно придумано людьми и испокон веков все люди следуют этой традиции старой, как человечество. И однажды война станет последней. Вопрос – когда?

Ну а пока Земля существует и это продолжится еще долго и...

Счастливо?

Глава 1. Машина времени

Алексей Нагаев тихо опустился на кресло, расслабился и закрыл глаза. Пускай, его поступок был не самым верным, но тем не менее он сделал все, что было в его силах. Ход времени не нарушился — он выполнил все пункты плана из инструкции, но тем не менее он постарался повернуть все вспять и сделать так, чтобы этого всего не было. Создать новую реальность, где не будет ни земли, ни машины времени, ни всего того, что случилось благодаря нему. Его это бесило — бесило то, что вся ответственность легла на его плечи и не с кем посоветоваться. Но нечего было сваливать всю работу на его плечи — знали же его характер, нравы и интересы. Ведь это был он. Он оставил сам себе письмо, тем самым создав цепь одинаковых событий. После него сюда придет новый Нагаев, потом еще.

Хотя нет, ведь цепь-то уже оборвана!

«Потомки скажут мне спасибо за все, что я совершил для них. Они будут мне благодарны за мое добродушие в отношении к ним. Я избавил их от такого, чего им и не снилось. Ужасный президент, война, эпидемия. Так себе будущее... Я герой!»

На сторонний наблюдатель так не считал...

***

Через все времена, через все измерения, через все эпохи и события. Сторонний наблюдатель был везде. Он проследил за всеми участниками экспедиции и сделал вывод — ему придется много поработать. Если что-то ему не помешает, то он сделает все, чтобы вернуть все обратно. Не нужно много ума, чтобы понять, что студентик ошибается. Нагаев глупец!

— Надо же до такого додуматься!

Стороннему наблюдателю хотелось убить Алексея Нагаева, но он уже сделал все, что хотел. А еще для отказа от этого решения была еще одна причина. И это совсем не гуманность стороннего наблюдателя, а кое-что другое.

— Как мне не нравится этот молодой человек! Обычно в двадцать шесть лет у людей есть мозги, но то, что у него в голове, мозгами называть трудно. Просто кусок желе, который занимает лишнее пространство в голове. И как таких вообще берут в научные организации? Этот идиот червя от стрекозы отличить не может, куда ему такие важные решения?

Мини-машины времени у него не было.

— Нужно как-то аккуратно ее себе прибрать, чтобы тот не заметил. Ночью не вариант, он может проснуться. А вот когда от отлучится?

Но почему так нельзя было поступить еще до этого? Для этого был ряд причин. Во-первых, Нагаев отлучался редко. У него было все для хорошей жизни, даже еда. За дровами он не уходил довольно далеко, поэтому возможности прибрать машину себе не было. Во-вторых, сторонний наблюдатель не знал, где тот прячет мини-машину, поэтому даже если Нагаев и отлучится, то факт того, что наблюдателю удастся ее найти был не сто процентов. Теперь машина лежала рядом с Нагаевым и если бы тот отошел хоть на несколько минуточек, то ее запросто можно было аккуратно унести, чтобы тот ничего не заметил, а уже при возвращении понял, что он здесь не один.

И третья причина — у стороннего наблюдателя не было копии машины. Теперь, когда не самый качественный, но похожий на мини-машину предмет имеется в распоряжении стороннего наблюдателя, тот запросто может заменить машину Нагаева на ее неработающую подделку, что даст ему небольшую фору. Теперь нужно ждать идеального момента, чтобы совершить кражу и скрыться. Сторонний наблюдатель очень надеялся, что возможность предоставится скоро.

— Ну же! Ну же!

Алексей Нагаев занимался бездельем и никуда уходить не собирался.

— Лентяй! Лентяй! Шевелись же!

Копию машины сторонний наблюдатель получил, воспользовавшись прибором для создания копий предметов и, разобрав машину изнутри, получил всего лишь ее красивый корпус. В конце прибор чуть забарахлил и копия получилась не лучшего качества, но помарки были практически незаметны. Сторонний наблюдатель надеялся, что его пронесет.

***

Алексей Нагаев вышел из пещеры и двинулся прямиком ко льду. Ему хотелось проверить — правда ли земли Санникова больше не существует? Выйдя на улицу, он раскинул руки и медленно пошел к воде. Он был не готов отправляться в такой далекий и опасный путь, но почему-то ему казалось, что земля не перестала существовать и до сих пор находится там. Яков Санников найдёт ее, увидит ее издалека и...

«Но как он увидел эту землю, если ее не существует?»

Хотя все равно иногда все проходит не так уж и гладко. Например, Первые настолько глубоко окунулись в пучину времени, что она не захотела выходить из их головы и воспоминания остались там же в том же виде, в каком были и до этого. Возможно и Яков Санников на несколько мгновений окунулся в другую реальность и узрел этот остров, который, к слову, после него никто не видел. Может быть у этого были и другие причины, но это уже совсем другая история.

— Как же хочется вернуть все как было. Почему бы мне не повернуть машину времени назад и вернуться в прошлое? Отговорить путешественников идти в поход, сорвать экспедицию. Но если экспедиции не будет, то не будет и меня. В прочем, я останусь — я буду жить так же хорошо, как и раньше. Только это буду другой я, я из прошлого, не видевший всего этого, не летавший в будущее и не веривший судьбу целого мира. Он не останавливал войну, не побеждал эпидемию, не переносил целые деревни, а потом не разругавший все, что он сотворил. Это я счастливый. Да, надо так и сделать.

Но все равно что-то не давало Алексею вернуться в прошлое и сорвать экспедицию.

— Но ведь это идеальное решение — не будет экспедиции — не будет ошибок Нагаева и его бывших коллег! Это ведь все из-за нас!

Но нет, это слишком просто.

— Я заслужил мучений. Не побеги бы я тогда из пещеры на землю, то, возможно, все было бы по-другому.

Палец аккуратно прошел по холодной земле и опустился в воду. Здесь уже было лето. Лето — хорошая пора, даже на севере, где тепло бывает редко, оно обдает жаром и солнечным светом. Но не в этот раз.

***

Сторонний наблюдатель медленно прокрался в пещеру и заменил настоящую машину на искусственную. Это оказалось не так уж и сложно. Пока студентик Нагаев разводил монологи сам с собой, тот сделал большое дело — освободил Алексея от опасного орудия. Теперь, когда большая машина сломана, а маленькая пропала, миру не угрожает опасность, зато сторонний наблюдатель сможет исправить все ошибки, совершенные Алексеем по причине собственной глупости и не смышленности.

— Да уж, за ним нужно очень многое поправлять. Знал бы этот идиот к чему это приведет. Что будет с ним самим! Знал бы он это все, не стал бы так поступать. Глупое создание, исключительно глупое!

Оставив копию на том же месте, где стояла настоящая машина, сторонний наблюдатель медленно отошёл в свое укрытие, которое он готовил очень долго. Небольшая замаскированная землянка с вполне сносным внутренним устройством и, самое главное — хорошо замаскированная. Никакой Алексей Нагаев не обнаружит ее ни в жизни, тем более учитывая то, что в то место он не ходит. А даже если и найдёт, то машину ему не достать. Сторонний наблюдатель рассчитал все!

***

Алексей Нагаев вернулся в пещеру и сел на холодный пол. Рядом с ним стояла его мини-машина, та, что поможет ему завершить все начатое и поможет в трудные минуты. Конечно, он обещал себе больше никогда не пользоваться ей, но соблазн слетать на землю и посмотреть — существует ли вообще она, был выше всяких самозапретов.

— Но если ее нет? Достаточно ли крепок лед? Если я провалюсь?

Лед крепок, провалиться трудно. Значит, если слетать туда всего лишь на пару минут и вернуться обратно, ничего страшного не случится. Стоит только взять ее в руки, нажать пару кнопок и все будет сделано! Старая машина, большая, массивная, сломана, но это не беда! Конечно, стоит заняться ее починкой, но немного позже. Пока важно другое.

Алексей взял в руки миниатюрный прибор и сразу заметил, что почему-то он стал значительно легче. Наверное, показалось. Иного быть не должно! Не могла же она тоже оказаться неисправной. Если это так, оо здесь точно все не в порядке. Но нет, этому не бывать!

Пуск.

На мгновение ему показалось, что она включилась и прямо сейчас отправит его туда, куда он попросит, но нет.

Она оказалась сломана!

Судорожно разобрав прибор, Алексей увидел, что внутри он пуст.

Но как это объяснить?

Это же невозможно!

И вдруг ему поплохело. Голова закружилась, а зрение стало нечетким. Силуэты смешивались в одну разноцветную массу, тело не слушалось, и Алексей с громким грохотом шлепнулся на пол. Из последних сил хватаясь руками за землю, пытаясь оттолкнуться от нее, чтобы сесть, пытаясь доползти до бутылки с водой, Алексей лишь тратил последние запасы своей энергии, которая была уже на исходе. Наконец он не смог совладать со своим недомоганием и решил отдышаться. Скоро все пройдет, это не смерть, она не может наступить из-за такого пустяка.

Когда шок прошел, он попытался пошевелиться. На спине дышать было неудобно, но перевернуться он уже не смог. Тело онемело, а сам Алексей начал задыхаться. Все его движение — слабое шевеление пальцев, но это не смогло бы помочь ему перевернуться. И пить очень сильно хотелось.

— Нет... Я не должен умереть... Я не все сделал... Я... Не все... Я...

Глаза осторожно закрылись, пальцы слабо сжались в кулак, на лице застыла твердость характера, а сердце слабо билось. Никого не позвать — он здесь один. Кровь медленно пульсировала в венах, но, вероятно, вскоре это будет не нужно.

Последний вздох, тяжелый и очень тихий. Он попытался подняться, но тело не слушались его. Из последних сил его уста тихо прошептали:

— Я еще жив?

И чей-то голос ответил:

— Нет...

***

Алексей сел на стул и повернулся к компьютеру. Немного подумав, он задал ему вопрос:

«Мог бы в нашей команде быть предатель? А если бы и мог, то кто?»

На экране появилась вращающаяся картинка загрузки, и спустя пару секунд на мониторе высветился ответ:

«Предатель может быть везде и всегда. Конечно, предатель был, это Вы, Вы ведь сами себя таковым считаете, а что касается человека, который переместил ваших товарищей в будущее, то я знаю кто это, но говорить вам не буду, так как это может нарушить ход времени. Удачи!»

Экран погас. Алексей разозлился и задал компьютеру новый вопрос:

«Это был я или нет?»

Компьютер ответил коротко:

«Нет!»

– Весьма лаконично, – произнес Алексей и тут же скорчился от догадки, которая оказалась правдивой – кто-то еще замешан в это дело! И возможно этот кто-то попытается ему навредить. Нельзя дать этому случиться! Нужно начать действовать!

Алексей решил воплотить все записанное в инструкции до конца и уйти спокойно доживать свою жизнь в одиночестве, сто лет назад, в этой же пещере. Быть пропавшим для всего мира...

Глава 2. Пропажа

В этот замечательный весенний день один из обитателей прекрасного города будущего, маленький мальчик лет семи-восьми, с золотыми кудрявыми волосами, голубыми глазами и широчайшей улыбкой, выбежал из дома во двор к своим лучшим друзьям. В этот прекрасный две тысячи тридцать четвертый год никто не боялся за своих детей — воров и преступников было настолько мало, что никто и предполагать не мог, что с их чадом что-то случится, да и посередине населённого огромным количеством людей города ничего точно не может произойти! Дети в таком возрасте достаточно умны, чтобы подходить к незнакомым людям и брать у них конфеты, дети в таком возрасте не будут такими невежами и не станут пренебрегать простейшими правилами безопасности, которые вбивали в их головы начиная с яслей на протяжении столетий, пусть в этом уже и нет сущей необходимости. Поэтому никто не остерегался за маленького мальчика, который убежал гулять.

— Пока!

То были последние его слова, сказанные родителям.

Больше никто в этом городе не видел этого ребёнка.

На следующий день люди забили тревогу, а уже через неделю огромный отряд спасателей трудился над решением сложнейшей задачи, по нескольку раз обчесав город и его окрестности.

Камеры зафиксировали, как мальчик побежал в сторону заповедного леса посередине города, перелез через ограждение и зашел в запретную для посетителей зону. Никто не заметил как ребенок попал туда, куда ему категорически запрещалось проникать. Никто не окликнул его назад и не поругал. Ребенок, наверняка не осознавая неправильность своих действий, попал в запретную зону, а дальше никаких материалов про него не было. Камеры не зафиксировали ни его, ни посторонних, прохожие утверждали, что не видели его. Что стало с ним — неизвестно, хоть это и терзает умы миллионов людей.

— Я... Я... — Удивленная мать еле подбирала слова, чтобы описать свалившийся на ее ужас. Никто не винит ее в халатности и уж тем более никто не заявлял о том, что именно она виновата в пропаже ребенка. Она не могла знать о том, что случится с ее сыном и не могла не отпустить его на прогулку.

— Он всегда вызывал у меня лишь положительные эмоции... Даже странно, что все это случилось именно с ним, — говорила соседка, вытирая платком слезы с глаз. Даже в таком, как казалось безопасном, мире никогда шанс пропажи не равен нулю, тем более если речь идет о маленьких детях.

Но же случилось с этим мальчиком? Что заставило его пойти в запрещённый для посетителей заповедный парк и как он пропал? Кто виноват во всем этом и почему его пропажа настолько загадочна?

Знал это только он один...

***

Маленький ребенок вышел на улицу, поглядел на высокое солнце и сощурился. Ему нравились такие теплые летние денечки, когда солнце захватывает небо и целыми днями освещает его своим жаркими и яркими лучами. Вскинув руки к солнцу, ребенок присел на лавку и кивнул проходящему мимо роботу. Робот поздоровался с ним механическим голосом — эта модель не предназначалась для общения, а нужна была для тяжёлой работы, поэтому с правдивым человеческим голосом решили не заморачиваться. Робот таскал кирпичи к месту, где шла стройка. Рядом был склад со стройматериалом, поэтому строители решили не нанимать автомобили. На стройке работали как живые люди, так и роботы — человеческий труд до сих пор здесь существовал, пусть не ракой тяжелый как раньше.

— Робот!

Остановившись, механическая машина поглядела на ребёнка.

— Что, — спросил он.

— Можно поглядеть, как вы работаете?

— Нет! Детям нельзя находится на стройке, так как там очень опасно. Советую тебе вернуться домой.

— Ну пожалуйста! Я хочу стать строителем, когда вырасту!

Это было правдой. Наблюдая за работой строителей, мальчик представлял какую же они проделывают тяжелую работу и как же они помогают миру. Ведь все дома в этом городе построены именно людьми — строители были одними из немногих представителей тяжёлый профессий, на замену которым до сих пор не пришли роботы.

— Да. Строители — хорошая профессия. Я целиком и полностью вас поддерживаю в вашем выборе, но тем не менее не думаю, что вам стоит идти на стройплощадку, ведь там очень опасно и вы можете повредиться и пострадать. Меня потом разберут, а я не хочу этого. Я думаю, что вам стоит воздержаться от этого похода и...

— Ну ладно, пока. Поезжай, пока тебя не хватились твои строители. А то разберут еще! Пока, робот!

— Прощай, добрый мальчик. Спасибо за увлекательную беседу, вы, люди, такие интересные!

— Ты правда так думаешь?

— Нет, так как я вообще не умею думать. Все это вложено в моей программе и я не могу идти против нее. Я не могу думать, сопереживать и так далее, поэтому иметь друга-робота это, конечно, хорошо, но ставить роботов выше человека это глупо.

— А если наравне с ним?

— Тоже глупо. Живые должны дружить с живыми, а бездушные машины вообще не умеют дружить, так как это чувство дано лишь одушевленным созданиям.

— Мне вас жалко. Вы, роботы, такие несчастные. Наверное, вам плохо живется в этом мире.

— Нет, мне очень даже хорошо!

Наконец робот уехал на стройплощадку. Мальчик остался один. Во дворе никого не было и ему стало одиноко. Пожалуй, сегодня придется гулять в одиночестве...

Ребенок почесал голову и побрел в сторону парка, который одновременно являлся заповедным местом с зеленым лесом. Там был зоопарк, водили экскурсии, а так же была огороженная территория, куда никого не пускали. Ребенок всегда мечтал там побывать, но никто его не пускал. Конечно, он не собирался туда взбираться, так как голова на плечах у него была. Он просто хотел погулять по парку и полюбоваться красотами леса. Конечно, говорили, что раньше здесь таких зеленых красот не было, тут был снег, а деревья и трава выросли после того, как климат изменился, но это не отменяло красоты. Конечно, было не очень понятно почему это место стало заповедником, ведь заповедник это место с первозданной природой, но здесь все эти красоты — плод деятельности человека.

Но тут были каменные холмы и небольшие горы, а это было очень красиво. Мальчик направлялся туда, поглядывая по сторонам и ища знакомых, чтобы пойти с ними вместе, но никого не было. Тогда, пожав плечами, он прошел в полном одиночестве.

— Все-таки в какое же хорошее время мы живём! И все у нас есть, и очень даже и неплохо в нашем мире. Ни войн, ни эпидемии, ни прочих катастроф. Хорошо же! А что будет в будущем? А что было в прошлом? Наверняка раньше они жили намного хуже, чем мы сейчас. Увидеть бы это своими глазами... Было бы очень даже и неплохо!

Переходя дорогу, он вспомнил, что по словам родителей раньше летающих машин не было, поэтому попасть под колеса было проще простого и такое случалось очень даже часто! Раньше было очень опасно, не то что сейчас. Наконец мальчик дошел до парка и вошел внутрь. Перед ним встал большой забор, за которым была запретная зона. Он прошел мимо нее и направился на детскую площадку. Там было много детей, но все они были ему незнакомы. Играть с ними ему не захотелось и мальчик решил в одиночестве побродить по дорожкам прекрасного парка.

— Красиво... Но что же находится за этим высоким забором? — Но туда лезть нельзя — его поймают и накажут. Но кого это когда-нибудь останавливало?

Мальчик осторожно перелез через забор, стараясь не привлечь ничье внимание. Забор был высоким, метра три в высоту, кирпичный. Осторожно цепляясь за выступы кирпичей, дождавшись того момента, пока никого вокруг не оказалось, ему удалось перебраться. Вроде как его никто не заметил. Мальчик спрыгнул на землю, едва не ударившись, но все обошлось. Главное – выбраться назад. Он побежал по зеленой траве.

Но почему сюда никого не пускают? Почему эта территория закрытая? Говорят, здесь сделали естественную среду обитания животных. То есть здесь должны обитать лисы, медведи, олени...

Это пугало.

Но пока никого опасного он не увидел, поэтому бояться было нечего. В крайнем случае можно забраться на дерево или перелезть через забор. Но зато его внимание привлекла другая деталь – гора. Большая, не слишком высокая горка, каменная, она занимала большую территорию заповедника и, чтобы дать туристам полюбоваться на эту красоту, забор в том месте сделали прозрачным – из стекла, но очень прочного, чтобы животные не пробили его.

– Интересно, по-моему внутри горы находится пещера. Я слышал об этом несколько раз, но никогда не бывал внутри, как и большинство посетителей парка. Надо поглядеть...

И он поспешил к горе, пока смотрящих на гору было не так много. И снова ему удалось остаться незамеченным. Во время бега он думал почему же никто до него не проник на эту запретную территорию, если это оказалось так просто! Хотя, возможно его уже ищут...

А вот и она! Вход в пещеру оказался небольшим, внутри нее никого не было. Мальчик вошел внутрь нее и улыбнулся – как тут хорошо! Ему удалось побывать там, где не был практически никто, а ведь оказаться здесь, оказывается, не так уж и сложно! Он стал обходить помещение, ежась от холода – внутри было намного прохладней, чем снаружи.

И вдруг сзади него раздался оглушительный грохот, заставивший мальчика вздрогнуть.

Он поглядел назад и его ослепил ярчайший свет, пробивающийся через стену пещеры. Мальчик закрыл глаза и упал.

А что было дальше – он не помнил...

***

Он не понимал где он находится. Вокруг что-то мелькало, но что – непонятно. Какие-то расплывчатые образы и отрывки из прошлого. Обилие ярких цветов, много звука, но что это был за звук тоже было трудно разобрать. Он так и не разобрался где он, он только понимал, что он летел. Полет... Такое прекрасное чувство. Как птица.

Птица... Полет... Звуки... Цвета... Что это такое? Где он???

Глава 3. Странный гость

Александр сидел на своей работе без дела. Конечно же, дела у него были, но они были настолько ненапряжные, что Саня даже не считал их делами. Он мог справиться с ними за пару часов, а потом сидеть и ничего не делать. Его дела были просты — смотреть в окно и следить за тем, чтобы никто не нарушал правила. Так же страшная женщина дала ему какие-то бумаги, чтобы он прочитал их и заполнил, чтобы помочь ей, так как дел у нее очень много и ей очень трудно с ними справляться. Так же она жаловалась, то что никто ей не помогает и то что помощи не от кого для нее нет и вообще никто ее не любит. Саня пытался ее поддержать, но она его наругала и ушла, а Саня пытался прочитать странные буквы. Конечно, читать он умел, но сейчас его было это делать так лень, так что он просто везде поставил подпись страшной женщины, которую знал, так как помогал ей не первый раз, и стал отдыхать.

Устал!

Вдруг к нему кто-то постучался. В помещение вошел тот же человек, что входил к нему до этого. Он внимательно оглядел помещение и постучал ногой по полу.

— Здесь кто-нибудь есть?

— Да.

— Кто?

— Я.

— Я — это кто?

— Кто вы я не знаю, но я Саня и мне тридцать девять лет. Раньше я тут лежал, но сейчас работаю. Это очень хорошая работа. Вы мне завидуете?

— Конечно.

— Белой или черной завистью?

— Конечно нет! Я не завидую тебе.

— Жаль. Так что вы сюда пришли?

— По важным делам.

— Каким?

— Важным.

— Точнее.

— Саня. Ты мне нужен. Это очень важное дело. Только не говори никому. Потом я тебя отпущу. Поверь мне — то что я тебе расскажу, повергнет тебя в настоящий шок.

— Шок это от слова шокер?

— Наоборот — шокер от слова шок.

— А-а, понятно. Но что вы такое хотите мне сказать?

— Узнаешь.

— Ну скажите!

— Нет.

— Ну вот.

— Поедешь?

— А можно отказаться?

— Да.

— Значит вы не маньяк, маньяки отказы не принимают. Ну давайте тогда чуть-чуть попозже, завтра, например. Я сегодня вечером подготовлюсь. Фильм посмотрю, причешусь, помоюсь, возьму пистолет, чтобы обороняться, а то вдруг вы там какой-нибудь маньяк или убийца, или еще что похуже. Вы не против?

— Нет. Ты же все равно пистолет просто так не используешь, я тебе верю. Давай завтра после работы, ты согласен? Это ненадолго — час, максимум два. Ночью ты уже будешь тихо спать дома. Живой и здоровый — не думай что-то плохое про меня.

— Я верю вам.

— Вот и хорошо!

И он ушел.

Саня остался один. Работы было еще много. Он вспоминал себя в молодости, но ничего вспомнить не мог. Тогда он начал вспоминать начало всего. Все это как-то начиналось. Он уже вспоминал это, но никогда не стоит отказываться от того, что тебе нравится. Сане нравилось это. Тогда он был совсем другим. В его голове происходили другие процессы, были другие мысли. И вдруг он вспомнил еще что-то. Что-то неуловимое, то, что возникло на мгновение и сразу же исчезло.

«Студентик».

Кто такой студентик и что он делает в голове Сани. Наверное, стоит убрать его из головы, чтобы он не мешал Александру работать и наслаждаться своей любимой, великолепной и шедевральной работой. Но нет. Это слово пристало к нему! Но что же оно значит и связано ли оно со странным человеком?

— Отстань!

— Нет!

— Ну отстань!

— У-у!

К вечеру Александр собрал все свои вещи, вышел из здания и поглядел на него. Его любимая психушка. Завтра в его жизни произойдёт перемены, он не сомневался в этом. Наверняка этот странный человек расскажет ему что-то такое, что повергнет Саню в шок. А вдруг он изменится раз и навсегда? Или его не станет? Он вновь стал вспоминать все события начала его жизни, его побег из больницы и драку с медведем. Тогда ему тут не нравилось, но сейчас Саня понимает, что психушка это единственное место, где ему по-настоящему комфортно и уютно. Но он уже не псих. Его вылечили.

И тут...

С самого начала Сане это все не понравилось. Ему вообще не нравятся машины, вертолеты и все прочее. И роботы – они хоть и милашки, но злые, жестокие, алчные и кровожадные. Вот так вот. Но тут было уютно. Он очнулся в какой-то белой комнате, с белым светом и белыми роботами. Да уж, кажется, он попал в рай.

Получается, он умер. Не может быть!

Или все хорошо. Да, видимо все очень круто. Роботы его подняли, облили холодной водой и привязали к кровати в белом кабинете. Роботы были в масках. Но только один вопрос – зачем? Но им виднее. Саня открыл глаза. Робот закрыл их обратно. Саня открыл их снова. Робот закрыл их обратно. Тоже снова. Он включи колыбельную. Она усыпила Саню. Какие же все-таки роботы милашки! Но колыбельная была не красивая. Лучшая колыбельная блек-метал. Она успокаивает. Но это тоже ничего. Уже через минуту Саня спал. И робот тоже тихо посапывал, звеня своими шестеренками. Хорошо быть роботом!

Потом в кабинет вошел какой-то человек. Он был живой и даже вполне себе здоровый. Ему было лет сорок на вид, и он был в белом халате, как и роботы. Но без маски. Но Саня его не видел – он спал и смотрел страшные сны про танцующих розовых трицератопсов. Это динозавры такие, с хвостиками и ушами. Большими.

Врач поздоровался со спящим роботом и что-то достал из кармана. Это был то ли пистолет, то ли какая-то докторская штуковина. Он подошел к Сане и что-то пробухтел. Потом стал этой штукой щупать Саню и что-то записывать к себе в тетрадь. Бумажную тетрадь. Редкость в наше время! После он вышел из кабинета, сказав при этом: новый псих. Интересно, кто? Саня?

И вот он почти на свободе… Грозной тетеньки нет. Робот опомнился и завопил. Все роботы уставились на него. Он спрыгнул с забора и… Черт, как он забыл про ворота. Ну ладно, пусть будет так.

Надо что-то делать. Надо как-то убегать. Точно – машина. Он увидел, как какой-то человек выходит из машины, врезался в него и отнял ключи. После он завел автомобиль и взлетел вверх. Он никогда не водил летающую машину и действовал наугад. Нужно прилететь в лес, чтобы спрятаться там и сжечь машину. Он устремился все выше и, набирая огромную скорость, стремительно летел вперед. Он не знал где лес и даже забыл, где аэропорт. Все его действия были сделаны наугад, но, как казалось, верно.

Саня отдалился от психушки.

Он вылил весь бензин на машину и достал зажигалку. Зажег ее. Огонь пылал, он был теплый, обжигал руки. Вдруг одна искра попала на машину и мигом она вспыхнула. Было красиво. Она пылала, а потом огонь перешел на близлежащее деревья. Настоящий пожар…

Он стал уходить, шаг за шагом отдаляясь от своего «творения». Он был готов ко всему, что прикажет ему его больная голова. Он псих, а психи все такие, а он еще и опасный для общества. Он засмеялся. Какой же он опасный! Какой же он злой! Он отходил назад, скрепя ветками и…

Сзади него стоял медведь. Настоящий бурый огромный медведь! Саня отошел от него, а медведь зарычал. Да уж, это не мозги на улицу выпускать, тут все серьезней… Кстати – бегите, мозги, бегите!!! Побежали… Какие молодцы, а этот медведь нет. Он дурак…

Саня показал ему язык. Так и надо этому медведю. Медведь плохой, а Саня молодец.

Но мишка подходил все ближе и ближе. Кажется, он хотел есть. И есть он хотел именно Александра. Точнее Саню. А Саня здесь был только один – это он… И тут Саня понял – каким бы умным он ни был, ему не одолеть медведя, и он принял сложное и ответственное решение – бежать сломя голову и хоть он и не сломал голову, но бежал быстро.

Медведь побежал за ним. Эта битва будет легендарной! Но вдруг Саня упал. Прямо рядом с машиной. И тут ему в голову пришла гениальная мысль – побить медведя. Он взял ветку и бросил в него. Медведь загорелся, но не отступал.

Его шерсть полыхала огнем, а он ревел и катался по земле. Этот рев был страшный, он сотрясал всю землю. И земля горела вокруг машины, а Саня стоял последи этого огня, но пламя не подходило к нему близко, а окружило его, но он не обращал внимания, а лишь наслаждался мучениями медведя. Ему было хорошо. Саня улыбался. Кажется, он становится маньяком. Он слышал, что многие психи так – сначала наивные дурачки, а потом им кажется, что они вылечились и что весь мир подвластен им и вдруг они становятся маньяками и кровь питает их и они питаются ей. И так им хорошо. И так же хорошо сейчас было Сане. И ему тридцать девять лет и все пути открыты. Саня жив…

Глава 4. Третие

Пройдут века, но история о них будет жить, так же, как живут легенды о древнегреческих богах, истории о великих богатырях и сказки о прекрасных принцессах. Но будут помнить о них не простые люди, а только те, кто знает всю правду об этом. А такие были. Это были люди из далекого будущего, один из которых был сторонний наблюдатель. Но связан с ними он был не только тем, что знал о них всю правду. Он не любил говорить об этом, но иногда ему приходилось подтверждать подлинность ходивших вокруг него слухов. Никто не хотел верить его словам, но им приходилось, потому что не верить в это было просто-напросто нельзя! Он отправился в прошлое, чтобы изменить все, что сами того не зная натворили путешественники. Их нельзя было винить в неаккуратности или неосторожности, ведь они сами не знали что делают и к чему это может привести. Иногда добро оборачивается злом, а незнание это самое страшное зло, что только может быть. Незнание может привести к ужасным последствиям, тем более если перед тобой стоит машина времени а, в голове у тебя одна лишь мысль — куда-нибудь нажать и что-нибудь сделать. Вскоре это становится манией, человек чувствует себя властелином мира и исполняет все, что придет ему в голову. Остановить кучу важнейших процессов в образовании мира, изменить мир и повернуть развитие человечества в противоположную сторону, все это он. Алексей Нагаев. Сторонний наблюдатель следил за каждым его шагом и исправлял его ошибки. Он мог бы его убить, но это было слишком. Это тоже изменило бы будущее и гораздо больше, чем могло бы показаться. Сторонний наблюдатель держал в руке машину времени и довольно улыбался. Вскоре улыбка перешла в истерический смех.

Машина выпала из рук и покатилась с невысокого холма, затерявшись где-то внизу.

«Что на меня нашло?»

«Где машина?»

***

Сергей Васильевич Головачев, не смотря на почтенный возраст, шел первым среди шестерых участников небольшой экспедиции. Наконец он остановился, чтобы подождать уже уставших от долгого пути товарищей и, прищурившись, показал пальцем вдаль. Подошедшие к тому времени экспедиторы вглядывались за горизонт, пока самый молодой из них — Алексей Нагаев, не закричал:

— Там же берег! Мы почти пришли!

Головачев, довольно улыбнувшись, почесал бороду и произнес:

— Предлагаю переходить море завтра. Лед толстый, мы не провалимся, но тем не менее идти в темноте не самая лучшая идея. Переночуем на берегу. Если карта нам не врет, мы движемся в нужном направлении.

— А еще там гора.

Все поглядели на Алексея Нагаева. Тот щурился, но видел то, чего не заметили другие. Небольшая гора, даже холм, в высоту метров триста, но довольно крутой. Холм был засыпан снегом и нельзя было понять — каменный он или нет.

— Идти нам еще километра три, — задумавшись, произнес Головачев, — четыре максимум. За час, думаю, дойдем. Дальше ваш любимый отдых, лентяи вы глупые. Я бы, конечно, еще бы походил, но раз уж вы такие старички, то ради вас я тоже отдохну, я все-таки тоже возрастной человек!

— Это не мы старички, — сказал Костянов, — это вы непоколебимый.

— Тоже верно, но все равно вы ходите как старички. Берите пример с меня — почти семьдесят лет, а хожу, как молодой!

— Берем мы, берем... Как тут пример с вас не брать, если вы идете без остановок. Тут хочешь, не хочешь, а ходить, как вы будете, а иначе смерть от холода в полнейшем одиночестве.

— Верно! — И Головачев засмеялся.

— У него всегда смерть товарищей вызывает смех? — шепотом спросил у Костянова Нагаев.

— Меньше молодых конкурентов, — ответил племяннику ученый. — Конечно же это весело. — Они захохотали.

Минута за минутой гора приближалась, а вместе с этим приближался долгожданный отдых. Проведя время в разговорах и шутках, путешественники шли все быстрее и быстрее, сами того не замечая.

Вскоре заледеневший берег, а заодно и холм, оказались перед ними.

— Какой большой холм! — удивился Головачев. — Каменный. Давайте же обойдем его, осмотрим. Мне интересно, вдруг тут алмазы есть?

— Размечтались! — засмеялся Державин. — И золото, и каменный уголь и все прочее. Вы сюда совсем не за этим пришли!

— Я сам знаю зачем я сюда пришел, — сказал Головачев. — Не перебивай старших, тебя правилам приличия не учили? Не люблю я таких хулиганистых детишек, вечно они не слушаются, перебивают, ведут себя плохо. Как свет таких вообще держит — непонятно! Поэтому прекращай, пока я не разозлюсь, а то в угол поставлю!

— Не люблю я таких стариков, которые вечно всем недовольны и бухтят всякую ересь себе под нос. Делом бы лучше занялись, а они лишь бубнят и бубнят, как только свет таких держит — непонятно!

— Все, ты выиграл, хватит!

— А мы и не играем, старичок. Дети всегда принимают игры всерьез!

— О нет... Ты же взрослый мужчина, ну куда тебе такой ерундой заниматься?

— Но вы тоже старик, но ведете себя как ребенок. Поэтому...

— Все. Перестань! — И вдруг его глаза округлились. — Глядите! — Головачев показал пальцем на отверстие в горе. — Здесь же есть пещера!

Путешественники поспешили к ней.

Первым внутрь вошел Нагаев. Он, как самый молодой участник экспедиции, добежал до входа первым и забежал внутрь. Следом за ним в пещеру вошли Игнатов, Державин, Костянов, Пол Эванс и последним был Сергей Васильевич Головачев. Они оглядывались, столпившись у самого входа, пока не услышали чей-то плач. Одновременно путешественники вздрогнули и стали искать место, откуда исходит крик. Ответ нашелся быстро — в одном из углов сидел маленький мальчик лет семи-восьми, с золотыми кудрявыми волосами, голубыми глазами, из которых лились слезы. Алексей Нагаев, стараясь не напугать мальчика, медленно подошел к ребенку, протянув ему руку. Тот испуганно взглянул на незнакомца и прижался к стене. На нем была летняя одежда, совершенно не подходящая к такому холодному климату. Алексей, немного постояв рядом с ним, присел к ребенку, снял свою курту и накинул на него. Тот молча отвернулся, но подарок обратно возвращать не стал. Он перестал плакать, но все еще не сказал ни единого слова.

– Мальчик! – позвал его Нагаев. – Мальчик! Как тебя зовут?

Ребенок поглядел на него и тихо, почти шепотом, произнес:

– К... Кирилл... Я... Я тут... Я не знаю откуда я тут... Я из... Я был в городе...

– А я Алексей. Но как ты оказался тут, если ты был в городе? Тебя украли?

– Нет... Я был в городе и... Я гулял по парку... Там была огороженная зона... Там стояла пещера... Я перелез через забор... Меня никто не увидел... И я внутрь... Залез... И провалился сюда... Я будто перенесся... Как на телепорте... Или машине времени...

– Как на машине времени? – посмеялся Алексей. – Но это ведь невозможно!

– Откуда вы знаете?.. Вдруг эту территорию огородили, чтобы... Чтобы проводить там эксперименты... В Две тысячи тридцать пятом году возможно все... Вы не знали что ли?

– Но...

Алексей замялся. Две тысячи тридцать пятый год? Но ведь сейчас только тысяча девятьсот тридцать шестой год!

– Мальчик, ты ничего не путаешь? – осторожно спросил Алексей Нагаев. – Сейчас ведь только тысяча девятьсот тридцать шестой год. Или у тебя сотрясение мозга? У тебя голова не болит? Может мы можем тебе как-то помочь?

– Нет... Спасибо... Я жил в большом городе, рядом с морем... Огромный город, один из самых больших в нашей державе... Неужели вы ничего этого не знаете?.. Неужели вы из прошлого?.. Но ведь это невозможно! Я... Я перенесся во времени и теперь увидел вас... Но что вы тут делаете? Здесь же раньше не было людей, я знаю это... Вы путешественники?

– Да, – улыбнулся Алексей Нагаев. – Мы экспедиторы на землю Санникова. У вас в будущем знают про такую землю?

– Я... Я не знаю... Я не слышал про такую землю. Она где-то там, у моря?

– Да.

– У нас в будущем море намного дальше. Берег на несколько километров сдвинули, может быть ваша земля стала частью нашего города, если она не так далеко. Но я не слышал об этом.

Алексей Нагаев нахмурился.

– Но это ведь наверняка сложно – это надо закопать море. Это же сколько материалов на это ушло? Глупости какие!

– Да, но правительство решило перенести столицу именно сюда.

– Но зачем?

– Не знаю...

Мальчик перестал бояться. Он разговаривал Алексеем, практически не заикаясь, слезы перестали литься из его глаз, а тело перестало трястись от холода. Почему-то Алексей верил мальчику, хоть его рассказ и казался невероятным. Он не верил, что такое мог выдумать ребенок его лет, да и как бы он здесь оказался, если бы не перенесся на машине времени? Разве что его привез сюда кто-то другой, но кем нужно быть, чтобы забросить ребенка в место, где не ступала нога человека, за десятки километров от цивилизации? И как тогда похититель добрался бы туда сам? Определенно он не врал, разве что что-то недоговаривал.

– Пойдешь с нами? – Этот вопрос Нагаев задал совершенно спонтанно, неожиданно даже для самого себя. Мальчик согласился – куда ему еще деться? Никто не возражал. – Вот и хорошо!

Все улыбнулись.

Глава 5. Снова первые

Выходя из больницы, Сергей Васильевич Головачев вытянул руки к небу и зевнул. Недалекое будущее пугало и одновременно интриговало его. Что же произойдет дальше? Даже если кто-то и знал правду, то не мог сказать ни Головачеву, ни его товарищам. Они, кстати говоря, обещали прийти совсем скоро и Сергей Васильевич сгорал от нетерпения. Без документов в похожем на их, но тем не менее чужом мире выжить было довольно тяжело. Конечно, даже при путешествии в самую необитаемую точку земного шара обязательно нужно брать паспорт и документы, но при перемещении между реальностями паспорта и документы, как либо подтверждающие личность, пропали либо исказились до такого состояния, что ни имен, ни адреса разобрать было просто невозможно. Путешественник остались бездомными. Благодаря внезапному приступу Головачева, ему удалось прожить какое-то время в больнице и обдумать их положение, но ничего стопроцентного в голову ему не пришло. В любом случае один из вариантов предполагал жизнь в нищете и раннюю смерть в безызвестности, а ничего хуже этого для человека, тем более некогда известного в широких кругах ученого, быть не может. Какое-то время четырем ученым удалось прожить в одноместном номере дешевого отеля, куда могли заселить, не потребовав паспорта и никаких конфедициальных документов, но деньги постепенно заканчивались, а добывать их было негде. До этого ближайшее будущее представлялось в ярких красках, оно могло быть очень счастливым и радостным, если бы не тот, кто «помог» им оказаться в другом мире. Головачев смотрел на зеленевшие деревья и вспоминал начало их экспедиции. Зачем он согласился на это? Какой черт дернул его отправиться в путь? Он тысячу раз пожалел об этом, но прошлое не вернуть.

– Машина времени...Нет, мы не сможем ее восстановить. У нас нет чертежей, материалов. У нас нет денег, чтобы доехать до этой пещеры, у нас не сил, чтобы в одиночку пешком добраться до нее. Конечно, я живу путешествиями, но я не хочу ими умереть. Может быть все вернется само, но мы это уже не увидим...

Почему-то не смотря на шансы спастись, Головачев не верил в это. В последнее время удача была не на их стороне, а зачастую и обманывала. Какими же искренними были надежды путешественников вернуться домой, увидеть семью, родных, рассказать всем о своем открытии с грустью рассказать о пропаже Нагаева. По-секрету сообщить о машине времени и с гордостью поведать о своих приключениях. Это была удача, настоящая удача, но в последний момент она развернулась на сто восемьдесят градусов, оставив всех их с носом. Головачев не хотел обмануться в очередной раз.

– Нет... Сейчас опять все пойдет наперекосяк. Мы и так находимся в ужасном положении, но оно будет еще хуже. Мы будем бездомными, собьемся в кучку с местными бродягами и будем шнырять по мусоркам в поисках огрызка от яблока и, найдя его, будем скакать до неба, пока сами не отправимся туда.

Услышав это, какая-то молоденькая медсестра подошла к нему и тихонько похлопала по плечу:

– С вами все в порядке? Может быть чем-то помочь? Вы выписались?

– Да, меня выписали сегодня. Не обращайте внимания, мысли в слух. У меня такое часто бывает. Жена бывает ругается, мол, думаю о ерунде всякой, но что поделать, такой уж я человек. Максималист. Произошло что-то хорошее – воображаю себя завтрашним королем, мелочная ерунда – все, выселение, бродяжничество и голодная смерть.

– Ну тогда хорошо. Вы все равно если что говорите, не стесняйтесь, мы всегда вам поможем. И не бойтесь своих мыслей вслух, это не страшно. Жены бойтесь, а мысли в слух не редкость, я сама бывает невольно разговариваю сама с собой.

– А вот сам с собой я не разговариваю! Если уж мне так нужен собеседник, то я могу найти первого прохожего на улице и поговорить с ним по душам. Я человек общительный.

– Мне тоже приходится, работа такая. Бывают такие неприятные пациенты, а с ними говорить нужно, ухаживать. Некоторых просто жаль. Представьте какие болезни в мире бывают. И не исключено, что они не обойдут вас, или меня, или кого-то из моих или ваших знакомых или родственников. Мне приходится видеться с больными таких страшных заболеваний каждый день.

– Ну вот, наговорили мне, теперь я буду ходить и бояться.

Головачев улыбнулся.

– Они хоть не заразные?

Медсестра смутилась.

– Ну... Некоторые да. Поэтому сейчас не исключено то, что вы заразитесь от меня. Она засядет у вас в организме и даст о себе знать лет через пять, именно в тот самый момент когда вы уж точно не будете ее ожидать. Удачи вам! – И она засмеялась.

Головачев тоже не сдержал улыбки, про себя подумав: «Прожить бы мне еще пяток лет. А так заразит, не заразит – без разницы!»

Вдруг раздался громкий оклик и Головачев невольно оглянулся. Сзади него, как ни странно, стояли его товарищи, увидев то, что он взглянул на них, бывшие экспедиторы замахали ему руками. Головачев засмеялся и помахал им в ответ.

– За вами? – поинтересовалась медсестра. Головачев, махая друзьям рукой, ответил:

– Конечно, за мной. За кем еще?

– Ну мало ли? Знакомые машут просто.

– У меня здесь мало знакомых. Я приезжий. – И ведь не соврал!

– Да уж, не очень хорошо, наверно, приехать в чужой город и остаться там на несколько недель из-за болезни. Не завидую я вам.

– Иногда я сам не завидую себе, что уж говорить о другой. В последнее время в моей жизни было слишком много потрясений. Хотя до этого все было очень даже хорошо.

Наконец товарищи Головачева подошли к старику и, пожав ему руки и поздравив и выпиской, впятером пошли к выходу. Попрощавшись с медсестрой, Головачев с полупустой сумкой и с немногочисленными вещами последовал за товарищами. Хотя они уже были больше чем товарищи.

Друзья.

– Идей у меня несколько, но обо всем по порядку. – Головачев начал разговор громко и решительно. – Сразу говорю, что идеи не стопроцентные, хотя что может быть еще хуже...

– Да, но шансы есть, – заметил Игнатов намного тише Головачева.

– Да. Есть. Они не малы, но и не велики. Помните, что я говорил вам во время вашего последнего визита ко мне? Я тогда уже упомянул парочку идей.

– Ну и... – протянул Державин, вспомнил их разговор. – Вы придумали что-то новое?

– В том-то и дело, что нет. Мне было лень, я очень устал и набирался сил. По-моему перспектива стать бродягой не очень-то и плоха.

– Особенно если альтернативный вариант был подняться на вершину Олимпа.

– Ну... Не каждому это дано.

Головачев так и не смирился с этим.

– Но! – вдруг заявил он. – Я же вам не все идеи сказал! Некоторые я долго обдумывал и...

– Вы вообще сказали только одну. Банк.

– Да? – Головачев удивленно поглядел на Державина. – Просто тогда я был не очень сговорчив. Я думал, что сказал минимум две.

– А у вас их сколько? – поинтересовался Игнатов. – Больше трех?

– Ну... – Головачев задумался. – Три или четыре. Четвертая это взять у кого-нибудь в долг, но, думаю, что нам не дадут.

– Я рисковать не буду, – сразу заявил Игнатов. – И воровать сам у себя тоже не буду! У вас же не было такого в планах?

– Я думал об этом, но решил оставить это на очень крайний случай. Я все-таки люблю себя и не хочу, чтобы сразу два Сергея Головачева мучились.

– Тоже верно.

Товарищи вышли из больницы и Головачев указал пальцем на недалекое здание.

– В этом банке хранятся мои деньги. По крайней мере хранились. То, что они лежат там сейчас это тема для дискуссий. Я думаю, что их там нет.

– Почему?

– Если я положил их в банк в своем мире, то это не значит, что я решил их сберечь в другом. В нашем случае, в этом. Вдруг я хочу их потратить, или решил воспользоваться не этим банком. Много вариантов. А шансов мало, так что можете не надеяться.

– Но вдруг вы в этом мире вы живете в точности так же, – предположил Костянов. – Как в нашем родном, но только до того момента, как открыли землю Санникова. Ведь все отличия этого мира от нашего только в этой земле, будь она проклята!

– Думаю, так и есть, – задумался Пол Эванс. – Только если вы их не взяли.

– Но зачем мне их брать? – спросил Головачев. – А если там денег нет? Я просто опозорюсь перед сотрудниками и вызову лишние предположения. Тем более без паспорта мне деньги не взять.

– Но...

– Что такое?

– Есть одно решение.

– Какое?

– Украсть из вашей квартиры. У вас же есть ключи от вашей квартиры и соответственно вы сможете проникнуть в ваш дом. Просто подождать пока вы из этого мира уйдете на улицу, вы из другого мира украдете у них паспорт. Вы же с собой документы всегда не носите?

– Нет, не ношу. Не носил. Хотя... По обстоятельствам. Иногда ношу, иногда нет. Вдруг я пойду на какое-нибудь важное мероприятие, куда документы нужны. На это нужно время.

– Мы подождем.

– Вы далеко живете? Мы можем дойти пешком? – Костянов никак не отставал от бедного Головачева. – Нам долго нужно шагать?

– Да нет, понятное дело, что если банк, в котором я храню деньги, рядом с нами, то и дом мой совсем недалеко. Пошлите тогда к моему дому, сделаем так, как сказали вы. Минут тридцать идти, недолго.

Головачев повел товарищей к своему дому, немного волнуясь того, что ждет их дальше.

Придя к дому Головачева, товарищи спрятались в кустах и стали ждать того момента, как Головачев выйдет из подъезда, чтобы отправиться по каким-либо делам. Удобно устроившись в кустах, товарищи стали ждать. Около получаса прошли без дела.

– А если я уже ушел и сейчас вернусь домой. Что тогда делать? Опять ждать?

– Будем спать под кустами, – пошутил Костянов. – Весело!

– Я не хочу спать под кустами, если передо мной сейчас находится мой дом. Я буду ждать. Может быть пойдем прямо сейчас. Посмотрим...

И вдруг дверь медленно открылась. Экспедиторы сокрылись в кустах и стали ждать. Из-за двери показался Сергей Головачев. Путешественники замерли. Головачев их не заметил.

Сергей Васильевич Головачев вышел из своей квартиры, оглядываясь по сторонам. Его квартира оказалась пуста, о чем он совсем не волновался. На мгновение ему показалось, что где-то в кустах сидел человек, точь-в-точь похожий на него. Он взглянул в сторону и снова поглядел туда, где сидел его двойник. Кажется, он пропал.

– Показалось, – произнес он, протирая глаза. – Бывает же такое!

Он двинулся дальше, в противоположную от кустарника сторону. Желания заглянуть туда снова не было, он старался как можно быстрее это забыть и не думать об этом.

– У меня много важных дел... Нечего об этом думать...

Сергей Васильевич ушел, а двойник Головачева вылез из своего укрытия.

– Настал наш черед!

Глава 6. Поход

Следующим утром экспедиторы отправились в поход на остров Санникова. Мальчик, которого они нашли в пещере — Кирилл, отправился с ними, так как оставлять его было нельзя. Ребенок был тихим и не слишком мешал ученым, лишь иногда отвлекая их разговорами. Они быстро собрались и вышли в поход, болтая о том, что же их ждет на этой необычной и загадочной земле. Ребенок, выспавшийся и, кажется, довольный, тоже гадал о том, что же их ждет, хотя и сам впервые слышал об этом месте.

— Там, наверное, хорошо... — говорил Кирилл. — Я бы хотел там побыть... А почему она такая известная?

— Потому что, — отвечал Сергей Васильевич Головачев, — говорят, что там климат совсем другой, не как в тех местах, где он находится. По предположениям ученых там зимуют птицы, хоть там север. До недавнего времени эти предположения встречались с хохотом, но сейчас ученые смогли доказать, что это правда. Очень необычное место. Возможно, под землей находится вулкан.

— Круто!

Они шли по длинной ледяной дороге. Благо, слой льда был толстым и не трещал под ногами. Поход шел легко, ученые разговаривали о том, что же увидят и очень хотели, чтобы они поскорее дошли.

— Представляете, что там! — мечтал Нагаев. — Люди! Древние! Просто музейные экспонаты, но только живые! Знаете, это как найти племя неандертальцев, но только чуть в меньшем масштабе.

— Ну и загнул! — смеялся Головачев. — Неандертальцы! Неандертальцы тысячи лет назад жили, а они века из пятнадцатого-шестнадцатого, какие они тебе неандертальцы, так, чуть помладше рыцарей. Ха-ха-ха, неандертальцы!

— А кто такие неандертальцы? — спросил Кирилл.

— Древние люди. Наши предки. Произошли предположительно от обезьян, так предположил Дарвин. Конечно, правда никому неизвестна, но теория Дарвина основана на множестве исследований и куче научных фактов.

— Круто!

— Я не знаю, верить этому или нет, так как пока ничего неизвестно, но эта теория кажется самой правдивой среди множества предположений ученых самых разных мастей. Но ведь теория о шарообразности земли раньше тоже была теорией!

— Да, я слышал.

— Но теперь-то всем известно, что земля круглая!

— Да! У нас в будущем летают в космос и всем известно, что земля по форме шар, а тех, кто не верит в это, бесплатно отправляют в космос, чтобы они убедились в этом. Некоторые, конечно, не верят и говорят, что это все спецэффекты, так как бесплатно отправлять людей в космос это невыгодно, но мне кажется, что они просто стесняются признаться, что они были неправы.

— А ты был в космосе?

— Нет. И не хочу. Там холодно, одиноко и воздуха нет. А еще я боюсь, что если корабль сломается, то мы умрем.

— Но ведь вас наверно спасут?

— А я все равно боюсь. Корабли же тонули у вас в прошлом и их никто не спасал, а космические корабли — не корабли что ли? Нет, не хочу?

— А кто первый полетел в космос?

Головачева интересовало это с самого начала их диалога и он надеялся, что ребенок, не смотря на свой малый возраст, сможет ответить ему на этот вопрос.

— Известно же. Юрий Гагарин. Как можно в век космоса не знать первого космонавта?

— Гагарин? Юрий? Звучит как что-то наше. А он откуда?

— Из Москвы вроде.

— То есть русский?

— Да!

На лице Головачева засияла улыбка.

***

Следующим утром, проснувшись, экспедиторы вновь выдвинулись в путь. Отдохнувшие, они с таким же энтузиазмом двигались вперед, думая о том, что же их ждет впереди.

О том, что находилось там на самом деле не подозревал никто.

— Еще совсем немного! — говорил Сергей Васильевич Головачев. — Километров десять, не больше, немного еще совсем. Часа два, я так думаю, максимум три, но это если мы будем вообще черепахой ползти, так что не унываем — сами не заметите, как будем греться в тепле на этой дивной земле.

— Далеко, — заныл Кирилл. — Я устал, давайте остановимся!

— Потерпи немного! — стал успокаивать его Нагаев. — Мы скоро придем и отдохнем!

— И не скоро это совсем!

— Скоро! Сам не заметишь, как время пролетит. Я вот...

— Не надо... Я понял, что вы хотели сказать — еще немного.

— Верно. Время летит совсем незаметно, три часа — совсем ничего, вот...

— Да понял я уже. Я вот думаю — а как я домой попаду? Неужели мне навеки придется остаться в прошлом? Я никогда не увижу своих родителей, друзей, свой родной дом...

— Почему же навеки? — поинтересовался Державин. — Неужели ты до ста лет жить собрался?

— А вы живете меньше? — удивленно поинтересовался мальчик.

— Намного. Лет до семидесяти, не больше. А многие и то меньше.

— Но это же так грустно — умереть в самом рассвете сил. Шестьдесят-семьдесят лет — это же еще молодость! Вам самим нравится такая короткая жизнь?

— Нравится, не нравится — все равно жизнь одна. Конечно, жить долго это хорошо, но все-таки и за шестьдесят лет можно многое совершить, так что это тоже неплохо. Ты откуда такой смышленый взялся, у вас в будущем все такие?

— Да. У нас дети умные. А у вас что ли не такие?

— У нас, конечно, дети умные, но такие темы насчет жизни и прочего они начинают поднимать лет в десять, да и в устройстве мира ты неплохо разбираешься, в политике. Знаешь где что у вас, как город построен, ты очень даже умен.

— Спасибо!

— У вас все такие умные?

— Не все, но есть такие.

— Это хорошо, теперь мне не страшно за своих потомков. Даже как-то легче на душе стало, будущее у нас хорошее будет.

Земля приближалась. С каждым шагом до нее оставалось все меньше и меньше, приближался тот самый момент, ради которого все это было свершено. Они увидят ее — Землю Санникова. Знали бы экспедиторы, что произошло здесь до них, то поняли бы, что эта земля не так проста, как кажется на первых взгляд. Точнее еще сложнее, чем может показаться. Но им лишь предстояло узнать ее силу.

Или нет?

Вдруг Державин остановил ход, взглянул на карту и произнес:

— Она должна быть здесь.

Но земли нигде не было...

***

Побродив целый день по толстому льду и поняв, что обещанной земли нигде нет, экспедиция свернула назад, утешавшись лишь одной мыслью — пришли они не с пустыми руками.

— У нас же есть ребенок, — говорил Головачев. — Да, пусть это не земля, но это еще важнее. Он утверждает нам, что он из будущего и мы ему верим. Если он не врет, то это только попробуйте представить сколько открытий мы совершим. Нам откроются новые горизонты — во-первых, мы узнаем, что путешествия во времени реальны, во-вторых, возможно мы приблизимся к разгадке земли Санникова и в-третьих, раз он перенесся сюда, то значит, что машина где-то есть!

— Но не факт, что в нашем времени, — сказал Игнатов. — Тише, мальчик спит! — Ребенок тихо дремал на плечах у Нагаева, пока экспедиторы шли по льду, время клонило к полуночи.

— Да, но... — Головачев задумался. — Мы не должны изменить будущее. Вдруг он скажет нам, что, допустим, скоро начнется Вторая Мировая война и мы сделаем так, чтобы она не началась. Мы спасем миллионы жизней, но изменим будущее до неузнаваемости и того будущего, из которого прилетел Кирилл уже не будет! Но не всегда остановка каких-то войн ведет к лучшему, вдруг прогресс встанет на месте и тогда то, чего мы достигнем, допустим, через сто лет, значительно уменьшится, чем после войны.

— Да и ребенка придется перевоспитать, — заметил Державин. — Все-таки он много лет прожил совсем в другом мире. А вдруг он проболтается?

— Не должен, — ответил Головачев. — Он умный, из него мог вы выйти прекрасный ученый. Все-таки в первую очередь он не экспонат из будущего, а человек, причем очень молодой и ему нужна забота.

— Именно. Стоп... — Державин воссиял. — Его специально отправили к нам! Вы же заметили, что он появился в этом месте прямо перед нашим приходом. Во-первых, я совсем не думаю, что в будущем так просто можно перенестись на машине времени, которая тогда еще и не существовала. И пусть город находится на этом месте, но его отправили не куда-нибудь на сто лет вперед или двести. Кто-то намеренно отправил его прямо к нам! Но и кто это и зачем?

— И где он взял машину времени, которую на тот момент еще не изобрели, — поинтересовался Головачев. — Это тоже пища для ума.

— Одно ясно — здесь все не спроста!

— С этим, коллега, я с вами согласен. Нужно очень много и усердно думать. Помогайте.

Через час путники остановились на привал, а следующим утром дошли до пещеры. Там они решили остановиться на день, чтобы отдохнуть и набраться сил, а потом двинуться назад, к дому. Обойдя пещеру помногу раз, исследовав в ней каждый уголок, экспедиторы пришли к выводу, что эта самая обычная пещера в самой обычной горе и ничего такого, что могло бы их хоть как-нибудь заинтересовать здесь нет.

На следующий день они выдвинулись к дому по сугробам и горам снега. Температура была относительно высокой, поэтому замерзнуть было нелегко и дорога шла быстро.

В пути ничего не произошло.

Глава 7. Конец Сани

— Приветствую вас, уважаемый неизвестный мне прохожий, надеюсь, что с вами все в порядке, желаю вам всего хорошего на протяжении дня и на протяжении всей оставшейся жизни, уважаемый мною прохожий, пускай ваши друзья, детки живут счастливо, пускай дом будет хорош, до свидания! А, ушел уже. Вот ужас, даже не дослушал мои прекрасные пожелания! Дурак!

Действительно, нехороший человек. Саня на него обиделся и пошел встречать странного человека, который не был похож на маньяка и собирался рассказать Сане какую-то очень важную вещь. Он заберет его после работы у психушки. Саня ждал его уже несколько минут, но странного человека все еще не было. Саня начал волноваться, что тот забыл про него и бросил на произвол судьбы, ведь кому нужен простой псих, как Саня. Но он непростой, если у него есть такие секреты, о которых не знает даже он сам, он очень необычный псих и такие ценятся на вес золота, такие в мире единичные экземпляры и их нужно очень сильно беречь. Как люди берегут важные им вещи? С любовью, с лаской с заботой. Так же и Саню нужно беречь. А то его никто не любит, только уважают как лучшего сотрудника, а любовь ему неведома. Вот Саня любит всех людей, он ко всем доброжелателен, даже ко странному человеку, который не похож на маньяка, хотя Саня сначала подозревал его в том, что он на самом деле не хороший человек, а очень даже нехороший, но все его подозрения оказались неверны, из-за чего он был очень радостен и весел, будто бы ему кто-то подарил билет в очень хорошее кино и куда бы он обязательно сходил. Наконец раздался оглушительный гудок и Саня глянул наверх. Над ним висел летяющий автомобиль.

— Кто там? — закричал Саня. — Странный человек-неманьяк, это вы?

Молчание.

— Вы меня слышите? — Это вы, тот, кто приглашал меня идти с ним в какое-то странное, необычное, неожиданное место, чтобы рассказать мне какую-то новость, которая потрясет меня до кончиков ушей, растрясет и я больше никогда не буду прежним? Я готов услышать любую новость, главное, чтобы она была не плохой, а хотя бы нейтральной и чтобы мне она понравилась, а даже если она плохая или мне не понравится, то главное, чтобы она мне не угрожала и так далее. Ну вы поняли?

Снова гудок.

— Ну опуститесь вы, а то что висите наверху, я как в вам залезу, я же летать не умею, как птица небесная, у которой два прекрасных крыла, способные унести ее к самому солнцу, опалив их, но даже птица с двумя крыльям способна упасть и разучится летать, а я-то, у меня даже крыльев нет, что я вам сделаю, поэтому, прошу вас, спуститесь ниже, чтобы я мог поскорее к вам сесть и вы отвезли бы меня куда-то, куда хотите сами, договорились?

И опять гудок.

— Ну вы глухой что ли? Я же сказал — спуститесь, я не залезу к вам на такой высоте, подумайте о других в конце концов!

— Саня!

— Что?

Странный человек стоял сзади него и вид его был, кажется, не очень довольным.

— Это не моя машина! Моя машина стоит сзади меня, в нее можно залезть! Сюда иди, черт возьми, и садись! Я тебя пол часа уже жду, бибикаю, а ты меня даже не замечаешь!

— Простите, я нечаянно. А, вот какая у вас машина! Так они же похожи!

— Они разные!

— Но похожи.

— Они совсем разные. Похожи они разве что из-за четырех колес и способности летать, поэтому не надо называть их похожими.

— Но они же похожие! Практически одинаковые! Вы сами подтвердили!

— Да уж, с тобой, наверное, очень тяжело. Садись. Поехали.

— Но кто вы такой и почему я вам так нужен? Неужели вы что-то про меня знаете, что не знаю я? расскажите прямо сейчас!

— Не так быстро. Нам нужно время!

— Но...

— Нет, не так быстро. Слышал про машины времени? Из фильмов, книг и прочих средств передачи информации. Может по телевизору про них говорили, мол это фантастическая выдумка и так далее. Слышал, наверное, да?

— Да. Я очень люблю фильмы про машины времени, особенно те, что постарше. Сейчас такого мало снимают, идеи кончились, а тогда прямо много было всяких кинов... Кина...

— Фильмов.

— Точно, кинов! Так вот, они мне очень нравятся, они меня очень увлекают. Каждый раз при просмотре подобных кинолент мне становится будто бы легче, я могу отвлечься и развлечься вдоволь, так что ничего плохого против них я, конечно же, не имею. А причем здесь великолепная фантастическая выдумка и ваш рассказ. Они связаны?

— В каком-то смысле да, очень связаны. Но об этом позже, а пока...

— Вы писатель? Вы пишите книги и теперь хотите меня украсть, чтобы ваши книги стали очень популярны и вы стали известны на весь мир. Я могу вам поддаться, если вы не всерьез меня украдете.

— Нет, я не писатель. Все, что я тебе расскажу — правда и, возможно, потом ты все вспомнишь. Пока у тебя потеря памяти из-за того, что время изменилось и ты не помнишь все, чтобы было до этого, так как этого больше нет.

— Как так нет? Как может исчезнуть то, что до этого было? Вы хотите надо мной пошутить? Это смешно, ха-ха-ха. Говорите серьезно, пусть я не такой как все, но тем не менее понимаю, что ложь, а что выдумка. Меня не так просто обмануть.

— Я говорю правду.

— Ладно, допустим, я верю. Говорите сначала, мне интересно.

— Мы же похожи?

Саня пригляделся. Черты лица, сложение тела, даже прическа — все это у странного незнакомца было похоже на Саню. Конечно, он был не точь-в-точь Александр — гораздо менее красив, как приметил для себя Саня, сутулый, выглядит старше, но тем не менее можно было принять их за братьев.

— Да, похожи. И что?

— Саня, ты — это я!

Саня замер. Он — это тот странный человек, тот необычный безумец, который рассказывает ему сказки о машине времени?

Хотя...

— Ты ведь не помнишь свою прошлую жизнь? Попытайся что-нибудь выудить из своей памяти.

«Студентик».

— Студентик. Что бы это ни значило. Только это и все.

— Алексей Нагаев. Студентик. Я жил в будущем и должен был его остановить, так как он пытался изменить будущее, тем самым многое испортив. Но потом я сам переместился в другое будущее, альтернативное, а так как другого будущего больше не было, то я забыл все, что было до этого и стал тобой. Вспоминаешь?

Пещера. Машина времени. Странная экспедиция. Несколько экспедиций.

Тот самый студентик, который изменил будущее... Компьютер.

— Помнишь, как ты сюда переместился? Что этому предшествовало?

— Да. Помню.

— Саня, мне тяжело это говорить, но ты... Как бы тебе сказать... Сейчас я изменю будущее и... Все останется здесь как было, но...

— Что но?

— Тебя, Саня, не станет. Ты не умрешь, ты просто исчезнешь, так как реальности, в который ты живешь, больше не будет.

— Но как это? Этого не может быть! Но почему тогда другие останутся, а я нет?

— Потому что другие существуют во всех реальностях. Возможно, с другими воспоминаниями, другими целями и возможностями, но ты нет. Ты существуешь только в этом мире...

— Но...

— Ты не умрешь, Саня, ты будешь жить! Ты ведь помнишь, что я — это ты. Я буду жить, а значит и ты. Просто ты не появишься таким, какой ты есть сейчас и... Человечеству плохо известно такое... Возможно, твой мир останется, останешься ты и... Никто не знает что становится со старой реальностью, когда ее изменяют, так что надейся. И помни меня — тебя, верь мне, все это правда. Ты ведь помнишь?

— Помню. Я все вспомнил.

И Саня правда вспомнил все. Он вспомнил всю свою прошлую жизнь. Все, что он так хотел узнать возникло в его голове. Саня высадился совершенно иной, можно сказать, он озарился. А потом что-то произошло, но что — Саня так и не понял.

Глава 8. Последний поход

Никитин шагал из последних сил. Его лицо покраснело, а сам он постоянно трясся от холода, несмотря на теплую одежду. На все вопросы касаемо его самочувствия он лишь пожимал плечами и коротко отвечал: «Живой!» До ближайшего населенного пункта оставалось совсем немного, тогда он наконец сможет получить первую помощь и, возможно, ему станет лучше, но сейчас приходилось страдать. Наконец, поняв, что скрывать свое недомогание бессмысленно, руководить экспедиции поднял руки и сказал:

— Каюсь, больной! Был больным еще в самом начале экспедиции, но ничего серьезного, вы даже не заметили, я и сам уж и думать о болезни забыл. Сейчас, при обратной дороге она стала прогрессировать, мне тяжело идти, но я не сдамся! Мы доедем до Москвы и тогда я, может быть, и вылечусь!

— Почему может быть? — спросил Глеб Молев? — Это что-то серьезное?

— Возможно, но не точно. По крайней мере я надеюсь, что все обойдется. Что именно — не скажу, не в настроении перед вами откровенничать. Умру в поезде — похороните меня, от чего я умер — скажут вам в больнице. Все! Довольны?

— Вполне.

Дальнейший путь прошел в тишине.

К вечеру они дошли до населенного пункта, где их согласились подбросить до города на автомобиле за умеренную плату. Дорога прошла хорошо и без особых происшествий. Машины здесь были необходимы — если что случится, то до ближайшего города без транспорта добраться очень трудно. Тем не менее автомобиль здесь был всего один.

— Кто вы. Если не секрет? — поинтересовался водитель.

— Мы, — ответил Сергей Владимирович, — путешественники. Наукой занимаемся, изучаем здесь вашу природу. Русский север он же такой необычный, здесь много всего можно изучить!

— Да, это верно! — согласился водитель. — У нас удивительная природа. Я тоже хотел ученым стать, лет в пять-шесть. Ученый — это же уважаемая профессия. Все в детстве хотят учеными быть. Но я не такой умный, наверное, не заслужил.

— Ума можно набраться в любом возрасте. Шофер тоже хорошая работа, полезная. Тем более здесь, где машин нет, но они нужны.

— Это да!

Остановившись в городе, экспедиторы попрощались с водителем и купили билет на паровоз. Он должен был прийти завтра, так что экспедиторам пришлось снять номер в местной гостинице, чтобы дождаться его.

Следующим утром ученые отправились домой полные сил и ожидающие что же их ждет дома. Никитину стало еще хуже, но к врачу идти он категорически отказывался. Наконец они отъехали от остановки. Дом был все ближе и ближе. А Никитин практически всю поездку тихо спал и, кажется, лучше ему не становилось. Кто ж знал, чем это все закончится...

***

Никитин умер в поезде ночью на второй день поездки. Проснувшийся пол-второго ночи Нелюбин потряс спящего ученого, но тот не шевелился. Проверив его пульс, экспедитор убедился, что Никитин мертв. Тогда он закричал, и о смерти ученого узнали все.

— Сергей Владимирович мертв! — крикнул он в тот момент, когда только понял что произошло. Проснувшийся от внезапного крика Молев, а за ним все остальные, резко загалдели, обсуждая смерть именитого ученого. За ними весть подхватили остальные пассажиры паровоза и вскоре все знали о том, что мир лишился очередного величайшего исследователя.

— О нет... — только и произнес Молев, вскочив с постели и потрогав руку ученого. — Сердце не бьется. Но что же нам теперь делать?

Пришедшая на крик проводница увидела тело мертвого ученого и пришла в ужас, но вскоре взяла себя в руки и сказала, что труп нужно унести и по приезде вызвать специалистов, чтобы они унесли тело ученого и похоронили его как полагается. Вместе с Князевым подняв Никитина, они понесли его в багажный отсек, чтобы утром придумать, что делать с ним дальше. Рассчитав время прибытия и поняв, что скорее всего они приедут раньше, чем тело ученого начнет разлагаться, проводница облегченно выдохнула, но было видно как ее руки тряслись.

— У вас уже было такое? — спросил Князев.

— Нет, — чуть заикаясь произнесла проводница. — Три дня это, конечно, много, но я не думала, что настолько... Обычно люди не путешествуют в последние дни своей жизни...

— Мы путешественники. Когда мы вышли в экспедицию, с ним все было хорошо. Он скрыл от нас факт своей болезни и так и не рассказал что же за недуг отправил его в мир иной. Сказал — спросить у его врача, если он умрет. Но я тогда подумал, что он шутит, а он, оказывается, говорил более чем серьезно. Жаль, конечно, выдающаяся была личность. Его последняя экспедиция обещала стать величайшей и вписать его в мировую историю, но...

— Что но?

— Что-то пошло не так.

— Наверное, — произнесла проводница, — это трудно потерять своего учителя и друга. Человека, с которым ты провел последние несколько месяцев... Больно...

— Да... Последние несколько месяцев — подготовка, само путешествие. Он был нашим руководителем, мы во всем ему доверяли...

— Мне вас жаль...

— Ему наверняка еще хуже. Умереть вдали от дома во время дороги туда. Не дожить пару дней до встречи с родней. Эх, зачем он только поплелся туда?

— Наверное, он очень любил свою работу.

— Не то слово. Любил — еще мягко сказано. Он жил ей, он был с ней одно целое! Наука — то, что стало смыслом его жизни, он умер, занимаясь ей. Все-таки экспедиция у нас научная. Пусть и неудавшаяся.

— Но вы все-равно получили опыт и не забудете это никогда.

— И вы, наверное, тоже.

— И я тоже...

Почему-то из глаз Алексея Владимировича потекли слезы, и он не мог их остановить. Поначалу он стеснялся их, но вскоре понял, что не стоит скрывать то, что вполне естественно для человеческого организма. Тогда он вышел из багажного отделения и пошел в свой вагон, где его ждали оставшиеся товарищи.

***

Невидимый наблюдатель следим за всем этим и тоже был не слишком рад такому повороту событий. Он хотел бы видеть счастливый конец.

Но стоит ли пользоваться шансом все изменить или стоит оставить все так, как есть сейчас?

Он был совсем не рад поступкам Алексея Нагаева, но ведь он хотел все сделать как лучше. Он желал всем добра, он изменил мир.

Зачем портить все то, что было создано такими усилиями? Ведь от поступков Нагаева были и положительные результаты. Уничтожив машину и все, что с ней связано, он освободил мир от того, что не должно было в нем быть!

А стоит ли подчиняться чьим-то приказам? Ведь однажды он уже пошел против воли других. Но ведь и результаты от этого были налицо...

Это слишком трудное решение, чтобы принимать его в столь поздний час.

Он ехал в одном вагоне с экспедиторами и наблюдал за каждым их движением. Они его не узнали, хотя, как показалось стороннему наблюдателю, один из участников похода уловил в своем соседе знакомые черты лица.

Ведь сторонний наблюдатель и есть Алексей Нагаев, который изменил свою жизнь и исправляет ошибки прошлого, которые он свершил будучи совсем молодым и глупым. Теперь у него есть более умные начальники и большее могущество.

Но стоит ли исполнять их требования, если можно повернуть все в том направлении, чтобы не было ни машины, ни путешествий во времени, но судьба экспедиторов сложилась по другому?

Нет, не стоит.

Вот опять сторонний наблюдатель, он же Алексей Нагаев, он же Саня призадумался о том, не пора бы вновь проявить своеволие?

Пора. Он был в этом уверен.

***

Поезд остановился. Экспедиторы вышли на улицу, наблюдая за тем, как из багажного отделения выносят закрытое одеялом тело Сергея Владимировича Никитина. Никто не произнес ни слова, не смотря на то, что в голове на тот момент у каждого из наблюдающих за этим зрелищем ученых с невероятной скоростью проносилось миллионы мыслей.

Наконец Нелюбин прервал молчание, сказав одну лишь фразу:

— Он умер в одиночестве, хотя его окружало много верных друзей. Он ехал домой, но не доехал до него всего лишь несколько дней. Незавидная смерть, совсем. Но он жил наукой, жил своей работой, и судьба решила, что такой человек просто не может умереть иначе. Приехал бы он домой, то сердце бы его встало в институте, или за проведением опытов, или за изучением чего-то. Он просто не мог закончить иначе. Жаль, очень жаль, но думаю, что он хотел бы этого.

— Чего? — поинтересовался Молев.

— Такой смерти. И он ее получил. Конечно, я не он, чтобы утверждать это, но это очевидно. Актер хочет умереть на сцене, семьянин дома в окружении родных. Ученый до мозга костей хочет умереть в экспедиции.

— А вы?

— А куда мне для него. Я всего лишь Николай Никитич Нелюбин, а он сам Сергей Владимирович Никитин. Сравните — он и я, две совершенно разные личности, одна величина, а другая всего лишь крошка по сравнению с ним. Я признаю это.

— А все же?

Но ответить Нелюбин не успел. Вокруг экспедиторов образовалась темнота, а после они ничего не видели и не помнили...

Глава 9. Светлое будущее

Мэр привел Президента в свой кабинет, усадил в кресло и тихонько пододвинул кружку с горячим чаем. Президент покачал головой и отодвинул кружку в сторону мэра.

— Не буду, вдруг вы меня отравите. Вы лучше сами выпейте!

— Хорошо. — Мэр отхлебнул глоток чая и достал из выдвижного ящика в столе стопку бумаг. — Конечно, я понимаю, что поверить в то, что наша реальность непостоянно и может меняться очень трудно, тем более если в другой реальности вы путешествовали во времени, но у нас есть официальный документ, подтверждающий это. Он только один, так как вы, судя по всему, не хотели, чтобы кто-то еще узнал об этом, но эта бумага прошла все стадии проверки на достоверность, вы можете прочитать об этом здесь, — он протянул листок к Президенту и тот, нахмурившись, начал читать его содержимое, — а сам документ я протяну вам позже, когда вы ознакомитесь с этим.

Спустя пару минут еще более нахмуренный и удивленный Президент протянул бумагу назад.

— Если этот документ правдив, то я вам верю и внимательно слушаю, — сказал он. — Будут другие доказательства — скажите мне.

— Хорошо, — согласился мэр, — мы сообщим вам. Раз вы так заинтересованы, то я готов продолжить. Дело в том, что до этого наш мир был... Мягко говоря не таким радужным, как сейчас. Пусть то, что сейчас я покажу вам, написано не официально-деловым текстом, но тем не менее не отбрасывайте этот лист в сторону и внимательно прочитайте его содержимое и тогда мы продолжим наш разговор. — Он протянул Президенту еще один лист, и глава государства погрузился в чтение.

«Я — как правитель огромного государства, как не самый честный и порядочный, но идущий ради народа и его целей человек, заявляю, что путешествия во времени существуют! Сегодня некий Алексей Нагаев заставил меня залезть в машину времени и полетать с ним, заодно изменив до неузнаваемости настоящее и... Даже вспоминать не хочется. А еще я совершил убийство. Точнее самоубийство. Так как в новом измененном мире присутствовала моя копия, мне пришлось убить ее, то есть меня, чтобы стать правителем. Конечно мне стыдно, ведь я мог иметь свою копию, но я не думал, что он мне поверит, так как я сам по себе натура не самая доверчивая. Хотя Нагаеву я поверил почти сразу, но у него и факты неоспоримые.

В общем, я пишу это от имени Президента с подписью и печатью для того, чтобы когда через несколько десятков лет вскроется архив секретно, люди узнали, что Герберт Уэллс был провидцем и машины времени существуют.

Ниже будут представлены доказательства моих путешествий, чтобы ни у кого не возникло сомнений в подлинности моих слов. Надеюсь, что реальность больше не будет изменятся и останется постоянной, а иначе, раз ход истории так легко перевернуть на сто восемьдесят градусов, мне становится тревожно. Надеюсь, что никто не сочтет меня сумасшедшим, так как я говорю правду и это могут подтвердить несколько свидетелей. Их письма тоже будут храниться в этой папке.

На этом мое признание закончено и, надеюсь, что мир примет мои слова и не прогонит меня грязной метлой после этого. Доказательства, подтверждающие мои слова, в папке и на обратной стороне листа».

— Ознакомились? — поинтересовался мэр. — Вижу, вы оторвали взгляд от листа.

— Не может быть... — протянул Президент. — Это написано моим почерком. Моим настоящим почерком. Я всегда пишу своим президентским почерком, а мой истинный видели от силы пара человек. Где вы это нашли, ответьте!

— Я же вам говорил, что при изменении времени, видимо, что-то пошло не так и несколько вещей из старой реальности перетекли в новую. Я не знаток этого, сами понимаете.

— У вас есть доказательства? — Президент стукнул кулаком по столу.

— Есть несколько фото, и отрывок из признания одного из свидетелей. Кажется, в нашей реальности его уже нет в живых.

— Дайте мне это!

— Возьмите, пожалуйста. Только поаккуратней, пожалуйста, это настоящие листы, не ксерокопии, это то, что мы нашли в архиве.

— Это листы из другой реальности? — воскликнул Президент. — То есть это мой рукописный текст?

— Нет, как видите, это копия. Рукописный текст судя по всему не сохранился. После обнаружения этих бумаг мы перерыли все архивы и ничего больше не нашли, только это. Текст, написанный от руки, остался там.

— Ладно, я вам верю. Я посмотрел на фото, они реальны. И печать президентская... Другой такой нет, это точно. И подпись написана от руки. От моей руки! Это-то меня и пугает. Срочно проводите дальнейшие исследования, я буду за ними следить!

— Мы, конечно будем, никаких денег нам не нужно, мне самому это интересно, но...

— Что но? Не тяните!

— А не угрожает ли вам опасность? Вас же снова могут убить! Вы же сами! Нас всех! Реальность же снова могут изменить!

— Да уж, это серьезная проблема, но меня она не пугает. Мы все придумаем.

— Но как?

— У нас есть планы на все случаи жизни, будь то нашествие инопланетян, зомби-апокалипсис и прочее. План на случай изменения хода времени наверняка в этом списке присутствует тоже, а если нет, то мы придумаем. Придется постараться!

— Только прошу вас — не оглашайте эту информацию другим. Только самым близким людям, самым близким. Даже жене не говорите — только тем, кто может вам помочь.

— Жене-то я не скажу точно. Я знаю, что нужно скрывать, а что нет. Пять человек — достаточно?

— Да.

— А если среди них мы вдвоем?

— Тогда тем более.

— Это хорошо. Ну что же, на этом наша встреча подходит к концу или у вас ко мне есть еще несколько вопросов?

— Нет, можете идти. Надеюсь, нас никто не слышал? Ваша охрана за дверью?

— Да, они нас не слушают, не бойтесь. Если что я могу нажать тревожную кнопку или закричать, так что нужды в подслушивании нет. Хорошо, я вас понял, хоть и до конца не могу в это поверить. Держите меня в курсе дела, до свидания!

— До свидания, господин Президент! Удачи вам!

— До свидания, конечно, удача бы мне не помешала. Держитесь здесь, я за вами буду следить.

— Хорошо.

Президент вышел из кабинета.

***

Улицы города будущего озарились ярким солнцем, а дождь закончился. Лучики пробегали по теплым лужам, по мокрым дорогам, люди стали выходить из своих укрытий и бегать под солнцем, хлюпая ногами по лужам, но словно не замечая этого. Странный человек в длинном плаще в сопровождении нескольких людей вышел из здания мэрии. На человеке были надеты темные очки, руки закрывали перчатки. Лицо было разглядеть очень трудно, но не смотря на довольно суровый вид, почему-то люди стали улыбаться ему.

— Здравствуйте! — кричали они. — Как ваши дела? — Горсти воды долетали до него.

— Все хорошо, — холодно ответил он, но в словах промелькнула теплота. — А как вам живётся? Вы же знаете кто я!

— Нет, мы ничего не знаем!

— Как же так?

— Но вы же тот, о ком мы думаем?

— А о ком вы думаете?

— Вы должны это понять сами.

— Тогда да. Я тот, о ком вы думаете.

— Тогда давайте с нами!

— Но мне не позволяет должность.

— А мы никому не скажем!

— Тогда ладно, я согласен!

Странный человек сдернул очки и расстегнул плащ. Он прыгнул в лужу, как в детстве, разбрызгав капли грязной воды в сторону находящихся вокруг него людей, он прыгал так целую минуту, а может и две, пока другие с восторгом наблюдали за его игрой, а когда он надел очки обратно и, поклонившись в знак благодарности, пошел прочь, люди, веселые, мокрые, продолжили свое развлечение.

— А кто это был? — спросили один из прыгающих в луже

— Актер какой-нибудь наверно, — ответили ему. — Или музыкант. Кто их знает? Этот ли, тот ли. На одно лицо.

— А все-таки кого-то он мне напомнил. Но кого? Кто-то жутко важный, я бы даже сказал — необходимый.

— Да, что-то есть такое. Слышал, что Президент вчера говорил наш, что...

— А кто наш Президент?

Этот вопрос поставил всех в тупик. Никто не мог вспомнить кто же управляет всеми ими, простыми людьми. А существует ли он вообще или это всего лишь выдумка нездорового воображения развеселившихся горожан?

— А что если это он и был? — раздался в толпе тоненький, как у мыши, тихий голосок.

— Да не, не может быть. Киллер какой-нибудь.

***

Чей-то портрет тихо покачивался на ветру, пока висел на дереве. Люди проходили мимо и бросали в него помидоры, а роботы-дворники, охая и ругаясь, подбирали остатки овощей. Небо было голубым, светлым и очень ярким. На улице было тепло, уютно. Лето.

— Я знаю кто это придумал, — произнес мужчина в неприметном плаще, сидя на лавочке. — Я знаю, кто это сделал. Кто все изменил. Теперь портрет неизвестного человека служит им мишенью в тире, а ведь раньше-то он был ого-го кем!

— Да. Наконец-то мы смогли от него избавится. Одного агента мы потеряли, но зато второй нас не подвел. Конечно, изначально в наши планы входило убить глупца, ну и ладно. Пускай никто про него не помнит, он это заслужил. Второй агент нас немного образумил. Пускай сначала он принял неверную сторону и стал помогать этому выскочке, то все равно правда всегда одерживает победу.

— Но нужно признать, что иногда наши методы чересчур жестоки.

— Иногда, но не всегда. В наших реалиях по другому нельзя. За маской светлого будущего скрывается массовое безумия и совсем немногие в силах понять степень абсурда некоторых событий этого беспредела.

— Но теперь нет ни войн, ни катастроф, ни эпидемий, ни глупцов на троне. Будем надеяться, что последующий за ним правитель будет чуть поумней и сможет наконец-то сделать этот мир великим. А что же насчет прошлого? После рассказа нашего помощника меня заинтересовала их судьба.

— С ними вроде бы все хорошо. Но, если честно, сейчас меня это не волнует. Думаю, что нам пора бы извиниться за все наши злодеяния, совершенные в прошлом. Думаю, что нас поймут.

— Какие такие злодеяния? То, что мы разбомбили пол-столицы в параллельной ныне не существующей реальности? Ну так это же глупости. Даже если бы реальность и не изменилась бы, то все равно с ними все было бы в порядке, ведь все это всего лишь спектакль, чтобы создать вид злобных злодеев.

— Но делали мы это под видом инопланетян.

— Именно! Знаешь ли... Все это лишь цепь чьего-то очень крупного и коварного замысла и мы здесь выступаем всего лишь в роли исполнителей, мы здесь все всего лишь актеры большого и очень дорогого спектакля. У нас есть зрители, им интересно играть за нами, у нас есть сценарий. Это нужно понять, пока не поздно. Мы подчинены чужой воле, непонятно чьей. Хоть я и управляю всеми вами, но от меня здесь не зависит ничего.

— А от кого зависит?

— Поживем — увидим.

Глава 10. Это еще не конец...

Сергей Васильевич Головачев почувствовал небольшое головокружение и открыл глаза. Он помнил, что остановились они на том, что он с товарищами решил проникнуть в свою квартиру. Что было после этого — в его памяти не сохранилось.

Белые стены больничного помещения. Он помнил об этом, так как только недавно пролежал достаточно длительный период времени в похожей обстановке. Но откуда он здесь взялся? Что-то при их проникновении пошло не так?

Перед глазами промелькнула чья-то фигура и он различил в ней Державина.

— Ев... Евгений!.. Что случилось? Где мы? Где все остальные?

— О! Сергей Васильич очнулся! — Державин. — А мы уж без вас соскучились, думали — не очнетесь. Как ваше самочувствие?

— Все в порядке. Где мы?

— Мы дома.

Ученый замер.

— Но как же так? Мы же были в другой реальности, у нас не было дома! Что вы натворили, что случилось? Мы умерли?

— Да вроде живые, никаких признаков смерти не наблюдается. Я сам не знаю, что случилось, но мы вернулись в наш мир. Так, знаете, счастливое возвращение. Мы появились в тот же самый день, когда должны уходить, точнее когда ушли.

— И что?

— Какой-то добрый человек не дал нашей экспедиции начаться. Мы очнулись в поезде, а потом вам стало плохо и он встал. Нас всех высадили и экспедицию отменили.

— И сколько я не приходил в себя?

— Ну-у-у-у... Месяц.

— Месяц!?

Эта дата повергла пожилого ученого в шок. Целый месяц он провел без сознания!?

— А это точно наш мир? — с сомнением произнес он. — В нашем мире экспедиция прошла!

— Я же говорю вам — ее отменили из-за вас. Вы старый, вы очень старый, но я не ожидал такого. Здоровья вам!

— Но...

— Это точно наш мир! Клянусь вам! Если это окажется неправдой — можете меня убить. Я не обижусь на вас, можете мне поверить.

— Ладно... Поверю вам на слово... После этого — точно не буду путешествовать!

— Поверю вам на слово тоже. — Державин засмеялся. — Позвать остальных?

— Пожалуй.

Через время в больничную палату вошли остальные участники экспедиции — Костянов, Игнатов, Пол Эванс... Нагаев!

— Что? — Только лишь это и смог произнести Сергей Васильевич.

— Удивились? — засмеялся Нагаев. — Я ведь сам в этом виноват, простите меня. Им я уже все это рассказал, но вот вам эта история до сих пор неведома, но мы это исправим, но чуть позже. Выздоравливайте, а мы пока пойдем.

— Стой! — закричал он. — Куда вы все собрались? Алексей, ну-ка поясните мне, почему вы во весм виноваты и что вообще такое случилось? Мне... Я хочу знать всю правду! Это что еще за тайны такие? Ну пожалуйста, расскажи мне все!

Алексей услышал чей-то голос за совей спиной. Он поразительно напоминал его самого.

— Привет!

— Что?

Алексей обернулся назад. Сзади него стоял он сам. Лже-Алексей помахал ему рукой и протянул руку для рукопожатия.

— Говорю — привет!

— Здравствуйте...

— Я — это вы.

— Что?

— Я — это вы из другой реальности. Я устраняю твои, то есть свои ошибки.

— Какие ошибки?

— Которые ты допустил и допускаешь до сих пор. Мне нужно их устранить.

— Но как? Убить меня?

— Нет. Отправить назад.

— А как же ты?

— А вот этого я не знаю. Наверное, я останусь, а может и нет. Но по крайней мере всех я уже назад отправил. Стоило отправить назад Первых, как за ними полетели все остальные. Но для того, чтобы история оказалась по-настоящему оконченной, ты должен отправиться с ними, а иначе ничего не получится.

— Почему я?

— Ты один из них. С вас все началось. Если не будет первой экспедиции, то не будет второй и третьей. А ты, то есть я, совершил много ошибок, нам должно быть за это стыдно. Жаль, что я не понимал этого ранее.

— Но ведь тебя не будет. Ты ведь появился из-за того, что я ничего не понял, но сейчас ты остановил меня и я одумался.

— Верно.

— То есть ты пропадешь.

— Мы пропадем!

— А кто еще?

— Саня. Это ты, но только там все прошло не по плану... Ты забыл все, попал в будущее и стал сумасшедшим.

— То есть...

— Да! Но это не точно! Этой экспедиции не должно быть! Ты понимаешь это?

— Да. Понимаю. И все это из-за меня...

— Возьми это. Здесь я кратко постарался изложить все, что произошло, чтобы ты составил полную картину происходящего.

— Спасибо...

— Ну пока, брат!

— Пока!

И Алексей пропал...

— И что? — спросил Сергей Васильевич у Алексея. — Это, получается, все из-за тебя? То есть, если бы ты не ушел тогда от нас, то все было бы по-другому?

— Нет, — ответил Нагаев. — Все было решено до нас, мы здесь ни на что не влияем. Хорошо, что у нас хватило воли все это вернуть назад. Тот я, который повернул все назад, был умнее меня и додумался остановить это все. Я сам бы не смог это сделать бы. Я слаб.

— Но ты это сделал.

— Это был не я. Это была лучшая версия меня. Я настоящий так бы не смог, как бы мне ни хотелось этого. Тот я — другой я, тот я спас всех. Сколько же было шансов у меня остановить все это, но я ими не воспользовался. Вот так вот.

— Но ты смог. Ты тот — это ты этот, ты смог это сделать. Пойми это.

— Хорошо. Спасибо. Я пошел?

— Иди.

***

Сергей Никитин проснулся у себя в спальне и, протерев глаза, удивленно подумал: «Надо же — какой реалистичный сон, даже не верится, что все это мог придумать мой мозг. Ну а как же там все было похоже на правду — мне и вправду было холодно, я уставал, а потом я умер... И в этот момент мой сон прервался. Невероятно! Просто невообразимо!»

Как ни странно, всех участников похода он знал, но не со всеми имел близкие отношения. Почему ему приснились именно они, совершенно чужие для него люди — он не понимал.

— Надо будет рассказать кому-нибудь об этом, — про себя проговорил старик, направляясь к рабочему месту — там как раз должен находиться Нелюбин, он-то его и выслушает.

Вдруг за его спиной раздался чей-то радостный возглас:

— Сергей Владимирович! Живы! — Князев. Он-то здесь каким боком? Раньше они в силу разницы возрастов не сильно общались, а теперь он подлетает к нему с такой быстротой.

— Что? — удивленно оглянулся старик. — А я разве должен быть мертв?

— Мне просто приснился такой странный сон. Вы там умерли. Мы были с вами в какой-то экспедиции и вы не дошли до дома. Вы умерли в поезде, во сне. Я даже во все это поверил. Проснулся — не понял где нахожусь.

— Экспедиция на землю Санникова? — поинтересовался ученый. — А еще мы все забыли что было в самой экспедиции.

— Верно! — удивился молодой путешественник. — Вы тоже это видели?

— Можно и так сказать, — тихо пробормотал старик. — Можно и так. Тут уж скорее прожил. Не спроста это. Не спроста!

— Что? — не расслушал напарник Никитина. — Говорите погромче!

— Говорю — тут уж скорее прожил, чем увидел. И прочувствовал. А как умер — сразу проснулся. Ужас какой-то. И сны у обоих одинаковые. А вы точно не врете? Если врете, то скажите сразу — не издевайтесь над слабым стариком.

— Да откуда мне про сон-то ваш знать. Вы, небось, о нем и не рассказали еще никому!

— Верно... Верно... Ну ладно, прощай. Друг. Коллега, можно сказать. Нужно встретиться, все обсудить как-нибудь. Наверняка не нам одним этот сон приснился.

— Я тоже так думаю. Кто там еще во сне был? Нелюбин, помню.

— И Нелюбин, и еще кто-то. Я не в настроении сегодня, прощайте. Нужно поговорить со всеми, кто еще там участвовал, в кавычках естественно. Им приснилось тоже это, будьте уверены.

— Вы это уже говорили.

— Повторение — мать учения. Пока. Я пошел. Еще увидимся.

— До свидания.

Никитин рванулся к зданию института, сурово оглядывая всех проходящих мимо него людей. Все они не понимали и сторонились злого старика. Даже те, кто был с ним знаком, а таких было несколько человек, не поздоровались.

— Вот и пришел наш черед сходить с ума, — говорил он сам себе. — Вот и пришел наш черед. Я готов. Я понимаю, что все это нереально и я сумасшедший. Ну хорошо, поиграем по их правилам.

С громким криком: «А-а-а-а-а!» пожилой ученый бросился под машину.

Князев, узнав о смерти ученого, собрал всех ученых, участвовавших в экспедиции, которую он увидел в своем сне. Все они утверждали, что тот же самый сон приснился и им. Именно тогда они убедились в том, что произошло что-то необъяснимое.

— Так почему же Никитин бросился под машину? — спросил Нелюбин.

— Видимо, подумал, что сходит с ума, — произнес Князев. — По мне мы все здесь сумасшедшие. Пусть и встреча наша реальна.

***

Стоя на остановке, ожидая поезд, Державин почувствовал небольшое головокружение и схватился за голову. Ребенок куда-то пропал.

— Что это такое? — только и успел прошептать он, перед тем как провалиться в пустоту.

И все. Третие исчезли. Навсегда.

***

Сидя на скамейке и смотря в сторону заходящего солнца двое людей вели беседу. Их обсуждение охватывало множество различных тем, наверное, не было ничего такого, чего бы они еще не успели обсудить за эти долгие часы.

Когда один из них поглядел на часы, встал со скамейки, поправил свою шляпу и вежливо поклонился, его собеседник спросил:

— И что? Получается — это конец.

— Нет, — ответил тот. — Это только начало.

Эпилог

Что вы знаете о времени? Всем известно, что время это физическая величина, которая постоянно увеличивается. С каждой секундой все больше песчинок падает в огромную чашу, которая наполняется уже миллиарды лет. Никто не знает, когда чаша заполнится до краев и что тогда произойдет.

Наверняка нас к тому времени уже не будет, но ведь неизвестно сколько еще осталось пустого места в этой бездонной чаше и сколько поколений проживут в мире, к которому мы за тысячи лет существования человека уже привыкли.

Но самое главное — можно ли его победить? Можно ли его остановить, повернут вспять, переместиться назад или наоборот — полететь вперед?

Однозначного ответа нет. Кто-то утверждает, что все это невозможно, а кто-то наоборот свято верит в это и надеется, что сам слетает в прошлое.

Кто-то говорит, что нельзя изменить будущее. Даже если ты переместишься назад и не дашь произойти какому-то процессу, то он все равно произойдет, но только чуть по-другому. Не дашь ты родиться какому-то человеку, но на его место придет другой, такой же в точности, но всего лишь с другим именем и, вероятно, внешностью, что, конечно, тоже не точно.

Кто-то не верит в то, что можно слетать в будущее — если с прошлым все понятно, то ведь будущее еще не случилось!

Но все это неважно — невозможно изучить время, пройдут века, тысячелетия, сменятся поколения, эпохи, но время все равно будет так же загадочно для человека, как сейчас. И это не изменить. Как можно изучить то, что невидимо и даже не осязаемо. Оно вокруг нас, оно — наша жизнь, но оно непостижимо для нас. А значит, что мы недостойны. Недостойны знать все, что оно скрывает.

А может нам просто рано?