Третье приключение Остапа Бендера

1

В город В. с северной его стороны, по Старому шоссе въехал изрядно помятый грузовичок, кузов которого был доверху забит пыльными полосатыми матрацами. В кабине рядом с шофером сидел молодой человек двадцати восьми лет.

Грузовик остановился неподалеку от местного винзавода. Пассажир легко выпрыгнул на мягко прогнувшийся асфальт, горячий от летнего краснодарского солнца и давно уже потрескавшийся.

- А то давай к нам, в шоферы, - весело произнес водитель через открытое окошко.

- Колеса - это не мое, - поморщился молодой человек. - От них, как оказалось, портится здоровье.

Шофер хлопнул дверцей и грузовичок укатил, подняв большой столб пыли.

А молодой человек, в клетчатом пиджаке на голый торс, поморщившись, помахал руками, разгоняя пыль. Под левой подмышкой он держал изрядно потертый саквояж. Небрежно огляделся. Слева - ворота с надписью "Витязевский винзавод" и большая очередь помятых мужичков с авоськами. Она почему-то, твердо игнорируя коммунистический материализм, шла не к воротам, а к забору. Время от времени из авосек извлекалась стеклянная тара от двух до пяти литров емкостью и подавалась вместе с горсткой медяков в небольшую дыру, проделанную в заборе. А через некоторое время эти банки возвращались обратно, до краев наполненные жидкостью разных оттенков - от светло-желтого до черно-красного. Кагор, сообразил молодой человек на последний сорт жидкости и, легкомысленно кивнув своей догадке, легкой упругой походкой направился в сторону моря по широкой улице, вяло засаженной редкими тщедушными деревцами, которые совсем не давали тени.

- Эй, мужик, сообразим на троих! - весело окликнули его из очереди. - Есть трешка!?

Молодой человек медленно покосился, впрочем не останавливаясь. Какой-то паренек размахивал пустой трехлитровой банкой. Его друг с очень уж сильной надеждой в глазах смотрел на молодого человека.

- Извини, но все мои деньги легли на депозит, - лениво произнес он и направился дальше, не обращая внимания на ошарашенное выражение лиц.

Молодой человек солгал: у него не было депозита. У него даже не было ни денег, ни квартиры. У него не было даже пальто. В город молодой человек вошел, как уже говорилось, в клетчатом в талию пиджаке. На его могучей шее был небрежно повязан черный галстук, ноги были в лаковых штиблетах с замшевым верхом апельсинного цвета. Носков под штиблетами не было. В руке молодой человек держал старый потертый саквояж, на изрядно попользованной черной железной пластине которого была видна еле различимая надпись - Фабр.. д..х..щ.. М. Что по его мнению должно было расшифровываться как - Фабрика дорожных вещей Ю. Мюллера.

Изрядно поплутав по узким южным улочкам молодой человек наконец-то выбрался к местному рынку.

Но, решительно повернув налево он неожиданно столкнулся с какой-то серенькой девицей.

- Мадемуазель, тысяча извинений! - воскликнул молодой человек, ловя то, что падало на пол.

- Я сама виновата, - произнесла девушка, смутившись и потупив глаза, и молодой человек вдруг неожиданно испытал новые для него ощущения.

Вдвоем они быстро собрали яблоки, к счастью неуспевшие докатиться до лестницы и скатиться куда-то глубоко вниз.

Подал ей свой улов.

- Спасибо, - все еще смущаясь, буркнула девушка, протягивая тряпичную авоську.

- Не за что, - легкомысленно улыбнулся приезжий, ссыпая яблоки.

Но девушка почему-то нахмурилась и, независимо и решительно тряхнув головой, твердой упругой походкой направилась к лестнице. И молодой человек непроизвольно проводил ее долгим взглядом, твердо акцентирусь на ее ногах и плотно сжатых молодых ягодицах.

Тряхнув головой и прогоняя эротическое наваждение, молодой человек небрежно пройдя несколько рядов и равнодушно отмахиваясь от продавцов, энергично втюхивающих свои товары, наконец-то остановился там, где торговали разным мелки барахлом.

Какое-то время он внимательно разглядывал плотно сжатые в едином порыве ряды, пока его взгляд не остановился на невысоком дедке, торговавшем старыми чайниками.

Недолго думая, молодой человек решительно приблизился.

Дедок, обрадованный отсутствующим вниманием, радостно схватился за самое дорогое - за очень старый чугунный чайник, с трудом его приподнимая. Но сказать он ничего не успел, так как молодой человек решительно втиснулся между ним и его соседом - старым калекой, торговавшем шерстяными носками ручной вязки. Причем молодой человек был уверен, что этот калека после заката довольно лихо выплясывает в местном самом дорогом заведении.

- Свобода и демократия, - небрежно бросил молодой человек на отнюдь недоброжелательные взгляды, злобно брошенные на него собратьями по рыночному ряду. - По вашим лицам я вижу - вы обеими руками За, за материализм Карла Маркса, - добавил молодой человек, разворачиваясь к небольшому ручейку покупателей, неуверенно струящемуся по этому узкому проходу, и открывая саквояж.

- А вот кому мясная вилка! - неожиданно зычно провозгласил молодой человек, словно фокусник, быстро выхватывая из саквояжа озвученный предмет. - А может кто хочет что-то поновее? - И он тут же достал из явно бездонного саквояжа такую же мясную вилку, но уже с тремя зубцами.

Но почему-то вопреки ожиданиям народ не бросился сломя голову на такой редко-дефицитный товар. Делегации домашних хозяек больше интересовались мануфактурой, а единственный заинтересовавшийся покупатель судя по походке и по взгляду выглядел точь в точь как сыщик из местного угрозыска. Он долго сверлил молодого человека пристальным взглядом, но как не силился, не смог ни к чему придраться и разочарованный, ушел. Отчего оба соседа молодого человека вздохнули с огромным облегчением, причем довольно громко и в унисон.

Но молодой человек не унывал и не терял надежды весело и шумно рекламируя свои товары, которые он с ловкостью фокусника извлекал из своего небольшого саквояжа, мельком показывал и кидал его обратно в неизмеримую глубь. Постороннему взгляду казалось, что не может быть, чтобы такая масса разнообразных предметов могла находиться в таком неказистом обьеме.

И тем не менее это был факт, и соседи молодого человека никак не могли с этим поспорить.

Долгий бессмысленный призыв к мясной вилке наконец-то возымел свое действие -

напротив него остановился здоровенный недоросль, к которому больше всего подходило бы определение - биндюжник с Лимана.

- Если ты такой ловкий купец, то нет ли у тебя папирос Шипка? - весело поинтересовался он, уверенно сверля молодого человека своими белесыми туповатыми глазами.

Сопровождающие его недоросли рангом пониже дружно заржали. Все знали - такой товар купить невозможно. Просто по определению.

- А вот извольте! - весело произнес молодой человек, быстро извлекая из недр изрядно потертого саквояжа бледно-голубую пачку. - Сударь, вам сколько?

Недоросль откровенно опешил. Растерялись и его прихлебатели.

- Группам и дворовым товариществам - скидка! - весело произнес молодой человек. Наклонился. - У вас же группа? - доверительно произнес он, сверля недоросля исключительно честнейшим взглядом и косясь на его товарищей. - Я ведь не ошибаюсь? - многозначительно добавил он.

Недоросль от такого напора растерялся еще больше.

- У вас редкая возможность - скупить папиросы просто задаром. С вас три рубля, и все это - ваше! - еще более весело произнес молодой человек, словно фокусник вытаскивая из небольшого потертого саквояжа пачку за пачкой.

Получив деньги, веселый молодой человек тут де посетил столовую возле рынка, где довольно съедобно пообедал порцией знаменитых кубанских пельменей.

Стоя у высокого грязного столика под кривовато выведенной размашистой и даже можно сказать достаточно залихватской надписью - Время деньги. Вовремя освобождая столик ты помогаешь другим вкусно поесть - он неторопливо пережевывал, попутно обдумывая чем заняться дальше, твердо накидывая варианты.

Можно, конечно, податься в управдомы, размышлял молодой человек, отправляя в рот очередной пельмень. Тут тебе и тепло, и уют, и суточные опять же. Но... Это не Рио-де-Жанейро. Скукота. Сдуюсь и помру. Можно еще заделаться рекрутом в Америку - обилие плодородных но еще не освоенных земель, толкнуть идею, что американцы зазывают народ для освоения своей западной территории, мол со своим населением проблема, да и мало их. Но опять же надо будет фрахтовать пароход, иначе это голимая уголовщина. И не факт, что фрахт окажется меньше выручки.

Молодой человек невесело вздохнул. Однако, проблема. И в этот момент взгляд его остановился на другом молодом человеке, который стоял к нему спиной и, тыкая вилкой, неторопливо поедал знаменитые кубанские пельмени. Но не пельмени привлекли внимание молодого человека, а листок, который тот рассматривал. Обладая довольно острым зрением, молодой человек без труда опознал сей опус, и его лицо наконец-то озарила веселая улыбка.

Взяв свою почти пустую тарелку, он решительно подошел к соседнему столику.

- Не занято? - нагло поинтересовался он, впрочем, не дожидаясь ответа, бухая тарелку на стол.

Паренек вяло покосился, отметил про себя, что пельменей в тарелке всего чуть-чуть, но ничего не сказал.

- Я, знаете ли, не беру большие порции, - изобразив виноватый оттенок, произнес молодой человек. - Знаете ли, диета. Полгода у Байкала - это все же что-то!

И с этими словами молодой человек, неуверенно придерживая вилку, грустно посмотрел на оставшиеся пельмени.

Между тем его сосед с легким интересом покосился на своего собеседника.

- Позвольте полюбопытствовать, чем озеро Байкал вам не угодило? - равнодушно поинтересовался он.

- Да всем! - устало откликнулся молодой человек, в сердцах бросая вилку с наколотым пельменем на тарелку. - Это же дикий край! Холодина! Ветер! Медведи! И постоянные шторма! Так что невозможно ничего разглядеть на дне!

И с этими словами молодой человек наконец-то отправил пельмень себе в рот. А надо сказать пельмень был по настоящему сочный и вкусный, не зря же он так славился на весь черноморский край.

- И что вас туда занесло? - поневоле полюбопытствовал юноша.

- Известно что! - недовольно фыркнул молодой человек, отправляя очередной пельмень себе в рот и энергично жуя молодыми крепкими зубами. - Золото Колчака, будь оно неладно!

И вот после этих слов юноша всерьез насторожился, прикрывая ладонями свои бумаги, хотя молодой человек и так успел прочитать на ней все крупные буквы, а уж тем более слово 'Колчак'.

- Ну-у, это сказка для всех, - неуверенно протянул юноша.

- А вы знаете, что в этой сказке есть один очень большой нюанс?! - многозначительно посмотрел молодой человек на своего собеседника. Его голубые глаза не мигали и действовали гипнотически. И юноша поспешно отвел взгляд, стушевавшись.

- И какой? - как бы вяло поинтересовался он, впрочем бесполезно пряча под этим свою крайнюю заинтересованность.

Молодой человек снова усмехнулся. На этот раз этой усмешки не заметил ни один внимательный наблюдатель.

- А в-вы знае-т-те, где он-но? - вкрадчиво поинтересовался юноша, вдруг начав заикаться.

- Конечно! - решительно произнес молодой человек, охватывая своего собеседника скептическим взглядом. - Это же всем известно - озеро Байкал. Просто не всем известно, где на его дне покоятся эти два вагона.

- И где же? - совсем чуть слышно поинтересовался юноша, но молодой человек сделал вид, что не заметил этих изменений в их общении.

- Суть в том, что глубина озера шестьсот метров. Но Колчак, когда топил вагоны с золотом, по своей недальновидности не учел прозрачность местной воды. Оказалось, что в хорошую погоду дно озера видно очень даже хорошо!

И тут вдруг молодой человек прервался и с явной опаской покосился на своего собеседника.

Поняв это, юноша тут же устремился навстречу.

- Знаете, я давно ищу эти вагоны. Но сколько обьездил на лодках, ничего не обнаружил.

Молодой человек окинул своего собеседника подчеркнуто скептическим взглядом.

- Это ошибка дилетантов - уверенно произнес он. - Вагоны можно увидеть только в определенное время и с определенного места. У меня есть карта. Я обшарил почти все. Осталось совсем немного. Но к сожалению общественный долг и долг службы меня вызывают в столицу, и на озеро я вернусь лет через десять если не позже, - грустно произнес молодой человек, рукой шаря в своем саквояже и в конце концов вырывая из атласа карту Байкала.

Этот листок он и вытащил наружу и положил на стол.

- Казалось бы, все так просто! Вот Западный берег, - ткнул он пальцем в первое попавшееся место. - Вот железнодорожный путь вдоль него и скала рядом. И вот отсюда видно дно, - быстро отметил он карандашом точку на карте. - Но, черт побери, за весь месяц отпуска так и невыдался ни один безветренный день! И я не смог ничего толком увидеть!

И он посмотрел на своего собеседника, ожидая глубокого сочувствия, которое тут же и получил.

- И вот теперь все зря. Когда я судя вернусь, неизвестно. Но лет через десять точно.

Его собеседник вдруг замер.

- Извините, если я буду вам сильно навязчив, не могли бы вы продать мне свою карту? - почти заикаясь, вежливо поинтересовался он.

И виновато посмотрел на молодого человека. Покраснев, торопливо добавил.

- Вы ведь уже не скоро сможете ей воспользоваться, а я, если что найду, вышлю вам процент согласно договору.

Последние слова он выдавил с трудом и еле слышно.

Молодой человек невольно усмехнулся, но быстро взял себя в руки. Изобразив глубокое сомнение, он пристально посмотрел на своего собеседника.

- А вы не обманете? - с огромным сомнением изрек молодой человек.

- Вот те крест! - тут же охотно изобразил собеседник, явно аттеист, да и перекрестился он совершенно неправильно.

Молодой человек еле удержал усмешку.

Короче, сошлись на десяти рублях. А договор написали на салфетке, о которую выходя молодой человек старательно вытер руки и выбросил в ближайшую мусорницу, сиротливо стоявшую у фонарного столба.

К слову сказать, мусорница была фактически пуста, хотя возле нее горой высились окурки.

Выйдя из столовой уже в более благостном настроении, чем когда входил, молодой человек снова отправился в круиз по местным узким улочкам. И шел он уже, судя по его виду, явно с определенной целью.

Слабо припекаемый осенним солнцем он шел по узким улочкам слегка склоняя голову то влево, то вправо. Могло показаться, что он просто напевает себе что-то фривольное, но опытный наблюдатель сразу бы понял - молодой человек читает вывешенные на калитках объявления.

И точно. Он остановился возле кривой надписи, гласящей "Есть места". Внимательно осмотрел дом - массивное двухэтажное деревянное строение с резным балкончиком, сильно заросшее плющем. Решительно распахнул калитку. По гравийной тропинке дошел до деревянного крыльца, совсем еще недавно покрашенного в зеленый цвет. Легко вбежал по четырем ступенькам. Решительно постучал, заранее изобразив приветливо-радужную улыбку.

Минут через пять дверь осторожно приоткрылась и в образовавшейся щели прорисовалась толстая одутловатая физиономия.

- Здравствуйте! - радостно произнес молодой человек, лучезарно улыбаясь. - Я так понимаю, что у вас есть свободная комната? Принимайте постояльца!

Хозяин хмуро осмотрел его узкими от заплывшего жира глазами.

- Комната не комната, а топчан в мансарде найдется, - пробурчал он в ответ.

- Годится! - радостно ответил молодой человек.

- Пятьдесят копеек за ночь, - тут же поспешно произнес хозяин.

- Тем более! - еще более радостно ответил молодой человек, и мужчину по ту сторону двери это почему-то насторожило, но молодой человек тут же громко звякнул чем-то в кармане (это были гайки, которые не раз ему помогали), решительно толкая дверь плечом, и хозяин невольно отступил.

Приезжий мужчина вошел в образовавшуюся щель и с любопытством уверенно осмотрелся.

- Вон ваша лестница, - хмуро махнул хозяин в сторону густой зелени, за которой молодой человек разглядел ветхие перила. - А там - налево. Найдете.

Снисходительно улыбнувшись, вновь прибывший весело взбежал наверх.

Молодого человека звали Остап Бендер.

2

Остап прямо в одежде устало повалился на жесткий топчан - поверх выцветшего покрывала, на котором было изображено серенькое озеро с блеклыми лебедями.

Думы его, мягко выражаясь, были довольно мрачноваты - ни ключей от квартиры, где деньги лежат, ни тарелки с голубой каемочкой, ничего...

Денег нет вообще и требовалось что-то срочно придумать, но как назло ничего в голову не лезло, тем более, что монотонное бубнение за стеной не давало ему как следует сосредоточиться. Сначала он попытался засунуть голову под подушку. Но стенки на мансарде, разделенной на узкие спальные ячейки, наверняка были из тонкой фанеры и все было слышно очень уж хорошо.

Разозлившись, Остап пошел на крайние меры - он решительно вытащил из под себя покрывало и сначала накрыл голову подушкой, а сверху бросил покрывало, сложенное вчетверо.

Но и такие, казалось бы очень решительные действия не возымели никакого успеха - находясь под довольно толстым слоем изоляции, он тем не менее слышал все также прекрасно, как если бы находился в соседней комнате, прямо между теми, кто вел эту беседу.

И Остап сдался. А точнее говоря - покорно смирился. Скинув покрывало на пол и положив подушку туда, где ей и полагалось быть, то есть под голову, Остап, закинув руки под затылок, закрыл глаза, небрежно прислушиваясь к речам за стеной.

И надо сказать, там на самом деле было что послушать!

- А какое огромное значение этот шлем имел бы для страны! - слышал Остап приглушенный голос. - Это же символ освобождения России! Все-таки Дмитрий Донской! Государство ничего не пожалеет за него!

- Так-то так, - пробурчал другой голос. - Но я знаю только, что здесь, в этом городе шлем и выставлялся! Но потом возникла паника - приближалась банда атамана Опанасенко - и выставку спешно вывезли. Но вот куда? Часть вещей потом была найдена в разных городах. Но сам шлем исчез! А какие деньжищи можно было бы заработать!

- Конечно можно, - вздохнул первый голос. - Но сейчас-то что об этом толковать! Вот как вы себе представляете его поиски?

И тут на сцене наконец-то появился товарищ Бендер. Он вошел без стука.

- Я, конечно, глубоко извиняюсь, но у вас такие тонкие стены! - вежливо произнес Остап, быстро оглядывая находящихся в комнате. - А затыкать уши, да еще на такое долго время, врачи настоятельно не рекомендуют.

Двое, тонкий и толстый, замерли в немой сцене, явно чего-то сильно испугавшись.

- У меня к вам серьезное предложение, - скучающим голосом, чтобы реанимировать от столбняка будущих своих клиентов, произнес Остап. - Все поиски я беру на себя. Тем более, что я очень хорошо знаю, как все это делается. За вами - только финансирование.

И он вопросительно, но опять же скучающе, посмотрел на хозяина дома - невысокого толстяка в роскошном халате, но потом приметил взгляды, кидаемые им на своего товарища и понял - главный здесь тот, второй. И Остап неторопливо перевел свой вопросительный взгляд на второго обитателя этого, плохоизолированного номера.

- Вы кто? - произнес высокий худой мужчина в розовой тенниске.

- Вы о чем? - тут же почти одновременно выдавил мужчина в халате.

- Я о шлеме Дмитрия Донского, - скучающим голосом произнес Остап, небрежно облокотившись на стол - сесть здесь было больше некуда, а присаживаться на кровать к местным обитателям он посчитал смешным. - И о том, что его надо найти, - добавил Остап, чуть ли не зевая. - Я бы и сам мог заняться этим, без вас. Но на данный момент я слегка обременен в средствах. Да и, честно говоря, это ведь ваша идея!

И он вопросительно посмотрел на растерявшихся мужчин.

Те какое-то время молча смотрели друг на друга.

- Понимаете, - мягко произнес Остап, желая аккуратно подсечь клюнувшую рыбу. - Процесс поисков со всеми этими подкупами, шантажом и прочем, требует достаточного опыта и сноровки, не говоря уже об уголовном кодексе.

Он посмотрел на обоих мужчин холодным взглядом матерого чекиста, и мужчины невольно поджались.

- Без ложной скромности могу заверить, что я в совершенстве владею тремстами приемами по выуживанию информации.

Он снова вопросительно посмотрел на мужчин и они невольно вжали головы в плечи.

- И найти этот ваш пресловутый шлем... - Остап специально подчеркнул последнее слово, чтобы они подумали, что он совершенно не имеет понятия, сколько это может стоить, - мне не составит никакого труда, - наконец совсем будничным тоном закончил Остап, надеясь, что все его выступление окончательно убедило их - без него им никак.

3

Мужчины в который раз осторожно переглянулись

- А вы сумеете? - еще более осторожно поинтересовался более худой из них.

- А что здесь сложного? - равнодушно пожал мускулистыми плечами Остап. - Обыкновенный опрос населения. Главное - вызвать на откровенность. И для этого у меня есть сто сравнительно честных способов.

Мужчины снвоа переглянулись, и тот, что был потолще, мигнул пару раз обеими глазами. Возможно он просто не умел подмигивать одним глазом.

- Ну хорошо, - согласился худощавый, заметно расслабляясь, словно скинул с себя мешок с картошкой. - Только и у нас будет условие - с вами будет наш человек.

Остап вопросительно приподнял правую бровь.

- Он же - и ваш казначей, - добавил худощавый, многозначительно глядя на Остапа, и у того тут же зачесались ладони.

Все ясно, недовольно подумал Остап. С деньгами будут проблемы. Придется выкручиваться самому.

Худощавый все еще внимательно смотрел на Остапа.

- Вы можете сейчас вернуться к себе? - предложил он. - А потом мы вас позовем.

Остап только кивнул и неспешно вышел. Вернулся к себе. Лег на кровать поверх покрывала. Прислушался. Но на этот раз в соседней комнате, кроме скрипа двери, кроватей и пола ничего не было слышно.

- Все, можете возвращаться! - вдруг услышал он громкий голос.

Поднялся. Вернулся в соседнюю комнату. Здесь, кроме известных ему двоих мужчин, находилась еще и та самая девица, все с тем же пакетом яблок, но на этот раз - уже мокрым.

- Разрешите представить, Нина. А это?... - Худощавый вопросительно посмотрел на Остапа.

- Бендер, - тут же кивнул Остап. - Полное имя - Остап Ибрагим оглы. Мой папа кстати - турецко-подданный, - многозначительно добавил он, выгибая правую бровь.

- Остап - это Нина. Моя племянница. - Серая девушка чуть заметно кивнула, внимательно и совсем неодобрительно рассматривая Остапа из под опущенных ресниц. - Именно она будет вас сопровождать.

Остап в душе поморщился на это, но виду не подал, и даже наоборот - постарался как можно дружелюбнее улыбнуться девушке, на что она скривилась еще сильнее.

- Я хотел бы знать, где находится бывшее здание купеческого собрания? - небрежно поинтересовался Остап. - Я, конечно, это быстро узнаю и сам. Но зачем привлекать к себе внимание лишними расспросами.

Толстый и тонкий переглянулись.

- Всему свое время. Вам сейчас лучше поспать. А завтра, в пять утра, просьба быть здесь. Нет возражений?

И худощавый очень уж внимательно посмотрел на Остапа. На что тот ответил глубокомысленно-многозначительным взглядом, чем сильно озадачил своего оппонента.