Третье правило некромантки

Глава 1. Эдвард

Труба пневмопочты загудела, задрожала, за окном грохнул очередной раскат грома, и под эти фанфары в корзину выпала черная капсула. Многозначительно блеснула печать Тайной Магической канцелярии.

Ж… жизненным опытом чуя подвох, я вздохнул и отложил в сторону почти дописанное прошение на отпуск. Достав посылку из корзины, прикоснулся перстнем к печати. Капсула с тихим щелчком распалась на две половинки.

— Ну-с, что у нас плохого? — задумчиво пробормотал я, вытряхивая содержимое на стол. Сначала выпал скрученный в трубку лист гербовой бумаги, следом шлепнулись денежный чек и допуск на склад артефактов. Последним показался билет на дирижабль. Выдернув из капсулы нерешительный кусок картона, я всмотрелся в дату. Потрясающе. Вылетать через три часа. А на улице бушует гроза, первая в этом году и от этого, наверно, такая свирепая.

Развернув свиток, быстро пробежал глазами текст.

«Указ №258/13. Предписываю экспедитору Магической канцелярии Эдварду Грейсу провести расследование убийств в городе Дилее...»

Дата. Печать. Злая колючая подпись. Видимо лорд Аркнесс был в сильном раздражении, когда визировал сей указ.

— Чтоб вас всех хаос побрал, — буркнул я, скомкав недописанное прошение на отпуск. Ком бумаги, прихватив с собой мои надежды на отпуск, полетел в корзину с мусором. Проследив за его и полетом и мимолетно удивившись тому, что попал, я повернулся к карте нашей страны. Потребовалась пара минут вдумчивого поиска среди россыпи кружочков, чтобы узнать: Дилей находится на юге, почти у самого Бисневого моря. Небольшой курортный городок.

— По крайней мере, там уже тепло, — попытался я найти хоть что-то хорошее в предстоящей командировке.

*****

Дирижабль ночь на пролет прокалывал время и пространство. Гроза давно осталась позади. В какой-то момент пришло осознание, что за иллюминатором серебро трех лун сменилось золотом восхода.

Люблю рассветы. Есть что-то сакральное в том, как первые лучи, сорвавшись с тетивы горизонта, пронзают ночь импульсом животворной энергии. В такие моменты в сердце пробуждается надежда на лучшее, уносятся прочь страхи и проблемы. Ты видишь, как тьма отступает под натиском света и будто бы сам становишься частичкой чего-то сказочного, величественного, волшебного. Кажется, что в жизни нет места обману, убийствам, изменам...

Жаль только, что это ощущение мимолетно. Я попытался сделать очередной глоток, но на зубах заскрипела горькая гуща. С раздражением отставив чашку в сторону, вернулся за небольшой столик, ставший в эту ночь моим рабочим местом. На столе молчаливым укором лежит черная папка с гербом Канцелярии. Докладные, донесения, справки, неаппетитные маг-снимки, странные зарисовки. Кто-то изрядно потрудился, прежде чем все эти материалы оказались в канцелярии. И каждая бумажка виновато бормочет о том, что в нашем подлунном мире не все так радужно, как хотелось бы.

В очередной раз перебрал маг-снимки. Тяжело вздохнув, вчитался в протоколы осмотров мест преступлений:

«…тело обнаружено в старом парке... При жертве обнаружены золотые украшения, коммуникатор, 12 золотых… Причина смерти – проникающее ранение в область сердца…»

«…Сим доношу до вашего сведения… Обнаружил сторож, охраняющий заброшенное депо…»

«…Смерть признана результатом несчастного случая. Дело закрыто ввиду отсутствия состава преступления…»

Один листок, другой, третий. Продираясь сквозь сухой канцелярский язык, пытаюсь понять, что же на самом деле произошло в небольшом курортном городе. По словам коронера, приславшего докладную в Канцелярию, там свирепствует эпидемия смертей, которая уносит жизни девушек. Возможно — одаренных. По мнению официальных властей, приславших ответ на запрос из Канцелярии, ничего из ряда вон выходящего не происходит. Да, смерти имели место быть, но виновные уже пойманы и понесли наказание.

Кому верить?

Я перебирал одну бумагу за другой, но мозаика фактов упрямо не желала складываться в единую картинку. На первый взгляд, погибшие не связаны между собой: разная внешность, статус, профессии, место жительства. Причины, вызвавшие смерть, тоже отличаются. И даже то, что девушки были одаренными, еще только предстоит доказать.

Устало потер лоб. Если кто-то опять начал «охоту на ведьм»... Картинка сложится неприглядная.

Коронер, приславший докладную, сообщил лишь о своих субъективных подозрениях да о каких-то сведениях из непроверенных источников. Что за сведения, пообещал рассказать при личной встрече.

Перебирая бумаги, обнаружил конверт с гербом Канцелярии. На стол выпал маг-снимок. Портрет леди. Сказал бы юной, но смутила седая прядь в рыжих волосах. Я дважды стукнул по углу снимка и изображение ожило, задышало. Девушка переступила с ноги на ногу, бросила на меня настороженный взгляд из-под полей шляпы, в карих глазах сверкнула озорная искорка, а губы недовольно скривились, будто готовясь сказать какую-то колкость.

Неординарная девушка. Невысокая, но стройная, как статуэтка. Длинный черный плащ распахнулся подобно крыльям летучей мыши. Очень красивой летучей мыши. Смелое декольте алой шелковой блузки манит взор ложбинкой, в которой сверкает капелька кулона. Стройные ножки словно облиты черной кожей облегающих брюк. Высокие сапоги на шпильке дополняют образ. Тонкие пальчики в перчатках сжимают стильную трость.

Я всмотрелся в снимок и недоверчиво хмыкнул. А трость не простая. Если не ошибаюсь, полированное дерево скрывает тонкий, но прочный клинок. Смертоносное оружие. И что-то мне подсказывает, что находится оно в руках, которые знают, с какой стороны держаться за эфес.

Интересно, кто это?

Я перевернул снимок. Размашистая надпись на обороте пролила свет на темную личность незнакомки: «Мисс Аманта Тайгерс, некромант первого уровня, штатный аниматург оккультного агентства Око».

Мои брови невольно взметнулись вверх. Тайгерс? Та самая? Внучка Антония Тайгерса, некроманта, деяниям которого в учебниках истории отведен не один параграф? Неужели эта хрупкая девушка унаследовала темный дар знаменитого деда? Быть не может! Насколько мне известно, дар управления темной энергией чаще просыпается в мужчинах. Да и тех остались единицы. Не так давно считалось, что маги Смерти — это основной источник зла в нашем мире, поэтому преследовали и уничтожали их особенно рьяно. До тех самых пор, пока не спохватились, что стало некому призвать к ответу расплодившуюся нечисть и нежить.

Взглянув на снимок с новым интересом, вдруг осознал, кого мне напоминает девушка. Вы когда-нибудь видели ласку? Изящный зверек с повадками ассасина. Довелось мне как-то наблюдать, как этот крохотный сгусток ярости сражался с собакой, не на жизнь, а насмерть. Что характерно, малышка вышла из этой битвы изрядно потрепанной, но не побежденной.

Вот и эта девушка из той же породы. Красивая. Хищная. Манкая.

Полагаю, конверт с маг-снимком в папку сунул неугомонный мистер Олли. Это он напутствовал меня перед отъездом: «Мистер Грейс, как прибудете в Дилей, нанесите визит вежливости некой мисс Тайгерс. У девочки незаурядные способности. Было бы неплохо заручиться ее поддержкой. Лорд Аркнесс уже несколько раз предлагал ей должность в Канцелярии, но пока ответа нет. У этой вредьмы характер, как у норовистой кобылы».

Помнится, я тогда лишь криво усмехнулся. Умеет мистер Олли подобрать едкий эпитет. Не родилась еще на свет белый представительница слабого пола, способная удостоиться доброго слова от мистера Олли. Он априори всех женщин считает проклятием, которое Двуликая послала мужчинам во искупление грехов.

Мои размышления прервал стук в дверь.

— Войдите, — отозвался я, закрывая папку с бумагами. Дверь с легким шелестом отъехала в сторону, в проеме показался стюард в белоснежном кителе.

— Доброе утро, мистер Грейс. Ваш кофе, — на стол опустился серебряный поднос. — Что-то еще?

— Нет, спасибо, пока все, — кивком отпустив юношу, я взял чашку, вдохнул бодрящий аромат и на мгновение позволил себе отрешиться от проблем. Как сказал кто-то из великих мудрецов: «Дайте мне достаточно кофе и я переверну этот мир».

Радио на стене ожило, откашлялось и хорошо поставленным капитанским голосом сообщило:

— Уважаемые пассажиры, наш цеппелин «Восточный ветер» прибыл в город Дилей. Капитан и команда прощаются с вами. Прошу до окончания швартовки оставаться в своих каютах. До новых встреч.

В глубине черного рупора что-то щелкнуло и все стихло.

Сложив бумаги в саквояж, я проверил, не забыл ли чего. Потом отвлекся на панораму за иллюминатором. Цеппелин пошел на снижение, облака раздались в стороны, словно занавес в театре. Внизу раскинулась долина, отсюда, с высоты птичьего полета, похожая на огромную чашу, которую боги когда-то уронили на землю. Один край откололся, открывая вид на аквамариновую лагуну. От подножья гор до самого берега дно долины покрыла причудливая мозаика: городские кварталы перемежаются с обильными пятнами скверов и парков, подернутых зеленой дымкой первой листвы.

Я всмотрелся в непривычную панораму и недовольно поморщился. В Сан-Пьере проспекты и улицы прямые, как стрела. А тут планировка похожа на нитку из клубка, попавшего в лапы игривого котенка. Ручьи и речушки серпантином сбегают с горных склонов и постепенно сливаются в одну реку, несущую воды к морю. Улицы безропотно повторяют береговую линию, мосты и мостики перепрыгивают с берега на берег, отчего город похож на причудливый лабиринт.

Такая планировка — проклятие для сыщика. Даже имея на руках точный адрес, намучаешься кого-то найти, когда все улицы перепутаны, нумерация домам присвоена кое-как, а тупиков и проулков больше, чем нормальных улиц.

Тяжело вздохнув, я достал из нагрудного кармана Breguet. Щёлкнула крышка. Четыре двадцать шесть. Солнце едва поднялось над горами. Город внизу, тихий, как младенец в колыбели, еще закутан в ночную тень. Улицы пустынны. Только по одной из дорог спешит куда-то паромобиль, похожий на божью коровку.

Глава 2. Аманта

— Копать-погребать!

Паромобиль миновал очередной поворот и луч света ударил по глазам. Я нервно дернула козырек вниз, на лобовое стекло.

Ненавижу рассветы. Если светило карабкается из-за горизонта, значит, рабочий график опять полетел к Хаосу в преисподнюю, а на сон осталось менее двух часов.

Сегодня пришлось работать далеко за городом, разбитая сельская дорога вытрясла всю душу. К счастью, дорожные мучения близятся к концу. За окном уже мелькают двух-трехэтажные домики из красного и розового туфа, навстречу побежали платаны с листьями, широкими, как лапы тролля, вдали мелькнула полоска аквамарина лагуны.

Солнце успело взойти над горизонтом, когда под колесами захрустела галька подъездной дорожки. Мой изрядно потрепанный жизнью паромобиль, похожий на жука-переростка, обиженно дернулся от резкого удара по тормозам и остановился, почти уткнувшись в ворота гаража. На пару мгновений окна окутали облака пара, вырвавшиеся с шипением из под капота.

— Наконец-то, — выдохнула я и откинулась на сидение. Глаза, в которые будто песка насыпали, сами собой прикрылись. Посидела пару минут, но поймала себя на том, что засыпаю. Нет уж, в машине я точно спать не буду.

Взгляд зацепился за часы-скелетоны на панели управления. Полпятого утра.

«Мрак, — буркнул голос в голове. — Тебя так скоро с твоими подопечными путать начнут».

Вступать в полемику со своей темной половиной не стала. В чем-то мой внутренний параноик, он же, по совместительству, Черный Хранитель, прав. С другой стороны, если я не стану выкладываться на работе на все сто, будет только хуже. Тогда я начну думать или, хуже того, вспоминать. А это последнее, что мне сейчас нужно. Я только-только собрала себя по кусочкам и ворошить поджившие душевные раны не собираюсь.

Устало повела плечами. Позвоночник мстит за вторую ночь без сна и болезненно гудит, как башня Теслы. Покосившись на ворота, махнула рукой. Надо бы загнать автомобиль в гараж, да смысла не вижу. Все равно через пару часов опять на работу мчаться.

Подхватив с пассажирского сидения кожаный саквояж, в котором позвякивает дежурный набор некроманта, доставшийся мне от деда, выбралась из машины и поморщилась: ноющая боль в спине усилилась.

— Крылья растут, что ли? — задалась я риторическим вопросом, поводя плечами. Боль стрельнула в поясницу, намекнув, что, если у меня что и отрастет, то скорее хвост, чем крылья.

Мое ворчание спугнуло синицу. Птица вспорхнула с ветки, в воздухе закружились лепестки. Весна в этом году ранняя, дерзкая. Кажется, стоит замереть на минутку и услышишь, как лопаются почки и рвутся к солнцу первые клейкие листочки. Вон и вишня уже зацвела. Как бы под заморозки не попала.

Я проследила за полетом птахи и увидела, как из облаков медленно выплывает величавый цеппелин. На посадку идет. Завистливый вздох всколыхнул мою грудь. Очередные эпикурейцы прилетели из столицы отдохнуть на нашем курорте. Везет же некоторым. А тут уже и не упомнишь, когда в последний раз по голубоватому песку гуляла.

Смахнув лепестки, упавшие на капот, шагнула к крыльцу, но подняться на ступени не успела. В соседнем доме с грохотом распахнулась дверь. Рефлексы сработали мгновенно. Саквояж, выпавший из рук, еще не коснулся земли, а мушка моего пистолета уже судорожно искала цель.

Нашла.

Рыжая такса — уши вразлет, хвост прутиком, нос пуговкой — вылетела из дверей и понеслась по двору. Домчавшись до ближайшего кустика, песик деловито задрал лапку и замер с блаженным видом. Потом встряхнулся, смешно похлопав ушами и, уткнувшись носом в землю, побежал обследовать территорию. Наконец заметил меня, настороженный рык встопорщил в оскале черные губы.

— Чтоб ты был здоровым, — выдохнула я, чувствуя, как пистолет потяжелел в руке. В кобуру попала не с первого раза. Плохо, Аманта, плохо. Нервы ни к черту. Видимо, эта ночь измотала меня больше, чем казалось.

Вслед за питомцем из дома вышла миссис Нимтон, стройная до болезненной худобы темноволосая леди с характером отставного гвардейца.

— Гештальт, фу! Веди себя прилично, — пожурила она рычащую собаку. Меня, как ни странно, соседка, погруженная в свои мысли, не заметила.

Я отрешенно подумала, что в молодости эта удивительная женщина наверняка вскружила голову не одному кавалеру. Высокая, с королевской осанкой и гордо поднятой головой, миссис Нимтон даже в свои пятьдесят с чем-то там лет заставляет меня чувствовать себя слишком толстой, слишком низкой, слишком неловкой… В общем, слишком «не леди».

К моему удивлению, соседка, воровато покосившись на окна своего дома, достала из кармана гнутую трубку и неспешно, со смаком закурила. С моих губ невольно сорвался смешок. Вот тебе и чопорная леди. Прячется с трубкой, как гимназист-двоечник.

Клубы дыма медленно потянулись к небу. К благоуханию цветущей вишни примешался тонкий аромат дорогого табака и горького шоколада. Соседка проследила взглядом за очередным колечком и наконец-то обратила внимание на меня. Тень смущения окрасила ее щеки румянцем, а руки поспешно спрятались за спиной. Я деликатно сделала вид, что не замечаю компромат в виде сизого дыма.

Миссис Нимтон нервно улыбнулась.

— Доброе утро, Аманта. Как ваши дела?

Я вздохнула. Поддерживать светскую беседу нет ни желания, ни настроения. Все, о чем я сейчас мечтаю, так это поскорее смыть всю ту кровь, которую не удалось оттереть с помощью салфеток, и завалиться спать.

— Лучше всех, миссис Нимтон, — я сдержанно раскланялась с соседкой и буркнула так, чтобы она не услышала. — Главное, что никто не завидует.

Моей неучтивости есть объяснение. Первое правило некромантки: «Бояться нужно не мертвых. Бояться нужно живых». Не скажу, что боюсь людей, скорее — недолюбливаю. И чем больше я узнаю людей, тем пышнее расцветает моя мизантропия. Поэтому для всех я средней руки некромант, то есть человек, который максимум на что способен, так это поднять зомби. О том, что я сильнейший в стране, а возможно и в мире, аниматург, да еще и с боевой Тенью-Хранителем, знают три человека. Но и это чересчур много, на мой непритязательный вкус.

Некромантов недолюбливают. Аниматургов — панически боятся. И никакие королевские указы не способны это изменить. Слишком много суеверий и предрассудков связано с нашим Даром. Или все-таки Проклятием? Еще не решила. Но на всякий случай с соседями держусь отстраненно, чтобы в душу не лезли. Пусть уж лучше меня считают нелюдимой девицей со странностями, чем узнают, на что я способна на самом деле. Иначе не успею оглянуться, как у крыльца появятся закопченные иглы, проколотые насквозь куколки из мешковины и прочий мусор, которым достопочтенные соседи попытаются извести меня.

А там и до костра рукой подать.

К сожалению, миссис Нимтон мой прохладный тон не смутил.

— Ну и слава Двуликой, — покивала она и пожаловалась. — А меня третий день бессонница мучает. И голова кружится, — глядя на восход, соседка рассеяно сунула в рот трубку. К небу потянулись колечки дыма, на тонком запястье сверкнул браслет из тяжелых разноцветных бусин. Плечи женщины опустились, словно она неожиданно ощутила груз всех прожитых годов.

Я не знала, что ответить. Умение сострадать никогда не было моей сильной стороной. Возможно, поэтому семь лет назад, вопреки наставлениям матери, я предпочла факультет некромантии, а не целительства. Зомби, упыри и прочая нечисть в сочувствии вроде как не нуждаются. Так?

— Трелуние, что вы хотите, — пожала я плечами, когда пауза неприлично затянулась.

— Оно, проклятое, — в моей руке звякнули ключи и миссис Нимтон встрепенулась, провела ладонью на лбу, будто стирая неприятные мысли. Перевела взгляд на меня и с укоризной в голосе заметила, — А вы, душечка, смотрю, только домой вернулись? Неужто всю ночь работали?

— Так получилось, — буркнула я, проклиная свое хорошее воспитание. Оно не позволяло нагло повернуться к навязчивой соседке спиной и уйти домой.

— Вы уж будьте осторожны, Аманта, — посоветовала соседка. — Не ровен час беда приключится. Слыхали, третьего дня гадалку нашли у нее во дворе? Вроде как от сердечного приступа померла. Да только нечисто тут что-то. Она ж молодая еще совсем была то… Говорят, когда ее нашли, на ней лица не было. Не иначе, напугал кто-то бедняжку до смерти…

Соседка с удовольствием продолжила бы обсуждение городских сплетен, но, на мое счастье, за ее спиной скрипнула дверь. На веранду вышел мистер Нимтон, невысокий, но кряжистый, как боровик, мужчина. Его пышная шевелюра и сенаторские бакенбарды преждевременно поседели, но это лишь подчеркнуло его мужскую харизму. В отличие от супруги, бурлящей энергией и всегда готовой поболтать, мистер Нимтон слывет нелюдимым букой и занудой. Впрочем, в педантичности соседа есть и плюсы. Например, зеленая ограда, разделяющая наши участки, перестала быть моей головной болью. Теперь кусты всегда подстрижены и ухожены. Ни одна веточка не смеет нарушить безупречность линий.

— Царапка моя, ты опять куришь? — заворчал мистер Нимтон, накидывая на плечи супруги черную шаль с кистями. — Доктор Липс строго-настрого запретил тебе даже смотреть на трубку. Ты же медленно убиваешь себя.

— А я никуда не спешу, — миссис Нимтон улыбнулась и на мгновение прижалась щекой к ладони супруга. — Оставь, Алекс. Твоя неуемная забота задушит меня скорее, чем пара безобидных затяжек.

Мужчина хмыкнул и потянулся губами к виску супруги, но она прижала пальчик к его губам и задорно подмигнула мне.

— Что за разврат, милый? Мы же не одни.

Мистер Нимтон перевел взгляд на меня и смущенная улыбка скользнула по его губам.

— Мисс Тайгерс, мое почтение, — склонил он голову.

Мысленно проклиная ключ, не желающий попадать в скважину, я раскланялась и с соседом.

Ходят слухи, что миссис Нимтон обучалась в закрытой школе благородных девиц, той самой, в которой готовят фрейлин. Ее ждала блестящая карьера при дворе. Сама королева благоволила талантливой девушке. Но ради любимого эта удивительной красоты женщина оставила дворец, престижную должность и саму столицу. Сейчас, наблюдая за тем, как миссис Нимтон откинулась спиной на грудь супруга и что-то шепчет ему на ухо, я поверила, что так все и было. Столько нежности было в этом простом жесте, столько интимности, что в горле застрял ком, который никак не удавалось сглотнуть.

Что со мной? Завидую? Я? Леди Айс, как меня за глаза называют коллеги? Абсурд. Просто ночью потрачено слишком много сил. И нервов.

Да, точно. Устала. Чашка чая и я в порядке.

Судорожно вздохнув, отвернулась от воркующей парочки, благо внимание соседей отвлек их питомец. Рыжий озорник, под девизом «Таксы грязи не боятся», закопался в клумбу по самые уши. Комья земли полетели во все стороны, цветы опасно зашатались под натиском коротких, но мощных лап. Мистер Нимтон громогласно призвал небесную кару на голову несносного хулигана. Соседи бросились спасать цветник, но пес упорно копал яму, словно нашел любимую косточку и теперь ничто не сможет разлучить его с находкой.

Наблюдать за баталией я не стала. Ключ наконец-то провернулся, и я, подхватив саквояж, шмыгнула в распахнувшуюся дверь.

Дом встретил тишиной. Только ходики тикают. Одна из гирек поднялась почти до самого верха, и я привычно потянула ее вниз.

Люблю этот дом. Он небольшой, но уютный. Сливочная белизна стен разбавлена яркими мазками картин. На полу звук шагов глушит пушистый темно-серый, почти черный ковер. Сквозь неплотно задернутые шторы прорвался лучик, и я пару секунд завороженно наблюдала за тем, как танцуют сверкающие пылинки.

Говорят, из окон моего дома открывается потрясающий вид на горы. Не помню, давно не проверяла. Все свое сознательное детство я прожила в доме, окна которого выходили на кладбище. Не сказать, что вид мест упокоения меня особо угнетал. В силу нежного возраста я не осознавала всей мрачности заоконного пейзажа, но мамина привычка держать окна зашторенными со временем передалась и мне. Поэтому, когда три года назад я приехала в город Дилей и купила дом, первое, что я сделала, так это завесила все окна двойными портьерами. Серый графит и прохладная бирюза. Приятный полумрак. Идеально для человека, часто работающего ночи напролет.

Тряхнув головой, отогнала сонную усталость, поправила шторы и пошла в спальню. На ходу стянув пиджак, придирчиво осмотрела его. Так и знала. Кровь въелась в ткань. И брюки порваны. Жаль. Этот наряд был мне по душе. На фоне его темной зелени мои карие глаза приобретали необыкновенную глубину. По крайней мере, именно такие комплименты я слышала чаще всего, облачаясь в этот костюм.

Ах да. Видимо, стоит пояснить. Кровь не моя. Она вообще не человеческая.

Ритуалы некромантов лишь на рекламных буклетах напоминают театр, в котором даже Смерть прихорашивается перед выходом на сцену. На практике же наша работа — это грязь и кровь. Например, как прошлой ночью.

В воздухе пахло озоном. Земля раскисла после недавней грозы, грязь скользила и липла к обуви. Но и этого оказалось мало. Дойдя до нужной могилы, я обнаружила, что на дереве, которое росло рядом с оградой, поселилась стайка вжик-вжиков. Эта мелкая зубастая нежить, похожая на комок шерсти, компенсирует скромные размеры паскудным нравом. Меня-то они не тронули бы, а вот адвокату страховой компании, который даже на кладбище явился в модном клетчатом костюме и начищенных до блеска ботинках апельсинового цвета, точно не поздоровилось бы.

Пришлось спустить с метафизического поводка своего помощника.

— Тень, взять.

Сгусток тьмы у моих ног на мгновение сжался, потом кора на дереве из темно-серой стала черной и быстро запульсировала. На ветке что-то сдавленно пискнуло, на землю шлепнулась тяжелая капля слизи.

— Что это? — всполошился щеголь в апельсиновых ботинках. Он тщетно всматривался в темноту ночи, стеной вставшую за пределами круга света от фонарей.

— Ночная птица, — невозмутимо солгала я, чувствуя, как Черный Хранитель, сыто вздыхая, опять послушно растянулся у ног, притворяясь обычной тенью. Можно было начинать ритуал, не опасаясь, что в любой момент на голову свалится злобный монстр.

Я открыла саквояж и разложила на могильном камне набор некроманта: склянку с черной солью, порошок полыни, баночку с мазью, инфернальное свечение которой было заметно даже при свете. Старый блокнот в потрепанной кожаной обложке дополнил странный натюрморт. Последним на холодный камень лег остро заточенный нож размером с мачете. Заметив блеск металла в лунном свете, вдова сдавленно охнула, но под моим вопросительным взглядом поникла. Я угробила полчаса своей жизни на то, чтобы объяснить клиентке, как будет проходить ритуал анимации. Но, похоже, она только сейчас осознала, что все сказанное мной не было дурной шуткой.

В лунном свете сверкнул нож, голова с круглым глазом упала на землю, жертвенная курица забилась в моих руках. Я медленно пошла вокруг могилы, ощущая, как в груди, откликаясь на кровавую капель, скручивается болезненная спираль. Над надгробными камнями один за другим вспыхнули мертвенно-синие огоньки. За спиной кто-то судорожно втянул воздух. О, я их прекрасно понимаю. Зрелище не для слабонервных.

Круг замкнулся.

Тишина тяжелым одеялом накрыла кладбище. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как внутренний параноик настороженно замер, и затянула речитативом заклинание. Сначала ничего не происходило, за спиной послышался вздох разочарования, у кого-то под ногой хрустнула ветка. А потом порыв ледяного ветра заставил всех присутствующих замереть соляными столбами. Могила, покрытая увядшими цветами, дрогнула, с просевшего холма покатились комья земли. Прикрыв глаза, я ощутила, как темная энергия проникла глубоко в землю. Повинуясь моему зову, зомби «всплыл», словно пробка из воды. Мимолетно порадовалась тому, что мой дар поднимает кадавров пусть в немного кукольном, но зато во вполне приемлемом состоянии. Никакой гниющей плоти, никаких отваливающихся конечностей и прочего непотребства. Все чинно и благопристойно, как в музее восковых фигур.

Покойный оказался худощавым мужчиной с ореолом седых волос вокруг блестящей в свете лун лысины. Зомби поднялся из могилы при полном параде, как и положено, только цилиндр почему-то комкает в руках. В голове мелькнула крамольная мысль: «Большинство людей похоронено в лучших костюмах или платьях. Если грянет зомби-апокалипсис, то мероприятие выйдет торжественным».

Зомби сел и невидяще уставился в пустоту. Пока что это всего лишь пустая оболочка. Чтобы в ней пробудился разум, нужно довести ритуал до конца. Я шагнула к могиле, чувствуя, как тяжелые ботинки проваливаются в мягкую землю, и мазнула кровью по губам восставшего. Кровь была куриной, но энергия, пробуждающая псевдожизнь в кадавре, она моя. Линия сердца на правой ладони болезненно запульсировала. Зомби дернулся, словно его ударило током, потянулся за окровавленной ладонью, потом медленно повернул голову и взглянул мне в глаза вполне осмысленно.

— Я с тобой, хозяйка, — едва слышно прошелестел его голос.

Я поморщилась. Терпеть не могу такие моменты.

— Мистер Солод, вы должны ответить на вопросы вот этих господ, — указала я. Зомби перевел взгляд на стоявших вокруг могилы людей. В его глазах мелькнула искра узнавания, но говорить с вдовой я разрешения не давала, поэтому он лишь едва заметно улыбнулся ей. Женщина судорожно всхлипнула и отвернулась.

— Можете приступать, господа, — я шагнула назад, уступая место адвокатам. — Только черту не переступайте.

Адвокаты переглянулись, пожали плечами и взялись за работу. И все бы ничего, но дотошные чинуши безбожно затянули допрос. Раз за разом они переиначивали вопросы, тщетно надеясь получить нужные ответы. Прошло минут тридцать с того времени, как зомби восстал, когда я с неудовольствием отметила покалывание в линиях жизни на ладонях. Так быстро закончился резерв?

Ритуал тянул из меня слишком много сил. Все одно к одному: предыдущая бессонная ночь, атака Тени на паразитов, затянувшийся допрос, три луны, безмолвно скользящие по небу. Возможно, поэтому, когда я завершала ритуал, вторая жертва решилась на эффектный побег.

Эффект был. Обезглавленная птица помчалась по кладбищу как... да как курица безголовая!

Что тут началось…

Вдова заголосила так, что даже зомби уши зажал. Особо мощная струя крови окатила адвокатов. Пижон в апельсиновых ботинках, ощутив на щеках тяжелые горячие капли, по-бабьи взвизгнул и упал в обморок. Его коллега растерялся и никак не мог решить, что делать в первую очередь: успокаивать вдову или приводить в чувство впечатлительного напарника. Нотариус, рано полысевший мужчина, будто собранный из надувных шариков, растерянно хлопал глазами и все пытался протереть испачканные листы бумаги. Тщетно. Черные в лунном свете кляксы размазались, текст превратился в нечто непотребное, документы оказались безнадежно испорчены.

Только Двуликая знает, как было сложно, потеряв дар цензурной речи, довести ритуал до логического конца. Добрых полчаса ушло на то, чтобы навести хотя бы подобие порядка. Потом потребовалось еще минут сорок на то, чтобы восстановить документы. И только когда нотариус поспешно убрал в черную папку вновь заполненные листы, я смогла отправить зомби на покой.

Полагаю, злосчастная несушка в полной мере ощутила себя отмщённой.

«В следующий раз скажу, чтобы босс сам поднимал зомби, раз такой жадный. Это ж надо было додуматься, взять заказ на ночь Трелуния!», — подумала я, рывками стаскивая портупею.

Впрочем, подъем зомби в ночь восхода всех лун — это не самая одиозная идея мистера Оливера. Только такому человеку, как наш шеф, могла прийти в голову дикая мысль: некромантию превратить в бизнес. Лет тридцать назад за одну эту мысль его на костер бы отправили и пепел над водой развеяли. Но с тех пор многое изменилось. Была найдена вакцина от ликантропии. Создан прецедент с вампиризмом. Принят Кодекс, благодаря которому некромантия, как и другие виды магии, стала такой же профессией, как адвокатура или система Белых Свидетелей.

Просто теперь есть такая работа — зомби поднимать. А ушлые индивидуумы, вроде нашего босса, делают на этом бизнес. Надо сказать, успешный.

«Но с последним заказом мистер Оливер просчитался», — ехидно шепнул внутренний голос. Я хмыкнула. Действительно, в этот раз заказчики остались недовольны. После перекрестного допроса стало очевидно, что смерть застрахованного произошла по причинам, которые были четко прописаны в договоре. А значит, вдове будет чем утешиться.

Злорадствовать нехорошо. Но я с удовольствием отметила, как вытянулись лица адвокатов, когда они услышали исповедь покойного. Один из парней, помоложе на вид, даже вякнул что-то на тему, что я могла воздействовать на зомби и заставить его сказать неправду. Из женской солидарности. Но напарник его одернул и под моим скептическим взглядом что-то шепнул товарищу на ухо. Тот нахмурился и бросил на меня недоверчивый взгляд. Я в ответ оскалилась профессиональной улыбкой, сияющей, как лампочка, и такой же бездушной.

Да, голубчики мои, все так. Мертвые, даже анимированные, лгать не умеют. И на прямой вопрос отвечают максимально четко и правдиво, как Белые Свидетели. Кому, как не вам, знать об этом. Ведь не первый раз обращаетесь в нашу контору. Другое дело, что вопрос, на который зомби должен ответить, нужно сначала правильно сформулировать. К этому, кстати, чаще всего адвокаты и цепляются. Якобы некромант оказывает воздействие на свидетеля.

Я помотала головой в тщетной попытке остановить мыслемешалку, в которой продолжали всплывать подробности ушедшей ночи. Пистолет из наплечной кобуры перекочевал в кобуру, закрепленную на спинке кровати. Ножны глухо брякнули о прикроватную тумбочку. Достала нож, убедилась, что на лезвии не осталось ни пятнышка крови. Протерла его еще раз и убрала в ящик.

Взгляд опять зацепился за костюм, брошенный на кресло. М-да, часть гонорара придется потратить на обновление гардероба. А ведь так трудно найти одежду, в которой можно незаметно носить кобуру. Нет, разрешение на ношение оружия у меня есть. С этим полный порядок. Но окружающие так странно реагируют, когда замечают пистолет у женщины. Предрассудок, конечно. Была бы я мужчиной, никому бы и в голову не пришло спрашивать, зачем мне огнестрельное оружие. А раз я хрупкая леди, то мне полагается стрелять только глазками.

Вот только кокетство не спасает от клыков лича. Дамской сумочкой не отмашешься от плотоядного зомби. Мило улыбаясь, вампиру зубы не заговоришь. Поэтому я предпочитаю держать под рукой что-то повесомее, чем взгляд из-под ресниц. Пистолет, например. Желательно с обоймой, полной серебряных патронов. Или нож, на худой конец. А лучше и то и другое.

Что ж. Пусть покупка нового костюма будет моей самой большой проблемой. А сейчас в душ и спать. Хотя бы два часа.

Заснула я, едва коснувшись подушки.

Глава 3. Аманта

— И бить…ся сердце перестало!

Ничто так не бодрит с утра пораньше, как чашка горячего чая, пролитая себе на колени. Я с воплем вскочила, чашка упала на пол, осколки злыми осами брызнули во все стороны. Один, особо ретивый, впился в ногу. Рана мгновенно набухла, алые бисеринки крови на глазах увеличились и слились в ручеек. Тень плотоядно дернулась, но я шикнула на нее и побрела в ванную комнату на поиски бинта и перекиси.

«Надо больше спать… Надо больше спать… Надо…», — вновь и вновь повторяла я про себя, как мантру, копаясь в аптечке. Рана оказалась неприятно глубокой. Значит, будет шрам. Как будто их и так мало. Невольно потерла ребра под левой грудью. Сквозь тонкую ткань ощутила бугристый рубец, который так и остался на теле, невзирая на усилия целителей. Тот сумасшедший, решивший принести меня в жертву, постарался на славу, чтоб его Хаос на том свете также разукрасил.

И вот теперь у меня появится новая отметина.

«Придется на работу в брюках идти», — подумала я чуть позже, глядя на неаккуратную повязку. Кровь никак не хотела останавливаться, поэтому бинта ушло гораздо больше, чем планировалось. Я поморщилась. Опять мистер Оливер нудить будет: «Аманта, у нас солидная кампания и такое вопиющее нарушение правил приличия недопустимо…»

— Ничего, переживет, — подмигнула я отражению, криво усмехающемуся в зеркале.

Поразительно все же устроено наше общество. Женщины в брюках — все еще нонсенс. Даже к тому, что леди стали занимать должности, на которые раньше претендовали исключительно мужчины, как-то стали привыкать. В столице поговаривают, в моду женские дуэли вошли. И ничего! Все всех устраивает. А вот женские брюки до сих пор как красная тряпка для поборников нравов и традиций.

«Леди должна быть грациозной и скромной», — вякнул внутренний голос тоном моей первой учительницы этикета и танцев.

— Леди – да. Но при чем тут я?

Взглянув на часы, поняла, что времени заварить новый чай не осталось. Надеюсь, что миссис Вайнер, секретарша мистера Оливера, проявит человеколюбие и напоит бедную меня чашечкой своего фирменного чая. Как истинная жительница туманного Альбиона, миссис Вайнер из всех известных напитков признает только собственноручно заваренный чай. Более того, для каждой ситуации у нее находится особый рецепт.

— Аманта, поверь, правильно заваренный чай — это дар богов, — поделилась как-то миссис Вайнер со мной рецептами. — И выручить он может в любой ситуации. Например, ночь была бессонной, а тебе кровь из носу нужно именно сегодня горы свернуть? Выпей чашечку зеленого чая с имбирем и лаймом. Это придаст тебе сил. Сердце разбито, а настроение под стать осеннему дождю? Чашечка черного чая с мелиссой и веточкой вербены и вот уже улыбка искоркой светится в твоих глазах. В крови бурлит огонь и кажется, что ты готова разрушить весь этот несправедливый мир до основания? Оставь это. Лучше выпей чашечку чая с валерианой и лесными ягодами, и ты сразу осознаешь, что мир — это всего лишь твое отражение. А самое главное, дорогуша, не клади в чай воспоминания о прошлом. Горчить будет. Лучше добавь сахар будущих надежд.

Не скажу, что я тогда запомнила все рецепты, но отношение к этому напитку изменила навсегда.

Мысли о предстоящем чаепитии немного улучшили настроение, подпорченное бессонной ночью и утренним происшествием. Поэтому дом я покидала, мурлыча под нос незамысловатый мотив. Хотела было сесть за руль, но заметила, что верный паромобиль как-то странно припал на одну сторону. Обойдя машину, скрипнула зубами. Правое заднее колесо безнадежно спущено.

— Двуликая, да когда я так нагрешить-то успела?

Быстро потыкав в кнопки комма, встроенного в левый кожаный наруч, отправила сообщение: «Мистер Дарс, пришлите мастера посмотреть мой мобиль. Колесо спустило. Мисс Тайгерс». Спустя пару секунд прилетело лаконичное: «Вечером заскочит Чижик».

Очень мило.

Чуть было не пнула колесо, но вспомнила, что ноге и так уже досталось. Ничего не поделаешь. Придется бежать на омнибус. Настроение опять ухнуло ниже плинтуса. Я уже говорила, что недолюбливаю людей? Так вот, общественный транспорт для меня — это земной филиал Ада. Круг так пятый, а то и шестой.

К сожалению, на стенания и заламывая рук времени не осталось. На ходу проверяя, есть ли в кошельке мелочь, поспешила на остановку. Но не успела пройти и пяти шагов, как прямо передо мной на дорожку выскочил драный черный кот. Я замерла на месте, скрестив пальцы.

— Брысь, нечисть!

Неужели придется нестись в обход? Точно на работу опоздаю.

«Плохая примета» метнула на меня взгляд зеленых наглых глаз, длинные усы недовольно передернулись, котяра на мгновение задумался, ступил на дорожку, явно намереваясь перейти мне дорогу и… тут из-за зеленой изгороди раздался заливистый лай. Кот распушился, злобно зашипел и прыснул в кусты.

— Спасибо, Гештальт, — я показала соседской таксе большой палец и побежала дальше.

Хорошая новость: на омнибус я успела. Плохая: успела не только я.

Я уже и забыла, какими переполненными бывают омнибусы с утра пораньше. Как хорошо, что сегодня брюки надела. Не зря говорят: «Не было бы удачи, да неудача помогла».

Несколько мест было свободными, но от одной мысли о том, что придется присесть рядом с посторонним человеком, который в любой момент сможет меня коснуться, меня прошиб холодный пот. Пришлось встать в проходе и уцепиться за скобу в потолке. Паровой двигатель запыхтел, короткий гудок оповестил об отправлении и пейзаж за стеклом медленно поплыл назад. Стук колес, перемежаясь с пульсом в висках, монотонно застучал в тяжелой после бессонной ночи голове. Я и не заметила, как погрузилась в какое-то непонятное состояние: и сон, и не сон, какая-то вязкая дрема, затягивающая в водоворот странных видений.

Из тревожного забытья меня вырвал омерзительный скрежет металла.

— Копать-погребать, — брякнула я, глядя на то, как прямо на нас тараном прет грузовик, еще более древний, чем омнибус. Взвизгнули тормоза, зашипел пар, пахнуло раскаленным металлом, вопли перепуганных людей резанули по оголенным нервам. Омнибус тряхнуло, я покачнулась, но в тот же момент на талии сомкнулись сильные руки, опалившие жаром даже сквозь кожу корсажа. Меня буквально пригвоздили к полу, и уверенный низкий голос пророкотал над самым ухом: «Держу, не бойтесь».

В другой ситуации наглецу не поздоровилось бы, но сейчас я даже взглядом не удостоила непрошеного спасителя. Моим вниманием полностью завладел прущий на нас железный монстр. Сквозь окно, по которому побежали трещины, видно, что в кабине безусый парнишка с широко распахнутыми глазами зашелся от беззвучного крика. Хаос побери этого ротозея! Наш омнибус сейчас сомнет, как консервную банку.

Тень рванулась вперед, расплескалась по грузовику. Голова закружилась от резкого выплеска силы, но я упрямо сцепила зубы. Конечно, кто-то может заметить, что я вытворяю и тогда одной самонадеянной некроманткой в этом городе станет меньше. Плевать. Если не остановить грузовик, здесь будет кровавое месиво.

Держать! Дерррржать…

Из носа побежала теплая струйка, в голове зазвенело, но все мое внимание было приковано к темному пятну, быстро расползающемуся по радиатору грузовика. Чувствуя, как Тень истончается, я в панике потянулась к источнику Силы, который обнаружился совсем рядом. Откуда он взялся в старом омнибусе, сообразить не успела, но зато Тень сыто потемнела и наконец-то остановила злополучный грузовик.

На миг, длиной в пропущенный удар сердца, все замерло. Казалось, что все мы стали частью страшного маг-снимка из новостной газеты. Омнибус раскорячился в зыбком равновесии, готовый в любой момент завалиться набок. Пассажиры застыли в нелепых позах. Пространство будто рассыпалось на миллион осколков из звуков и образов, не связанных друг с другом: пронзительно синий кусок неба в окне, вонь горелой резины, застывшие на тротуаре зеваки, скрежет металла, клубы пара, бледное лицо водителя грузовика…

Истошный визг какой-то дородной бабы, похожей на базарную торговку, пришпорил время. События закрутились адским калейдоскопом.

— Выпустите меня! — завопила она, выпучив глаза и крепко, до побелевших пальцев, прижав к груди старую черную сумку — Откройте дверь! Сейчас же откройте!

«Если все ломанутся в двери, омнибус опрокинется. Людей передавит, как тараканов тапком», — мелькнула в голове паническая мысль. На мгновение показалось, что Леди в Белом уже стоит за плечом. А услужливое воображение тут же в красках расписало картину грядущей катастрофы: горячий пар, битые стекла, кровь на мостовой, стоны и хрипы умирающих.

Чего мне стоило не спустить Тень на кликушу, только Двуликая знает. Остановил меня испуганный детский взгляд. Малышка с огромными голубыми глазами, явно дочь этой самой бабы, растерянно цеплялась за юбку матери. По щекам девочки бежали слезы. И от вида этих слез мое сердце больно сжалось.

Толпа тяжело качнулась к двери.

— Стоять! — рявкнул вдруг мужчина у меня за спиной. — Дверь не открывать!

Паника схлынула, как и не было. И я могла бы списать такой эффект на властность голоса, если бы не звон в ушах. По спине побежали мурашки, затылок заломило, словно в него вкрутили болт. Я застыла, боясь пошевелиться.

Незнакомец применил мощное ментальное заклинание. Вообще-то такие фокусы требуют особого разрешения. Но не мне первой бросать камень, верно?

Толпа затихла, пассажиры начали оглядываться, пытаясь рассмотреть того, кто взял на себя командование.

— Как не открывать? — взвизгнула торговка. — Мы же здесь все умрем!

Ты смотри, какая устойчивая. Из одаренных, что ли? Но мужчина пассаж торговки оставил без ответа.

— Отступите от двери влево, — рыкнул он тем, кто стоял в проходе. Пассажиры понятливо кивнули и осторожно задвигались. Мужчина перевел взгляд на возницу грузовика, въехавшего в наш омнибус. Перехватил меня одной рукой, а другой сделал жест, будто что-то отталкивает от себя. Удивительно, но харизмы мужчины хватило на то, чтобы выдернуть из ступора бледного, как полотно, парнишку. Он судорожно кивнул, чуть дыша тронул какие-то рычаги и грузовик медленно, поскрипывая, сдал назад. В нашем салоне повисла звенящая тишина. Казалось, что стук моего сердца даже зеваки на улице слышат. Застонал металл, кто-то взвизгнул, но тут же осекся, словно человек испугался, что крик нарушит хрупкое равновесие.

Наконец омнибус задумчиво качнулся, и под общий выдох облегчения встал на все четыре колеса. Дверь открылась и люди хоть и поспешно, но без паники начали покидать омнибус. Послышались свистки городовых. Торговка вспомнила о ребенке и кинулась успокаивать дочь. Девочка, до сих пор молчавшая, вдруг разревелась белугой. Какой-то бородач в поношенном сюртуке достал из кармана петушка на палочке и протянул малышке.

— С днем рождения тебя, маленькая, — добродушно прогудел он, склонившись к ребенку. Потом выпрямился и взглянул на попутчиков с восторгом человека, чудом избежавшего смерти. — Да и нас всех.

Пассажиры загалдели, на лицах замелькали улыбки, кто-то уже побежал к злополучному грузовику, задать трепку незадачливому парнишке, чуть не устроившему местный апокалипсис. А я вдруг четко, до последней ноты, ощутила аромат: чувственный мужской парфюм, запах дорогого табака и еще что-то эфемерное, но брутальное настолько, что прям бери и упаковывай в пузырьки с возбуждающим зельем. Секунду спустя пришло осознание, что исходит аромат от нашего спасителя, того самого, чья рука все еще властно сжимает мою талию.

Взглянула на мужчину. В груди екнуло. Было отчего. Бесконечно уверенный в себе. Невозмутимый, как око бури. И в то же время от него исходит такая энергетика, что, кажется, тронь и искры брызнут во все стороны.

Я почувствовала, что ноги стали ватными. Сердце заколотилось, как сумасшедшее. Щеки запылали. И что-то мне подсказывает, что виной тому отнюдь не выплеск силы.

Цепкий взгляд из-под полей шляпы скользнул по моему лицу. Мужчина нахмурился. Улыбка, едва тронувшая уголки тонких губ, исчезла, как и не было.

— Вы в порядке? — встревожился он, протягивая белоснежный платок.

— Да, спасибо, ― буркнула я, вытирая кровь. Пытаясь скрыть смущение, тихо добавила. — А вы молодец. Не растерялись.

— Всегда к вашим услугам, ― откликнулся незнакомец, с каким-то странным интересом рассматривая мою прическу.

Я отвернулась и скривилась. И этот пялится, будто экспонат в музее увидел. Далась им всем моя седина. Ну не берут ее красители, ни магические, ни обычные. Что мне теперь, на лысо бриться?

«А что он тут делает? — спохватился мой внутренний параноик. — Такие мужчины на омнибусах не ездят. Его проще представить за рулем роскошного Nautilusa, ну в крайнем случае на мощном пароцикле, но никак не в салоне переполненного омнибуса. Вот откуда он взялся, такой… импозантный? Наверняка маньяк какой-нибудь. Сейчас вотрется в доверие к молодой-наивной на правах спасителя, потом на свидание пригласит… И все! Об Аманте либо хорошо, либо ничего…»

«Он нам всем сейчас жизнь спас вообще-то», — упрекнула я Хранителя. Но этот несносный параноик остался при своем мнении. Флер эйфории поблек под натиском недоумения.

К моему удивлению, рыцарь без страха и упрека навязываться не стал. Деликатно помог выйти из покореженного омнибуса, но не сделал даже попытки познакомиться ближе или хотя бы узнать, как меня зовут. Оглянулся на бегущих к омнибусу городовых и как кусок сахара в горячем чае, растворился в толпе.

«Все мужики… козлы», — нелогично заключил Хранитель.

Настроение, и так испорченное, упало ниже плинтуса.

****

В офис я ворвалась, как медведица-шатун, которой не дал выспаться медведь-храпун. Уверена, надо мной аж марево черными крыльями колыхалось. По пути встречала коллег и по их глазам понимала, что «держать лицо» — это не мое. Нет, они от меня не шарахались, кто-то натянуто улыбался, приветливо кивал, кто-то заботливо спрашивал, как у меня дела.

Я лишь молча отмахивалась. Обычно я притворяюсь, что верю. Но сегодня кожей ощущаю неприязнь, которую коллеги тщетно пытаются скрыть. Не удивительно. Меня сослуживцы не любят. Трудно любить того, кого боишься. Поэтому я гордо вскинула подбородок, нацепила привычную маску холодной стервы и шла по коридору, как рыцарь-крестоносец по женскому монастырю.

Миссис Вайнер, сдобная женщина средних лет с огненно-рыжей шевелюрой из мелких кудряшек, единственный человек в нашей конторе, кто относится ко мне благосклонно. Заметив, что я готова плеваться ядом, она хмыкнула и, продолжая поливать фикус, невозмутимо поинтересовалась:

— Доброе утро, мисс Тайгерс. Как дела?

— Вам честно или цензурно? — огрызнулась я, проходя в свой кабинет. За спиной послышался тяжелый вздох. Совесть вяло шевельнулась и даже попыталась укусить, но я отмахнулась от нее. Конечно, нужно взять себя в руки, пока вся контора не разбежалась, но мысль о том, что мне еще предстоит заполнить кучу бумаг, потому что отчет сам себя не напишет, отнюдь не способствовала душевному равновесию.

Кабинет встретил прохладой матово-голубых стен. В углу у окна раскинул ветви еще один фикус-переросток. Судя по его воспрявшим листочкам, миссис Вайнер и тут уже отметилась со своей леечкой. Мистер Оливер благосклонно относится к увлечению секретарши флорой. Считает, что растения действуют на посетителей умиротворяюще. Якобы клиенты начинают чувствовать себя спокойно и уверенно, а значит, быстрее раскрывают кошельки. На мой взгляд, наивное утверждение. Но кто я такая, чтобы критиковать человека, сумевшему превратить некромантию в бизнес?

Усевшись за стол, достала из ящика пачку бумаги и попыталась кратко сформулировать все, что произошло вчера на кладбище. К сожалению, самыми лаконичными и правдивыми оказались формулировки, услышав которые даже старые портовые грузчики понуро отошли бы в сторонку завистливо покурить. Я писала, черкала, переписывала опять, чувствуя, что закипаю. Виски сдавила ноющая боль. Еще пару листков и от меня пар повалит. Нужно все-таки выпить бодрящего зеленого чаю с имбирем и лимоном, иначе ничего толкового сегодня так и не напишу.

Когда скомканная бумага начала вываливаться из корзины для мусора, на руке ожил коммуникатор.

Слава Двуликой! Радуясь передышке, вдавила кнопку.

— Мисс Тайгерс, к вам посетитель, — судя по восторженному тону секретарши, я вряд ли обрадуюсь гостю. Наша миссис Вайнер прирожденная сваха. Вот уже более двух лет она пытается найти для меня «подходящую партию». И все это время я отбиваюсь от ее попыток познакомить меня «с очень перспективным молодым человеком». Надо все-таки найти время и объяснить неугомонной миссис Вайнер, почему ее матримониальные планы обречены на провал. Она то думает, что я просто пережила неудачные отношения. Но все гораздо серьезнее. После того, как человек, которого ты любила всем сердцем, пытается принести тебя в жертву ради обретения вечной жизни, поневоле начинаешь относиться к мужчинам настороженно.

Но сегодня бумагомарательство так достало, что я уже готова встретиться с самим Хаосом, лишь бы отвлечься.

— Пусть войдет.

Дверь открылась, посетитель вошел в кабинет, из-под шляпы сверкнули до боли знакомые глаза и мой внутренний параноик радостно взвыл: «А я говорил, что это маньяк!»

Забегая наперед, скажу, что в этот раз интуиция ошиблась. Мужчина оказался не банальным маньяком-убийцей, а намного-намного хуже.

Вошедший, снимая шляпу, деловито уточнил.

— Мисс Тайгерс?

Кивнула. Отпираться смысла нет. На двери висит пафосная табличка, на которой золотом по-черному написано: «Мисс Аманта Тайгерс. Некромант первого класса». Иногда мне кажется, что мистер Оливер принял меня на работу исключительно ради этой надписи.

Мужчина скупо улыбнулся и сказал:

— Доброе утро. Уделите мне минутку внимания?

— Доброе, говорите? — я едва заметно скривилась. Нет, показаться неблагодарной я хочу в последнюю очередь, но вот так с ходу отмахнуться от подозрений… Не могу. Поэтому интересуюсь вежливо, но с прохладцей в голосе:

— Что вы хотели?

— Разрешите представиться. Меня зовут Эдвард Грейс, — посетитель достал из кармана корочку с золотым вензелем и протянул мне. Но я, затаив дыхание, смотрела вовсе не на визитку. На руке мужчины сверкнул перстень с характерным черно-красным узором.

И я прекрасно знаю, что означает этот рисунок.

Тайная Магическая канцелярия. Экспедитор. Теперь понятно, как он с такой легкостью смог взять под контроль паникующую толпу.

Копать-погребать… Я на глазах этого человека спустила с поводка Тень. Мало того, похоже, тем источником, к которому я знатно приложилась, была его Искра. Буквально полвека назад меня за такую выходку развоплотили бы на месте.

Смело, Аманта, смело… Но недальновидно.

По спине потянуло мерзким холодком, словно мужчина уже держит в руках раскаленное тавро. Пока Кодекс не был принят, некромантов клеймили, как породистых коней. Или как преступников. С тех пор все изменилось, теперь гонения вне закона. Одаренных давно перестали сжигать на кострах, прикрываясь заботой об их бессмертной душе.

Но некроманты с боевой Тенью все еще на особом учете в Канцелярии. Я прекрасно знаю, что папочка с широкой черной полосой хранится где-то в несгораемом сейфе в одном из архивов. И извлечь на свет божий эту папку могут в любой момент.

С опаской взглянула в лицо мужчины. Лицо экспедитора было настолько невозмутимым, что ему позавидовал даже Сфинкс. Эх, ну почему я унаследовала дар деда, а не бабушки. Сейчас бы на раз считала все его мысли и эмоции.

Пользуясь случаем, всмотрелась в мужчину. Передо мной стоит вальяжный тип из тех, кто с первого взгляда кружит головы дамам: высокий, по-военному подтянутый, волосы коротко подстрижены. Ямочка на подбородке выдает необузданный нрав. Стильный костюм из последней модной коллекции. Кашемировое пальто подчеркивает размах плеч.

Какой мужчина. Хоть сажай его под стеклянный купол в Палате Эталонов как образец брутальности и харизмы. Теперь понимаю, почему меня в омнибусе так повело. Как там говорят? «Противоположности притягиваются». Куда уж противоположнее.

Было время, я благоволила подобному типу мужчин, ироничных, умных, в чем-то даже опасных. Отношения с ними – всегда борьба, эмоциональный накал и перманентная готовность к отпору, отвоевыванию права на личное мнение, поступки, жизнь. Когда-то это было смыслом моей жизни. Смыслом, который эту самую жизнь едва не оборвал.

Мужчина едва заметно дернул правой бровью. Видимо, его смутил настолько прохладный прием. Впрочем, это не помешало ему отметить мой взгляд, брошенный на перстень.

— Вижу, вы уже поняли, что я из Тайной канцелярии, — его глаза, казалось, заглядывают в самую душу. Зря старается. Мне ментальную защиту сама бабуля ставила. А псионика покруче Элеоноры Тайгерс еще поискать надо.

— И что понадобилось Магической канцелярии в нашем захолустье? — подобралась я. Если он сейчас заведет речь об утреннем происшествии, потребую адвоката. Впрочем, правила приличия мне паника соблюсти не помешала. Кивнув на кресло для посетителей, я деловито поинтересовалась: — Чай, кофе, что покрепче?

― Нет, спасибо, ничего не нужно, ― вежливо ответил посетитель, опускаясь в кресло.

На пару секунд повисла неловкая тишина. Я ждала, когда экспедитор озвучит цель своего визита. Ну в самом деле, не пришел же он призывать меня к ответу за применение Тени в экстремальной ситуации? Должен же понимать, что в противном случае мы бы сейчас не беседовали.

Экспедитор же, казалось, мучительно подбирает слова. Облегчать его задачу, затевая светский разговор о погоде и Трелунии, желания не возникло. Моя бы воля, вообще не стала бы разговаривать со служителем Тайной канцелярии. Нет, лично у меня никогда не было столкновений с этой достойной во всех отношениях организацией. И грехов никаких за собой не чувствую. Я перед законом чиста, даже сегодняшний инцидент можно не считать.

Работаю по лицензии, налоги плачу вовремя. Тень держу на коротком поводке, за редким исключением. Свято чту второе правило некромантки: «Не убий ближнего своего».

Мое непомерно живое воображение тут же нарисовало эпичную картинку: обнаженный экспедитор лежит в центре пентаграммы в окружении свечей, а я возвышаюсь над ним с кинжалом в руках. Пришлось на мгновение прикрыть глаза в тщетной попытке обуздать полет фантазии.

— Мисс Тайгерс, мне нужна ваша консультация, а, возможно, и помощь, — экспедитор наконец-то собрался с мыслями. — По нашим све́дениям, на территории города Дилей в течение шести последних месяцев погибло несколько женщин, — он пристально, посмотрел на меня, словно оценивая, как я восприняла эту новость. Потом поставил на колени саквояж и, расстегивая хитрый замок, уточнил, — Вам что-нибудь известно об этом, Хранительница?

Вот оно что. Значит о том, что бабуля сняла с себя полномочия главы Круга и передала мне на хранение Фолиант, в канцелярии уже известно. Но я ухом не моргнула, глазом не повела. Скрестила руки на груди и сухо поинтересовалась:

— Многоуважаемый кем-то мистер Грейс, а вы свои источники информации хорошо проверили? Сдается мне, не заслуживают они доверия. Во-первых, культ Хранительниц канул в Лету. Вместе с Фолиантом. И в Канцелярии об этом прекрасно осведомлены. А во-вторых, вы хотите сказать, что в нашем городе совершено несколько убийств, а я об этом ничего не знаю? Абсурд. Да наши журналюги уже давным-давно бы разнесли эту новость по всем газетам. Они у нас, знаете ли, сенсациями не избалованы.

— Я не говорил, что произошли именно убийства. Но смерть настигла девушек при крайне странных обстоятельствах, — между бровями моего собеседника пролегла глубокая морщина. — Что касается Хранительницы… Ваше заявление об исчезновении Фолианта действительно зафиксировано. Но мы с вами прекрасно знаем, что де-факто в ваших руках до сих пор находится, скажем так, Гримуар. Конечно, это не Книга Жизни, но тоже весьма могущественный артефакт. И это значит, что вы, уважаемая мисс Тайгерс, фактически и есть нынешняя Хранительница. Неужели вы не получили уведомление об утверждении вашей кандидатуры из Канцелярии?

Я возмущенно фыркнула.

— Мистер Грейс, Хранительницу выбирает Фолиант. Точка. Нет Фолианта – нет и Хранительницы. Ни Канцелярия, ни Церковь, ни сама Двуликая не могут повлиять на это.

Мужчина рассматривал меня, как демонолог косую пентаграмму. Потом пожал плечами.

— Допустим. Но даже если вы не признаете факт хранения Фолианта, то, что являетесь одной из сильнейших одаренных этого округа, вы же отрицать не будете?

Я выгнула бровь, оставив без комментариев это смелое заявление. Насколько мне известно, магических соревнований в нашем городе никто не проводил. Да и кто выйдет против некромантки?

Экспедитор посчитал мое молчание знаком согласия.

— Могу я попросить вас, мисс Тайгерс, ответить на пару вопросов? — мужчина достал из саквояжа пухлую папку и выложил на стол несколько маг-снимков. — Вам знаком кто-то из этих женщин?

Я покосилась на снимки. Зрелище не для слабонервных, но мне и не такое видеть приходилось.

— Это допрос? — сухо уточнила я.

— Ни в коем случае. Просьба о сотрудничестве, не более. Сами понимаете, мне сложно ориентироваться в незнакомом городе. А вы здесь живете и можете помочь в расследовании.

Я пожала плечами. В чем-то этот приезжий господин прав. Взяв снимки в руки, не спеша перебрала их, вглядываясь в детали.

— Нет, — ответила я, возвращая снимки на стол и скрещивая руки на груди. — Лично этих леди я не знаю. У нас, конечно, городок небольшой, но я живу тут не так давно, к тому же не сторонница активной светской жизни. А в моих услугах они, слава Двуликой, не нуждались. Так что ничем помочь не могу.

Экспедитор молча убрал маг-снимки обратно в папку. А я задумчиво смотрела на него и старалась понять, что не так во всей этой ситуации?

— Скажите, а с чего Магическая канцелярия заинтересовалась этими смертями. Если я правильно понимаю, официальные власти в них ничего сверхъестественного не обнаружили.

— Верно, — кивнул мистер Грейс. — Следствие не выявило никаких связей. Если бы не одно «но», — экспедитор сцепил пальцы в замок. — У коронера, приславшего нам докладную, возникли подозрения, что эти женщины были из числа одаренных. Неинициированных. Поэтому на учете не состоявших.

Я заторможено моргнула, переваривая новость. В городе появился маньяк, который охотится на одаренных? Только этого не хватало.

— Мисс Тайгерс? — негромко окликнул меня экспедитор, когда пауза затянулась. — Вы задумались…

— Да, знаете, с женщинами это бывает, — огрызнулась я, резко выпрямляясь. — Иногда мы думаем. Но не волнуйтесь. Обычно это быстро проходит.

Мистер Грейс вздернул бровь, его укоризненный взгляд мог бы растопить даже ледяное сердце. Но не мое.

— Вы поможете мне, мисс Тайгерс?

Настойчивый какой. Я уставилась на экспедитора с праведным возмущением.

— С какой стати? Даже если в городе появился сумасшедший, которому показалось мало прошлой Красной волны, я не хочу иметь с этим ничего общего. И вообще, обратитесь в полицию. В конце концов, расследование убийств — это их прерогатива. Вечно вы, экспедиторы, пытаетесь переложить свою работу на хрупкие плечи слабых женщин.

Брови собеседника обиженно вздернулись. Но плевать я хотела на его задетые чувства.

— У вас все? Тогда будьте любезны, мистер Грейс, покиньте кабинет. У меня, знаете ли, работы выше крыши городской ратуши.

Мужчина молча сложил снимки в саквояж, поднялся, резко кивнул и вышел. А я осталась, задумчиво глядя на дверь, без стука закрывшуюся за его спиной.

Проблема недописанного отчета как-то поблекла.

Выставить экспедитора Магической канцелярии из кабинета оказалось гораздо проще, чем забыть о том, что он сообщил. В городе погибают одаренные. Новость из разряда «Застрелите меня лопатой…»

Нужно подумать. И кое с кем связаться.

Я открыла сумку и вытащила на стол пачку разнообразных карточек. Люблю, знаете ли, собирать визитки разных мудаков, а потом находить им применение. Например, зацепишь, бывало, чей-нибудь паромобиль на парковке, берешь такую визитку, пишешь на ней «Извините» и подсовываешь под щетку «дворника». Мелочь, а приятно.

Но сейчас нужна карточка, которую я сохранила по другой причине. Благодарный должник — вот кто мне сейчас нужен.

Глава 4. Эдвард

Феноменально. Так меня еще не посылали. Не зря лорд Аркнесс любит приговаривать: «Сделал доброе дело, отойди в сторону, пока благодарностью не зацепило».

Когда я понял, кто, а главное - чем - остановил грузовик, таранивший наш омнибус, чуть сам не поседел. Но некромантка мастерски управляла Тенью, ни на йоту не давая ей присосаться к живой материи. Все, что пострадало — это металл вокруг фонаря. Филигранное мастерство, надо отметить. Просто поразительно, что одаренная подобного уровня прозябает в заштатной конторке обычным некромантом.

Неудивительно, что я пошел за девушкой, как привязанный. Я завороженно наблюдал, как перед ней расступается праздная толпа. Ее обходили стороной уличные торговцы, обычно прилипчивые, как банный лист. От нее отдернул протянутую было ладонь побирушка с накладными струпьями. Зато долговязый дворовый пес, добродушно помахивая хвостом, ткнулся мокрым носом в ладонь, подставленную привычно, даже как-то мимоходом. Такое впечатление, что ласка этому косматому чудовищу достается регулярно.

А вот для меня ни доброго слова, ни даже приветливого взгляда у некромантки не нашлось. От общения с мисс Тайгерс осталось двойственное впечатление. С одной стороны, было приятно пообщаться с красивой леди, даже зная, что она опасна, как королевская кобра. С другой… Мне не понравилось то, как некромантка побледнела, заметив перстень Тайной Магической канцелярии. И этот странный отказ сотрудничать. С чего бы? Девушку явно встревожило сообщение о том, что в ее городе гибнут одаренные. А может, ее напугало что-то другое? Что, если мисс Тайгерс сама каким-то образом причастна к этим смертям?

Хотя… Может быть, она просто осознала, что входит в круг потенциальных жертв? Но тогда отказ выглядит еще более нелогичным. Должна же эта особа понимать, что раскрытие преступлений в ее интересах.

Я устало потер лоб. Не люблю работать с женщинами. Никогда не знаешь, что творится в их очаровательных головках.

Позади раздался клаксон, пронзительный, как рев боевого слона. Мальчишка-газетчик в залихватски заломленном картузе, ловко управляя моноколесом, пронесся мимо с такой скоростью, что его куртка, некогда белая, а теперь серо-грязная, вздулась на спине пузырем. В руке мальчишки знаменем полощется газета. Звонкий детский голос с легкостью пробился сквозь уличный шум.

— Читайте! Читайте! Только в газете «Век разума»! Комета Немезида открывает парад планет! Доктор Штейн создал некроголема! В небе над Дилеем видели ледяного дракона! — парнишка взмахнул руками, будто крыльями, крутанулся на месте, рисуясь перед юными леди, потом задорно рассмеялся и добавил: — А также кроссворды и колонка юмора! Читайте, читайте, читайте!..

— Эй, сорванец, давай сюда, — дородный мужчина в черном костюме, туго натянутом на объемном животе, призывно махнул рукой. На галстуке сверкнула алмазными глазницами занятная заколка в виде черепа.

Мальчишка проворно подкатил, на ходу выхватывая из тяжелой сумки газету. Свернутый лист бумаги послушно лег в ладонь покупателя, в воздух взлетела сверкающая монетка, юный продавец новостей ловко подхватил оплату и помчался дальше. Мужчина на ходу зашуршал газетой, первые полосы проигнорировал, сразу углубившись в чтение последней страницы, там, где обычно размешают объявления и некрологи.

Я бы не обратил внимание на этого прохожего, если бы не рыжий студент, увязавшийся следом за ним. Юноша, одетый в потрепанный мундир, пропитанный кровью, сочившейся из пробитого виска, при жизни явно был тем еще искателем приключений. Вот он потрепал по голове проходившую мимо девчушку с косичками. Девочка вздрогнула, съежилась и всполошила свою гувернантку громким ревом.

Студент скривился, словно уксусу хлебнул, пожал плечами и переключил внимание на лошадь, мирно ждущую, пока кто-то из отдыхающих захочет прокатиться в карете, увитой цветами. От призрачного поглаживания по храпу лошадь шарахнулась, испуганно заржала и даже попыталась встать на дыбы, немало изумив седого возницу в синей ливрее с золотыми галунами.

— Ах ты волчья сыть, травяной мешок, — завопил он, натягивая поводья.

Рыжий хулиган рассмеялся и хотел было влезть на козлы, но я сдержанно кашлянул, привлекая его внимание. Он бросил на меня быстрый взгляд, смутился и быстро перетек за спину мужчины, погруженного в чтение газеты. Призрачная рука опустилась на его плечо, студент печально улыбнулся мне и медленно истаял.

Ну и что означает эта пантомима? Я вздохнул. Сколько их, душ неупокоенных, бродит. Кого-то держат незавершенные дела. Кому-то мешает уйти на перерождение желание отомстить. А кого-то просто не вовремя потревожили гробокопатели. Интересно, а этот парнишка почему задержался?

Как много вопросов… Как мало ответов…

Я бросил взгляд на часы. До встречи с агентом, приславшим в Канцелярию докладную, осталось чуть больше часа. Отлично. Как раз успею прогуляться по бульвару, наслаждаясь теплом весеннего денька. В столице в это время года солнце редкий гость, а здесь уже тепло. Нужно же найти хоть какие-то плюсы в этой мутной командировке.

Городок вызвал неоднозначные чувства. С одной стороны сложно не поддаться тому флеру безмятежности, которым окутаны узкие улочки. Невысокие, в два-три этажа дома из туфа всех оттенков красного буквально утопают в зелени. Хозяйки соревнуются в причудливости ярких клумб. Мостовые, выложенные округлыми камешками, то и дело взбегают на мосты с ажурными перилами. От воды тянет приятной прохладой. Вездесущие чайки оглашают окрестности криками. По дорогам, помимо привычных паромобилей, время от времени проезжают вычурные конные экипажи. На таких обожают кататься туристы и молодожены. По проспекту прогуливается праздная публика. Дамы прячутся от солнца под кокетливыми ажурными зонтами. А господа, поддаваясь ауре курортной беззаботности, позволяют себе расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки.

Владельцы булочных и кофеен вынесли на летние веранды небольшие столики. Поймал себя на мысли, что хочется присесть в тени платанов, насладиться чашечкой кофе с пышной булочкой, вдыхая аромат корицы, перекинуться парой слов с приветливым хозяином.

С другой стороны, меня не оставляет ощущение какой-то нарочитости, показушности. Словно старая бордель-маман, вырядившись добропорядочной горожанкой, зазывает меня на чашку кофе. Впрочем, возможно я просто предвзят к этому, в общем-то милому городку? И виной тому не его аура, а те злосчастные маг-снимки, что лежат в моей папке?

Улочка свернула в очередной раз и внезапно раздалась вширь. Передо мной распахнулась городская площадь, уступами сбегающая к набережной. Мозаика мостовой закрутилась спиралью вокруг монументальной кинетической скульптуры — огромного, метров пять в высоту, ветряка в виде экзотического цветка, отдаленно напоминающего одуванчик. Полюбовавшись пару минут завораживающей работой неизвестного мне мастера, осмотрелся вокруг и слегка растерялся. Окружающие площадь дома пестрят разнообразными вывесками. Кафе, бары, рестораны, магазины сувениров, чайные лавки, салоны гадалок, даже контора свахи — жители города нашли немало способов извлечь звонкую монету из карманов отдыхающих.

Да я полдня буду искать тут нужный бар.

Глава 5. Аманта

Нужная визитка нашлась в самом неожиданном месте сумочки — в кармашке для визиток.

«Капрал Даниэль Лэптер» — гласит кусок картона — «Отдел по расследованию особо тяжких преступлений». И ниже пара номеров. Номер личного пейджера капрала мне как раз и нужен.

«Даниель, перезвони мне на рабочий номер. Срочно», — набрала я сообщение. Зная капрала, долго ждать не придется, отзвонится с ближайшего аппарата.

Впервые мы с Даниэлем пересеклись, когда ему понадобилось допросить свидетеля, некстати отправившегося к праотцам. Наша контора тогда получила неплохую рекламу, а капрал Лэптер неопровержимые доказательства вины подозреваемого.

Невысокий, коренастый, капрал похож на бульдога из тех, что безропотно позволяют детворе тискать себя, но любому чужаку при малейшем намеке на опасность походя откусят ногу, а то и голову. Сколько капрала знаю, ходит он в неизменном костюме из коричневого твида. Костюм знавал лучшие годы, но выглядит все еще прилично, как и поношенный котелок, который скрывает высокие залысины. На могучей шее неизменно красуется галстук-бабочка. Я далеко не сразу поняла, насколько значим это аксессуар для самого́ капрала. Лишь пару лет спустя я осознала, что по цвету галстука можно определить, в каком эмоциональном состоянии Даниэль вышел из дома. Серо-стальная бабочка говорит о том, что сегодня придется общаться с пессимистом. Красную бабочку обычно носит капрал-оптимист. В особо тяжелых случаях, когда очередное расследование безбожно затягивается, из специальной коробочки достается черная бабочка фаталиста.

А еще Даниэль — мой должник. Довелось как-то спасти его шкуру от участи, которую сам капрал считает хуже смерти. С тех пор доблестный служака мечтает оказать ответную услугу того же масштаба. В этом есть всего одна загвоздка: мне отчаянно не хочется оказаться в ситуации, в которой бы подобная помощь стала актуальной.

Но мечты сбываются. Рано или поздно, так или иначе. Вот и капрал дождался звездного часа, точнее, моего звонка с просьбой. И кто бы мог подумать, что такое удачное стечение обстоятельств, мягко говоря, грубо выражаясь, его не порадует.

Телефон на столе зажужжал. Я подняла трубку и в двух словах описала, чего хочу от своего старого должника. Капрал запыхтел сердито:

— Аманта, ну ты наивная, как медная монетка. Ты же понимаешь, это информация служебная. Она разглашению не подлежит, — он издал звук, похожий на сдавленный смешок, но тут же посерьезнел. — Хороши бы мы, полицейские, были, если бы делились тайной следствия с каждым встречным-поперечным.

— А я для тебя всего лишь «встречный-поперечный»? — вкрадчиво уточнила я. Не хочется напоминать о той страшной ночи, но Даниэль сам напросился.

— Нет, конечно, — смутился капрал. — Ты же прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь. Но… И вообще, зачем тебе эти све́дения? В детектива решила поиграть? Или кто-то из покойных в злобную нечисть должен обратиться?

Капрал еще минут десять пытался выяснить, зачем мне нужна информация о погибших за последние полгода девушках, попутно выведывая, не скрываю ли я сама какие-либо све́дения. В конце концов, я не выдержала и рявкнула:

— Даниэль, не зли меня. И так уже трупы прятать некуда.

— Что?!

— Да шучу я, шучу. Полно́ еще мест.

Капрал хмыкнул.

— Убить тебя мало за такие шуточки.

— Если ты меня убьешь, у нежити будет праздник. Оно тебе надо? — философски заметила я.

Капрал тяжело вздохнул и сдался:

— Хорошо, Аманта, будет тебе информация. Давай ближе к вечеру, часов в шесть, пересечемся за рюмкой чая. В нашем ресторане. Я угощаю.

— Спасибо, Даниэль.

— Спасибо к делу не пришьешь, — хмыкнул капрал. В трубке пульсом забились гудки. Я осторожно положила трубку и потянулась к чашке с ароматным горячим напитком, которую две минуты назад поставила на мой стол заботливая миссис Вайнер. За окном загудел клаксон газетчика. Мальчишка звонко выкрикивал какие-то газетные лозунги про драконов и парад планет, но я не вслушивалась. Мысли были заняты другим.

Взгляд бездумно скользнул по комнате, опустился на стол. Копать-погребать… Отчет. Прокля́тая бумажка совсем вылетела у меня из головы.

Как все-таки быстро меняются приоритеты. Буквально полчаса назад я считала происшествие с курицей чуть ли не трагедией всей жизни. А теперь понимаю, что это все мирмульки.

Минут через двадцать подробное описание ритуала, проведенного ночью, было оформлено, скрученный листок послушно скользнул в капсулу, и труба пневмопочты загудела, спеша доставить копию отчета на стол миссис Вайнер. Спустя пару минут на пейджер упало сообщение: «Принято».

Ну и отлично. Я опять потянулась к остывающему чаю, но тут опять ожил телефон на столе.

— Аманта, мистер Оливер жаждет тебя видеть, — деловито сообщила миссис Вайнер. — Срочно!

Я поморщилась. Неужели клиенты успели наябедничать? Хотя… Особой вины я за собой не чувствую. Подумаешь, курица без головы сбежала. С кем не бывает. Или страховщики выставили счет за испорченные костюмы? С них станется. Особенно если вспомнить того франта, который так стенал над испачканными апельсиновыми ботинками.

Кинув папку с отчетом в стол, отправилась в кабинет босса. Коллеги шарахаться перестали, но все еще поглядывают недоверчиво, как на черного кота, занесшего лапу над доро́гой.

Миссис Вайнер окинула меня беглым взглядом, одобрительно кивнула и, открыв тяжелую дубовую дверь, доложила:

— Мистер Оливер, к вам мисс Тайгерс.

— Пусть войдет, — донеслось из кабинета.

Секретарша подмигнула мне, я едва заметно улыбнулась в ответ и вошла в распахнутые двери.

В который раз отметила, насколько несуразно смотрится наш субтильный шеф среди тяжеловесной дубовой мебели. Чем он думал, когда обставлял кабинет? Просто удивительно, каких размеров достигают тараканы, живущие в головах некоторых людей.

А вот мужчина, сидящий в кресле для посетителей, в обстановку вписался очень органично. «Импозантный», — так отзывается о подобных мужчинах миссис Вайнер. Дорого́й костюм сидит безупречно, часы из неброской платины притягивают взгляд движением шестеренок, ручной работы туфли с тупым носком радуют отсутствием пошлого блеска. В руках поблескивает серебристой отделкой трость из черного дерева. На вид простая, но, помнится, когда я искала подарок для деда, приценивалась, в числе прочего, и к подобной вещице. К сожалению, цена оказалась кусачей даже для моего немалого дохода.

Второй мужчина, в костюме попроще, встал спиной к окну, явно с таким расчетом, чтобы держать под контролем весь кабинет. Тугие мышцы натянули ткань. Кажется, если он слишком резко взмахнет рукой, костюм разойдется по швам. «И он вооружен», — отметил мой внутренний параноик характе́рную припухлость под левой подмышкой громилы.

Третий посетитель, холеный щеголь в модном костюме цвета пережжённой карамели, оказался мне знаком. Мистер Артур Крейс, один из самых успешных адвокатов в нашем городе. И моя персональная заноза в том месте спины, которое называется уже не так благородно. Уж сколько раз он пытался оказывать на меня давление, чтобы угодить своим клиентам, и не счесть.

— Проходи, Аманта, — мистер Оливер улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень недовольства. К счастью, в присутствии клиентов он не стал заострять внимание на моем неподобающем внешнем виде.

Мужчины встали, приветствуя леди. Я сдержанно кивнула и присела в предложенное кресло. Гордо расправила плечи, сложила руки на коленях и приготовилась слушать. Пай-девочка, да и только.

На какое-то мгновение в кабинете повисла тишина, которую нарушало только тиканье часов. Наконец, посетитель с тростью уточнил:

— Эта юная… леди и есть некромант?

— Мисс Тайгерс — наш штатный некромант первого класса, — с гордостью поправил мистер Оливер. И добавил с легким пафосом, — Поверьте, мистер Трейси, наша Аманта — это именно тот человек, который может решить вашу проблему.

На мне скрестились удивленные взгляды. О, я их прекрасно понимаю. Ожидали увидеть мрачную леди в похоронном костюме и черных шипастых гогглах, а пришла я: метр шестьдесят пять безупречного женского тела, упакованного в вызывающий брючный костюм глубокого синего цвета, талия затянута в кожаный корсет, лицо из тех, что дипломатично называют «симпатичное», глаза черные, как дуло пистолета, и вишенка на торте — седая прядь в рыжих волосах.

Кого хочешь оторопь возьмет.

Мужчина у окна недоверчиво фыркнул. Мне его так и не представили, но о роде деятельности догадаться несложно. Телохранитель. Сто́ит отдать должное, по моей фигуре он лишь профессионально мазнул взглядом, а затем уставился в лицо. Но пусть меня утащат в преисподнюю прислужники Хаоса, если мой пистолет остался незамеченным.

На лице мистера Трейси проступило разочарование, которое с трудом маскировала растерянная улыбка. Он мне показался самым неоднозначным в этой странной компании. Уже немолод, но все еще крепок, из тех представителей сильного пола, что, как хороший коньяк, с годами становятся только привлекательнее. Волосы темные, почти черные, но на висках уже появился цвет перца с солью, выдающий солидный возраст. Черты лица резкие, глубоко посаженные глаза смотрят настороженно, будто в ожидании подвоха. На квадратном подбородке трехдневная щетина. Мужчина явно устал, но продолжает держаться прямо, значимо. Стильный костюм безупречно сидит на плотной фигуре. В галстуке сверкает крупным бриллиантом платиновая заколка. Очевидно, что передо мной человек, облеченный властью.

Я опустила глаза, не мешая мужчинам обмениваться растерянными взглядами. Кто-то попал в непростую ситуацию, раз уж эти господа решили обратиться к помощи некроманта.

— Мистер Оливер, я, конечно, наслышан о репутации вашего агентства, и мистер Крейс рекомендует обратиться именно к вам, но…, — пробормотал наконец мистер Трейси.

Я с трудом удержалась от нервного смешка. Мистер Крейс рекомендовал своему клиенту обратиться именно к нам? А как же его пафосное заявление при нашей последней встрече: «Мисс Тайгерс, отныне вы будете поднимать только дохлых котиков для старых маразматичек». Или он надеется, что я изменю свое мнение об этом лощеном хлысте и отвечу взаимностью на его ухаживания в благодарность за выгодный заказ? Размечтался.

Тем временем мой шеф понимающе усмехнулся и спросил:

— Помните дело братьев Милтонов?

— Это когда пропал Кохинор, самый крупный алмаз в мире? — оживился адвокат.

— Совершенно верно. Благодаря таланту и дару мисс Тайгерс тогда были получены неопровержимые доказательства того, что Зигмунд Милтон, старший брат, не причастен ни к убийству, ни к похищению драгоценности. А ведь его уже практически приговорили к смертной казни, обвинив в гибели брата. Мужчины переглянулись, и мистер Трейси, пожав плечами, сказал, тяжело роняя слова:

— Допустим. Хорошо. Мистер Крейс, объясните мисс Тайгерс суть проблемы, — он упер трость в пол, пальцы, сверкающие перстнями, переплелись на рукоятке в виде головы ягуара.

Адвокат кивнул и повернулся ко мне и скорчил такую невыносимо-высокомерную морду, что я с трудом сдержалась от саркастического смешка.

— Видите ли, мисс Тайгерс, мне выпала честь представлять интересы мистера Трейси — церемонный жест в сторону мужчины с тростью. — Он хочет восстановить все ветви своего генеалогического древа. Но дело в том, что ввиду наличия присутствия отсутствия подтверждения фактов, отображающих реальную картину прошлого, мистер Трейси вынужден поднять одного из своих предков, дабы уточнить кое-какие сведения деликатного свойства.

Во завернул. Сам-то понял, что сказал?

— Разрешение есть? — поинтересовалась я, хотя сомнений в том, что эти господа прикрылись бумажками со всех сторон, даже не возникло.

— Разумеется, у нас готовы все документы. Вот здесь, пожалуйста, заявление, разрешение на проведение ритуала некроанимации, договор, — адвокат протянул пухлую папку. Я перебрала бумаги, вчитываясь в мелкий шрифт. Дойдя до договора, увидела сумму предполагаемого гонорара. От нулей зарябило в глазах. Я перевела вопросительный взгляд на мистера Трейси. Надеюсь, он сейчас рассмеется и скажет, что это шутка. Но мужчина с тростью смотрит серьезно, не вербально подтверждая, что все правильно.

Покосилась на шефа. Мистер Оливер, видя мое замешательство, заглянул через плечо в бумаги и стал похож на жабу, проглотившую шмеля вместо мухи. Еще бы. Сумма, указанная в договоре, превышает месячный доход нашего агентства. Внутренний параноик немедленно закатил истерику, но я жестко подавила бунт своей темной половины, и паника уступила место сарказму, черному, как гуталин.

— А почему так скромно? Недорого же вы оценили покой предка.

Адвокат бросил взгляд на клиента и, не распознав иронии в моем голосе, важно ответил:

— Мистер Трейси очень уважительно относится к предку. Но обстоятельства складываются так, что он вынужден пойти на крайние меры. В том случае, если ритуал будет проведен в ближайшие три дня, ваша персональная премия, мисс Тайгерс, составит двадцать процентов от указанной в договоре суммы. Мистер Оливер у меня за спиной поперхнулся. А я радоваться не спешила. Наоборот, щедрая сумма, помноженная на весьма сжатые сроки, которые приходятся на Трелуние, окончательно убедила: что-то тут нечисто. Подъем зомби не может стоить даже половину.

— В чем подвох? — тихо спросила я, глядя в глаза мистера Трейси.

— Ну что вы, никакого подвоха…, — засуетился адвокат, но мистер Трейси остановил его скупым жестом и хмуро посмотрел на меня. Я выдержала тяжелый взгляд и лишь движением брови позволила себе напомнить, что все еще жду ответа.

— Проблема в том, что точное место захоронения неизвестно, — мистер Трейси ронял слова, словно каждое из них весило, как скала. — Поэтому нужно будет обследовать несколько могил.

Вот оно что.

— И о каком количестве идет речь?

Мистер Трейси перевел взгляд на адвоката, и тот суетливо вступил в разговор.

— Около двадцати, может, чуть больше. Нам удалось сузить район поиска до небольшого сегмента, но дальше работа застопорилась. Надеюсь, нам повезет и нужная могила найдется одной из первых. Тогда остальные вам, мисс Тайгерс, тревожить не придется.

Мистер Трейси кивнул и счел нужным уточнить.

— Обещанный гонорар будет выплачен в полном объеме в любом случае.

Я покосилась на бумаги. Действительно, на карте обозначен круг в самой старой части городского кладбища.

— Обследование такого пространства потребует много сил, — задумчиво сказала я, перебирая бумаги. — И тем не менее, даже с учетом этого факта, гонорар слишком большой. Вы ничего не хотите добавить?

Мужчина с тростью скупо улыбнулся, но улыбка не дошла до серых, как немытые стекла, глаз.

— Вижу, слухи о вас, мисс Тайгерс, правдивы. Вы действительно девушка не только красивая, но и умная, — он помолчал, сверля меня взглядом. — По непроверенным данным мой предок покончил жизнь самоубийством.

Копать-погребать. Другими словами, в могиле нас может поджидать лич. Это вам не банальный кадавр. Это полноценная нежить, которую подчинить можно только кровью… Человеческой кровью. И что-то мне подсказывает, что наш потенциальный клиент в курсе этого небольшого нюанса.

Я хмуро посмотрела на мистера Трейси.

— Вы осознаете, насколько рискованное мероприятие затеяли?

— Разумеется.

— И все это ради того, чтобы повесить на стену древо семьи? — недоверчиво уточнила я, пытаясь обуздать внутреннего параноика, который, похоже, уже начал биться головой о стенки черепа, отчего виски заломило от боли. И я понимаю своего темного Хранителя. Обычный некромант уже бы отказался от подобного заказа.

Мужчина поморщился.

— Вы проницательны, — отвесил он мне очередной сомнительный комплимент.— Генеалогия, конечно, меня увлекает. Но не до такой степени. Мне нужно поговорить с предком, чтобы избавиться от проклятия, которое преследует наш род вот уже пять поколений. К сожалению…, — голос его осекся, но мужчина быстро взял себя в руки и продолжил: — К сожалению, я слишком поздно узнал о нем. Моя Эльза… она…, — он прикрыл глаза, болезненная гримаса исказила черты лица. — Я всего год прожил с ней в счастливом браке. И только на ее похоронах мой отец поведал о проклятии. Если бы я только знал…

В кабинете повисла тишина. Наконец, мистер Трейси откашлялся и продолжил:

— Если верить документам, которые нам удалось найти, все началось именно с прапрапрадеда. Судя по архивным записям, мой предок увлекался некромантией, алхимией и много чем еще. Кроме того, он был… пусть будет, любвеобильным. Это его и сгубило. Одним из его мимолетных увлечений, судя по всему, оказалась одаренная, которая, обманутая и опозоренная, прокляла соблазнителя на черное вдовство. С тех пор ни одна женщина, связавшая свою жизнь с мужчиной из моего рода, не прожила более двух лет. Болезни, несчастные случаи, самоубийства..., — горечь в голосе мужчины стала такой твердой, что ею можно было бы вымостить дорогу. — Разумеется, узнав о проклятии, я даже думать запретил себе о каких-либо отношениях. Но мой сын Адам… Каюсь, я избаловал мальчика, стараясь хоть как-то компенсировать отсутствие материнской ласки. Он привык получать все, что пожелает. Если бы я только мог знать, к чему это приведет.., — за окном загудел клаксон, но мужчина, казалось, ничего не слышал. Тихим безжизненным голосом он продолжил: — Несмотря на все мои предостережения, Адам без памяти влюбился в прекрасную девушку. И, разумеется, хочет на ней жениться. Это… его желание меня удручает. Более того, он уже объявил во всеуслышание о своей помолвке, а значит, девушка может погибнуть в любой момент.

Я от души посочувствовала незнакомке, но поднимать лича, который способен за ночь высушить весь город… Это слишком рискованно.

— А снять проклятие пытались?

— Разумеется, — мужчина даже плечи расправил, возмущенный сомнением в моем голосе. — Я обращался к сильнейшим колдуньям. Но все в один голос говорят, что нужно знать имя ведьмы, проклявшей мой род. Одно-единственное имя — и весь этот кошмар прекратится. Мои люди перерыли все архивы страны. Но ничего! Ни одного упоминания, ни намека,.. — мистер Трейси вздрогнул и покосился на окно, за которым с заполошным воплем пролетела чайка. Потом перевел взгляд на меня, устало вздохнул и добавил: — Полагаю, единственный, кто может назвать ее имя — мой прапрапрадед. Именно поэтому я готов потревожить его прах, несмотря ни на что.

Вот так. Что ж, мотив понятен. Но вопросов меньше не стало.

Могу ли я найти и поднять этого предка? Однозначно да. А вот сумею ли удержать контроль?..

— Вы сможете мне помочь? Я не переживу, если мой сын будет страдать так же, как страдал я, когда потерял Эльзу, — голос мистера Трейси понизился до шепота, потом опять окреп. Мужчина расправил плечи, стал будто бы выше ростом, в глазах мелькнула решимость. — Со своей стороны готов оказать вам любое содействие. Любое, мисс, Тайгерс.

Я едва заметно поморщилась. Он знает. Он все знает. И то, что лич, вырвавшись из-под контроля, может уничтожить город. И то, что удержать его можно только человеческой кровью. И все равно настаивает на ритуале. В глазах мужчины плещется такое отчаяние, словно его голова лежит на плахе, а я уже занесла над ним топор.

— Прямо сейчас не могу ответить на ваш вопрос, — сухо уведомила я. — Для начала нужно осмотреть место захоронения. То, что ваши сотрудники сократили зону поиска до двух десятков могил, еще не означает, что мы быстро найдем ту, что нам нужна. Кроме того, поднимать лича во время Трелуния я не буду. Слишком рискованно. Если наши подозрения подтвердятся, ритуал придется перенести на более подходящее время. Кроме того, нужно получить ордер на ликвидацию. Надеюсь, вы осознаете, что это неизбежно?

Мистер Трейси нахмурился, на его скулах перекатились желваки, но возразить ему было нечего.

— Мистер Крейзи, позаботьтесь, чтобы мисс Тайгерс имела все необходимые документы.

Адвокат задумчиво кивнул.

Что, зазнайка, уже не так радует грандиозный гонорар? Осознал масштаб потенциальных проблем?

— Прекрасно, — преувеличенно радостно сказал шеф, потирая ладони. — Сегодня же проведи сканирование, найди могилу и назначь дату проведения ритуала.

Мой возмущенный взгляд заставил его поперхнуться.

— Мистер Оливер, вы, должно быть, запамятовали, но ночью я по вашей личной просьбе уже провела ритуал, который отнял много сил. И вчера тоже. А на сегодня еще два клиента записаны. Мои возможности не безграничны. — Я лично свяжусь с клиентами и перенесу сеансы, — отрезал мой начальник, возбужденно раздувая ноздри. Уже наверняка мысленно распределил, куда потратит такой баснословный гонорар. — А у тебя есть еще время до вечера, чтобы отдохнуть и набраться сил.

Жадность шефа когда-нибудь погубит.

— Хорошо, — пожав плечами, обратилась к мужчинам. — Тогда в девять вечера жду вас, господа, у центральных ворот кладбища.

— Договорились, — оживился адвокат, но быстро поник под тяжелым взглядом своего клиента. Мистер Трейси посмотрел на меня и тихо сказал:

— Мисс Тайгерс, я очень надеюсь, что вы сможете мне помочь. Девушка, которую полюбил мой сын, не заслуживает страшной участи.

— Чудес не обещаю, но сделаю все возможное, — обтекаемо ответила я и бросила взгляд на мистера Оливера. — Могу идти?

— Конечно, Аманта. Пока ты свободна, — шеф многозначительно шевельнул бровями, взглядом говоря: «Только попробуй меня подвести».

Это он зря. Будет меня доставать, люди начнут говорить о нем только хорошее. Выйдя из кабинета, лишь устало махнула рукой в ответ на вопросительный взгляд миссис Вайнер.

— Ингрид, мистер Оливер сказал, что лично обзвонит клиентов, с которыми я сегодня должна была работать. Проследи, чтобы не забыл. А я домой, силы восстанавливать.

— Может, чашечку чая?

Мои губы дрогнули в улыбке. В этом вся миссис Вайнер. Что бы ни случилось — чашка ароматного чая и пусть весь мир подождет.

— Нет, спасибо. Не хочу осквернять вашу чайную церемонию торопливостью. Секретарша мягко, по-матерински, улыбнулась в ответ.

— Ну, беги. И не волнуйся. Я прослежу, чтобы тут обошлось без эксцессов. Уже на пороге вспомнила, что сегодня безлошадная. Покосилась в сторону остановки общественного транспорта, но поняла, что утреннее происшествие обострило мою мизантропию до предела. Перенести присутствие одного возницы я еще смогу. Наверно. Полный омнибус людей — точно нет.

Позже, глядя, как за окном наемного фиакра проплывают городские пейзажи, попыталась успокоить внутреннего параноика:

— Не истери, Тень. Схожу на кладбище, осмотрюсь. Отказаться всегда успею. Параноик недоверчиво хмыкнул, но притих. Я глянула на часы. Время летит, как паролет, попавший в ураган. Скоро должен подъехать обещанный мистером Дарсом Чижик. Надеюсь, мастер быстро починит паромобиль и мне больше не придется тратиться на наемные фиакры. Как все-таки быстро привыкаешь к хорошему. Ведь было время, когда и общественный омнибус был за счастье. А теперь посмотри: полдня провела без любимого Жука на колесах и уже страдаю.

Подъехав к дому, обнаружила, что мастера еще не было, паромобиль так и стоит, припав на заднее колесо. За зеленой изгородью послышалась какая-то возня. Оказалось, мистер Нимтон вооружился лопатой и самозабвенно копается в саду. Рядом такса крутится, норовя сунуть нос под штык лопаты. Слышно, как сосед добродушно ворчит на непрошеного помощника. К счастью, мужчина так увлекся садоводством, что мне удалось проскочить незамеченной. И слава Двуликой. Общаться с соседом нет ни сил, ни желания. В кроватку бы скорей, да вздремнуть минут шестьсот на оба глаза.

Две бессонные ночи, авария, встреча с экспедитором, странный заказ — сегодня у меня слишком насыщенная жизнь. Если не посплю хотя бы час, есть риск, что упаду на ходу.

Но оказалось, что у Двуликой на меня другие планы. Сон едва успел обнять меня мягкими лапками, как жестокая реальность опять потребовала внимания. Телефон огромным жуком завибрировал на тумбочке. Терпеть не могу неурочные звонки. Они всегда становятся началом цепочки неприятностей.

— Да, — рявкнула я, даже не взглянув, кто звонит.

В трубке, не обращая внимания на мой недовольный тон, радостно защебетала Лика, моя заклятая подруга:

— Аманта, ты стоишь? Лучше сядь. У меня фееричная новость!

Глава 6. Эдвард

Бар жил привычной шумной жизнью, но я не обращал внимания на то, что происходит за пределами круга отчуждения. Све́дения, полученные от мистера Сойера, ситуацию не прояснили. Напротив, я ощутил липкое прикосновение паутины дурно пахнущей тайны. Странные рисунки, пропавшая родинка, Искра Дара, которая в принципе не может исчезнуть, но тем не менее пропала.

Коронер не мешал думать, лишь внимательно следил за тем, как эмоции одна за другой сменяются на моем лице.

Наконец, я сложил рисунки в папку и поднял взгляд на собеседника.

— Мистер Сойер, я правильно понимаю, тело мисс Карлоты еще не погребено?

— Да. Ее отправили в городской морг. У Карлоты не осталось никого из родных, погребением буду заниматься я.

— Мне бы осмотреть его.

Коронер задумчиво кивнул.

— Организуем. Сегодня как раз дежурит танатолог, с которым я поддерживаю дружеские отношения. Можем отправиться прямо сейчас. Служебный паромобиль к вашим услугам.

Ехали молча. Мистер Сойер умело лавировал по извилистым улочкам, я отрешенно наблюдал за тем, как Город старается привлечь внимание праздной публики нарочитым великолепием: яркими вывесками, пестрыми клумбами, сверкающими витринами, зазывалами, наперебой приглашающими прохожих посетить местные достопримечательности.

Но мне не до красот. Из головы не выходит портрет девушки-некромантки. Почему лицо Аманты Тайгерс оказалось на рисунках женщины-медиума, столь странно покинувшей этот свет? Некромантка как-то причастна к гибели девушек? Или ей само́й грозит опасность? А что если рисунок вообще попал в эту странную коллекцию случайно. Такую возможность исключить нельзя.

В любом случае повторной встречи с этой неблагодарной особой не избежать. Я отвернулся от окна и растер ладонями лицо. бессонная ночь дает о себе знать. В глаза будто песку насыпали. Тем временем паромобиль выехал за окраину. Здание, в котором расположился городской морг, издали показалось мохнатым чудовищем, которое притаилось на вершине холма. Круглое окно на фронтоне пялится на город, будто глаз древнего циклопа. За стеклом бельмом маячит занавеска. Темно-зеленая шкура из плюща плотно обернула стены, не оставив кирпичной кладке ни единого шанса увидеть солнечный свет. Гибкие плети вскарабкались даже на крышу. Еще немного и красный гребень черепицы тоже будет погребен под натиском плетущегося захватчика.

Едва мы вышли из паромобиля, как холодный, до костей пронизывающий ветер, накинулся на нас, как дворовый кот на зазевавшегося воробья. Я поежился, оглядываясь вокруг. Такое впечатление, что весна не успела вскарабкаться на этот унылый холм. Даже груда ноздреватого серого снега все еще лежит в тени под стеной.

Мистер Сойер поднялся на крыльцо и дважды провернул медную ручку в центре двери. Где-то в глубине здания звякнул колокольчик. Пару минут ничего не происходило, но стоило коронеру опять протянуть руку к звонку, как послышались шаги и дверь распахнулась.

К нам вышел немолодой мужчина с зеленым яблоком в одной руке и внушительным ножом в другой. Длинные черные пряди волос, прижатые сдвинутыми на лоб гогглами, топорщатся во все стороны. Лицо с тонкими чертами могло бы показаться невыразительным, если бы не глаза, зеленые с коричневыми крапинками вокруг зрачка. На мгновение даже показалось, что незнакомец сейчас моргнет и его зрачки станут вертикальными, как у кота.

Да и в целом мужчина чем-то напомнил дворового охотника на мышей, грациозного и неописуемо нахального. Худощавый, если не сказать, тощий, но жилистый. Выцветшие рукава некогда синей рубашки едва доходят ему до запястья. Черные брюки усеяны пятнами. На ногах тяжелые башмаки. Замызганный кожаный фартук закрывает фигуру от горла до колен. Яркий нимб придал легкую инфернальность облику танатолога. Потребовалась пара секунд, чтобы осознать — никакого проявления адской сущности нет. Это свет газовой лампы, висящей на потолке над головой мужчины, сыграл со мной злую шутку.

— Ясного дня, господа, — прогудел мужчина неожиданно низким голосом. — Чем могу служить?

— Добрый день, Стефан, — шагнул вперед мистер Сойер. — Извини, что прервали твою трапезу. Знакомься. Это мистер Грейс. Экспедитор Тайной Магической канцелярии. Мистер Грейс, это наш танатолог, мистер Карн.

Мужчина окинул меня заинтересованным взглядом и церемонно кивнул.

— Приятно познакомиться.

Руку он не протянул. Полагаю, давно привык к тому, что мало кто решается ее пожать.

Мистер Сойер попросил:

— Стефан, нам нужно взглянуть на тело из тех, что я на днях прислал тебе на обследование.

Танатолог перевел взгляд на меня, моргнул, как филин, молча развернулся и половицы натужно заскрипели под его тяжелыми ботинками. Мистер Сойер вежливо пропустил меня вперед. Наши шаги отдались гулким эхом в пустом коридоре. Запах формалина, хлорки и еще чего-то тошнотворно-сладкого, присущего только моргам, засвербил в носу. Поворот, еще поворот, мы подошли к внушительной роторной двери, которая распахнулась с противным скрипом и пахнула на нас холодом. Тем самым, мертвенным, от которого мороз по коже даже в самый жаркий день.

Танатолог шагнул к стене с ячейками и деловито уточнил:

— Кто вам нужен, мистер Сойер?

— Карлота Симонс, — голос коронера дрогнул, служитель морга бросил на него сочувственный взгляд, но молча открыл одну из ячеек, выкатил каталку и шагнул в сторону. Коронер осторожно, будто боялся разбудить спящую, откинул простынку и застыл, вглядываясь в тонкие черты бледного лица, обрамленного иссиня-черными волосами. Мы со Стефаном, отдавая дань чужому горю, отошли в сторону.

Неправда, что мужчины не плачут. Они плачут, только слезами внутрь. А это гораздо больнее.

Пауза затянулась. Было неловко нарушать тишину, но дело не ждет. Я кашлянул и тихо сказал:

— Мистер Сойер, не могли бы вы оставить меня наедине с леди?

Коронер заторможено кивнул.

— Да, конечно. Пойдем, Стефан, не будем мешать, — коронер взглянул мне в лицо и попросил: — Мистер Грейс, узнайте, что с ней случилось на самом деле. Я… Я этого так не оставлю.

— Сделаю все, что в моих силах.

Мистер Сойер кивнул, его плечи опустились. Поманив за собой танатолога, коронер вышел, с трудом переставляя ноги. Тяжелая дверь закрылась, отсекая внешние звуки. Я подошел к умывальнику в углу, сунул руки под поток воды и крепко задумался.

Если хочешь получить ответ, нужно задать вопрос. Но не просто вопрос, а тот самый, правильный.

Что ж, приступим.

— О чем же ты молчишь, Карлота Симонс? — тихо спросил я, промокнув руки носовым платком.

Похлопал по карманам. Нужная коробочка обнаружилась в правом кармане жилета. Я прикоснулся к ней перстнем с гербом Канцелярии, крышечка щелкнула и распахнулась, открывая монокль в тонкой оправе. По стеклу пробежали голубоватые всполохи. В очередной раз поразился мастерству нашего артефакторщика. Это какая же мощь скрывается в артефакте, если эманации магии видны невооруженным глазом?

Вставил монокль в правую глазницу. Оправа кольнула холодом — артефакт настроился на магические потоки носителя. Дав ему пару секунд на адаптацию, открыл глаза и осмотрелся. Пространство преобразилось. Удивительно, но в этой юдоли плача и печали на энергетическом уровне относительно чисто. Лишь по углам на стены карабкаются пятна сумеречного мха, да тень-пиявка над дверью повисла. Странно. Да тут все должно́ было зарасти мхом. А вот пиявки в таких местах встречаются редко, да. И не потому, что не любят морги. Наоборот, в таких местах им вольготно и сытно. Но в таких местах нередко обретаются ментальные паразиты пострашнее, которым эти почти безобидные пиявки на один зуб. И неупокоеных душ не видно. За последний год сюда не поступало ни одного проблемного трупа?

Верится с трудом.

Похоже, в морге работает кто-то из одаренных. Заметка на будущее: нужно уточнить, кто именно.

Но это потом. Сначала нужно выяснить, почему умерла Карлота Симонс. Темного дара у меня, конечно, нет, поднять и разговорить ее я не могу. Здесь не помешала бы помощь незабвенной мисс Тайгерс. Жаль, очень жаль, что некромантка отказалась сотрудничать. Насколько бы все упростилось.

Невольная усмешка искривила мои губы. Представляю, как далеко пошлет меня эта гордячка, если я заявлюсь с просьбой допросить почившую свидетельницу без ордера и согласия родственников.

Ну и Двуликая с ней. Я кое-что могу и без некромантии. Благо мистер Бранс, хранитель артефактов, экипировал меня по полной программе. Как знал старик, что столкнусь тут с непониманием некоторых штатских.

Достал из нагрудного кармана артефакт-фонограф, круглый медальон с темно-синим камнем в центре. Желтый металл тускло блеснул в свете бестеневых ламп. Пальцы сжали диск, артефакт отозвался на мысленный приказ, камень в центре мягко запульсировал. Линию жизни на ладони начало покалывать — напоминание о том, что магический кристалл взымает плату частичками жизненной энергии.

Пространство заполнилось волнами Чистого Света. Мох сначала вспучился, получив мощную подпитку, но быстро высох, не справившись с потоком энергии. Пиявка оказалась умнее. Задергалась, забилась, попыталась отползти, но свет накрыл ее и сумеречная тварь превратилась в безобидную слизь, которая иссохла и рассы́палась буквально на глазах.

Дождавшись, пока в комнате исчезнут последние крохи паразитов, я выдохнул и перевел взгляд на тело, лежащее на каталке.

— Ну-с, что у нас плохого?

Не скажу, что я откровенный пессимист и вижу мир исключительно в серых оттенках. Скорее я хорошо информированный оптимист, который повидал немало грязи, но все еще хранит глубоко в душе надежду на то, что не так все плохо в нашем мире, как может показаться.

Чистый Свет преобразил тело на каталке. Сквозь маску посмертия проступила та женщина, какой покойная была при жизни. И мое сочувствие к мистеру Сойеру выросло в арифметической прогрессии. Веселая, жизнерадостная, умеющая видеть чудеса даже в самых обыденных вещах. Наверняка у нее было много друзей. Такое женщины, как светлячки, делают нашу жизнь прекраснее.

Но сейчас меня интересует совсем другое.

— Городской морг города Дилей. Осмотр тела женщины, опознанной как Карлота Симонс, проводит экспедитор Тайной Магической канцелярии Эдвард Грейс, — я бросил взгляд на часы, — Время осмотра двенадцать тридцать пять. Для исследования тела используется артефакт яснозрения, серийный номер 13/16, стандартный фонограф, а также заклинание Чистого Света мощностью 29 маголюксов…

Артефакт-фонограф послушно запульсировал, фиксируя все, что происходит в комнате. Линию жизни на правой ладони слегка показывает, но я привычно не обращаю на это внимания. Отложив простынь в сторону, медленно пошел вокруг каталки.

— При первичном осмотре на теле жертвы следы насильственной смерти не обнаружены. По официальным данным причиной летального исхода стал сердечный приступ. Однако артефакт яснозрения показал, что…, — я прикрыл левый глаз, чтобы правым лучше рассмотреть сдвоенный раневой канал, — …что женщина убита ударом колющего предмета в область сердца.

Я вздохнул и устало прикрыл глаза. Теперь понятно, куда исчезла родинка. Ее просто срезали. Но почему рана видна только на энергетическом уровне, а на физическом исчезла? Причем даже шрама не осталось.

Попытался представить себе, чем был нанесен смертельный удар. Если судить по магическому оттиску, больше всего похоже на гигантскую двузубую вилку. Ничего подобного ранее мне видеть не приходилось.

В голове начало слегка шуметь, но я продолжил обследовать тело.

— Цвет остаточных эманаций темно-фиолетовый. Свечение.., — в ход пошел спектрометр из левого кармана, — достигает девяти баллов из десяти возможных.

Скрип моих зубов, наверно, был слышен и за дверью. Такие следы оставляют некро-артефакты. Это уже серьезно. Тянет на высшую меру. Отчасти именно из-за таких артефактов в свое время и было гонение на некромантов.

А кто у нас в этом городе некромант?

Я невидяще уставился в одну точку, не осознавая, что смотрю на лоток с инструментами.

Ох, неспроста вы, Карлота, нарисовали портрет седой девушки, неспроста. И поводов для новой встречи с мисс Тайгерс у меня все больше и больше.

Вдруг боковым зрением я отметил какой-то странный всполох. Перевел взгляд на тело. Ничего. Но всматриваясь целенаправленно, наконец понял, что меня смущает. В области раны появилась едва заметная зеленоватая искорка. И опять исчезла. Это что еще за иллюминация? Я сжал медальон, посылая в пространство очередную волну Света, и, наконец, осознал, что именно привлекло мое внимание. Как на стереокартинках ты видишь сначала один рисунок, а потом, перестроив зрение, вдруг понимаешь, что нарисовано совсем другое, так и тут, стоило крохотной изумрудной искорке привлечь мое внимание, как взгляд начал находить все новые и новые следы исцеляющего заклинания, мощного, но импульсного, кратковременного.

Я поморщился. Теряешь хватку, мистер Грейс. Если бы не отвлекся от осмотра, задумавшись, не обратил бы внимания на такую важную улику.

Хм… Странно. Что же получается? Кто-то обнаружил умирающую девушку, попытался исцелить, но не справился? Тогда почему не заявил в полицию? Или это убийца столь хитромудро попытался скрыть следы. А может, сама Карлота была не только медиумом, но и целительницей? Бывает и такое, хоть и очень редко.

Пока ясно одно. Оживить женщину неизвестному магу не удалось, но тело, в котором, видимо, еще теплились крохи жизни, исцелилось. На физическом уровне рана затянулась без следа. Вот почему коронер не сумел при первичном осмотре установить истинную причину гибели любимой. Лишь отсутствие хорошо знакомой родинки навело его на мысль, что со смертью девушки что-то не так.

Перед глазами замелькали цветные пятна. Сказывается магическое истощение. Но я продолжил осмотр, надеясь найти хоть какую-то подсказку.

И нашел. На самых кончиках пальцев обнаружилось тусклое, едва заметное голубоватое свечение. Таким цветом светится Искра Дара медиумов. Правда, обычно Искра горит в центре груди, чуть выше солнечного сплетения. А тут видны только крохотные следы, будто девушка лишь подержала в руках свою Искру… Голубое свечение… Голубое… где-то я видел голубой, но никак не мог припомнить, где именно. Я опустил взгляд на пальцы девушки и меня осенило. Голубым карандашом покойница нарисовала автопортрет. Что же получается? Она цветом портретов дала намек на способности других девушек? Красный цвет Искры — пироман, оранжевый — терракинетик, желтый, если мне не изменяет мой склероз, присущ аудиокинетикам. Черный — некромантия.

Получается, убийца ищет не просто одаренных, а девушек с определенным даром? Но для чего может понадобиться такая «радуга»?

Кажется, если я найду ответ на этот вопрос, то сумею разгадать и мотивы убийцы. Нужно наведаться в местный архив. Может, там найду описания похожего ритуала. Провозившись еще минут пятнадцать, пришел к выводу, что больше ничего полезного не найду.

Нужно узнать, есть ли у мисс Тайгерс алиби на время смерти погибших девушек. И неплохо было бы установить мастера, создавшего некро-артефакт. По этакому умельцу давно в Каземате мастера заплечных дел скучают.

Глава 7. Аманта

— Аманта, поздравляю, ты будешь подружкой невесты, — огорошила меня Лика.

Каюсь, не сразу сообразила о чем речь. Мне потребовалась пара секунд, чтобы сложить «два и два».

— Так, стоп. Ты о чем? Хочешь сказать, твой таинственный Адам сделал тебе предложение?

— Да, Аманта, да! О, это было феерично! Он пригласил меня в ресторан «Тесла», в тот, что на главной площади, ну ты знаешь. Пришел с огромным букетом. Такие шикарные белые розы, ты бы видела! Опустился передо мной на колено, сказал, что не может жить без меня и спросил, стану ли я его женой. О, это было просто восхитительно! Все, как я мечтала, представляешь? Сама не верю. Но кольцо вот оно, на пальчике, — в трубке послышался счастливый вздох. Потом подруга деловито уточнила: — Свадьба осенью. На начало октября не планируй ничего грандиозного. Сама понимаешь, мне нужна твоя поддержка. Ох, голова просто кругом! Столько всего нужно успеть. Адам полностью полагается на меня. Так и сказал: «Дорогая, пусть все будет так, как ты захочешь».

«Это он ловко откосил», — подумала я скептически и осторожно уточнила:

— А как же его семья? Ты говорила, что его отец категорически против ваших отношений.

— Адам сказал, что все уладил, — легкомысленно отмахнулась от моих сомнений подруга, а потом хихикнула. — Точнее, он сначала сделал мне предложение, а потом просто поставил отца перед фактом. Не станет же он разрывать помолвку. Пересуды пойдут… Ай!.. Ой!.. Чтоб тебя!..

Вскрик подруги утонул в звоне бьющейся посуды.

— Что случилось? Лика, что там у тебя?! — всполошилась я. — Да ответь же!

Пару томительных минут в трубке была слышна лишь какая-то подозрительная возня, но когда я уже совсем было решила бежать спасать подругу, она опять взяла трубку и расстроенно сказала:

— Представляешь, ваза со шкафа упала. Вдребезги.

Я облегченно перевела дух и с нервным смешком уточнила:

— Ваза вдребезги? Или твоя бедовая головушка?

— Что? А, да нет, меня не зацепило, — в трубке послышался тяжелый вздох. — Вазу жалко. Это Адам ее подарил, когда узнал, что мне некуда поставить букет.

Надо же, какой заботливый молодой человек. А ведь у меня по рассказам подруги об этом таинственном возлюбленном сложилось не самое благоприятное впечатление. Я вообще всерьез опасалась, что он разобьет сердце Ангелики. Не зря же он все это время отказывался знакомиться не только с ее родственниками, но и со мной, ее лучшей подругой.

Тем временем Лика пришла в себя после коварного нападения вазы и продолжила фонтанировать эмоциями.

— Но это еще не все новости. Вчера, едва Адам ушел, мне позвонил меценат. Сам позвонил. И знаешь, что предложил? Он предложил провести выставку. Персональную выставку! Мою выставку!! Угадай где? В столице! Представляешь? В само́й столице!..

Я удивленно присвистнула. Не помню, говорила ли я вам, что Лика у нас самозабвенный техноскульптор? Нет? Так вот — она очень талантлива. И это не только мое мнение. Ее кинетические механизмы завораживают, очаровывают, сводят с ума. За ними можно наблюдать часами напролет. Но до сих пор «зверят», как Лика называет свои скульптуры, она в основном просто раздаривала соседским детишкам. Лишь несколько механизмов хранятся в ее мастерской. Ни о каких выставках она никогда даже не задумывалась, опасаясь привлекать лишнее внимание.

Проблема в том, что творит Ангелика не просто по зову души. Такое странное, не характе́рное для девушек ее круга, хобби помогает Лике реализовать магический потенциал синей Искры Мастерицы. То, что обычно принимают за ювелирную сварку металла, на самом деле проявление адгезии — способности сцеплять поверхности из разных материалов. Если подруга по какой-либо причине перестает вдыхать новую жизнь в старый металлический хлам, адгезия начинает серьезно осложнять ее жизнь. Например, ключи намертво прилипают к замкам, монеты в кошельке превращаются в слиток. Я уж молчу про кастрюли и сковороды, которые вдруг начинают воображать, что стать неотъемлемой частью плиты — это неплохой такой карьерный рост.

— …Мои зверята будут выставлены в самом Сан-Пьере! Только представь! В само́й столице! Возможно, их увидит сам король, — счастливый смех Лики звенит так, что я отодвинула трубку от уха подальше.

— Поздравляю, — порадовалась я за подругу, слегка опешив от напора. В этом вся Лика. Не человек, а эмоциональный фонтан. Я с легкостью представила, как она, разметав белокурые локоны по плечам, скачет чертиком по комнате, сметая по пути все, на что наткнется.

— Пасибки, — выдохнула Лика. — Ты не представляешь, как я счастлива!

— Ну почему же. Еще как представляю, — улыбнулась я.

— Я уже навожу лоск на Цербера. Ну ты помнишь его? Ты мне еще помогала собирать для него находунчики.

Помню ли я этого монстра? Да мы полгода бродили по всем окрестным свалкам, разыскивая то «вот такую вот шестеренку», то «ну в смысле ты не знаешь, как выглядит поршень», то «мне срочно нужна пружина, вот такая же, только в два раза больше». А сколько восторгов было по поводу: «Аманта, посмотри, какой чудный находунчик. Его слегка отмочить в масле, почистить и будет лучше нового».

На мой взгляд, из скорбного куска ржавчины и грязи ничего путного получиться в принципе не могло. Его можно было только предать земле и забыть. Но Ангелика никогда не рассуждает, возможно ли в принципе сделать то, что она задумала. Просто берет и делает. Поэтому, наверно, из ее очумелых ручек выпархивают настоящие чудеса. Над Адским псом она работала взахлеб больше года. В результате из шестеренок, колес, поршней, лампочек и прочего металлолома, вопреки моему скепсису, получилась трехголовая собака, реалистичная до жути.

Я слегка отвлеклась, углубившись в воспоминания, но голос Лики вернул меня в реальность.

— Аманта, ты меня слушаешь? Цербер станет жемчужиной выставки, вот увидишь. Его осталось совсем чуть-чуть доделать. Покрою эмалью зубы, в глазах красные диоды будут светиться. И да, нужно еще заменить пружину, которая приводит в движение правое ухо на левой голове, — подруга оседлала любимого конька. Она часами может рассуждать о железках. — Я просто не верю, что это происходит в реальности. Адам будет в восторге! Мои зверята в Сан-Пьере! Это же чудо какое-то!

В отличие от Лики, вечно витающей в эмпиреях, я твердо стою на земле обеими ногами. И что-то во всей этой ситуации мне не понравилось настолько, что я вклинилась в поток восторженного щебетания отрезвляющим вопросом.

— А что за меценат? Как он о тебе узнал? И на каких условиях готов тебя спонсировать?

— Ой, знаешь, понятия не имею, — озадаченно притихла Лика. — Он не сказал, а я как-то не поинтересовалась. Может, увидел Одуванчик и спросил, кто его создал?

Действительно, одна из скульптур Лики стала украшением нашего города. На центральной площади распустился кинетический Одуванчик, м-да… Пятиметровый. Трудно не заметить.

— Возможно, — осторожно заметила я. Но мой прохладный тон не смутил подругу.

— Ой, Аманта, вечно ты параноишь. Во всем видишь только плохое. Это все твоя работа на тебя так действует. А меценат, он же от души. Он помочь хочет. — Лика захлебнулась от восторгов, — И вообще, мистер Трейси… Он такой, такой…

— Какой? — помертвевшим голосом спросила я.

«Это не к добру», — вякнул мой внутренний параноик. И в кои-то века я была с ним согласна.

Что же получается? Мистер Трейси спешит поднять своего предка, потому что его сын Адам решил жениться, не зная о проклятии. И в тот же день моей подруге сделал предложение ее возлюбленный. Тоже Адам. Совпадение? Может быть. Чего только в этой жизни не бывает. Но мистер Трейси ни с того ни с сего предлагает помощь Лике. И это случайность? Вряд ли…

— Он просто потрясающий, — уверенно заявила Лика. — Знаешь, эта выставка, она просто дар богов. Отец Адама настаивает на срочном возвращении в столицу. А тут так удачно все складывается. Я тоже поеду в столицу и нам не придется расставаться.

Удачно, да. Просто чудо из чудес. Интересно, мистер Трейси в курсе наших дружеских отношений с его будущей невесткой? Хотя… Если бы знал, не преминул бы выдвинуть этот аргумент. Лично, так сказать, заинтересовать меня в скорейшем проведении ритуала.

Сердце болезненно сжалось. Ваза. Подаренная Адамом и едва не убившая мою подругу. А что если это проклятие семьи Трейси уже занесло дамоклов меч над головой моей бедовой подруги? Я вдруг осознала, что выбора у меня не остается. Любвеобильного предка мистера Трейси придется найти и поднять сегодня. Любой ценой.

Слушать, как Лика расписывает перспективы своего светлого будущего, пришлось еще минут двадцать. К счастью, от меня активного участия в беседе не требовалось, нужно было только иногда поддакивать. Когда подруга выдохлась и в трубке послышались гудки, я с грустью посмотрела на подушку. До встречи с Даниэлем осталось всего полтора часа. А ведь еще нужно подготовиться к вечерней вылазке на кладбище.

Эх. Я люблю спать, спать любит меня, но сегодня судьба против нашей встречи.

И это плохо.

Когда мне дают выспаться, я добрая.

А если отдохнуть не удалось — справедливая.

*** Когда я вышла из дома, паромобиль виновато смотрел на меня круглыми фарами, как-то странно покачиваясь. Раньше за ним таких причуд не наблюдалось. Обойдя вокруг машины, обнаружила, что из-под днища торчат две ноги в высоких ботинках и синем комбинезоне.

— Ясного дня, — поздоровалась я с ботинками. — Вы Чижик? От мистера Дарса?

Ботинки задрыгались, паромобиль подозрительно заскрипел, и наконец я увидела владельца приметной обуви. Чижик оказался… симпатичной девушкой лет двадцати. Курносый нос измазан солидолом, из-под косынки, лихо повязанной на пиратский манер, выбились пряди цвета пшеничной соломы. На лбу гогглы с увеличительным стеклом, в руках внушительный гаечный ключ. Незнакомка сердито дунула на прядку волос, упавшую на лоб. Пронзительно-синие глаза окатили меня раздраженным взглядом.

— Да, я Чижик. Мистер Дарс попросил взглянуть на этот паромобиль. А вы хозяйка этого чуда техники? — Да, — я выгнула бровь, не понимая, чем вызван скепсис мастера.

— Что ж вы довели машину-то до такого состояния? Я думала, тут только камеру в колесе поменять надо, пришла, а под машиной целая лужа, — она села и протянула мне какую-то резинку. — Посмотрите, шланг лопнул. Гидравлика в любой момент могла клина поймать.

— Кого поймать?

Девушка снисходительно фыркнула.

— Руль могло заклинить. Представляете, что будет, если это случится на полном ходу?

Вот оно что. А я с утра Двуликую гневила жалобами. Оказывается, зря. Она уберегла меня от возможной аварии. Хотя… В аварию я все-таки попала. От судьбы не уйдешь.

— Это можно починить? — уточнила я.

Девушка пожала плечами.

— Почему бы и да. Сейчас напишу мастеру Дарсу, заберем вашего Жука. Через пару дней будет как новый. Девушка принялась набирать сообщение на пейджере, а я с тоской посмотрела на солнце, которое уже склонилось к закату. Зябкий ветерок стылой ладонью прошелся по щекам. Вот ведь весна уже, вишня вовсю цветет, а к вечеру все равно холодает. Как бы мороз не ударил. Накроется тогда урожай.

Я погладила крутой бок мобиля.

— Подвел ты меня, Жук. Придется добираться на фиакре.

Стоянка наемных экипажей находится в двух кварталах от моего дома. Утешая себя тем, что «своя ноша не тянет», я перехватила саквояж поудобнее и решительно зашагала по тротуару. Конечно, можно было бы отправиться налегке, оставив сумку дома, но я предпочитаю посещать кладбище во всеоружии. Никогда не знаешь, что притаилось под могильным камнем.

Сначала саквояж почти ничего не весил. Потом начал ощутимо оттягивать руку. Потом у меня закралась мысль, что я явно что-то упускаю. Наверняка кто-то подбросил в мою сумку пару кирпичей, а я и не заметила. Стиснув зубы и отгоняя навязчивое желание остановиться и выкинуть «кирпич», я упрямо шла вперед, из последних сил делая вид, что мне совсем не тяжело.

К счастью Фатум сжалился надо мной. За спиной послышался шум подъезжающей машины и мое внимание привлек гудок клаксона.

— Мисс Тайгерс, вас подвезти? — ворчливо спросил мистер Нимтон, высунувшись из окна огромного, похожего на черепаху, паромобиля. — Меня Ирэн в лавку мясника отправила, сосисок прикупить. Если вам по пути, то садитесь. Хм. Как удачно. Лавка мясника расположена в паре кварталов от того ресторанчика, в котором Даниэль назначил мне встречу.

— Буду очень признательна, мистер Нимтон, — кивнула я. Сосед вышел из машины, чтобы галантно открыть передо мной дверцу. Кажется, начинаю понимать, что такая женщина, как миссис Нимтон, нашла в этом, на первый взгляд невзрачном, мужчине. Есть в нем какое-то обаяние и надежность, что ли…

Сев на пассажирское сидение, обнаружила, что в машине есть еще один пассажир.

— Фу, Гештальт, — строго сказал мистер Нимтон. Я улыбнулась и протянула собаке, сидящей на заднем сидении в специальной корзине, открытую ладонь. Холодный мокрый нос деловито обследовал линию жизни, потом такса коротко лизнула мои пальцы и отвернулась к окну.

— Он обожает кататься на мобиле, — доверительно сказал мистер Нимтон, выезжая на дорогу. — А вас куда подвезти?

— Если не трудно, к ресторану "Азалия".

— О, абсолютно не сложно, —сосед хитро улыбнулся. — У прекрасной леди сегодня свидание?

— Можно сказать и так, — рассмеялась я. — Меня капрал Лептер ждет. Чисто деловая встреча.

— О времена, о нравы, — вздохнул мистер Нимтон. — В мое время таких прекрасных барышень в рестораны приглашали на свидания. А теперь они туда на деловые встречи ходят.

Любезность соседа распространилась так далеко, что его паромобиль доставил меня прямо к центральному входу ресторана. Распрощавшись с обходительным мужчиной, я поспешила навстречу Даниэлю, нетерпеливо переминающемуся на лестнице.

— Привет, Аманта, — капрал подхватил саквояж и возмущенно крякнул, чуть не присев. Пристально окинул меня озабоченным взглядом. — Что-то ты плохо выглядишь.

— Отравилась.

— Чем?

— Реальностью.

Капрал понимающе хмыкнул и, провожая взглядом отъехавшую машину, будто бы невзначай поинтересовался:

— С кем это ты приехала?

— Сосед подвез по пути, — отмахнулась я. — Моего Жука, к сожалению, увезли на ремонт.

— Я этого соседа знаю?

— Понятия не имею, — пожала я плечами. — Мистер Нимтон. Кажется, он в архиве работает, так что, возможно, вы и пересекались когда-нибудь.

— Вряд ли. Я в архив обычно стажеров отправляю, — буркнул Даниэль, открывая передо мной дверь. — Терпеть не могу дышать бумажной пылью.

В ресторане сегодня людно, но мой излюбленный столик в углу, отгороженный от зала больши́м фикусом, оказался свободен. Мне нравится это заведение. Оно расположено вдали от центральных улиц, поэтому туристы сюда забредают редко, но владелец траттории, мистер Берент, не особо переживает по этому поводу. Ресторан пользуется неизменной популярностью у местных жителей, которых привлекает как раз отсутствие приезжих. Домашний уют, прекрасная кухня, коллекция изысканных вин и задушевные романсы несравненной мисс Анкарии Остер, обладательницы уникального голоса и пышных форм — что еще нужно, чтобы скоротать вечерок в приятной компании?

Бегло осмотрелась. Небольшая сцена в дальнем углу пустует. Но мы не музыкой наслаждаться сюда пришли. От ужина я отказалась, лишь попросила бокал красного вина́. Даниэль не поскупился и сомелье склонился над нашим столиком, предлагая винтажное Чембертини. Насыщенный вишневый вкус пришелся по вкусу и я благосклонно кивнула. Рубиновый напиток тяжело качнулся в бокале, официант поставил бутылку на стол и деликатно удалился. — Аманта, может, ты все-таки скажешь, с чего заинтересовалась этими смертями? Тебе своих зомби не хватает? — спросил Даниэль, положив передо мной пухлую папку.

Я пожала плечами, вино в бокале заискрилось, потревоженное.

— Понимаешь, ко мне тут прелюбопытный посетитель давеча зашел. Экспедитор Тайной Магической канцелярии. И поделился: дескать, местный агент донес, что творятся на улицах нашего городка дела темные, беззаконные. Его послушать, так в Дилее столько убийц, маньяков и воров развелось, что ночью в парке страшно труп закапывать, — я криво усмехнулась. — Да еще и попенял, что я де не желаю помочь установить истину. А я ведьма законопослушная, сам знаешь. Сказали, помочь в расследовании, расстараюсь как смогу, — моим сарказмом можно было порезаться. Даниэль нахмурился.

— Вредьма ты, Аманта, а не ведьма. Не могла сразу сказать?

Я лишь пожала плечами. Капрал и сам понимает, что это не та тема, которую можно обсудить, пока на линии телефонистка уши греет.

— Давненько Канцелярия к нам носа не казала. — тяжело вздохнул капрал, покосившись на папку.

— Экспедитор намекнул, что, возможно, в городе объявился маньяк, который охотится на одаренных. Неинициированных.

Даниэль аж поперхнулся.

— Что за бред? При осмотре покойного в первую очередь устанавливается, есть ли Искра. Сама понимаешь, с телом в таких случаях особое обращение.

Понимаю. Сама в завещании указала кремацию. Хочется, знаете ли, развеяться. А еще очень не хочется после смерти стать нежитью, пусть даже высшей.

— За что купила, за то и продаю, — буркнула я, уже углубившись в изучение документов.

Тем временем Даниэлю подали его заказ: сочное жаркое, картофель по-дилейски и кружку портера. Пока капрал утолял обычный голод, я насыщала информационный, время от времени прикладываясь к бокалу. Но чем больше читала, тем сильнее вино начинало отдавать уксусом. В городе в течение полугода действительно погибло пять девушек. Но слова Даниэля подтвердились: если верить протоколам магического сканирования, ни у одной из них Искры не было. Самые обычные девушки, которых не коснулась длань Двуликой.

Я посмотрела на дату последнего протокола. Девушку нашли два дня назад, у нее дома. Причина смерти не указана. Взглянула на имя и вздрогнула. Карлота Симонс. Это не та ли Симонс, что держит гадальный салон на улице Медных Божков? Неужели и у нее не обнаружили Искру Дара? Странно. На шарлатанку она не походила.

Один момент меня заинтриговал. Первое тело было обнаружено в октябре прошлого года. Потом документы датировались октябрем и ноябрем. А следующий труп нашли только в декабре. И вот еще документы, за январь. Последняя выписка касается мисс Симонс, которая умерла буквально два дня назад. Получается, в феврале никто не погиб. Или кого-то не нашли?

— Я возьму эти документы с собой? — поинтересовалась будто невзначай, закрывая папку. Даниэль поморщился, но кивнул.

— Да, это копии. Но на коленях прошу, никому их не показывай. Сама понимаешь, меня хвалить не станут. Могу и без погон остаться. А если этому твоему экспедитору понадобятся бумаги, пусть официальный запрос шлет.

— По-видимому, они у него уже есть. А если еще нет, то он и без запроса достанет, — задумчиво ответила я, завязывая тесемки на папке.

Даниэль пожал плечами. Проблемы неведомого экспедитора капрала мало волновали.

— Ты домой теперь? Тебя подвезти? — поинтересовался он, вытирая руки салфеткой.

Я посмотрела на пейджер. До встречи с мистером Трейси осталось меньше часа.

— Мне на кладбище нужно. Встреча с клиентом. Буду признательна, если подбросишь, — кивнула я, засовывая папку в набедренную сумку. Жакет при этом слегка распахнулся и Даниэль недовольно буркнул:

— У тебя что, с собой пистолет? В ресторане?

Я ответила тяжелым взглядом.

— Не начинай. Это оберег. Знаешь, как суеверные дамы носят с собой зонт, чтобы не попасть под дождь, так и я ношу оружие, чтобы не оказаться в ситуации, когда оно понадобится.

Глава 8. Эдвард

Дело ясное, что дело темное.

Мистер Сойер дожидался меня в паромобиле. Я пару секунд постоял на крыльце, вдыхая полной грудью воздух, неожиданно пахнущий снегом и ландышами. В голове слегка шумит, перед глазами мелькают мошки. Но ничего, это скоро пройдет. Магия всегда берет свою плату. Впрочем, а что в этой жизни достается нам даром?

Взгляд невольно скользнул вокруг. Красиво. С одной стороны горы в белоснежных шапках обступили доли́ну, словно великаны-защитники. С другой плещется безмятежная водная гладь, конца-края которой не видно. Впервые в голове мелькнула мысль о том, что возможно, когда-нибудь, мне захочется сменить вечную серость и суету столицы на местную безмятежность и неторопливость. Так и представил себя, убеленного сединами старца, сидящего в шезлонге под роскошным платаном, с бокалом в одной руке и с толстой книгой в другой…

И вдруг остро, до горького привкуса на губах, пришло осознание, что эту красоту и безмятежность оскверняет своим существованием чудовище, которое убивает ни в чем не повинных девушек. Ради чего?

Так и не найдя ответа на этот сакраментальный вопрос, я сбежал по ступеням, ежась от холодного ветра, и сел на пассажирское сидение. Мистер Сойер поднял на меня глаза.

— Что-то удалось выяснить? — тихо спросил он.

Я кивнул.

— Да. К сожалению, ваши подозрения подтвердились. Мисс Симонс была убита.

На виске мистера Сойерса запульсировала синяя жилка.

— Но как? — Прохрипел он, словно его горло превратилось в кусок наждачки. — Я же сам осматривал и ничего... Ее отравили?

Я помедлил. Конечно, видно, что этот мужчина искренне переживает боль утраты, но… человек, который заметил отсутствие интимной родинки, входит в круг самых близких людей. А значит, исключать его из списка подозреваемых пока рано. Знаю, звучит цинично, но против фактов не попрешь. Спросите любого следователя, и он вам скажет, что большинство тяжких преступлений совершаются не какими-то там таинственными маньяками и убийцами, а теми людьми, с которыми жертва общалась каждый день.

Может ли безутешный коронер оказаться хладнокровным убийцей? Скорее нет, чем да. Но проверить и эту версию я просто обязан.

— Мистер Сойер, боюсь, я не готов ответить на ваши вопросы прямо сейчас. Слишком мало данных.

Его пальцы на руле побелели, на щеках заиграли желваки.

— Мистер Грейс, я все понимаю. Тайна следствия и все такое… Но… Если узнаете, кто виновен в смерти Карлоты.., — коронер бросил на меня быстрый взгляд и опять отвернулся, — …сообщите мне об этом первому.

— Сделаю все возможное, — сдержанно ответил я.

Коронер опустил голову, гримаса боли исказила черты его лица. Пару минут мы посидели в гнетущей тишине. Наконец мужчина взял себя в руки и спросил:

— Куда вас подвезти?

Я задумался. Прямо сейчас было бы неплохо заехать в гостиницу и принять душ. Скорее всего это банальная мнительность, но мне кажется, что запахи морга въелись под кожу. Хочется принять душ и переодеться. С другой стороны, дел еще выше крыши.

«Есть ли у вас, мистер Грейс, план на этот случай?» — привычно задал я вопрос самому себе. Приятно, знаете ли, пообщаться с умным человеком.

Есть ли у меня план? Есть ли у меня план… У меня есть план!

Берем в прокат паромобиль и получаем свободу передвижений без укоризненного взгляда коронера — это раз.

Осматриваем места преступлений — это два. Да, есть протоколы осмотров, но делали их люди, несведущие в магии, тем более черной. Они знать не знали, на что нужно обратить внимание и могли упустить очень важные нюансы.

В-третьих нужно выяснить, были ли одаренными остальные жертвы. Разноцветные рисунки это конечно замечательно, но малоинформативно. Вот если бы Карлота Симонс сделала хотя бы какие-то приписки, тогда можно было бы с этим работать. А так... Не более, чем домыслы, да еще и основанные на информации из третьих рук. Придется осторожно расспросить родных и близких. Прямо, конечно, никто не ответит, но мне хватит и намека.

— Скажите, мистер Сойер, можно ли в вашем городе взять паромобиль напрокат?

Коронер почесал затылок и сказал:

— Сложно сказать. У нас ведь не столица. Разве что попробовать к мистеру Дарсу заглянуть. У него мастерская на улице Святой Валенсии. Насколько мне известно, он держит пару-тройку мобилей как раз для таких случаев.

— Подбросите меня туда?

— Конечно.

Паромобиль запыхтел, засопел и бодро покатился под гору. Вскоре за окном замелькали платаны, растущие вдоль проспекта.

***

Механик возился с ярко-красным, похожим на жука паромобилем, когда мы подъехали к воротам автомастерской. Мистер Дарс оказался колоритным стариком с механическим протезом вместо левой кисти. Вылитый пират, решивший бросить якорь в спокойной бухте. Застиранная тельняшка и грубые брезентовые штаны, подвязанные веревкой, болтаются на его жилистом теле, как паруса на яхте, угодившей в штиль. Гнутая трубка в углу рта клубами дыма соперничает с пароходной трубой. Для полноты образа не хватает только попугая на плече да повязки на глаз. Впрочем, повязку вполне заменяют черные гогглы.

Солнце оказалось у нас за спиной, поэтому мастер прищурился, вглядываясь в новых посетителей. В его глазах мелькнула искорка снисходительности и легкого интереса.

— Ясного дня, Корнелий, — поздоровался мистер Сойер, выходя из мобиля.

— Николас, старина, кракена тебе ниже ватерлинии, давненько не заглядывал, — добродушно прогудел старик, откладывая гаечный ключ и крепко пожимая руку мистера Сойера. — Как твоя рыбка? — кивнул он на мобиль. — Неужто на ремонт пригнал? Мы ж твою машинку по винтику перебрали совсем недавно. Когда это то бишь было? Месяц, два назад?

— Полгода, — улыбнулся мистер Сойер. — Полгода прошло с тех пор. И мобиль до сих пор в полном порядке, спасибо. Я к тебе по другому вопросу. Познакомься, это мистер Эдвард Грейс. Он прибыл к нам из Сан-Пьера и хочет взять в аренду паромобиль. Есть у тебя что-нибудь приличное?

Старик окинул меня оценивающим взглядом.

— Из столицы, значица, прибыли, мил государь. И как вам у нас?

— Красиво, — искренне ответил я.

— Ха, красиво, — возмутился старик. — Красиво не то слово! Посмотрите, природа какая, горы, лес. Воздух какой! Его ж можно на хлеб мазать и кушать вместо джема. А море! Видели наше море? Оно же, краб хвостатый, прозрачное, что слеза ребенка. И рыба так и шныряет, так и шныряет, сама в руки просится, только подставляй. Кстати, — старик хитро ухмыльнулся, — мистер не желает порыбачить? Совершить экскурсию по морю? У моего брата Стива есть отличный катерок, быстрый, что твоя каракатица. Промчит вас по волнам с ветерком. А? И почти задаром. Что скажете?

Пока я соображал, как бы поделикатнее отказаться от столь заманчивого предложения, вмешался мистер Сойер.

— Корнелий, ты неисправим. Мистер Грейс не отдыхать к нам приехал. И он, чтоб ты знал, спешит. Так что хватит расхваливать своего пройдоху-братца и его корыто. Лучше покажи, что есть у тебя.

Старик осуждающе покачал головой.

— Да вижу я, зачем он приехал. Эх, молодежь. Не понимаете вы своего счастья. Все куда-то спешите, какие-то планы строите. А ведь то, что мешает нашим планам — это и есть она самая, наша жизнь, — старик тяжело вздохнул, глядя вдаль.

Я хмыкнул, в глубине души соглашаясь с незамысловатой философией бывшего моряка. Все так.

Правая рука старика скользнула по металлу протеза, будто растирая ноющий на непогоду сустав. Клубы дыма из трубки устремились к небесам, тщетно пытаясь догнать невесомые облака, спешащие на юг. Повисла неловкая тишина, которую нарушали только крики чаек. Наконец, старик махнул рукой.

— Двуликая с вами. Не хотите пройтись по морю, как хотите, — он заглянул в распахнутые ворота и крикнул, — Чижик! Чижик!

Ответило старому мастеру только гулкое эхо.

— Неужели еще не вернулась? — удивленно буркнул себе под нос старик. — Где носит эту несносную девчонку? Ладно, пойдемте. Сам покажу вам своих коньков-лошадок.

*** Выданный мне во вре́менное пользование паромобиль оказался не новым, но ухоженным аппаратом представительного черного цвета. Не торгуясь, отсчитал мистеру Дарсу запрошенную за аренду сумму плюс залог. Старик, не глядя, сунул купюры в карман штанов, достал из бардачка ключи и протянул их мне. Я с любопытством покрутил смешной брелок в виде злого осьминога. Нужно будет поискать похожий в сувенирных лавках. Лорду Аркнессу презентую.

— Номер мой запишите себе, мистер. И если вдруг что, сразу маякните старику. Не ждите, пока машина под задницей развалится, — обстоятельно напутствовал меня старый мастер. — А как надобность в мобиле отпадет, так оставьте его у гостиницы и сбросьте сообщение на пейджер. Я Чижика отправлю. Да не гоняйте. У нас поди не столица, весь город можно за час объехать. Так что поспешайте не спеша и везде успеете.

Хорошо бы.

Заверив, что буду хранить мобиль, как зеницу ока, распрощался с владельцем автомастерской. Солнце перевалило через зенит, когда я вернулся в гостиницу. В номере успела побывать горничная. В воздухе после уборки остался приятный аромат лаванды. На всякий случай проверил охранку на саквояже. Не тронута. Отлично. Не придется снимать «Проклятие Варвары» с носа чрезмерно любопытной особы.

Полчаса спустя, освежившись и набросав план дальнейшего расследования, подъехал к старому парку. Достал монокль, поморщился, когда оправа привычно кольнула кожу холодом. Подождав, пока артефакт настроится, вышел из мобиля и не торопясь пошел по центральной аллее.

В парке, несмотря на хорошую погоду, отдыхающих немного. От качелей доносится заливистый детский смех. Мальчишки устроили соревнования, кто выше раскачается. Чуть дальше, в тени развесистого клена — пасторальная сценка: молодые люди устроили пикник на большом клетчатом покрывале. Девушка кокетливо прячется под кружевным зонтом, от смущенной улыбки на ее щеках появились очаровательные ямочки. Неудивительно, что юноша в форме кадета не сводит со спутницы влюбленного взгляда.

Пройдя вглубь парка, обнаружил детскую площадку в виде старого парусника. Надо же. Почти такой же стоял в сквере, в который когда-то гувернер водил меня на прогулки. Я невольно остановился, рассматривая потемневшую от времени корму. Аттракцион оккупировали сорванцы в матросских костюмчиках. Ни дать ни взять, юнги на пиратском шлюпе решили пойти на абордаж.

Обойдя детскую площадку, я все дальше углублялся в старый парк. Голоса постепенно стихли, вокруг ни души. Только из-за очередного поворота навстречу вышел невысокий кряжистый господин с бакенбардами, которые в народе прозвали «сенаторскими». Его костюм, безукоризненно сидящий на широкоплечей фигуре, в столице уже лет десять как вышел из моды, но все еще находится в отменном состоянии. Рыжая такса на длинном поводке деловито трусит впереди хозяина. Мы бы спокойно разминулись, но тут под самым носом собаки прошмыгнула нахальная ящерица. Пес ринулся вслед за юркой добычей, поводок натянулся поперек дорожки, и мне невольно пришлось остановиться.

— Гештальт, фу! — окрикнул таксу хозяин и виновато улыбнулся. — Прошу прощения. Этот озорник обычно послушен, но устоять перед обаянием хвостатых красавиц не может. Охотник, каких мало.

— Ничего страшного, — склонил я голову в ответ.

Проводив взглядом забавного пса, отправился дальше. Пройдя вглубь парка, обнаружил летнюю беседку. Что именно происходит за увитыми плющом стенами, почти не видно, но отчетливо слышны характе́рные фразы любителей настольной игры Таврели.

— Хелгой ходи, хелгой, — подсказывает кто-то азартно.

— Да куда я пойду? Не видишь, там ратник меня сразу в плен возьмет.

— А ты его волхвом.

— Умный такой? Играй сам.

— Ну что ты кипятишься. Говорю же тебе, хельгой ходи, а ратника в плен слоном возьмешь…

— Да что ты понимаешь…

Невольно позавидовав беззаботности отдыхающих, обошел беседку. Дорожка, покрытая красноватой плиткой, привела меня к фонтану. Звук падающей воды заглушил голоса спорщиков. Достав план парка, сориентировался на местности. Так, если сейчас пройти по левой аллее, а потом свернуть направо, то метров через сто как раз попаду на ту самую злосчастную поляну.

Чем дальше иду, тем больше парк походит на лес. Если в центре деревья и кусты щеголяют аккуратно подстриженными кронами, то тут секатор садовника уже давно не касался ветвей. То там, то сям на дорожке пробивается к свету трава. Кусты жимолости и кизильника вольготно разрослись, отчего прогулка превратилась в блуждание по зеленому лабиринту.

Карта не подвела. Дорожка вывела меня к тому месту, которое было подробно описано в протоколе. Осмотрелся. Полянку со всех сторон обступили деревья и кусты. В лучах, пробившихся сквозь густую крону, танцуют желто-черные бабочки. Птицы поют, где-то в высокой траве выводит незамысловатую трель кузнечик. В прошлогодней листве что-то зашуршало, навевая мысли о том, что тут могут водиться гады и посерьезнее, чем безобидные ящерицы.

Идиллия. И не скажешь, что каких-то полгода назад на этой поляне было совершено кровавое злодеяние. Но что характерно: не зная, куда именно нужно идти, я ни за что не заметил бы эту укромную прогалину. Это наводит на определенные размышления. Например, о том, что убийца, видимо, неплохо ориентировался в этой части парка. Значит, он, скорее всего, из местных. Или, по крайней мере, живет в этом городе достаточно давно и часто гуляет по этим тенистым аллеям.

На всякий случай активировал Сферу Отрицания. Место уединенное, но мало ли. Свидетели мне ни к чему. Достал медальон, по поверхности амулета пробежал синий отсвет активации. Я замер, наблюдая, как волны Света пронизывают пространство. В центре поляны они будто бы натолкнулись на препятствие, которое поспешили обогнуть. Образовался круг. Я бросил взгляд на схему места преступления. Все правильно, именно там было обнаружено тело. Но не успел я сделать и двух шагов, чтобы внимательно обследовать контур, как послышался шум и на полянку с противоположной стороны вышли те самые парень с девушкой, что сидели под кленом. Судя по всему, то место показалось им недостаточно уединенным.

— Смотри, какая замечательная полянка, — послышался голос юноши. — Здесь нас точно не найдут никакие вредные старикашки.

— А не надо было дразнить его собаку, — укоризненно заметила девушка. — И вообще, никакая это была не сосиска на ножках. Очень симпатичная такса. Я тоже хочу такую завести.

— Для тебя хоть звезду с неба, — прошептал юноша, целуя руку девушки. Она потупилась, щечки заалели, но руку не отняла.

А я замер, сраженный страшной догадкой. Неужели этот кадет и есть тот самый маньяк, которого я ищу? Преступника всегда тянет на место преступления. Это аксиома. Решил повторить кровавый ритуал там, где это однажды уже сошло с рук?

Прикрыв левый глаз, внимательно осмотрел ауру девушки, чьи тонкие пальчики доверчиво лежат в ладони спутника. Монокль добросовестно подсветил все семь эфирных тел, целых и ярких, как и положено им быть у молодой здоровой особы, трепещущей от любви. Но ни следа Искры. У девушки нет Дара. Более того, одаренных в ее роду не было как минимум пять поколений.

Перевел изучающий взгляд на юношу. Тоже ничего сверхъестественного. А ведь над телом мисс Симонс были совершены как минимум два сложных ритуала. И сила для этого нужна немалая. Кажется, я все-таки ошибся. Это не убийца и его жертва. Обычные влюбленные, которым помешали чужие взгляды. Вот они и решили уединиться. Скрипнул зубами. Ну почему молодые люди среди десятков других выбрали именно эту поляну? До этого момента у меня был небольшой шанс узнать, что здесь произошло полгода назад. Но теперь, когда вокруг бурлят флюиды влюбленности, энергетические потоки нескоро придут в равновесие настолько, чтобы можно было считать информацию.

Придется идти другим путем. Медальон послушно отозвал Силу. Стараясь шагать бесшумно, я удалился с поляны. Сфера Отрицания с легким щелчком сложилась в кольцо и упала в подставленную ладонь. Хотя возникло подозрение, что пара не заметила бы, даже если бы я проехал мимо на боевом слоне.

Ну что, мистер Грейс. Действуем по плану «Б»?

Я отошел от поляны достаточно далеко, возбужденное перешёптывание влюбленных стихло, когда вдруг в траве у само́й дорожки что-то призывно блеснуло. Заинтригованный, подошел ближе и подобрал находку. Оказалось, что это зажим для галстука с весьма своеобразным украшением. На полоске металла зафиксирован детально проработанный человеческий череп. В глазницах поблескивают камни чистой воды. Именно их блеск и привлек мое внимание. Судя по клейму, вещица из золота. Где-то я такой зажим уже видел, совсем недавно. Может, у мистера Сойера? Нет, он галстук вообще не носит. Кадет обронил? Да ну, откуда у студента подобная вещица? А может, у кого-то в гостинице? Так и не вспомнив, растерянно оглянулся, но парк вокруг оказался пустынным. Пожав плечами, сунул безделушку в карман. Буду выходи́ть из парка, отдам смотрителю парка. Вдруг владелец объявится.

***

В растрепанных чувствах вернувшись к мобилю, я задумался. Что дальше? Как узнать, была ли первая жертва одаренной?

Достал из саквояжа черную папку. Итак, что у нас известно о первой жертве?

«…тело Николь Хаус обнаружено в старом парке... При жертве обнаружены золотые украшения, пейджер, 12 золотых… Причина смерти – ножевое ранение в область сердца… Тело опознала сестра… Место жительства: улица Медных туч, дом 13…»

Если верить карте, это недалеко от парка. Что ж, придется побеспокоить женщину, потерявшую полгода назад родного человека. Нужно только придумать, как сделать это поделикатнее.

Дорога заняла чуть больше времени, чем я рассчитывал. Не учел особенность местной планировки. Если бы пошел от парка напрямую, добрался бы минут за десять. А ехать пришлось все двадцать, причем я дважды успел пересечь реку. На первом этаже дома №13 оказалась цветочная лавка. Надо отметить, что в этом городе это распространенная практика. В соседнем доме первый этаж занимает бакалейная лавка, дальше видна вывеска булочной. Практично. Вставив монокль в глазницу, вошел в лавку. Над головой мелодично звякнул колокольчик. За прилавком пусто, но спустя пару секунд послышались торопливые шаги, дверь в стене напротив распахнулась и в лавку, слегка запыхавшись, вошла белокурая девушка, хрупкая, как мотылек. Ее огромные голубые глаза удивленно округлились, на щечках загорелся румянец.

— Добрый день, — улыбнулась она. — Мистер вернулся за своим букетом?

Присмотрелся к незнакомке. Точно. Цветочница на площади. Как тесен мир. Аура чистая, светло-голубая, только в районе груди какое-то мутное пятно. Впрочем, чему я удивляюсь. Не так давно она потеряла родного человека, а такие утраты навсегда оставляют шрамы на эфирных оболочках.

И ни следа Искры.

Жаль, что я на площади не знал, что это родственница погибшей. Не пришлось бы петлять по узким улочкам, чтобы выяснить, что длань Двуликой этой девушки не коснулась.

— Добрый вечер. Нет, тот прекрасный букет просто создан для вас, незабвенная. Оставьте его себе. А мне, пожалуйста, дайте букет из четырех белых лилий.

Улыбка на лице девушки поблекла.

— Сочувствую вашему горю.

Я прикрыл глаза и слегка склонил голову, принимая соболезнования. Не объяснять же прекрасной незнакомке, что скорбный букет предназначен для ее сестры. Не поймет.

Расплатившись с цветочницей, вышел на улицу и посмотрел на небо. Солнце клонится к закату, но до темноты еще далеко. Вполне успею посетить кладбище. Благо, букет уже прикупил. Если кто-то заинтересуется, что я делаю в такой поздний час на погосте, скажу, что в городе проездом и хочу отдать дань памяти хорошей знакомой.

***

Несмотря на то что в документах место захоронения Николь Хаус указано было, обнаружить его оказалось не так просто. Местное кладбище, больше похожее на заброшенный парк, чем на строгий погост, за полгода успело разростись. А планировка напоминает сам город Дилей, с той лишь разницей, что вместо речушек и каналов тут тропинки, которые разбегаются во все стороны от центральной дорожки, вымощенной традиционной черной плиткой.

К счастью, у самого входа обнаружилась схема кладбища. Я как раз изучал ее, когда за моей спиной послышался сдержанный кашель.

— Добрый вечер, мистер. Могу я чем-нибудь помочь?

Обернувшись, увидел представительного джентльмена в черном похоронном костюме, туго натянувшемся на объемном животе. Его лицо показалось мне смутно знакомым. Где-то я его видел.

— Добрый вечер, мистер.., — замялся я.

— О, прошу прощения. Где мои манеры? Разрешите представиться. Я Корнелий Йенс, местный Хранитель покоя Ушедших, — скользнув взглядом по букету в моей руке, мужчина вежливо добавил, — Соболезную вашей утрате.

Я склонил голову.

— Спасибо.

— Кого-то ищете? — кивнул он на схему.

— Совершенно верно. Хочу посетить могилу Николь Хаус. Отдать дань памяти.

— Николь… Николь Хаус… А, это та бедная девушка, которую убили полгода назад? Помню-помню. Жуткая история, — и добавил, глядя настороженно. — А что, вы были знакомы с ней?

А я вдруг осознал, где видел этого человека. Это же он застыл посреди улицы с газетой в руках, не подозревая, что рядом крутится неупокоенная душа. Теперь понятно, почему рыжий призрак увязался именно за этим мужчиной. Кстати, я же так и не отдал смотрителю парка зажим для галстука. Мысли были заняты другим. Оно и к лучшему. Сейчас, глядя на галстук собеседника, я вспомнил, где видел этот сверкающий череп. Очень кстати. Сразу и верну потерю владельцу.

— Отчасти, — рассеянно ответил я, хлопая по карманам. Куда подевалась эта злосчастная безделушка? Ах, вот она, во внутреннем кармане. — Мистер Йенс, мне кажется, это ваше. Я утром обратил внимание на этот зажим. Оригинальная вещица, нечасто такую увидишь.

К моему удивлению, Хранитель с таким отвращением и даже испугом посмотрел на мою ладонь, словно я протянул не золотое украшение, а сколопендру.

— Это не мое, — замотал головой мистер Йенс и даже сделал шаг назад. — Не мое. Впервые вижу.

И я, может быть, поверил бы, если бы его рука не схватилась за галстук.

— Вы уверены?

— Абсолютно. И вообще, заболтался я тут с вами. Пора мне. Всего хорошего.

Что с ним? Я некоторое время смотрел в спину стремительно удаляющегося мужчины, потом перевел взгляд на золотой череп, зажатый в руке. Хранитель явно узнал свою вещь, но почему-то отказался забрать ее. Побоялся, что потребую вознаграждение? Глупость какая. Или я ошибся, и утром на его галстуке блестело другое украшение? Тогда чье это? Я определенно видел этот череп раньше.

Пожав плечами, вернул зажим в карман и вернулся к изучению схемы. Захоронение под номером две тысячи триста двадцать один нашлось в новой части кладбища. Вопреки опасениям, долго бродить не пришлось. Просевший холм, могильный камень, табличка. Возложив букет, немного постоял, прислушиваясь. Тихо. Только вдалеке пыхтит мотор паромобиля. Видимо, кто-то еще подъехал. Удачно сложилось, что я цветы купил. Человек, вечером, на кладбище, да еще и без цветов, сразу вызывает нездоровое подозрение.

В который раз за день достал монокль. Вставив его в глазницу, на мгновение прикрыл глаза, пережидая, пока не самые приятные ощущения сойдут на нет. Медальон в руке привычно запульсировал. В голове шумит. Некстати вспомнил, что время ужинать, а я еще даже не обедал. Плохо.

Открыл глаза. Осмотрелся. На удивление спокойное место. Только рыжий парнишка сидит на лавочке метрах в десяти от меня. Кровь продолжает сочиться из его виска. От его безрассудного утреннего веселья не осталось ни следа.

Я вопросительно посмотрел на призрака.

— Хочешь мне что-то сказать?

Парнишка лишь медленно покачал головой. Потом к чему-то прислушался и сорвался с места, устремившись куда-то вглубь кладбища. Проводив взглядом фигуру, растаявшую в вечерних сумерках, я пожал плечами и вернулся к работе. Эти неприкаянные души живут своей, непостижимой жизнью.

Чистый Свет, волна за волной, отправился в пространство. Виски заломило, рука, в которой зажат медальон, болезненно запульсировала. Привычно не обращая внимания на дискомфорт, я пошел вокруг захоронения. На секунду задержался, мимолетно прикоснувшись к кресту, словно только для этого и двинулся с места. На самом деле мне нужно было замкнуть круг, чтобы снять полноценную магограмму. И с каждым шагом мое настроение, и так не особо радужное, становилось все более серым и унылым.

Захоронение отзывалось, но как-то неправильно. Магограмма получилась рваной, нечеткой, словно что-то мешало пройти сигналу. Я мог бы сказать, что так не бывает, если бы днем не осматривал тело необычной покойницы.

Отправился дальше, постепенно углубляясь в кладбище. Одно захоронение, второе, третье. Во рту пересохло, по спине мурашки бегают, ладонь, сжимающая медальон, уже откровенно занемела. Не без труда мне удалось закончить сканирование всех захоронений, указанных в списке коронера. С силой вжав синий камень в центре диска, зафиксировал результат. И тихо выругался. Подтвердились самые мрачные прогнозы. В Дилее орудует маньяк, вооруженный некро-артефактом. И на его счету уже как минимум пять загубленных душ.

Остановите Землю, я сойду.

Глава 9. Аманта

На небе уже проявился полупрозрачный осколок первой луны, когда Даниэль остановил паромобиль у центрального входа на кладбище. К моему удивлению, у ограды обнаружился чей-то паромобиль. Неужели мистер Трейси ездит на подобном старье? Помнится, к нашему агентству он приезжал на черно-серебристом Наутилусе, длинном, как дорога в столицу. А тут стоит скромный мобиль невнятной породы. Покосившись на невзрачное транспортное средство, пожала плечами. Мало ли кого еще сюда занесло. В конце концов, посещать кладбище поздним вечером закон не запрещает.

Даниэль, опершись о капот своей машины, достал из кармана зажигалку. Огонек заплясал, бросая отсветы на его лицо. В чаше трубки вспыхнул огонек, клубы дыма потянулись к небу, перемешиваясь с первыми звездами, высыпавшими на синий небосклон.

— Бросал бы ты курить, — поморщилась я. — Вон, зеленый уже весь от табака своего.

— Зеленый я от работы без выходных, да от харчей холостяцких, — отмахнулся Даниэль. — Вот выйдешь за меня замуж, сразу брошу.

— Ну какая из меня жена, сам подумай, — горькая усмешка искривила мои губы. — Я ж только с виду белая и пушистая.

— А внутри зеленая и пупырчатая?

— Да такой себе саблезубый зайчик, на самом деле. Ты-то лучше многих знаешь, как я умею волком выть, басом петь и взглядом материться.

Хмыкнул, но промолчал. Тактичный. Где-то высоко в кронах деревьев ночная птица завопила, будто ее жрут почем зря. Даниэль вздрогнул, огонек в трубке вспыхнул особо ярко. Взглянула на осунувшееся лицо друга. Интересно, когда он последний раз нормально спал?

— Ты езжай, Даниэль. Спасибо, что подбросил.

— Может, мне подождать, пока твой наниматель подъедет?

— Не стоит. Клиент нервный, просил конфиденциальность соблюсти. И сколько времени мы тут провозимся, неизвестно. Пока осмотримся, пока сканирование проведу. А на тебя и так без слез не взглянешь. Так что езжай со спокойной совестью, — я улыбнулась и подмигнула. — И сам подумай, когда мне еще представится возможность в роскошном Наутилусе прокатиться?

Даниэль понятливо усмехнулся и сел за руль. Последние лучи заката благополучно догорели, когда габаритные огни его мобиля исчезли вдали.

Я подошла к сторожке, заглянула в окно, постучала в дверь, но хранителя на месте не оказалось. Видно, мистер Йенс припозднившегося посетителя сопровождает. Вот странный все-таки народ. Кладбища боятся до вспотевших штанишек, а все равно лезут после заката. Где логика?

Подошла к большой схеме, которую недавно повесили недалеко от центральных ворот. Сектор, указанный в документах, оказался в самой старой части. Давно мне там бывать не приходилось. Мало кому приходит в голову заказать подъем зомби, пролежавшего в земле более ста лет. Как правило, близкие тревожат прах лишь тех, кто может еще чем-то помочь тем, кто остался. Например, подсказать, где спрятано завещание. Или признать незаконнорожденного ребенка. Дать показания о преступлении, свидетелем которого был при жизни ныне покойный.

А кто-то может поведать безутешным родственникам, тщетно обыскавшим все чердаки и подвалы, что семейные реликвии в здравом уме и при твердой памяти были проиграны в карты. Бывало в моей практике и такое.

Я еще раздумывала, каким маршрутом лучше добраться до интересующего нас сектора, когда послышался шум подъезжающей машины. Я покосилась на часы. Двадцать один ноль-ноль. Похоже, мистер Трейси из тех мужчин, которые считают, что точность — это вежливость не только королей.

Из машины первым вышел телохранитель. Бегло, но внимательно осмотрелся. Я стояла в тени, поэтому осталась незамеченной. Усмехнулась, когда мужчина осторожно подошел к паромобилю у ограды и заглянул в салон. Убедился, что машина пустая. Пожал плечами и вернулся к своему мобилю. Сложил на груди руки и уставился на дорогу, ведущую в город. На лице маска невозмутимости. И я бы, быть может, даже поверила, что его не напрягает близость кладбища, вот только у мужика желваки перекатываются время от времени и нога постукивает по земле нервно.

Не надо быть телепатом, чтобы догадаться, какие мысли крутятся сейчас в голове этого мистера: «Вечно эти бабы опаздывают. Их только за смертью посылать…»

Не в моем случае, мальчики. Не в моем случае…

Не отказала себе в удовольствии. Тихо подошла к паромобилю с другой стороны и проявила вежливость, глядя на затылок мужчины.

— Добрый вечер.

По спине телохранителя пробежала волна, словно по шкуре волкодлака. К чести мужчины, он не подпрыгнул, даже не дернулся. Лишь преувеличенно медленно обернулся и вперил в меня тяжелый взгляд, говорящий, что шутка не удалась.

— Мисс Тайгерс? Вам никто не говорил, что так подкрадываться вредно для здоровья?

— Неоднократно, — усмехнулась я.

Мужик явно хотел развить свою мысль, но из паромобиля выбрался мистер Трейси. Постоял, тяжело опираясь на трость, потом перевел взгляд на меня.

— Добрый вечер, мисс Тайгерс. Вы готовы?

Я кивнула.

— Тогда пойдемте. Робинс, возьми саквояж.

Телохранитель с самодовольным видом подхватил мою «сумочку». Не присел, как я злорадно надеялась в душе́, но недовольно засопел и бросил на меня взгляд, в котором впервые мелькнуло что-то вроде уважения. Да-да, мистер Робинс, некромантия — это вам не на форточке кататься. Тут и крепкие руки нужны, и шустрые ноги, да и чугунная пятая точка не помешает.

Телохранитель, перехватив поудобнее мой саквояж, двинулся вперед. Следом пошла я. Замкнул нашу процессию мистер Трейси. Идти пришлось минут двадцать. Днем, возможно, дошли бы быстрее, но в неверном свете луны быстро двигаться непросто. Периферическое зрение то и дело ловит какие-то тени, странные звуки доносятся со всех сторон. Где-то высоко в кронах деревьев так противно завопила ночная птица, что вздрогнула даже я. Земля успела за день просохнуть, но тропинка все равно оказалась полна неприятных сюрпризов в виде кротовин, корней деревьев и прочих препятствий, о которые и ноги можно переломать.

Для меня обстановка привычна. А вот наш проводник заметно напрягается на каждый скрип старых деревьев. И кто его, такого нервного, в телохранители взял?

Наконец, мы добрались до приметного склепа с печальным ангелом у входа. Под ногами зашелестели сухие иглы. Я остановилась и взглянула вверх. Высоко в небе, сквозь тяжелые ветви старой сосны, светятся все три луны. Опять протяжно закричала ночная птица. Мой внутренний параноик тут же заявил, что это не к добру, но я только отмахнулась от его причитаний. Дай волю моей темной половине, так я бы из дому вовсе не выходи́ла, так и сидела бы на диване, обложенная подушками со всех сторон.

Мужчины молча переминались, нетерпеливо поглядывая на меня. Я на минутку прикрыла глаза, вслушиваясь в звуки ночной жизни. Тихо. Спокойно. Вот только… Мне показалось, или здесь слишком тихо и спокойно?

Сдержанное покашливание выдернуло меня из легкого транса. Окинув тяжелым взглядом спутников, я негромко сказала.

— Что ж, приступим. Господа, во время сканирования держитесь позади меня. Чтобы ни случилось, не вмешивайтесь. Лучше отойдите метров на пять. Мистер Робинс, пистолет при вас?

— Разумеется.

— Так вот, держите его в крепко застегнутой кобуре, — отрезала я.

Телохранитель вздернул правую бровь и бросил короткий взгляд на мистера Трейси. Но мой наниматель только нетерпеливо отмахнулся, мол, делай, что говорят. Робинс пожал плечами и отступил на пару шагов назад. Мистер Трейси остался на месте. Такой смелый? Или просто не пуганный? Впрочем, мое дело предупредить, а дальше пусть своей головой думают.

Не обращая внимания на тяжелые взгляды, от которых заломило затылок, размяла пальцы и сделала пару эффектных пассов. Как говорит мистер Оливер «Артистизм наше все! Только он отличает благородного некроманта от злобного чернокнижника». Не сказать, что я полностью согласна с шефом в этом вопросе, но против фактов не попрешь: если во время ритуала применяются спецэффекты, гонорар растет в арифметической прогрессии.

Вокруг могильных камней появилось мертвенно-зеленое свечение. Блуждающие огоньки, один за другим, загорелись над захоронениями. Я принялась неразборчиво бормотать под нос названия костей на латыни. Для непосвященных это звучат, как жуткое заклинание.

— Вэртэбра, ст̀эрнум, к̀оста, кляв̀икуля…

Что происходит за спиной, мне не видно, зато отлично слышно, как напряженно сопит Робинс. Похоже, мне удалось произвести впечатление. А вот мистер Трейси затих, будто его и вовсе нет. Я с трудом удержалась от того, чтобы оглянуться и проверить, все ли в порядке с моим нанимателем.

Тем временем Тень сжалась клубком у моих ног, а потом всосалась в землю, будто капля воды в бумажную салфетку. Я судорожно втянула воздух и прикрыла глаза, выходя на новый уровень ощущений. Звуки окружающего мира постепенно стихли, будто меня с головой накрыла вода. По виску сбежала капля холодного пота. Сила, которая поднимает зомби, рванулась наружу, потекла сквозь землю и вернулась отголосками, как эхо.

То, что сейчас происходит — это не магия в привычном понимании. Мне, в отличие от тех же стихийников, не нужно прилагать усилия, шептать заклинания и творить пассы. Это все игра на публику. Все что мне нужно сделать — это отпустить силу на волю, дать ей развернуться невесомой тенью.

Сделав пару шагов, остановилась и глубоко, до боли в груди, вдохнула прохладный воздух. По лбу пот ручьем бежит, а меня колотит, как от озноба. Страшно. Но боюсь я не чудищ и тьмы. Я до онемения души опасаюсь того монстра, в которого превращаюсь в такие моменты.

Человеческого во мне в такие моменты остается мало. Каково это – проникнуть в землю, битком набитую мертвыми телами? Как будто призрачные пальцы шарят в грязи, натыкаясь на останки. Но это приблизительное сравнение. Близко, но не то. Словами это не передать.

Но если я брошу свою работу, за нее возьмется кто-то другой. Скорее всего, не такой опытный и сильный. А потусторонние твари не прощают слабости.

Шаг, еще шаг. Под ногами шуршит листва. Моя Тень превратилась в сеть из оголенных нервных окончаний, которые устремились вглубь. Позвоночник гудит. В радиусе пяти-шести метров ощущаю все, что скрывает земля. Животные, насекомые, сущности. Я иду, и круг поиска двигается вместе со мной.

Первое захоронение. Гроб давно сгнил. От тела остались лишь незначительные останки. Череп, волосы, труха и земля. Чисто. Иду дальше. Холод. Определить, в каком состоянии гроб, не получается, слишком фонит. Но это не лич или другая нежить. Просто некая жизненная сила, замурованная и слегка увядшая. Скорее всего, обычный призрак, замкнутый и нелюдимый.

Медленно иду вперед. Тень двигается со мной, прикасается к костям, гробам и клочкам одежды там, где они еще сохранилась. Это старое кладбище. Разложения здесь уже нет. Смерть перешла в милую, чистую стадию.

Нога за что-то зацепилась. Нечто эфемерное, но холодное обвилось вокруг лодыжки. Я покачнулась, но устояла и двинулась дальше, не глядя вниз. Краем глаза уловила бледную расплывчатую тень, в столбе лунного света сверкнули горящие зеленым глаза.

За спиной кто-то из мужчин шумно втянул воздух и споткнулся. О, прекрасно его понимаю. Ночное кладбище — это, пожалуй, единственное место, где пьяный мужик с топором пугает меньше, чем одинокая девочка в белом платьице, с косичками и бантиками.

Неупокоеная душа. Я не заметила очень старую могилу и прошла по ней. Привидению это не понравилось. Эка невидаль. Если внимания не обращать, маленькая призрачная ручка развеется. Но сто́ит заметить сущь, сконцентрироваться на ней – и рука нальется недетской силой, достаточной для того, чтобы приковать тебя к месту. Можно серьезно влипнуть.

Когда сталкиваешься с привидением, нужно четко соблюдать простое правило безопасности: чем меньше уделяешь призраку внимания, тем слабее он становятся. Жаль, что подобное правило не распространяется на мракобесов и им подобных сущностей. А также на вампиров, вурдалаков, зомби, оборотней, ведьм.

Хаос меня забери, это грешное правило действует только на привидения. Но ведь действует.

Призрачная рука ухватилась за штанину. Костлявые пальцы вцепились в ткань, будто привидение решило с моей помощью выбраться на волю. Копать-погребать! Не хватало тут застрять до рассвета. Я стиснула зубы. Иди, Аманта. Просто иди. Не обращай внимания. Оно отлипнет. Должно отлипнуть.

Шаг, два, три… Сущь нехотя отстала и развеялась, как туман. Только зеленые глаза да белесые бантики еще какое-то время светились. Потом исчезли и они.

Переведя дыхание, я медленно двинулась дальше. Где-то ухнул филин. Деревья над головой натужно заскрипели, словно жалуясь на старый радикулит. Я успела просканировать еще пять захоронений, когда очередная могила отозвалась странным эхом. Обычно моя Тень ощущает подземную часть захоронения, как язык чувствует зубы. Ты не можешь увидеть без зеркала, что творится у тебя во рту, но четко осознаешь, когда там что-то не в порядке, так ведь?

Так вот. С этой могилой все не так.

Я защелкала пальцами, развешивая мертвенно-синие пульсары над могильной плитой. Свет получился неверный, дерганый, но и этого хватило, чтобы рассмотреть тонкие полустертые линии, сплетающиеся в пентаграмму.

Копать-погребать.

— Мистер Трейси, у меня для вас есть две новости. Как водится, хорошая и плохая. С какой начинать.

— Давайте с хорошей.

— Захоронение, в котором покоился ваш предок, мы нашли.

Мистер Трейси сразу уловил суть проблемы.

— В каком смысле покоился?

— А вот это плохая новость. Могила вашего предка была ограблена. Около года…, — я резко замолчала, заметив боковым зрением подозрительное свечение. К счастью, из темноты выступил отнюдь не призрак, а мистер Йенс, Хранитель Покоя Ушедших, человек из плоти и крови.

— А, мисс Тайгерс. Темной ночи. Это вы тут работаете? — проворчал толстяк, пытаясь отдышаться. Призраки за ним гнались, что ли?

Цепким взглядом окинув нашу колоритную компанию, мистер Йенс попенял.

— Что ж вы, голубушка, не сказались, что ритуал проводить будете? Я уж грешным делом подумал, опять штуденты какие мистерию собрались проводить. Никакого спасу нет от этой безголовой молодежи. Прочтут пару строк в старом фолианте и мнят себя великими некромантами.

— Темной ночи, мистер Йенс. Мистерии, говорите. А на этом захоронении тоже студенты развлекались?

— На этом? Дайте-ка взглянуть.

Мистер Йенс поднес фонарь поближе, и мы с ним уставились на странные руны и кривые линии.

— Ну конечно. А кто еще, кроме бездарных олухов мог накарябать столь невразумительные письмена. Вы только посмотрите на эти руны. Руна Турисаз написана вверх ногами. А рядом стоит Хагалаз. Ну кто, скажите на милость, ставит руну, символизирующую гнев природы, рядом с руной Наутиз? Только олухи, не имеющие ни малейшего понятия о том, что творят! А вот руна Эйваз. Они же ее неправильно нарисовали, — Хранитель Покоя Ушедших так эмоционально ткнул пальцем в рисунок, что стер пару линий.

Я кивала, всматриваясь в руны. Они действительно написаны неправильно с точки зрения общепринятых правил. А вот с точки зрения некроманта…

— Мисс Тайгерс, не могли бы вы вернуться к нашей проблеме? — раздраженно вклинился в нашу беседу мистер Трейси.

— Ох, что это я, — засуетился мистер Йенс. — Вы же работаете, а тут я со своими заботами. Кому они интересны, проблемы старого Хранителя. Никому они неинтересны…

Он мог бы причитать еще два часа, но тяжелый взгляд моего нанимателя возымел свое действие. Хранитель скомкано попрощался и удалился в круге неверного света фонаря.

Я вернулась к странной пентаграмме и моя левая бровь невольно изломилась. Могильный камень покрылся трещинами, словно кто-то ударил по нему огромным кулаком.

— Все назад, — осипшим голосом сказала я.

— Что происходит? — шепотом спросил Робинс, внезапно оказавшийся прямо за моей спиной.

— Мисс Тайгерс…, — возмутился было мистер Трейси, но звук глухого удара, от которого по камню побежали новые трещины, не дал ему поговорить.

— Хватай мистера Трейси и бегите к своему мобилю, — прошипела я телохранителю.

— А как же вы? — попытался было он воспротивиться.

— Быстро! — рявкнула я, видя, как большой кусок мрамора откатился в сторону.

Глава 10. Эдвард

Погруженный в невеселые мысли, я и не заметил, как ночь опустилась на кладбище, окутав могилы призрачным саваном лунного света. Тени удлинились, превратив знакомые очертания надгробий в зловещие силуэты.

Я устало брел к выходу, чувствуя, как каждый шаг отдается тупой болью в натруженных ногах. Веки налились свинцом, а в висках пульсировала тупая боль — последствия многочасовых магических сканирований. Голова гудела, словно колокол, а перед глазами плясали черные точки. Я машинально потер переносицу, пытаясь сфокусировать взгляд на дорожке перед собой.

Изнеможение настолько затуманило разум, что я не сразу сообразил: с левой рукой творится что-то неладное. Лишь когда онемение поднялось от кончиков пальцев почти до самого плеча, я встряхнулся, словно выныривая из глубокого сна, и резко огляделся по сторонам.

Рыжий призрак, похожий на размытую фотографию, отдернул свою полупрозрачную руку от моей ладони. Его глаза, казалось, светились отчаянием и тревогой. Губы призрака беззвучно шевелились, произнося слова, которые я не мог услышать. Он жестикулировал с такой силой, что его фигура то и дело расплывалась, теряя очертания. Было очевидно: он отчаянно пытался донести до меня что-то важное.

Я потер глаза, пытаясь сбросить остатки усталости. «Соберись, Эдвард,» — мысленно приказал я себе.

– Прости, приятель, – хмыкнул я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, несмотря на изнеможение, – но без некроманта нам не поболтать.

Призрак в отчаянии всплеснул руками, его фигура замерцала еще сильнее. Он указывал то на меня, то куда-то в сторону, его лицо исказилось от беспокойства.

Тут же, непрошенная, в голове всплыла мысль об Аманте Тайгерс. Вот кто без труда разговорил бы любого призрака, даже самого молчаливого. Дерзкая, своенравная, невероятно сильная. И невыносимо притягательная. Я тряхнул головой, морщась от резкой боли в висках и отгоняя непрошеные мысли.

Призрак, осознав, что я его не слышу, схватился за голову, потом нетерпеливо поманил меня за собой, в какую-то темную аллею.

— Ты хочешь, чтобы я пошел туда? — удивился я. Видимо случилось нечто из ряда вон выходящее, раз уж эта неупокоенная душа рискнула привлечь мое внимание.

Призрак просиял и закивал так, что его голова едва не оторвалась.

— Там темно… Там страшно.., — задумчиво пробормотал я, вглядываясь в аллею. И тяжело вздохнул: — Значит, мне туда надо.

Аэлита, самая крупная луна, зябко укуталась кружевным облаком, зато две ее сестрицы расстарались вовсю, заливая кладбище серебристым светом, отчего тени от деревьев и кустов растеклись по дорожке густыми чернилами. Впрочем, инфернального свечения моего призрачного провожатого как раз хватало для того, чтобы не споткнуться о случайную ветку.

Каменная плитка дорожки постепенно сменилась утоптанной землей. Мы добрались до старой части кладбища. Обветренные надгробия уступили место склепам, их древние фасады излучали атмосферу торжественности и таинственности. Где-то над головой ухнул филин, ему ответила пронзительным стоном какая-то птица.

Внезапно призрак остановился, будто прислушиваясь к чему-то, потом посмотрел на меня испуганно и рванул вперед.

— А, демоны тебя забери! – выругался я и бросился следом, проклиная свою неуемную любопытную натуру и чувствуя, как адреналин прогоняет усталость из мышц. Мы неслись по извилистой тропинке, петляющей между древними могилами. Лунный свет играл на замшелых надгробиях, превращая невинные тени в жутковатые силуэты. Ветви деревьев тянулись ко мне, словно костлявые пальцы, цепляясь за одежду.

Резкий поворот – и я едва не налетел на двух мужчин, вывалившихся из кустов прямо передо мной. Мы застыли на мгновение, тяжело дыша и ошарашенно глядя друг на друга.

Первым был пожилой джентльмен в некогда элегантном, а теперь измятом и местами порванном костюме. Его седые волосы растрепались, а на лбу блестели капли пота. Второй – крепко сложенный молодой человек с цепким взглядом. Телохранитель?

– П-простите! – выдохнул пожилой, его голос дрожал от страха и усталости. – Там… там...

– Нет времени, мистер Трейси! – резко перебил его молодой спутник, хватая своего подопечного за локоть. Его глаза беспокойно метались по сторонам. – Нужно бежать!

И в этот момент ночь взорвалась. Оглушительный грохот, словно удар гигантского молота, сотряс землю, заставив меня пошатнуться. Небо окрасилось в зловещие багровые тона. Волна темной энергии ударила по моим чувствам, словно ледяной шквал. Волосы встали дыбом, кожа покрылась мурашками, а во рту появился металлический привкус. Я почувствовал, как медальон на груди завибрировал, реагируя на всплеск магии.

– Твою ж... – выругался я сквозь зубы, инстинктивно пригибаясь. Кажется, сегодня не мой день. Или ночь. Или что там сейчас на часах у Смерти?

Не теряя ни секунды, я рванул на источник звука. Ноги сами несли меня вперёд, перепрыгивая через поваленные надгробия и огибая разверзшиеся в земле трещины. Сердце колотилось как безумное, грозя выпрыгнуть из груди. В висках стучала кровь, а в голове билась единственная мысль: «Что за адская чертовщина здесь творится? Куда, демоны его раздери, смотрит Хранитель покоя ушедших?!»

Краем глаза я заметил, как мужчины, с которыми я чуть не столкнулся, бросились прочь, спотыкаясь и падая. Призрак, приведший меня сюда, метался рядом, его лицо искажала гримаса ужаса.

Свернув в очередную аллею, я вылетел на поляну и резко остановился, пораженный открывшейся картиной.

Могильные плиты вздыбились, словно зубы гигантского чудовища, выплевывая ветхие гробы. Вековые деревья трещали и выли, их ветви хлестали воздух в адской агонии. Вихри темной энергии, подобные смертоносным циклонам, закручивались спиралями, высасывая последние крохи света из умирающего мира.

В самом сердце этого апокалиптического хаоса, окруженная бушующим океаном тьмы, стояла Аманта Тайгерс. Огненные волосы некромантки плясали на демоническом ветру, как знамя войны. Глаза пылали расплавленным янтарем, отражая неукротимую ярость и железную решимость. Вокруг нее извивалась боевая Тень – живое воплощение первородного мрака, постоянно трансформирующееся в кошмарные формы. Вот когтистые лапы рвут саму ткань реальности, вот щупальца, подобные живым кабелям чистой энергии, впиваются в землю, вот за спиной некромантки распахиваются крылья, затмевающие небо.

Аманта была воплощением яростной, первобытной красоты, и я не мог оторвать от нее взгляд, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. «Мистер Грейс, нам кранты, – отрешенно подумал я. – Ещё секунда, и нас всех сотрет в порошок!»

Напротив Аманты, словно кошмар, обретший плоть, из разверзшейся могилы поднималась фигура, окутанная пеленой абсолютного мрака. Остатки некогда роскошных одеяний извивались вокруг него, как живые змеи. Его тело балансировало на грани бытия и небытия, мерцая и пульсируя, то обретая плоть, то растворяясь в воздухе. Глазницы полыхали изумрудным пламенем, в котором смешались древняя, как сама вселенная, мудрость и всепоглощающий, неутолимый голод. Длинные пальцы, больше похожие на костяные кинжалы, украшенные потускневшими перстнями, плели в воздухе узоры запретной магии, от одного вида которых кровь стыла в жилах.

Мое сердце не просто пропустило удар – оно замерло, готовое разорваться от ужаса. Архилич. Древнее зло, самый страшный кошмар любого некроманта. Хранителя Йенса нужно не просто отдать под суд – его нужно четвертовать и сжечь. Как он мог допустить зарождение этого воплощения смерти на своем кладбище? Куда, чёрт возьми, он смотрел все эти годы?

Воздух вокруг нас загустел, наполняясь запахом озона и гниющей плоти. Каждый вдох давался с трудом, словно легкие наполнялись жидким свинцом. Я чувствовал, как реальность трещит по швам, готовая разорваться в любую секунду.

Некромантка и архилич стояли друг напротив друга, два титана, готовые схлестнуться в битве, которая могла уничтожить все вокруг. Воздух между ними искрил от напряжения, и я понимал – еще мгновение, и разразится буря, которая может стереть с лица земли не только это кладбище, но и весь город.

Земля взревела и содрогнулась, когда архилич сделал шаг вперед. Могильные плиты трескались под его поступью, а воздух вокруг него искрился от злобной энергии, настолько мощной, что она обжигала легкие при каждом вдохе. Трава чернела и рассыпалась в прах, оставляя за ним след смерти и тлена.

— Ты! — прогремел голос архилича, сотрясая само пространство. Его взгляд, подобный лазерному лучу, прожигал меня насквозь. — Это ты нарушил мой покой? Где мой кинжал?

Я застыл, ошарашенный абсурдным обвинением, чувствуя, как ледяные пальцы страха сжимают сердце. Мозг отказывался осмыслять происходящее.

Аманта метнула в мою сторону взгляд, полный ярости и отчаяния.

– Мистер Грейс! – её голос, дрожащий от напряжения, резанул по нервам. – Копать-погребать... Жить надоело? Проваливайте отсюда, немедленно!

– А вам? — огрызнулся я, ощущая, как адреналин вытесняет страх. Дрожащими пальцами я выхватил медальон. Холодный металл ожил в моих руках, пульсируя и жадно высасывая последние капли моей Силы. Я чувствовал, как жизнь утекает сквозь пальцы, но выбора не было.

Тень Аманты взметнулась вверх подобно цунами из чистого мрака. Щупальца тьмы, толщиной с вековые дубы, молниеносно опутали руки архилича, тянущиеся ко мне. Воздух наполнился звуком, похожим на шипение раскаленного металла в ледяной воде.

Внезапно призрак студента, похожий на размытую фотографию, пронесся между нами. Его полупрозрачная фигура мерцала от ужаса, рот открывался в беззвучном крике. Я видел панику в его глазах, но не мог разобрать ни слова.

Глаза Аманты расширились, она резко повернулась к призраку, на долю секунды ослабив контроль над Тенью.

– Что? Похищен Похититель душ? – её возглас был едва слышен в какофонии, творящейся вокруг.

«Похититель душ? – эхом отозвалось в моей голове, вызывая новую волну паники. – Это что еще за адская чертовщина?»

– Воры! Осквернители! – голос архилича, подобный рёву тысячи проклятых душ, сотряс кладбище. Могильные плиты трескались и крошились, словно от подземного толчка. Его костлявая рука, похожая на иссохшую ветвь мёртвого дерева, метнулась вперед с невероятной скоростью, выпуская поток зелёного пламени.

Я рухнул на землю, перекатываясь за надгробие. Жар опалил волосы, запах гниющей плоти ударил в ноздри. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.

– Аманта, слева! – крик вырвался из моего горла, когда я заметил новую атаку архилича.

Девушка среагировала с нечеловеческой скоростью. Её Тень трансформировалась в щит, но сила удара была настолько чудовищной, что отбросила некромантку на несколько метров. Она врезалась в дерево с оглушительным треском. Звук ломающихся костей заставил меня похолодеть от ужаса.

– Я в порядке, – прохрипела она, поднимаясь на ноги. Кровь струилась по её лицу, но глаза горели нечеловеческой решимостью.

Призрак студента продолжал метаться между нами, его паника была почти осязаемой. Я мог лишь беспомощно наблюдать за его немым криком, чувствуя, как отчаяние сжимает горло.

– Верните мой клинок! – рёв архилича разбивал надгробия в пыль, каждое его слово было подобно удару кувалды. – Жалкие смертные, вы заплатите за свое святотатство!

Я чувствовал, как силы утекают из меня, словно кровь из открытой раны. Магическое истощение выкручивало каждый нерв, каждая мышца горела от боли. Каждое движение давалось с неимоверным трудом, словно я пытался плыть в патоке. Но я понимал – без моей помощи Аманта не справится. И если мы проиграем, весь город окажется во власти этого древнего зла.

Собрав последние крохи сил, я сжал медальон. «Будь что будет», – пронеслось в голове.

Аманта метнулась ко мне с нечеловеческой скоростью, её Тень, подобная косе самой Смерти, срезала руку архилича. Звук был таким, словно разорвали ткань вселенной.

– Держись ближе ко мне, – прошипела она, вставая спиной ко мне. Её голос дрожал от напряжения и страха.

Я почувствовал жар её тела, вдохнул запах волос – пьянящую смесь жасмина и чего-то древнего, мистического, от которого кружилась голова. На долю секунды мир вокруг перестал существовать, и были только мы вдвоем, два хрупких существа посреди бури.

Но реальность ворвалась в сознание с жестокостью палача. Архилич надвигался, каждый его шаг оставлял следы гниения и распада. Трава чернела и рассыпалась в прах, камни крошились. Воздух вокруг него искрился от злобной энергии, заставляя волосы на моем теле вставать дыбом.

– Аманта, – хрипло прошептал я, чувствуя, как пересохло во рту. – У меня есть идея. Но она опасна и, возможно, немного безумна.

– Других от экспедитора я и не ждала, – ответила она, не отрывая взгляда от приближающегося воплощения смерти.

Я глубоко вздохнул, собираясь с последними крохами мужества. «Ну что ж, Эдвард, – пронеслось в голове. – Если уж умирать, то хотя бы обнимая красивую женщину».

– Когда я скажу, ударь Тенью прямо в центр архилича, – прошептал я, одной рукой обнимая некромантку за талию. – И... держись. Крепче, чем когда-либо в жизни.

Аманта кивнула, не задавая вопросов. Её безоговорочное доверие придало мне сил, которых я не ожидал найти в себе.

Архилич был уже в нескольких шагах от нас. Воздух вокруг нас стал густым, как патока, каждый вдох давался с трудом.

– Сейчас! – крикнул я, высвобождая силу медальона.

Аманта атаковала с яростью загнанного в угол зверя. Её Тень превратилась в огромное копье, устремившееся прямо в грудь архилича. В то же мгновение я направил всю энергию медальона в её атаку, чувствуя, как жизнь утекает сквозь пальцы.

Мир вокруг нас взорвался калейдоскопом цветов и звуков, от которых, казалось, лопнут барабанные перепонки. Я ощутил, как последние крупицы моей жизненной энергии устремляются в артефакт. Рука Аманты нашла мою, и я вцепился в её пальцы, словно это была последняя нить, связывающая меня с реальностью.

Медальон вспыхнул ослепительным светом, таким ярким, что на мгновение стало больно смотреть. Поляну залило сиянием ярче тысячи солнц. Архилич взвыл от боли, его крик был подобен реву тысячи проклятых душ. Он отшатнулся, его призрачная форма начала распадаться, словно песчаная скульптура под ударами волн.

Земля под его ногами начала проваливаться, образуя бездонную воронку, затягивающую все вокруг. Я почувствовал, как нас с Амантой тянет к эпицентру этого хаоса с силой, способной разорвать на части.

– Держись! – закричал я, обхватывая Аманту за талию и пытаясь ухватиться за ближайшее надгробие. Камень крошился под пальцами, но я держался изо всех сил.

Вихрь темной энергии окружил нас, и на мгновение мне показалось, что это конец. Холод смерти коснулся моего сердца. Но затем я почувствовал, как Тень Аманты обволакивает нас, создавая защитный кокон.

Последнее, что я увидел перед тем, как потерять сознание, были глаза Аманты – полные страха, удивления и... чего-то еще, что заставило мое сердце сжаться. А затем мир погрузился во тьму, и я провалился в бездну, не зная, суждено ли нам выбраться из этого кошмара живыми.

Время потеряло всякий смысл – секунды растянулись в вечность, а может, прошли столетия, пока я плыл в этом море небытия. Сквозь пелену беспамятства до меня доносились обрывки реальности – рев мотора, шорох шин по гравию, чье-то прерывистое дыхание. Но все это казалось таким далеким, нереальным, словно сон во сне.

Иногда я чувствовал прикосновения – то нежные, то резкие. Кто-то звал меня по имени, но голос был искажен, словно говорящий находился под водой. В какой-то момент я ощутил запах – смесь жасмина, машинного масла и чего-то древнего, мистического. Этот аромат стал якорем, удерживающим меня на грани между жизнью и смертью.

Глава 11. Аманта

Паромобиль ревел, прорываясь сквозь ночь. Клубы пара вырывались из-под капота, смешиваясь с едким запахом горелого масла. Мир за окном превратился в размытую полосу, верстовые столбы мелькали, как спицы велосипеда. Но мне казалось, что чертова машина еле ползет, издевательски медленно пожирая милю за милей.

Мои пальцы впились в руль с такой силой, что костяшки побелели. Каждый удар сердца отдавался в ушах громовым раскатом, заглушая рев мотора. Время утекало сквозь пальцы, а с ним – шансы на спасение идиота, лежащего без сознания на заднем сидении.

«Быстрее, Хаос тебя побери, быстрее!» – мысленно умоляла я, вдавливая педаль газа в пол. Паромобиль содрогнулся, выплюнул облако дыма и рванул вперед с утробным рыком.

— Проклятое Трелунье! Проклятый архилич! Проклятый экспедитор! — слова срывались с моих губ, словно заклинания, пока я вписывалась в очередной поворот. Ночной воздух, врывающийся в открытое окно, был наполнен запахом озона и предчувствием грозы.

Я была зла, как тысяча чертей. Кто?! Ну кто лезет на старые кладбища в ночи Трелунья?!! Только такая альтернативно одаренная идиотка, как я. Ведь прекрасно знаю, что в эти ночи ни один ритуал не идет так, как надо. Хорошо хоть мистер Трейси не стал корчить из себя героя и позволил телохранителю увезти себя.

С заднего сидения опять донесся невнятный стон. Я бросила взгляд в зеркало заднего вида. Еще и этот, чтоб его, рыцарь без страха и упрека… Откуда он взялся на мою голову?

— Тень, держи его, — рыкнула я, вписываясь в особо крутой поворот. Колеса паромобиля на мгновение оторвались от земли, и мое сердце ушло в пятки. — Но не вздумай присасываться. Там жизни осталось на два раза пописать.

— Так может гуманнее добить, чтоб не мучился? — задумчиво протянула моя темная половина, и длинное щупальце потянулось к заднему сидению. В голосе Тени слышалось нечто среднее между голодом и любопытством ученого, готового препарировать лягушку.

— Окстись! — прошипела я сквозь зубы, резко дергая руль и уходя от столкновения с внезапно возникшим на дороге экипажем, запряженным вороными. — Хочешь, чтобы в наш город нагрянула вся Тайная канцелярия и разнесла тут все по камешку? Нет уж, этот самоотверженный придурок будет жить, чего бы мне это не стоило.

Паромобиль занесло, я отчаянно закрутила руль, из-под капота вырвались клубы пара, и мое сердце замерло. Если мы сейчас заглохнем, экспедитору уже ничто не поможет. И пойдешь ты, Аманта, дробить мифрил в каменоломнях. Если сразу не повесят. Никто ж не будет разбираться, сам экспедитор сунул голову в пасть архиличу, или это злобная некромантка натравила нечисть на служителя Тайной Магической канцелярии.

К счастью, паромобиль, на котором экспедитор приехал к кладбищу, оказался крепче, чем казался на первый взгляд. Еще пять минут мои нервы наматывались на его колеса, каждый поворот отзывался скрежетом в моей душе. Наконец-то я свернула на свою улицу, и реальность вокруг словно исказилась, отражая мое лихорадочное состояние.

Обычно тихая улица теперь казалась зловеще безмолвной. Три луны, висящие в небе как огромные фонари, заливали всё вокруг причудливым, неестественным светом. Тени удлинились и заострились, словно когтистые лапы, готовые вот-вот схватить зазевавшегося прохожего. Каждый случайный звук – скрип ставни, шорох листвы – заставлял меня вздрагивать, ожидая подвоха.

— Тень, хватай этого доходягу и нежненько тащи в дом, — скомандовала я, выскакивая из машины. Холодный ночной воздух ударил в лицо, заставив поежиться.

Тело экспедитора обволокло коконом из мрака. Пульсирующее веретено медленно, очень медленно поплыло к входной двери. Со стороны могло показаться, что Тень переваривает человека. Зрелище не для слабонервных. Но я прекрасно знала, что с головы столичного гостя и волоска не упадет.

Нервно оглядевшись по сторонам, прошептала короткое заклинание отвода глаз. Воздух вокруг слегка замерцал, словно горячий воздух над раскаленным асфальтом. Надеюсь, соседи уже давно мирно почивают в уютных постельках и знать не знают, что тут творит по ночам зловредная некромантка.

Кокон из мрака проплыл через гостиную, опустился на диван и стек на пол, вновь превращаясь в обычную тень, растянувшуюся у моих ног. На диване остался лежать мертвенно бледный мужчина с судорожно сжатой правой рукой. Мое сердце пропустило удар. Эдвард Грейс, экспедитор Тайной Магической канцелярии, выглядел так, словно уже одной ногой стоял в могиле.

— Копать-погребать… Краше в гроб кладут, — пробормотала я, стягивая с экспедитора пальто. Руки дрожали, и я едва справлялась с пуговицами. От Эдварда пахло озоном, кровью и чем-то неуловимо древним. Запах смерти, так хорошо знакомый любому некроманту.

Мои пальцы скользнули по ледяной коже, пытаясь нащупать пульс. С каждой секундой паника нарастала, словно волна, готовая накрыть меня с головой. «Давай же… Не смей умирать!» — мысленно умоляла я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Наконец под пальцами что-то слабо толкнулось. Сердце бьется, но такое впечатление, что вот-вот остановится.

— Идиот, — обреченно выдохнула я и приподняла веко мужчины.

Так и есть. Белки налиты кровью, зрачок расширен так, что радужки практически не видно. Волна отчаяния накрыла меня с головой. Я знала этот взгляд – взгляд человека, истощившего магический резерв до дна.

— Какой же ты идиот, мистер Грейс, — простонала я. — Что ж ты натворил, герой недоделанный? Как ты вообще оказался на этом проклятом кладбище?

Лихорадочно соображая, что делать, я метнулась в спальню, к старинному дубовому шкафу, занимавшему почти всю стену. Его темная поверхность была испещрена загадочными символами и рунами, которые, казалось, слегка светились в полумраке комнаты. Я провела пальцами по резному узору, чувствуя, как древняя магия отзывается на мое прикосновение.

Шкаф этот был гордостью и сокровищницей моей матери. Она годами собирала в нем редкие ингредиенты, загадочные артефакты и бесценные эликсиры. Каждая полка, каждый ящичек хранил свои тайны. Эликсиры в хрустальных флаконах, засушенные травы из заколдованных лесов, порошки из толченых драконьих костей - чего тут только нет.

Мама всегда говорила, что настоящий маг должен быть готов к любым неожиданностям. Вот и забила шкаф под завязку разными снадобьями и эликсирами. «Однажды это поможет тебе спасти чью-то жизнь, Аманта», — звучал в моей голове ее голос.

Сейчас я пожалела, что не прислушивалась к ее советам внимательнее. Вот чья помощь совсем бы не помешала. Мама как никто другой умеет договариваться с Леди в Белом и возвращать людей с того света. Жаль, очень жаль, что я не пошла по ее стопам. Выбрала более «приземленную» некромантию, ведь целителю все время приходится общаться с людьми. С живыми людьми.

Но времени на сожаления нет. Я начала лихорадочно перебирать флаконы и коробочки, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы помочь в такой ситуации. Один эликсир, второй, третий…

— Так, настойка лунных цветов для восстановления сил, — пробормотала я, откупоривая маленький флакон с серебристой жидкостью. Влила содержимое в рот Эдварда, но не заметила никакой реакции. Его кожа оставалась бледной, как пергамент.

— Ладно, давай попробуем это, — я схватила пузырек с густой зеленой субстанцией. — Эссенция женьшеня, должна помочь.

Я осторожно капнула несколько капель на его губы. Ничего. Ни намека на улучшение.

Паника начала подступать к горлу.

— Да чтоб тебя, Грейс! — выругалась я, хватая следующий флакон. — Эликсир феникса, поднимает даже полумертвых.

Я вылила его содержимое Эдварду в рот, отчаянно надеясь увидеть хоть какой-то эффект. Но экспедитор лежал неподвижно, его дыхание становилось все более поверхностным и прерывистым. Я приложила ухо к его груди. Сердцебиение было едва различимым, словно далекий шепот.

— Нет, нет, нет, — я в отчаянии перебирала оставшиеся зелья. — Ты не можешь так просто умереть, слышишь? Не в моем доме, не на моем диване!

Но ничего не помогало. Каждое новое средство, казалось, лишь приближало неизбежное. Эдвард угасал на моих глазах, и я чувствовала, как вместе с ним угасает моя надежда.

— Ну же, давай, — прошептала я, глядя на его бледное лицо. — Не заставляй меня прибегать к крайним мерам.

Но Эдвард, казалось, был уже одной ногой в мире мертвых. Заметив, как у мужчины заострился нос и посинели губы, я осознала – придётся идти ва-банк.

— Ну что ж, господин экспедитор, — мрачно усмехнулась я, готовясь к ритуалу, который мог стоить мне жизни. — Надеюсь, вы того стоите. Потому что, если я умру, спасая вашу задницу, я вас с того света достану и придушу лично. Тень, тащи Гримуар.

— Стоит ли? — прошелестел шепот из темного угла. В голосе Тени слышалось что-то похожее на беспокойство. — Ты же знаешь, чем это может обернуться.

— Знаю, — огрызнулась я. — Но выбора нет. Либо так, либо у нас на руках труп экспедитора Тайной канцелярии. И поверь, подобное украшение гостиной нам совсем не понравится.

Одного моего гневного взгляда хватило, чтобы темный сгусток сначала впитался в стену, а потом заклубился на столе. Постепенно сквозь дымку проступили очертания книги в обложке из черной кожи, украшенной ажурными уголками из серебристого металла. От книги веяло древностью и силой, от которой волосы встали дыбом.

Ритуальный кинжал послушно выскользнул из ножен. Пламя свечи затрепетало, когда я поднесла к нему лезвие. Металл накалился, окрасившись в тускло-красный цвет. Сердце гулко стучало в груди, отсчитывая секунды.

Лезвие скользнуло по ладони. Острая боль пронзила руку, и я невольно зашипела сквозь стиснутые зубы. Кровь, черная в полумраке комнаты, набухла крупными каплями. Я перевернула руку над гримуаром.

Кап. Кап. Кап.

Тяжелые капли с глухим стуком упали на древний фолиант. В тот же миг кожаная обложка вздрогнула, словно пробуждаясь от векового сна. По её поверхности пробежала рябь. Гримуар распахнулся с протяжным стоном, будто невидимая рука нетерпеливо перелистывала хрупкие страницы.

Желтая, цвета выбеленной солнцем кости, бумага пестрела загадочными символами. Они извивались под моим пристальным взглядом, то складываясь в слова на неведомом языке, то вновь рассыпаясь на непостижимые знаки. Казалось, сами руны пульсировали, наливаясь тусклым светом. От книги исходил едва уловимый шёпот – древние слова скользили по краю сознания, вызывая не только озноб, но и странное, почти болезненное желание вслушаться в их смысл.

Воздух вокруг фолианта сгустился, наполняясь едва заметным мерцанием, словно сама ткань реальности истончилась под напором древней магии. Волоски на руках встали дыбом, а кожу начало покалывать от невидимых электрических разрядов. Мощь, заключенная в этих страницах, была почти осязаемой – она давила на плечи, заставляя ощутить собственную ничтожность перед лицом древних тайн.

Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Где-то на задворках разума билась мысль о том, что я совершаю ужасную ошибку. Но я отмахнулась от неё, как от назойливой мухи. Выбора нет.

Палец скользнул по строчкам, оставляя кровавый след, который мгновенно впитывался, превращая странные руны в нормальный текст.

Вот оно. Нужное заклинание. Я начала читать, чувствуя, как каждое слово оседает на языке горьким привкусом древней магии.

«Сие есть Техника Жизненного Слияния, древнейшее из искусств передачи жизненной силы. Остерегись, о практикующий, ибо велика мощь сего ритуала, но и опасность его немалая.

Дабы свершить сие таинство, надобно обнажить тела обоих участников, живого и умирающего, и соединить их плоть к плоти, кожу к коже. Помни, что чем полнее соприкосновение, тем сильнее поток энергии.

Возложи длань свою на чело умирающего, а другую – на сердце его. Прочти заклинание Древних:

"Anima mea ad animam tuam, vita mea ad vitam tuam, essentia mea ad essentiam tuam."

Узри, как нити жизни твоей потекут в тело страждущего, наполняя его силой и исцелением. Но будь осторожен, ибо легко потерять себя в потоке энергии, отдав больше, чем можешь.

Ведай также, что сие слияние создает связь меж душами, кою не разорвать вовек. Посему применяй технику сию лишь в крайней нужде и с теми, с кем готов разделить частицу своей сущности».

Слова древнего заклинания эхом отдавались в голове, каждый слог – как удар молота. Этот ритуал связывает двоих крепче, чем брачный ритуал. Копать-погребать. Я даже поцеловаться больше ни с кем не смогу, не говоря уж о чем-то большем…

Я перевела взгляд на Эдварда, распростертого на диване. Его грудь едва заметно вздымалась – последний признак угасающей жизни.

Часы на стене отсчитывали секунды. Тик-так. Тик-так. Каждый удар – еще один шаг к неизбежному. Я с горькой усмешкой вспомнила, как представляла себе экспедитора, распростертого в ритуальном круге.

Бойтесь исполнения желаний своих. Они имеют свойство исполняться, но не всегда так, как хочется вам.

«Давай, Аманта. На сомнения времени не осталось», – прошептал внутренний голос.

Вдох-выдох. Сосредоточиться на линиях, прочерченных на полу мелом. Сейчас спешка ни к чему. Одна неверная линия, один искаженный символ - и сама Двуликая не предскажет, чем завершится ритуал.

Наконец пентаграмма готова. На фитилях свечей, повинуясь пассу, заплясали янтарные капельки огней.

— Тень, тащи этого смертника сюда, — махнула я рукой.

Черный Хранитель издал тяжелый вздох, но послушно переместил тело на пол, как раз в центр мелового рисунка.

— Спасибо, — выдохнула я, замыкая рисунок последним штрихом. Огоньки свечей вздрогнули, в воздухе разлился аромат озона.

Мои пальцы коснулись воротника рубашки мужчины. Пуговицы поддавались с трудом, выскальзывая из трясущихся пальцев. Одна... вторая... третья... Рубашка распахнулась, обнажая бледную кожу. Холод, исходящий от тела Эдварда, пробирал до костей. Мурашки побежали по моим рукам, но я не могла понять – от этого леденящего холода или от чего-то еще.

Внезапно мой взгляд зацепился за странный символ, выжженный на коже Эдварда, прямо над сердцем. Замысловатая вязь, похожая на древние руны, но с каким-то зловещим оттенком. Я никогда не видела ничего подобного. Что, во имя Хаоса, произошло с ним на том кладбище?

Собственная одежда опадала на пол, словно осенние листья. Прохладный воздух комнаты коснулся обнаженной кожи, вызвав дрожь. Я на мгновение застыла, глядя на распростертое тело мужчины. В горле пересохло, сердце колотилось так, словно пыталось выпрыгнуть из груди.

Абсурдность ситуации вдруг накрыла меня с головой. Истерический смех поднимался изнутри, как пузырьки в бокале шампанского. Я прикусила губу до боли, пытаясь сдержаться.

— Копать-погребать. Аманта, сейчас не время для истерики, — прошептала я сама себе.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — голос Тени звучал непривычно серьезно. — Такая связь... она изменит тебя. Изменит вас обоих.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

— У меня нет выбора, Тень. Я не могу позволить ему умереть. Не так. Не сейчас, когда в городе творится что-то странное. Мы должны узнать, что произошло на том кладбище.

Тень молчала, но я чувствовала ее беспокойство, словно легкое покалывание на коже.

— Ну, поехали, — выдохнула я, ложась рядом с мужчиной и прижимаясь всем телом. Я молилась всем известным богам, чтобы это сработало.

Кожа к коже. Сердце к сердцу. Я закрыла глаза и начала читать древнее заклинание, чувствуя, как энергия начинает циркулировать между нами.

«Anima mea ad animam tuam, vita mea ad vitam tuam, essentia mea ad essentiam tuam.»

Это было похоже на погружение в теплое море. Моя черная Искра пульсировала, волны энергии накатывали и отступали, унося с собой усталость и боль. Я чувствовала, как постепенно оживает тело Эдварда, как его сердце начинает биться сильнее, как теплеет его кожа. Надежда вновь расцвела в моей груди.

Ладони скользили по коже Эдварда, оставляя за собой искрящиеся следы энергии. Прикосновение за прикосновением рождало электрические разряды, пробегающие по телу и вызывающие неконтролируемую дрожь. Под чуткими пальцами оживали замершие энергетические каналы, пульсировала кровь в венах, трепетали пробуждающиеся мышцы. Каждый сантиметр его кожи отзывался на прикосновения, словно струны под рукой виртуоза. Потоки энергии струились между моими ладонями и его кожей, создавая невидимую, но ощутимую связь, с каждым мгновением становящуюся все крепче.

Его дыхание, сначала едва заметное, становилось глубже, сильнее. Каждый вздох Эдварда отдавался в моем теле, словно это я дышала его легкими. Границы между нами размылись, растворились. Я уже не понимала, где заканчивается мое тело и начинается его. Мы стали единым существом, пульсирующим в ритме древнего заклинания.

Время потеряло смысл. Мир за пределами наших сплетенных тел перестал существовать. Остались только мы – два сердца, бьющиеся как одно, две души, сплетенные в танце жизни и смерти. Волны экстаза, не имеющего ничего общего с физическим удовольствием, накатывали одна за другой, унося меня все дальше от реальности.

Внезапно Эдвард судорожно вздохнул, и его глаза распахнулись. Его взгляд, поначалу затуманенный, медленно сфокусировался на мне. В глубине его глаз медленно угасали отголоски боли, которые постепенно сменились удивлением. Мужчина резко втянул воздух, его зрачки расширились.

— М-мисс Тайгерс? — его голос был хриплым, будто он не использовал его целую вечность.

Жар смущения обжег мои щеки. Я вдруг остро осознала каждый дюйм нашей соприкасающейся кожи. Мысль об отстранении пронзила меня острой болью – ритуал еще не был завершен. Но оставаться в таком положении, когда он в сознании...

«Боги Хаоса, за что мне это?» – пронеслось в голове.

— Не двигайся, — процедила я сквозь зубы, вкладывая в голос всю злость, какую только могла собрать. Злость была лучше, чем паника, грозившая захлестнуть меня. — Ты был на волосок от смерти, идиот. Я пытаюсь спасти твою никчемную жизнь.

Эдвард нахмурился, его взгляд метался по комнате, словно пытаясь ухватиться за что-то знакомое. Затем его глаза снова сфокусировались на мне, скользнув по нашим переплетенным телам. Его зрачки расширились еще больше, дыхание стало прерывистым.

— Мы... — он сглотнул, кадык дернулся, — мы обнажены?

Он дернулся, пытаясь отстраниться, и я не смогла сдержать болезненный стон. Это простое движение отозвалось острой болью во всем теле, словно кто-то пытался вырвать часть моей души.

Я с силой вжала его в диван, вкладывая в этот жест всю силу своего страха и смущения.

— Я сказала, не двигайся! — мой голос сорвался, выдавая все те эмоции, которые я так отчаянно пыталась скрыть. — Просто... просто притворись, что это галлюцинация, ясно? Очень реалистичная галлюцинация о том, как ты умираешь, а злобная некромантка пытается спасти твою неблагодарную шкуру.

Эдвард замер, его глаза, все еще широко раскрытые, не отрывались от моего лица. В них читалось удивление, смущение и... что-то еще, что-то, от чего мое сердце забилось еще быстрее.

Сарказм, похоже, сработал. Эдвард замер, видимо, пытаясь переварить информацию. А я продолжала читать заклинание, чувствуя, как последние крупицы энергии перетекают в его тело. Каждое слово давалось с трудом, словно я пыталась говорить с полным ртом патоки.

Наконец, я почувствовала, что ритуал завершен. Энергетические каналы Эдварда были восстановлены, его жизненные силы вернулись в норму. Я глубоко вздохнула и отстранилась, чувствуя внезапную пустоту и холод. Облегчение смешивалось с усталостью и странной тоской.

— Вот и все, — пробормотала я, пытаясь встать. Комната вокруг меня кружилась, словно я полдня каталась на карусели. Тень поспешно скользнула вверх, дымкой скрывая мое тело от растерянного взгляда экспедитора. Попыталась сделать шаг, но ноги подкосились, и я упала обратно на диван. Паника снова накрыла ледяной волной – неужели я перестаралась?

— Мисс Тайгерс, вы в порядке? — Эдвард приподнялся на локте, с тревогой глядя на меня. Его рука потянулась ко мне, но замерла на полпути.

— В полном, — огрызнулась я, пытаясь скрыть страх за грубостью. — Просто немного устала, спасая твою задницу. Ничего страшного. Бывало и хуже.

Я напряглась, ожидая какого-нибудь сального замечания или упрека, но Эдвард лишь нахмурился, глядя на меня с непонятным выражением. В его глазах мелькнуло что-то похожее на... благоговение?

— Вы... вы отдали мне свою энергию? — спросил он тихо. В его голосе звучало изумление. — Но... как? Это же...

Я фыркнула, чувствуя, как к горлу подкатывает ком:

— Нет, станцевала канкан. Что еще мне оставалось делать? Смотреть, как ты отправляешься к праотцам? — я попыталась усмехнуться, но вышло не очень убедительно. — Знаешь ли, труп экспедитора в моей гостиной – это не то, о чем я мечтала всю свою жизнь. Тайная канцелярия мигом бы меня на рудники определила. Сам знаешь, какое отношение у нас к некромантам. Никто и не подумал бы разбираться, что произошло.

Эдвард промолчал. Еще бы. Он прекрасно знает, что я права. Неловкость начала заполнять пространство между нами. Страх и смущение боролись во мне, а еще это странное чувство пустоты, словно часть меня осталась с ним.

— Я... — он откашлялся и посмотрел на меня неимоверно серьезным взглядом. — Я перед вами в долгу.

«Только не это, — мысленно простонала я. — Еще один должник на мою голову»

— Ой, давай без этого, — отмахнулась я, пытаясь придать голосу беззаботность. — Сделаем так. Ты забудешь об этом инциденте, я забуду об этом инциденте, и мы продолжим жить, как раньше. Как будто ничего не было. Идет?

Он смотрел на меня долгим, нечитаемым взглядом. А потом вдруг улыбнулся – улыбкой озорного мальчишки, от которой у меня вдруг начало щемить в груди.

— Не думаю, что смогу это забыть, Аманта, — сказал он мягко. Мое имя из его уст прозвучало как-то особенно интимно. — И не уверен, что хочу.

«Забудешь. Как миленький забудешь, — подумала я, глядя как глаза экспедитора медленно закрываются. — Уж на это моих сил еще хватит».

Глава 12. Аманта

Магия пульсировала между нами, как живое существо. Искры скользили по коже вслед за его руками, оставляя за собой обжигающие следы наслаждения. Каждое прикосновение отзывалось электрическими разрядами, заставляя выгибаться навстречу сильному телу. Его дыхание обжигало шею, губы скользили по ключице, спускаясь ниже...

— Аманта... — шепнул Эдвард хрипло, и от этого шепота все внутри затрепетало, словно натянутая струна.

Его губы нашли мои — требовательно, властно. Я таяла в объятиях, растворялась без остатка. Мир вокруг плыл, терял четкость. Остались только его руки, его губы, его запах — терпкий, с нотками грозы и озона...

— Моя... — выдохнул он мне в шею, и я подалась навстречу.

Но что-то неправильное проступило сквозь пелену страсти. Запах изменился. К аромату дорогого парфюма примешался тяжелый дух ладана и... свечного воска?

Нет. Нет-нет-нет!

Руки на моих плечах стали жестче, холоднее. Пальцы впились до боли.

— Ты будешь моей навечно, любовь моя.

Этот голос... Другой. Знакомый до дрожи в коленях.

Андриан.

Я распахнула глаза. Надо мной нависло его лицо — красивое, породистое. Но глаза... В них плясали отблески свечей и что-то еще, темное, жуткое. Безумие.

— Не бойся, милая, — хрипло рассмеялся он, поглаживая мою щеку. Его пальцы были ледяными. — Ты же хотела быть со мной вечно? Я дарю тебе эту возможность.

В его руке блеснул ритуальный кинжал с двойным лезвием.

— Андриан, остановись! — голос сорвался. — Это безумие!

— Нет, дорогая. Это любовь, — улыбка исказила его лицо. — Вечная любовь требует жертв.

Лезвие коснулось моей груди. Я почувствовала холод металла сквозь тонкую ткань ритуальной рубахи.

— Не надо... — прошептала я. — Пожалуйста...

Но он не слышал. Или не хотел слышать. Кинжал рассек ткань и кожу. Боль обожгла грудь. Кровь потекла по белому камню, заполняя вырезанные в нем руны.

А потом что-то хрупнуло внутри. Печать, та самая, которой дед запечатал мою Тень вместе с даром много лет назад, треснула и рассыпалась. Сила, темная, древняя, жуткая, рванулась наружу.

«Venite ad me omnes!»

Древние слова сами сорвались с губ. Земля содрогнулась. За стенами часовни раздался скрежет — это когти мертвецов царапали крышки гробов.

«Meu servi!»

Цепи, удерживающие меня, лопнули как гнилые нитки. Андриан отшатнулся. В его глазах страх сменил безумие.

«Memento mori!»

Стены часовни затрещали. В проломы потянулись иссохшие руки, оскаленные черепа. Мои верные слуги. Мои мертвецы.

Андриан закричал...

Я резко села в кровати, судорожно сжимая одеяло побелевшими пальцами. Каждая мышца в теле болела — последствия вчерашней битвы и ритуала давали о себе знать. В предрассветных сумерках комната казалась чужой — тени в углах сгустились, превратив знакомую мебель в зловещие силуэты, а тяжелые портьеры едва заметно колыхались, хотя окна были закрыты.

Оберег на стене едва слышно гудел — тонкая вязь рун мерцала тусклым багровым светом, выдавая недавний выброс силы. Еще один, после вчерашнего... Неудивительно, что голова раскалывается. Два мощных ритуала за одну ночь — сначала запечатывание архилича, потом жизненное слияние с Эдвардом. Дед бы сказал, что я сошла с ума, так разбрасываясь силой.

Сердце колотилось где-то в горле, а по спине стекал холодный пот. На языке еще оставался привкус латыни — древние слова из сна, те самые, что пробуждают мертвых. И что-то еще... металлический привкус чужой силы. Его силы.

И тут я поняла, что изменилось. В ушах отчетливо бился второй пульс. Его пульс. Размеренный, сильный, чуть учащенный. Словно эхо, вторящее биению моего собственного сердца. Побочный эффект ритуала, о котором не пишут в книгах — полное слияние жизненных сил.

Тень материализовалась в углу комнаты неспешно, будто кто-то по капле вливал чернила в стакан с водой. Сначала сгустилась тьма, потом проступили очертания — размытые, текучие, то принимающие почти человеческую форму, то распадающиеся на клочки тумана. После вчерашнего она казалась более... плотной. Должно быть, ритуал с Эдвардом затронул и ее тоже.

— Какой страстный сон, — прошелестела она бархатным голосом. В нем слышалась улыбка — та самая кривая ухмылка, которую я так ненавидела. — Особенно та часть, где он прижимал тебя к стене и...

— Заткнись! — я схватила подушку и швырнула ее в наглый сгусток тьмы. Резкое движение отозвалось болью во всем теле.

Подушка, конечно же, пролетела насквозь. Тень даже не шелохнулась — только рассмеялась тихо, колыхнувшись, как занавеска на ветру. В ее смехе слышался звон битого стекла и шорох осенних листьев.

— Ты же понимаешь, что он тоже мог видеть твой сон? — промурлыкала она, собираясь в более плотную форму. Теперь в углу стоял силуэт высокой женщины, только вместо лица — провал тьмы, в котором мерцали две искры. — Связь работает в обе стороны, моя дорогая. Все твои сны, все твои мысли, все твои... желания. И не только сны. Что если он увидел и воспоминания? О той ночи в часовне...

Последнее слово она буквально выдохнула, и по комнате пробежал холодок. Мурашки побежали по коже, а щеки вспыхнули от одной только мысли, что Эдвард мог разделить со мной не только начало сна, но и... Нет. Нет, только не это.

Я машинально потерла шрам под левой грудью — грубый, неровный, все еще отдающий фантомной болью. Память о той ночи в часовне, о безумных глазах Андриана, о криках и древних словах, что сами рвались с губ... Если экспедитор увидит это в моих снах, если узнает правду...

Дед не зря предупреждал держаться подальше от Канцелярии. За такое и пожизненного заключения в казематах мало.

— Ох, — Тень вдруг подалась вперед, ее очертания заколебались, как марево над костром. — Кажется, он просыпается.

Последнее слово она буквально выдохнула, и по комнате пробежал холодок. Мурашки побежали по коже, а щеки вспыхнули — частично от смущения, но больше от страха. Если Эдвард действительно увидел мои воспоминания... Если узнал правду...

— Знаешь, — Тень скользнула ближе, принимая форму кошки, — а ведь это даже забавно. Ты так старательно избегала Канцелярии все эти годы, а теперь... — она хихикнула, — теперь ты связана с одним из них. Буквально связана. Интересно, что сказал бы дед?

— Дед сказал бы, что я идиотка, — пробормотала я, с трудом поднимаясь с кровати. Мышцы протестующе заныли. — Связать свою жизненную силу с экспедитором... Да еще и использовать запрещенный ритуал...

— О да, — Тень потянулась, выпуская призрачные когти. — Особенно учитывая, что последний раз, когда ты использовала подобную магию...

— Заткнись! — рявкнула я. Стакан на прикроватной тумбочке треснул от выброса силы. — Это другое. Тогда я была молода и глупа. Я верила Андриану. Верила, что он любит меня, а не мою силу.

— А сейчас? — вкрадчиво спросила Тень. — Чему ты веришь сейчас? Что этот красавчик из Канцелярии из благодарности за спасение жизни не сдаст тебя начальству, узнав правду?

Я прикрыла глаза. Через связь просачивались обрывки его эмоций — растерянность, беспокойство, любопытство, странная нежность... И что-то еще, темное и горячее, от чего перехватывало дыхание.

Новая волна ощущений накрыла с головой. Чужое присутствие в сознании, теплое и яркое, с привкусом летней грозы и свежескошенной травы. Я зажмурилась, пытаясь отгородиться, но бесполезно. Присутствие экспедитора в моей голове стало таким же неизбежным, как восход солнца.

Сквозь связь просачивались не только эмоции — обрывки видений, фрагменты его снов... Я видела себя его глазами: растрепанные волосы, закушенная губа, пылающие щеки... Видела, как он тянулся ко мне во время ритуала, как его сила переплеталась с моей...

— Проклятье! — пробормотала я, хватаясь за стену. Ноги подкашивались не только от усталости. — Этого не должно было случиться. Слияние не должно быть таким... глубоким.

— Но случилось, — мурлыкнула Тень. — И знаешь что? Я чувствую его силу. Она... интересная. Не такая древняя и темная, как твоя, но мощная. И очень хорошо сочетается с нашей.

— Даже не думай, — процедила я сквозь зубы. — Я не собираюсь...

— Экспериментировать? — Тень снова рассмеялась. — Но разве тебе не интересно, что можно сделать с такой связью? Какие ритуалы провести? Какую силу получить?

— Еще слово, и я достану мел, — я с трудом выпрямилась, подбирая с пола халат. — И на этот раз не пожалею серебряной пыли. Просидишь взаперти до скончания веков.

Я сделала пару шагов, болезненно морщась. Такое ощущение, что ступаю по битому стеклу. Но идти нужно. Как минимум стоит проверить, как там экспедитор. Чисто из практических соображений. Убедиться, что ритуал сработал правильно. И ничего больше.

«Да-да, — ехидно заметил внутренний голос, подозрительно похожий на голос Тени. — Именно поэтому ты уже третий раз поправляешь волосы...»

Я показала неприличный жест пустому углу и решительно направилась к двери. За спиной тихо рассмеялась Тень — тем самым смехом, от которого иней расцветал на стеклах. Но я даже не обернулась — если начать препираться с ней, это затянется до заката.

Эдвард лежал на диване в гостиной — там, где я его оставила после ритуала. В тусклом свете занимающегося рассвета его лицо казалось высеченным из мрамора: точеный профиль, четкие линии скул, твердый подбородок. Длинные ресницы отбрасывают тени на бледные щеки. Все еще слишком бледные — последствия потери крови и магического истощения.

Вчера я накрыла его пледом. Но тот сполз, открывая свежие шрамы. Раны затянулись благодаря ритуалу, но остались белесые полосы. Не удивительно. Будь я опытной целительницей, как моя мама, сегодня бы мистер Грейс щеголял безупречно гладкой кожей. Но я некромантка и орудовала чистой силой, так что имеем то, что имеем. Ну да ничего. У них в канцелярии наверняка найдутся грамотные лекари, которые без проблем справятся с этой незначительной проблемой. И вообще, мужчину шрамы украшают.

Мой взгляд невольно скользнул ниже, туда, где плед обнажил полоску волос, убегающих вниз по животу. Через связь тут же прокатилась волна чужого самодовольства — он не спал. Демоны его побери, он все чувствовал!

«Прекрати пялиться, как институтка на первого встречного красавчика», — одернула я себя, чувствуя, как предательски краснеют щеки. И без того голова кружится от его близости, от этой проклятой связи, от того, как его сила резонирует с моей...

Развернулась, намереваясь сбежать, но...

— Доброе утро, мисс Тайгерс.

Его голос, хриплый со сна и магического истощения, прокатился по моим нервам как разряд тока. Пульс участился — его или мой, уже не разобрать. По спине пробежали мурашки, а сердце пропустило удар. И я готова была поклясться всеми богами Хаоса, что он улыбается, глядя мне в спину.

«Соберись, — приказала я себе, медленно оборачиваясь. — Ты не девчонка, встретившая первую любовь. Ты некромант. Ты поднимаешь мертвых, сражаешься с архиличами, а не падаешь в обморок от взгляда симпатичного мужчины. Смертельно опасного для тебя мужчины, помни об этом.

— Доброе утро, мистер Грейс. Как вы себя чувствуете? — спросила я, старательно глядя куда угодно, только не на растрепанные после сна темные волосы и эти проклятые серые глаза, в которых до сих пор плясали искры остаточной магии.

— Благодарю, мисс Тайгерс. Просто замечательно. — учтиво ответил этот нахал, словно он не валяется полуобнаженным на диване, а беседует со мной на светском рауте.

— Кофе? — не менее учтиво поинтересовалась я, принимая правила игры.Раз уж мистер экспедитор решил делать вид, что ничего экстраординарного не происходит, то кто я такая, чтобы его разубеждать. — Или предпочитаете чай? Хотя нет, погодите, дайте угадаю — вы из тех напыщенных столичных снобов, которые пьют только специальный купаж из лавки «Чайная фантазия» с добавлением лепестков каких-нибудь экзотических цветов?

Мой голос прозвучал резче, чем хотелось. Но лучше уж так, чем выдать, как его присутствие действует на меня. Как отзывается покалыванием в кончиках пальцев, как заставляет магию внутри резонировать в такт его дыханию. Он-то наверняка списывает эти ощущения на последствия целительного ритуала — если вообще что-то чувствует.

— Вообще-то, — в его голосе слышалась улыбка, от которой что-то сладко сжалось внутри, — я предпочитаю обычный черный чай. Без сахара. Чем крепче, тем лучше.

Он медленно сел, поморщившись от боли. Через нашу связь кольнуло фантомной болью в ребрах — там, где когти архилича прошлись особенно глубоко. Я машинально потянулась помочь, но вовремя остановилась. Еще одно прикосновение сейчас, когда связь так свежа и чувствительна...

— Не стоит, — он перехватил мой взгляд. — Я в порядке. Хотя... — он нахмурился, словно пытаясь что-то вспомнить, — странно. Раны затянулись намного быстрее, чем должны были. Какое исцеляющее заклинание вы использовали?

Я отвернулась, делая вид, что поправляю халат. Сердце пропустило удар. Похоже, он так и не понял, что вчера произошло. Неудивительно. И слава богам, иначе вопросов было бы гораздо больше.

— Обычное восстанавливающее, — соврала я как можно небрежнее. — Ничего особенного.

«Всего лишь древний ритуал жизненного слияния, запрещенный Канцелярией лет двести назад», — мрачно добавила я про себя.

В углу гостиной сгустилась тень, принимая форму кошки. Я чувствовала ее насмешливый взгляд. Она-то прекрасно знала, что я сейчас ощущаю.

— Будет вам чай, — пробормотала я, спасаясь бегством на кухню. На пороге обернулась: — И даже не думайте вставать. После такой потери крови и сил вам нужен отдых.

— Как скажете, — он откинулся на подушки с легкой улыбкой. — Хотя должен признать, чувствую я себя на удивление хорошо. По крайней мере, для человека, который вчера был готов умереть.

«Если бы ты знал, какую цену я заплатила за твое "хорошо"», — подумала я, скрываясь в кухне.

Руки дрожали, когда я доставала чашки из шкафа. Тонкий фарфор опасно звякнул, и я замерла, пытаясь успокоиться. Даже сквозь стену я чувствовала его присутствие — теплое, яркое, с привкусом грозы. Проклятая связь! Ритуал оказался слишком мощным, слишком... глубоким. Дед бы сказал, что я рехнулась, используя древнюю магию такого уровня. Особенно ради экспедитора Канцелярии.

Чайник на плите засвистел пронзительно, заставив вздрогнуть.

— Позвольте помочь.

Его голос прозвучал прямо за спиной — низкий, с хрипотцой. По коже побежали мурашки. Когда он успел подойти? И главное — как умудрился сделать это совершенно бесшумно?

— Справлюсь как-нибудь, — буркнула я, стараясь не замечать, как от его близости покалывает кожу. — И вообще, кажется, я велела вам отдыхать.

— Я отдохнул, — в его голосе слышалась улыбка. — Честное слово, чувствую себя прекрасно. Даже странно — обычно после таких ранений неделю встать не можешь.

Я едва не выронила чашку. Вот оно. Первые вопросы. Надо срочно менять тему.

— Садитесь уже, — я мотнула головой в сторону стола. — И расскажите лучше, что вы вчера делали на кладбище?

Эдвард хмыкнул, но послушно отступил. Краем глаза я видела, как он опустился на стул, небрежно закатывая рукава рубашки. И тут же мысленно выругалась — на его предплечье проступали бледные линии. Следы от рун, которые я чертила во время ритуала. Хорошо хоть он их не видит — для непосвященного они выглядят как обычные царапины.

— Работал, конечно, — он потянулся к своему саквояжу, который принес из гостиной. — Я же говорил вам, что веду расследование. А раз уж вы помогать категорически отказались, пришлось все делать самому. Я, конечно, не некромант, ваших способностей у меня нет, но кое-что тоже могу.

Я почувствовала укол совести и нахмурилась. Ну не объяснять же ему, что дед перед смертью взял с меня клятву держаться подальше от Канцелярии. «Они используют тебя и выбросят, девочка. А если узнают, на что ты действительно способна — упрячут в каземат до конца дней. Как пытались упрятать меня».

— И что же вы смогли? — не без ехидства спросила я.

— Вам действительно это интересно?

Я пожала плечами.

Эдвард, приняв мое молчание за знак согласия, принес из гостиной знакомую папку и положил ее на стол. Внутри все сжалось от дурного предчувствия. Он вынул несколько листков и протянул мне.

— Взгляните.

Я разложила листки перед собой — десятки рисунков, выполненных разноцветными карандашами. Женские портреты, наброски, странные символы... От них веяло чем-то знакомым. И тут до меня дошло — некоторые символы были похожи на те, что я использовала в ритуале. Те же линии, те же узоры...

Сердце пропустило удар. Неужели это не случайность? Неужели убийца — некромант?

— Это работы Карлоты Симонс, — тихо сказал Эдвард. — Медиума.

Я перебирала листы, и с каждым следующим рисунком внутри становилось все холоднее. Символы, вплетенные в узоры на полях... Кто-то очень старательно замаскировал их под декоративные элементы, но я-то знала, что они означают. Древние руны жизни и смерти.

— Она была художницей? — мой голос прозвучал хрипло.

— Не просто художницей. Это ее видения. — Эдвард подался вперед, и его колено случайно коснулось моего под столом. По телу прокатилась волна жара, а связь между нами звонко натянулась, как струна. — Пять из семи нарисованных ею девушек уже мертвы. Включая ее саму.

Он показал портрет, нарисованный голубым карандашом. Я смотрела на спокойное лицо погибшей девушки, и внутри разрасталась ледяная пустота. А потом...

Последний лист заставил меня похолодеть. С бумаги смотрело мое собственное лицо, нарисованное углем. И вокруг — те же символы. Те же руны.

— Когда она это нарисовала? — голос дрогнул.

— За день до смерти.

Я сглотнула. В горле пересохло. Тень беспокойно дрогнула. Она тоже чувствовала опасность.

— Расскажите все. Возможно, я поспешила столь радикально отказаться от сотрудничества.

Эдвард помрачнел. В серых глазах мелькнуло что-то опасное.

— Их убивают с помощью некро-артефакта. Древнего, очень мощного. — Он помолчал, словно подбирая слова. — Он не просто забирает жизнь — он высасывает Искру, саму суть магического дара.

Сердце пропустило удар. Точно так же действовал ритуал жизненного слияния, только в обратную сторону — не забирал силу, а делился ею. Но принцип тот же. Те же руны, та же магия...

— Но зачем? — прошептала я, хотя внутренний голос уже кричал об опасности.

— Пока не знаю. Но это явно часть какого-то большого ритуала. — Его рука вдруг накрыла мою, лежащую на столе. Теплая, сильная. По коже словно электрический разряд пробежал, а связь между нами загудела от напряжения. — Все жертвы — одаренные женщины с разными видами дара. Медиум, прорицательница, менталистка...

— И некромантка, — закончила я за него. По спине пробежал холодок. — Я следующая, да?

— Я не позволю ему добраться до вас. — В его голосе прозвучала сталь. Пальцы сжались на моей руке.

Я хмыкнула, пытаясь скрыть, как меня тронула эта защита.

— Можно подумать, когда-то бывало иначе, — процедила я сквозь зубы, но руку не отняла. Его прикосновение странным образом успокаивало бушующую внутри силу. — Знаете сколько раз на меня охотились? Некроманты всегда в списке желанных трофеев.

— На этот раз все серьезнее. — Эдвард наклонился ближе. От него пахло грозой и озоном, совсем как во время ритуала. — Позвольте мне защитить вас.

— Я сама могу о себе позаботиться. — Слова дались с трудом. Его близость кружила голову, а связь пела от напряжения.

— Знаю, — в серых глазах мелькнуло что-то темное, опасное. — Но теперь... — он запнулся, нахмурился, словно пытаясь поймать ускользающую мысль. — Что-то странное происходит. Я как будто чувствую...

Я резко отстранилась, выдергивая руку из его пальцев. Только этого не хватало! Он начинает осознавать связь.

— Кстати, об артефакте, — я поспешно перевела тему, поднимаясь из-за стола. — Вчера, когда я сканировала могилу архилича...

Перед глазами замелькали образы прошлой ночи: тяжелый воздух кладбища, шорох опавших листьев, мертвенно-бледное лицо Эдварда, залитое кровью... Нет, не думать об этом. Не сейчас.

— Я кое-что увидела. Не знаю, какому идиоту пришло в голову вскрыть могилу некроманта, — я потерла виски, пытаясь сосредоточиться на деле, — но факт налицо: захоронение было потревожено. И самые мощные эманации остались после какого-то предмета, похожего на гигантскую вилку с двумя зубцами.

Тень в углу вдруг застыла, приняв человеческие очертания. Я почувствовала ее тревогу — острую, колючую.

Эдвард чуть склонил голову, внимательно наблюдая за мной.

— Вилку? — он достал небольшой блокнот, самописец и быстро набросал рисунок кинжала с двумя лезвиями. — Такую?

Рука дрожала, когда я дорисовывала кружок на рукояти.

— Такую.

Эдвард резко выпрямился.

— Вы уверены?

— Абсолютно. — Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. — Я видела его — и в могиле, и...

Я запнулась. В памяти всплыл недавний сон. Кинжал в руках Андриана — но не тот, обычный, которым он пытался меня убить пять лет назад. Нет, во сне у него был именно этот, двойной.

Что-то настойчиво билось на краю сознания. Какая-то важная мысль. Связь между похищенным артефактом, убийствами и... и чем? Виски прострелило болью, когда я попыталась ухватить ускользающую догадку.

— И? — В голосе Эдварда звучало напряжение.

— И в своем видении. Сегодня ночью, точнее под утро, мне приснился сон, в котором меня пытались убить этим самым кинжалом, — я поежилась, обхватывая себя руками. — Странно, правда? Такой специфический артефакт. Их делали только для высших иерархов Темного Круга. Дед рассказывал...

Я осеклась. Копать-погребать! Едва не проболталась о том, что дед был одним из этих самых иерархов. Еще одна тайна, которую не стоит знать Канцелярии.

— Похоже, это тот самый артефакт, которым убивают девушек, — Эдвард снова потянулся к моей руке, но на этот раз я отстранилась. Его тепло сейчас было слишком... опасным. — Но зачем? Для чего кто-то собирает Искры?

— Не знаю, — я покачала головой, глядя на рисунки, разбросанные по столу. На свой портрет среди них. На руны, так похожие на те, что я использовала в ритуале.

Семь девушек. Семь жертв. Каждая — с особым даром. И я среди них. Последняя? Или просто одна из? И почему именно этот кинжал? Дед говорил, их осталось всего три...

— Знаете что, господин экспедитор, — я поднялась из-за стола, не в силах больше находиться так близко к нему. Его присутствие обволакивало, как теплый туман, а пульсирующая между нами связь заставляла каждый нерв звенеть от напряжения. — Кажется, нам катастрофически не хватает информации. Нужно понять, что за ритуал проводит убийца.

— И что вы предлагаете? — В его голосе слышалась улыбка, но серые глаза смотрели цепко, внимательно. Типичный взгляд экспедитора, от которого по спине пробегал холодок. Сколько раз дед предупреждал меня об этих хищниках из Канцелярии?

— Думаю, нам все-таки придется поработать вместе, — я отвернулась к окну, делая вид, что рассматриваю что-то на улице. На самом деле просто не могла выдержать его изучающий взгляд. — Раз уж я оказалась в списке потенциальных жертв, а вы... — я запнулась, подбирая слова, — расследуете это дело. Но предупреждаю сразу — это разовое сотрудничество с Канцелярией.

Тень в углу изогнулась вопросительным знаком. Я почти слышала ее ехидный шепот: «Разовое? А как же ваша связь, дорогая? Она явно не на один раз...»

— Для начала предлагаю сходить в городской архив, — продолжила я, игнорируя беспокойное колыхание Тени. — В библиотеке есть закрытая секция с книгами по темной магии. У меня есть доступ...

— У некромантки есть доступ к запрещенным книгам? — в его голосе прорезались стальные нотки, и я мысленно выругалась. Вот оно. Истинное лицо служащего Канцелярии проступило сквозь маску вежливой учтивости.

— У внучки Антония Тайгерса есть доступ к научным материалам по некромантии, — отрезала я, развернувшись к нему. Гнев придавал храбрости. — Дед был уважаемым исследователем. До того, как...

Я осеклась, прикусив язык. Проклятье! Еще немного, и я бы выложила ему все секреты семьи. Что со мной творит эта связь?

— До того как? — он подался вперед, и по нашей проклятой связи прокатилась волна его неподдельного интереса.

— Неважно, — я отмахнулась, отступая к плите. Нужно держать дистанцию. — Но прежде чем пойдем в архив, мне нужно сначала уладить несколько дел.

Я тяжело вздохнула. После ночного происшествия нужно составить отчет — не каждый день запечатываешь архилича прямо посреди городского кладбища. Мистер Оливер будет в ярости. Такой гонорар утекает из его цепких пальцев.

«И не каждый день связываешь свою жизненную силу с экспедитором», — ехидно добавила Тень.

— И нужно срочно предупредить Лику, — добавила я, лишь бы не думать о пульсирующей между нами связи.

— Лику?

— Ангелику Оз. Мою подругу, — я старалась говорить ровно, хотя сердце колотилось как безумное. — Она тоже из одаренных. Если я все правильно поняла, она помолвлена с сыном мистера Трейси, Адамом. И теперь ей грозит двойная опасность — как потенциальной жертве маньяка и как невесте проклятого на черное вдовство жениха.

— Даже так? — В его глазах мелькнуло что-то хищное, от чего по спине пробежал холодок.

— Да, — я отвернулась к плите, пытаясь скрыть дрожь в руках. — Ночью я проводила ритуал именно для того, чтобы разобраться с этим. Нужно было узнать имя той ведьмы, что прокляла мужчин рода Трейси. Но все пошло не так…

Повисла гнетущая тишина. Тень в углу замерла, протягивая шупальце к мужчине — верный знак опасности. Она права. Что может быть опаснее, чем экспедитор на моей кухне, связанный со мной древней магией?

Повисла гнетущая тишина. Надо бы поблагодарить экспедитора за ту помощь, которую он оказал ночью на кладбище. Я, конечно, могла бы справиться и сама, но какой ценой?

— Мистер Грейс, — слова царапали горло, словно острые льдинки, — я должна поблагодарить вас... — Тень за его спиной дрогнула, безмолвно насмехаясь над моей неуклюжей попыткой соблюсти приличия. — Теперь я ваша должница. После того, как вы помогли мне с архиличем...

— Ну что вы, — в его голосе появились бархатные нотки, от которых внутри все перевернулось. — Это я ваш должник. После того, как вы спасли мне жизнь. Я то был уверен, что так и останусь на том кладбище.

Сковородка замерла на полпути к плите. Внутри все заледенело. Что он помнит? Что понял? В отражении на медном боку посуды я видела, как экспедитор внимательно следит за каждым моим движением.

— Не преувеличивайте, — пробормотала я, радуясь, что стою к нему спиной. Наша связь пульсировала все сильнее, и я чувствовала его любопытство — острое, опасное, как лезвие ножа. — Просто потратила на вас пару обычных восстанавливающих эликсиров.

— Обычных? — его усмешка чувствовалась кожей, а может, через эту проклятую связь. — После обычных так не восстанавливаются, уж я-то знаю…

Он осекся, нахмурился — я не видела, но знала это так же точно, как свое имя. Его замешательство прокатилось по связи волной тепла. Он пытался поймать ускользающую мысль, и каждая секунда этой охоты отдавалась во мне дрожью.

— О чем вы? — спросила я, вцепившись в сковородку побелевшими пальцами. Тень у стены беззвучно корчилась, предупреждая об опасности.

— Не знаю, — он потер переносицу. Я слышала шорох его рукава, чувствовала легкое движение воздуха, ощущала каждый его жест так, словно он касался моей кожи. — Что-то странное. Словно...

Звон прервал его на полуслове. Я едва сдержала вздох облегчения. Еще мгновение, и он начал бы задавать те самые вопросы, ответы на которые не должен узнать никто из Канцелярии.

Эдвард бросил на меня странный взгляд — я почувствовала его кожей, как прикосновение. Он достал из кармана артефакт размером с детскую ладонь. В янтарной глубине неторопливо вращались шестеренки, а на поверхности проступило стилизованное изображение водного дракона, обвившегося вокруг якоря — герб Тайной канцелярии. Напоминание о том, кто он на самом деле.

Экспедитор задумчиво посмотрел на дракона, потом перевел взгляд на меня. На миг в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление — или мне показалось?

— Мисс Тайгерс, прошу меня простить, — его голос звучал безупречно вежливо, как и полагается столичному аристократу. — Мне нужно ответить на вызов начальства.

Глава 13. Эдвард

Доклад много времени не занял. Лорд Аркнесс с каменным лицом выслушал весть о том, что в Дилее орудует не банальный убийца, а самый настоящий маньяк, да еще и вооруженный некро-артефактом. И только когда я упомянул архилича, правая бровь главы Тайной канцелярии нервно дернулась.

— Мда, не порадовал ты меня, Эдвард, — тяжело вздохнул он. — Помощь нужна?

Я на минутку задумался, потом осторожно сказал.

— На самом деле я уже заручился поддержкой местной некромантки, Аманты Тайгерс.

— Тайгерс? Той самой? — в голосе лорда появилась искренняя заинтересованность. — И что, она добровольно согласилась помогать?

— Ну как вам сказать. Отчасти, — не стал я кривить душой. — Дело в том, что мисс Тайгерс может стать одной из жертв маньяка. Ее портрет в числе прочих нарисовала Карлота Симонс незадолго до своей смерти.

— Даже так? — лорд Аркнесс нервно перебрал пальцами по столешнице. — Это меняет дело. Что ж, раз она в опасности, предложите ей защиту Канцелярии. На взаимовыгодных условиях. С её... талантами она могла бы быть весьма полезна.

– При всем уважении, милорд, мисс Тайгерс весьма щепетильно относится к сотрудничеству с официальными структурами. Но она согласилась помочь в расследовании этого конкретного дела.

– И то хлеб, – лорд пожал плечами. – Главное – найдите этого убийцу. И постарайтесь обойтись без новых... инцидентов с древними сущностями.

— Разумеется. И еще. Лорд Аркнесс, для эффективной работы мне нужны особые полномочия.

Лорд Аркнесс кивнул.

— Будут тебе полномочия. Отправлю пневмопочтой в полицейский участок. Заскочи туда через час.

Золотистое облако рассеялось, я щелкнул по сфере Отрицания, деактивируя ее и на миг прикрыл глаза, чувствуя странную слабость. Каждое движение отдается в теле отголосками боли, но странным образом эта боль... приятна? Словно напоминание о том, что я все еще здесь, что выжил после встречи с древним злом.

И это странно. Вчера на кладбище я уже был готов отдать душу Двуликой. А сегодня чувствую в себе какую-то новую, непривычную силу. Словно внутри поселилось маленькое солнце, согревающее изнутри. Должно быть, эффект целительных зелий мисс Тайгерс оказался сильнее, чем я предполагал.

Вернувшись на кухню, я замер на пороге, пойманный неожиданным контрастом. Утренний свет, льющийся из окна, превращал рыжие волосы Аманты в живое пламя, создавая вокруг её головы подобие нимба - странная ирония для некромантки. Она стояла у плиты, демонстративно занятая приготовлением завтрака, но я видел, как напряжены её плечи, как подрагивают пальцы, сжимающие ручку сковородки.

Тень за её спиной беспокойно колыхалась, словно отражая внутреннее смятение хозяйки. Ещё вчера один вид этой древней сущности заставил бы меня насторожиться, но сейчас... Сейчас я ощущал странную связь с этим сгустком первородной тьмы. Словно часть меня тоже была соткана из теней.

В воздухе витал аромат свежесваренного кофе, смешанный с чем-то древним и мистическим — неуловимый запах магии, которым, казалось, была пропитана каждая молекула в доме некромантки. И впервые за долгие годы службы в Канцелярии я поймал себя на мысли, что чувствую себя на своем месте.

— Мисс Тайгерс, лорд Аркнесс крайне озаботился вашей судьбой и предлагает защиту Канцелярии.

– Защиту? – вздернула она правую бровь. — Некромантке? Вы серьезно?

– Это просто формальность, – я примирительно поднял руки.

– О да, – её голос сочился ядом. – А потом эта «защита» плавно перетечет в допросы, эксперименты и бесконечные проверки. Знаете, сколько некромантов сгинуло в подвалах вашей драгоценной Канцелярии?

Тень за ее спиной сгустилась, приняв угрожающие очертания. Я почувствовал, как по коже пробежал холодок – не от страха, нет. От той силы, что клубилась вокруг Аманты темным туманом.

– Я не позволю никому причинить вам вред, – слова вырвались сами собой, прежде чем я успел их обдумать.

Она замерла, удивленно моргнув.

– Вы не сможете защитить меня от собственного начальства, – наконец произнесла она тихо. – Особенно если они узнают...

Она осеклась, закусив губу. В серых глазах промелькнул страх – настоящий, глубинный. Что за тайну она прячет?

– Послушайте, – я шагнул ближе, стараясь говорить мягче. – Я прекрасно понимаю ваше недоверие к Канцелярии. У вас наверняка есть на то причины. Но сейчас речь о вашей безопасности. Убийца охотится за одаренными женщинами, и вы в его списке.

– Я могу защитить себя сама, – она отвернулась к окну, но я успел заметить, как дрогнули её губы. – К тому же, у меня есть Тень.

Сгусток тьмы в углу кухни качнулся, соглашаясь. По моей коже пробежали мурашки – было в этой сущности что-то жуткое, древнее. Что-то, от чего все инстинкты кричали «беги!». Но странное дело – я не чувствовал от неё угрозы. Словно эта тьма... признала меня своим?

— Аманта, давайте тогда придем к компромиссу. Вы помогаете мне расследовать эти убийства, а я обеспечиваю вашу безопасность. Такой союз вас устроит?

— И никаких допросов и проверок? — недоверчиво уточнила девушка.

— Ничего такого, что может доставить вам беспокойство.

Аманта на мгновение прикрыла глаза и потерла виски, будто у нее разболелась голова.

— Хорошо, — с тяжелым вздохом согласилась она. — Давайте попробуем.

— Замечательно, — сказал я, доставая из саквояжа папку с бумагами. — Думаю, в свете последних событий вам стоит увидеть вот это.

Я разложил рисунки Карлоты Симонс на кухонном столе, отдельно отложив два портрета — самой Аманты и еще одной девушки в лиловых оттенках. Среди тех дел, которые мистер Сойер прислал в Канцелярию, похожей девушки не нашлось. Кто она? Будущая жертва? Или ее тело просто еще не нашли?

Мисс Тайгерс подошла ближе, и в воздухе отчетливо запахло жасмином и чем-то древним, мистическим. На миг у меня закружилась голова — видимо, последствия вчерашних ранений все еще давали о себе знать. Или дело было в том, как она склонилась над столом, как прядь ее волос коснулась моей руки, как...

— Обратите внимание на цвета этих портретов, — продолжил я, стараясь сосредоточиться на деле, а не на том, как близко она стоит. — Я меня была возможность осмотреть тело Карлоты Симонс. И я обнаружил на ее теле следы остаточного свечения голубого цвета. И ее портрет, как видите, тоже набросан голубым карандашом. У меня есть предположение, что цвета портретов совпадают с цветом Искры одаренной.

Аманта нахмурилась, и я заметил, как Тень за её спиной нервно дернулась.

— Думаете, Карлота предвидела эти смерти? — голос Аманты звучал странно напряженно. — Но почему не предотвратила собственную?

— Предсказания медиумов редко бывают конкретными. Но она оставила нам подсказки.

Я указал на символы, вплетенные в узоры на полях рисунков. Что-то в них казалось смутно знакомым, хотя я был уверен, что никогда раньше их не видел. Или видел? Странно, почему я почти ничего не помню о том, как Аманта меня исцелила?

— Эти руны, — Аманта провела пальцем по бумаге, старательно избегая моего взгляда. — Они... особенные. Очень древние.

Её палец замер на одном из символов, и я почувствовал, как по коже пробежал холодок.

— Вы их узнаете?

Она отвернулась к окну, словно пытаясь скрыть выражение лица. Утреннее солнце очертило её силуэт, и на миг мне показалось, что вокруг неё клубится какая-то странная дымка. Или это просто игра света?

— Возможно, — наконец произнесла Аманта, все еще глядя в окно. — Нужно проверить кое-что в архиве. У деда была обширная коллекция материалов по древним ритуалам.

— В таком случае, — я взглянул на часы, — мне нужно сначала заехать в полицейский участок за документами. Без официального допуска даже ваше разрешение может вызвать вопросы.

— Разумно, — кивнула она. — Тогда встретимся у здания архива через час?

— Договорились.

**** Утро вступало в свои права, разливая по улицам Дилея золотистый свет. Город просыпался неохотно, словно кот, которого потревожили раньше времени. Из распахнутых дверей пекарен тянуло ароматом свежей выпечки, торговцы с деловитой неспешностью раскладывали товар, первые прохожие щурились на робкое весеннее солнце. Мирная картина, привычная и уютная. И все же...

Что-то неуловимо тревожное пряталось в тенях между домами, таилось в шорохе пробуждающихся деревьев, отражалось в настороженных взглядах горожан. Словно город, подобно живому существу, чувствовал приближение беды и замирал, как зверь перед прыжком хищника.

Полицейский участок встретил меня гулкой тишиной и запахом вчерашнего кофе. На столе дежурного уже ждал конверт с печатью Канцелярии. Темно-красный сургуч поблескивал в утреннем свете, как застывшая капля крови. Внутри лежали не просто документы об особых полномочиях – лорд Аркнесс расщедрился на допуск высшего уровня.

«Похоже, начальство наконец-то осознало серьезность ситуации», — мрачно подумал я, перебирая бумаги с золотым тиснением.

— О, господин экспедитор уже прибыли, — раздался за спиной хриплый голос, в котором почтительность смешивалась с едва уловимой настороженностью.

Я обернулся. В дверях кабинета стоял коренастый мужчина в добротном твидовом костюме. Его галстук-бабочка стального цвета странно контрастировал с простоватым лицом, но глаза... глаза смотрели цепко и оценивающе, как у старого охотничьего пса, привыкшего выслеживать самую опасную дичь.

— Позвольте представиться. Капрал Даниэль Лептер, отдел особо тяжких преступлений.

— Эдвард Грейс, экспедитор Тайной канцелярии, — я ответил на его приветствие сдержанным кивком. — Полагаю, нам предстоит работать вместе?

— Буду счастлив оказать любое содействие, — капрал склонил голову в уважительном поклоне, но я заметил, как его пальцы нервно постукивают по дверному косяку. — У нас тут, конечно, не столица, но мы стараемся поддерживать достойный уровень. К тому же, у нас есть свои... уникальные специалисты.

В его голосе промелькнула особая интонация, когда он произнес последние слова. Гордость? Беспокойство? Что-то личное?

— Вы говорите о мисс Тайгерс? — я намеренно сделал свой тон небрежным.

— Да, господин экспедитор, — капрал заметно оживился, хотя по-прежнему сохранял подчеркнуто официальный тон. — Мисс Тайгерс исключительный специалист. Хотя, должен признать, характер у неё... своеобразный.

Что-то в том, как он произнес имя некромантки, заставило меня насторожиться. За официальной маской проступало что-то более глубокое - забота? покровительство? или нечто совсем иное?

Я мысленно сделал пометку разобраться в этом позже.

****

Здание архива встретило меня прохладой и тишиной. Аманта уже ждала у входа, нервно постукивая каблуком по ступеньке.

— Идемте, — она кивнула, не дожидаясь приветствия.

Воздух в архиве густел с каждым шагом, словно мы погружались в древнее озеро забытых тайн. Пыль танцевала в косых лучах света, прорывающихся сквозь высокие окна, и каждая пылинка, казалось, хранила отголоски давно умолкших заклинаний. Между стеллажами клубились тени, живые и осязаемые, как дыхание самого времени.

Шаги гулко отдавались под сводчатым потолком, отражаясь от стен эхом, которое звучало чуть дольше, чем следовало. Книги на полках едва заметно пульсировали - одни испускали тусклое свечение, другие будто поглощали свет, создавая вокруг себя крошечные водовороты тьмы. Запах старой бумаги смешивался с чем-то более древним, первородным - так пахнет магия, когда её оставляют настаиваться веками.

У входа в закрытую секцию нас встретил архивариус. В его светло-серых глазах промелькнуло что-то, когда он увидел Аманту — то ли радость, то ли беспокойство. Это выражение исчезло так быстро, что я засомневался, не почудилось ли мне.

— Мистер Нимтон, доброе утро, — поприветствовала некромантка архивариуса.

— Мисс Тайгерс, — коренастый мужчина с «сенаторскими» бакенбардами поднялся из-за стола. Кажется, я его недавно где-то видел… Точно! Владелец через-чуть активной таксы, перебегающей дорогу прохожим.

— Какими судьбами? Что такой юной леди понадобилось в этой юдоли забытых книг и потерянных бумаг?

Аманта улыбнулась и ответила:

— Любопытство, мистер Нимтон, простое женское любопытство.

Архивариус едва заметно улыбнулся.

— О, как вы в этом похожи на мою супруг Ирэн. Она тоже любопытна, как лисичка фенек.

— Ну, лисичкой меня назвать сложно, — усмехнулась Аманта. — Но любопытства у меня не отнять. Нас интересуют старые фолианты, написанные Антонием Тайгерсом. Они же хранятся в вашем архиве?

Мужчина нахмурился.

— Вы имеете в виду книги, которые хранятся в закрытой секции? Но доступ к ним ограничен.

Аманту это не смутило.

— Я в курсе. Но у меня есть доступ, — девушка достала из кармана жилета медный жетон.

— А, тогда все в порядке. А молодой человек…, — архивариус окинул меня подозрительным взглядом.

— А у молодого человека особые полномочия, — отрезал я, доставая из кармана черную визитку. — Эдвард Грейс, экспедитор Тайной Магической канцелярии.

Мужчина нахмурился и подозрительно покрутил визитку в руках. Казалось, еще чуть-чуть и он попробует ее на зуб.

— А, ну что ж, — наконец тяжело вздохнул он. — В таком случае прошу за мной.

Мы попетляли по коридорам и залам архива, пока не подошли к массивной двери, покрытой рунами с низу до верху. Архивариус достал большой ключ, висящий у него на шее, отпер дверь и отступил в сторону, пропуская нас.

— Что именно вас интересует, мисс Тайгерс?

— Чтоб я знала, — пробурчала некромантка, войдя в обширную комнату, сплошь уставленную высокими стеллажами. — Давайте все, что есть.

— Как скажете, — пожал плечами архивариус, поглядывая на меня.

На миг мне показалось, что лицо архивариуса дрогнуло, а в глазах мелькнул странный блеск. Но он тут же улыбнулся, и эта улыбка была безупречна – как и весь его облик.

Мы шли между стеллажами, и я невольно отметил, как уверенно мистер Нимтон ориентируется в этом лабиринте. Архивариус двигался по архиву с грацией хищника, что казалось противоестественным для его коренастой фигуры. В его плавных движениях сквозило что-то нечеловеческое, словно под маской добродушного архивариуса скрывалось существо куда более древнее и опасное. Его глаза в полумраке отливали серебром, как у кота, заметившего добычу, а улыбка, хоть и безупречно вежливая, никогда не достигала этих странных глаз.

Тени между книжными шкафами становились все гуще. Где-то вдалеке слышался странный шорох – то ли бумажных страниц, то ли чьих-то шагов. Воздух здесь был особенно густым, пропитанным запахом старых книг и чем-то еще... чем-то древним и опасным.

— Вот здесь должны быть нужные вам рукописи, — он указал на массивный шкаф, чья темная древесина, казалось, поглощала свет. — Вы присаживайтесь вон туда, за стол. А я сейчас подам все, что нужно.

Стол, к которому он нас направил, стоял в самом темном углу. Я заметил, как Тень Аманты на миг приняла форму огромных когтистых лап, готовых к защите. Похоже, не только мне здесь было неуютно.

Стопка книг и свитков, которую принес мистер Нимтон, получилась внушительной. От некоторых фолиантов исходило легкое свечение, другие, наоборот, словно поглощали свет. Я начал просматривать документы, стараясь не обращать внимания на то, как архивариус то и дело бросает взгляды в нашу сторону.

Внезапно я наткнулся на явный пропуск — несколько страниц были аккуратно вырезаны. Слишком аккуратно для обычного вандализма. Это была работа человека, знающего цену тому, что он забирает.

— Мистер Нимтон, не могли бы вы подойти?

Архивариус приблизился с той же кошачьей грацией. В полумраке его глаза казались почти серебряными.

— Что-то не так, господин экспедитор?

— Взгляните, — я указал на срезы в документах. — Похоже, кто-то проявил особый интерес к этим страницам.

Архивариус склонился над книгой.

— Какое возмутительное пренебрежение к архивным материалам! — в его голосе звучало искреннее возмущение. — Позвольте, я сейчас проверю журнал регистрации.

Он быстро пролистал толстую книгу в кожаном переплете. Я заметил, как его пальцы, державшие страницы, слегка подрагивали. Нервничает?

— Ах, вот... Доктор Мишель Липс, целитель. Запрашивал эти материалы полгода назад.

Мы с Амантой переглянулись. Целитель, интересующийся запретными ритуалами? Это определенно стоило проверить. Тем более что имя казалось смутно знакомым.

— У вас есть его адрес? — спросила Аманта. Её голос звучал спокойно, но я заметил, как напряглась её спина, как Тень за её плечами приняла форму защитного кокона.

— Разумеется. Улица Вязов, дом двадцать три, — мистер Нимтон склонился над журналом, старательно выводя адрес на листке бумаги. — Он довольно известный целитель в нашем городе. Хотя... — он помедлил, словно что-то вспоминая, — в последнее время его практика несколько сократилась. Поговаривают, что-то случилось с его тещей, госпожой Вельд.

Я сделал пометку в блокноте. Госпожа Вельд...

— А что именно интересовало доктора Липса? — я разглядывал срезы в документах. Работа была выполнена очень аккуратно, почти профессионально. Таким же почерком, каким мистер Нимтон сейчас выводил адрес...

— О, самые разные вещи, — архивариус пожал плечами с деланной небрежностью. — Древние ритуалы, история некромантии... Он говорил, что изучает взаимосвязь целительства и темных искусств. Весьма необычный интерес для человека его профессии, не находите?

В его голосе появились какие-то новые нотки. Словно он рассказывал забавную историю, известную только ему одному.

Внезапно Аманта, просматривавшая другие документы, резко выпрямилась. Её движение было таким резким, что несколько свитков скатились со стола. Мистер Нимтон метнулся их подхватить с неожиданной для его комплекции ловкостью.

— Посмотрите на это, — голос Аманты звучал напряженно.

Пожелтевший лист словно сам скользнул в руки Аманты. Рисунок на нём притягивал взгляд — кинжал с двойным лезвием, чья рукоять венчалась навершием в виде глаза. Руны, покрывающие клинок, казались живыми - они словно перетекали одна в другую, заставляя голову кружиться при попытке проследить их очертания. От самого изображения исходило ощущение неправильности, будто кто-то попытался запечатлеть на бумаге нечто, чему не место в нашем мире.

— Похититель душ, — прошептала Аманта, и от её шепота по спине пробежал холодок. — Артефакт высших иерархов Темного Круга. Использовался в ритуалах извлечения Искры.

Я почувствовал, как по коже пробежал холодок, когда Аманта прошептала название артефакта. Даже сами слова, казалось, оставляли на языке привкус пепла и древней магии. Тень за её спиной заколебалась, принимая форму распростёртых крыльев, готовых укрыть хозяйку от опасности, которую мы оба интуитивно чувствовали.

Я заметил, как мистер Нимтон замер, все еще держа подобранные свитки. В его глазах мелькнуло что-то хищное, и на миг мне показалось, что воздух вокруг него сгустился, стал почти осязаемым.

— О да, — протянул он с какой-то странной интонацией. — Удивительный артефакт. Говорят, он способен не просто забирать магический дар, а... перераспределять его. Передавать силу от одного носителя к другому.

— Вы, кажется, хорошо осведомлены об этом предмете, — заметил я как можно более небрежно.

— О, это просто профессиональный интерес, — он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Знаете, когда проводишь столько времени среди древних текстов, поневоле начинаешь разбираться в подобных вещах.

Он наклонился, делая вид, что рассматривает рисунок.

— Любопытно, — продолжил архивариус, и его голос стал почти мечтательным, — что для активации артефакта требуется особый ритуал. Нужны семь жертв с разными дарами. Каждая смерть – как нота в древней мелодии. И когда прозвучит последний аккорд...

Он осекся, словно опомнившись, и отступил на шаг:

— Простите, увлекся. Профессиональная деформация, знаете ли. Мы, архивариусы, иногда слишком погружаемся в свои исследования.

Тень за спиной Аманты вдруг выгнулась дугой, принимая форму оскаленной пасти. Я почувствовал, как воздух наполнился статическим электричеством – верный признак готовой сорваться боевой магии.

И в этот момент что-то изменилось. Словно тень пробежала по лицу мистера Нимтона, исказив его черты. На долю секунды мне показалось, что его глаза стали совершенно черными, без белков. Но наваждение тут же исчезло.

— Что ж, — он отступил еще на шаг, и его движение было настолько плавным, что казалось неестественным. — Думаю, вы найдете здесь все необходимое. Если понадобится помощь – я в своем кабинете.

— Вам не показалось это... странным? — тихо спросила Аманта, глядя вслед архивариусу.

— Более чем, — я склонился над рисунком кинжала. — Откуда обычный архивариус может знать такие подробности о темных артефактах?

— И о ритуале, — она побледнела. — Семь жертв... Семь разных даров...

Мы переглянулись, и я увидел в её глазах отражение собственной тревоги. Карлота нарисовала семь портретов. Семь одаренных женщин.

— Нам нужно проверить доктора Липса, — сказал я, старательно копируя рисунок кинжала в свой блокнот. — Что-то здесь не сходится. Почему целитель интересуется темными ритуалами? И как это связано с его тещей?

Резкий звон прервал меня на полуслове. Мой пейджер вибрировал, требуя внимания. На крохотном экране проступили буквы, складываясь в короткое сообщение.

«Найдено новое тело. Приезжайте немедленно».

Глава 14. Эдвард

Пейджер пикнул дважды, словно сердце, пропустившее удар. Короткое сообщение на экране читалось как приговор: «Городское кладбище. Буду ждать у центрального входа. Мистер Сойер».

Пыльный воздух архива дрожал в косых лучах утреннего солнца, пробивающихся сквозь высокие окна. Пылинки танцевали в золотистых столбах света, словно крошечные звезды, хранящие отголоски древних заклинаний. Я перечитывал сообщение снова и снова, будто надеясь, что буквы магическим образом изменят свой смысл. Они не изменились. Еще одна смерть. Еще одна жертва в нашем бесконечном танце с неизвестным убийцей.

Аманта сидела напротив, склонившись над древним фолиантом. Рыжие волосы с той удивительной седой прядью падали на лицо, скрывая выражение глаз. Её пальцы, изящные и сильные одновременно, осторожно перелистывали хрупкие страницы. В этот момент она казалась частью этого места - живым воплощением тайн, хранящихся в пожелтевших манускриптах.

Я медлил, не решаясь нарушить это хрупкое спокойствие. После событий прошлой ночи, после того странного ритуала исцеления, от которого в памяти остались лишь смутные образы, между нами появилась какая-то неуловимая связь. Я чувствовал её эмоции как слабое эхо собственных, улавливал малейшие изменения в её настроении. Каждый её вздох отдавался во мне тихой вибрацией, словно мы стали двумя струнами одного инструмента.

— Мне нужно ехать, — наконец произнес я, поднимаясь со скрипучего стула. — Нашли еще одно тело.

Она вздрогнула, и я почувствовал, как по комнате прокатилась волна холода. Её Тень отреагировала мгновенно, сгустившись за спиной хозяйки грозовым облаком.

— Кто? — спросила она, и в её голосе прозвучала та особенная хрипотца, которая появлялась, когда она пыталась скрыть волнение.

— Пока не знаю. Мистер Сойер прислал только короткое сообщение, — я старался говорить спокойно, хотя внутри все сжималось от дурного предчувствия. — Но судя по срочности вызова...

Договорить я не успел. Аманта захлопнула книгу с такой силой, что в воздух взметнулось облако пыли, мерцающее в солнечных лучах подобно золотому туману. Древние фолианты на полках едва заметно задрожали, откликаясь на всплеск её эмоций.

— Я еду с вами, — в её голосе звучала сталь, не оставляющая места для возражений. Тень за её спиной выгнулась дугой, готовая к броску.

Мой долг требовал возразить. В конце концов, она гражданское лицо, пусть и не совсем обычное. Но что-то в её позе, в том, как она замерла, готовая к сопротивлению, заставило меня промолчать. После этой ночи, после того, как она вытащила меня с самого края небытия...

— Это место преступления, — все же попытался я, но прозвучало неубедительно.

Она посмотрела на меня так, что я физически ощутил тяжесть её взгляда. В карих глазах мелькнули опасные золотистые искры - признак того, что её сила готова вырваться наружу. Воздух между нами сгустился, наполняясь статическим электричеством.

— Мистер Грейс, — произнесла она с той особенной интонацией, от которой мурашки бежали по коже, — вы действительно думаете, что сможете держать меня в стороне от этого дела? Или вам кажется, что все, на что я способна — это перебирать пыльные бумажки?

Я вздохнул, признавая поражение. Спорить с некроманткой в библиотеке, полной древних гримуаров — затея не из самых светлых.

— Хорошо. Но держитесь рядом.

Утренний свет заливал улицы Дилея неестественно ярким сиянием, словно сама природа насмехалась над мрачностью нашей миссии. Мой паромобиль рассекал тихие улицы, оставляя за собой шлейф белого пара, похожий на призрачный след. Аманта сидела рядом, напряженная как натянутая тетива. Её присутствие наполняло салон странной вибрацией: смесью тревоги, гнева и чего-то еще, что я не мог или не хотел определить.

Город вокруг нас просыпался медленно, неохотно, словно предчувствуя недоброе. Лавочники только начинали открывать свои магазины, первые прохожие появлялись на улицах, щурясь от яркого солнца. Обычное утро обычного дня. Но для кого-то этот рассвет стал последним.

Капрал Лептер встретил нас у кованых ворот, чей витиеватый узор складывался в древние охранные руны. Его фигура, обычно излучающая добродушную уверенность бывалого служаки, сейчас казалась надломленной. Утренний свет безжалостно подчеркивал глубокие тени под его глазами, новые морщины, прорезавшие лоб. Пальцы время от времени оттягивали галстук-бабочку, словно она душила мужчину.

— Убита девушка. Ты наверно знаешь ее, Аманта, — произнес он вместо приветствия, и эти простые слова упали между нами тяжелыми камнями. — Молодая совсем. Работала механиком в мастерской мистера Дарса. Нашли в старой части кладбища...

Я почувствовал, как Аманта рядом со мной вздрогнула.

— Чижик? — её голос дрогнул, и в этом единственном слове слышалась целая история несбывшихся надежд. — Как же так? Она же только вчера забрала в ремонт мой паромобиль...

Даниэль кивнул, и этот простой жест словно разрушил последнюю надежду на ошибку. В воздухе повисла тяжелая пауза, наполненная невысказанной скорбью. Где-то вдалеке прокричала ворона — резкий, пронзительный звук, похожий на предупреждение.

— Боюсь, что да, — наконец подтвердил он, машинально поправляя значок на груди. — Тело обнаружил сторож, когда делал утренний обход. И это еще не все, — он помедлил, словно собираясь с силами. — Мистер Йенс, смотритель кладбища, пропал. Его дом заперт какой-то странной магией – мои люди не могут войти.

Мы с Амантой обменялись взглядами, и я увидел в её глазах отражение собственных подозрений.

Утренняя роса еще не успела испариться с надгробий, когда мы приблизились к месту, где лежало тело. Промозглый воздух словно сгустился вокруг нас, напитанный тяжелым предчувствием и отголосками вчерашней битвы с архиличем. Та же могила, те же потемневшие от времени камни — как декорации для новой трагедии в бесконечном спектакле смерти.

Она лежала, раскинув руки, словно в последнем объятии с холодной землей. Светлые волосы разметались по траве серебристым ореолом, еще влажные от росы. В застывших чертах читался отпечаток ужаса: последняя эмоция, застывшая на юном лице подобно посмертной маске. На шее темнели следы удушения - грубые, неровные полосы красноречиво говорили о яростной борьбе за жизнь.

Я опустился на колено рядом с телом, активируя артефакт ясновидения. Мир расслоился перед глазами, являя истинную картину произошедшего. Никаких следов магического воздействия, никакого узора силовых линий, который мы находили на других жертвах. Это убийство было иным... Более примитивным, более... человечным.

Аманта опустилась рядом. Тень скользнула по земле, исследуя следы тем особым способом, который доступен только некромантам. Каждое её движение отдавалось во мне эхом - смесью профессиональной сосредоточенности и глубоко спрятанной боли.

— Это не похоже на другие убийства, — произнес я, всматриваясь в ауру смерти, окутавшую тело подобно серому савану. — Здесь нет следов ритуала.

— Потому что это не ритуальное убийство, — её голос звучал глухо, словно сквозь толщу воды. — Это... что-то другое. Смотрите.

Она указала на странные борозды в земле вокруг тела – длинные, неровные следы, словно кто-то волочил тяжелый предмет. В утреннем свете они казались темнее, чем должны были быть, будто сама земля впитала отголоски насилия.

— След ведет к дому Йенса, — заметил капрал, и в его голосе прозвучала та особая интонация, которая появляется у опытных следователей, когда разрозненные части головоломки начинают складываться в единую картину.

Я поднял взгляд к небу, где три луны все еще висели бледными призраками, свидетелями очередной трагедии. Их свет, смешиваясь с утренним солнцем, создавал причудливую игру теней на лице погибшей, словно пытаясь рассказать историю её последних минут.

Что ты видела, Чижик? Какую тайну унесла с собой в могилу? И почему твоя смерть так отличается от других?

***

Дом Йенса возвышался перед нами молчаливым стражем своих мрачных тайн. Типичный сторожевой домик, увитый диким виноградом, чьи листья уже начинали наливаться весенней зеленью - такой обыденный и оттого еще более зловещий в своей притворной безмятежности. Воздух вокруг здания подрагивал, словно марево над раскаленными камнями, создавая едва заметное искажение реальности.

При каждой попытке приблизиться я ощущал сопротивление, будто невидимая стена из прессованного воздуха вставала на пути. Мои инстинкты, отточенные годами службы в Канцелярии, кричали об опасности. Каждый нерв звенел от напряжения, как струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.

— Защитный контур высшего порядка, — прошептала Аманта, и в её голосе прозвучало нечто среднее между профессиональным восхищением и тревогой. — Такая магия запрещена уже больше века.

Я достал медальон, чувствуя, как холодный металл согревается под пальцами, словно живое существо, пробуждающееся от долгого сна. Артефакт активировался с тихим гудением, и реальность расслоилась перед моими глазами. Охранные руны проступили в воздухе подобно светящимся письменам, складываясь в сложный узор, от одного взгляда на который начинала кружиться голова.

— Попробую деактивировать, — произнес я, пытаясь унять дрожь в пальцах. Каждая руна пульсировала собственной жизнью, каждый символ таил в себе смертельную опасность при малейшей ошибке. — А пока...

Договорить я не успел. Аманта вдруг шагнула вперед, её движение было текучим, как у хищника перед прыжком. Её Тень взметнулась черным вихрем, прекрасным и ужасающим в своей первозданной мощи. Защитный контур лопнул с оглушительным треском, словно гигантское стекло, разбитое ударом молота. Воздух наполнился запахом озона и чем-то древним, опасным.

Она толкнула дверь, впуская в дом утренний свет и свежий воздух. Впрочем, они не могли перебить тяжелый запах смерти, ударивший в ноздри подобно кулаку.

В гостиной, среди опрокинутой мебели и разбросанных книг, лежало тело женщины. Седые волосы разметались по темным доскам пола, словно последний жест отчаяния. На груди зияла страшная рана, такая знакомая, такая характерная.

— Я знаю её, — голос Аманты дрогнул, и через нашу связь прокатилась волна острой боли, от которой у меня перехватило дыхание. — Это мадам Верье, местная травница. Она держала аптеку на рыночной площади.

Внезапно краем глаза я уловил движение — размытый силуэт, похожий на потускневшую фотографию. Тень Аманты среагировала мгновенно, взметнувшись черным пламенем, но некромантка успокаивающе подняла руку.

Сквозь утренний свет, льющийся из окон, проступили очертания молодого человека в студенческой форме. Рыжие волосы всклокочены, на виске зияет рваная рана, из которой сочится призрачная кровь. Его фигура то обретала четкость, то размывалась, словно отражение в потревоженной воде. Но самым жутким были его глаза — живые, полные отчаянной решимости посреди мертвого лица.

Призрак метнулся к нам, его губы беззвучно шевелились, пытаясь что-то сказать. Температура в комнате резко упала — верный признак того, что неупокоенная душа тратит последние крохи энергии на попытку достучаться до живых.

— Он пытается нам что-то сообщить, — прошептала Аманта. Её глаза на мгновение закрылись. — Я могу... могу попробовать услышать.

Студент замер перед ней, его призрачные пальцы сжимались и разжимались в немом отчаянии. Внезапно его силуэт стал четче, словно кто-то навел резкость на старой фотографии. По нашей связи прокатилась волна чужого ужаса, того самого, что испытал этот юноша в свои последние минуты.

— Он видел, — голос Аманты звучал глухо, будто из глубокого колодца. — Видел того, кто забрал артефакт из могилы некроманта. Видел... — она судорожно вздохнула, — и поэтому умер.

Призрак закивал, его фигура начала расплываться по краям, словно акварельный рисунок под дождем. Последним растаяло его лицо, искаженное той же гримасой ужаса, что застыла на лице Чижика.

— Он пытался предупредить, — прошептала Аманта. — Все это время пытался предупредить, но никто не мог его услышать. Никто, кроме...

Она осеклась, но я уже понял. Мадам Верье. Травница была медиумом. Она могла слышать мертвых. И теперь лежала здесь, с такой же раной на груди, как у других жертв ритуала.