Трещины в трещинах

И всё заверте...

Всё началось с трещины. Это выглядело, как трещина. Только не в стене, а в воздухе. Она светилась призрачным голубоватым светом, из неё тянуло сквозняком.

Я читала про такое в новостях. То на площади, то в торговом центре, то в коридоре какого-нибудь офисного здания возникали эти, казалось бы, безобидные полосы света. Люди, как загипнотизированные, глядели на это странное чудо природы. А потом трещины раскрывались, и все, кто был рядом, обнаруживали себя в других местах. А то и вовсе бесследно исчезали. Или не бесследно — их тела находили позднее.

Были и такие, которые не могли себя вспомнить, говорили чепуху на непонятном языке, а у работавших с ними врачей начинались галлюцинации. Эти люди вскоре тоже исчезали, и позднее их никто не искал.

Теперь, как только где-то обнаруживалась такая трещина, всех тут же эвакуировали как минимум на расстояние километра. Слишком часто в последнее время. Даже я сталкивалась с ними уже два раза. Сама не видела, но неделю назад мы с подругами были в кинотеатре. На фильм так и не попали — эвакуация. А позавчера в университете нас выгнали прямо с лекции.

Сегодня необычным сквозняком повеяло из моей собственной комнаты, когда я заваривала на кухне чай.

На цыпочках я прокралась по коридору мимо ванной, тихо-тихо проплыла мимо запертой двери в комнату соседей — программиста чуть старше меня и его семилетнего брата. Чуть не задела дверную ручку комнаты хозяйки — пожилой тётушки Лаванды. Я не сразу вспомнила, что она вчера вечером уехала за город на несколько дней.

Трещина мерцала прямо посреди комнаты под старой хрустальной люстрой. Голубоватые вспохохи отражались в кристаллах, в стёклах старого шкафа-стенки и в расставленной по полочкам прозрачной посуде, в экране неработающего телевизора, в мониторе моего незакрытого ноутбука.

Страшно не было. Или было, но любопытство оказалось сильнее. Я несколько минут ходила вокруг трещины, фотографируя на телефон, разглядывая каждый изгиб, вдыхая ледяной ветер. Она как будто звала меня, просила дотронуться — я осторожно провела сквозь неё рукой, и ничего не произошло, лишь на миг сияние стало чуть ярче.

Тряхнула головой. Опомнилась. Если верить новостям, то от появления трещины до её раскрытия проходит не меньше получаса. Значит, время ещё есть.

Я быстро натянула джинсы, футболку и кеды, пинком в дверь разбудила соседа и позвонила в полицию. До Лаванды я не дозвонилась — скорее всего, телефон разрядился или связь не ловит.

Почти сразу район наводнили машины с сиренами и мигалками. Люди в форме совершенно будничным тоном сообщали в громкоговорители, что всем жильцам нужно срочно покинуть квартиры и переждать опасность либо на ближайшей железнодорожной станции, либо на рынке, либо ещё где-нибудь, но чтобы это "где-нибудь" было хотя бы в нескольких кварталах от, так сказать, эпицентра.

К счастью, многие и так уже уехали кто на работу, кто на учёбу. А мне повезло учиться после обеда. Мой сосед Тис в принципе не каждый день выходит из дома. Его брат Василёк пойдёт в школу только осенью.

Хорошо, что мы оказались дома. Иначе...

В дверь позвонили. Мы впустили полицейских без лишних разговоров. Трещину они осмотрели за пару минут, что-то записали, а потом мы вместе вышли на улицу, вежливо попрощались и побрели... куда-нибудь.

Сели в кофейню в соседнем районе. Какое-то время просто молчали, уткнувшись каждый в свой ноутбук. Я переписывалась с одногруппниками, Тис листал фотографии, Василёк играл во что-то на телефоне. На самом деле за полгода проживания в одной квартире общались мы не так уж и много. Привет-пока по утрам, разговоры о погоде на кухне, ничего особенного.

Тис, надо сказать, парень симпатичный, особенно когда отращивает эти забавные усы и бородку и собирает густые чуть рыжеватые волосы в аккуратный хвост. А ещё ему очень идут клетчатые рубашки, пиджаки и шляпы.

Даже в дикой спешке он умудрился сохранить свой фирменный стиль. Наверное, от поклонниц отбоя нет, но я как-то ни разу не видела, чтобы он водил домой девушек.

Когда нам принесли уже по третьей кружке кофе, Тис отвлёкся от компьютера, нервно кашлянул и обратился ко мне: — Арника? — Уже двадцать два года Арника, шутливо отозвалась я. — А ты видела трещины до этого? — в голосе его звучало отнюдь не любопытство. Скорее грусть. Или даже скорбь. — Нет. Только на фото. И пару раз была где-то рядом, — пожала плечами.

В городке, где я родилась, приходилось регулярно прятаться от торнадо. Особенно последние лет несколько. В конце концов, народ стал разъезжаться. Родители — к старикам в деревню, я — окончательно осела в Сосновом Порту, где училась на дизайнера.

Мне всё чаще думается, что шалости погоды в родных краях и трещины как-то связаны, но трещины хотя бы не двигаются и ничего не разрушают, а потом просто исчезают, как будто их и не было.

— Я тоже своими глазами не видел, но... — Тис надвинул на лицо шляпу. — Мы отмечали мои двадцать три года с родителями и братом. В ресторане. Трещина появилась в одной из кабинок в уборной. Когда её заметили, было уже слишком поздно. Я успел только схватить Василька за руку. Мы вместе вывалились здесь же, в Сосновом Порту, на автовокзале. Родителей так и не нашли. Потом была долгая история с родственниками отца и тяжбой за квартиру... Извини. Просто устал держать всё это в себе.

Я снова пожала плечами. — Да ладно тебе. Мне нечего на это всё ответить, и я не знаю, как тебе помочь, но я хороший слушатель. Рассказывай дальше, если хочешь, — я закрыла ноутбук и сложила его в рюкзак. Минут через десять нужно было выдвигаться в сторону университета. — Так-то я уже всё сказал, — Тис издал мрачный смешок. — Верчусь как могу. Работаю, коплю на собственное жильё, воспитываю мелкого... — Только не проси меня с ним сидеть, — я помотала головой, скривив недовольную гримасу. — Я тебе не тётушка Лаванда. — Да я сам справляюсь, он не буйный, — парень взглянул на Василька, который всё так же самозабвенно тыкал пальчиком в смартфон. — Тётя Ванда говорит, что я взрослый и умный, — не отвлекаясь от игры, сказал мальчик. — Да, конечно, — Тис кивнул брату. — В школе лучше всех будешь.

На этой ноте я их оставила. Коротко попрощавшись, отправилась на остановку и до самого вечера старалась не думать ни о чём, кроме неотвратимо приближающихся экзаменов.

Кое-кто из однокашников уже успел прочитать, что в нашем районе была эвакуация. Чего-то спрашивали, я отмахивалась — мол, ничего не знаю, в это время меня дома не было, такое по несколько раз на день бывает, так что ничего особенного. Вскоре про меня все забыли, потому что в очередной раз "треснуло" на центральной набережной.

Уже по пути домой, листая ленту, я вычитала, что до нашего города наконец-то добрались учёные лбы из НИИ "Гадес", созданного специально для исследования этих загадочных трещин. Перекрыли набережную, натащили оборудования, дали несколько совершенно занудных интервью. Всё как положено. Ничего нового. Поковыряются несколько дней, а потом их пресс-секретарь Дион Ис снова выдаст что-нибудь такое, в чём без бутылки не разберёшься. Может быть, через год-другой что-нибудь толковое и расскажут.

В общем, жизнь шла своим чередом.

Тис к утреннему разговору не вернулся. Вечером мы молча поужинали на кухне и разошлись по комнатам. В этот раз он смотрел на меня как-то по-особенному — словно впервые увидел. Даже не знаю, как к этому относиться. Никогда не рассматривала его в подобном... кхм... качестве. Решила подумать об этом после экзаменов.

*** Ночью меня разбудил неестественный сквозняк.

Снова посреди комнаты. Под люстрой. Примерно на уровне моих глаз. Ещё ни разу не было, чтобы трещина дважды появлялась точно в одном и том же месте. Даже на многострадальной набережной они мелькают то у самого моря, то между ларьков, то прямо в центре фонтана. А эта — ровно там же, да ещё и так скоро.

Пришлось подскочить, напялить первое что под руку попало — вчерашние джинсы с футболкой — и снова пинать дверь Тиса.

— Ну что такое, Арника? — из комнаты раздалось недовольное бурчание. — Трещина. — Опять?!

Уже через минуту мы с Тисом и его братом пялились на полосу света, ёжась от холода. Я уже собиралась снова звонить в полицию, но...

— Опоздали... — парень сгрёб нас с Васильком в охапку.

Трещина начала расползаться в стороны. В глаза ударил яркий, как от прожектора, свет. По комнате расползся ледяной туман...

Очнулись мы на заднем дворе нашего же дома, посреди старой детской площадки, которую всё никак не расчистят от высокой травы.

Был день. И что-то в этом дне было не так.

Кто здесь?

Был день, и что-то в этом дне было не так.

Тишина. Та самая, которую называют мёртвой. Слышен ветер, слышен шелест травы, но во всём этом — что-то неуловимо зловещее. Где рёв автомобилей? Где лай собак? Где голоса бабушек-сплетниц?

Судя по тому, как солнце ударило по глазам, время перевалило за полдень. Значит, провалялись мы тут довольно долго. Странно, что нас не заметили.

— Ты как? — Тис помог мне подняться, а потом принялся стряхивать пыль с пижамы Василька. У самого парня тоже был тот ещё видок: старые спортивные штаны, банный халат и тапочки. — Головой вроде не ударилась, — на всякий случай пощупала затылок. — Ничего не сломала, не подвернула и не потянула. — На мне тоже ни царапинки! — гордо заявил Василёк. Его звонкий голосок эхом разнёсся по двору. — Не ори, — шикнул на него Тис. — Не нравится мне всё это. Где все? — Пойдёмте, короче, домой, — босиком по траве и камням я побрела к подъезду. Тис и Василёк молча плелись следом.

Хорошо всё-таки иметь привычку складывать ключи в карман штанов. А то пришлось бы стучаться к соседям, просить у них телефон, звонить тёте Лаванде и то ли в город её раньше времени вызывать, то ли самим к ней ехать. Или карабкаться на балкон по окнам первого этажа — травмоопасная затея.

— Хм… домофон не работает, — отметил Тис, потянув на себя дверь подъезда. — Свет, что ли, вырубили?

Лестница встретила нас холодным полумраком. Лампочки действительно не горели, а счётчики электроэнергии хранили торжественное молчание.

В тишине мы поднялись на второй этаж, я открыла квартиру. С опаской мы прокрались в мою комнату. К всеобщему облегчению, никаких трещин мы там не нашли. Всё как обычно, не считая отсутствующего электричества.

— Смотри-ка, даже часы в прихожей остановились, — Тис задумчиво цокнул языком. — А они на батарейках. Буквально три дня назад новые ставил… — Показывают четыре часа ночи… — я кивнула. — Ты помнишь, во сколько я тебя разбудила? — Ну, вроде бы как раз примерно в четыре… — неуверенно пробормотал парень. — Василёк, положи телефон Арники на место! — Да он всё равно не включается, — разочарованно буркнул мальчик, швырнув мой смартфон в кучу диванных подушек. Не на пол — и на том спасибо.

Телефон действительно не работал. Я несколько минут вертела его в руках, открывала крышку, вытаскивала батарейку и ставила её обратно. Пробовала подзарядить от внешнего аккумулятора, но тот даже лампочкой не мигнул.

— Не слышал, чтобы трещины как-то влияли на электронику, — Тис нахмурился. — Сюда бы учёных этих. Может, и нам бы перепало чего в плане плюшек за помощь в исследованиях. — Вот тётя Лаванда обрадуется, когда они тут всё проводами, как праздничными гирляндами, обвешают, — издав мрачный смешок, я выглянула в окно.

Ну… Кусты, деревья, детская площадка, гаражи чуть в стороне, угол магазина, мусорные контейнеры… и ни души. — Похоже, только нам повезло, — констатировала я. — Сейчас перекусим, а потом на станцию пойдём. Там должны быть дежурные полицейские. — Ага, — Тис согласился и пошёл к себе в комнату переодеваться. Василёк последовал за ним.

Я же направилась на кухню. Рассчитывать на горячий обед, конечно, не стоило, но бутерброды — тоже еда, а сок будет нам вместо чая.

К своему глубокому разочарованию, я обнаружила, что с водопроводом сегодня тоже беда. Да уж. Треснуло так треснуло.

Через пару минут ко мне подкрался Тис и прошептал на ухо: — Слышишь? На лестничной клетке какая-то возня.

Молча кивнула, вышла в прихожую, приблизилась к двери, посмотрела в глазок. На душе немного полегчало: почтенного возраста дама бродила по коридору и стучала во все двери.

Я не стала сразу выходить к женщине. Решила сначала посмотреть, появится ли кто-нибудь ещё. Как ни странно, из соседней квартиры выполз заспанный мужик, прокричал что-то нечленораздельное и даже ругательное, покрутив пальцем у виска, на что дама выпучила глаза, ткнула пальцем в окно и развела руками. Мужик утих и задумался, потом ненадолго исчез и вернулся уже в спортивном костюме. Запер квартиру. Они вдвоём направились в нашу сторону.

— Добрый день, — я решила не дожидаться стука в дверь. — У нас тоже нет света и воды, а ещё ни черта не работает даже на батарейках. — А вы, ребятки, тоже видели, как ночь совершенно внезапно превратилась в день? — старушка и мужик переглянулись. — Ещё вспышка такая яркая была… — Трещина… — выдохнула я. — Наверное, нарисовалась посреди ночи где-нибудь в укромном месте.

Не говорить же им, что это укромное место было в нашей квартире. Одно дело — полиция, к таким делам привычная. Другое — шебутные соседи. Устроят потом тут проходной двор.

— Повезло, значит, что нас не раскидало куда попало, — мужик хмыкнул. — Ну, нас вот выкинуло во двор, — сообщил им Тис. — А вас, получается, не выкинуло? — Я проснулась, наверное, час назад, попила чаю, села читать газету, и вот… — Да кто ж эти трещины разберёт. Даже эти умники из «Гадеса» толком ничего не знают, — мужик угрюмо вздохнул и поплёлся домой.

Дом потихоньку оживал. К нам ещё несколько раз стучались другие соседи. Всем мы отвечали одно и то же: скорее всего, трещина, знаем не больше вашего, связи с внешним миром нет, скоро пойдём на железнодорожную станцию, идите с нами, если хотите.

Желающих совершить прогулку набралось немало. Человек двадцать точно. Все тревожно шептались и переглядывались, отмечая полное отсутствие машин на дорогах и случайных прохожих на тротуарах.

Дружной процессией прошествовали мы вдоль дома, миновали районную поликлинику, школу, детский садик — подозрительно тихие, словно заброшенные. Далеко мы, впрочем, не ушли.

Цокот копыт, лязг железа и незнакомый говор встретили нас на перекрёстке. А за перекрёстком высился глухой лес, над которым серой глыбой нависала массивная гора с громадным замком на вершине.

Важная птица

Они, кажется, наводнили весь квартал. Конные и пешие воины. Те, что на конях, держали копья. Те, которые пешком, сжимали в руках мечи и посохи. Исключительно мужчины — рослые, широкоплечие, шагающие уверенно, ни капли не сомневающиеся в том, что делают.

Одетые в металл прочёсывали улицы и караулили выходы из домов. Те, у которых амуниция полегче и попроще — куртки, плащи, капюшоны и посохи — заходили в подъезды и выводили людей из квартир: без суеты, без шума, даже особенно не подгоняя. Некоторые бойцы, напевая нехитрые мелодии, отрывались от земли и заглядывали в окна.

Нас направили на новую детскую площадку. Нет, никто не тыкал клинками нам в спины — мы повиновались жестам, взглядам, властным интонациям. Наши "погонщики" же в свою очередь беспрекословно подчинялись светловолосому молодому человеку в зелёных одеждах, восседавшему на сером в яблоках крылатом жеребце. Поправив широкополую — тоже зелёную и пернатую — шляпу, он, словно взмахнувшая крыльями птица, легко опустился на землю и принялся разглядывать каждого из нас.

Тис схватил меня за руку и завёл себе за спину. Василёк инстинктивно спрятался уже за моей спиной.

Человек в зелёном несколько минут ходил по детской площадке, всматриваясь в каждое лицо и словно чего-то выжидая. Люди отворачивались, отводили взгляд, нервно кашляли, стучали зубами. В лице этого мужчины не было видно злобы. Скорее удивление и любопытство вместе с плохо скрываемым раздражением. Он шептался о чём-то со своими приближёнными, те пожимали плечами, иногда издавали неясного толка смешки.

Наконец, мужчина не вытерпел и гаркнул: — Неужели ни у кого из вас не хватит смелости сказать хоть что-нибудь? — говорил он с едва различимым акцентом. — А смысл что-то говорить, если нас всё равно не поймут? — я вышла из-за спины Тиса и без тени страха взглянула в глаза этому важному типу. — Арника... — Тис покачал головой.

Командир в зелёном шагнул ко мне, улыбнувшись по-хищному ласковой улыбкой: — Я же понимаю, — взгляд его устремился прямиком мне в глаза. — А вас, госпожа, происходящее будто бы совсем не удивляет. — Подумаешь — в трещину провалились... всей улицей, — я напустила на себя полнейшее безразличие, надеясь, что вышло правдоподобно. — Если бы ты провалилась одна, то забыла бы собственное имя и ползала бы на четвереньках с идиотской улыбкой. Скорее всего, — он приблизился почти вплотную, потянулся ко мне ладонью. — Эй, важная птица, а ну взял и отошёл! — Тис оттолкнул его, попытавшись изобразить праведный гнев, но, честно говоря, страха в голосе парня было больше. — Вот это уже другое дело, — "важная птица" ухмыльнулся, ненадолго зареждав взгляд на моём друге. — А то стоите тут, поджав хвосты, точно вас всех сейчас в очередь на гильотину выстроят. — А вдруг? — всё с той же напускной смелостью переспросила я. — Вряд ли, — он в некотором роде укоризненно посмотрел на нас обоих, но дальнейших попыток приблизиться к нам не предпринял. — Мне нужно кое-что проверить, а потом вы вернётесь домой. По крайней мере, большинство из вас. — Б-большинство? — заикаясь, поинтересовался Тис, а потом сорвался на крик: — Зач-чем вы вообще нас сюда притащили?! — Да успокойся ты, сирена недоделанная! — "важная птица" шумно выдохнул. — Никто вас сюда не тащил. Нам трещины мешают не меньше, чем вам. А если вы появились здесь вместе с куском своего мира, то всё как-то совсем безрадостно. Разбираемся как умеем.

Снова послышался цокот копыт вместе со скрежетом колёс. Со стороны замка в нашу сторону двигалась вереница карет, в которые спокойно поместилось бы по пять-шесть человек. Люди на площадке взволнованно шептались и переглядывались. Старики тяжело вздыхали, дети с любопытством выглядывали из-за спин родителей.

Василёк тоже выполз из укрытия, уставившись на на "важную птицу". — Дяденька, а тебя как зовут? — спросил мальчик. — Эрмий. Чародей-разведчик, — представился тот. — Или чародей-посредник. Когда как. Сегодня, например, и то, и другое. Пошёл на разведку, общаюсь с вами, и... — Чародей-болтун, — буркнул Тис. — И это тоже, — согласился Эрмий.

"Важная птица" отошёл в сторону, хлопнул в ладоши и раскатисто, громогласно объявил: — Дамы и господа, сейчас мы с вами проследуем во-о-он в тот замок на вот этих вот повозках. В замке будет чай-кофе. Для особенно нервных — эль-вино-медовуха. Потом мы побеседуем с каждым из вас о том, как вы сюда попали, и начнём искать способ вернуть домой и вас, и ваши... кхм... дома. Случай, знаете ли, беспрецедентный. — А может, мы и останемся в наших-кхм-домах, а? — наш сосед по лестничной клетке устало зевнул. — Увы, это совершенно исключено, — Эрмий покачал головой. — Вы можете забрать с собой ценные вещи. Я даже рекомендую это сделать. Места здесь неспокойные, и к вам может вломиться кто-нибудь гораздо злее нас. В замке будет безопаснее. — Ну, вроде бы звучит логично, — я пожала плечами, переглянувшись с Тисом, который зачем-то вытащил из кармана телефон. — Кстати, эти ваши "гаджеты" можете выбросить. После перемещения они восстановлению не подлежат, — Эрмий мрачно усмехнулся.

*** Следующие часа полтора прошли в перебирании того, что можно взять с собой. Тис, конечно, в первую очередь подумал про ноутбук, но со вздохом спрятал его в ящик. Туда же отправились фотоаппарат-"мыльница", оба наших телефона, кнопочная "звонилка" Василька, наушники и "умная" колонка.

— Эх, вот тётя Лаванда "обрадуется", когда приедет в город и увидит на месте нашей улицы пустырь, — хмыкнул Тис, сгребая в большой походный рюкзак полотенца и футболки. — Пустырь, обложенный со всех сторон бетонными блоками и обставленный полицейскими машинами вместе с фургонами НИИ "Гадес". И будут там носиться полицейские с собаками, учёные с приборами... И тех, кого дома не было, надо будет куда-то пристраивать, — я вздохнула, подумав, что зря выкинула старый чемодан. Была уверена, что в ближайшие несколько месяцев точно не пригодится. В мой спортивный рюкзачок много вещей не влезет. — Ну, у тётушки хоть домик за городом есть, — Тис полез на верхнюю полку в поисках свечей, газовой горелки, баллонов, ковриков и палатки. — А это тебе ещё зачем? — я поймала спичечный коробок. — Гладко стелет этот Эрмий, — парень пожал плечами. — Как бы потом не пришлось ноги делать через дремучий лес. — То, что он чародей, который умеет зависать в воздухе, тебя нисколько не смущает, — хмыкнула я. — Слушай, я пережил две трещины. Думаешь, меня удивит какой-то летающий павлин? — Тис отмахнулся. — Ты-то вон тоже не то чтобы бегаешь и орёшь. — А Василёк будто бы только этого и ждал, — я кивнула в сторону мальчишки, нетерпеливо поглядывающего в окно.

Во дворе народ вяло грузился в повозки с сумками наперевес. Кони спокойно ждали, сонно шевеля ушами. Ездоки ласково гладили их гривы. Только серый в яблоках крылатый жеребец время от времени недовольно бил копытом и требовательно ржал. Интересно, а не провисает ли у него в полёте задница?

Бесплатный сыр

Путь через лес занял около часа. Ещё около часа мы поднимались в гору — к неприступной крепости, которая должна была стать нашим временным убежищем. Мы с Тисом молчали, Василёк прилип к окну, двое наших спутников — давешние соседи по лестничной клетке — угрюмо пялились в пол.

— Я тут подумал... — Тис подал голос. — Ну, про то, как провалился в прошлый раз. Я ведь не помню ни шиша. Вот я в ресторане с семьёй, и вот мы с братом уже валяемся в пылище на автовокзале, а тем временем прошло два дня. — Думаешь, ты уже был здесь? — я задумчиво пялилась в окно, стараясь запомнить каждую корягу. Коряги послушно устраивались на полочках моей памяти. — Есть какое-то смутное ощущение, — парень кивнул. — Мы были здесь... — вдруг подал голос Василёк. — Может, не именно здесь, но дядьку этого пернатого я вспомнил. И замок вроде бы... — А ещё что-нибудь помнишь? — спросила я у мальчика. — Ну... я совсем ещё маленький был... А ты, братик, разве не помнишь? — Василёк почесал затылок, подняв взгляд на Тиса. — Да как-то нет, — тот пожал плечами и уставился на собственные кеды.

Дальше мы снова ехали в тишине. Чем выше мы поднимались, тем сильнее становился ветер, тем ближе подходили тучи, тем чаще сверкали молнии. Затем припустил ливень. Может, даже град. Но кареты ехали себе и ехали, непогода их совершенно не касалась.

Вскоре мы пересекли величественный каменный мост через скалистый каньон с бурлящей где-то далеко внизу рекой. Исполинские ворота замка были уже открыты, и нас встретила вымощенная мрамором площадь с огромной статуей в центре — наверное, король или какой-нибудь известный вояка.

Нет, мы не услышали ни фанфар, ни пения райских птиц, ни плеска фонтанов. Даже непогода как-то поутихла. Лишь густая листва диковинных деревьев шелестела на ветру.

Встречать нас никто не вышел. Кареты остановились у конюшни, а потом усиленный магией голос Эрмия объявил: — Дамы и господа, добро пожаловать во владения генерала Арэя. Чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что вы в гостях! — Главное, чтобы не в заложниках, — буркнул Тис.

Чародей-разведчик вёл нас по узкой аллее к стоящей чуть в стороне широкой квадратной башне, над которой с громким карканьем кружили птицы, больше всего похожие на воронов-альбиносов. Одна из них пролетела прямо над нашими головами и унеслась прочь. — Обнадёживающе, — Тис скептически хмыкнул. — Но решёток на окнах вроде бы не видать.

Я ничего не ответила — была слишком занята сохранением карты местности в голове. Так, на всякий случай. Впрочем, если придётся улепётывать, парадным выходом пользоваться не стоит. Не помешало бы на досуге осмотреться.

Загадочный полумрак вестибюля башни одновременно и усыплял, и настораживал. Не было там ни вычурных канделябров, ни стереотипных коптящих факелов, ни даже камина. Было золотистое свечение узоров на стенах, полу, дверях, потолке и занавесках. Были точно такого же золотистого цвета кристаллы, парящие в воздухе. Кроме света, от этих камней исходило и тепло.

Дальше был большой зал — ещё больше узоров, ещё больше летающих кристаллов, огромные витражные окна и, конечно же, несколько длинных обеденных столов. Всевозможные яства уже ждали гостей, зазывно блестели на солнечном и магическом свету глянцевые кубки и тарелки. Прислуга второпях раскладывала белоснежные салфетки.

Я толкнула Тиса в плечо и отметила: — А пахнет-то праздником. — Если они не собираются нас всех отравить, — буркнул он в ответ. — Не собираются, — Василёк помотал головой. — В прошлый раз нас тоже угощали. — А родители почему-то не вернулись, — Тис буравил взглядом чародея-разведчика, высматривая в его мимике и жестах некий подвох. — Их почему-то не пустили... — Василёк тяжело вздохнул и понуро опустил взгляд в пол. — Почему-то они должны были остаться... — но тут мальчик немного воспрял духом: — А может, мы их встретим? — Хотелось бы верить, но верится с трудом, — фыркнул Тис куда-то в сторону.

Не только мой сосед воспринял сию трапезу с недоверием. Взять, допустим, всё ту же старушку, которая пару часов назад ходила по подъезду и стучалась во все двери. Она минут десять неохотно ковырялась вилкой в куриной ножке, прежде чем отправить в рот хотя бы кусочек. А некоторые, включая меня, были слишком голодны.

Как бы то ни было, атмосфера немного разрядилась, напряжение пошло на спад, поднялся характерный для праздничного пиршества гомон. Кто-то на другом конце нашего стола принялся петь некую песню весьма похабного содержания. Тис в кои-то веки улыбнулся и расслабился.

Странно, что никакой стражи в зале не было. То ли этот Эрмий не посчитал нужным держать тут охрану, то ли охрана всё-таки была, но в виде чар... Ну да ладно. Как бы необычно всё это ни выглядело, жареное мясо — всегда жареное мясо, а хорошее вино — всегда хорошее вино. Не хватало разве что музыки.

Эрмий восседал во главе соседнего стола и с аппетитом уминал уже третью или четвёртую копчёную рыбину, запивая крепким элем. Мы с Тисом и Васильком сидели не слишком далеко от него, и я то и дело ловила на себе хищные взгляды "важной птицы", но не считала нужным как-либо реагировать.

В какой-то момент я даже задремала — полный желудок и алкоголь сделали своё дело. Из дрёмы меня выдернул буквально вскукарек чародея-разведчика: — Да что этому неудачнику опять от меня нужно?! — Он меня не посылал. Я здесь по своей инициативе, — прямо за моей спиной прозвучал спокойный, уверенный и смутно знакомый голос.

Посредник

— Да что этому неудачнику опять от меня нужно?! — Эрмий подскочил с места, уронив кружку прямо себе на ногу. — Он меня не посылал. Я здесь по своей инициативе, — прямо за моей спиной прозвучал смутно знакомый голос — не то чтобы холодный, но несколько отстранённый, и не то чтобы бархатный, но мягкий, вкрадчивый. Издав тихий смешок, этот человек сделал несколько шагов по направлению к хозяину торжества.

Узнала я его не сразу. В новостях он обычно тараторил, пытаясь уместить тонну информации в коротенкий комментарий. В новостях он обычно появлялся в деловом костюме с галстуком. В новостях его волнистые чёрные волосы были собраны в аккуратный хвост.

Сегодня пресс-секретарь НИИ "Гадес" вышел в люди, ничем от этих самых людей не отличаясь: джинсы, футболка, кожаная куртка, непричёсанная голова и лёгкая небритость. Я бы решила, что он провалился в трещину вместе со всеми нами, но во дворе я его не видела, да и с Эрмием они, судя по всему, знакомы.

Чародей-разведчик, пытаясь устранить следы столкновения полной кружки эля со штаниной, пробурчал: — И чего тебе тут надо? Мы и сами неплохо справляемся. — Ну-ну, — Дион многозначительно кашлянул. — Даже я пока не могу представить, как вернуть обратно все эти дома. И если уж пошла такая вакханалия... — Кто о чём, а Дион Ис всё про вакханалию, — Эрмий ехидно захихикал. — Был за мной такой грешок, — Дион согласился. — Сейчас как-то стало не до того. — Значит, правду говорят, что трещины людей меняют, — чародей-разведчик задумчиво прислонился к стене. — Не всегда, — Дион пожал плечами и почему-то посмотрел на меня. Я отвела взгляд.

Люди за столом спокойно продолжали трапезу. Да, кое-кто вздрогнул, кое-кто несколько секунд пялился на этих двоих, но этим всё и ограничилось. Лишь Тис насторожился: — Одет по-нашему, болтает по-ихнему, а ещё рожа знакомая такая...

Я тряхнула головой. Дион и Эрмий действительно говорили на местном языке. — Но мне показалось, что... — я снова взглянула на них и встретилась глазами с Дионом. Учёный журналист загадочно улыбнулся и приложил палец к губам. — Да ты сегодня нарасхват, — Тис нахмурился и отвернулся. — Надо будет начать брать с них деньги за просмотр, — отшутилась я. — Ну... ты... ты и правда красивая, — шепнул Тис, не поворачиваясь ко мне. — Только этого не хватало... — я хлопнула себя ладонью по лицу.

Впрочем, почти сразу я задумалась о совершенно других вещах. Например, о том, что учёный журналист отлично чувствует себя и перед камерами, и в этом замке. И о том, что про дела того самого института мы знаем лишь с его слов. И о том, что здесь он явно не впервые. И о том, что этот человек, скорее всего, может свободно перемещаться из мира в мир.

В какой-то момент я начала размышлять вслух: — Ну, да. Это было бы логично. Кто-то должен так уметь. Иначе как бы вы с Васильком вернулись домой... — Ты о чём? — не понял Тис. — О том, что этот очаровательный кудряшка посредничает не только между наукой и журналистикой, но и между мирами. Причём не с нашей стороны, а с их, — я кивнула в сторону Диона. — А, да. Я тоже об этом сейчас подумал, — Тис как-то безучастно кивнул.

Тем временем Эрмий очень громко наорал Диона. Потом резко развернулся и умчался во тьму прилегающего к залу коридора. — Он вернётся. Наверное. Только штаны переоденет, — Дион расхохотался вслед чародею-разведчику. На этот раз учёный журналист определённо говорил по-нашему.

Дион уселся во главе стола и щёлкнул пальцами. Тут же прибежало несколько слуг, чтобы вытереть пол, поставить "новому хозяину" чистую посуду и налить вина в прозрачный кубок. Сделав глоток, учёный журналист окинул взглядом всех присутствующих, что-то про себя отметил и на несколько минут погрузился в свои мысли.

Я тоже думала. Всё это казалось мне плохо поставленным кукольным спектаклем, в котором мы и зрители, и персонажи одновременно. Кукловод, как и положено, пока находился вне поля зрения. Мог ли им быть тот загадочный "неудачник", которого упомянул мимоходом Эрмий? Или это слишком просто?

Тряхнув головой и кашлянув в кулак, Дион громко хлопнул в ладоши, чтобы привлечь внимание. А потом не без грусти в голосе объявил: — Я думаю, что скоро здесь будут стражники. Каждого из вас по очереди они отведут в кабинет Эрмия. Я там тоже буду, у меня тоже есть вопросы. Заодно прослежу, чтобы этот павлин не перегибал палку. — А как он перегибает палку? — Тис особенно выделил слово"как". — Чтобы сделать человеку больно, совсем не обязательно причинять физический вред. Слова, интонации, мимика и жесты тоже могут напугать, погрузить в отчаяние, ранить, даже убить. Эрмий любит кривляться и часто выходит за грань, — Дион начал деловито постукивать пальцами по столу. — Ещё вопросы? — И он прям всех расспросит? — поинтересовался кто-то с противоположного конца. — Работа у него такая, — Дион кивнул. — Генерал Арэй, вероятнее всего, тоже будет присутствовать. Всё-таки его крепость, его земля. Язык ваш он знает кое-как, но тем не менее. Ещё вопросы?

Собравшись с мыслями, я всё же решилась поинтересоваться: — А что за неудач... — Простите, я не представился, — он резко меня перебил. — Меня зовут Дион Ис, и я... кхм... сотрудничаю с научно-исследовательским институтом, который носит имя магистра Гадеса. Я настаиваю на том, что именно "сотрудничаю с", а не "работаю в". — То есть отец-основатель этой избы-читальни тоже не наш? — хмыкнул кто-то из стариков. — Именно так, — Дион кивнул. — Но это не имеет значения, пока магистр исправно делает свою работу. К тому же, в НИИ трудятся люди из обоих миров. — И теперь он вот так просто об этом рассказывает... — Тис усмехнулся. — Это лучшее, что я могу сделать здесь и сейчас, — Дион натянуто улыбнулся. — Я... Я буду честен. Вы забудете этот разговор, когда вернётесь домой. И — опять же, буду честен — вернутся не все.

Василёк хотел что-то сказать, но Тис заткнул ему рот пирожком.

Дион тем временем продолжил: — Добавлю кое-что от себя. Дружеский совет. Говорите правду, но не доверяйте ни Эрмию, ни Арэю, ни тем более Гадесу. Каждый из них с радостью перегрыз бы глотки двум другим. Я же стараюсь этого не допустить, в Эйкуменосе и без того сущий хаос. — А почему мы должны доверять вам? — съехидничала я. — Вы явно знаете больше, чем говорите. Не только здесь и сейчас. В принципе. — Я действительно говорю далеко не всё, и я действительно не давал повода мне доверять, — он откинулся на спинку стула. — Это я к тому, что тех из вас, кто останется, все трое будут склонять на свою сторону. Кого слушать — дело ваше. — А почему вернутся не все? — я задала этот вопрос требовательно, почти строго. — Хотел бы я знать, как это работает, — учёный журналист прикрыл глаза, пытаясь поймать нужную мысль. — Вас нужно вернуть домой, иначе через два-три дня здесь возникнет новая трещина. Но бывает, что...

Как раз в этот момент явились стражники и выбрали первую "жертву". Они увели в тёмный коридор нашу с Тисом пожилую соседку, которая утром стучала во все двери. Дион молча поднялся из-за стола, вежливо поклонился и, одарив меня взглядом из разряда "а с тобой мы потом поговорим", отправился за ними.

Плетётся паутина

Кабинет Эрмия был просторным и светлым — светящихся кристаллов под потолком болтался целый рой. Мебели в помещении было не то чтобы много: несколько кресел, высокий книжный шкаф, небольшой диван и журнальный столик с пустующей чашей для фруктов.

Перед широким окном, за которым давным-давно стемнело, расположился дубовый письменный стол с кучей бумаг и кувшином чего-то алкогольного. Судя по всему, пил Эрмий без изящества — прямо из кувшина.

Выглядел чародей-разведчик крайне измотанным. Я была даже не в первый десятке "клиентов". И не во второй. И не в третьей. В принципе — ближе к хвосту очереди. За то время, пока тут всех расспрашивали, прошёл практически полноценный рабочий день.

Коренастый рыжебородый мужчина, что угрюмо устроился у окна и меланхолично поджёг табак в трубке, — это, очевидно, генерал Арэй. Хоть он и не был облачён в доспехи, верный меч с собой всё-таки захватил, да и выправку военную не заметил бы разве что слепой. Лицо этого мужчины выглядело мрачным и суровым, но ничего особенного не выражало.

Дион Ис же уставшим не казался. Увидев меня, он даже оживился, улыбнулся, жестом пригласил устроиться поудобнее в кресле из тёмного дерева и красноватого бархата, предложил невесть откуда взявшийся бокал красного вина. Этим он вызвал у Эрмия нервную дрожь в ладонях, а у Арэя — вздох, полный... вздоха.

— Сервис высшего класса. Я была абсолютно уверена, что джентльмены во всех мирах давным-давно перевелись, — уж не знаю, насколько загадочной вышла моя улыбка и насколько, скажем, аристократично звучал мой голос. Дион поперхнулся смешком — на нём текущий нервный день не отразился совершенно никак. Этот человек, казалось, даже получал удовольствие от всего происходящего.

Эрмий пробормотал что-то на своём наречии, недобро взглянул на учёного журналиста и, наконец, обратился ко мне: — Ну, рассказывай, красавица. — А волшебное слово? — я нахмурилась и скрестила руки на груди. — Он хотел сказать: "Госпожа Арника, поведайте нам, пожалуйста, вашу захватывающую историю о попадании в наш прекрасный и в то же время суровый мир", — Дион хитро сверкнул глазами. — Да, Эрмий? — А откуда вы узнали моё имя, господин Дион? — тут уже засверкала глазами я. — Ваш друг Тесеус рассказал, — Дион взглянул на дверь. — То есть Тис. Кажется, после него тут человека три было. — Четыре, если считать мелкого, — буркнул Эрмий. — Тесеус, значит, — отметила я, тихо хихикнув. — Необычно. — Он назвал полное имя, когда я спросил: "Ты себя деревом называешь, потому что с женщинами как бревно?" — чародей-разведчик устремил на меня весьма недвусмысленный взгляд. — Это плохая шутка, друг мой, — вздохнул Дион. — У них "растительные" имена встречаются повсеместно. Что касается паренька — полное имя у него действительно необычное для данного региона Терра Инкогнита, ибо там ни один родитель не назовёт детей словами, которых не понимает. Другое дело — Пангея... В частности, у нас в Эйкуменосе это одно из самых распространённых имён. — Терра Инкогнита? — зачем-то переспросила я. На самом деле вопросов у меня к ним было гораздо больше, чем у них ко мне. Сознание решило выбрать самый простой и самый дурацкий с наиболее очевидным ответом. — Неизведанная земля. Так мы называем ваш мир, — пояснил Дион, подмигнув мне. — Но, может, спросите что-то поинтереснее? — Вообще-то, вопросы тут задаём мы, — вздохнул Эрмий. — Рассказывайте, Арника или как вас там...

Честно говоря, рассказывать не хотелось. Мысли теперь вертелись вокруг Тиса и его имени. Это странно. Может, Василёк что-то припомнил с прошлого визита, а Тис выпендриться решил. Или их родители приехали откуда-нибудь с запада... нет, ерунда какая-то. Расспросить бы его, да смысла нет — всё равно забуду.

Дион осторожно коснулся моего плеча: — Арника, вы ещё с нами? — Ах, да. Трещина. Два раза на одном и том же месте посреди моей комнаты, — пробормотала я, обернувшись, — Думаю, Тис про это уже говорил. — А можете описать эти трещины? — почему-то Дион с подозрением взглянул на чародея-разведчика. — Ну... Может, вторая была чуть ярче и чуть шире, — я не была уверена. Судя по фотографиям и по статьям того же Диона, каждый раз трещины были разной формы, разной длины. Одинаковым был только цвет. Плюс неестественный сквозняк. — Постарайтесь вспомнить, чем она отличалась от того, что вы могли видеть на картинках, — он мягко улыбнулся, взглянув мне в глаза.

Эрмий не без ехидства посмотрел сначала на Диона, потом на меня, потом снова на него, снова на меня, издал глупый смешок и выпалил что-то, чего я не поняла. Дион тут же перевёл: — Он спросил, что же в вас, Арника, такого особенного, что я проявляю к вам чуть больше интереса, чем ко всем остальным. И я отвечу: вы видели обе трещины своими глазами. — Тис и Василёк тоже видели, — я пожала плечами. — У вас было больше времени, чтобы рассмотреть трещины, — его глаза хитро сверкнули. — Ваше сиятельство, прекратите кокетничать. Мы на работе, а не на одной из ваших пирушек, — Эрмий показательно перешёл на "вы". Было видно, что он вот-вот выйдет из себя. — Кто бы говорил, — Дион издал тихий смешок.

Тут зашевелился Арэй. Ему, судя по всему, тоже захотелось узнать причину интереса Диона ко мне. Учёный журналист коротко ответил на его вопрос и вновь повернулся в мою сторону: — Если вы позволите, я помогу вам вспомнить, — он протянул мне руку. — Проще говоря, он залезет вам в голову и начнёт копаться в вашей памяти, — пояснил Эрмий. — Простите, но нет, — я вжалась в спинку кресла. — Личные границы, все дела. — Я так и думал, — Дион кивнул. — Что ж. На нет и суда нет. — А сколько продержалась трещина, прежде чем раскрыться? — поинтересовался Эрмий, что-то себе записав. — Я не знаю. Я спала. После того, как проснулась, прошло примерно минут пять. Может, меньше, — я сама удивилась тому, как обыденно звучал мой голос. — Дело в том, что... — Дион снова метнул недобрый взгляд в сторону чародея-разведчика. — Дело в том, что трещины в одной и той же точке так часто не появляются. В отличие от более масштабных, но при этом более стабильных и более управляемых разломов. Ты понимаешь, о чём я говорю, Эрмий.

Лицо чародея-разведчика исказилось гримасой гнева. Он поднялся из-за стола, задев рукой стопку бумаг — листы разлетелись по кабинету. Он метнулся к Диону, но на полпути выдохнул и процедил сквозь зубы: — Разломы выглядят иначе. — Управляемый разлом будет выглядеть и вести себя так, как захочет управляющий им маг. Но магический фон при этом будет в разы сильнее, — Дион сделал несколько плавных жестов руками, между ним и Эрмием возникла трещина. Она светилась чуть тусклее, чем та, что была дома, да и холодом от неё не веяло, а ещё она постоянно меняла очертания. Всего лишь иллюзия. — И к чему эти фокусы? — Эрмий отмахнулся. Трещина развеялась. — К тому, что отличить спонтанную трещину от созданного целенаправленно разлома — раз плюнуть. Если, конечно, разбираться в вопросе, — Дион снова воспроизвёл в воздухе изображение трещины. — Посмею предположить, что мы имеем дело именно с управляемым разломом.

Иллюзорная трещина расширилась до размеров колодца, внутри сверкнули очертания небоскрёбов, а потом всё рассыпалось на тысячи маленьких искр.

Затем Дион обратился к Арэю и сказал что-то на своём языке. Наверное, то же, что сейчас говорил мне и Эрмию. После этого генерал вздохнул, покачал головой и смерил чародея-разведчика полным презрения взглядом, а тот в свою очередь разразился гневной тирадой.

— Идите, Арника, — шепнул мне Дион, подав руку. — Время позднее, вас проводят в комнату. — Но я толком не успела ничего рассказать, — шепнула я в ответ, поднимаясь с кресла.

Генерал и чародей-разведчик самозабвенно ругались, разве что предметы друг в друга не швыряли. Они не видели, как Дион провожал меня до двери, и не слышали, как он сказал мне: — Эрмий не узнал бы от вас ничего нового. Но есть ещё кое-что, о чём нам с вами нужно поговорить с глазу на глаз, — он вежливо поклонился, выпуская меня в коридор. — Я зайду за вами чуть позже. А пока отдыхайте.

И тут спохватился генерал. Он рыкнул: — Дион Ис!

Учёный журналист кивнул мне и захлопнул дверь между нами.

*** В коридоре меня встретил страж в блестящих доспехах и жестом позвал за собой. Мы поднялись на несколько этажей вверх и прошли по широкой галерее с вычурными портретами на стенах.

С одной из картин натянуто улыбалась полная дама в очень пышном платье пронзительно-канареечного цвета. Все её десять пальцев-сосисок были украшены тяжеловесными перстнями с камнями всех цветов радуги.

Напротив полной дамы снимал шляпу с большим зелёным пером пожилой джентльмен в сером плаще и со шпагой на поясе.

Не очень высокий мужчина на следующей картине был подозрительно похож на генерала Арэя во всей красе: рыжие волосы и борода, сияющие доспехи, длиннющий меч в одной руке и башенный щит в другой. Компенсирует недостаток роста?

Из любопытства я принялась высматривать портрет Эрмия. Не нашла. Зато внезапно обнаружила потрет Диона. То есть на картине он был не один. Рядом с ним стояла женщина: несколько старше, с похожими чертами лица, с такими же кудрявыми, но чуть седыми волосами, с таким же цветом и разрезом глаз. Скорее всего, мать. В одной руке она держала хрустальный кубок с красным вином, а другую положила сыну на плечо. Оба загадочно улыбались, а за их спинами цвели виноградники.

Дальше я обратила внимание на мертвенно-бледное лицо молодого мужчины со светящимися синими глазами. Разлетающиеся во все стороны белые волосы, редкие чёрные пряди, выразительные чёрные брови и хищный оскал. Мне подумалось, что если в Эйкуменосе есть вампиры, то этот — однозначно один из них.

— Гадес, — буркнул себе под нос стражник, взглянув на портрет. — Так вот ты какой, северный олень! — хихикнула я.

Стражник настороженно обернулся, пожал плечами и повёл меня дальше.

Остановились мы напротив картины, где была изображения призрачная девушка с клубком в руках. От клубка куда-то за пределы холста тянулась серебристая нить, а штрихи на фоне чем-то напоминали лабиринт.

Стражник прикоснулся ладонью к полотну, и то отъехало в сторону, открыв вид на небольшую, но уютную комнатку с узорчатым ковром, умывальником, столом, стулом, мягкой кроватью, окном с лёгкими занавесками и всё теми же кристаллами под потолком.

Занавески слегка колыхались на прохладном ветру, а на столе меня ждали горячий чай и увесистая отбивная с жареной картошкой. Да, сервис так сервис.

Хотела поблагодарить стражника и всю их "контору" за заботу, но тот уже бодро шагал обратно. А портрет — стоило мне сделать шаг в комнату — тут же встал на место.

— Замуровали демоны, — хмыкнула я. Скорее в шутку. Когда я подошла чуть ближе к порогу, картина снова отъехала в сторону. — Ну, что-то вроде дверей в супермаркете. Надеюсь, сюда не будет заходить кто попало.

После сытного ужина я собиралась пойти поискать Тиса с Васильком. Нехорошо всё-таки, что нас разделили. С другой стороны — ну, не селить же нас вместе, в конце концов.

Поискам, впрочем, не суждено было состояться. Я прилегла на кровать — как я думала, буквально на пять минуточек — и поняла, что смертельно устала. Уснула почти мгновенно.

*** Проснулась я от того, что кто-то гладил меня по волосам.

Доброе утро

Я просто закрыла глаза и тут же провалилась в пустоту. В этой пустоте сквозь мутную завесу я услышала чьи-то шаги и тихое дыхание.

Запах вина и корицы, щебет птиц, лёгкое дуновение утреннего бриза...

Чья-то осторожная ладонь коснулась моей щеки. Чьи-то пальцы перебирали мои волосы. Чей-то голос шептал на ухо незнакомые слова, и от этого становилось бесконечно тепло, бесконечно светло.

Это сон. Наверное, это хороший сон. Не хочется просыпаться. Хочется, чтобы этот свет никогда не погас, и чтобы это тепло согревало меня целую вечность. Но шёпот всё ещё здесь — он спокоен, но настойчив. Он хочет, чтобы я отозвалась, ответила, разлепила непослушные веки. Мне этот шёпот... нравится. Я боюсь, что он замолкнет навсегда, если я открою глаза.

*** И всё-таки сон отступил. Наверное. Кто-то всё ещё гладил меня по волосам. Глаза открывать по-прежнему не хотелось. Почему-то было немного боязно и вместе с тем любопытно. Стада мурашек, как в тех глупых фанфиках, бегали по телу и по пути отплясывали чечётку.

Кажется, человек понял, что я проснулась. Он поднялся с места и отошёл в другую часть комнаты. Шаги — мягкие, почти беззвучные, кошачьи.

— Вставай, соня, — это был чуть смеющийся голос Диона. — Дверь в ванную найдёшь сразу же в коридоре, чистую одежду — в шкафу рядом с кроватью, а я пока сбегаю на кухню и попрошу приготовить завтрак.

И когда это мы с ним успели выпить на брудершафт? И... И где я вообще?!

Засыпала я в маленькой комнатушке в замке на горе. Проснулась — в просторной спальне на широкой кровати под пуховым одеялом. Открыла глаза и увидела, как Дион — всё такой же растрёпанный, но одетый уже по местной моде — исчезает в дверном проёме. — Если что, в ночную рубашку тебя не я переодел! Попросил служанку! — прокричал он из коридора. — Убила бы! — крикнула я в ответ.

Встала с кровати, почти сразу наткнулась на большое зеркало: ну, да — белоснежная ночная рубашка, какие дамы носили... да даже в прошлом веке вполне себе носили. Кружева, все дела. Не прозрачная — и на том спасибо.

Внезапно улыбнулась мысли, что Тис взбесится, если узнает... Кстати, где он?

Ещё через мгновение лёгкое веселье сменилось праведным гневом. Судя по всему, оказалась я у Диона дома, и согласия моего на визит сюда никто и не думал спрашивать. Или у них это не принято? И как так вышло, что по пути сюда я даже ухом не повела?

Вопросы, вопросы... Но осмотреться в новом месте и привести себя в порядок было необходимо.

Стоило отметить, что вкус у Диона — ну, или у его семьи в целом — есть. Мягкие фиолетовые тона стен и ковров немного успокаивали, а большой платяной шкаф манил к себе искусной резьбой. Аккуратные лёгкие люстры на потолке и воздушные бра на стенах мерцали тёплым золотистым светом, как от свечи. Похоже, обитатели этого дома не были в восторге от болтающихся в воздухе предметов и предпочитали, чтобы освещение было зафиксировано в конкретной точке.

Плотные однотонные занавески на окнах были наполовину задвинуты. Лучи дневного света проникали в комнату, но всё же в ней царил таинственный полумрак.

Ванная действительно обнаружилась прямо за соседней дверью. Мои опасения по поводу огромной бочки с водой и ковшика не оправдались. Там оказался вполне себе водопровод. Вполне привычная раковина с краном, вполне привычный душ, вполне привычные ванна и туалет. Даже интересно, сами они до этого дошли или у нас подсмотрели.

На обратном пути в комнату я столкнулась с пожилой служанкой. Улыбнувшись, она пропустила меня вперёд. — Доброе утро, госпожа Арника, — женщина поклонилась мне. — Граф Дион ждёт вас в обеденном зале. Я пришла проводить вас, но вижу, что вы ещё не успели переодеться. — А где мои вещи? — поинтересовалась я, акцентируя слово "мои". — Ваша сумка — в левой прикроватной тумбочке, а вашу одежду я постирала. Принесу сюда, как только высохнет, — служанка приветливо улыбнулась. — А почему, собственно, я здесь? — кажется, моя интонация неcколько напугала старушку. — Если бы я знала, милая, если бы я знала... — она махнула рукой, и на её лице возникла всё та же улыбка. — Думаю, господин Дион сам всё объяснит.

Пожав плечами, я побрела к платяному шкафу, приоткрыла дверцу и ахнула: столько роскошных платьев в одном месте я никогда в своей жизни не видела. И, наверное, больше не увижу. — А зачем господину Диону женские платья? — я не смогла сдержать смешка. — Это платья покойной госпожи Семэл, его матери. Она умерла три года назад, неудачно угодив в трещину, — старушка печально вздохнула. — Дион остался последним из всей семьи. Многих забрала война, которая идёт уже... Да с тех самых пор, когда старый король впал в маразм и решил поделить страну между сыновьями... — Прошу прощения, — мне стало неловко. Не только из-за смешка, но и из-за того, что я в принципе полезла в этот шкаф.

Закрыла дверцу, отползла в сторону, в задумчивости уселась на кровать.

Старушка тем временем сама подошла к злосчастному предмету мебели и что-то оттуда выудила. — Думаю, это подойдёт к вашим роскошным каштановым волосам и колдовским зелёным глазам, — служанка положила на кровать однотонное изумрудно-зелёное платье из разряда "просто и со вкусом" и приталенный тёмно-фиолетовый пиджак. Или что-то похожее на пиджак.

В тканях я не то чтобы разбираюсь, но на ощупь платье оказалось мягким, почти невесомым, даже не электризовалось, как это часто бывает. Село точно по фигуре, как и пиджак.

— Красиво, — кивнула я своему отражению в зеркале. — Но такое как-то больше для похода в оперный театр подходит, а не для простого завтрака. — Видели бы вы, в каких нарядах выходила завтракать покойная графиня, — посмеиваясь, старушка залезла в нижний ящик, и на свет явились самые обычные чёрные туфли-лодочки на невысоком толстом каблуке. — А вот обувь у неё всегда была одинаковая, зато удобная. Вам, наверное, будет великовато, но другого предложить, увы, не можем. — А я, увы, не могу похвастаться знанием вашего застольного этикета, — я ещё раз взглянула на себя и поковыляла в коридор, стараясь не потерять туфли. — Да Блуждающий Огонь с вами! Господин Дион — не тот человек, который закатит сцену из-за того, что кто-то ест овощи неправильной вилкой, — женщина рассмеялась.

Я вдруг осознала, что каким-то образом служанка говорит со мной на моём языке — совершенно без акцента. И как только я обратила на это внимание, все её слова вдруг превратились в уже знакомую бессмыслицу.

Сама старушка довольно быстро заметила, что её больше не понимают, замолчала, и позвала за собой жестом. Я неуверенно шла за ней, попутно составляя в голове карту местности — на всякий случай.

Особняк — это, конечно, не огромная башня в замке. Коридоры — короче и уже, но теплее и уютнее. На стенах — такие же бра, как и в спальне. Картины тоже нашлись — в основном, морские и городские пейзажи, изображения парусных судов, каких-то бытовых сценок. С внушительного холста на стене над уходящей вниз винтовой лестницей смотрел грустными синими глазами какой-то огневолосый крылатый тип на белоснежном коне. Знаменитый предок? Древний король? Просто вымышленный персонаж?

Граф встретил нас внизу. Сначала подал руку служанке и помог ей пройти последние три ступеньки, а потом подошёл ко мне и предложил взять его под руку. Чуть-чуть поколебавшись, я всё же ухватилась за его локоть.

Старушка скрылась в полумраке одного из коридоров, а мы пошли на запах жареного мяса с какими-то приправами.

— Дион, вы... — обратилась я к нему. — Ты, — поправил он меня. — Хорошо. Ты можешь мне объяснить, как так получается, что я то понимаю, то не понимаю... — Одна из самых простых иллюзий, — он оборвал меня на полуслове. — Я могу сделать так, что тебе покажется, будто наша дорогая Фия или старина Эрм говорит на твоём языке. Ты действительно будешь их понимать, но если вдруг обратишь внимание, иллюзия развеется. Не волнуйся, эти чары безвредны. Они никоим образом не проникают в голову. Лишь слегка влияют на восприятие — не более, чем цветные очки. — Ладно. С этим разобрались, — я кивнула. — А теперь расскажите... расскажи, что я здесь делаю. Зачем всё это?

Мы как раз дошли до дверей в обеденный зал. Дион вежливо поклонился, пропуская меня вперёд, а потом сказал, шагая следом: — Разговор нам предстоит долгий, поэтому предлагаю сначала позавтракать. — И всё же? — я остановилась у массивного стола, накрытого на двух персон. — И всё же сначала завтрак, а потом всё остальное, — он указал мне на стул и сам уселся напротив.

Всегда возвращается кто-то другой

Завтрак был окончен. В качестве финального аккорда Дион предложил выпить по бокалу вина, но я вежливо отказалась. Не хотелось случайно запьянеть перед очень долгим и очень важным разговором неизвестно о чём. То есть частично-то известно... Для начала мне хотелось бы знать, как и почему я оказалась здесь.

— Предвосхищая твой первый вопрос... — он кашлянул. — Как только ты вошла в комнату за портретом, на тебя начало действовать мощное сонное заклинание. То же самое произошло и с остальными. Их возвращают домой спящими. По одному. Чтобы они забыли об этом путешествии. — А как быть с тем, что наши дома... — я задумчиво посмотрела в опустевшую тарелку. — Мои коллеги из НИИ "Гадес" уже озаботились этим вопросом. Придумают что-нибудь, не оставят людей без крыши над головой, — он отпил из своего бокала. — К тем, кто должен будет остаться, придут мои ребята. Помогут тут обустроиться и расскажут, какие вообще есть варианты — не склоняя на чью-либо сторону, даже на мою. — Но меня ты, очевидно, решил склонить. Уж не знаю, к чему именно, — хмыкнула я, состроив неопределённого вида гримасу. — Ты — это совсем другая история, — его глаза загадочно сверкнули. — Но начну я издалека. Тогда в замке я не успел кое-что объяснить. Прежде всего, я хотел сказать, что не принадлежащий своему миру человек создаёт вокруг себя магические колебания, что вскоре приводит к появлению новой трещины. Поэтому важно как можно скорее вернуть человека домой. — А если просто спрятать его где-нибудь в глуши? Он ведь тогда просто вернётся... — начала рассуждать я.

Дион нахмурился, вздохнул, сделал ещё один глоток вина и продолжил: — Арэй поначалу так и делал. Проблема в том, что каждой точке в нашем мире соответствует конкретная точка в вашем, и не всегда обе точки безопасны для прыжка. Думаю, ты помнишь те громкие случаи, когда людей находили разбившимися насмерть там, где падать просто неоткуда. Всегда после трещин. — Вон оно что... — прошептала я. — На пути сюда тоже везёт далеко не всем. Когда всё это только начиналось, мы регулярно находили тела. Много тел. Сейчас и с вашей, и с нашей стороны идёт работа, жертвы всё ещё бывают, но их стало заметно меньше, — он вздохнул, встал со своего места, забрал бокал, обошёл стол и сел рядом со мной. — Я не хочу, чтобы ты стала одной из них. — Значит, нам тут всё-таки что-то угрожает? — я нахмурилась. — Даже не знаю, благодарить тебя в таком случае или ругать последними словами, потому что избирательная у тебя какая-то спасательная операция. — Кое-что угрожало. Конкретно тебе, — Дион взмахнул рукой, и над столом появилась трещина. То есть иллюзия трещины.

По одну сторону от полосы света мерцали очертания Соснового Порта, по другую — незнакомые улицы с высокой белокаменной башней где-то вдалеке.

— Знаешь, путешествия меняют людей — чаще всего медленно, незаметно, капля за каплей, песчинка за песчинкой. На противоположный конец дороги всегда приходит кто-то немного другой. Резкие перемены тоже случаются. Так было со мной. Так случилось и с тобой. Не спрашивай, почему. Я не знаю. — А что, собственно, случилось? Ты можешь сказать прямо? — мне захотелось дать ему пощёчину, когда он наклонился слишком близко к моему уху — так, что я почувствовала его дыхание. Но я просто отодвинулась на расстояние вытянутой руки. — Провалившись в трещину, некоторые приобретают способность переходить из мира в мир по желанию. Быть здесь или быть там. Но есть одно но: они сами становятся в некотором роде ходячими трещинами. Им необходимо прыгать туда-сюда, иначе — опять же — создаются колебания, копится энергия, появляются новые трещины.

К бокалу рука потянулась сама. Я выпила вино залпом. Понятнее не стало. — Ладно, с тобой всё ясно, — кивнула я, встав из-за стола. — Но с чего ты взял, что я... — Почувствовал, — он ответил шёпотом, оказавшись прямо за моей спиной. Обнял за плечи, уткнулся носом в макушку.

Сердце застучало, как сошедший с ума метроном. Два противоположных порыва заставили меня замереть, застыть статуей, не дышать. Развернуться и всё-таки дать пощёчину? Или наоборот? Развернуться и... поцеловать парня, которого я знаю один день? Вино в голову ударило, не иначе... Нет-нет-нет... Бежать, не оглядываясь. Бежать...

*** До боли знакомый шум вывел меня из оцепенения. Машины. Дорога. Музыка.

Я обнаружила себя на прозрачной крыше, судя по всему, торгового центра. Поспешила отползти в сторонку, скрыться за кучей хлама. В голове гудело, сердце всё ещё бешено стучало, а во всём теле ощущалась невыносимая слабость. Нужно было отсидеться или даже отлежаться несколько минут, пусть даже на холодном пыльном бетоне.

С выбранной мной точки вид открывался такой себе, но было ясно, что это не мой город, не Сосновый Порт. Впрочем, реклама на плакатах выглядела знакомо — значит, далеко меня не унесло.

Людей внизу я увидела довольно много, а полиции и других экстренных служб я не заметила. Значит, трещины не было. Значит, я просто... взяла и переместилась? И при этом сохранила память? Значит, Дион говорил правду?

Послышались чьи-то шаги. В голове пронеслись тысячи вариантов объяснений, что я не наркоманка, не самоубийца, не воровка, а просто... Просто дама в вечернем платье, которая не помнит, как тут оказалась, потому что угодила в трещину вместе с собственным домом и всей улицей в придачу, а потом очнулась вот прямо здесь. Нормальное, кажется, объяснение. Только вот память мне не отшибло. Ну, местному рабочему, охраннику или ещё кому бы то ни было знать это не обязательно.

Шаги приближались. Я попыталась подняться, но смертельная слабость взяла своё. Снова упала, распластавшись в пыли и уставившись в бездонное синее небо.

Человек подошёл почти вплотную. Как ни странно, это был Дион. Он склонился надо мной и мягко улыбнулся. — Всё хорошо, я здесь, — он подхватил меня на руки, прижал к себе и сказал шёпотом: — Прости, не сразу тебя нашёл.

Я как-то почти автоматически обхватила его шею, положила голову ему на плечо. Всё равно не было сил, чтобы вырываться. Желания, впрочем, тоже не было. Было чувство, словно мы знакомы как минимум тысячу лет... Трещина ли была тому причиной, вино или этот спонтанный прыжок из мира в мир...

— Эмоции могут быстро дать необходимую для прыжка силу, — прошептал Дион. — Но после — наступает бессилие. В первый раз — вплоть до неспособности пошевелиться. Это нормально. Побудешь у меня пару дней, я как раз введу тебя в курс дела. Уговаривать остаться не буду. Сама решишь, как тебе жить дальше. — Специально всё подстроил, чтобы сразу не убежала... — недовольно проворчала я, но недовольство было скорее шутливым. — Не без этого, — на его лице возникла довольная усмешка.

Гнездо гарпий

Мы снова оказались в доме Диона, в коридоре у двери в обеденный зал, но сейчас мы вошли в просторную светлую гостиную, где он аккуратно опустил меня на диван и уселся рядом. Смотрел прямо в глаза, держал за руку. На душе было как-то необычно спокойно. Спокойно рядом с ним.

Такой тёплый, такой внимательный, такой... Красивый?

Осторожнее, Арника. Ты сама слышала, что в прошлом этот человек тяжестью поведения не отличался, а ещё он иллюзионист и телепат. Соберись, сбрось с себя чары...

Эта иллюзия упорно не желала развеиваться, как бы я ни старалась.

А может, дело в трещине? Мне вспомнилась их перепалка с Эрмием: — Трещины ведь меняют людей, да? — Да, чаще всего меняют. Но бывает всякое. А если меняют, то не всегда радикально. Я сам... — граф поморщился, на мгновение прикрыв глаза, — потерял интерес к разгульному образу жизни. Эрмий... он и раньше был тем ещё вертихвостом, а теперь даже перестал это скрывать. Мой друг герцог Феб А'Полло — известный в Эйкуменосе меценат, а после трещины его самого потянуло на сцену, причём и на вашу тоже. Может, знаешь постановку "Король-дракон"? — Это где маг-оборотень объявил себя правителем ничейных земель, а потом ему начали вредить злые друиды?

Мюзикл я сразу вспомнила. Я даже ходила на концерт года три назад. Главную роль — короля — Феб сам и сыграл. Слова и музыка — тоже его. Как-то до этого я и не обращала внимания на его имя, считала творческим псевдонимом. Музыканты любят иностранные слова и красивые сочетания звуков.

— Ага. Он описал в стихах и положил на музыку древнюю легенду о том, как появился Эйкуменос. Сейчас репетирует вторую часть, которая будет называться "Блуждающий огонь". О безумии, падении и новом возвышении Короля-дракона, — немного помолчав, он добавил: — И, конечно, о любви. — И сколько ещё ваших творит в нашем мире свои грязные делишки? — шутливо-подозрительно поинтересовалась я. — Несколько сотен. В основном, те, кто после трещин не может надолго вернуться в Пангею. И прыгуны-книгочеи из Круга магистра Гадеса. Вот он, кстати, совсем не изменился, — Дион хмыкнул и пожал плечами. — Но я могу это объяснить. Гадес, во-первых, некромант и наполовину нежить. Во-вторых, он чётко знает, чего хочет. Полагаю, он даже слишком хорошо знает все свои желания и страхи, все подводные камни своей души. — Значит, у нас тут вовсю орудует злой архимаг. Отлично, — я нахмурилась, потом рассмеялась и, в конце концов, задумалась.

Дион скептически ухмыльнулся. Выудив из кармана фляжку и отхлебнув из неё, он пояснил: — Магия — это инструмент. Любая магия. Даже некромантия. Всё зависит от того, кто и зачем её использует. Гадес — отнюдь не солнечное создание, это правда. Но он не безумный убийца и не апокалиптический маньяк. Он хитёр, расчётлив и не особенно заморачивается вопросами благочестия. Но бессмысленная жестокость ради жестокости — не его почерк. В любом случае, даже у стен его башни есть уши. Как и у стен крепости Арэя, — на лице графа появилась загадочная улыбка. — Твои уши. Проще говоря, ты шпионишь, — отметила я. — Я... выполняю кое-какие поручения короля Юпитера, — Дион, прищурившись, кивнул. — Но это секрет. — Я — тоже поручение?

Вот только интереса монарших особ мне не хватало. Я поморщилась от отвращения, представив себе аудиенцию в тронном зале, светский приём, званый ужин, хождение по струнке в громоздком наряде и с "люстрой" на голове...

Заметив моё замешательство, Дион поспешил объяснить: — Не совсем. Тут история такая. Арэй предпочитает действовать напролом, устраняя угрозы самым быстрым и очевидным способом, — он тяжело вздохнул и прикрыл глаза. — Впрочем, с помощью Эрма он научился делать это тихо.

На несколько секунд граф замолчал. Сжал кулаки. Тряхнул головой и, с трудом скрывая гнев, продолжил: — Прыгуны действительно расшатывают Мироздание одним своим существованием, но я не простил бы себе, если бы оставил всё как есть. Тебя бы убили. Прямо во сне. А потом сделали бы вид, что тебя никогда не было в замке. Выбросили бы куда-нибудь на трассу в вашем мире. Машина сбила, все дела, грустно, но случается.

Вот тут мне стало по-настоящему страшно. Была на волосок от смерти. Могла не проснуться. Только потому, что случайно угодила в трещину и получила в результате то ли дар, то ли проклятие...

Дион вспоминал: — Я сам был жертвой преследований Арэя, но сумел постоять за себя, а силу наш главный вояка уважает. Эрмия тоже преследовали, но выведывать, вынюхивать и чесать языком он умеет не хуже меня. До Феба генерал добраться не успел — король запретил преследовать прыгунов.

Граф вновь улыбнулся — той самой улыбкой, в которой и загадка, и удовлетворение. Он продолжил рассказ: — Иногда и в седой голове Юпитера проскакивают умные мысли. Он понимает, что незачем уничтожать то, что можно обуздать и использовать на благо Эйкуменоса. Например, мы с Фебом не были замечены в тёмных делишках, не считая нескольких весьма громких пирушек, — в голосе его звучала ностальгия вперемешку с горечью. — Знаешь, иногда я даже скучаю по тем временам, когда мы собирали здесь или у Феба всю окрестную знать... — Так соберите снова. Кто вам мешает? — хихикнула я. — Это в прошлом. То, что бывает приятно вспомнить, но больше не хочется повторять.

Дион вернулся к теме дворцовых интрижек Эйкуменоса. Он думал вслух, разумно ли было отпускать магистра Гадеса, который несколько лет назад пытался организовать дворцовый переворот. И не стоило ли отправить на виселицу Эрмия, стараниями которого был открыт Большой Разлом в башне магистра, чуть не поглотивший и башню, и всю столицу в придачу. — Эрм пытался помешать Гадесу, а Гадес потом спас город. Палка о двух концах, — развёл руками граф.

На лице Диона отразилась печаль вместе с неясного толка ухмылкой. Казалось, он вот-вот сорвётся то ли на смех, то ли на крик, но он лишь опустил взгляд и вновь ненадолго ушёл в себя. Потом шумно выдохнул и увёл рассказ в другое русло: — Арэй не маг. Иначе он не держал бы при себе чародея-разведчика и весь его птичий двор. Эрм, в свою очередь, не чувствует прыгунов, как я, но у него есть способы.

Он рассказал, что Эрмий умеет говорить с птицами и разводит белых воронов, которые меняют цвет при соприкосновении с кем-то, кто не принадлежит Пангее. Или меняют частично при встрече с прыгуном. Они через открытые окна залетают в комнаты к спящим, а потом возвращаются к своему хозяину.

Эрмий может смотреть их глазами, читать их воспоминания, давать им команды. Он знает, какая птица где была. Через птицу он может даже почувствовать чары, наложенные на место или человека.

Когда я спросила, не наблюдают ли эти зачарованные птицы за нами прямо сейчас, граф отметил: — Моих способностей хватает, чтобы вычислить птицу-соглядатая, но проще сделать так, чтобы ни одно пернатое в принципе не проникло в мои владения. А ещё... — Дион...

Я поймала себя на том, что теряю нить повествования. Половина слов графа улетала куда-то в пустоту, не задерживаясь в голове. Трещины, прыгуны, птицы... Слишком много информации.

— Устала? Может, кофе? — он улыбнулся, словно только что не пытался вместить историю последних нескольких лет в получасовой рассказ. Словно мы просто сидели и разговаривали о... О чём? — Да, кофе... — я кивнула. — Было бы неплохо. — Сейчас позову Фию, — он собрался было щёлкнуть пальцами, но передумал: — Нет. Быстрее будет смотаться в тот торговый центр, там есть одна неплохая кофейня.

Право выбора

Этот человек... А может, вовсе не человек. У него были алые крылья, похожие на драконьи, а кожа — или чешуя — блестела на свету. Огненно-рыжие волосы скрывали лицо мужчины, который сидел в траве, опершись на дерево, тяжело дышал, держался за сердце и кашлял кровью.

Я подошла к нему, села рядом, прикоснулась к плечу и спросила: — Что с тобой случилось? — То, что должно было случиться ещё много лет назад, если бы я не сотворил тот призыв, — в его золотых глазах читались и боль, и вина, и раскаяние, и смирение. — Призыв? — я взяла его за руку, нащупала слабый пульс. Блестящая чешуя осыпалась с ладони, обнажив потрескавшуюся и кровящую кожу. — Неважно... Я отказался от всего. Я стал тем, кто я есть на самом деле. Чтобы умереть тем, кто я есть на самом деле.

Он закашлялся, задрожал, упал набок. Я запустила пальцы в его огненные волосы — на ощупь они были как тысячи тонких медных проволочек, но от моего прикосновения обернулись растрёпанной иссиня-чёрной шевелюрой. Золотые драконьи глаза потухли, став обычными — голубыми, человеческими. Крылья осыпались пеплом.

Лицо этого мужчины тоже изменилось — сделалось каким-то очень знакомым. Где я могла видеть его раньше?

— Не говори глупостей, король-дракон, — я улыбнулась и как-то непринуждённо рассмеялась. Тёплое золотое свечение охватило нас обоих. — Ты будешь жить. — Но уже не буду королём, — просипел он в ответ. — И драконом тоже не буду. — Ты будешь тем, кем захочешь.

*** — Я принёс кофе! — голос Диона вырвал меня из дрёмы. — Постой...

В его взгляде читалось не просто любопытство. Он изучал меня. Всматривался. Выискивал нечто, известное лишь ему одному.

Дион поставил кофейные стаканы на журнальный столик, подошёл вплотную, наклонился прямо к моему лицу и, зажмурившись, замер. — Ну, целуй, раз пошла такая пьянка, — вырвалось у меня. Всерьёз ли? — Не пьянка, а "Вакханалия", — он, усмехнувшись, отстранился. — Знаменитый сорт вина, между прочим. На моей винодельне ерунды не производят. — У тебя ещё и винодельня, — я хмыкнула в ответ. — И графство, будь оно неладно, — тяжёлый вздох Диона был скорее шутливым, в голосе звучали нотки непринуждённого веселья, но что-то в его лице выбивалось из общей картинки. — Кстати, от тебя немного фонит магией. Этого не было, когда я уходил. Кроме того, ни ты, ни я, ни кто-либо ещё в доме не творил заклинаний. Моё перемещение — не в счёт, оно "пахнет" иначе. Что-то случилось, пока меня не было? — Если что-то и было, то я всё проспала, — я потянулась за стаканом. — Проспала, значит. Тебе что-то снилось? — он опередил меня и сам подал мне кофе. — Я не рассказываю сны парням, которых знаю один день, — хихикнула я. — Зато против поцелуев ничего не имеешь, — он уселся на диван рядом со мной и загадочно улыбнулся. — Я же пошутила! — я помотала головой и махнула свободной рукой. — А я — нет, — он потянулся ко мне, коснулся ладонью щеки, и...

И тут в комнату вбежала Фия, шелестя юбками и какими-то бумагами. Она едва сдержала смешок, увидев нас, а потом что-то протараторила. Дион что-то ей ответил и принял бумаги, состроив при этом самую недовольную из физиономий.

— И такая дребедень в конце каждого месяца, — он сдвинул брови, изобразив полную отвращения гримасу, но в глазах его при этом сверкали озорные искорки. — Отчётность по винодельне, вести с полей, неразрешённые крестьянские споры, приглашения на свадьбы и дни рождения, а также дурацкие вопросы от новоприбывших из разряда "действует ли в этих краях право первой ночи".

Я чуть не поперхнулась от смеха.

— Серьёзно. Раз в пару месяцев стабильно спрашивают. Такая традиция всё ещё сохраняется в некоторых регионах, — граф пожал плечами, продолжая разбирать письма. — А в твоём графстве? — я отвернулась, сделав вид, что очень увлечена чем-то за окном. — Делать мне больше нечего, — он неопределённо хмыкнул. — Другое дело — разбойники-колдуны, которые повадились грабить купцов в южной части моих земель. Там же — массовый падёж скота. На севере вот трещины появляются чуть ли не каждый день. Крестьяне видели в окрестностях эльфа — понятия не имею, что остроухие здесь забыли, но это не к добру. — У вас тут и эльфы есть? — заинтересованно переспросила я. — У нас с ними сложные взаимоотношения, — он продолжил копаться в бумагах. — А ещё тут... Ох, этого следовало ожидать.

Дион раскрыл зеленоватый конверт с рисунком в виде пера. Само письмо было довольно коротким, но граф, только что пребывавший в приподнятом расположении духа, нахмурился и задумчиво почесал подбородок.

— Старина Эрм бесится, — коротко прокомментировал он. — На тему? — На тему того, что кое-кто бесцеремонно вмешался в его работу, — граф смял письмо вместе с конвертом и выбросил в мусорную корзину. — Официально они собирают попаданцев в окрестных территориях и возвращают их в Терра Инкогнита. Неофициально — охотятся на прыгунов. Я подозреваю, что у этой медали как минимум три стороны. Несколько дней назад двое моих людей исчезли в крепости. Ни тел, ни следов. Те, кто остался, рассказывали, что от тех двоих поступали странные сигналы через кристаллы связи. Я даже счёл нужным явиться в крепость Арэя лично. — Значит, официальный визит НИИ "Гадес" в наш город — это прикрытие для отвода глаз, — констатировала я. — Разумеется, — он улыбнулся и вновь взялся за кофейный стакан. — Причём ввести в заблуждение здесь нужно не только Эрма, но и Гадеса. И даже короля. Это целиком и полностью мой собственный креатив, замаскированный под рутинную экспедицию. — И ты так просто выдаёшь мне все свои тайны. Почему?

Я задумалась. Действительно, почему? Болтун — находка для шпиона. Ему ли не знать?

— Потому что я очень редко ошибаюсь в людях, — ответил он. — Я знаю, что ты, скорее всего, не захочешь с этим всем связываться. Ты захочешь вернуться к обычной жизни, снова рисовать свои картинки, гулять с подружками, сдавать экзамены и отшивать незадачливых ухажёров. Ты захочешь сделать вид, что ничего этого не было. Если уж совсем честно, я буду рад знать, что твоя жизнь вернулась в прежнее русло и идёт своим чередом. — Но? — Этого не будет. Да, ты поступишь так, как посчитаешь правильным. Да, ты попробуешь вернуться к тому, что было. Да, у тебя это даже получится, и не факт, что в ближайшие несколько месяцев тебе придётся прыгать в Пангею. Но рано или поздно Эйкуменос тебя догонит, и тогда тебе придётся выбирать, на чьей ты стороне, — он допил кофе и добавил: — Слушай своё сердце, Арника.

*** — Слушай своё сердце, король-дракон, — я держала за руку мужчину, который несколько минут назад корчился от боли и ждал смерти.

Теперь он тихо лежал на спине, глядя в бездонное закатное небо. Я лежала рядом и рассматривала пушистые розоватые облака самых причудливых форм.

— Смотри, вон то похоже на бабочку, — я указала на облако, проплывавшее прямо над нами. — В детстве мама говорила мне, что бабочка символизирует мечту. О чём ты мечтаешь? — Я не понимаю, о чём ты, — он издал горький смешок, но всё-таки на этом не замолчал. — Впрочем, кое-что отпечаталось в моей памяти и не желает её покидать. — И что же это? — "Подарочек" от духа, силой которого я пользовался и с которым довольно долго делил тело. На самом деле он был той ещё скотиной, разочарованной в жизни и не-жизни, но время от времени он мечтал — о любви.

*** Что-то постороннее ворвалось в мой сон, словно кто-то тряхнул за плечо. Лунный свет — непривычно яркий — бил по глазам. Стрекот сверчков, тихий скрип открытого окна, звон маленьких колокольчиков на воротах. И голос Тиса.

— Арника, вставай! — он встал рядом с кроватью. — Ещё пять минуточек, — я накрылась одеялом с головой. Двигаться с места не хотелось. Слабость всё ещё давала о себе знать. — И вообще, откуда ты здесь? Я думала, тебя вернули домой. — Нет у нас теперь дома. Я сбежал. Искал тебя в крепости, но этот граф... то есть журналюга... — Тис с опаской оглядывался по сторонам. — Короче, он тебя тут не обижал? — Обижать не обижал, но...

Я осеклась на полуслове. Пожалуй, не стоит Тису знать, что меня тут пытаются втянуть в какую-то мутную историю. Того и гляди его вместе с Васильком за собой потащу. — Кстати, где Василёк? — поинтересовалась я, выглянув на белый (то есть серебристый) свет. — Сейчас это не имеет значения. Ты давай, одевайся, пока нас не сцапали, — заговорщицки прошептал он. — Да брось, — я отмахнулась. — У Диона нет причин катить на нас бочку. — В смысле? — Тис тряхнул головой и задумался. — Знаешь, я не совсем понимаю, как мне всё это понимать. М-да, тавтология, — я нервно хихикнула. — Этот человек чудаковат, его мотивы неясны, но он спас мне жизнь и обещал помочь освоиться с прыжками из мира в мир. — Да, мужики в крепости рассказали, что там втихомолку убивают прыгающих. То есть раньше убивали. За весь последний год они нашли всего одного прыгуна — и тот теперь валяется в графской кровати, как бы это ни звучало, — Тис криво улыбнулся. — Найти тебя было несложно. Дион Ис — личность... кхм... незаурядная. — Пьяница, развратник и транжира? — я поднялась с постели и осмотрелась в поисках одежды, которую Фия должна была принести вечером.

Джинсы с футболкой нашлись на стуле — аккуратно сложенные вместе с совершенно новыми белыми носками и длинным кожаным ремнём вместо моего истрепавшегося.

— Вроде того, — Тис кивнул. — Вот и я подумал, что нужно тебя побыстрее найти и увести куда подальше. — Трещины меняют людей, ты сам всё слышал. Если я правильно всё понимаю, при этом всё скрытое где-то глубоко внутри выходит вовне. И я не про вчерашний ужин, если что, — шутка сия вырвалась сама собой. Опять. Нужно будет подумать на досуге о переменах, которые произошли конкретно со мной. — Ты давай одевайся. Я отвернусь, — он зажмурился, когда я потянулась к своим вещам. — Глупый-глупый Тис. Нам некуда спешить, — быстро стянула с себя ночнушку и надела футболку со штанами. — Граф, скорее всего, уже знает, что ты здесь, и поганой метлой гнать не будет. — Может, ты и права, — он вновь уселся на подоконник, пока я вытаскивала кеды с нижней полки шкафа. — Я просто пытаюсь тебя защитить. Ты мне не безразлична, и я хотел бы...

В комнату постучали. Я на цыпочках подкралась к двери и осторожно открыла её дрожащей рукой. Сердце ушло в пятки. В глазах потемнело. — Возьми себя в руки, Арника! — крикнул граф Дион Ис, и это было последнее, что я услышала, прежде чем всё пропало, исчезло, растворилось...

Почти как раньше

Я уже много раз рассказывала эту историю. Врачам в больнице. Полиции в Речной Развилке и в Сосновом Порту. Журналистам с новостных каналов обоих городов. Однокашникам в университете. Теперь рассказываю вам, уважаемая Кора из НИИ "Гадес".

Месяц назад прямо у меня в комнате возникло две трещины за одни сутки. Во вторую я провалилась. Вывалилась уже в Речной Развилке — с высоты пятого этажа прямо на парковку перед торговым центром "Остролист". Повезло отделаться сотрясением мозга и несколькими переломами, которые зажили на удивление быстро.

Мои соседи Тис и Василёк были рядом, когда трещина раскрылась. Тис объявился спустя три недели — в Речной Развилке, где и находится по сей день. Рассказать о произошедшем может не больше, чем я. Василёк числится пропавшим без вести, полиция его ищет.

Больше мне сказать нечего.

*** Я положила трубку. Уже неделю эта Кора названивает на мой новый номер и приглашает во временный офис НИИ "Гадес" в нашем городе. То есть сначала она писала мне на страницу "Сприветом". Надо было завести новую, а старую заблокировать, когда университет расщедрился на смартфоны и ноутбуки для пострадавших от трещины студентов.

Впрочем, эти черти всё равно бы на меня вышли — отыскали бы по объявлениям. Зарабатывать на жизнь мне надо, и я рисую арты, дизайны веб-страниц, иногда даже афиши мероприятий. Да, смена страницы ударила бы по количеству заказов.

Я решила принимать «домогательства» упомянутого выше НИИ как должное и не делать резких движений. Со временем отстанут. К счастью, мне хватило ума рассказывать везде одну и ту же историю. Даже одногруппникам. Даже Тису. Даже тёте Лаванде, которая не захотела подачек от "заморских гадов", насовсем перебралась в загородный дом и предложила мне перекантоваться у неё до начала учебного года.

Въехала я неделю назад. Заняла маленькую, но тёплую и уютную мансарду. Кровать, столик, шкафчик для одежды, подоконник с цветами, лёгкие занавески, мягкий ковёр, торшер и настольная лампа — даже больше, чем необходимо.

Как раз в тот же день мне написал Тис. Звал на премьеру второй части "Короля-дракона" у нас в городе. Даже билеты на поезд и в театр купил к тому моменту. Неожиданно для себя я согласилась, несмотря на кучу свалившихся на мою голову заказов.

В конце концов, парень он неплохой, и я ему даже нравлюсь. К сожалению или к счастью, вряд ли он помнит тот разговор перед моим прыжком между мирами и падением...

Тётя Лаванда говорит, что всё-таки стоит дать ему шанс. Может, она и права. Как минимум он не усыплял меня магией, не собирался убить, не перетаскивал с места на место в бессознательном состоянии — пусть даже с благими намерениями. И вообще, Тис — свой, земной, понятный парень, не то что...

"Не то что" продолжает работать говорящей головой в строгом костюме и рассказывать, как вдумчиво НИИ "Гадес" исследует случай с трещиной в нашем районе. Показалось ли мне, что у него изменился взгляд? Стал ли более задумчивым? Печальным? Может, мне просто хочется так думать? Нет, лучше не думать вовсе.

Трещины же, в свою очередь, появляются — как ни странно, реже. Да и сама я пока не искрю и не создаю дыры в пространстве. Может быть, пресловутое "само пройдёт" сработает в моём случае? А если не сработает, то что тогда будет? Я то-нибудь почувствую? Или всё должно произойти внезапно, когда ждёшь меньше всего?

Я подумаю об этом после концерта. Тис уже едет за мной на такси. И не душит ведь жаба — столько тратить на езду туда-сюда. Говорит, для дамы ему ничего не жалко. Рыцарь, чтоб его. Говорит, травма у меня недавно была. А от травмы той и следа не осталось — зажило, как на собаке.

Чёрт, странное у меня всё-таки предчувствие...

Акт второй

— Интересное у тебя такси. Красивое, — я замерла у роскошного чёрного внедорожника, на котором приехал Тис. Один. За рулём. — Прости. Я немного приврал. Боялся, что ты не поверишь. Ехал на этом жеребце прямо из Речной Развилки, — парень широко улыбнулся, жестом приглашая меня на переднее сидение.

Честно говоря, в машину я садилась неохотно и чувствовала себя в ней очень неуютно — сравнимо, наверное, с пребыванием в особняке графа Ди... кхм... человека, о котором я стараюсь думать как можно меньше.

Мы тронулись с места. А может, крышей. Ещё месяц назад.

Он коротко взглянул на меня и сообщил, будто бы на всякий случай: — Не волнуйся, насчёт билетов на "Короля-дракона" я не врал. В бардачке лежат. В вип-зону у самой сцены! — Тис, ты в порядке? — нездоровый энтузиазм друга меня не то что бы пугал, но настораживал. Тем более, он был за рулём — мало ли... — Знаешь, в случайном, — он крепко вцепился в руль, стараясь не отвлекаться от дороги. — С одной стороны, у меня новая крутая работа, мне выделили хату и тачку с последующей возможностью это всё выкупить. С другой... сама знаешь. В общем, давай не будем об этом. Я хотел просто хорошо провести с тобой вечер.

Тис вёл себя уверенно, даже раскованно. В этой машине, в этих строгих брюках, в этой белоснежной рубашке он чувствовал себя как рыба в воде, но почему-то отводил глаза, словно чего-то стеснялся... или же что-то скрывал. Практически всю поездку мы молчали. Он сосредоточенно вёл машину, я — не менее сосредоточенно просматривала сообщения в телефоне.

Вот очередное приглашение в офис "Гадеса" для загадочной беседы — в спам его. Вот смешные картинки от одногруппницы — в количестве аж десяти штук. Вот письмо от заказчика, который ждёт портрет героя для книги — несколько раз начинала эту работу с самого начала, но руки и воображение упорно рисовали одно и то же лицо, чтоб ему ещё десять раз в трещину провалиться... Ладно, отправлю как есть, ибо дальше тянуть некуда.

И тут Тис огорошил меня вопросом: — Зачем ты рисуешь этого кудрявого журналюгу? — Какого ещё журналюгу? — до меня не сразу дошёл смысл, но это даже к лучшему. — Учёного журналюгу, который про трещины вещает, — не без ехидства пояснил Тис. — Ты бы лучше на дорогу смотрел, а не в мой телефон, — фыркнула я на него. — Я краем глаза заметил. Внешность у этого типа яркая, легко узнаваемая, — теперь я услышала даже что-то похожее на злобу. — Он у всех на виду, и многие считают, что он красавчик, — продолжила я, стараясь унять дрожь в голосе и надеясь, что дальнейшее будет звучать правдоподобно. — Неудивительно, что заказчик попросил изобразить похожего на него героя.

Мы почти доехали до главного городского театра, но на парковку заезжать не стали. Тис остановил машину чуть в стороне под старым ветвистым деревом. Заглушив двигатель и отстегнув ремень безопасности, он повернулся ко мне и совершенно спокойно констатировал: — Ты врёшь. — Ты тоже, — вырвалось у меня. — Я тоже... — задумчиво повторил он. — Но у меня есть причина. — И ты, разумеется, её не озвучишь, — я махнула рукой и отвернулась к окну.

Неловкая пауза. Взгляды в разные стороны. Щелчок блокировки. Я тут же открыла дверь, вылезла на улицу, не спеша пошла в сторону театра. Тис ещё какое-то время копался в бардачке.

Потом он остановил меня, схватил за руку, заглянул прямо в глаза и заявил: — Ты ведь помнишь. Помнишь ведь? — Что помню? — как говорится, если врёшь, то ври до последнего. — Как ты получила травму, — улыбка на лице Тиса была вроде бы и мягкой, понимающей, а вроде бы и лукавой, коварной, скрывающей что-то ещё. — С чего ты взял? — вырвала руку, отвернулась, пошла быстрее. — Забудь, — выдохнул Тис. — Просто беспокоился за тебя. Чудо, что ты вообще выжила после того падения. А то, что ты ещё и бегаешь, как горная коза... — Бегаю. И очень этому рада, — фыркнула я в его сторону, когда он меня догнал.

Получила травму, да. Очень быстро встала на ноги, да. Ни шрамов, ни последствий. Врачи лишь развели руками и отпустили с миром на все четыре стороны. А что мне оставалось, кроме как порадоваться и оставить это в прошлом?

Уже на входе в театр у меня брякнул телефон. Сообщение в соцсети. Вздрогнула, чуть не выронила мобильник. Хорошо, что Тис не видел. Плёлся где-то сзади.

Меньше всего я ожидала весточки от... кхм... этого человека. Но вот его страница — настоящая, официально подтверждённая. И такое простое: «Привет, Арника. Не поверишь, но я соскучился. Я приехал в Сосновый Порт на несколько дней. Может, посидим где-нибудь вечером?»

Собиралась ответить что-то в духе «простите, вы ошиблись адресом, я вас не знаю» — надо же всё-таки поддерживать легенду. Но сердце уже ушло в пятки, а пальцы сами набрали: «Не поверишь, я тоже очень скучаю».

И почему именно сегодня? После концерта Тис, скорее всего, захочет... Хотеть не вредно, а у меня проекты, заказы и дедлайны.

Успела выключить экран буквально за секунду до того, как Тис коснулся моего плеча. Он тут же поинтересовался: — Всё в порядке? Ты какая-то грустная. — Заказчик ответил. Просит внести кое-какие правки к завтрашнему утру, —сочинила я на ходу. — Так что после "Короля-дракона" я сразу поеду домой. — Я подвезу, — в глазах Тиса заблестел энтузиазм. — Не нужно, я... — очередная отговорка застряла комом в горле. — Ну, как знаешь, — отстал он от меня неожиданно легко. Даже вопросов лишних не задал. Тем лучше.

Народу в театре было много — не протолкнуться. К счастью, на улице уже достаточно потеплело, чтобы нужды в гардеробе не было. Очереди собрались, как обычно, у туалетов и у кофейных прилавков — несмотря на кусачие цены.

Среди шумной молодёжи с цветными волосами, среди более спокойных и солидных джентльменов я высматривала его: лукаво улыбающегося, по-кошачьи грациозного... Не мог же он, в конце концов, быть в городе и не пойти на выступление лучшего друга. Впрочем, наверняка он уселся где-нибудь в вип-ложе, окружив себя шикарными женщинами в вечерних платьях. Последняя мысль кольнула как-то слишком уж больно.

— Ну, чего ты глазеешь по сторонам? Пошли в зал. Первый звонок уже был, — Тис потащил меня за рукав к столпотворению у массивных деревянных дверей. — Тис, — мы заняли место в конце очереди, — ты мне вот что скажи. — Мм? — он выудил из кармана билеты. — Что у тебя за работа такая? И машина, и квартира... — возможно, мне не стоило задавать этот вопрос, но любопытство взяло верх. — Скажем так, — он кашлянул. — Служба безопасности одной известной на весь мир конторы. — "Гадес", — предположила я. — Не имеет значения, — отмахнулся он. — Значит, "Гадес", — теперь я была уверена в своей догадке. — Думай что хочешь, — он как-то нелепо хихикнул. — И я тоже буду думать что хочу.

*** Слушай голос разума: Всё со всем здесь связано - Разложи орнаментом, Чтобы встало намертво.

Мы заняли свои места незадолго до третьего звонка. Хранили тяжёлое молчание, стараясь даже не смотреть друг на друга. Я почти ощущала холодную, толстую стену лжи между мной и Тисом, и меня это, честно говоря, вполне устраивало.

Исправляй движением Бреши, искажения Чётко и по правилам. Красота - не правда ли?

Могло ли быть так, что он не забыл? Могло ли быть так, что он тоже стал прыгуном и решил, как и я, это скрыть? Неважно. Всё это стало неважно, когда свет погас, когда воцарился заполненный сценическим туманом полумрак, когда замелькали прожекторы, когда музыка басами ударила по ушам и когда поднялся занавес.

Что ж ты смотришь по сторонам? Неужели не понял ты, Что одна лишь дорога нам: Расставлять по местам черты...

Посреди пустой — не считая оркестра на заднем плане — сцены стоял на коленях Феб А'Полло, одетый в блестящий золотой комбинезон и грязно-рыжий парик — не двигался, молчал. Над ним возвышалась фигура в красном балахоне — лицо пряталось под капюшоном, точно можно было лишь сказать, что это мужчина.

Сохранять равновесие Даже в шторме бушующем, Видеть всё, как оно и есть - В прошлом ли или в будущем.

Артист в красном кружил рядом с главным героем, изображавшим декорацию, и размахивал руками в такт бою барабанов.

Слушай звуки хаоса: Здесь всё изменяется, Не понять заранее Формы, очертания.

На втором куплете к мужчине в красном присоединилась девушка в зелёном, её лицо тоже было скрыто капюшоном. Она тоже ходила кругами, иногда касаясь тряпочных крыльев за спиной Феба длинными рукавами.

Песни бесконечные, Волны быстротечные. Хочешь - тоже стань волной И лети, лети со мной!

Феб по-прежнему не двигался с места, но устремлял взгляд то на мужчину в красном, то на девушку в зелёном, то на зрителей.

Мироздание пенится. Утекает мир, как вода. Завтра всё переменится. Может, завтра - лишь пустота.

Артисты в балахонах встали по разные стороны от главного героя, схватив его за крылья и начав тянуть каждый на себя.

Небо треснет напополам, Звёзды падать начнут дождём. Есть одна лишь дорога нам. Так чего же тогда мы ждём?

Хлипкие на вид крылья ожидаемо оторвались. Фигуры в балахонах отбросили их в стороны. Главный герой поднялся с места, оттолкнул обоих и подошёл к самому краю сцены, поближе к публике.

Делай то, что хочется. Чем же всё закончится? Что ты выберешь в конце? Гнев посадишь ли на цепь?

Король-дракон буквально засиял в ярком свете прожекторов. Блеск его костюма заставил меня зажмуриться. Слишком ярко. Неестественно ярко.

Ярость выпустишь вовне? Сыщешь истину в вине? Или всё наоборот? Что ж - иди, иди вперёд!

Фигуры в балахонах открыли лица. Девушку я уже видела в первой части мюзикла. Играла друидку, которая одновременно и любила, и ненавидела Короля-дракона.

Пряча камень за пазухой, Выйти к свету возможно ли. В битве сердца и разума Выбирай осторожнее.

Мужчину я тоже узнала. Не поверила своим глазам. Непослушные чёрные кудри. Кошачьи шаги. Бархатный голос. Не знала, что он ещё и петь умеет. И вообще, его не было в списке актёров...

Есть как минимум три пути: Два известны заранее, Остальные отыщешь ты Сам в своём же сознании.

Сердце перешло на ломаный ритм. Реальность поплыла. Стало холодно. Стало страшно. Стало одиноко.

Музыка, театральный зал, Тис, я сама — всё провалилось в бездну. Помню, что кубарем катилась по косогору, а потом...

А что потом?

А что потом?

"...музыка, театральный зал, Тис, я сама — всё провалилось в бездну. Помню, что кубарем катилась по косогору, а потом..."

Зеленоватый кристалл в руках одетого в мешковатую чёрную мантию мужчины умолк и погас. Это не то, что он искал, но то, что должно было указать дорогу. Мужчина провёл над кристаллом рукой, тот сверкнул, и потусторонний голос озвучил информацию о последней записи: "Пятый год после Большого Разрыва, седьмой месяц, девятое число, семь часов и три минуты до полудня, башня Плутос, казематы, камера номер четыре". — Около часа назад, — шёпотом отметил человек в чёрном и кивнул сам себе. — И минутах в двадцати ходьбы от этой части алхимического сада.

Однин из поверженных стражников у ног мужчины, скрипнув доспехами, шевельнулся, вцепился в сапог. — Спи, — выдохнул таинственный гость.

Стражник замер и через пару секунд мирно засопел.

Второй стражник был мёртв и лежал лицом в луже крови. Мужчина опустился на корточки рядом с мертвецом, перевернул его на спину и едва слышно прошептал: — Светлой тебе дороги среди звёзд, добрый друг.

Стычка между этими двумя произошла буквально несколько минут назад. Мужчина обнаружил их уже в таком виде: первый — истёк кровью в результате магического воздействия, второй — судя по всему, умудрился оглушить себя своими же чарами.

За спиной мужчины кто-то кашлянул и ехидно усмехнулся: — Понаберут по объявлению, а начальству потом разбираться.

Мужчина вздрогнул. Он не услышал приближающихся шагов, не заметил мелькнувшей тени боковым зрением, не почувствовал спиной присутствия. Он мог бы побежать, мог бы попробовать поставить внезапному свидетелю сцены подножку, мог бы метнуть какое-нибудь заклятие, но вместо этого вдруг уверенно выпрямился в полный рост, развернулся, откинул капюшон, тряхнул густой чуть рыжеватой шевелюрой и с не меньшим ехидством заявил: — Здравствуй, дядюшка магистр! — невинно-удивлённые серые глаза уставились на хозяина башни. — Ещё раз так меня назовёшь, и я забуду, что ты высочество! — рыкнул магистр Гадес, сжав кулаки. В пронзительно-синих глазах полыхнул недобрый огонь. — Ты ведь всё ещё числишься пропавшим без вести? Я что-то не слышал, чтобы ты о себе заявил. Так что... — Остынь, дядь, — молодой человек в чёрном широко улыбнулся, осторожно убирая кристалл в карман. — Неужели моя наводка оказалась бесполезной?

Зловещий блеск в глазах Гадеса стал ярче. Ухмылка превратилась в белоснежный оскал. Однако через мгновение магистр успокоился. Или сделал вид, что успокоился. Спрятав руки в карманы кожаного плаща и слегка притопнув массивным ботинком, он проворчал: — Девчонку было легко расколоть. А ты мог бы сразу сказать, кто заправляет крысиным балетом в моей башне. К чему эти игры в загадки? — Гадес обратил внимание на зеленоватый блеск в руке племянника. — Что там у тебя? — Без загадок не интересно. К тому же, жрать-то тебе что-то надо, а то, не приведи Блуждающий Огонь, свою ненаглядную Кору схарчишь, — второй вопрос парень проигнорировал. — Она хоть знает, что ты такое? — Тесеус! — магистр сорвался на крик. — Отвечай, что ты там прячешь! — Да так. Трофей на память, — парень пожал плечами. — Твой амбал убил лазутчика и забрал его игрушку, но при этом вырубил сам себя своим же колдовством. Глупо, не правда ли? — Убью... — прошипел Гадес. — Ага, воскресишь и снова убьёшь, потом ещё, ещё, ещё. В конце концов, когда тебе надоест играться, сделаешь себе гуля-чистильщика сортиров, — парень рассмеялся в голос. Магистр красноречиво промолчал.

Молодой человек, принявшись тем временем мерить шагами клочок земли между клумбами, продолжил свою ехидную речь: — Убьёт он меня, ага. А потом какая-нибудь крыса сдаст тебя королю, и тогда... И тогда ты станешь ещё мертвее! — Заткнись! — А то что?

Гадес прыжком хищника метнулся к племяннику и схватил его за горло. Секунда — и они оба оказались во мраке казематов. Парень — в камере, магистр — по другую сторону решётки. — Посиди, подумай о своём поведении, щенок, — брезгливо фыркнул хозяин башни. — Выпущу тебя вечером, перед... кхм... ужином, — он кивком указал на соседнюю камеру, где на голом полу лежала, прижав колени к груди, девушка в рваной футболке и перепачканных землёй джинсах. На запястьях багровели синяки от наручников.

Магистр, поправив чёрно-белую шевелюру и, пафосно взмахнув плащом, исчез. Молодой человек ещё минуту стоял неподвижно, а потом позволил себе сползти по стене на пол в попытке унять головокружение.

Слабый голос вернул его в сознание: — И тебя тоже... — девушка подползла к решётке между камерами. — Ага, но это часть плана, — кивнул парень. — Впрочем, никогда ещё я не был так близок к провалу. Пришлось импровизировать. Довёл магистра до трясучки, себя — до полуобморочного состояния, но всё получилось. У меня ещё есть силы на один прыжок, но придётся прокрасться на первый этаж, чтобы не увязнуть под землёй на той стороне. Переведу дух, и будем выбираться. — Постой... мне показалось... — Арника, я мастер иллюзий. Ты забыла? — граф Дион Ис выудил из-под мантии небольшую кожаную сумку и выложил на пол пару отмычек. — Ты ещё и замки вскрывать умеешь? — девушка немного оживилась.

Граф загадочно улыбнулся и, посмеиваясь, пробормотал: — Бурная молодость. Очень бурная.

С чего начали, тем и...

"С чего начали, тем и продолжаем", — подумалось мне. Снова таинственная крепость, снова смертельная опасность, снова примчавшийся на помощь доблестный герой. Или не очень доблестный. Доблестный пришёл бы в сияющих доспехах и с огромным мечом, рубя врагов направо и налево. Ну да ладно, меня и крадущийся в тенях чароплёт с отмычками устроит.

Пока я думала, как лучше передать мысль из разряда "хороший тамада и конкурсы интересные", Дион уже расправился с замком на своей камере.

— Ты как будто всю жизнь этим занимался, — отметила я в итоге, посмеиваясь. — Я не воровал и в тюрьме не сидел, если ты об этом, — граф лукаво улыбнулся и в показном смущении на миг прикрыл глаза. — А не проще было бы открыть двери колдовством? — поинтересовалась я с некоторым сомнением.

Дион беззвучно усмехнулся и принялся за второй замок. — Да, телекинез — штука несложная, — кивнул он, — но есть один нюанс. Или даже два. Первое... Сама подумай, не глупо ли в кишащей магами башне вешать замки, которые открываются в буквальном смысле щелчком пальцев? Второе: Гадес мгновенно обнаружит любое постороннее колдовство, если, конечно, действует не мастер иллюзий. — У нас тут как раз есть один, — хмыкнула я, пытаясь подняться с пола под мерзкий скрип дверных петель. — Твой персональный иллюзионист уже сделал всё, что мог, чувствует себя паршиво и как заклинатель временно бесполезен, — он устало вздохнул, пошатнулся, ненадолго зажмурился, тряхнул головой и, в конце концов, как ни в чём не бывало галантно протянул даме — то есть мне — руку, после чего добавил: — Не каждый день мне приходится разыгрывать спектакли перед верховными магистрами.

Встала я трудом. Тут же закружилась голова, потемнело в глазах. Правая лодыжка дала о себе знать острой болью. А ведь недавно из больницы вышла, и тут снова, кажется, перелом. В этот раз мне повезло больше — всего лишь проехалась по склону на пятой точке.

После... не знаю. Кажется, упала в ледяную воду, потом что-то кому-то говорила: много, долго, совершенно не контролируя себя. Очнулась едва живая — уже в подземелье. Первым, что я увидела перед собой, была страшная бледная рожа со светящимися синими глазами и мимикой, как у манекена. То есть рожа сама по себе была довольно симпатичной, но выглядел её обладатель устрашающе. Он долго не отпускал мою руку, не отводил взгляда, а меня после этого сковала слабость — даже похуже, чем тогда на крыше "Остролиста".

Жуткий, в общем, тип этот магистр Гадес.

Сколько времени я тут проторчала, понятия не имею. Наверное, несколько часов. Проваливалась в тревожный сон. Слышала какие-то голоса и зловещий шёпот над самым ухом. А ещё меня собирались съесть, но это не точно.

Мысли снова спутались. Изображение перед глазами стало мутным, подступила тошнота. Боль медленно расползалась от щиколотки по всему телу.

От падения в беспросветную бездну забытья меня удержал игривый шёпот у самого уха: — Не падай духом где попало, спящая красавица. Давай сначала найдём более романтичное место.

Сердцебиение, живое тепло, ладонь на спине, шаловливые пальцы в волосах... Обнаружила себя уткнувшейся лбом в грудь моего спасителя. — Даже в такие моменты его сиятельство изволит шутить, — вырвалось у меня. — А чего ты ожидала от спонсора всех гулянок в Эйкуменосе? — хмыкнул он.

Ещё через мгновение меня озарила другая мысль: — А где Тис? Мы с ним были... — Нашла за кого беспокоиться, — граф перебил меня, презрительно фыркнув. — У меня есть одна умопомрачительная история, но расскажу я её чуть позже, за бокалом чего-нибудь... — не договорив, он выдернул меня из камеры и потащил по коридору в пыльную темноту. — Если мы не нарвёмся по пути ни на какого стражника, — буркнула я, схватившись за его плечо. — Как ты думаешь, почему ни один из них до сих пор не прибежал на шум? — хитрая широкая улыбка на лице Диона говорила сама за себя. — Ну даёшь! — выдохнула я, ковыляя по узкой винтовой лестнице в обнимку с графом и пытаясь понять, что же он задумал на этот раз. — Ты ведь... — Всё потом, Арника, — прошептал он. — Сначала выберемся.

Мы остановились у небольшой ржавой двери с массивным навесным замком. Дион провозился с ним несколько минут — заржавевший механизм поддался не сразу. — Дальше будет крыло стражи, — сообщил граф, когда замок щёлкнул и перекочевал на пол. — Мы пройдём по коридору к следующей лестнице, поднимемся на пару этажей, и можно будет прыгать. Это недалеко. Не отходи от меня, не обращай внимания на боль и постарайся не шуметь. Если нас остановят по пути, я попробую договориться. Если не договорюсь, придётся бежать. — А если не убежим? — я испуганно вцепилась в его локоть.

Испуганно ли? Прислушалась к себе. Несмотря на очевидную мрачность происходящего, мне было более чем спокойно. Если не считать миллиона ударов сердца в минуту, которые возникли отнюдь не из-за страха.

— Убежим, если поторопимся, — уверенно заявил граф, накинув капюшон. — Кстати, чуть не забыл...

Он запустил руку в бездонный карман мантии, достал прозрачный зеленоватый камень и переложил его в сумку с отмычками, которую затем спрятал под чёрными одеждами. — Что это? — мне, разумеется, стало интересно. — Я же сказал: всё потом, — выдохнул граф.

Коридор за дверью оказался пустым и не очень длинным. На другом конце в тусклом голубоватом свете кристаллов виднелась лестница. Откуда-то доносился смех вместе с запахом табака и алкоголя.

Дион удовлетворённо улыбался, шагая тихо-тихо, даже не шурша безразмерной мантией по полу. Похоже, пьянка у местных дуболомов тоже была частью его плана.

Я же, стиснув зубы и чуть прихрамывая, шла рядом, стараясь не смотреть по сторонам и надеясь, что никому из стражников не придёт в голову прервать пиршество именно сейчас.

Раздались звуки лютни, к аккордам присоединилось нестройное пение хмельных голосов. Зазвенели кружки, кто-то захлопал в ладоши, а кто-то и вовсе пустился в пляс. Среди всей этой какофонии можно было разобрать и нахальное женское хихиканье. — Гуляют мужики, — у меня вырвался смешок. — Т-с-с! — граф приложил палец к губам.

А потом последовало чьё-то многозначительное покашливание. Массивная тень встретила нас у самой лестницы, выставив вперёд светящийся меч и совершенно спокойно проговорив что-то на эйкуменском. Дион, не открывая лица, ответил в типичной для себя шутливо-нахальной манере, и стражнику это очень не понравилось, в его свободной руке сверкнула искра, а конец меча упёрся в грудь графа.

Ещё через мгновение Дион ловким движением достал из-под мантии пистолет и выстрелил в потолок. Посыпалась штукатурка. Стражник отшатнулся, выронив оружие. Празднество за приоткрытой дверью поблизости внезапно утихло, подвыпившие мужчины высыпали в коридор.

Мы же помчались вверх. Дион — тяжело дыша, я — взвыв от боли. Толпа внизу будто бы и не очень торопилась нас догонять — то ли алкоголь, то ли дезориентация, то ли всё сразу.

Во всяком случае, стражники едва ли преодолели половину лестницы, когда мы упёрлись в закрытый на лопату люк. Открывать его, впрочем, не было никакой нужды.

Граф крепко прижал меня к себе. Короткая вспышка, порыв ледяного ветра — и вот мы уже посреди пустыря где-то в окрестностях Соснового Порта. Автомобильный шум ударил по успевшим привыкнуть к тишине ушам. И всё же — никогда не думала, что буду так рада услышать демонстративный рык чьего-то мотоцикла.

— Значит, за время моего отсутствия нормальный мир снова никуда не делся, — устало пробормотала я, взглянув в глаза Диону. — Я бы не назвал нормальным мир, в котором то и дело появляются межпространственные дыры, — тихо рассмеялся он.

Было видно, что держится граф из последних сил, но его озорная улыбка никуда не исчезла.

Ладонью он указал в сторону трассы, на кусты у обочины и неприметный грязно-белый седан, из которого выскочил парень в кепке и спортивном костюме. Он добрался до нас в три прыжка, подхватил Диона одной рукой, меня — другой, и вот такой плотной кучкой мы под карканье ворон поковыляли к дороге.

— Ты кое-что забыл, дружище, — Дион обратился к парню и поднял к небу взгляд. — А, крысы летучие, — выругался юноша и, присвистнув, добавил: — Сейчас исправим.

Противный тоненький писк на грани слышимости пронзил пространство, а заодно мою и без того гудящую голову. Дион тоже поморщился. Птицы, кружившие над пустырём, бросились врассыпную.

Граф укоризненно фыркнул на юношу: — Клевер. — Что такое, босс? — отозвался тот. — Ты спохватился в последний момент, Клевер, — выдохнул граф. — И то лишь после моего напоминания. — Прости, босс, у меня тут свои приключения, — пустился в объяснения парень. — За мной был хвост. Какой-то чертополох на мотоцикле. Простые иллюзии его не брали. Пришлось порядочно выложиться, чтобы сбить ему компас. — Плохо... — выдохнул Дион. — Я снова что-то упустил...

Мы уже стояли у машины. Пытаясь нащупать ключ в кармане, Клевер нахмурился, сморщил нос и пробормотал: — Угу, босс сам дурак и ещё мне что-то предъявляет, — а потом парень рассмеялся.

Дион хотел съязвить что-то в ответ, но тут вмешался мой голос разума: — Мальчики, я предлагаю вам помериться харизмами после того, как мы куда-нибудь приедем и хорошенько отдохнём.

Всё не так и всё не то

Был день, и что-то в том дне было не так. Не опять, а снова. Нет, дорога не телепортировалась в Эйкуменос вместе со всеми прохожими и автомобилями. Мы спокойно ехали по шоссе в направлении города, а из динамиков неторопливыми волнами лились звуки арфы и нежные трели флейты, иногда прерываемые короткими помехами — интернет в пригороде ловит местами паршиво.

И всё же ощущение "нетаковости" лишь усиливалось, как в тот день, когда мы с Тисом и Васильком провалились в трещину, попали в крепость Арэя... и когда я впервые увидела человека, который сейчас сел рядом, положил голову мне на колени и дотронулся кончиками пальцев до моей многострадальной лодыжки.

Боль ушла, сменившись приятным теплом — успокаивающим, обнимающим, укрывающим от любого дождя и ветра, касающееся самого сердца, самой души.

Музыка постепенно убаюкивала, веки тяжелели. Мысли уже не носились судорожно из стороны в сторону в поисках ответов на незаданные вопросы. Перед глазами выплывал из тумана лес, а в лесу — река, над рекой — светлячки, бабочки...

— Босс, мы так не договаривались! — недовольно фыркнул Клевер из-за руля. — Что-то случилось? — я нехотя выплыла из сладких объятий дрёмы. — Он тут колдует на последнем издыхании, а мне его потом на себе в номер тащить и охране объяснять, какого, собственно, фикуса происходит, — проворчал парень. — Совести у него нет. — Колдует? — я чуть-чуть взлохматила и без того растрёпанную шевелюру графа. Он не отреагировал. — Магия жизни и смерти. У Гадеса подсмотрел, — хмыкнул Клевер. — Только магистр жизненную энергию у других отбирает, а босс научился отдавать свою.

Поймала бессильно свесившуюся с сидения руку Диона, нащупала слабый пульс. Клевер тихо усмехнулся и непринуждённо прокомментировал: — Да в отключке он. Проспится — будет как новенький. Главное, чтоб больше никаких сюрпризов не приключилось. А то пришли мы вчера на концерт, а там какой-то чертополох колданул иллюзию, приделал Блуждающему Огню рожу босса, босс сказал, что этот чертополох — ты, а ты с перепугу прыгнула прямо из театра фикус знает куда...

Машину тряхнуло на кочке. Клевер поперхнулся смешком, прокашлялся и продолжил: — Знаешь, босс из-за тебя всех наших на уши поднял. Кто ты вообще такая? — Постой... Ты только что сказал, что я создала иллюзию? Ты ничего не путаешь? — я вопросительно уставилась в затылок Клевера. — Он тебе не говорил? — хихикнул парень. — Ты ведь в курсе, что ты прыгун? Так вот. Не все маги — прыгуны, но все прыгуны — маги. — Ещё скажи, что все прыгуны — иллюзионисты, — буркнула я в ответ, всё ещё переваривая в голове только что услышанное. — Способности ко всяким колдунствам — это из сердца. Я вот всегда любил сюрпризы и хорошие шутки, мечтал стать фокусником или комедийным актёром. А о чём мечтаешь ты? — в зеркале заднего вида отразился хитрый прищур вместе с широченной улыбкой. — Или лучше спросить: "О ком?"

Я решила промолчать. Закрыть глаза. Вслушаться в музыку и в тихое-тихое дыхание Диона. Спрятать мёрзнущие пальцы в его мягких чёрных кудрях. Может быть, даже задремать ещё раз.

Но Клевер громко кашлянул и продолжил меня донимать: — Ну, чего красная такая, как стоп-сигнал? — А ты чего такой болтливый? — буркнула я в ответ. — Лучше скажи, куда мы вообще едем.

Мы почти добрались до города. Вдалеке показались холмы, объятые дорогами и линиями электропередач, застроенные пёстрыми высотками, ощетинившиеся вышкам связи. Вдоль дороги начали включаться фонари. Облака тем временем медленно ползли куда-то на запад, приобретая всё более насыщенный рыжий цвет.

Тяжело вздохнув, Клевер пробубнил: — Ну, для начала нам надо выгрузить босса в отель. — А меня куда?

Что-то подсказывало мне, что ехать домой — не самая лучшая идея. Разумнее всего было бы снять комнату по соседству с Дионом и Клевером. Правда, мои документы, банковская карта и новый телефон канули в эйкуменское болото вместе с сумкой.

Клевер ответил не сразу. Он всматривался в зелёный светофор, который уже начал мигать. — С нами поедешь, — парень надавил на газ, и мы в последний момент успели проскочить. — Отель не из дешёвых, но чего-нибудь придумаем. Не для того босс за тобой лазил, чтоб тебя снова похитили. — А что, там очередь из желающих? — я нервно рассмеялась. — Скорее очередь из желающих прикопать босса где-нибудь в лесу, — Клевер тоже дёрнулся от мрачного смешка. — Если совсем коротко, то у него проблемы, и это значит, что под удар может попасть каждый из нашей шайки-лейки, в том числе ты. — В общем, ничего не понятно, но очень интересно, — резюмировала я. — А у него всегда так, — кивнул парень, а в следующий миг выругался: — Вот же фикусня!

Впереди начиналась пробка — пока что не очень большая. Полиция перекрыла дорогу буквально только что. Выли сирены, а громкоговоритель привычно сообщил об очередной трещине прямо по курсу. Машины лениво разворачивались, чтобы проехать другим путём. А некоторые водители решили, что лучше будет просто переждать "бурю" в одном из придорожных кафе.

— Интересно, случайность ли? — задумался Клевер. — Я слышал, что Гадес может открывать и закрывать разломы по своему желанию, и отличить их от обычных трещин даже рядовые сотрудники НИИ не смогут. И я не смогу. Вот был бы босс в сознании...

Мимо просвистел по краю дороги мотоциклист, оглушив всех вокруг рёвом мотора и подняв в воздух облако пыли. Он не отреагировал на предупреждения полиции и просто помчался дальше. Я вздрогнула, Клевер подскочил на месте и пробормотал что-то совсем уж нецензурное, а Дион и ухом не повёл.

Меня снова накрыло ощущением "нетаковости". На этот раз оно было похоже то ли на снежную лавину, то ли на внезапный ледяной дождь с ураганным ветром. Исчезло так же быстро, как и появилось.

Через несколько минут объявили, что угроза миновала: трещина рассосалась, так и не раскрывшись. Полиция освободила проезжую часть, и автомобильное столпотворение сдвинулось с места.

— А это уже совсем странно, — выдохнул Клевер. — Ты ведь тоже почувствовала? Тут поработал мощный маг. Небось тот же самый чертополох, который за мной следил. Выходит, он силён, как три полярных медведя, и никуда не девался, просто скрылся получше, и... Да фикус его знает, что... — Клевер! — я прервала его поток сознания. — Ась? — Давай подумаем об этом завтра. — Ну, завтра так завтра. Без босса мы всё равно ничего внятного не придумаем, а ещё... — Клевер! — Чего? — Помолчи, пожалуйста. У меня уже мозги кипят. — Какие же вы зануды! Что босс, что ты...

Кажется, он обиделся. Или сделал вид, что обиделся. Так или иначе, оставшиеся минут двадцать пути прошли в тишине и спокойствии: ни пробок, ни трещин, ни мотоциклов, ни болтовни. Только музыка и ненавязчивый уличный шум.

*** Наверное, мне стоило догадаться, что звёзды новостей и эстрады, носящие, к тому же, высокие титулы у себя на родине, вряд ли поселились бы в простеньком хостеле. Разумеется, это был не самый большой, но самый фешенебельный в Сосновом Порту отель "Фиолетовая роза". Построили его не так давно в районе Полуострова на самом берегу моря — так, чтобы из большинства окон было видно окрестные острова и старый маяк. Вполне вероятно, что проектировали сие произведение искусства эйкуменцы, ибо это даже не "закос" под винтаж, а самый натуральный особняк вроде того, в котором живёт Дион. С той лишь разницей, что вместо магического света — электрический.

Набережная у отеля была закрыта для случайных прохожих. Видела я её лишь краем глаза издалека, ну и на картинках тоже. А сегодня мы припарковались у высокой фигурной ограды, по которой поднималась вверх цветущая лоза.

К нам вышел улыбчивый мужчина с аккуратной короткой стрижкой и в строгом чёрном костюме. Поправив галстук, он открыл заднюю дверь машины. Думаю, он несколько удивился, обнаружив там меня, наводящую тотальный беспорядок на голове у Диона, на котором всё ещё была пыльная мешковатая мантия.

Клевер помахал рукой привратнику, выскочил из машины и пустился в разъяснения: — Мы... это... с корпоратива. Вот это тело в костюме смерти с косой — Дион Ис. Он... ну, слишком хорошо погулял. А этой милой леди, — парнишка кивком указал на меня, — босс пообещал новый смартфон и автограф Феба А'Полло в придачу.

Привратник понимающе усмехнулся. А я вот не знала, смеяться или швырнуть в горе-юмориста чем-нибудь большим и тяжёлым.

Потом я уловила едва заметную "нетаковость" и поняла, что Клевер исподволь действует несчастному сортуднику отеля на мозги. Наверняка этот дяденька в костюме решил, что приехали мы как минимум на лимузине, Клевер — эталон вежливости, а я — какая-нибудь грудастая фотомодель, у которой тут тоже забронирована комната.

И вот они вдвоём взяли графа под белы рученьки и потащили в номер. Я пожала плечами и поплелась следом, чувствуя себя дикарём в оперном театре. Впрочем, можно было расслабиться, ибо пока происходящее больше напоминало цирк.

Не то, чем кажется

— Красотка, ты не могла бы нам помочь? Ну, дверь открыть, а то у нас руки заняты, — крикнул мне Клевер, когда мы поднялись по белоснежной мраморной лестнице ко входу в отель и перед нами возникло препятствие в виде тяжёлых лакированных дубовых — не побоюсь этого слова — врат.

— Не утруждайте себя, миледи. — Одна из дверей распахнулась без моего участия. Смутно мне знакомый молодой человек необычайно прекрасной наружности улыбнулся краешками губ и коротко кивнул нам. Безжизненное тело на нашем жизненном пути не волновало его от слова "совсем".

— Не стоило, господин Лев, — смутился привратник, когда они с Клевером втащили Диона в просторный холл.

— Всё в порядке. Я был рад помочь, — ответил красавчик, аккуратно захлопнув дверь.

— Спасибо, Ваше Котейшество! — с издёвкой бросил ему Клевер, приправив слова щепоткой иллюзорной магии.

Господин Лев не отреагировал, лишь одарил нас всех спокойным, но оценивающим взглядом, чуть дольше задержавшись почему-то на мне и как-то задумчиво при этом нахмурившись. Сердце моё от этого взгляда практически в буквальном смысле ушло в пятки. Захотелось провалиться под землю — но в таком случае все усилия Диона по моему спасению оказались бы напрасными. Так что чертополох с ним, с Котейшеством.

Насколько нелепо чувствовала себя я среди роскошных колонн, витражных окон, бархатных диванов и стен из чёрно-золотого мрамора, насколько смешно смотрелся в этой обстановке Клевер в мешковатом спортивном костюме, настолько же естественно здесь выглядел этот Лев в идеально сидящем по фигуре чёрном пальто поверх рубашки и джинс на толстом кожаном ремне. Нет, дело даже не в стоящих как десять моих зарплат шмотках, не в пронзительных льдисто-голубых глазах, не в идеально гладких чёрных волосах по пояс, а в манере держаться, изящных движениях, подчёркнутой вежливости, властном голосе...

— Это и есть Блуждающий Огонь, которому вчера "повезло" стать жертвой твоего внезапного колдунства, — обратился ко мне Клевер.

— Надеюсь, он простит мне эту оплошность, — прошептала я, догнав ушедшую немного вперёд троицу и провалившись по пути в приступ хтонического ужаса.

— Не волнуйся, нас никто не услышит. Он тоже, — Клевер заговорщицки захихикал. — Жуткий тип, да?

— Да тип как тип. Ничего особенного, — фыркнула я и нервно помотала головой.

— А залипла ты на этого длинноухого так, что будь босс в сознании, наверняка пошёл бы бить ему морду, — Клевер тихо захихикал.

— Просто задумалась. — Поёжилась. Выдохнула. Руки всё равно дрожали.

Ну, ладно. Его Котшейшество, как выразился Клевер, действительно немного странный. Или не немного. Читала я пару лет назад статью про восходящую рок-звезду, что не желает называть настоящего имени, не раскрывает подробностей своей биографии, выступает под псевдонимом Лунный Лев и появляется на людях исключительно в эльфийском образе. Этот "котик" писал музыку для постановок Феба, но роль получил недавно. Несколько раз мне попадались в соцсетях его песни из сольных альбомов, даже понравились, но... Но что-то с этими песнями было "не так". Кажется, теперь я поняла, в чём дело.

И да. Лунный Лев жутковат.

— И о чём же ты задумалась, красотка? — хмыкнул Клевер.

— Можно ли вплести магию в песню? — Поинтересовалась я совсем уж шёпотом. Меня не покидало чувство, что за мной следит пара пронзительных ледяных глаз, хотя мы уже успели зайти в лифт, подняться на самый последний этаж и пройти в конец широкого коридора, залитого светом последних закатных лучей.

— Пока ты не спросила... — парень усмехнулся. — Если вот вообще серьёзно, то любая песня — это набор символов, и... сложно, короче. Спроси лучше босса, а то я не могу объяснить, у меня лапки! Кстати, мы пришли.

Остановились мы у резной двери без номера, но с табличкой "Дион Ис". Невозмутимый привратник оставил несчастного графа на попечение Клевера, выудил из кармана ключ-карту, открыл номер и жестом пригласил всех нас внутрь. Я неуверенно замерла на входе.

— Ну, чего топчешься? — Клевер уже сбросил графа на кровать, словно мешок картошки, и приветливо помахал мне рукой.

— Ну, мне как-то... неудобно. — Я вопросительно взглянула на привратника.

— Вы гостья господина Диона, я не имею права вам мешать, — отчеканил тот и затем обратился к Клеверу: — А вас, молодой человек, я должен проводить в ваш номер.

— Я же говорил: что-нибудь придумаем! — Клевер прошмыгнул обратно в коридор, широко улыбнулся и подмигнул: — Счастливо оставаться, приятного вечера, спокойной ночи, все дела. Чувствуй себя как дома. Если что, я вот ровненько этажом ниже!

Дверь захлопнулась. Шаги Клевера и привратника вскоре затихли, а я всё не решалась обернуться. Не решалась взглянуть на всю эту запредельно дорогущую утварь, ступить — даже босиком — на мягкий пушистый ковёр, задёрнуть шитые золотом занавески, усесться в грязных пыльных штанах на диван.

Хихикнула, бросив короткий взгляд на Диона в мантии-пылесборнике, и подумала, что он здесь и сейчас ничем не лучше меня. Стало немного легче. Ощущение постороннего взгляда тоже испарилось — я могла бы подумать, что оно мне померещилось...

Может, и впрямь померещилось? День был тяжёлый. В душ бы да поспать. Кто, в общем-то, мешает?

***

Тёплая вода, пахнущий мятой шампунь и пушистый халат привели мысли и чувства в подобие порядка. Стало спокойнее, даже поверилось, что этой ночью нас не побеспокоят ни трещины, ни птицы, ни магистр Гадес, ни Лунный Лев. Оно всё осталось где-то там далеко, в другом мире, в другой жизни.

Вот я. Вот роскошный номер. Вот мирно сопящий в подушку Дион. Я держу его за руку, глажу по слегка колючей щеке, а он смешно морщится во сне. Идиллия.

Мне тоже хотелось спать. На диване? А может, лучше прилечь на тахту на балконе? Там видно море, там слышно шум прибоя. Там дует свежий ветер, шуршит листва. Да, лучше так. Так быстрее усну — в прохладе и под звуки природы. А ещё можно завернуться в мягкий плед, который кто-то заботливо оставил на подоконнике.

Сквозь прозрачный потолок балкона было видно луну и бездну звёзд. Было видно, как вокруг фонарей собираются ночные бабочки. Звуки моря гипнотизировали, звали душу в далёкое путешествие.

Не заметила, как уснула. Спала без снов. Когда мне на плечо опустилась рука, развеявшая призрачную дымку сна, я вспомнила только захватывающее головокружительное чувство — само по себе, без образов, без мыслей. Ощутила лёгкий поцелуй в щёку — с запахом мяты и чего-то хвойного — и щекочущее прикосновение то ли волос, то ли мягких ворсинок банного халата. Услышала нежный шёпот:

— Моя спящая красавица…

— А сам-то, — хихикнула в ответ. — Тот ещё соня.

— Засыпать с тобой — приятно. Просыпаться, зная что ты где-то рядом, — тоже. — Он улыбнулся так мило, так непринуждённо. Тряхнул мокрой головой, окатив меня ливнем колючих капель.

— Ты-то выспался, — притворно нахмурилась, прикрыла ладонью зевок.

— Прости. Не удержался. — Он издал тихий смешок, поймал мою руку, прижал к сердцу. — Меня слишком сильно к тебе тянет.

Неровное дыхание, румянец на его щеках, мечтательная улыбка… В следующее мгновение — шумный порыв ветра и недолгий, но опьяняющий поцелуй. И едва уловимое, но уже хорошо знакомое ощущение "нетаковости".

— Дион, что ты делаешь? — я немного отстранилась, укоризненно на него взглянув. Мне хотелось думать, что именно укоризненно, а не испуганно.

— Тороплю события. Виноват. Исправлюсь. — Граф развёл руками и добродушно рассмеялся. "Нетаковость" никуда не делась.

— Хорошо. Спрошу прямо. Что за чары ты пытаешься на меня наложить и для чего? — На самом деле ясен пень, для чего. Мужики — что с них взять...

Вместо ответа Дион встал и повернулся ко мне спиной, показывая плечо, с которого небрежно съехал халат. На плече красовался витиеватый знак, мерцающий голубоватым светом.

— И что это такое? — поинтересовалась я недоверчиво.

— Магическая татуировка. Светится в темноте. Не думал, что она способна кого-то напугать. — Он снова уселся рядом и, подмигнув, отметил: — У тебя отличное чутьё. Заметить такую мелочь...

— Ты врёшь. — Я встала напротив него, уперев руки в боки.

— Ладно. Это не просто украшение. — Дион глупо захихикал. — Это фокусировка для конкретного заклинания, которое должно срабатывать в определённых ситуациях само по себе. Подобные штуки есть у многих магов. Если хочешь, прислушайся к ощущениям повнимательнее — поймёшь, что эти чары безвредны. В конце концов, если бы я действительно хотел тебя околдовать, ты бы ничего не заметила.

— И то верно, — выдохнула я.

Мне стало безумно стыдно за минутную злость, за недоверие, за желание дать пощёчину, которое я, к счастью, оставила при себе. В конце концов, этот человек дважды спасал мне жизнь. В первый раз — едва меня зная.

— Прости... — неуверенно шагнула к нему, коснулась ладонью кудрявой макушки.

— Глупая-глупая Арника. — Дион встал и осторожно меня обнял. — Я не тот, перед кем стоит извиняться, и вообще не тот, кем тебе кажусь. Пьяница. Сердцеед. Гуляющий по девичьим снам разбойник в маске. Тот, кто считает, что день прожит зря, если в нём не было удовольствий. Так обо мне говорят в Эйкуменосе, и всё это — правда. Но всё меняется, Арника. Вообще всё. Даже я.

— Трещины меняют людей, да? — вспомнила я.

— Сами ли по себе трещины? — граф задумался. — Впрочем, вопрос риторический.

Я тоже задумалась. О трещинах, о переменах в себе и мире. О том, как я всеми силами цепляюсь за "нормальную" жизнь, как то же самое пытается делать мир. И о том, что "по-нормальному" уже, скорее всего, не будет, и остаётся лишь принять это.

— Всё меняется, — выдохнула я.

— Ага, — Дион отпустил меня и улыбнулся. — Погода тоже. Я вот немного замёрз и хочу выпить.

Он повлёк меня в комнату, усадил за стол, а сам направился к барному шкафчику и вернулся ко мне уже с бутылкой красного вина, штопором и двумя бокалами.

— Вывожу бизнес на рынок Терра Инкогнита, — похвастался он, открывая бутылку. — В магазины "Вакханалию" пока не завезли, но в некоторых фешенебельных заведениях уже наливают.

Дион на мгновение отвернулся, чтобы выкинуть пробку в мусорное ведро. Магический знак на его плече снова показался из-под халата.

— Так для чего тебе эта светящаяся штука? — полюбопытствовала я.

— Защитные чары, — он, посмеиваясь, пожал плечами.

— А что в них такого забавного? — я тоже невольно хихикнула.

Граф лукаво прищурился, улыбнулся во все тридцать два зуба, разлил вино по бокалам, сделал глоток и только потом ответил:

— Воспоминания.