Тренировочный День 19

Глава 1

Глава 1

Спортивный комплекс Трамвайно-Троллейбусного Управления г. Ленинград

гостевая раздевалка.

Топ-топ. Хлоп. Топ-топ. Хлоп. И сверху – три слога, точно по ударам. ТЭ-ТЭ-У! ТЭ-ТЭ-У! ТЭ-ТЭ-У! Через бетонные стены, через перегородки, через трубы, да так что кажется потолок ходуном ходит.

- Что-то знакомое… - хмурится Айгуля Салчакова, поднимая вверх голову и прислушиваясь. Морщится от мигающего света неисправной лампочки, прикрывает глаза ладонью. – Знакомая мелодия…

- Тэ-тэ-у… классная кричалка. – отзывается Алена Маслова, стягивая с себя мастерку. – Фух, ну и жарища тут, я уже вся спарилась. Наташка, посмотри, там батарею убавить может, а? Понятно, что ноябрь на дворе, но так топить… они ж дают стране угля за целый угольный разрез…

- А… тут нету крана. Заварен. – заглядывает под окно Наташа Маркова и лезет туда рукой. – Ай! Обожглась! Батареи – раскалены как в домнах Магнитки, куда так топят…

- Может окно открыть? – предлагает Маша Волокитина и встает на цыпочки, дотягиваясь до окошка вверху. – Дай-ка я … а, черт. Тут все закрашено к такой-то матери…

Топ-топ. Хлоп. Топ-топ. Хлоп.

- Нет, правда, знакомый ритм. – Айгуля стягивает с себя мастерку. – Какая жарища, еще и лампочка эта мигает наверху. Неуютная раздевалка у ТТУшников…

- В первый раз? – хмыкает из угла Арина Железнова. – Напомнить, как в Ташкенте было? Гостевые всегда неудобные…

- Нет, ну да конечно… но чтобы вот так… это не раздевалка, а тюрьма Синг-Синг прямо. В таких полпотовцы коммунистов держали. – отзывается Айгуля, промокая полотенцем себе подмышки. – Я еще и играть не начала, а уже вся мокрая… чисто парилка.

- Так. – повышает голос Маша Волокитина. – Держим себя в руках и … Валя, дверь открой. Наружную, да пошире.

- А если мы тут полуголые будем?

- Плевать. Кто на Транссибе ваших сисек еще не видел? Лучше быть полуголыми чем ходить как вареные раки. Заканчиваем переодеваться побыстрей и идем на площадку, там хоть свежего воздуха хапнем.

- Опять про нашу команду слухи пойдут что мы извращенки и эксгибиционистки…

- Крыса!

- Ай!

- КРЫЫСААА!!!! АААААА!!!

- Валька! Да отпусти ты меня! Валя, раздавишь! Слезь с меня … гфффхххтт… слезай, раздавишь…

- Да все, уже все, ее вон Лилька поймала!

- Лилька! Фу, какая гадость! Выкинь сейчас же!

- Ничего не гадость, вы поглядите какая прелесть!

- ЛИЛЬКА!

- ВАЛЯ! СЛЕЗЬ С МЕНЯ!

- Кто бы знал, что Валькирия наша крыс боится….

- Валя, в самом деле, отпусти уже Гульку, она позеленела вся…

- … Федосеева, ты весишь целую тонну, как ты туда забралась? Так крыс боишься? Ты же вон как орков в бою раскидывала…

- Ой, заткнитесь. Бергштейн, держи это чудовище подальше от меня, а то я за себя не ручаюсь…

Топ-топ. Хлоп. Топ-топ. Хлоп.

- Свежим воздухом потянуло от двери… нет, в самом деле кто так топит? Лилька, у тебя что, спортивного бюстгальтера нету?

- Потеряла. Или забыла. И вообще, она у нее маленькая…

- Все равно надо носить – для приличия.

- Тесно, жарко, лампочка эта моргает, еще и крысы тут… она точно одна была?

- КРЫСА! ЕЩЕ ОДНА!

- ААААААА!!!

- ВАЛЬКА! ДА ОТПУСТИ ТЫ МЕНЯ!!

- Ха-ха-ха!

- ГДЕ?!

- Да пошутила я! Видела бы ты свое лицо, Валь!

- Маслова, я тебя убью сейчас!

- Ай! Мария Владимировна, а Федосеева меня убивает!

- Господи, какой бардак… - вздыхает Маша, выпрямляется и повышает голос. – А ну, заткнулись, курицы! Кто переоделся – бегом на выход, нечего тут париться! Лилька, оставь ты эту несчастную крысу в покое!

- Она ее кормит! Мария Владимировна! Нельзя ее отпускать! Если ее сейчас отпустить, то крыса побежит и всем своим расскажет, что тут кормят и со всего здания прибегут! А то и со всего района! Тысячи! Сотни тысяч! А вдруг они чуму переносят!?

- Крысы разговаривать не умеют, Железнова, уймись уже.

- Давайте ей имя дадим! Лариска-крыска! Как у Шапокляк!

- Дура ты, Маслова, это ж самец. Вон какие яйца…

- Кто знает знаменитых крыс? О! Элджерон!

- Оставьте крысу в покое… Лилька, хватит ее кормить, она и так жирная! Валя, ну куда ты в таком виде…

- Я с этой тварью в одной комнате не останусь. Я лучше в коридоре переодеваться буду.

- А если увидит кто?

- Его проблемы, мне-то чего стесняться? Меня вон скоро вся страна на большом экране увидит с голой задницей… сцена с «купающимися крестьянками»…

- Точно, ты ж у нас киноактриса теперь… а ты куда, Маслова?!

- А … так я в массовке снималась, мне теперь тоже терять нечего, кто меня замуж возьмет после такого? Пойду в коридоре переодеваться с Валькой!

- Если дело в крысе, дайте ее мне, я ей голову сверну.

- … ты чего, Синицына?!

- Юля, ты чего, правда?

- Это грызун, у нас соревнование, он – отвлекает. Юридической ответственности за причинение смерти крысе не установлено.

- … а еще поэтесса. Как не стыдно! Это же живое животное! Ему больно и страшно, а вы на него орете! Не отдам! Голову свернуть, ишь ты! Сама себе сверни!

- … не понимаю. – моргает Юля Синицына. – Не обязательно голову сворачивать, давай ее сюда, я ее об батарею головой…

- Синицына! Фу!

- Все, не отдам я Мыша никому!

- Ну вот, она его в карман запихала…

- Хватит уже с крысой этой… на площадку!

Топ-топ. Хлоп. Топ-топ. Хлоп.

В коридоре стоял Виктор — спиной к раздевалке, лицом к двустворчатой двери в конце, руки в карманах куртки, — и рядом с ним Нина Сергеевна, второй тренер. Виктор обернулся на шум, увидел Валю Федосееву, которая натягивала игровую майку прямо посреди коридора, и Алену Маслову, которая делала то же самое, не обращая внимания на парочку что стояла тут же, в коридоре, парня и девушку. У парня был фотоаппарат на ремне через шею, у девушки в руках – черный блокнот и значок с надписью «Ленинградский Комсомолец. Пресса».

Виктор пожал плечами. Почесал в затылке.

- Очень приятно. – сказал он. – Если в Спарте так делали, чем мы хуже? Думаете сможете своего тренера обнаженной натурой напугать? Можете, признаю, я уже в ужасе. Может прекратите уже мирное население города на Неве своими прелестями тиранить?

- Там крыса, Вить! – поясняет Валя, расправляя майку и переступая с ноги на ногу.

- Крыса?

- Здоровенная. А Лилька ее прикормила, вот! И с собой забрала! И имя дала! – тут же наябедничала Алена.

Виктор посмотрел на Лилю. Лиля прижимала к груди скомканную мастерку, и мастерка шевелилась.

- Не отдам, — сказала Лиля. – Мышь теперь мой. Вместо Ильича, на которого Машка наступила.

- Господи, тысячу лет прошло! И я тебе нового хомяка купила! – вышла в коридор капитан команды, обмахнулась ладонью. – Хоть тут дышать можно… эй, кулемы в раздевалке, шевелите колготками!

- Эээ-ээ-ээ… проблеял молодой человек с фотоаппаратом, покрываясь красными пятнами по всему лицу.

- Не дай бог сфотал. – сказала ему Валя. – Увижу, где фотки – душу выну.

- Что вы! Н-нет! Конечно же нет! – замахал перед собой руками паренек. – Мы из газеты! Из «Комсомольца»!

- Ты лучше ей верь. – добавляет Алена. – У Вальки рука тяжелая. А если хочешь на нее посмотреть, то в кино сходи, «Последняя Осень Графа Какого-то-там», режиссера Савельева, через год на всех экранах страны ее… фгфвгвххх!

- Вы ее не слушайте. – сказала Валя, утаскивая Аленку за собой и зажимая ей рот. – Вечно она глупости говорит.

- … у нас вопросы к … команде гостей… - моргнула девушка с блокнотом и значком. – А… почему вы в коридоре одеваетесь? Вы… нудисты?

- Точно. Нудисты. – кивает Виктор. – Будь наша воля голышом бы играли, да правила федерации не дают. Послушайте, давайте после матча поговорим, а? Подойдете и мы все вам расскажем.

- У меня задание от редакции – поговорить с девушкой, которая не только волейболистка, но и заняла второе место на турнире Кубка Дружбы Народов по большому теннису в этом году! Как ее там… - девушка лихорадочно листает свой блокнот.

- Лилька! Покажи крысу! – выскакивает из раздевалки Айгуля.

- Не покажу! – отзывается Лиля. – Ты ее Синицыной отдашь! На опыты!

- Не нужна мне ваша крыса. – откликается Синицына, плавно выплывая из открытой двери. – Если будет нужна – я себе сама куплю. В зоомагазине.

- Слышала! Синицына себе крыс покупает! Юлька – Шапокляк!

- Бергштейн! Вот! – девушка наконец находит имя в блокноте. – У вас же есть такая?! Бергштейн!

- Это не я. – говорит Лиля, поворачиваясь к парочке и держа в руках свернутую мастерку. – А что? Я ничего не брала и ничего не ломала. Наверное.

- Лилька, ты чего? – удивляется Арина. – Это ж пресса, дай им интервью, для имиджа полезно.

- Да? – удивляется Лиля. – Тогда конечно. На, вот подержи пока. – она сует сверток журналистке, та машинально принимает его, оттуда высовывается любопытная крысиная моршка.

- ААААААА! КРЫСА!

- Мышь! Ты куда! Вернись!

Топ-топ. Хлоп. Топ-топ. Хлоп.

*****

Кира Ворошилова

Зал спортивного комплекса ТТУ был построен чашей: площадка на дне, в свету, а всё остальное — вверх, ярусами, в полутьму. Восемь прожекторов били строго вниз — на паркет, на белую разметку, на сетку, натянутую так, что была видна каждая ячейка, — и от этого свет кончался ровно там, где кончалась площадка. Трибуны из него выпадали. Снизу они читались не лицами — единой темной массой. Над массой — часы с красными цифрами. Под самым потолком, напротив судейской вышки, — застеклённая будка комментаторов, и в ней два силуэта в наушниках, один что-то говорит, второй кивает. Ленинградское телевидение, спортивная редакция. Одна камера на штативе стояла за лицевой линией у входа, вторая — на балконе второго яруса, красный глазок уже горел. Полторы минуты в вечернем выпуске, может, две. Тоже её звонок, в октябре. Пусть будет запись. Она любила, когда есть запись.

Команда ТТУ стояла у своей скамейки — вдоль боковой линии, за границей света, двенадцать человек в синем с белым. Не разминались: разминку судья откроет, когда выйдут обе команды, а вторая не вышла. Марина рядом с Кирой подбрасывала вверх мяч, ловила на ладонь, прокатывала вдоль предплечья, снова подбрасывала. Капитан команды, Таня Сафронова вглядывалась в темноту, туда где были двери из внутренних коридоров комплекса, туда, откуда должны были прийти соперницы.

Кира стояла крайней, ближе всех к площадке. Лицом к торцу зала, где была двустворчатая дверь с двумя круглыми окошками, — и слушала ритм. Единый, могучий словно прибой, накатывающий снова и снова. Топ-топ. Хлоп. Топ-топ. Хлоп. ТЭ-ТЭ-У, ТЭ-ТЭ-У… потом пауза, в которой почти каждый невольно задерживал дыхание… wewill, we will rock you! И снова – тот-топ. Хлоп. ТЭ-ТЭ-У. We will, we will rock you! We will, we will rock you!

Она усмехнулась. После трех суток плацкарта, двух ночей в казармах, после адской духоты от обжигающих батарей, тесноты и мигающей лампочки, после всего этого – финальный аккорд. Топ-топ. Хлоп. Это не просто кричалка, не просто отдельные выкрики, это – РИТМ. Подавляющий, вездесущий, проникающий до самых костей. We will, we will rock you! Кто бы ты ни был, кем бы ты себя не считал, прямо сейчас этот ритм овладевает тобой, давая понять, насколько ничтожен один человек перед сотнями ног и рук, двигающихся как одно целое. Даже если ты не знаешь эту песню, один только ритм подчинит тебя, даст понять свое ничтожество… а уже если ты узнаешь – ты не удержишься от того, чтобы не напеть это… we will, we will rock you! А значит так же невольно проскандируешь – ТЭ-ТЭ-У! Buddy, you're a young man, hard man … о да. Сегодня все будут скандировать имя ее команды. А еще в гостевом секторе – демонстративно пустые места. Обычно так поступали только на футбольных матчах, разделяли болельщиков на своих и чужих, но она настояла, чтобы гостям выделили свой сектор… якобы из заботы о гостях и их болельщиках. На самом деле чтобы гости видели – они одиноки. Никто не пришел их поддержать. Еще один удар по моральному духу команды.

Она подняла глаза на часы. Десять ноль девять. Опаздывают — отлично, так и должно быть. Она даже не сердилась.

Таня рядом сказала вполголоса: «Ну где они», — и Кира не ответила, потому что за круглыми окошками двустворчатой двери что-то мелькнуло. Быстро, очень быстро!

Дверь распахнулась от удара — не рукой, обе створки разом, — и из тёмного коридора в свет, по паркету, по идеальной диагонали от двери к ближнему углу площадки покатилось серое.

Кира поняла, что это такое раньше, чем ее увидела. По тому как серый комочек бежал. Он держал линию, как по рельсам, — так бегают только те, кого две недели учили бегать на свет. Фёдор Иванович бежал через зал ТТУ, как через раздевалку, потому что свет здесь был везде, и он делал ровно то, чему его выучили, бежал в самый освещенное место, не смотря на шум и гам вокруг, несмотря на восемь прожекторов, бежал в центр площадки.

А за ним через дверь вылетел темный силуэт. В воздухе. Горизонтально. Маленький, гибкий словно пантера, красно-черная майка, на спине – красная же тройка. В полете, выставив руки вперед «чашкой», выпрямив ноги в отчаянном броске… она шлёпнулась на живот, проехала полтора метра, и её сложенные ладони накрыли серый комочек ровно в тот момент, когда тот достиг угла.

— Есть! — крикнула Бергштейн паркету. Конечно же это была она. Кира моргнула, сбившись от растерянности.

Топ-топ. Хлоп. Топ…

И не было следующего удара.

Кира услышала это всем телом — как слышат, когда останавливается поезд, в котором едешь: не звук, а его отсутствие. Сотни ног не топнули. Настил не отозвался. Пауза, которая должна была длиться полторы секунды, длилась две, три — и в лишней секунде было слышно, как девчонка на паркете говорит крысе: «Куда ты, дурак, куда ты побежал, Мышь, чего ты там не видел, давай я тебя печенькой угощу… »

Марина рядом не поймала мяч. Он стукнул о пол и покатился.

Сверху, с последнего ряда, где мальчишки свесились через перила, кто-то заржал. Один. Потом второй. Свистнули. Смех пошёл по сектору сверху вниз — не волной, пятнами, — и кто-то ещё топал по инерции, но уже не вместе, и три слога рассыпались на голоса: ТЭ… тэ-у… ТЭ-ТЭ… и ничего.

Красный глазок на балконе повернулся. Кира видела это краем глаза: оператор увёл камеру с площадки на угол, на девчонку с крысой. Полторы минуты в вечернем выпуске. В будке наверху один силуэт что-то говорил в микрофон, второй смеялся, откинувшись.

В дверь вваливались остальные. Не входили — вваливались, друг за друга, с криком: «МЫШ!», «Лилька, поймала?!», «Не выпускай!» «Синицыной его не давайте, она живодерка!» — и в проёме встала очень большая, метр девяносто, Федосеева, Валькирия, и дальше не пошла: вжалась в косяк и сказала громко, на весь зал: «Я туда не пойду, пока она его не уберет». За её спиной — двое чужих: парень с фотоаппаратом уже снимал, девушка с блокнотом держалась за грудь. Пресса.

И последним, руки в карманах, — он.

Кира посмотрела один раз, столько, чтобы сверить с кассетой. Молодой. Наглая, самоуверенная улыбка от уха до уха на тридцать два зуба. Бесит.

Бергштейн поднялась с паркета. Держала Фёдора Ивановича у груди двумя руками. Он не рвался. Сидел, шевелил носом, и она что-то ему сказала, а потом достала из кармана шорт что-то маленькое и сунула ему, и он взял двумя лапами. Ест, предатель.

- Смотри-ка у них там крыса. Откуда? С собой привезли? – вытягивает шею стоящая рядом Надя Белова.

- В самом деле. – скрещивает руки на груди капитан команды, Татьяна Сафронова, глядя на Киру в упор.

- Не больно-то они твоего Федора Ивановича испугались… - бормочет себе под нос Марина Ковалева. – Может тебе нужно было сразу крокодила в раздевалку садить?

- Ну… в таком случае у «Птичек» сейчас был бы свой ручной крокодил… - замечает Татьяна и хлопает в ладоши. – Все! Собрались! Работаем!

Глава 2

Глава 2

Комментаторская будочка спорткомлекса «ТТУ»

Добрый день, уважаемые телезрители и радиослушатели! Сегодня мы с вами в спорткомплексе Трамвайно-Троллейбусного Управления города-героя Ленинграда, награждённого Орденом Ленина, Орденом Октябрьской Революции, Орденом Красного Знамени… смотри-ка, венгерская награда тоже есть… Так, о чём это я? Ах, да, с вами я, Анна Воробьева, самая лучшая теле и радиоведущая нашего города на Неве, давайте зажжем! Город, который никогда не спит и все время тусит!

- Аня, ты бы поосторожнее с такими словами…

- … а еще со мной в комментаторской будочке сегодня моя подруга и мастер спорта по гандболу… слушай, Ир, а чего ты мастер спорта по гандболу? У нас же сегодня волейбол! Или ты и в волейбол играть умеешь?

- Вообще-то принципы игры, строение человеческого тела и спортивная дисциплина везде одинаковы, так что…

- Понятно. В любом случае Ирина Торобова вместе со мной будет комментировать матч, потому что Алиса Крашенинникова, заслуженный мастер спорта СССР, нападающая Ленинградского «Спартака», двукратный чемпион Европы по женскому волейболу – не смогла присутствовать на этом без сомнения увлекательном матче, и мы были вынуждены искать замену в самый последний момент… Ирочка, спасибо, что согласилась!

- Не за что. В самом деле не за что, я собиралась посетить этот матч в любом случае, а смотреть его из комментаторской будочки даже увлекательней. И я подготовилась, изучила команды… ты знаешь, что я вот уже три года как болею за наш «Спартак»?

- «Спартак» это высшая лига, Ир. Сегодня у нас матч первой лиги.

- Да? Ах, да…

- … и мы снова с вами, уважаемые телезрители и радиослушатели. Для голубых экранов матч пойдет в записи, а вот радиослушатели могут слышать нас в прямой трансляции на своих УКВ приемниках, на частоте шестьдесят шесть и три. Ленинградская Панорама! Слышите? Слышите ли вы этот шум? Там-там-тумц! Там-там-тумц! Это болельщики за нашу местную команду первой лиги, Трамвайно-Троллейбусного Управления скандируют название команды! Тэ-тэ-у! О! Это же we will, we will rock you! Фредди Меркьюри!

- Аня, не стоит в прямом эфире…

- Это город на Неве, уважаемые слушатели! Ворота в Европу, что прорубил Петр Первый, а генеральный секретарь Михаил Сергеевич Горбачев – расширил!

- Ань, ну я же тебя просила не упоминать генсека всуе… гласность гласностью, но у нас могут потом быть неприятности….

- И в красном углу ринга, то есть площадки – наши ТТУшники! Они сегодня будут играть с темной лошадкой, командой «из глубины сибирских руд», некими «Стальными Птицами»! Вот у меня тут список и тех и других. К сожалению, лично я мало кого знаю в первой лиге, да если честно вообще в волейболе, но выглядит список внушительно! Капитан команды ТТУ – Сафронова Татьяна… и тут много фамилий, по ходу разберемся! Выглядят они внушительно – высокие, сильные… особенно вон так, номер девять…

- Это Марина Ковалева, диагональная, у нее пушечная подача. Длинные руки и ноги, самое то для подачи «хлыстом».

- Все-таки женский волейбол пока не такой популярный вид спорта как скажем футбол. Если бы у нас был футбольный матч, все скамейки были бы заполнены, а у нас половина зала пустая…

- Обрати внимание, Аня, пустует гостевой сектор.

- А?

- Можно было бы рассесться посвободнее, но организаторы зачем-то выделили гостевой сектор, и он пуст… может быть были заявки и не явились? Странно. В любом случае играть в гостях всегда трудней чем играть домашние матчи, а уж когда за тебя совсем никто болеть не пришел и вовсе …

- «Стальные Птицы» у нас из… из города Колокамск, это Сибирь и везти сюда сотню болельщиков конечно же никто не будет. Однако сейчас сибирские девчонки в городе на Неве, а потому мы дадим им почувствовать наше гостеприимство! Слышите эти голоса? Тэ-тэ-у! Ой! Ааааа!

- Аня! Что случилось?! Ты чего орешь, у нас прямой эфир! Радиотрансляция! И …

- Блядь, там крыса!!

- В эфире радиостанция «Ленинградские Панорамы». Передаем легкую музыку…

- … и с вами снова я, Аня Воробьева… прошу прощения за технические сложности… но там правда крыса была, Ир! Сука, я бы крысу в эфире…

- … передаем сигналы точного времени. Пииип. Пииип. Пииип. В Ленинграде десять часов двадцать две минуты…

- Хватит меня вставками перебивать! Я больше материться не буду! Но там правда… Ир ты же видела?! И эта… она ее в руках нянчит! Откуда крысы в спорткомплексе?! Санэпидемстанция куда смотрит?!

- Уважаемые радиослушатели, с вами я, Ирина Торобова, со мной в прямом эфире Анна Воробьева и мы продолжаем трансляцию из спортивного комплекса ТТУ где сегодня состоится матч первой лиги по женскому волейболу. На площадку вышли гости, команда «Стальные Птицы» из города Колокамск и …

- Нет, ты видела, она ее еще с рук кормит! На руках держит и печеньками кормит! Кто это такая вообще? Ир, третий номер, мелкая такая?

- … секундочку. Это Бергштейн, Лилия Бергштейн, она доигровщица и тут … странно тут написано, что она выиграла серебро Кубка Дружбы Народов в Москве.

- Чего уж тут странного, вон как она прыгнула! Как кошка какая-то… или пантера на добычу! Если она так за мячиком прыгает…

- В том-то и дело, что тут написано про серебро Кубка в Москве по большому теннису… наверное опечатка.

- Почему? Разносторонние люди бывают. Вон эта Бергштейн, она и волейболистка и крыс еще любит… бррр…

- Она уже мастер спорта по волейболу, а серебро в международном соревновании – это как раз уровень мастера спорта. Мастера спорта сразу в нескольких дисциплинах взять… сколько ей лет? Двадцать? Ну это вряд ли. Опечатка.

- На мой взгляд эта Бергштейн уже уникум, она может.

- Тут написано что ее прозвище в лиге – «Шаровая Молния»… хм.

- Крысу она нянчит, ты посмотри…

- Аня, ну хватит уже…

- Ладно, ладно, я все. Итак, уважаемые радиослушатели… потому что звуковую дорожку к телезаписи мы точно переписывать будем… итак, мои уважаемые слушатели на площадке появилась команда сибирячек… одна, судя по всему, со странным питомцем, ну или это талисман команды… Ир, а такие талисманы команды бывают?

- Ну… на западе довольно популярны маскоты, быки, ягуары, орлы… но чтобы крысы? Не слышала.

- О, наконец убрали животное с площадки, спасибо высокому и широкоплечему … он кто, тренер? Ты смотри какой тренер у сибирячек …

- Полищук. Виктор Полищук. Тут написано «инновационная методика тренировок», любопытно… да, команды обмениваются рукопожатиями, ха я такое в первый раз вижу!

- А что делать?! Я бы тоже этой Бергштейн после крысы руку пожимать не стала!

- Аа… так вот почему все наши с ней обнимаются!

- Не, я вот сразу поняла. В любом случае все ТТУшницы – обнимаются с Бергштейн… потому что боятся пожимать ей руку… а что это за монетка?

- Судья бросает жребий. Команда, которая выигрывает выбирает сторону или подачу… ага, первая подача за гостями. Зато хозяева выбирают сторону.

- Наши в бело-голубых майках, а сибирячки в черно-красных.

- Ань, так нельзя говорить. Не «наши», а хозяева площадки или «ТТУ».

- Да, да, я помню. Как комментаторы мы с тобой бесстрастны и непоколебимы, но все же «ТТУ» это ленинградские девчонки, так что в глубине души мое сердце с ними!

- Команды заняли свои места на площадке, сейчас будет первая подача, мяч у тринадцатого номера, это некая Синицына Юлианна. Не суеверные девушки из Сибири, порой тринадцатого номера на футболке избегают… ага, подача!

- Мяч поднимает Света Мельникова! Едва-едва, но все же!

- Трудная подача, закрученный мяч, надо исправить! Второй номер, Кира Ворошилова и … девятка! Блок! Атака Марины Ковалевой, номер девять – блокирована, мяч упал на площадку в пределах голевой зоны, очко команде гостей. Неожиданно… «ТТУ» пятый год подряд в тройке лидеров первой лиги. Они не должны проигрывать дебютантам из Сибири. Первый же розыгрыш и очко гостям. Что же… право подачи остается у «Стальных Птиц», мяч снова у этой тринадцатой, у Синицыной, посмотрим, что она сможет сделать. На трибунах – разочарованное молчание.

- Я так и не поняла, что случилось. Что случилось, Ир? Почему наша пятнадцатая не смогла нормально мяч взять, он же ей прямо в руки летел!

- Это «Отравленный Дар», Ань. Крученая и резаная подача, летит прямо в руки, но когда ты принимаешь его – вырывается из рук как живой, потому что такие мячи летят с мощным спином, то есть с вращением и предсказать траекторию мяча после приема – чертовски затруднительно. У сибирячек есть козырь на площадке, эта тринадцатая отлично подает…

- Кошмар! Эта тринадцатая и есть «последнее оружие сибирячек»?! Уважаемые слушатели, мы сейчас являемся свидетелями сокрушающего инструмента победы! Ира, скажи, а мы можем еще победить?!

- Это всего лишь первый розыгрыш, Ань. И … да, тринадцатая неплохо подает, но такой трюк можно провернуть с ТТУ лишь несколько раз. Скорей всего – в первый и последний.

- Но… почему? У тринадцатой кончатся патроны?

- Нет. Светлана Мельникова, номер пятнадцать в команде ТТУ, - теперь знает как именно вращается мяч. Больше она такой ошибки не допустит… посмотри – новая подача!

- Уважаемые слушатели, эта ужасная-ужасная тринадцатая подкидывает мяч в своей руке и … снова подкидывает! И … снова! Что такое?! Почему она не подает?

- Тянет время. Тянет нервы. Психология командной игры… удар!

- Снова Мельникова! Ира, посмотри!

- Да, на этот раз подача взята как надо! Верещагина! Белова! Мяч на стороне «Птиц», взят! Седьмой номер, Маслова! И … мяч у девятки со сложной фамилией!

- Кривотяпкина, Ир!

- Да! И … ого…

- Что это было вообще? Ир?

- Я… не знаю. Как быстро… но очко снова достается гостям…

- Этот мяч был как молния, уважаемые слушатели! Как молния – мелькнул в воздухе и тут же – бац! Удар о покрытие площадки! Мгновенно! Ира! Я же говорила, что эта Бергштейн опасна!

- Ты говорила, что она крыс любит.

- Я говорила, что она – уникум! Эта девятка и эта тройка вместе – опасны! Смотри как стоят наши на площадке, они даже среагировать не успели! Только что мяч был у этой девятки, как ее… Кривотяпкиной! - Евдокия Кривотяпкина. Прозвище «Снежная Королева».

- Вот! У нее и тут же – к тройке, а тройка – удар! Перехватила в воздухе и перенаправила! Это как приручить молнию! Теперь я понимаю, почему она – «Шаровая Молния». Уважаемые слушатели, внимание! Постарайтесь закрыть окна и отойти от них, не выходите на улицу и соблюдайте осторожность! В городе появилась «Шаровая Молния» Бергштейн! Ира, а ты знаешь что энергия шаровой молнии в четыре раза превышает такого же объема шар, наполненный нитроглицерином?!

- Аня, пожалуйста не надо … у нас не прогноз погоды. Кстати, мяч снова у Синицыной.

- Ужасная, ужасная Синицына…

- Кстати, чтобы ты знала, Синицына стихи пишет. Псевдоним – Канарейкина…

- Да ты что?! Стоп, так она – Канарейкина Юлианна?! Я ее обожаю! Ты читала ее поэму номер двадцать два, «Промискуитет и Комсомол»?!

- Аня! Нас точно сейчас из эфира выкинут! Прекрати немедленно!

- Ой.

- … и мы снова с вами, уважаемые радиослушатели! Сегодня в спорткомплексе Трамвайно-Троллейбусного Управления жарко! Мяч снова у тринадцатого номера команды сибирячек, она подкидывает его в руке…

- Если бы я знала, что это сама Канарейкина… надо будет у нее автограф взять после матча! Подумать только, а я думала что Канарейкина – это мужчина!

- … что?! Почему?

- Рифма мужская. Удар строки. Она же порой как Маяковский пишет… хочется, хочется, хочется жизни порою такой… чувствуешь?

- Аня, к матчу.

- Да, да, точно. Сейчас будет подача и … удар! Канарейкина…

- Синицына.

- Точно. Синицына… подобрали, подобрали… слушай я не знаю за кого болеть теперь…

- Ты и не должна, ты комментатор, Ань.

- Но все же… мяч на стороне противника, снова у Снежной Королевы и … ай, черт!

- Опять!

- Удар-молния!

- Тройка и девятка, девятка и тройка…

- Но ты видела? Вся команда побежала к сетке, зачем?

- Это вводит в заблуждение защиту, так блокирующие не знают куда ставить блок…

- Три-ноль, уважаемые слушатели! Неожиданно, но команда «темных лошадок» из далекой Сибири проходит через ТТУ как горячий нож через мягкое масло! Впрочем, все еще может поменяться… правда, Ир?

- Это только начало Ань… только начало… но комбинация девятка-тройка и в самом деле удивляет. Скорости тут прямо гандбольные, я едва мяч могу увидеть. Как из пушки выстрелили… и если стоять на том конце приема – то еще ладно, но быть сбоку к вектору движения и перенаправить мяч … нужна просто нечеловеческая реакция.

- Если у сибирячек все такие, то ТТУ в глубокой …

- Аня!

- В глубокой яме. Очень глубокой яме. Итак, с нашей стороны всегда берет подачу Света Мельникова, но вот дальше … как только мяч оказывается на стороне противников и попадет в руки этой Снежной Королевы, так все! Конец. Раз из раза она подает третьему номеру, этой Девушке с Крысой и та неумолимо вбивает мяч в покрытие площадки на нашей стороне! Ира, кто такие эти двое?!

- Лилия «Шаровая Молния» Бергштейн и Евдокия «Снежная Королева» Кривотяпкина. Я уже читала тебе про них. Лилия взяла серебро на Кубке Дружбы Народов… наверное опечатка что по теннису, а Евдокия… получается Дуся, да? Так вот, про нее ничего нет. Разве что раньше играла за Ивановский «Текстильщик»… ого, еще в этом сезоне. Получается, «Птички» ее переманили. Аня, смотри!

- Да, снова подача Канарейкиной, то есть Синицыной! Какая подача! Мячом она владеет как пером – грациозно, красиво, уверенно! Взяли, взяли, Света молодец! Вывод на Ковалеву, ага… удар! Блок! Ага, блок-аут!

- Первое очко команде «ТТУ». Сильный удар в блок, так чтобы мяч ушел в аут, неудачно выставила руку тройка, та самая «Шаровая Молния» и …

- Что это с ней?

- Неудачно упала? Нет, нет, погоди, вон и врач спешит. Игра остановлена, кажется что-то случилось… ну да, так и есть. То-то мне показалось…

- Что случилось?

- Когда блокируют мяч, то стараются накрыть атакующего сверху, завершить форму, чтобы отскочив от блока мяч не ушел в аут, а упал на площадку. Но для этого надо быть выше атакующего. Эта Бергштейн по волейбольным меркам невысокая, но попыталась вытянуть руку вверх-вперед. Атакующая промедлила с ударом, видимо поздно выпрыгнула и удар пришелся по прямым пальцам мячом – сверху вниз…

- Ой, наверное, это больно…

- Одна из самых распространенных травм в защите. Обычно просто ушибы и растяжения, но … ты же видела какой силы был удар. Боюсь, что тройка команды гостей выведена из строя… надеюсь, что не перелом… и так же искренне надеюсь, что это вышло случайно.

- А… могло быть по-другому?

- Это большой спорт, Аня, может быть по-всякому… кто у нас атаковал? Номер два? Кира Ворошилова… хм. Белый Ферзь нашей команды.

- Как неприятно… погляди, тройку уводят с площадки, у нее слезы в глазах стоят.

- Конечно, это чертовски больно, когда пальцы ломают. Даже если не сломаны, вряд ли она сумеет быстро восстановиться, надеюсь, что в команде гостей есть кто-то еще, кто сможет быстрые пасы Снежной Королевы принимать…

- А если нет?

- Команды такого уровня редко полагаются на талант одного-двух игроков. Впрочем на то и чемпионат, тут зерна от плевел отбираются очень быстро и весьма безжалостно… нельзя зависеть от одного игрока, а вдруг она заболеет или решит уйти в другую команду? Нет, команда – это коллектив, Ань. Победа куется только если все вместе вкладываются.

- Все равно девочку с крысой жалко…

- Аня.

- И мы снова с вами, уважаемые слушатели, я – Аня Воробьева и со мной рядом – Ирина Торобова, моя подруга и эксперт в спорте и жизни!

Глава 3

Глава 3

Арина Железнова

«Гения поколения» по версии редакции журнала «Советский Спорт» за 85-й год

Она вернулась на площадку, чувствуя, как пружинит покрытие под ее американскими кроссовками Saucony. Вместе со всеми – сошлась в круге, сцепившись руками, не слыша ничего из того, что сейчас говорила Мария Владимировна. Эта тварь, подумала она, эта тварь покалечила Лильку. Ее Лильку. Да как она посмела…

- … Железнова! – кто-то толкает ее в бок и звуки возвращаются. Дыхание, вот скрипнула подошва о покрытие, далекий гул толпы «ТЭ-ТЭ-У», топ-топ-хлоп и конечно же…

- Железнова! Аринка, не спи! – толкает ее в бок Алена. – Ты чего глаза выпучила и застыла?

- Арина? С тобой все в порядке? – обеспокоенное лицо Марии Владимировны.

- Эта тварь покалечила Лильку. – говорит ей она.

- Вроде все нормально там. Жанна говорит, что перелома не должно быть, но рентген покажет. Они ее в больницу увезли. – слышится голос откуда-то издалека. Арина поворачивает голову. Так и есть, черно-красной «тройки» нигде нету, ее увели куда-то внутрь. А всему виной эта тварь…

- «Птички»! Девчата! – голос с той стороны сетки. Да как эта тварь смеет…

- Извините меня пожалуйста. – разводит руками эта тварь, стоя у самой сетки с той стороны и глядя прямо на них. – Случайно получилась. Очень жаль, что так вышло. Приношу свои извинения, надеюсь на хороший матч.

- Бывает. – коротко кивает в ответ Мария Владимировна и отворачивается.

- Да как она смеет! – вскипает Арина, но чья-то тяжелая рука ложится ей на плечо. Она поворачивает голову. Над ней возвышается Валя Федосеева, она прищурившись глядит через сетку на сторону соперников.

- … если судья сказал, что случайность – значит случайность. – негромко произносит она. – Остынь, Арина. Ничего с Лилькой не будет, она же инопланетянка.

- Она это специально! Выпрыгнула повыше и когда Лилька руки стала заводить вниз – рубанула по пальцам! – выпаливает Арина. – Надо просто не сразу бить над сеткой, а выждать блок и когда руки заводить станут … - она поймала на себе прищуренный взгляд Вали и осеклась. И правда, подумала она, откуда бы мне знать… если бы я сама не была такой же. Рыбак рыбака видит издалека, я видела, что эта Кира Ворошилова все сделала умышленно, осознанно, выманив Лильку над сеткой и обозначив удар всем телом, ударила чуть позже, чем нужно для оптимальной атаки, остановить движение в воздухе или перенаправить его – невозможно. А значит она планировала это еще до того, как прыгнуть! Еще когда только ей мяч подвешивали над сеткой – уже тогда у нее в голове был план вывести Лильку из строя…

- Они же проигрывают. – бормочет она, отводя взгляд от Вали. – Проигрывают, вот и бесятся. Дуся и Лиля им как кость в горле… а Дуся над сеткой не выпрыгивает сейчас, она позади в формации.

- Так, заткнулись, курицы. Встали в круг. Железнова! Федосеева! В круг! – на плечи снова ложатся чьи-то руки. – Сопли потом жевать будете после матча. Сейчас – все силы в игру. Дуся, без Лильки сыграть сможем? Салчакова? Гулька?

- Я – смогу. – короткий кивок стриженной головы, щека со шрамом, спокойные серые глаза.

- П-постараюсь! – тоже кивок, черные косички разбежались по плечам.

- Тогда так и играем. – говорит Мария Владимировна. – Надеюсь что Лильку в игру вернут раньше чем… ладно. Всем все ясно? Железнова, не спи!

- Я и не сплю!

- Все. – пропадает теплое давление на плечи и спину, исчезают руки, что лежали на плечах с обоих сторон, слышится звонкий хлопок в ладоши. – Сыграем в волейбол!

- Сыграем! – дружный хор, круг распадается, она идет к своему месту, разминая шею поворотами влево-вправо. Она не может доказать что эта тварь все сделала умышленно, а с судьями не спорят, но она совершенно точно знает что это было умышленно. Специально. Почему? Да потому что она, Арина Железнова – тоже так умеет. Выпрыгнуть с задержкой, всем телом показав что вот уже прыгнула… а на самом деле задержавшись на долю секунды. Точно так же и в прыжке – обозначить атаку, снова задержавшись чуть дольше чем положено в позиции согнутой и заряженной пружины… все эти доли секунды сливаются в одно. Задержка в атаке. Блокирующий закрывает направление атаки блоком не просто выставив руки вверх, но проводя движение руками сверху-вниз, чтобы запереть мяч, перенаправить удар вниз. И если чуть выждать – то руки в блоке будут направлены уже не прямо, а – вперед. С торчащими прямо пальцами. В этот момент – рубануть по мячу, так чтобы пальцы в стороны разлетелись! Все, готово.

И объяснить это тем, кто не понимает – только время тратить. Никто не поверит. Спросят – «да как ты можешь нанести удар позже? Ты же в воздух выпрыгиваешь, ты что летать научилась?», а на самом деле вся соль тут не в том что атакующий «задерживается» в воздухе, а в том, что все его тело сигнализирует об атаке раньше чем она осуществляется… на что и реагирует блокирующий. Со стороны выглядит как случайность, да… но это не случайность.

Она сглатывает, вспомнив внимательный взгляд Вали Федосеевой. Нет, ее определенно не поймут тут. Спросят «а ты откуда об этом знаешь, Железнова»? Рыбак рыбака видит издалека… но вы не поймете.

- Мяч в игре! Внимательней, курицы! – возглас Марии Владимировны. Арина чуть присаживается, прищурив глаз и уперев внимательный взгляд в игрока противоположной команды под номером два. Кира Ворошилова.

Никто не видит тебя, никто не понимает кто ты такая, но я тебя вижу, думает она, подпрыгивая на месте и разогревая плечи взмахами рук, никто не знает, но я знаю. Теперь – я слежу за тобой и рано или поздно у меня появится возможность… Свисток! Белая молния мяча срывается с руки подающей, и Арина тут же смещается к сетке, сзади должны взять и … звонкий шлепок мяча о покрытие! Вскинутый флажок в руке у линейного, высокого, угловатого юноши со следами оспинок на лице. Свисток и вскинутая рука первого судьи. Они проиграли очко?!

- Тц. В круг! – выдыхает Марина Владимировна и они снова сходятся в центре, она чувствует тяжесть рук на своих плечах, подается чуть вперед, в свою очередь опираясь руками на плечи своих товарищей по команде.

- У них тяжелая подача. Это Марина Ковалева, ее подачу на пальцы не принять, Алена. Бери на манжеты, все время на манжеты.

- Я хотела как лучше. – бормочет Алена Маслова. – От предплечий он потом опять черте-куда улетит, мяч-то крученый…

- Не твоя забота, ты главное отбей, остальное возьмем сами. Железнова!

- Да? – она вскидывает голову. К ней обратились?

- К сетке не беги сразу, дай им помариноваться. Дусь, сможешь пас на Арину передать? Не хочу Гульку сразу светить…

- Могу. – серьезный, оценивающий взгляд серых глаз. – дам в полсилы, Принцесса, не облажайся.

- Да я! – тут же вскипает Арина, но тяжесть руки на плече и внимательный взгляд Вали Федосеевой – осаживают ее. Она вздыхает.

- … справлюсь. – бурчит она себе под нос. Конечно, она справится. Она и с быстрым пасом Снежной Королевы справляется! Один раз из четырех… но это все равно больше, чем у остальных.

- Лучшая помощь Лильке сейчас – это наша победа в этом матче. – говорит Мария Владимировна. – Арина, держи себя в руках, хорошо? Ты отличный игрок… когда тебя не заносит. Всем все ясно? Отлично! Сыграем в волейбол!

- Сыграем! – тяжесть с плеч исчезает, раздается хлопок. Все расходятся по местам. Арина переминается с ноги на ногу, изучая «двойку» команды «ТТУ». Не такая уж и высокая как для волейбола, стоит там за сеткой, бело-голубая майка с цифрой «два», с надписью «ТТУ г. Ленинград». На правой ноге – наколенник белого цвета. Кроссовки… обычные «адидасы» от спорткомитета. На мгновение Арина почувствовала удовлетворение, эта Ворошилова не смогла себе даже нормальные кроссовки раздобыть… но тут она столкнулась с ней взглядом. Стиснула зубы. Спокойный взгляд, слегка надменный, с чувством легкого превосходства. Нагловатая ухмылка на лице, едва-едва видная, но все же – ухмылка. Эта тварь ударила Лильку, поломала ей пальцы и ухмыляется?! Я сотру эту ухмылку с ее лица…

Увидев, что Арина на нее смотрит «двойка» улыбнулась и отсалютовала ей двумя пальцами, приложив их к воображаемой фуражке, словно гусар на поле боя. Ах ты тварь!

- Железнова! Не спи! – как плетью по нервам. Она вздрагивает, понимая, что едва не пропустила подачу! Мяч в воздухе! Шлепок сзади, мяч снова взмывает вверх свечкой, явно вылетая за пределы площадки и … к нему рвется Салчакова, которая не разбирая дороги проносится по скамейкам запасных и достает его в немыслимом прыжке, возвращая на площадку и …

Арина отмечает для себя траекторию и срывается с места, это ее мяч! Айгуля спасла мяч, но теперь уже атаку толком не выстроишь, третье касание будет последним, нужно перекинуть мяч за сетку и …

- Ха! – выпрыгивает она вверх, замахиваясь правой рукой, выгнувшись в пояснице и согнув ноги. Она все же проведет атаку!

- Блок! – с той стороны сетки навстречу ей выпрыгивают двое и одна из них… ненавистная «двойка»! Вытянутые руки перекрывают направление удара и … она не успевает перенаправить атаку, а эта «двойка», ее ухмыляющееся лицо совсем рядом…

- Н-на. – вся энергия, заряженная как сжатая пружина в ее спине, ногах и руках – высвободилась разом! Удар!

Она мягко приземлилась на покрытие, развернулась, не обращая внимания на то, что происходит за ее спиной, за сеткой. Она и так знала, что там. Я все же стерла эту ухмылочку с твоего лица, подумала она.

- Так тебе и надо, тварь…

****

Красная карточка. Геннадий Борисович Рябов, первый судья матча, молча поднял красную карточку. Ему было около шестидесяти на первый взгляд. Седые, коротко стриженные волосы, без пробора. Залысины широкие, лоб высокий. Лицо широкое, с тяжёлыми надбровными дугами и глубокими носогубными складками — такие лица не стареют, они просто всё больше становятся похожи на себя. Глаза серые, с тяжёлыми веками: смотрел без особого выражения, как смотрят на расписание поездов. Чем-то он был похож на учителя, который уже привык постоянно повторять одни и те же прописные истины для всего класса и очень от этого устал.

Форма судьи сидела на нём так, будто он в ней родился: белая рубашка без единой складки, тёмные брюки со стрелкой, свисток на шнуре убран за нагрудный карман.

Красная карточка. Пятый номер команды гостей. Удаление до конца матча.

- Послушайте, но нельзя же так! – горячится рядом молодой тренер «Стальных Птиц» по имени Виктор. – Если там случайность, то и тут случайность!

Геннадий Борисович перевел взгляд на площадку, где все еще лежала на покрытии второй номер хозяев, Кира Ворошилова и покачал головой. Обычно он не давал возможности спорить с ним и обжаловать свои решения, но …

- Виктор Борисович. – сказал он сухо. – В первом случае я не был уверен случайность это или все же попытка намеренного саботажа игры. Во втором случае все видят, что это было умышленно. – он наклоняется чуть вперед. – Как по мне, так вам следует поработать над дисциплиной в своей команде, если вы понимаете, о чем я.

- Но…

- Ваша Железнова не просто атаковала игрока противоположной команды ударом мяча в лицо… такое иногда случается, это же спорт. – разводит руками судья, глядя на тренера сверху вниз, с высоты судейской вышки. – И если бы она потом не сказала во всеуслышанье что «так тебе и надо, тварь», то возможно я бы и счел это случайностью. Поймите, матч записывается на видео, ведется протокол, да тут сотни свидетелей… - он обводит руками ряды гневно шумящих болельщиков. – У меня нет выбора, кроме как удалить пятый номер до конца матча. Скажите спасибо что я не ставлю вопрос о ее дисквалификации на этот сезон. Это неспортивное поведение, намеренная попытка причинить травму игроку команды соперников. Этой вашей Железновой нужно молится о том, чтобы у Ворошиловой сотрясения мозга не было или иных последствий… ведь в этом случае возможно поставить вопрос и о пожизненной дисквалификации.

- И такое бывает? – тренер сглатывает и мотает головой. – Геннадий Борисович, я все понимаю, я поговорю с Железновой, но… удаление до конца матча? У меня же игроков не останется!

- Если ваши игроки будут себя так вести – то не останется. – кивает судья.

- Да как мы играть будем, если…

- Это уже ваши проблемы. Наведите порядок в своей команде, тренер. И да, если у вас опустеет скамейка запасных – вам засчитают техническое поражение. Я не позволю устраивать драки на площадке. Если так охота носы ломать, то пускай в бокс идут, а тут волейбол. Правила писаны для всех.

- Но…

- Разговор окончен. Железновой – красная карточка. Объявляется технический перерыв для замены игрока на поле.

- … понял. – выдавливает из себя этот молодой тренер, опустив голову вниз.

- Сразу же выношу предупреждения номерам семь, двадцать три, есть и … практически всем, кто на площадке. Такая лексика во время соревнований недопустима.

- … видно же, что эта Ворошилова прикидывается больше, удар вскользь прошел…

- Вы хотите еще одно предупреждение?

- Понял, понял…

****

- Значит так. – говорит Виктор, обводя всех взглядом. – Технический перерыв, у нас есть немного времени. Аринку удалили до конца матча за жесткую игру… пока – только за жесткую игру. Судья пошел нам навстречу и пока закрыл глаза, в протокол ничего про «преднамеренную атаку игрока» не занесли. И… эти слова тоже.

- Да, она же тварь такая!

- Арина!

- Простите…

- Ладно. Что было – то было. Садись на скамейку, с тобой потом поговорим. Остальные…

- Вить, но эта Ворошилова и правда Лильке специально по пальцам…

- Судью на мыло!

- Все, хватит… - морщится Виктор. – И с членовредительством завязывайте, шуточки закончились. Это в товарищеских матчах такое с рук сходит, не в рейтинговых. У нас тут чемпионат страны, первая лига, все официально. Тут могут и пожизненно дисквалифицировать, если кто особо отличится. Играем по правилам, демонстративно по правилам, вам ясно? Вот прямо совсем ничего не нарушаем. Судьи тут заряженные, если снова кто-то в бутылку полезет – нас показательно накажут. Удалят с поля как минимум, а у нас не то чтобы скамейка запасных длинная… и так Лильку с Аринкой приземлили…

- Грязно играет «ТТУ». – прищуривается Маша Волокитина. – Какой план, Вить?

- Пробуем играть как есть. – пожимает плечами Виктор. – Вся надежда на Гулю… Салчакова, ты слышишь?

- Д-да!

- Ой-ёй… ну все, мы пропали. – вздыхает Алена Маслова. – Если нельзя противников калечить, то как мы выиграем? Без Лильки и Аринки… им теперь еще Ее Снежное Величество из строя вывести и все…

- Кстати, да. – кивает Виктор и поворачивает голову. – Евдокия, никаких блоков. Вообще от сетки подальше держись, на второй линии будь. Даже когда смена позиций будет – все равно вперед не лезь. Если они сейчас тебе по пальцам ударят, то все, игра закончится.

- Маша может на позиции связующей играть… Светка Кондрашова… хотя да, понятно все… - тянет Алена и чешет в затылке.

- Эта двойка нарочно нас спровоцировала! И … притворилась что умирает, а теперь вон, довольная ходит и даже с поля не ушла! Значит с ней все в порядке, а у нас Арину удаляют!

- Мы дали повод. – вздыхает Виктор. – она не кричала «так тебе и надо», даже выразила сочувствие и извинилась…

- Двуличная!

- Неважно. Ее действия выглядят случайностью, а действия Арины за случайность не выдашь…

- Дура ты, Аринка.

- … извините. Простите меня пожалуйста, ляпнула не подумав. Да я даже в лицо ей не сильно хотела ударить… рука сама потянулась…

- Балда. Это ж официальный мачт, теперь запись в личном деле будет.

- Ты бы лучше ее после матча подкараулила в темном переулке…

- Ладно, не переживай, мы и за тебя отомстим.

- Давайте уже без мести, а? Просто выиграем.