Тренер Гильдии Фамильяров 5

Глава 1

Главный инспектор протягивал нам протокол. Он праздновал победу, как и остальные. Это было написано на их лицах.

Я же улыбнулся в ответ. Выход из этой ситуации всё же есть.

Кира оторвала руки от лица. Её взгляд, полный отчаяния, сфокусировался на побледневшем Белове. Нервы владелицы гильдии не выдержали.

— Как ты мог, Артём! — со слезами на глазах, воскликнула Кира, вскочила со стула.

Она бросилась к моему помощнику, вцепилась тонкими пальцами в лацканы его спортивной куртки.

— Ты… погубил гильдию! Понимаешь?! — зашипела она.

Белов запаниковал, шагнул назад, освобождаясь от хватки Киры, чуть не упал через стул и уронил его на пол.

— Кира Евгеньевна, клянусь, — захрипел он, поднимая руки вверх. — Я чист! Я ни при чём! Я эти синие таблетки впервые вижу! Да спросите у Артура Викторовича, он же знает…

Я мгновенно оценил катастрофичность ситуации. И понял, что надо вмешаться. Срочно. Если эти стервятники из комиссии услышат, что Белов в принципе сидел на нелегальных транквилизаторах в прошлом, нам крышка. Они запишут его слова в протокол, и тогда будут все основания снять нас с финала. И впаяют штраф, похлеще ипотечного кредита, который погрузит гильдию в долговую яму, со всеми вытекающими.

Но пока, я уверен, таких оснований нет. Это натуральная подстава.

Я сделал резкий шаг вперёд, вклиниваясь между Беловым и вновь наседающей на него Кирой.

— Спокойно, — мой голос прозвучал тихо, но довольно весомо, заставляя их вздрогнуть. — Никто ничего не принимал. Артём Сергеевич не виновен.

Я развернулся к главному инспектору, который всё ещё держал протокол дисквалификации в руке.

— Инспектор, официальный протокол составляется по утверждённым дисциплинарным комитетом правилам. Параграф тридцать один, пункт семь восемь, — холодно чеканя слова, заявил я. — Со всеми формальностями. Понятые. Полиция. Опечатывание улик на месте. Вы сами убрали улику, но это должен делать страж порядка.

Бородатый инспектор презрительно усмехнулся.

— Как скажете, — радостно произнёс он. — Тяните время, если вам так хочется. Вы уже ни на что не повлияете.

Пока инспекторы вызывали по рации наряд полиции для фиксации «находки», я не терял времени.

Пора вылезать из этой… ямы.

Только сейчас я увидел хмурого Родионыча. Старик оказывается тоже всё видел, и теперь обдумывал что-то. Затем он прищурился, посматривая куда-то под потолок. Что-то заметил и выскочил из кабинета.

Куда он смотрел? Что там?

Мой взгляд скользнул по пыльным обоям. Но я ничего так и не разглядел.

Через пять минут дверь распахнулась, и в кабинет зашёл сияющий Родионыч. А следом влетел Серёга. С ноутбуком под мышкой, взъерошенный как будто его прокрутили на центрифуге. Главное, на его лице сияла улыбка. И у меня сразу отлегло на сердце. Значит, что-то накопали.

Хакер в это время возился с проводкой в подвале, и старый его подключил к какому-то делу. Но к чему? Камеры?

А потом я понял. Ещё раз убеждаюсь, что старик не так прост как кажется.

Мой взгляд скользнул по пыльным обоям и замер лишь в одном месте. В вентиляционной решётке мелькнул крохотный объектив видеокамеры.

Пока хакер открывал ноутбук, Родионыч поймал мой взгляд и кивнул, ещё шире улыбаясь. Я кивнул в ответ.

Надо бы старичку премию выписать за его заслуги. Уже в который раз выручает.

Серёга между тем мазнул пренебрежительным взглядом по комиссии, разместил ноутбук на столе Белова, достал из кармана переходник-универсал и воткнул флэшку. Его пальцы с бешеной скоростью застучали по клавиатуре.

Инспекторы насторожённо переглянулись.

— Что здесь происходит? — нахмурилась женщина с тонкими губами. — Посторонним запрещено вмешиваться в процедуру составления протокола…

— Он не посторонний. Технический специалист гильдии, — оборвал я её. — Он помогает нам с… освещением и видеонаблюдением.

— Вот, наблюдаем, — Серёга победно хмыкнул, развернул экран ноутбука ко всем присутствующим.

Я взглянул на картинку. Качество было не очень. Зернистым, чёрно-белым, но ракурс просто идеальный. Камера смотрела прямо на рабочий стол.

В коридоре послышались тяжёлые шаги. В кабинет вошёл тучный сержант полиции в сопровождении двух пожилых понятых, которых, как обычно это происходит, выдернули с улицы.

— Вызывали? — буркнул сержант, доставая планшет. — Что тут у вас?

— У нас тут блестящая работа дисциплинарной комиссии, — весело произнёс я, обводя взглядом побледневших инспекторов.

Я развернул ноутбук экраном к полицейскому и понятым. Немного перемотал, нажал на «Enter».

На экране показались трое инспекторов. Бородатый впереди, двое за ним. Держатся так, чтобы перекрыть обзор от дверей.

Бородатый тип лезет в свой карман, достаёт синий блистер и отработанным движением кидает его в нижний ящик стола Белова.

— Ну что, господа инспекторы? — я хищно усмехнулся, глядя на остолбеневшую троицу. — Приобщим к протоколу? Вот как раз и полиция с понятыми. Фиксируем подброс улик должностными лицами при исполнении. Я думаю, прокуратура будет в восторге от такого блокбастера.

Лицо старшего инспектора изменилось. Он как-то погрустнел, лицо приобрело цвет побеленной стены за его спиной. Его кадык нервно дёрнулся.

Женщина попыталась что-то сказать, но лишь что-то сдавленно пропищала.

— Э-это… это досадная ошибка, — начал мямлить главный инспектор, выдавливая улыбку. Он шагнул в сторону двери, зыркнул на своих подчинённых и они потянулись следом. — Мы кажется, ошиблись адресом, офицер.

— Не понял, — почесал макушку полицейский. — Это что за представление?

— Ордер был на другую гильдию, — примирительно улыбнулся ему бородатый, скомкав протокол и запихнув его в карман. — Мы приносим извинения всем за причинённые неудобства.

Они не стали дожидаться вопросов сержанта. Троица корпоративных шестёрок развернулась и спешно покинула кабинет.

— Дурдом, — буркнул страж порядка, отправляясь за ними.

Понятые удивлённо оглядели нас и тоже исчезли.

Когда за ними закрылась дверь, я облегчённо выдохнул. Приобнял Серёгу, выразив ему признательность за то, что выручил.

Затем похлопал по плечу Христофора Родионовича. Старик довольно улыбался.

— А я ишшо подумал — где-то я оставлял пару камер, — сообщил старик, хитро прищурившись.

И заметил как побледнел Белов. Он понял, что Родионыч всё это время следил за ним, и знал, что он был на транквилизаторах. Хотя что-то говорить старику он не отважился.

И сам понимал, что наш охранник очень непростой. Поэтому решил не обострять.

Воронцова всхлипнула, смахнула слезу, виновато посмотрев на Белова.

— Прости меня, Артём… — тихо сказала она. Затем подошла, положила руку на плечо. — Я так испугалась, что ты сорвался… Прости, что не поверила.

Белов, явно тронутый тем, что Кира так за него переживает, слегка покраснел и лишь выдавил смущённую улыбку.

— Да брось, Кира, — произнёс он. — Кто старое помянет, как говорится… Главное, что отбились.

Инцидент был исчерпан. И пока все направлялись в сторону столовой, я обдумал произошедшее.

Это дело Синдиката, больше некому такое провернуть.

Оставался ещё отец Ветрова. Он мог такое сделать. Но ему какой резон портить нам жизнь. Ладно условие по тапироиду. Это всего лишь проверка нашей профпригодности. Пусть и жёсткая, но проверка.

Но натравливать комиссию… Нет, он точно такого бы не совершил.

По всему выходит, что «Нео-Синтез» находился в панике. Подброс улик перед самым финалом. Иначе как актом отчаяния и не назовёшь.

Боялись они, что мы узнаем про «Улей» и найдём способ с ним справиться. А может уже знали о том, что нам это известно. И если второе, то тут появлялись ещё вопросы. Много вопросов.

Инцидент с инспекцией был исчерпан, но напряжение, висевшее над базой перед финалом, никуда не делось. Оно искало выход и, предсказуемо, нашло его внутри коллектива.

После обеда я шёл по плацу, в сторону здания гильдии. А впереди разгорался конфликт между Анной и Костей. Анна звонко возмущалась, а Костя резко оправдывался.

Дэнни снимал на камеру, отпуская едкие комментарии, Лера успокаивала Бублика и скалилась в их сторону.

Я ускорил шаг, добрался до них, уже слыша, в чём вообще суть конфликта.

— …А я тебе говорю, что больше не могу это терпеть! — возмущалась девушка, тыча пальцем на свой спортивный костюм.

Вся одежда была в зелёных каплях, будто кто-то щедро плеснул в неё зелёнкой. Желешка, которую я велел напитать водой до предела, периодически расслаблялась после тренировки. Это было нормально. Ей тяжело постоянно держать форму.

Питомица Кости ползла рядом со своим хозяином и тяжело вздыхала. Точнее булькала так, что я считывал это как тяжёлые вздохи.

При каждом движении из Желешки вылетали мелкие брызги, оставляя за собой характерный след.

— Ань, ну прости, — Костя виновато посматривал на Савельеву. — Желешка не виновата. Тренер же сам сказал её водой накачать. Она вот такая сейчас… растекающаяся. Я и так её с трудом контролирую. Хочешь, я оплачу химчистку?

— Я вообще не про это. Я хоть и чистюля, но потерплю. А Матильда? Как она потерпит?! — сорвалась на крик перфекционистка. — Ты посмотри на неё?!

Я перевёл взгляд на пустынную лису. Матильда топала рядом с Анной и то и дело останавливалась, нервно вылизывая бок, убирая желейные точки. Рыжая шерсть слиплась в сосульки. ЛИсица явно нервничала, утробно рыча.

— Это сбивает её с боевого настроя, как ты не понимаешь! — Анна едва не плакала от негодования. — Для неё чистота это залог комфорта. Настраивается так быстрее! А теперь она думает только о том, как отмыться от этих соплей!

— Эй, не говори так! — вступился Дэнни, продолжая снимать. — Костя обидится.

— Это не сопли, — Смирнов надул губы. — Структурная плазма.

Затем он добрался рукой до зелёного холмика, который полз рядом, помассировал его.

— Желешка, вот только не обижайся. Она не хотела сказать что-то плохое.

Питомица Кости всё же занервничала сильнее. Жалобно забулькала, дёрнулась и… смачно чихнула.

Плотный сгусток веером разлетелся вокруг Желешки, окатив не только охнувшую Анну и Матильду, но и Леру с Бубликом, и Дэнни вместе с его телефоном, когда мажор пытался взять крупный ракурс.

— Фу, твою мать, Смирнов! — взвизгнул Дэнни, брезгливо отряхивая свою дизайнерскую кофту и вытирая камеру смартфона.

Лера, стерев слизь со щеки, угрожающе надвинулась на Костю. Бублик за её спиной поддержал хозяйку глухим недовольным шипением. Конфликт грозил перерасти в массовую потасовку.

Я шагнул в эпицентр назревающей бури.

— Отставить разборки, — спокойно скомандовал я. — Ветров, Соколова, марш в душ, не сахарные, не растаете. Анна, не кричи на Смирнова. Отмой Матильду под тёплой водой, добавь немного лавандовой присыпки. У бабы Зины она есть.

— Как мне справиться, Артур Викторович? — взглянул на меня Костя.

— Успокой Желешку через Сопряжение, — подчеркнул я. — Иначе она всю базу пометит брызгами. И потом будешь лично объясняться перед Зинаидой Петровной.

Костя нервно сглотнул, явно представляя эту воительницу, вооружённую карающей шваброй.

Остальные тандемы, недовольно ворча, ускорились, направлись в сторону здания.

Оставляя Костю на плацу с Желешкой, я решил посетить Киру. Она раньше других пообедала, и уже в кабинете.

Понятно, что через Сопряжение сложно постоянно контролировать стабильность Ядра перенасыщенной Желешки. Здесь требовалось иное вмешательство.

Кира сидела за столом, с упоением пересчитывая свежую выручку за «купальщиц» Белова, когда я зашёл и сел напротив неё.

— По взгляду вижу, что новости не очень хорошие, — вздохнула владелица гильдии. — Что ж, говори.

— Мне нужно двести пятьдесят тысяч рублей, — сказал я без долгих предисловий.

Кира нервно хихикнула, затем вцепилась в меня пристальным взглядом.

— И с чего это такие траты? — спросила она.

— Надо спасать фамильяра, — объяснил я. — Не прямо сейчас. Но укрепляющую барокамеру для слаймов желательно заказать сегодня.

Пальцы финансового директора сжали карандаш, до хруста.

— Двести пятьдесят? — тихо произнесла Кира. — На спа-салон для лужи? Артур, ты вообще в своём уме? Гильдия заработала на продаже картины, с нуля, двести тысяч! И ты предлагаешь распрощаться с ними, так ещё и вытащить из казны деньги?!

— Это не спа-салон, Кира. Медицинская необходимость, — терпеливо пояснил я, не обращая внимания на её эмоции. — Желешка перенасыщена водой. Это нужно для победы. Я ведь сам приказал её накачать. Она отлично отработала тренировку, а теперь стресс берёт своё. Её структура не выдерживает.

— Ну так пусть Костя её перестанет поить водой, пару дней! — отрезала Кира. — Может, она сама восстановится? Высохнет, в конце концов!

— Это не так работает. Сама она не высохнет и не восстановится, — жёстко ответил я. — Завтрашний финал она выдержит, на адреналине и Сопряжении. Но что будет дальше? Если мы выиграем, выходим в Бронзовую лигу. Это совершенно другой уровень, Кира. Там обычными пробежками и лаской не обойдёшься. Без барокамеры Ядро Желешки начнёт разрушаться. Считай это инвестицией в наше будущее.

Кира долго смотрела мне в глаза, затем отвела взгляд. Она была отличным финансистом и прекрасно понимала, что без здоровых питомцев гильдия не стоит и ломаного гроша.

Тяжело вздохнув, владелица гильдии открыла сейф, достала из основной кассы ещё полсотни тысяч, добавляя к двумстам. И с видом мученицы подвинула ко мне выложенные пачки.

— Держи, — прошептала она, провожая деньги тоскливым взглядом. — Итого у нас остаётся семьсот тысяч. Не критично.

Я покачал головой.

— Лучше на карту, так мы сразу закажем оборудование, — произнёс я, и получил от Киры перевод. — Не расстраивайся. Завтра выиграем финал, и сможем купить вольеры. Да к тому же на премии хватит.

Я направился к выходу, а затем отправил сообщение Полине, чтобы заказывала оборудование, переводя ей двести тысяч. Остальные нужны для оплаты настройки сложного оборудования.

Остальные полдня прошли в непрерывной тренировке. Тандемы отшлифовали свои действия вплоть до автоматизма.

Семь потов сошло со всех, пока я получил тот результат, на который рассчитывал.

После отбоя все как-то быстро рассосались, и я тоже решил отправиться домой.

Решил по традиции заскочить в чебуречную, поужинать за одним из столиков. Но попал на час пик. Все столики были заняты, а внутри так вкусно пахло жареным мясом и специями, что мой желудок утробно заурчал, требуя любимого яства.

Пришлось заказать на вынос три чебурека и стакан томатного сока, собственного приготовления Нины Сергеевны.

Дома меня встретила привычная суета. Живчик радостно прыгал, выпрашивая еду, которую и получил. Искорка, быстро справившись со своей порцией, решила понаблюдать за бароном Сверчанским и забавно пыхала горячим дымком на дольку апельсина.

Я же присел за стол, наслаждаясь тишиной. Сверчанский, выбравшись из кармана куртки, подобрался к дольке апельсина, кожура которой треснула под высокой температурой. Барон откусил крошечный кусочек, а затем причмокнул.

— А вы знаете-с, весьма недурно! — произнёс он. — Пикантная карамелизация! У мадемуазель неплохой кулинарный вкус.

Я усмехнулся, сделал глоток густого томатного сока, откусил от чебурека солидный кусок, смакуя вкус.

И в это самое мгновение в моей голове раздался рокочущий бас.

Голос, который я не слышал уже давненько.

«Ты на верном пути, Артур…», — слова эхом отдавались в сознании, вибрируя где-то на уровне затылка.

Я чуть не подавился, закашлялся.

— Ты хоть предупреждай, что будешь говорить, — бросил я Вэллору. — Раз уж ты связался со мной. Говори. Что будет завтра?

«Вы победите завтра…, но только при одном условии», — ответил дракон.

Сердце забилось чуть сильнее.

— Говори, — прохрипел я вслух, чувствуя лёгкое волнение. — Что за условие?

«Если сдержите панголина», — глухо прогремел дракон в моей голове.

Я дёрнулся. Стаканчик с томатным соком опрокинулся, заливая стол.

— Вэллор! — позвал я, судорожно вцепившись в край стола. — Что это значит? Почему именно панголин?

Тишина в ответ.

— Что от него ожидать?! — воскликнул я в потолок.

Дракон молчал. Он уже отключился. Канал Истинного Сопряжения закрылся.

Я вытирал тряпкой томатную лужу на столе, а мой мозг лихорадочно соображал.

Панголин Ильи Муромцева. Старый, скрипучий, больной танк, сидящий на обезболивающих. Безусловно, он главная ударная сила «Хищников», их щит и таран. Но почему Вэллор выделил именно его?

Завтра на арене мы столкнёмся с коллективным разумом. Там будут ещё три опасных зверя: два бородавчатых носорога и сумеречная горилла. Любой из них под действием «Улья» очень опасен. Почему именно Щит ключ к победе Хищников?

Или… ключ к их поражению?

Ответа не было.

Я убрал со стола, отправился в душ, а затем приготовился ко сну.

Не исключено, что завтра придётся импровизировать.

Это не лучшая тактика против бездушной машины Синдикатов, но выбора у нас не было.

***

Утро следующего дня, за 40 минут до финала

Прохладный ветерок залетал в приоткрытое окно со стороны Белова. Он крутил баранку, посвистывая под нос непонятную мелодию. Помощник переживал. Как и все остальные.

Лишь я сосредоточенно перебирал варианты в голове, как мы можем затормозить панголина, чтобы он замер, и весь поединок даже не дёргался в нашу сторону. Пока все варианты были не очень надёжные.

Кира смотрел в окно, напряжённая, как натянутая струна на гитаре. Она не шевелилась, смотрела в одну точку, постукивая по планшету, в который вцепилась обеими руками.

Проводники по-разному выражали нервозность. Костя грыз ногти, Лера уткнулась в телефон, Анна читала справочник, а Дэнни снимал дорогу за окном.

Движок микроавтобуса как-то странно бухтел. И Белов подбадривал его.

— Ничего, сейчас доедем. Не переживай ты так, — бубнил он себе под нос.

До Бетонки оставалось двадцать километров, но мы успевали.

Хотя…

Вот микроавтобус конвульсивно дёрнулся. Затем пробухтел и дёрнулся ещё раз. Мотор захлебнулся, и Белов вывернул на обочину под гудки проезжающих автомобилей, стукнул по рулю руками.

— Что случилось, Артём? — тихо спросила Кира.

— Да чтоб его разорвало! — зарычал помощник, уставившись на приборную панель. — Бензин закончился! Я то думал как и всегда. На мизере дотянем. Чёртова печёнка! До заправки пара километров, да ещё и в горку.

— Да сколько же можно, Артём?! — вспыхнула Кира.

— Да я всегда так ездил, Кира! — воскликнул Белов.

Кира попыталась ему что-то сказать обидное, судорожно вцепилась в свои часы, и её лицо побледнело.

— Артур… — прошептала она, отчаянно глядя на меня. — Регламент. Если мы опоздаем хотя бы на одну минуту…

— Нам автоматически засчитают техническое поражение. Говорите сразу, в какой мы заднице! — воскликнул Дэнни.

— Да мы физически не успеем дотолкать эту махину в гору! — резко произнесла Лера. — Сразились, блин!

Дэнни застонал, уткнувшись лицом в ладони. Костя испуганно моргал. Лера зло скрипнула зубами, думая, что пора выводить Бублика. Но он не справится. Две с половиной тонны минимум, а то и все три, если с прицепом для животных.

И тут мой взгляд упал под ноги. Живчик заливисто залаял. Он понял, что я хочу от него добиться.

Я подтянулся к Белову и Кире, которая сидела на переднем пассажирском кресле.

— Артём Сергеич, открой дверь, — произнёс я, ухмыльнувшись. — И к тебе, Кира та же просьба.

Глава 2

Водительское кресло старенького микроавтобуса жалобно скрипнуло. Белов обернулся ко мне, всё ещё цепко сжимая руль обеими руками. Выгнул шею так, что хрустнули позвонки.

— Что ты удумал, Горай? — прошипел помощник, оборачиваясь ко мне. — Сейчас нам не до шуток. Надо думать, как бы успеть на финал!

Кира, проследив за моим взглядом, устремлённым на терьера, натянула улыбку. В глазах её блеснула догадка.

— Кажется, я поняла… — прошептала она. — Живчик.

Я молча кивнул. Джек-рассел, почувствовав, что от него что-то требуется, подобрался. Он уже сидел в позе сфинкса и навострил большие уши.

Из нагрудного кармана моей куртки выглянул барон Сверчанский. Гусар прокашлялся, поправил воображаемый кивер.

— Итак, шерстяная пехота, смирно! — звонко застрекотал сверчок, сверля щенка фасеточными глазами. — Слушать боевую задачу внимательно, ушами не хлопать. Диспозиция критическая!

Терьер возмущённо гавкнул в сторону сверчка, и тот погрозил ему лапкой.

Искорка, чувствуя напряжение, уже переползла мне на плечо и крепко вцепилась коготками в куртку.

Проводники, как и Белов, ничего не поняли. Они непонимающе переглядывались в салоне.

— Тренер, а что происходит? — нервно спросил Дэнни. — Мы автобус толкать будем?

— Увидите, что будет, — коротко ответил я. — Артём Сергеич, сами говорили, что спешим. Кира, открывай дверь. И держитесь крепче.

Когда передние двери микроавтобуса со скрипом распахнулись, я передал задачу Живчику по Сопряжению.

«Два сильных воздушных потока. Никакого хаотичного завихрения. Перед этим плотный кинетический удар. Точки приложения — распахнутые двери».

Задумка была верной. Двери нашего дряхлого микроавтобуса должны сыграть роль парусов. Лишь бы выдержали.

Живчик в это время замер, перестал вилять хвостом. Его глаза слегка затуманились. Эфирные узлы на боках вспыхнули.

Воздух в салоне мгновенно уплотнился. У меня заложило уши, словно я сейчас сидел в кресле самолёта, который набирал высоту.

Я увидел завихрение, которое разделилось надвое. С гудящим свистом воздушные потоки врезались в двери-паруса.

Металл жалобно застонал. Микроавтобус дёрнулся так, что Дэнни едва не выронил свой смартфон, думая, что нужно снимать, неважно что произойдёт.

Белов, сругнувшись, выкрутил руль на дорогу. Мы поползли в гору. Сначала рывками, поскрипывая старыми амортизаторами, а затем всё быстрее и быстрее.

Искорка, придя в восторг от происходящего, ободряюще зашипела. Начала ритмично попыхивать сизым дымком из пасти. И дым вылетал в открытую со стороны Киры дверь. Со стороны мы, должно быть, выглядели как сбежавший из дурдома паровоз с крыльями.

— Матерь божья… — выдохнул Белов. — Вот так щенок, мать его итить! Надо почаще его брать. Экономия бензина бешеная!

Кира нервно хихикнула на его шутку, вдавливаясь в кресло.

А наш транспорт на альтернативном источнике энергии ускорялся всё сильнее, взлетая в гору. Белов вцепился в руль побелевшими пальцами, обгоняя машины и пытаясь не съехать в кювет. Он обернулся, вцепился в меня глазами размером с пятаки.

— Скорость растёт, Артур Виктр-рыч! — запаниковал помощник.

Я бросил между тем взгляд на спидометр. Стрелка на нём уже перевалила восемьдесят километров в час.

— Артём, ну-ка смотри на дорогу! — толкнула его Кира. — Не смей паниковать!

— Скажи псу, пусть тягу уберёт! — Белов продолжал истерить. — На пригорке обычно гайцы стоят! Тормознут — сам будешь им объяснять, почему превысили!

Кира вдруг запрокинула голову, звонко рассмеялась. Видно это нервное.

— А что? — сквозь слёзы выдавила Воронцова. — Гибридный двигатель на собачьей тяге! Экологичный транспорт! Ха-ха!

Тем временем двери микроавтобуса захрустели, как суставы под артритом. Салон задрожал. Ещё не хватало, чтобы эта рухлядь развалилась по дороге от такой аэродинамической нагрузки. Всё же она была приличной, а это уже совсем не шутки.

Поэтому я остепенил Живчика, приказал ему чуть уменьшить порывы воздуха. Кира уже перестала смеяться, начала что-то шептать под нос, вцепившиись руками в кресло, и стараясь не выпасть наружу.

Ветров, верный своим привычкам, вновь вытащил смартфон. Я бы удивился, если б он пропустил такое событие. Мажор попытался запустить прямую трансляцию.

— Мчим на финал! На альтернативном топливе! — вещал мажор в камеру, пытаясь перекричать свист ветра и скрип дверей под нагрузкой. — Спойлер! Ни одна собака не пострадала, но наш автобус…

Белов вильнул рулём в сторону. Еле-еле. Но этого хватило, чтобы задеть обочину. Видно попалась яма, так как нас прилично так подкинуло.

— Нет! Стойте! — Дэнни вскрикнул, кое-как перехватил телефон, выскочивший из рук.

Лера, сидевшая позади него, раздражённо закатила глаза.

— Ветров, может, хватит строить из себя блохера? — ядовито произнесла Соколова. — Спрячь свой безумно дорогой и ненаглядный телефончик, пока не разбил!

— Блогера, Лера. Блогера, ты это хотела сказать, — поправил её Дэнни, оскорблённо поджимая губы.

— Блохер Денис Ветров? — хихикнула Анна.

— Да-да, Дениска, я не оговорилась, — отрезала Соколова. — Есть блогеры, а такие как ты блохеры. Только и можете всякую чушь снимать. Пока нормальные люди дело делают.

— Я бы поспорил с тобой. Денис идеально ведёт канал, — встал на его защиту Костя. — Пятьсот тысяч подписчиков. Всем бы столько.

— И почти все боты. Да, Ветров? — хитро прищурилась Лера, замечая как меняется лицо Ветрова. — Ути, мой маленький, не дуй губки. Мамочка не хотела тебя обидеть.

— Ха-ха! — прыснула Анна, уворачиваясь от пустой бутылки, которой Ветров пытался достать Соколову.

— Успокоились, — холодно заметил я. — Успеете сегодня навоеваться. Уже скоро

Понятное дело, так команда сбрасывала напряжение перед битвой, но всё же это не должно перерастать в драку, пусть даже в столь символическую.

Команда затихла, лишь вяло переговариваясь. Дэнни пытался показать свою страничку Лере. Лера отказывалась, выражая недоверие. Анна с Костей были зрителями, изредка встревая в их перепалку.

Так мы и миновали горку, докатились до заправки, сбавив скорость до шестидесяти кэмэ в час, и свернули к колонке, остановились.

Живчик свернул вихревые потоки. Он вывалил язык, тяжело дыша, и я взял обессиленного щенка на руки, положил рядом, на сиденье.

— Красавец, справился, — потрепал я по его холке. Искорка похвалила Живчика по-своему, прошипела скороговоркой. Отчего заправщик шарахнулся от неё в сторону, чуть не споткнувшись о заправочный шланг.

Мне лишь осталось успокоить парня, сказав, что саламандра под контролем.

Заправив полный бак, мы рванули в сторону Бетонки, успевая минута в минуту к началу.

Когда таймер на въездных воротах отсчитывал последние секунды до локализации зоны проведения матча, наш микроавтобус буквально влетел на парковку.

Мы успели.

Выгрузив питомцев из прицепа, мы в спешке миновали гостевой холл, затем прошли по одному из десятка коридоров, сопровождаемые обслуживающим персоналом Бетонки. Зашли в просторную раздевалку.

Я огляделся, отпуская Живчика с поводка. Несколько широких скамей в ряд, большой стол, с десяток шкафчиков и совмещённый санузел. Далее переход в смотровую зону. Очередная ложа, откуда мы будем следить за сражением.

Напряжение, временно отступившее во время увлекательной поездки, вернулось с новой силой. Кира, бледная как мел, устроилась в углу. Мелкими глотками запивала успокоительное водой из кулера.

Артём Сергеевич устроился за столом, высыпал счастливые фисташки. Ровно одиннадцать.

Он судорожно пересчитывал их, бормоча под нос какие-то обрывочные фразы, ссыпал в карман и тут же вытаскивал обратно, начиная ритуал заново. Колдовал на победу, как и всегда.

Я оставался хладнокровен, хотя внутреннее беспокойство присутствовало. Куда уж без него. Финал всё-таки. Ключевой судьбоносный этап, который либо мы преодолеем, либо… А вот насчёт второго я даже думать не хотел.

Преодолеем. Выдержим. Покажем, кто такие «Огненные львы».

Так что я полностью выкинул эмоции. Хлопнул в ладоши, собирая тандемы вокруг себя.

— А теперь слушайте, Львы! — мой голос прозвучал уверенно и жёстко. Тем самым я обозначал каждому, что сейчас многое на кону, настраивал команду. — Действуем строго по плану. Хаос. Непредсказуемость. Рваный ритм. Но помните главное: питомцы «Хищников» под химией. Под очень сильной химией. Они не чувствуют боли, у них отключён инстинкт самосохранения, и они не боятся ваших выпадов.

Дэнни сглотнул, нервно поглаживая мерцающую броню Неона. Барс нервничал, судя по хаотичным всплескам его ауры. Выпустил когти, и не собирался их прятать, подтверждая мои догадки.

То же касалось и остальных. Лера с Анной побледнели, их питомцы замерли на полу в виде скульптур. Костя почёсывал макушку одной рукой, вторую запустил в булькающую Желешку. Казалось, что она успокаивала тем самым и себя, и своего Проводника.

— Если монстр не падает после удара или рывка, не пытайтесь его добить, — продолжил я инструктаж. — Меняйте цель. Сразу. Бейте по проводнику. Вспоминаем базовые правила Арены. Выносим хозяина. Срываем броню, и тандем выбывает из боя. Всё ясно?

Команда решительно закивала. На Аренах Бронзовой лиги, включая и Бетонку, проводники редко атаковали друг друга напрямую. Предпочитали стравливать питомцев. Но сейчас ситуация требовала нестандартных решений. Уверен, что «Хищники» пойдут тем же путём, понимая, что до фамильяров им не добраться.

В голове всплыли вчерашние слова Вэллора. Я посмотрел на Смирнова.

— И ещё кое-что, — добавил я. — В план вносится одна очень важная поправка. Костя, слушай внимательно. И остальные возьмите на заметку.

Щуплый парень вытянулся в струнку, и вытянул шею в мою сторону, отчего стал похож на жирафа, замершего над кроной дерева.

— Контроль панголина должен быть тотальным, — чеканя каждое слово, сказал я. — Желешка не отпускает его ни на секунду. Ни на мгновение. Все остальные страхуют её, если уж приспичит.

Костя неуверенно переступил с ноги на ногу.

— А если вырвется? Панголин же весит как танк, а Желешка перепитана влагой. Она…

— Скорее всего он вырвется, — кивнул я, не строя иллюзий. — У него сил хватит добраться до Желешки. Главное, не давай ему почувствовать свободу. Вяжи ему лапы, путай хвост, заливай глаза. Всё время дезориентируй. Отсюда и пляшем. Всё, — захлопал я в ладоши, замечая щуплого усатого мужичка в костюме организатора Бетонки, — За дело!

Бойцы сгрудились в плотное кольцо, вытянули руки в центр и сложили ладони на мою ладонь, одна на другую.

— Львы! Львы! Львы! — хором рявкнула команда, и от унисона в раздевалке завибрировало пространство.

— Вперёд! — рявкнул Белов. — Вы всё сможете!

Организатор дёрнул усом, флегматично взглянул на нас.

— Гильдия «Огненные львы», — монотонно уточнил он, скорее для себя, сверяясь с планшетом. — Были зафиксированы посторонние питомцы, на посту охраны. Они не заявлены в основной состав на бой.

Он достал из сумки на плече два гибких безразмерных металлических браслета, на которых мигали красные индикаторы.

— Вот блокираторы, — так же монотонно сообщил организатор. — Вы будете на верхнем ярусе, в открытой ложе. Если снимете до окончания боя, сами понимаете…

— Да знаем мы ваши правила, — буркнул Белов, выхватывая из его рук браслеты.

Каждый гладиатор знал, что будет. Питомцы вне ринга должны быть в блокираторах Силы. Если их сорвать до окончания турнира, это будет автоматически расцениваться как несанкционированное использование эфира. Безоговорочная дисквалификация всей команды.

Я присел на корточки, защёлкнул первый браслет на шее раздражённо фыркнувшей Искорки. Второй ошейник достался Живчику, поверх его родного. Щенок также был недоволен, возмущённо гавкнул, попытался почесать задней лапой холодный металл, но быстро смирился.

Индикаторы на браслетах сменили цвет с красного на ярко-зелёный.

Организатор сверился с показаниями на своём планшете, нажал кнопку на рации.

— Третий сектор, бокс двенадцать, — сообщил он. — Сторонние питомцы заземлены. Команда готовится к выходу.

Он кивнул нам и так же флегматично удалился.

Гладиаторы начали последнюю проверку амуниции. Защёлкали карабины брони, застучали щиты, усиленные Искоркой. Затем бойцы проверили кинетические одноразрядные дубинки.

Я критически осмотрел их оружие, мысленно поморщился. Оружие старенькое, потёртое, с синей изолентой на рукоятках. Без слёз не взглянешь. Заряд один, да и тот не вырубит тех питомцев, против кого скоро выйдем.

Вот ещё одна статья расходов для Киры. Но это уже потом.

На нагрудниках блестели свежие наклейки. Логотипы производителя и спонсора. Искрящаяся молния и замок с тремя башнями.

Чуть позже мы с Кирой и Беловым замерли в ложе. Внизу под оглушительный рёв трибун и вспышки камер-дронов, выстраивались на большой песчаной площадке финалисты. Наши ближе к нам, «Хищники» по другую сторону красной линии.

Я поправил гарнитуру, проверил связь, услышал голос каждого проводника.

Чуть позже стадион затих, сменяясь гулом ожидания. Голос Широкова возвестил начало финального группового поединка Бетонки. Следом он перечислил участников, проводников и их фамильяров.

А чуть позже вспыхнуло табло с таймером, который отсчитал последние секунды. И сразу же за этим раздался вибрирующий удар гонга.

Бой начался.

«Улей» Синдиката пришёл в движение. И это было довольно пугающее зрелище. Никакой привычной суеты, никаких пробных выпадов или рычания.

Четыре больших существа — каменный панголин, сумеречная горилла и два бородавчатых носорога — двинулись на нас как единый механизм. За ними проводники, среди которых я заметил крупную женщину, хозяйку одного из носорогов.

Я вгляделся в бинокль. Зрачки питомцев «Хищников» расширены до предела, подтверждая худшие опасения: они были накачаны химией по самую макушку.

Даже улыбнулся, вспоминая прошлое. Как Синдикаты в один голос утверждали, фамильяры прибаливают и находятся под лекарствами общего назначения. Ну да, прибаливают так, что носятся по аренам как метеоры и боли со страхом не чувствуют. Удивительно, что этой отмазке многие верили.

— Ох, я не могу на это смотреть, — услышал я бормотание Киры. Она налила воды из кулера, запила ещё одну таблетку успокоительного.

Белов молчал, уставился на арену, чуть ли не свесившись из открытой ложи с биноклем и щелкая семечки.

Живчика я забрал за пазуху. Он хотел поболеть за наших. Искорка замерла на плече, как и прежде. Даже барон Сверчанский посматривал из кармана одним глазком.

На арене команды уже сблизились. «Огненные львы» не стали дожидаться атаки. Сломали их алгоритмы с первой же секунды. Молодцы.

Матильда сорвалась с места, превращаясь в рыжую молнию. Пустынная лиса совершила невероятный прыжок, с ходу влетела в левого бородавчатого носорога.

Нанесла серию быстрых кинжальных ударов когтями, и прямо в слабо защищённые места на шее зверя.

Носорог даже не моргнул. Что они за химию им вкачали?

Зверь лишь мотнул массивной головой, готовясь поднять Матильду на свой рог. В этот же момент сумеречная горилла, которая находилась в десяти метрах правее, синхронно среагировала на угрозу брату по «Улью», рванула наперерез Матильде.

— Анна! Меняй цель! На хозяина! — рявкнул я в гарнитуру. — Быстрее!

Лисица попыталась отскочить, но носорог всё-таки успел чиркнуть её рогом по касательной. Удар, способный переломать рёбра, был поглощён барьером. Неон успел защитить лисицу.

Матильда сгруппировалась в воздухе, совершила ещё один рывок, взметая за собой облачко золотистого песка. Обрушилась точь-в-точь на татуированного проводника носорога. Тот не ожидал атаки на себя. не успел выставить щит. Рыжая бестия сбила его с ног. Мощным ударом лапы сорвала фрагмент композитной брони, оголяя плечо бойца.

Судейский браслет на руке проводника громко запищал, мгновенно вспыхнул ярко-красным светом. Правило касания сработало.

— А-а-а-а! — татуированный в сердцах заколотил кулаками по песку. Его носорог тут же замер, опустив голову. Минус один тандем, и это на первой же минуте боя!

Трибуны взревели от восторга. А я понимал, что праздновать рано.

В центре арены разворачивалась главная драма.

Желешка, вняв моим приказам, не стала растекаться лужей. Расплывшись в коврик и буквально прилипнув к песку арены, она держала сразу пятью щупальцами Щита. Намертво скрутила лапы и хвост панголина, и держала, работая словно якорь.

— Тренер, Бублика надо выпускать! — зазвенел в наушниках голос Леры. — Такой шанс!

— Горай! — услышал я Белова. — Что делаем?

Я выставил указательный палец. Дал понять, чтобы не шумел.

Всё я прекрасно видел. Щит связан Желешкой. Матильда отвлекает гориллу и носорога, Неон её прикрывает. А Бублик вкопался в песок, в глухую оборону.

— Нет, пусть стоит на месте, — сказал я как отрезал.

— Но тренер! — возмутилась Лера.

— Соколова, ты слышала, что я сказал! — напряжённо произнёс я, и услышал лишь шипение в ответ.

Вроде бы развалили мы тактику «Улья». И казалось, что Бублику зелёный свет до упитанной хозяйки носорога.

Но я внимательно следил за реакцией Щита. Что-то было не так. Вспомнил слова Вэллора, а затем увидел.

Вместо того, чтобы вырываться, Щит замер. А затем начал раздуваться. Каменные пластины на его спине с жутким скрежетом поползли в стороны, обнажая пульсирующую алую плоть, затем вновь сложились. Из ноздрей повалил пар.

«Нео-Синтез» решил поступить наверняка. Щит был подкачан ещё одним, куда более опасным препаратом. Среди ветеранов подпольных гладиаторских боёв эту дрянь называли «Крушителем». Он провоцировал аномально усиленную работу Ядра, заставлял накапливать колоссальное количество кинетической и тепловой энергии в состоянии покоя. Чтобы потом разогнать фамильяра до состояния берсерка.

Панголин не вырывался, потому что в его крови происходила адская реакция. Скоро он рванёт с такой силой, что всем достанется.

Желешка тревожно вздувалась пузырями, её щупальца дрожали, натягиваясь словно струны. Питомица Кости едва сдерживала Щита, который быстро набирал мощь.

— Костя! Держите панголина! — бросил я в микрофон.

— Ей плохо, Артур Викторыч, — выдавил Костя. — Я кое-как… пш-ш-ш…

Я постучал по ганитуре. Да чтоб вас! Как с таким оборудованием можно выходить на арены?!

— …боюсь, не удержит, — услышал я обрывок фразы Смирнова.

— Ты справишься, Костя. Ты сможешь, — приободрил я его.

Пока Желешка из последних сил удерживала панголина на месте, Матильда продолжала свой танец. Пустынная лиса металась по песку, как заведённая пружина. Отвлекала на себя бородавчатого носорога, а разъярённая сумеречная горилла всё норовила её оглушить лапой.

Схема работала, но со скрипом.

Устав и не добравшись до Проводников, Матильда откатывалась за спину Бублика, об которого разбивались атаки гориллы и носорога. Они врезались, взламывали барьер, но Неон ставил ещё один.

Дэнни обливался потом, настраивая Неона и постоянно меняя позицию. Вчерашний массаж Неону помог, он превзошёл сам себя. Грациозно скользил по арене, то и дело выбрасывая свой барьер-«зонтик». То перед Матильдой, то перед Бубликом.

Учитывая, что энергоузлы барса были в раздрае, для него это было сродни подвигу. Но силы покидали его. Хрустальная шерсть зверя мерцала всё слабее, барьеры становились тоньше.

— Они нас измотают, точно говорю, — Белов оттолкнулся от парапета, взлохматил несколько волосин на залысине. — Надо что-то делать…

— Артём, не мешай, — холодно заметила Кира, приводя моего помощника в чувство.

Я был весь на арене.

Всё, мы оказались в тупике.

«Улей» просчитал нас, адаптировался. Химия в их крови делала своё грязное дело.

К Щиту сейчас опасно подходить, он уже набрал мощи. А насчёт остальных…

Бородавчатый носорог, повинуясь безмолвной команде «Улья», сделал ложный выпад в сторону Бублика, а сам резко сменил траекторию, отсекая Матильду от барьера, вклинился между ним и лисицей.

Горилла заходила в тыл, перекрывая путь к отступлению.

Было рискованно, но я всё же принял решение.

— Костя! — воскликнул я. — Подсечка носорогу! Но Щита не отпускай, держи его!

— Желешка не выдержит! — закричал Смирнов.

— Делай! — зарычал я, понимая, что другого варианта нет, как повышать голос. Он в панике, поэтому тут только брать тон повыше.

И Костя отдал команду.

Желешка выпустила из себя ещё одно щупальце в сторону носорога, который уже готов был подсечь рогом Матильду.

— Хлюп! — разнеслось по арене, вместе с гулом трибун.

— Вы посмотрите, что делает этот слайм! — загремел голос Широкова из динамиков. — Но он ведь не выдержит! Это нереально, сдержать таких крупных хищников!

Я улыбнулся. Всё получалось.

Носорог дёрнулся, запыхтел. Его хозяйка закричала на своего питомца. Попыталась ударить его кинетической дубинкой.

Не самый лучший способ подбодрить своего фамильяра. И главная ошибка в том, что Гладиатор поддался эмоциям.

Матильда наказала девушку через пару секунд.

Прыжок, уворот от дубинки, полёт мимо щита, который не успевал закрыть хозяйку.

Мгновение, и Матильда уже вцепилась когтями в плечо крупной девушки. Затрещал композит, наплечник отлетел в сторону. Браслет девушки вспыхнул красным.

Она завизжала от ярости, и поломала об колено дубинку.

Минус два тандема!

— Да! А вот это уже заявочка! Ха-ха! — Артём Сергеевич победно вскинул руки.

Кира радостно воскликнула. Но их триумф был преждевременным. Я видел то, чего не видели они.

Желешка ослабла настолько, что её щупальца истончились.

Да притом Щит дошёл до кондиции.

Он издал оглушительный рёв. Резко дёрнулся, разрывая тонкие путы, словно нити. Желешка булькнула, теряя форму, растеклась по песку.

А Щит-берсерк ломанулся вперёд, словно разгоняющийся товарный поезд.

— Ещё барьеры! — заорал я в микрофон гарнитуры, перекрывая рёв толпы. — Ветров, не спать! Перекрывай Бублика!

Дэнни попытался. Но Неон был уже истощён.

Барс вскинул голову, его шерсть тускло мигнула, и хрустальный зонтик раскрылся лишь наполовину, оказавшись слишком хрупким.

Разъярённый Щит на полной скорости влетел в его барьер, разбивая его вдребезги. Со всей своей колоссальной скоростью врезался в Бублика.

Варан находился в глухой обороне, как скала, но это уже не имело смысла. Удар был такой силы, что даже я услышал хруст брони шестилапого.

Варана отбросило. Он пролетел несколько метров, тяжело рухнул на бок и замер.

Лера истошно закричала, срывая голос. Бросилась к своему зверю. А её браслет вспыхнул красным. Она не обратила внимания на него. Обняла своего питомца.

Бублик тяжело заворочался. С трудом поднялся на дрожащие лапы, покачивая массивной головой. Бой для него был окончен.

Соколова, глотая злые слёзы, отправилась в компании с Бубликом в сторону выхода с арены.

Я тяжело вздохнул. Дело дрянь. Мы потеряли танка. Теперь Матильде и Неону не за кем прятаться.

Трибуны ревели, предвкушая развязку.

А я понимал, что произойдёт через пару секунд. Закрыл глаза, затем открыл.

Да и Костя упал на колени в ужасе взглянув на Щита, который лапами притоптал Желешку в песок. Та булькнула и замерла.

Браслет Смирнова вспыхнул красным. Мы выровнялись.

Но Анна и Дэнни начали паниковать.

Я же увидел шанс переломить ситуацию. Муромцев уже праздновал победу, демонстративно поднимая вверх разрядное копьё, а его Щит совершал торжественный круг по арене, готовясь к очередному разбегу.

— Ветров, Соколова! — гаркнул я в микрофон. — Слушать меня! Все на гориллу! Сейчас! Работайте в паре!

Дэнни и Анна, подавив страх, бросились выполнять приказ.

Матильда снарядом рванула к сумеречной горилле. Прямо под кулаки-молоты обезьяны. Горилла яростно забила по ней, но попала лишь в барьер Неона.

Барс работал из последних сил, выжимая из своих энергоузлов последние капли эфира. Удары гориллы со звоном отскакивали от щита, не причиняя Матильде ни малейшего вреда.

И горилла увлеклась, уже не обращая внимания на крики худощавого хозяина.

Пока та была занята Матильдой, Неон скользнул в сторону, обошёл гориллу сбоку. Один точный удар лапы, хлёсткий, с растопыренными когтями.

Я аж залюбовался грацией барса.

Неон подсёк опорную ногу монстра, за наколенник.

Горилла, потеряв равновесие, рухнула на песок.

Барс не дал ей шанса подняться. Сгруппировался, сформировал барьер и врезался им прямо прямо в челюсть вскочившей на четвереньки гориллы.

Обезьяна дёрнулась и обмякла, отправляясь в глубокий нокаут. Её проводник, стоявший позади, в отчаянии схватился за голову. Браслет его вспыхнул красным.

И вот теперь всё решится.

Муромцев замер в одном углу арены. Лера и Дэнни — в другом. Перед ними фамильяры.

Илья всё же притормозил своего панголина. Тот был на кураже, принялся рыть песок передней лапой и наклонил голову в сторону наших тандемов, будто раздраконенный бык на корриде.

Муромцев решил поиграть на публику. Он поднял копьё, а его лицо исказила злая ухмылка.

— Ну что, а я ведь вам говорил! — его голос гулко разнёсся по притихшей арене. — Я так и сказал! Мой Щит раскатает вас по песку!

— Ты слишком самоуверен, Илюша! — крикнул ему Дэнни.

Муромцев указал копьём в сторону наших тандемов. Никак не отреагировал на слова Ветрова. Он уже праздновал победу.

Как и его тренер. Старичок чуть ли не танцевал в ложе напротив. Сиял словно начищенный самовар.

— Десять секунд! — торжественно воскликнул Илья. — Именно столько понадобится Щиту, чтобы раздавить вас, клопов несчастных!

— Тренер, что делаем? — услышал я голос Дэнни в наушниках. — Тренер?

— Подожди, Ветров, не суетись, — бросил я в ответ.

— Артур Викторыч, тут вообще-то нас раскатывать в блин собираются, — донёсся испуганный голосок Анны.

— Я знаю, — отозвался я.

— Это хорошо, что ты всё знаешь, Артур, — произнесла Кира, вскочив из кресла. — Что делать-то будем?

— Я думаю, — остановил я её.

Может быть слишком резко. Но как ещё ответишь в такой ситуации? Когда всё может разрушиться в момент, и перевес на стороне противника.

Когда Илья резко опустил копьё, Щит зарычал. Замер на долю секунды. Его алые зрачки, лишённые даже намёка на разум, сфокусировались на самой уязвимой цели. На Матильде.

Панголин рванул с места, словно таран приближаясь к лисице.

И Анна тоже запаниковала.

— Тренер! Он же сметёт нас! — взвизгнула она в гарнитуру.

Матильда, обычно хладнокровная и юркая, поддалась панике хозяйки. Просто вжалась в песок, не в силах сдвинуться с места.

— Ждать! — рявкнул я так, что даже у меня самого зазвенело в ушах. — Никому не двигаться! Ждать команды!

Мой внутренний метроном отстукивал секунды, вычислял скорость и траекторию панголина, малейшее его движение. Я видел как поднимается его грудная клетка, вдыхая порцию воздуха. Как он выдыхает его через пасть, разбрызгивая по пути едкую жёлтую слюну.

Я понял, что делать. Это рискованно. Но другого варианта я не видел.

Пять метров до наших тандемов. Щит утробно зарычал, вскидывая пасть. Он уже готов оттолкнуться, чтобы придать своей массе ещё большее ускорение.

Три метра. Сейчас прыгнет!

— Дэнни! Тройной барьер под острым углом на себя! Савельева — рывок-уворот! СЕЙЧАС! — скомандовал я, предельно ясно.

Неон отреагировал с запредельной самоотдачей. Барс выбросил вперёд и чуть вверх сразу три слоя хрустальных барьера, выставил их, как я и сказал. Получился идеальный полупрозрачный трамплин, прямо перед Матильдой и на пути движения Щита.

В эту же долю секунды Анна вывела лисицу из ступора. Отправила ей мощный импульс Сопряжения. И её питомица мгновенно сжалась пружиной, метнулась в сторону, уходя с линии удара.

Илья зарычал. Он понял всё. А Щит бы и рад затормозить, да вот только это как просить остановиться гружёную фуру, которая мчится на пределе скорости.

— Хр-р-руп-п! — раздался треск хрустальных барьеров.

На полном ходу Щит подмял первые два под себя, но в то же время третий трамплин сыграл свою роль. Он треснул, но выдержал, поднимая панголина на пару метров в воздух.

В полёте панголин махнул когтистой лапой, пытаясь задеть ускользнувшую Матильду, но поймал лишь пустоту.

Панголин перелетел через головы застывших тандемов. С оглушительным грохотом ударился в полутораметровый защитный борт арены.

Раздался хруст камня, затем и барьера, который защищал первые ряды зрителей.

Но… не защитил. Прорвался, словно тряпка.

Время для меня замедлилось. Я сейчас не воспринимал ничего. Ни криков Белова и Киры, ни рёва бушующих трибун, ни криков брызнувших в разные стороны зрителей. Перепрыгивая через спинки кресел, они бросились врассыпную, когда Щит пробил брешь в защите.

Двадцать метров серой зоны панголин преодолел за пару секунд.

Мой взгляд, натренированный выхватывать детали из хаоса, зацепился за страшную картину, от которой в жилах заледенела кровь.

В том месте, куда через секунду должен врезаться неуправляемый Щит, замерли двое. Стройная блондинка в деловом брючном костюме и темноволосая девочка-подросток. Они не бежали. Лишь вжались в свои кресла. Оцепенели от ужаса, глядя на бегущую прямо на них бронированную тушу.

Что с ними будет, было понятно без лишних слов.

Пульс в висках отдавался глухим набатом. Осознание того, что делать, вспыхнуло в мозгу, сдавливая виски от боли. Я мог их спасти.

Я перевёл взгляд с обречённых зрителей на Живчика, сидящего у моих ног.

Щенок, чувствуя эманации страха и боли, тревожно скулил. На его шее бездушным светом мигал красный диод сдерживающего ошейника.

Живчик звонко тявкнул. Ожидая приказа, он припал на передние лапы, преданно посматривая на меня.

Дилемма была проста и чудовищна в своей сути.

Либо эти невинные люди погибнут. Либо «Огненные львы» потеряют всё, проиграв бой, который уже почти выиграли.

Третьего было не дано.

Всё, ради чего мы рвали жилы последние недели. Тяжёлые тренировки и потраченные нервные клетки, пройденные этапы, каждый из которых дался нам с большим трудом, деньги Киры, надежды команды на выход в Бронзу — всё это сгорит в ту же секунду, как я сорву ошейник с Живчика, и тот остановит панголина.

Я сжал челюсти до скрипа.

Ветеран Арены внутри меня требовал заслуженной победы. Но человек, которым я был, просто не мог поступить иначе. Выбор был очевиден с самой первой секунды.

Моя рука метнулась к шее терьера.

Глава 3

Моя рука метнулась к шее терьера. Пальцы нащупали холодный металл браслета.

Кира с Беловым что-то крикнули. Но я уже не слушал их. Сорвал браслет с Живчика, услышал звук, пронёсшийся по арене. Резкий и продолжительный.

Понятно, что Живчик, несмотря на третий уровень Ядра, ещё слишком слаб. Тем более он всё же щенок. Остановить махину, несущуюся на скорости локомотива он не в силах.

Но этого и не нужно. Достаточно изменить траекторию.

Щенок, почувствовав долгожданную свободу от давящего металла, мгновенно уловил мой мысленный приказ. Хорошо, что канал Сопряжения сработал без сбоев, как и прежде.

Живчик припал к земле. По шерстки пробежали искорки. Над эфирными узлами, в районе нижних рёбер закружились пылинки в вихревом танце.

Терьер вложил всю свою доступную энергию, сформировал не просто поток, а плотный, вращающийся вихревой столб.

Он материализовался прямо перед панголином, буквально в паре метров от замерших от ужаса женщины и ребёнка.

Щит влетел в упругий вихрь. Тот лишь слегка затормозил панголина, меняя траекторию.

Оглушительно треснули пластиковые кресла, заскрежетал металл. Щит врезался в метре от вероятных жертв, сминая всё на своём пути. Облако пыли и мелких фрагментов пластика и щепок взметнулись вверх, на пару секунд скрывая из виду женщину с подростком.

Трибуны были потрясены. Взгляды зрителей были прикованы к месту трагедии.

Но вот облако осело, и я понял, что женщина с подростком целы. А затем я сел в кресло и шумно выдохнул, чувствуя, как отлегло на сердце.

Широков замолчал на время, затем сообщил, что к месту трагедии прибудут медики и охрана Бетонки.

В месте, куда влетел Щит, зияла огромная брешь. Через несколько томительных секунд каменный панголин с трудом выбрался из-под завала, сделал пару неверных шагов, покачнулся и тяжело рухнул на бок.

На фоне продолжал разноситься звук, обозначающий, что мы проиграли финал.

На гигантских экранах, висящих над стадионом, где секунду назад транслировали триумф Матильды и Неона, сменилась картинка. И вылезла надпись:

«НАРУШЕНИЕ РЕГЛАМЕНТА. КОМАНДА „ОГНЕННЫЕ ЛЬВЫ“ — ТЕХНИЧЕСКАЯ ДИСКВАЛИФИКАЦИЯ».

В нашей ложе всё ещё висело гробовое молчание.

Кира сидела в кресле сгорбившись. Закрыла лицо руками, и я видел, как её плечи мелко затряслись от беззвучных рыданий. Это был крах её надежд, крах всего, чем она жила.

Артём Сергеевич стоял неподалёку белее мела. Он просто замер, пустым взглядом смотрел в одну точку на песке Арены. Всё было кончено. Несмотря на то, что победили «Хищников! , мы проиграли.

Я не спешил огорчаться. И всем своим видом демонстрировал ледяное спокойствие. Подошёл к плачущей Кире, взял её за дрожащую ладонь, потянул вверх, заставляя подняться.

— Пойдём, Кира, — произнёс я ровным голосом. — Соберись. Мы всё ещё не проиграли.

Владелица гильдии не сопротивлялась, встала и отправилась за мной.

— И что ты изменишь, Горай?! Вон табло! Всё и так ясно! — взвился Артём Сергеевич, выходя из оцепенения. Его трясло от злости и досады, щёки надулись, и лицо пошло красными пятнами. — Победа была наша! Наша! А ты сорвал ошейник!

Я обернулся и хмуро взглянул на помощника, глаза в глаза. И взгляд мой был таким, что Белов осёкся на полуслове.

— А вы бы что сделали на моём месте, Артём Сергеич? — холодно спросил я. — Позволили бы зрителям отправиться на тот свет? Смотрели бы, как Щит их впечатывает в трибуны?

Белов затих. Он пожевал губу, пряча взгляд, тяжело вздохнул и бессильно рухнул в кресло, начиная щёлкать семечки. Диалог исчерпан.

Мы с Кирой покинули ложу. Чтобы попасть в судейскую комнату, нам нужно было пройти метров тридцать по серой зоне Арены, бетонной дорожке, между барьером и первыми рядами зрителей. Это кратчайшее расстояние до ступеней, ведущих в обитель тех, кто может повлиять на результат финала.

Надо было спешить, пока все не разошлись. Но я то знал, что судьи пока там в полном составе. Пока пожимают руки главным организаторам, подписывают бумажки об окончании турнира. Ещё минут десять у нас точно есть.

Живчика с Искоркой я поначалу хотел оставить с Беловым. Но затем понял, что даже лучше, если я их возьму с собой. Пусть видят, что всё под контролем.

Да и как я мог оставить питомцев в таком состоянии?

Искорка переживала за нас так сильно, что я чувствовал как её терморегуляционные узлы дрожат под кожей, а сердечко очень часто билось, в волнении и тревоге. А Живчик подрагивал всем телом, истощённый и печальный, также считывая общий настрой.

Мы шли по площадке, молча, посматривая на трибуны и празднующих «Хищников». Зрители шумели, не понимая, что происходит. В динамиках истерично вопил шокированный Широков. А в центре арены уже собиралась площадка, для награждения победителей. «Хищники» вовсю праздновали свою формальную победу, меряя шагами песок арены и вскидывая руки вверх.

Я заметил Муромцева. Он как раз тащил за собой пошатывающегося Щита, похлопывая по его макушке.

Броня панголина треснула в нескольких местах, болталась на честном слове. С ним, как и предполагалось всё было в порядке. Сейчас он отходил от состояния берсерка, окропляя едкой слюной песок арены. Явный признак дисбаланса Ядра. И как Муромцев этого не видит, непонятно. Или не хочет замечать?

Илья, опьянённый победой, увидел нас. Замер на бровке, указав в мою сторону пальцем.

— А я тебя предупреждал, Горай! — прорычал он с торжествующей ухмылкой. — Говорил! А ты умника из себя корчил! И проиграл! Как и положено неудачникам.

Я даже не замедлил шаг, лишь небрежно бросил через плечо:

— Смейся, Илья. Радуйся, пока можешь.

— Так всё уже! Что ты изменишь?! — крикнул Муромцев нам вслед. — У вас дисквалификация! А мы выходим в Бронзовую лигу!

Я не ответил. А смысл? Только раззадоривать его ещё сильней?

Кира лишь злобно зыркнула в его сторону, процедив «Коз-зёл».

Мы ворвались в судейскую комнату без стука. За длинным столом замерли пятеро членов комиссии. Они вопросительно уставились на нас.

Главный судья, судя по лычке на груди и бейджу, на котором было написано «Главный судья Сазонов Дмитрий Анатольевич», поправил мантию на выпирающем животе, поднялся.

— Выйдите, пожалуйста, — строго произнёс он, одаривая нас тяжёлым взглядом. — Посторонним сюда вход воспрещён. Тем более с питомцами.

— Прошу всех успокоиться, — произнёс я. — Это мои питомцы, и я их контролирую.

Искорка зашипела, пытаясь освободиться от ошейника. Живчик возмущённо тявкнул.

— Мы вызываем охрану, — произнёс Сазонов.

— В этом нет необходимости. Мы пострадавшая сторона, Дмитрий Анатольевич. Руководство «Огненных львов», — я оглядел всех собравшихся. — И право имеем вмешаться в ситуацию.

— Ситуация понятна. Не пойму, в чём нужно разбираться, — произнёс Сазонов, устало вздыхая. — У нас ещё впереди награждение победителей. Вы не имеете право задерживать процедуру.

— Вот насчёт этого мы и хотим разобраться, — произнесла Кира.

Далее я обрисовал ситуацию, заявляя, что применение эфира запасным питомцем было необходимостью. Ради спасения жизней зрителей.

Сазонов нахмурился, потребовал ещё раз включить запись с камер наблюдения, но в замедленной съёмке.

На большом экране беззвучно замелькала страшная сцена: летящий в трибуны Щит и спасительный вихрь Живчика.

— Теперь понятно, что произошло. И это… хм… беспрецедентный случай, — задумчиво произнёс Сазонов, вытирая лысину платком. — На моей практике такого не было. Что скажете, коллеги?

Комиссия начала живо обсуждать ситуацию, разбирая её по косточкам. А мы с Кирой устроились на диванчике напротив их стола.

Кира по-прежнему молчала, лишь сжимала губы от напряжения. Хотя в её глазах уже замерцал огонёк надежды. Я же прислушивался к дискуссии.

Большинство судей явно одобряло мой поступок. Формально «Львы» выиграли этот бой. Да и по таймингу было всё ясно: Щит оказался за пределами арены до того, как я сорвал блокиратор с Живчика. Получается, что бой всё же был окончен. До того, как я задействовал питомца.

Но затем заёрзал в кресле один из судей. На его бейдже значилось: «Боковой судья Хамолин Роман Борисович». Щуплый, остроносый мужчина с бегающими глазками.

— Я всё понимаю, коллеги. Но был нарушен регламент! — тонким голоском произнёс он.

— Я про то же говорил, коллеги. Нарушение есть, а значит непонятно, что мы здесь обсуждаем, — неуверенно прогудел коренастый судья рядом.

— Срыв блокиратора зафиксирован? Да, мы зафиксировали его, — продолжал Хамолин, укрепляя свою позицию. — Что будет, если каждый сторонний питомец начнёт применять способности вне ринга и когда ему вздумается? Хаос! Будет хаос! Тем самым мы расписываемся в своей беспомощности. И в некомпетентности службы безопасности турнира. Сколько людей может погибнуть в будущем из-за такого попустительства, не мне вам говорить.

Кира, до этого сидевшая бледной тенью, не выдержала, вскочила с дивана.

— Что это значит?! — возмутилась она, глядя на остроносого судью. — Мы спасли людей от верной смерти. По-вашему, их жизни — это мелочь? Они должны были погибнуть, лишь бы ваш регламент остался незыблемым?! Его можно переписать, господа судьи, а вот ту женщину с девочкой вы бы уже не вернули!

Судьи растерянно переглянулись. Сазонов откашлялся.

— Предлагаю успокоиться, — произнёс он. — Мы возьмём перерыв. Будем разбираться в этом инциденте, более детально.

Я переглянулся с Кирой, которая вернулась на диван. Она замотала головой. Подумала о том же, о чём и я.

Как только они возьмут перерыв, «Нео-Синтез» подключит все свои рычаги влияния. Синдикат из кожи вон вылезет, лишь бы прогнуть судейскую коллегию.

Либо сделает так, что разбирательство затянется на недели, а то и на месяцы. И мы просто пропустим начало сезона в Бронзовой лиге.

Нет. Этот вопрос нужно решать здесь и сейчас.

— Хорошо, — отозвался я. — Раз вы так ратуете за регламент, будем действовать строго по регламенту, — отозвался я, и понизил голос. — Мы требуем немедленной проверки панголина «Хищников», на наличие препарата «Крушитель».

Судьи удивлённо заморгали, явно не ожидая такого поворота.

Хамолин, который, как я понял, плотно сидевший на зарплате у Синдиката, тут же замахал руками.

— Нет-нет! Что за бредятина?! Какие проверки? — возмутился он. — Дисквалифицированные команды не имеют права подавать официальные протесты! Вы уже вне турнира!

Я мрачно посмотрел на вертлявого упыря и решил поставить его на место.

— Параграф сорок три, третий пункт Устава квалификационного турнира, — отчеканил я, цитируя правила. — «При явном подозрении участники, независимо от их текущего турнирного статуса, имеют полное право подать протест по использованию нелегальной фармакологии».

Сазонов, прожигая взглядом дыру в побледневшем Хамолине, тяжело кивнул.

— Всё верно, Роман Борисыч, — прогудел он. — Вы явно забыли про этот пункт. Так что звоните Корсаковой.

— Но… на допинг проверяют только после официального награждения! — взвизгнул Хамолин, цепляясь за последнюю соломинку.

Я же смотрел на его возмущённую физиономию и сжимал кулаки. Вот же вертлявый угорь. Время тянет. Хочет, чтобы «Крушитель» успел раствориться за счёт эфира Щита до взятия допинг-теста.

— В случае явного внешнего проявления симптомов, — отрезал я, делая шах и мат, — эта проверка может быть инициирована в тот же момент, по первому требованию, в целях выявить быстрорастворимые вещества.

— Это кстати, тоже прописано в вашем регламенте, Роман Борисович, — мстительно подхватила Кира.

Хамолин зло прищурился. Нервно пригладил чёлку набок.

— И какие же явные проявления вы заметили, позвольте у вас узнать? — сухо произнёс он, сдерживаясь от эмоций. — Блесните знаниями, раз вы заикнулись об этом!

Я ухмыльнулся про себя. Он сам напросился.

— Скорость выше биологической нормы минимум в три раза. Так быстро каменные панголины передвигаться не могут, физически, даже во время эволюционного скачка, — начал я перечислять. — Боевой раж и температурный порог повышены раз в десять. Глаза стеклянные, зрачки не реагируют на вспышки и свет прожекторов. Мне продолжать? Или позвать сюда независимого специалиста? Хотя нет… О чём это я. Чем дольше вы препираетесь, тем больше доказываете всем присутствующим, что вы в этом лично замешаны.

Хамолин заткнулся, теперь уже напрочь, затем судорожно сглотнув, отвернулся.

Пока мы выходили на арену, я вновь вспомнил слова Вэллора, и усмехнулся про себя.

Ну надо же. Только теперь я понял хитроумную задумку дракона.

Он сообщил, что мы должны удержать Щита только ради одной цели. Спровоцировать «Хищников» на отчаянный шаг. А именно заставить их впрыснуть в кровь панголина «Крушитель». Скорее всего это произошло через тот же ошейник. Впрочем, какая разница. Дело сделано, и теперь осталось дождаться результата.

Десять минут спустя судейская бригада в полном составе вышла на Арену. Как раз на площадку, на которой будут награждать победителей Бетонки.

Сазонов в микрофон объявил, что победитель ещё не выявлен и начинается разбирательство. Два организатора в сопровождении двух фамтехов забрали Илью Муромцева и его упирающегося Щита, на принудительный экспресс-тест. К ним присоединился Сазонов, для того, чтобы лично контролировать процесс. И это меня слегка успокоило.

Пока в закрытом боксе делали забор крови, наша команда собралась на песке Арены. Вокруг стоял невообразимый гул. Публика, заинтригованная задержкой, шумела, строя догадки. В стороне, там, куда влетел Щит, суетились несколько мужчин в строительных касках.

«Хищники» уже не выглядели радостными. Они стояли на бровке, в полусотне метров от нас, и враждебно посматривали в нашу сторону.

Тренер гильдии, морщинистый старичок, с кем-то очень напряжённо разговаривал по телефону и эмоционально жестикулировал.

Я оглядел своих подопечных. Бойцы «Львов» выглядели скверно. Все устали, взгляды потухшие. Адреналин отступил, оставляя после себя лишь опустошение. Но это нормально. Обычное дело, особенно после такой моральной встряски.

— Выше нос, Львы! — приободрил я их, хлопнув замершего рядом Дэнни по плечу.

— Вы и правда верите, тренер? — тихо спросил мажор.

— Конкретизируй вопрос, — потребовал я.

— Верите, что нас так просто пропустят? — добавил он, не поднимая глаз на трибуны. Всё посматривал на песок, и на своего истощённого Неона.

Лера ухмыльнулась, сидя на песке рядом с потрёпанным Бубликом. Варан тяжело дышал, и разлёгся, раскидывая лапы в разные стороны словно белка-летяга.

— Они же всё купили, сволочи, — процедила дикарка. — И чего мы сидим здесь, как дураки? Всё же понятно.

— Не спеши с выводами, Соколова. Ничего ещё не понятно, — твёрдо возразила Кира, хотя её голос слегка дрожал.

Она поймала мой взгляд и решилась. Нервно дёрнула за рукав, отведя меня в сторону.

— Артур, ты уверен, что у них найдут эту дрянь? Мне тоже кажется, что это пустая затея, — взглянула она на меня красивыми карими глазами. — А если тест ничего не покажет? А если…

— Никаких «если» не будет, Кира, — я ободряюще улыбнулся. — Сазонов нормальный мужик. Он не допустит. И ты учитывай, что период полураспада «Крушителя» чуть больше часа с момента введения. Время ещё есть.

Прошло ещё двадцать мучительных минут, растянувшихся в вечность.

Наконец, на помост площадки вышел Сазонов. Он приблизился к стойке с микрофоном, прокашлялся. Гул на трибунах мгновенно стих, сменяясь лёгким гулом.

— Итак, — произнёс главный судья, глядя в протокол. — По результатам внеочередного допинг-теста гильдии «Хищники», а именно каменного панголина Щита из тандема Ильи Муромцева, результат оказался… положительным. В связи с грубым нарушением правил квалификационного турнира, команда «Хищники» дисквалифицируется. Без права выступать полгода на любых официальных площадках.

Сазонов сделал театральную паузу и вскинул руку в нашу сторону.

— Победителями квалификационного турнира и новой гильдией, которая скоро войдёт в список участников Бронзовой лиги, объявляются… «Огненные львы»!

Ситуация перевернулась с ног на голову. Только что мы стояли в шаге от пропасти, а теперь стадион сходил с ума, приветствуя новых героев.

Под восторженный рёв трибун и торжествующий, срывающийся на крик голос Самуила Широкова, мы всей командой вышли на большой пятачок победителей, в самый центр арены.

Команда преобразилась. Усталость как рукой сняло.

Дэнни, поправив растрёпанную чёлку, сиял своей фирменной голливудской улыбкой в объективы десятков дронов, которые кружились вокруг нас. Неон гордо выпятил грудь, позируя на пару с хозяином.

Лера обнимала оживившегося Бублика. Костя и Анна прыгали от радости. Матильда бегала по песку, на пару с Живчиком. А Желешка, кое-как собираясь в ком, радостно булькала, переливаясь в свете софитов желейными боками.

Белов просто плакал, не стесняясь камер, и вытирал слёзы своим неизменным серым платком, похожим на полотенце.

На помост вынесли награды.

Я принял из рук госпожи Корсаковой сверкающий кубок турнира, сделанный из гранита. Увесистый, килограммов шесть, не меньше. И такой долгожданный.

Прохладный камень холодил пальцы. А сердце трепыхалось в груди от радости.

Я вскинул кубок над головой. И трибуны ответили мне овациями.

Затем я передал кубок Кире. Владелица гильдии, кое-как справлясь с дрожью в руках, приняла его, прижала к груди, затем так же подняла его над собой, звонко воскликнув «Победа!»

Затем кубок пошёл по рукам, пока остальные не прикоснулись к символу нашего триумфа.

Сияя от слёз неконтролируемого счастья, Кира выставила перед собой огромный картонный сертификат, на миллион рублей призовых. Она их дождалась.

А затем стая, повинуясь единому порыву, обступила меня плотным кольцом. Не успел я и слова сказать, как бойцы подхватили меня на руки.

Меня начали качать, подбрасывая в воздух под одобрительный рёв трибун. И я, привыкший контролировать всё на свете, впервые за долгое время сдался, просто позволил себе насладиться этим моментом.

«Хищники» тем временем уходили с арены в сопровождении усиленного наряда охраны. Илья Муромцев шёл, низко опустив голову, старался не смотреть ни в нашу сторону, ни на ревущую толпу. Его панголин Щит шёл за ним, неуклюже переваливаясь с лапы на лапу.

Старик-тренер «Хищников» продолжал с кем-то говорить по телефону. Да пусть хоть заговорится. Это уже было не столь важно.

Когда мы вошли в раздевалку, встретили фамтехов и стол, подготовленный для допинг-теста.

Тренер «Хищников» потребовал встречной и полномасштабной проверки всех питомцев «Огненных львов» на допинг.

Мы не стали спорить. Сдали все тесты прямо там. И результат узнали через десять минут. Всё чисто. Ни следа химии, ни капли стимуляторов.

Но кроме победы главным для меня был ещё один момент.

Синдикат впервые получил звонкую пощёчину. И произошло это на глазах у тысяч зрителей. Мы не просто выиграли турнир. Мы надломили выстраиваемую бесчеловечную систему. И только теперь я понимал: всё идёт как надо.

Покинув раздевалку, мы не спеша побрели по длинному бетонному тоннелю в сторону выхода на парковку. Гул стадиона, как и голос Ширкова, отдалялись, сменившись эхом наших собственных шагов.

Адреналин уже отступил, на его место окончательно пришла усталость. Оказавшись вдали от публики и камер, я постарался объективно оценить состояние команды.

Желешка даже не пыталась держать форму. Сейчас она еле передвигалась по полу в виде желейного ковра. Костя Смирнов шёл рядом, уговаривая её продержаться ещё чуть-чуть.

Матильда, обычно изящная и грациозная, плелась рядом с Анной, низко опустив голову. У пустынной лисы не было сил даже на то, чтобы отряхнуться рыжую шерсть от песка арены.

Неон Дэнни потерял прежнее свечение. Барьер хрустального барса выглядел тусклым и мутным, словно бутылочное стекло. Энергия его Ядра была почти на нуле.

Но больше всего меня беспокоил Бублик.

Огромный шестилапый варан ковылял рядом со скалящейся Лерой. Он не шипел и не пытался бить хвостом, как обычно. Бублик шёл, тяжело и прерывисто пыхтел и волочил по бетону хвост, будто это был груз, который привязала к нему хозяйка.

А барон Сверчанский, показавшийся из кармана, поздравил нас, и напоследок сообщил, что говорят питомцы. Все хотят на базу, отдыхать.

— А вон тот чешуйчатый гренадер совсем пал духом-с, — сочувственно скрипнул надкрыльями барон, имея в виду Бублика. — У парня глубочайший пердимонокль в душе! Самоедством занимается! Считает, что дезертировал в обморок и подвёл эскадрон.

Я нахмурился. Вараны существа гордые и прямолинейные. Они не ловят мелкий стресс и не страдают от тревожности. При сильных потрясениях сразу впадают в депрессию. Если Ядро Бублика закроется, он просто перестанет есть и медленно угаснет, превратится в безвольный кусок мяса. И этого я не мог допустить, ни при каких обстоятельствах. Иначе мы потеряем танкующего питомца, ещё до начала сезона в Бронзовой лиге.

Я поравнялся с Лерой. Дикарка шла, уставившись в пол, и механически поддёргивала за поводок отстающего варана.

— Соколова, — негромко позвал я. — Слушай меня внимательно. Завтра отменяешь все свои дела. С Бубликом придётся проводить занятие, по биомеханике и психологии.

Лера вскинула на меня уставшие глаза.

— Тренер, дайте ему отдохнуть, — произнесла она. — Вы же видите, он еле ноги волочит. Какое занятие?

— Занятие по восстановлению эго, — отрезал я и передал свои соображения насчёт депрессии. Затем добавил: — Если мы до завтрашнего вечера не встряхнём Бублика, Ядро его закостенеет. Ты можешь потерять его.

Дикарка побледнела. В её глазах мелькнул первобытный страх. Всё же она очень любила варана. И потерять единственное живое существо, которому она доверяла, не могла. Судорожно сглотнув ком в горле, Соколова кивнула.

— Я поняла, тренер, — пробормотала она. — Завтра сделаем всё, что скажете.

Чуть позже, когда мы покинули Бетонку, отправляясь в сторону базы, Лера преобразилась, как и остальные. Несмотря на усталость, в салоне микроавтобуса эйфория от победы вспыхнула с новой силой.

Кира приходила в себя. Я слышал её тихий голос, доносившийся с переднего пассажирского кресла.

— Мы в Бронзовой лиге… — тихо, словно всё ещё не веря своим словам, повторяла Воронцова. — Боже мой, мы в Бронзовой лиге. Спонсоры, трансляции, нормальные контракты. Просто не верится…

Проводники в этот момент будто заново проживали каждую секунду финального боя.

— Но как Матильда летала по арене?! — восторженно воскликнул Костя. — Просто неуловимая!

— Я надолго запомню лицо её хозяйки, когда с неё сорвали броню, — произнесла сквозь смех Анна. — Такого злобного выражения я ещё не встречала.

— Да пофиг на неё, — Лера легонько пихнула её, плечо в плечо. — Твоя лиса просто зверюга. Это факт.

— Как и твой Бублик. Идеальный танк, — заметила Савельева. — А тройной трамплин? Это же чудесно было!

— Бух! Бух! Бух! — замахал руками Костя, потрясая в воздухе бутылкой с минералкой. — И каменный птенчик отправился в полёт!

— О да! Грандиозный момент! — захохотал Дэнни. Мажор слегка растерял свой лоск, причёска его была растрёпана, лицо осунулось, но глаза горели похлеще его рекламной брони от «Спайка». — Не ожидал, что Неон такое может. Но тренер сказал, что всё будет супер.

— Всё возможно, Ветров, — кивнул я. — Ты ещё многое не раскрыл в Неоне. Думаю, ещё не раз будешь удивляться.

Дэнни широко улыбнулся. В глаза его застыл вопрос, но он понимал, что я не смогу сказать ничего о Неоне, потому что всё зависит от его стараний и того, насколько активно будет развиваться хрустальный барс.

Далее упомянули и про Желешку с её щупальцами. И вновь упомянули Бублика, который сдержал первую атаку «Улья».

Артём Сергеевич, сидевший за рулём, довольно крякнул, посматривая в салон через стекло заднего вида.

— А я вам что говорил?! — произнёс мой помощник. — Тактика! Тактика и ещё раз тактика! Мы этих «Хищников» по косточкам разобрали! И Артур Викторовичу надо памятник за это поставить.

— Не нужно, — улыбнулся я. — Обойдусь без таких почестей. Лучше картину вылепите в честь победы. Только не отвлекаясь от тренировок.

— И продадим её Корепанову, — хохотнул приободрённый Белов. — За мильён, ха-ха!

Команда поддержала моего помощника. Началось живое обсуждение, что на картине должно быть изображено.

А затем Дэнни вскочил со своего места, едва не ударившись головой о низкий потолок микроавтобуса.

— Эй, народ! Минуточку внимания! — мажор поднял свою помятую пластиковую бутылку с водой, словно это был кубок с элитным шампанским. — Давайте начистоту. Мы тут все, конечно, молодцы и герои. Но если бы не этот человек… — Дэнни указал бутылкой на меня, — Если бы не Артур Викторович, нас бы сегодня раскатали по арене на первых секундах. Он заставил нас поверить, что мы лучшие! За тренера!

— За тренера! — хором воскликнула стая, и все Проводники отсалютовали мне своими бутылками с минералкой.

Живчик свернулся на моих коленях, Искорка мирно устроилась на плече. Сверчанский выкрикивал из кармана хвалебные оды в честь командира.

Я улыбнулся им, оглядел счастливые уставшие лица.

— Спасибо, Львы, — добродушно ответил я, поднимая свою бутылку в ответ. — Но не обольщайтесь. Я лишь показал вам двери. Выбивали вы их сами. Вы победили не из-за хитрых схем. Вы победили, потому что работали сплочённо, как семья. Потому что доверяли своим зверям, и прикрывали друг друга.

Я сделал глоток ледяной воды и добавил уже серьёзнее:

— Запомните этот момент. Запомните это чувство. В Бронзовой лиге будет на порядок сложнее. И когда вам покажется, что всё потеряно, вспоминайте сегодняшний день. Вспоминайте, что вы Огненные львы. И тогда ничто вас не сломит.

После моих слов эйфория вошла в новую стадию. Все радостно гудели вплоть до того как мы въехали на задний двор базы.

Микроавтобус тяжело вкатился в ворота базы и замер на парковке, сбросив обороты двигателя.

Мы высыпали на улицу, вдыхая прохладный ночной воздух.

Кира, прижимая к груди заветный картонный сертификат, буквально светилась от счастья.

— Всё! Гуляем! — звонко объявила владелица гильдии. — Отмечаем всё разом: победу, путёвку в Бронзовую лигу и, конечно, твой день рождения, Артур! Я забронирую отличный ресторан.

Команда ответила восторженным гулом. Артём Сергеевич, вытирая пот со лба, радостно потёр руки.

— И как же хорошо, что мы от этой комиссии так удачно отбились! — произнёс помощник. — Представляете, если бы они после финала припёрлись? Вот бы нервы помотали!

— Нет, Артём Сергеич, — холодно ответил я, возвращая его с небес на землю. — Те инспекторы были подставными. Грязная попытка снять нас с дистанции до боя. А вот настоящая аудиторская проверка для допуска в Бронзовую лигу никуда не делась. Она будет примерно через неделю.

Улыбки на лицах бойцов слегка померкли.

— И за эту неделю, — продолжил я, обводя взглядом команду, — нам надо вылизать эту базу до зеркального блеска. От вольеров до тренировочных залов.

Кира нервно сглотнула, крепче прижимая к себе сертификат.

— Нам нужно срочно узнать новые условия проверки, — пробормотала она, снова превращаясь в озабоченного финансового директора. — Они же меняют регламент каждый год. Добавляют какие-то безумные требования по климат-контролю или эфирной изоляции.

Я открыл было рот, чтобы выдать ей полный список требований, которые помнил из своего будущего. Я знал каждую строчку того регламента.

Но слова застряли в горле.

Всё же вектор времени необратимо сместился. Да и корпорации, оказывающие влияние на руководство Лиги, могли переписать условия проверки. Запросто.

Так что рисковать и спешить не было смысла.

Пока Кира в кабинете судорожно обзванивала рестораны насчёт цен и меню на большую компанию, а бойцы отвели питомцев в вольеры и отправились в раздевалку, на базу пожаловала доставка.

Грузовая машина привезла ту самую спа-капсулу для слаймов, что заказала Полина.

Я сообщил Косте, чтобы он задержался, а сам контролировал, как заносят капсулу в лазарет, параллельно беседуя с Полиной.

Вместе с грузчиками прибыл штатный настройщик от компании-продавца. Невысокий щуплый мужичок в засаленном синем комбинезоне, и слишком разговорчивый.

— Ох, ну и махина, ёлки-моталки! — тараторил настройщик, суетясь вокруг распакованной капсулы, похожей на большой блестящий саркофаг. Он размахивал отвёрткой, словно дирижёрской палочкой. — Вы не смотрите, что она такая пузатая! Это ж новейшая модель! Гидромассаж, эфирная циркуляция, подогрев. Всё включено, ёлки-моталки! Я вам сейчас её так настрою, ваш холодец петь будет!

— Вы бы питание отключили, перед тем как в силовой блок лезть, — посоветовал я.

— Да бросьте! Я ведь профи, ёлки-моталки! — отмахнулся техник, бесстрашно сунув руки в открытый щиток с проводами. — Я эти капсулы с закрытыми глазами собираю! А вот был у меня случай в одном корпоративном питомнике. На прошлой неделе… Значит, привозят туда дракона… Ну такого дракона, мелкого. Вроде игуаны, но с таким гребнем, ёлки-моталки, будто у петуха…

Настройщик, увлечённый своей байкой, экспрессивно махнул рукой, ткнул металлическим жалом куда-то вглубь силового узла.

— …и этот дракон, значит, ка-ак чихнёт!..

Договорить он не успел.

Раздался оглушительный треск. Техника дёрнуло так, словно в него врезался невидимый грузовик.

Мужичок истошно крякнул, отпрянув. Живчик отреагировал, поддержал, чтобы он не разбил затылок о кафельный пол. Опустил его плавно, и техник замер, раскинув руки в стороны.

Я остолбенел.

А Полина тут же упала на колени, прижала два пальца к сонной артерии настройщика.

— Пульс есть, но тихий. Хорошо его приложило, — констатировала она, быстро осматривая бледное лицо. — Дыхание тихое, поверхностное. Нужно приводить в чувство.

Полина поднесла ватный диск с нашатырным спиртом, но настройщик не отреагировал.

— Придётся массаж сердца делать, — вздохнула Полина.

— Не придётся, — произнёс я.

— В смысле? — уставилась на меня Полина. — Оставим его так?

Я не ответил, подошёл к картонной коробке, в которой шевелилась многоножка. Сорвав крышку, засунул руку и вытащил изумрудную скутигеру.

Розочка по-прежнему мандражировала. Её длинные усы нервно дёргались, как и лапки. Она была раздражена и готова защищаться.

Просто идеально.

— Артур, ты что делаешь?! — крикнула Полина, увидев, с чем я возвращаюсь к технику. — Положи её обратно!

— Всё будет отлично, не паникуй, — спокойно произнёс я.

Занёс руку над лицом настройщика, а затем невозмутимо разжал пальцы.

Ядовитая мухоловка упала прямо на бледное лицо мужичка, а затем хищно раскрыла ногочелюсти и вцепилась в его лицо, впрыскивая яд.

Глава 4

Изумрудная многоножка дёрнулась ещё раз, хищно изогнувшись. Укусила ещё раз. И настройщик дёрнулся, его глаза распахнулись, увидев Розочку, и стали похожими на два блюдца.

— Едрён батон! Что это за дря-а-ань! — истошно завопил мужичок.

Он вскочил на ноги и дёрнулся куда глаза глядят с такой прытью, которой позавидовал бы олимпийский спринтер. Глаза у него глядели в сторону шкафа, вот туда он и направился, чудом не впечатываясь в него.

Не понимая, где он находится и что произошло, техник начал дико размахивать зажатой в руке отвёрткой, видно отбиваясь от невидимых врагов и ощупывая горящую щеку.

Я быстро и аккуратно подхватил ошалевшую мухоловку с пола, которая хотела улизнуть под кушетку. Розочка отчаянно трепыхалась в руке, но держал я её как раз у основания головы, чтобы не получить от неё дозу яда.

Полина, преодолев секундное замешательство, мгновенно включила режим хладнокровного врача. Бросилась к медицинскому шкафчику.

— Так, спокойно! Не машите руками, вы делаете только хуже! Не разгоняйте кровь! — скомандовала Док.

— Что это значит, ёлки-моталки! Что значит не разгонять кровь? Что меня укусило?!

Полина профессионально и быстро смешивая в мензурке какие-то порошки и жидкости.

— Вы главное, не переживайте. Вас ударило током, а мы вас спасли, получается, — как можно мягче произнёс я, наблюдая, как лицо настройщика покрывается красными островками мощной аллергической реакции.

Всё же Розочка была в стрессе, вот и не рассчитала с дозировкой яда.

— У вас анафилактический шок, и всего лишь в начальной стадии, — продолжила объяснять Полина, приближаясь к настройщику. — На щеке уже эритема проступает. Пейте! Ну же, не бойтесь! Это антигистаминное и седативное, двойного действия. Только залпом!

Она всучила стаканчик с мутной жидкостью трясущемуся технику, буквально заставила его влить содержимое в себя. Мужичок поперхнулся, но выпил, проливая часть на свою спецовку.

В наступившей тишине, нарушаемой лишь тяжёлым дыханием спасённого, в кармане зашуршало. И я не успел отреагировать.

— Вот это его жахнуло, ёшкин клещ… — ехидно протянул барон Сверчанский, явно наслаждаясь зрелищем. — Но как подскочил-то! Чистый гусар!

Я щёлкнул по носу барона, который охнул, понимая, что зря это сделал.

Настройщик замер. Красные пятна уже сошли с его лица. Но оно теперь приобрело зеленоватый оттенок. Он медленно перевёл остекленевший взгляд на мою куртку.

— У… у вас… — пролепетал он, заикаясь и указывая отвёрткой, зажатой в руке, на карман, в котором нервно елозил Сверчанский. — У вас карман разговаривает…

Я невозмутимо, с каменным лицом пересадил брыкающуюся Розочку в пластиковый контейнер, Полина закрыла коробку крышкой, опасливо взглянула на меня. Она тоже понимала, чем это чревато.

— Всего лишь побочный эффект, от укуса насекомого, — совершенно серьёзно ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Лёгкие слуховые галлюцинации на фоне стресса и токсина. Не волнуйтесь, лекарство нашего доктора сейчас подействует. На вашем лице уже пропали пятна.

— И не чешется уже… — закивал настройщик, оседая на стул.

— Да, и не чешется, всё так и должно быть, — добавил я. — Зато эта крошка, считайте, спасла вам жизнь. Вы же потеряли сознание, упали на пол.

Техник судорожно сглотнул, потёр щёку и, бормоча под нос что-то о проклятых насекомых, вернулся к силовому щитку. На этот раз он не забыл отключить питание, опустил вниз небольшой рубильник.

Через пять минут капсула ровно загудела, словно трансформатор. Вода внутри забурлила, подсвеченная приятным неоновым светом. Работа была закончена.

Мужичок нервно одёрнул воротник спецовки, собрал инструменты в чемоданчик. Проходя мимо стола, на котором стояла коробка с Розочкой, он остановился, с опаской покосился на пластик.

— Слушайте…, а можно ещё взглянуть? На это самое… — нервно сглотнул он.

— Вам так это важно? — удивилась Полина. — Может не нужно?

— Нужно. Я ведь даже, ёлки-моталки, разглядеть ничего не успел. Вроде как гусеница какая-то, — пробормотал настройщик.

Полина натянуто, как-то по-хищному улыбнулась, и резким движением приоткрыла крышку.

Изумрудная скутигера всё ещё находилась на взводе. Как только потолок исчез над ней, мухоловка агрессивно пробежалась по стенке контейнера, многозначительно растопыривая ногочелюсти. Вроде как сообщая: «Ещё хочешь? Могу легко устроить!»

Настройщик сдавленно запищал, с ужасом отшатнулся от стола. Затем вцепился в свой чемоданчик побелевшими пальцами и пулей вылетел из лазарета, даже не попрощавшись.

— Думаю, он впечатлён, — нервно хихикнула Полина.

— Думаю, что байки про говорящие карманы и гигантских многоножек будут в ближайшее время главной его темой, — улыбнулся я.

Полина оставила в покое полотенце, повернулась ко мне. В её взгляде мелькали как и прежде профессиональное восхищение и лёгкий шок. Док переводила взгляд с меня на коробку с мухоловкой и обратно.

— И всё же Артур… — натянуто улыбнулась Полина, приблизившись ко мне. — А как?! Откуда ты вообще это знал? Что она поднимет его.

Я пожал плечами, делая вид, что это прописная истина, а не узкоспециализированное знание из будущего, когда токсины всех видов многоножек изучат вдоль и поперёк.

— Поля, ты же сама фамтех. А забыла, что выделяют изумрудные скутигеры в состоянии крайнего стресса, — произнёс я, вглядываясь в её растерянное лицо. — Гормон, по хим составу идентичный адреналину. Чистейший природный эпинефрин. Вот мы и реанимировали товарища. Немного нестандартно, согласен. Зато эффективно.

Полина замерла, осмысливая сказанное. А затем с размаху хлопнула себя ладонью по лбу.

— Боже мой! — воскликнула Док. — Ты ты просто гений, Артур! Точно! Это же базовая биохимия фералов-насекомых! Ну надо же, как я могла забыть об этом в такой критический момент?! Растерялась, дурочка.

— Ты далеко не дурочка, — заметил я.

— Ну ладно, не дурочка, — хихикнула Полина. — Но как ты так быстро сообразил, а! Если бы не ты… Ты же спас его! И меня спас!

— А ты умница, что быстро подобрала лекарство от аллергии, — подбодрил я Полину. — Ещё секунд пять, и начались бы осложнения.

Эмоциональный маятник Полины качнулся в крайнюю точку. А моя похвала прибавила романтики в данный момент.

В порыве искренней радости Поля приблизилась ко мне.

— Спасибо, Артур, — прошептала она. Затем с чувством и уже по-взрослому впилась в меня губами.

Я не успел отстраниться. Да и зачем? Надо быть полнейшим идиотом, чтобы отказаться от поцелуя такой красотки.

В эту самую секунду дверь лазарета со скрипом распахнулась.

Полина охнула, отстраняясь. Я бросил взгляд в сторону внешнего раздражителя. Им оказался Артём Сергеевич. Белов замер, как вкопанный, с открытым ртом. Его взгляд метнулся от меня к Полине, которая уже отошла к шкафчикам.

Белов густо покраснел, тут же перевёл взгляд на потолок.

— Кхм-кхм… — неловко прокашлялся он, тщательно изучая трещину возле плафона. — Там это… Кира Евгеньевна выбрала ресторан. Столики забронировала. Просит подойти в кабинет, детали обсудить. А я… я пойду, пожалуй…

— Блин. Как же так? — прошептала Полина.

Белов вернулся, ещё раз оглядел нас.

— Я, если что, вообще ничего не видел. Во-о-бще, — подмигнул он, разрумянившись. — Просто мимо шёл.

Белов исчез, а Полина вздохнула, лицо её мгновенно стало пунцовым. Она отвернулась к шкафчику с медикаментами, судорожно перебирая пузырьки и делая вид, что пересчитывает бинты.

Я усмехнулся, поправил воротник куртки. Что-то сейчас говорить не было смысла. Поэтому я оставил смущённую Полю наедине со склянками, покидая лазарет.

Помощника я увидел в коридоре, хлопнул его по плечу.

— Пойдём, Артём Сергеич, — бросил я растерянному Белову. — Обсудим ресторан.

Мы зашли в кабинет Киры, и я заметил, что владелица гильдии буквально лучилась энергией. Финансовый кризис миновал, спонсор у нас есть, до Бронзовой лиги мы уже добрались. Поводов для радости достаточно.

— Всё, Артур! Я всё устроила! — с порога заявила Кира, победно помахивая планшетом. — Идём в «Мансарду» на Почтамтской! Удалось урвать два стола рядом, и они удачно расположены. Прямо у окон.

Я одобрительно кивнул. «Мансарда» не просто ресторан. Это элитное заведение на последнем этаже бизнес-центра, с роскошным панорамным видом на Исаакиевский собор и солидную часть Питера.

Дорого, пафосно и именно то, что нужно. Моя команда заслужила почувствовать себя настоящими победителями.

— Отличный выбор, Кира, — согласился я.

— Собираемся на заднем дворе, питомцев не берём, разумеется. Там негде их оставить.

Я не возражал. Своих-то я возьму, а вот с остальными всё верно, могут быть проблемы.

— Выезд через полтора часа, — деловито добавила Кира, возвращаясь к своему планшету. — Я отправила ссылку, посмотри меню, может уже выберешь себе блюда.

Кира переключилась на бумаги, Белов остался в кабинете, а я вышел.

Тут же на экране телефона высветилось сообщение из закрытого мессенджера, который мы использовали с Михаилом Покровским.

Я открыл чат.

«Артур, привет. Когда тебя ждать в клинике?» — прочёл я.

Так, что у нас получается?

Представители из ветнадзора придут ко мне на квартиру. А это будет завтра вечером, судя по всему.

«Сегодня вечером, либо завтра вечером», — отправил я ответ.

Михаил ответил почти сразу:

«Так. Сегодня не смогу, много работы. Давай созвонимся позже и решим. Заскочишь ко мне. Заодно пообщаешься с драконом».

Я отправил подтверждающий стикер с поднятым вверх большим пальцем, спрятал телефон.

Затем понял, что у меня выдалось свободное время. Довольно редкое явление. И очень непривычное. Значит нужно закрывать все гештальты, которые накопились за всё это время.

Первое, что мне не давало покоя, так это Родионыч. Вся эта история с подставной дисциплинарной комиссией оставила неприятный осадок. А главное подтвердила, что обязательно нужно поговорить со стариком.

С виду мирный вахтёр-дедушка, любитель сканвордов, крепкого чая и громких трансляций поединков на аренах. Но лишь с виду.

Простой дедушка-божий одуванчик не стал бы просто так ставить скрытые камеры в вентиляцию. Обычный старик не говорил бы про странные отряды, как и не разбирался бы так искусно в следящем оборудовании. Прибавим сюда его спокойствие при виде посылки с ядовитой мухоловкой, и миноискатель, взявшийся из ниоткуда…

Мало ли кем он мог быть? Засланный казачок Синдиката, приставленный следить за нами? Или крот из другой гильдии? Мне нужно было знать точно, что нам ничего не угрожает.

Я нашёл старика на заднем дворе. Родионыч решил сделать перерыв. Он сидел на деревянной скамейке, попыхивал дешёвой папироской и меланхолично наблюдал за тем, как тапироид Бурбур тащит на своих плечах мешок картофеля, под ласковыми речами Раисы.

Я подошёл, присел рядом.

— Как дежурство, Христофор Родионыч? — начал я издалека, прощупывая почву. — День выдался жаркий… Кстати, спасибо за камеру в кабинете Белова. Без неё нас бы уже закрыли.

Старик затянулся, выпустил струйку сизого дыма, прищуривая один глаз, и неопределённо пожал плечами.

— Да не за что, Артур Викторыч, — просипел он, продолжая наблюдать за Бурбуром. — Работа такая. Наше дело охранять. И предотвращать.

— Работа, да… — я откинулся на спинку скамейки, глядя на небо. — А вы давно в охране? И откуда у вас такие особые навыки. Да и миноискатель тот армейский… Вы где служили, Христофор Родионыч?

Старик замер. Потушил папироску о бетонную площадку под ногами, взглянул на меня.

Его добродушное изрезанное морщинами лицо в одно мгновение преобразилось. Взгляд Родионыча стал цепким. А ещё тяжёлым. Так не смотрят пенсионеры. Старик будто оценивал меня, раздумывал над тем, что сказать, а что мне знать не обязательно.

— Артур, — голос старика понизился на октаву, растеряв всю старческую хрипоту, становясь жёстким и сухим. — Тебе не о чем беспокоиться. И не нужно задавать лишних вопросов. Я охраняю эту базу. Охраняю хорошо. И точка.

Мы несколько долгих секунд смотрели друг другу в глаза. Ветеран Арены внутри меня оценил угрозу и… дал отбой.

Я выдержал его тяжёлый взгляд, медленно кивнул. И поднялся со скамейки, ещё раз поблагодарив его за работу.

Большего я от него не добьюсь. Не буду же я клещами из него вытаскивать информацию? Даже в этом случае не уверен, что он мне что-то расскажет.

Но теперь я был уверен на сто процентов: наш Родионыч бывший спец, человек с очень серьёзным прошлым. Что меня сейчас успокаивало — он на нашей стороне.

Пусть хранит свои секреты. А расскажет — как придёт время.

Но затем старик будто ожил, преобразился. Подошла баба Зина и Раиса. Они поздравили, искренне и сердечно, радуясь выходу гильдии на другой уровень.

Чуть позже я направился в раздевалку закрывать следующий гештальт.

Мне нужно было серьёзно поговорить с Лерой о Бублике. Напомнить нужно о том, что её варан может уйти в депрессию. И откладывать терапию было нельзя.

К тому же, Соколова явно собиралась мне что-то сказать, да никак не решалась.

Но Леры в раздевалке не оказалось.

Дэнни щёлкал камерой, снимая свой профиль, а Костя мешал ему сделать хорошие фото, кривляясь на фоне.

— Да убери ты свою рожу, Костян! — возмутился мажор. — Надо срочно выложить!

— Я то тут при чём? — хохотнул Смирнов, отвлекаясь на свой шкафчик.

Анна вышла из душевой в светлой сменке, отправляясь на женскую половину.

— Ветров, где Соколова? — поинтересовался я у мажора.

Дэнни нехотя оторвался от экрана смартфона.

— А, Лера?.. С кем-то болтала по телефону, а потом как ужаленная выскочила в коридор, — бросил он и снова уткнулся в телефон. — Тренер, как думаете, хэштег «ПобедителиБетонки» лучше с нижним подчеркиванием или слитно?

— Напиши слитно, — буркнул я и вышел в коридор. Затем покосился на Живчика, который активно задвигал носом, и вновь включил свой пропеллер.

— Хочешь сказать, что ты можешь найти Валерию? — спросил у него.

— Уаф-аф! — звонко залаял терьер.

Сверчок высунулся из кармана, зевнул.

— Шерстяной корнет говорит, что найдёт с радостью, — произнёс барон. — Мне бы его нюх, я бы щас поискал что-нибудь крепкое. Вроде тех капель росы, в лазарете.

— Умерь аппетиты, — предупредил я, давая волю Живчику. Он дёрнул поводок, повёл в сторону холла. — Ты знаешь, чем это чревато.

— Песнями и плясками, — подчеркнул сверчок. Но затем увидел мой категоричный взгляд. — Виноват-с, неправильный настрой. Согласен.

Барон Сверчанский спрятался, когда я вышел в холл.

У входных дверей базы замерла Лера. А рядом с ней, нервно теребя лямки школьного рюкзака, стояла худенькая испуганная девочка лет десяти в старенькой и не по размеру большой куртке.

Услышав мои шаги, Лера вздрогнула. Она рефлекторно закрыла собой девочку, словно волчица защищала своего малыша от опасности.

Родионыч уже был на своём месте. Смотрел очередной матч, искоса поглядывая через приоткрытое окошко в нашу сторону.

Я остановился в нескольких метрах от Леры и её племянницы. Другого на ум не приходило.

— Давай уже, Соколова, — вздохнул я. — Говори, что у тебя опять приключилось.

Дикарка опустила глаза. Вся её былая дерзость куда-то улетучилась.

— Тренер… Мне нужно Наташку приютить. На время. Пару дней буквально, — глухо пробормотала Лера, не поднимая головы. — Ей негде жить. Опека отвязалась, но с квартиры съёмной нас выселили. Хозяева заехали. И по такой цене я так быстро не найду жильё. И я подумала… Ей десять лет, но она может помогать по хозяйству…

Я сложил руки за спиной, оценивая масштаб катастрофы.

— Ты хочешь, чтобы десятилетний ребёнок ночевал на гладиаторской базе? — напряжённо произнёс я. — Среди ядовитых варанов, барсов, растекающихся слаймов и, с недавних пор, хищных многоножек? Серьёзно? Это же прямое нарушение всех норм безопасности!

Лера стушевалась. Её плечи поникли, она опустила голову, вжимая её в плечи.

— Я поняла… Нет. Всё. Извините, тренер, — прошептала она с такой безнадёжностью, что у меня внутри что-то ёкнуло. — Я не хотела вас тревожить. Я дура, что вообще подумала… Мы пойдём. Придумаем что-нибудь. Пойдём, Наташ.

Она взяла девочку за руку, потянула к выходу.

Я смотрел на их спины, и мой мозг моментально считал подтекст этого «придумаем что-нибудь». Это означало ночёвку на вокзале, прятки от патрульных или, того хуже, скитание по подъездам.

В памяти непроизвольно всплыли воспоминания из моего прошлого. Те холодные бесконечные ночи, когда я подростком сбежал из дома, спал в домике на дереве, который построили мы с пацанами. Как я вздрагивал от каждого шороха, сжимая в кармане перочинный нож. Тот детский страх и чувство абсолютной ненужности я запомнил на всю жизнь. Разве я мог пожелать это её племяшке?

— Стоять! — резко скомандовал я.

Лера замерла, не оборачиваясь.

— Пусть пока живёт и ночует на базе, — сказал я, уже мягче. — Размести её в комнате отдыха, так где стоит диван. Он хоть и старый, но спать на нём можно. Я поговорю с Кирой, утрясу этот вопрос.

Дикарка резко обернулась. На устах улыбка, в глазах недоверчивая надежда.

— Правда?! Спасибо, тренер! — Лера чуть не задохнулась от радости. — А я тогда перекантуюсь с друганами на Лиговском! Там у них клоповник, правда. Девочке там точно не место…

— Никаких «перекантуюсь», Соколова, — ледяным тоном отрезал я, пресекая эту глупость на корню. — Ты ночуешь с племянницей. Здесь. На базе. В одной комнате. Чтобы она, не дай бог, не залезла ни в какие вольеры. Головой отвечаешь за её безопасность.

Лера замерла. Затем прикусила губу, изо всех сил стараясь скрыть широкую улыбку. Но её выдавали поблёскивающие от подступающих слёз глаза. Соколова без лишних слов благодарно кивнула, и они отправились в сторону комнаты.

Наташу мы благополучно устроили в комнате отдыха на базе. Она растерянно улыбалась, сияя голубыми глазами и нервно теребя светлые косички. Ребёнок чувствовал себя слегка не в своей тарелке, но уж лучше здесь, пусть это чувствует, чем в какой-нибудь каморке в компании тараканов. Да к тому же уверен, пройдёт время, и она расслабится.

Оставив девочку под присмотром Родионыча, бабы Зины и Раисы, которая тут же принялась причитать, какая девочка худенькая, потащив на кухню, мы загрузились в наш микроавтобус и отправились праздновать.

Ресторан «Мансарда» оправдал все ожидания.

Панорамные окна на верхнем этаже открывали потрясающий вид на Питер и величественный купол Исаакиевского собора.

Команда, переодетая в сменку с благоговением разместилась за двумя совмещёнными столами.

Вышколенные официанты бесшумно порхали между столиками. Тут же заставили стол закусками и напитками, пока готовились основные блюда.

Живчик в это время уже вкушал из миски свою порцию корма, урчал под столом. Искорка хрустела сублиматом рядом с ним. А барон Сверчанский чавкал в кармане апельсином.

Внезапно Белов, окрылённый победой в турнире, решил блеснуть перед командой светскими манерами. Подозвал официанта и с нарочитым пафосом заказал себе порцию огромных тигровых креветок.

— Люблю, знаете ли, морепродукты, — объяснил нам Артём Сергеич, поправляя воротник рубашки. — Но мне один товарищ, знающий человек… шепнул, что креветки надо есть непременно с васаби. Говорит, вкус раскрывается невероятно. Пикантность появляется, что ли.

Анна хихикнула в ответ.

— Артём Сергеевич, боюсь, что это не лучшая идея. Вы ни разу не пробовали васаби? — иронично взглянул он на моего помощника.

— Да, Артём. Зачем? Выбери что-то более нейтральное, — предупреждающим тоном обратилась к нему Кира, разглядывая меню. — Вот, тартар из тунца, к примеру.

— Тунец, — сморщился Белов. — Я терпеть его не могу. И ещё тартар…

— Я тоже закажу креветки с васаби, — произнёс Костя. — Всегда хотел попробовать.

— Во, наш человек, — погладил в ладоши Белов и повернулся к замершему над ним официанту. — Две порции креветок с васаби.

— Хорошо, — кивнул паренёк. — Что-то ещё?

— Пока нет, мы выбираем, — улыбнулась ему Кира.

Когда принесли заказы, Белов, демонстративно игнорируя предупреждающий взгляд Дэнни, подцепил вилкой самую крупную креветку, щедро, как майонез, измазал её зелёной пастой из фарфоровой чашечки и с закрытыми от удовольствия глазами закинул в рот.

Дэнни чуть закуску не выплюнул, Лера заливисто засмеялась.

Реакция последовала сразу же.

Глаза Артёма Сергеевича мгновенно вылезли из орбит, став похожими на два бильярдных шара. Лицо налилось багровым цветом. Белов издал булькающий звук, открыл рот, словно рыба, выброшенная на берег и выскочил из-за стола. Схватил себя за горло, пыхая невидимым жаром, словно Искорка во время прошлой инициации.

Судорожно он выпил стакан минералки, но стало ещё хуже.

В это же время Костя Смирнов невозмутимо обмакнул кусок ролла в целую гору такого же васаби, спокойно отправил его в рот, тщательно прожевал. Даже не поморщился, запивая всё это дело персиковым соком.

Над столом разнёсся дружный, искренний хохот. Белов пыхтел и обливался слезами пока официант не принёс стакан молока. В итоге осушив его, мой помощник выдохнул.

Лера смеялась до слёз, утирая глаза салфеткой, Анна улыбалась, Дэнни снимал пунцового Белова на телефон, а Кира, забыв о своей строгости, хохотала в голос.

Когда Коуч наконец-то смог дышать и вернулся на место, мы подняли бокалы.

— За Артура Викторовича! — провозгласила Кира, сияя улыбкой. — С прошедшим днём рождения, тренер! Спасибо, что вытащил нас в Бронзовую лигу!

— За победу на Бетонке! — подхватил Дэнни.

— За «Огненных львов»! — крикнул Костя.

В разгар веселья, когда команда живо обсуждала, в какой цвет лучше перекрасить микроавтобус, и где наклеивать логотип гильдии, официанты начали выносить основные горячие блюда.

Одна из официанток наклонилась ко мне. Не говоря ни слова, положила рядом с моей тарелкой большой бумажный конверт, без каких-либо обратных адресов или штампов.

Я нахмурился.

Взяв конверт, надорвал край. Внутри лежал небольшой листок с вензелем ресторана. На нём, аккуратным почерком была выведена всего одна строчка:

«Скоро будет сюрприз, наставник. Жди».

Хм… Наставник.

Обращение было не от своих. И не похоже на дружеский розыгрыш. Оно отдавало скрытой угрозой.

— Кто передал? — ледяным тоном спросил я девушки, которая уже успела отойти.

Она вернулась к нам, озадаченно взглянула на меня, затем взглянула в сторону.

— С пятого столика просили передать, — ответила она, указывая рукой вглубь зала.

Я бросил цепкий взгляд в указанном направлении. Пятый столик был расположен у самого выхода на террасу, и за ним никого не было. На нём я заметил лишь чашечку кофе.

— Он ушёл? Когда? — я поднялся из-за стола, вытер рот салфеткой.

Официантка указала в сторону стеклянных дверей ресторана, ведущих к лифтам.

— Вон тот мужчина… В коричневой куртке.

Я резко взглянул в том направлении. И успел увидеть лишь широкую спину, обтянутую кожаной курткой. Она уже скрылась за створками закрывающихся дверей.

Глава 5

Я отправился следом. Выскочил из ресторана в холл бизнес-центра. Двери пассажирского лифта только что закрылись, индикатор на табло уже отсчитывал этажи вниз: десятый, девятый… Я бросился к кнопке вызова, нажал на кнопку вызова, которая отозвалась мелодичным звуком и вспыхнула.

Двери второго лифта открылись и я заскочил внутрь. Нажал на цифру «1».

Мысли кружились в голове. Искорка пыхтела на плече, и пространство вокруг меня нагрелось на пару градусов. Кроха готова была поджарить незнакомца. Но в этом не было смысла. Я не знаю, кто он. И откуда. Может он хотел предупредить? Тогда почему не подошёл, или не назначил встречу. Что за тайны Мадридского двора?

Нет, вариант этот отметается. «Жди» — вот что было в записке. А это уже угрожающий подтекст.

И всё же я успокоил Искорку. Не хватало ещё устроить в бизнес-центре пожар.

Живчик исходил на мыло, кружился по кабинке лифта, активно водя носом. Пытался взять след.

Вот я услышал звоночек, двери распахнулись, приглашая меня на выход. Первый этаж.

Я выскочил в большой холл. Слева бутики, справа зона отдыха, с диванами, креслами и большим телевизором под потолком.

Нет его здесь. Ни одного мужчины в коричневой куртке.

Живчик потянул меня в один угол, затем в другой. Затем громко чихнул и замотал головой. Воздух в элитном холле был настолько плотно пропитан ароматами женских духов, мужского парфюма и ароматизаторов, что феноменальный нюх терьера оказался абсолютно бесполезен. Он потерял цель.

Я чертыхнулся про себя. Ну надо же. И куда он делся? Может вышел на третьем или втором этаже? И сколько я потеряю времени, мотаясь по этажам и выискивая незнакомца? Шансов его найти, да ещё и в наполненном людьми центре, просто не было.

— Пойдём, дружок, — я подтянул Живчика к себе, потрепал по холке. — Ты сделал всё, что мог.

Терьер обиженно взглянул на меня. Он искренне хотел помочь. И впервые не справился со своей задачей. Да кто бы справился?

Когда я вернулся к своей команде, веселье заметно поутихло. Конверт с запиской переходил из рук в руки, становясь главным блюдом вечера.

— Ну что? Догнал? — напряжённо спросила Кира, когда я опустился на свой стул.

— Ушёл, — коротко бросил я, забирая листок из рук Кости. — На лифте ускользнул. На первом этаже его нет.

— А что это значит? «Сюрприз, наставник», — прочитала Анна, нахмурив брови. — Звучит как прямая угроза. Может, это диверсия? Они хотят нам навредить до проверки?

— Да кто они? И что они затеяли? — пробормотал Костя, тяжело вздыхая.

Белов, успевший расправиться со стейком, пренебрежительно отмахнулся.

— Да бросьте вы накручивать! Это же очевидно! — произнёс Коуч, вытирая рот салфеткой. — Бесятся «Хищники». Или те же «Яростные», которых мы сделали ещё раньше. Обычная психологическая атака. Хотят выбить нас из колеи, как раз перед стартом в Бронзе. Акт отчаянья.

Кира раздражённо посмотрела на помощника тренера.

— У тебя, Артём, как всегда — всё просто и понятно. Ничего здесь не понятно. Почему «наставник»? Почему не по имени? И что значит — ждать? Пугают, а может очередную диверсию готовят.

Дэнни, оторвался от смартфона, посмотрел в сторону записки в моей руке.

— Хоть мнение моего отца здесь непопулярно, но он как-то мне сказал одну вещь. Когда я ещё в школе учился, — ухмыльнулся мажор. — Чем выше поднимаешься в рейтинге, тем больше появляется врагов. Мы теперь в Бронзе. Так что привыкайте.

— Я не хочу к такому привыкать. Это ненормально, — напряжённо произнесла Анна.

Лера пренебрежительно фыркнула, потянувшись за куском мяса.

— Враги на то и есть, чтобы на них разминаться, — она хищно улыбнулась, врезаясь вилкой в стейк и забирая его в тарелку. — Одним больше, одним меньше. Какая разница? Бублик их всех пережуёт.

Костя Смирнов поёжился, явно напуганный перспективой новых разборок.

Я слушал их вполуха. Слово «наставник» не давало мне покоя, глаз зацепился именно за это слово.

В этой временной линии меня так никто не называл из друзей или знакомых. Никто. Получается, что точно враг. И круг подозреваемых был огромным. Это мог быть «Нео-Синтез», взбешённый провалом «Улья». «Хищники», или «Яростные». Мог быть тот таинственный меценат, которого представлял Пичугин. Кира же его отшила недавно. Почему бы ему не разозлиться?

Да кто угодно мог это быть.

— Ладно. Хватит гадать на кофейной гуще, — я сложил записку, убрал её во внутренний карман куртки. — Кто бы это ни был, мы встретим его во всеоружии. А сейчас… у нас праздник? Так давайте праздновать.

Меня активно поддержали. И наш банкет продолжился.

Официанты выносили всё новые и новые деликатесы. Осьминог на гриле с томатным соусом. Карпаччо из сахалинского гребешка с трюфелем. Палтус с белыми грибами и хумусом. И много других блюд, которыми я напробовался в прошлой жизни, которую переживаю заново. Так что меня этим было не удивишь.

Да и Кира тоже посматривала на блюда не удивлённо. Не в первый раз в ресторане.

А вот Белов распоясался. Решил попробовать все блюда понемножку. В итоге наполнил свою тарелку и принялся с видом критика дегустировать.

Дэнни снимал пафосные видео для соцсетей, позируя с фалангами камчатского краба. Костя и Анна обсуждали странный соус, похожий чем-то на тартар. Полина между тем тихо и мирно пробовала фуагра, общаясь с Кирой.

Ну а Соколова, убедившись, что все отвлечены, аккуратно складывала мясные рулетики и эклеры в салфетку. Понятно, что не для себя. Её хотелось порадовать Наташку, которая дожидалась её на базе.

Засиделись мы допоздна. А потом все разъехались по домам. Белов вызвал трезвого водителя, который был настолько бодрый, что я засомневался, что он трезвый.

Только оказавшись в своей квартире, я почувствовал, как усталость последних дней навалилась на меня грузом.

Щёлкнул клавишей на чайнике. Затем залил кипятком чайный пакетик, добавил в кружку холодной воды. Подкормил Искорку и Живчика, которые уже успели нагулять аппетит, и устроился за столом, наблюдая как барон Сверчанский вздыхает у дольки апельсина.

Сделав глоток чая, я прокрутил в руках конверт, принюхался. Странный запах, даже не пойму на что он похож. Вновь достал записку, прочёл.

«Скоро будет сюрприз, наставник. Жди»

Кто бы это ни написал, он точно был уверен, что достигнет своей цели. Успокаивало лишь одно: если бы нам угрожала опасность в моменте, Вэллор обязательно предупредил бы меня, как он это делал раньше.

Раз дракон молчит, значит, прямо сейчас нам ничего не угрожало.

Я вновь вернулся к версии о психологическом эффекте. Не исключено, что это так. Рассчитывали на то, что я начну дёргаться, совершать ошибки, параноить перед комиссией. Если это правда, если всё так и есть, не дождутся. Кто меня только не пугал, и всё без толку.

Пока я обдумывал стратегию защиты, на полу разворачивались гонки питомцев.

Живчик, у которого после сытного ужина и прогулки открылось второе дыхание, носился по квартире со скоростью гепарда. Ядро Искорки пришло в норму, сила распределилась по энерго-узлам. Она стала гораздо активнее и теперь старалась не отставать за терьером. Смешно перебирала короткими лапками и пыталась ухватить щенка за хвост. То и дело кроху заносило на поворотах, и в эти моменты она возмущённо пыхала маленькими облачками дыма.

Барон Сверчанский, уныло ковыряюший дольку апельсина, меланхолично наблюдал за этой беготнёй.

— Как дети, ей богу, — скрипнул надкрыльями сверчок. — Носятся, словно контуженная тля! У нас в полку за такую суету мигом на гауптвахту определяли. Какая война, когда пехота задницу на поворотах заносит, а артиллерия в потолок дымит? Срамота, а не выправка!

Я усмехнулся, взглянув на возмущённого сверчка, подтолкнул его пальцем к апельсину.

— Кушай свой паёк, барон, и не жужжи, — миролюбиво посоветовал я. — Пусть бесятся. Они и есть дети. Им ещё расти и расти до настоящих баталий.

Барон буркнул что-то неопределённое. Из всего я различил лишь про смену рациона и напитки покрепче водопроводной воды.

Делая последний глоток чая, я приготовил ванну для нашей мадмуазель, и сходив в душ, растянулся на диване.

Затем вспомнил, что так и не связался с Покровским. Набрал его номер.

— Горай, — бросил я вместо приветствия.

— Слышу, — отозвался в таком же стиле Покровский, и на фоне раздался странный звук, очень похожий на цокот когтей по дереву.

— Не спишь?

— Дежурю.

— Тогда коротко, — произнёс я.

В это время Живчик добрался до Искорки. Залез на стул, попытался сунуть лапу в тазик, на что получил в ответ пару струей дыма в мордашку и упал на пол. Сверчанский не выдержал, захохотал.

Я же закрыл динамик рукой, шикнул, успокаивая по Сопряжению и терьера и саламандру. Ещё не хватало тут мне гладиаторские бои посреди ночи устраивать. Соседи точно не поймут.

— Дело срочное, - продолжил я разговор. - И по телефону не пойдёт. Так что встретиться нужно в ближайшее время.

— Получается, что завтра.

— Днём?

— Днём приём, — сообщил Покровский. — Приезжай вечером, после закрытия. Тогда никого не будет, и я весь твой.

— Вечером так вечером, — я не возражал, прикидывая по времени. Должен успеть до комиссии. — Я буду не один.

— Ты кого-то из знакомых хочешь привести в клинику? — отозвался удивлённо Покровский. — Зачем?

— Одного знакомого сверчка, — улыбнулся я.

— Хорошо, если так, — услышал я задумчивый голос Михаила.

На этом созвон был завершён, и я переключился на чаты.

Перекинулся парой сообщений с Полиной, затем с Серёгой, который сообщил, что надо бы руки поотрывать тем, кто вёл проводку в цоколе. После переписки я завёл будильник, закрывая глаза и моментально провалился в сон.

Утро на базе гильдии выдалось солнечным и довольно суетливым. Эхо вчерашней победы не просто витало в воздухе. Все были воодушевлены и готовы бить рекорды.

Кира, сияя как новенький пятак, торжественно собрала команду в холле. Под одобрительный гул бойцов владелица гильдии перевела миллион рублей на основной расчётный счёт гильдии и тут же, не отходя от кассы, выплатила всем задолженности. Оклады и неплохие премиальные.

Дэнни, едва дождавшись зачисления денег на карту, тут же уткнулся в смартфон.

— Наконец-то я его куплю, — довольно сообщил он.

— И что там? — Лера выгнула шею, заглядывая через его плечо. — Очередная блестяшка?

— Пф-ф-ф, — скривился Ветров. — Ты меня совсем не знаешь. Бронированный чехол, с неоновой подсветкой. Их разбирают только в путь.

— Значит я не ошиблась, — ехидно улыбнулась Соколова. — Лучше бы копить научился, транжира.

— Надо жить здесь и сейчас, — улыбнулся Ветров, отвлекаясь на покупку. — Иди к папочке. Вот так.

Костя Смирнов стоял в сторонке, звонил родителям. Паренёк светился от гордости. Насколько я понял из контекста, он им перевёл половину своей премии и хвастался, как его слайм остановил каменного панголина.

Артём Сергеевич посматривал на экран, бормоча что-то про новый холст и очередную порцию клея.

Я поводил взглядом Киру, заглянул в коридор. Там, на небольшом диванчике скучала Наташа, болтая ногами в воздухе и настороженным взглядом посматривая на Киру. Владелица гильдии замерла, затем удивлённо перевела взгляд на бабу Зину, которая появилась в коридоре. Между ними начался непростой разговор.

Неужели Кира не прочла моё сообщение? Видимо так и есть. Она явно не ожидала увидеть ребёнка на нашей базе и теперь расспрашивала уборщицу, что происходит.

Я подтянул Живчика, который что-то унюхал в углу, услышал шуршание Искорки из переноски. Направился к племяннице Леры. Затем присел рядом с ней.

— Хорошенький. Можно погладить? — Наташа потянулась к севшему у моих ног Живчику, и тот тявкнул.

Девочка отдёрнула руку. А я на всякий случай остепенил терьера через Сопряжение. Он так всегда реагировал на незнакомых людей.

— Не бойся, он не укусит, — улыбнулся я. — Как тебе новая комната?

В стороне Кира повысила голос. Баба Зина отнекивалась, упомянула моё имя.

— Мне понравилось. Лучше чем на прошлой квартире, — лучезарно улыбнулась Наташа, поглаживая Живчика. — Он такой пушистый. Как игрушка.

— И быстрый, — добавил я. — Это вихревой терьер. Его зовут Живчик. Ты знаешь, что вихревые терьеры развивают такую скорость, что могут запросто обогнать автомобиль?

— Вот это да! Нет, я не знала! — в глазах Наташи заплясали весёлые огоньки. — Вот бы посмотреть на это!

— Как-нибудь покажу, — пообещал я, взглянул на время. Девять утра. — Кстати, тебе в школу пора.

— Лидия Александровна заболела, у нас двух уроков не будет, — огорчённо, тщательно скрывая радость, сообщила племянница Леры, затем бросила игривый взгляд на переноску. — А там ящерица?

— Огненная саламандра, — поправил я её. — Искорка.

— Она огнём стреляет? — округлила глаза девочка.

— Да, в этом она мастерица, — улыбнулся я в ответ, слыша, как Кира переходит на повышенный тон. Затем достаёт телефон. Из внутреннего кармана послышалась ритмичная мелодия. — Посторожи моих зверят, Наташа. Я быстро.

Худенькая девочка засияла ещё сильней, начала разговаривать с терьером и саламандрой, как со своими куклами.

Я же подошёл к Кире.

— Вот ты где, Артур, — напряжённо произнесла владелица гильдии. — И как это понимать?

— Давай отойдём в сторонку, — предложил я, пристально посматривая на возмущённую Киру.

Баба Зина вздохнула, перехватила швабру с ведром и направилась по коридору в свою бытовку.

— Артур, ты в своём уме? Детям тут не место, — строго произнесла Кира. — И это перед проверкой. Если увидят здесь ребёнка, сразу спросят разрешение. У нас тут не зоопарк, а гильдия, с боевыми питомцами.

— Но ты не знаешь, почему она здесь. А это важно, — подчеркнул я, и рассказал о ситуации, в которой оказалась Соколова со своей племянницей.

Кира слушала внимательно, затем изменилась в лице, смягчилась. Взяла паузу.

— Я сразу предупреждаю, — заметила Воронцова, выставляя указательный палец. — Если что-то случится, я повешу всё на тебя.

— Сама посуди. Что может случиться? Питомцы на Сопряжении, рядом с ними их хозяева. Я рядом. Артём Сергеич, — произнёс я.

— Ты забыл про эту… сороконожку. Она ведь дикая… Как там их называют? Ферал, — Кира всё же не собиралась успокаиваться. — А если она укусит ребёнка? Если вдруг аллергия…

— Мы с Полиной следим за этим, — холодно произнёс я, ставя точку. — Всё. Надеюсь, тебе от этого станет легче.

— Я не против того, чтобы приютить ребёнка. Не оставим же мы его на улице? Но надо подумать, куда её спрятать, когда сюда приедет инспекция.

Я подтвердил, что придумаю, как выйти из этой ситуации, и на этом Кира успокоилась. Всё же теперь она доверяет мне чуть больше, чем в первый день моего появления в гильдии.

— Кстати, я вчера свела дебет с кредитом, — тихо продолжила Кира. — Впритирку, но нам хватает на те самые вольеры с полным климат-контролем. Если оплатить сегодня, успеют поставить до проверки. Даже останется немного на мелкие расходы.

Я не отрывал взгляда от воркующей с моими питомцами Наташи. Живчик уже вылизывал ей руку, а Искорка тыкалась носом в прутья переноски, рассматривая новенькую.

— Лучше не спешить, — я остановил владелицу гильдии, переводя на неё взгляд. — Ничего не покупай. Когда придут официальные условия от инспекции, посмотрим.

— Ты думаешь будут сюрпризы? — Кира удивлённо моргнула. В глазах появились нотки тревоги.

— Не исключено.

Киру отвлёк звонок, она отправилась в свой кабинет, оставляя меня наедине с мыслями. Я получил перевод от Киры. Сто пятьдесят тысяч рублей. И теперь размышлял, где найти деньги на спец-капсулу для Розочки, а также дорогой ферментированный корм.

Сто пятьдесят тысяч и сто тысяч. Получаем двести пятьдесят тысяч рублей. Сумма для меня сейчас неподъёмная. Да, корма хватит на месяц, а спец-капсула даст свои плоды, Розочка окрепнет и станет менее агрессивной. Но это нужно приобрести в ближайшее время, пока Ядро скутигеры не начало деградировать.

Трясти Киру на эти нужды я не мог. Понимал, что бюджет гильдии и так трещит по швам. Много что нужно купить. Впереди проверка.

Срочно нужна идея по дополнительному заработку.

Как бы мы ни праздновали, но факт оставался фактом. До официального старта в Бронзовой лиге и первых серьёзных гонораров минимум полмесяца. Неделя до комиссии и неделя на адаптацию в Бронзе. А времени у изумрудной мухоловки оставалось всего ничего.

С этим разберёмся чуть позже. Я вернулся к Наташе, которая вновь потянулась к переноске. В ответ донеслось предупреждающее шипение.

— А вот этого лучше пока не делать, — предупредил я девочку. — Искорка должна привыкнуть к тебе.

— Она такая забавная. Так и хочется взять на ручки, — улыбнулась Наташа.

— Чуть позже сможешь. Я скажу когда, — кивнул я, протянув руку. Впереди показалась Раиса. Завидев девочку, она заулыбалась, подошла к нам.

А затем пригласила племянницу Леры на кухню. Всё лучше, чем наблюдать за тренировкой. Питомцы могли отреагировать на девочку не очень радушно, напугать её. Да и отвлекаться будут, что мне было не на руку.

Когда Полина с поварихой скрылись за углом, я добрался до раздевалки и пригласил всех на плац.

Тренировка носила сугубо восстановительный характер. Тандемы бегали трусцой, разминали мышцы и лениво кантовали тракторные шины.

Я решил тоже размяться и возглавил пробежку, задавая ровный, умеренный темп. Живчик бежал рядом, Искорка удобно устроилась на плече, подбадривая меня шипящими звуками над ухом.

Сверчанский быстро вжился в роль спортивного комментатора, подбадривал питомцев, параллельно работая моим переводчиком. Когда я ускорился, совершая ещё круг вместе с увесистой шиной, сверчок ожил.

— Командир, Матильда просит передать, что хозяин шерстяного бегает… ой умора-то!.. говорит, что бегает он как беременная утка-с! — стрекотал барон мне в ухо, вцепившись в воротник.

— Как дела у Бублика? — запыхавшимся голосом поинтересовался я, поворачивая в другую сторону. Мельком встретился взглядом с фыркающим шестилапым вараном, который впрягся в шину на пару с Соколовой.

— Этот чемодан кожаный… простите, варан… шлёт паническую депешу, командир, — захихикал барон. — Докладывает, что если вы не сбавите аллюр, у него сорвёт клапаны. Обещает заплевать ядом весь эскадрон. Причём, заметьте, не со зла. Исключительно из-за слабости собственной ходовой части!

Я усмехнулся, бросив взгляд назад. Бублик действительно пыжился из последних сил. Белов в свою очередь и задавал сейчас скорость. Он краснел, пыхтел, задыхался. Но тащил впереди меня злополучную шину, словно бурлак на Волге, употребивший за раз ящик энергетика.

— Артём Сергеич! — крикнул я помощнику. — Сбавьте скорость! Это кардио, а не марш-бросок на выживание! Берегите дыхание!

Белов обернулся, оскалился, затем перешёл на шаг, утирая лоб платком-полотенцем. Стая, под дружный смех и комментарии гусара, продолжила наматывать круги по плацу, уже никуда не торопясь, сбрасывая напряжение после спринтерской дистанции.

Совершив по три подхода, все отправились на обед, а после него продолжили тренировку, вплоть до вечера.

Увидел я в целом уставшие тандемы, но не наседал, понимал, что нужно время, чтобы они пришли в прежнюю физическую форму.

Команда отправилась в раздевалку, перебрасываясь шутками. Скоро их ждёт личное время. Но вот громкоговоритель базы ожил. Полина вызвала тандемы для осмотра.

Всё же финал выдался непростым. Следовало проверить состояние фамильяров.

Я последовал за остальными.

Понаблюдал, как Полина колдовала над Бубликом, втирая в его ушибленный бок охлаждающую мазь, пока Лера успокаивающе почёсывала беспокойному варану подбородок.

Затем Неон получил очередную таблетку сорбента. Матильде Полина влила через пипетку витаминную смесь. А Желешку вкратце осмотрела и приготовила массажный саркофаг.

Когда питомцы в сопровождении хозяев покинули лазарет, Костя протянул руку Желешке, и та вытянула щупальце, взяв его за руку. Поползла за ним, растекаясь по плитке. Затем Полина открыла камеру, и Костя бережно поднял желейную массу, закидывая в сияющее пространство.

Спа-камера уже гудела, по сенсорному экрану пробегали цифры и знаки, которые понимала лишь Поля.

— Режима здесь два, — сообщила Полина, постукивая пальцем по сенсору. — Выставляю базовый. Есть ещё «Экстра», но это когда привыкнет.

— Действуй, — кивнул я.

— И что произойдёт? — пробормотал Костя, замирая у медленно закрывающейся спа-камеры, внутри которой расплывалась и булькала Желешка. — Что будет с ней там происходить?

— Костя, что за вопросы? — улыбнулась Полина. — Это всего лишь массаж. Никто твою Желешку не собирается на атомы расщеплять. Если ты об этом.

— Да я просто спросил, — Костя выдохнул, но взгляд его по-прежнему оставался тревожным. — Массаж… Всего лишь массаж. Теперь понятно.

В этот момент дверь лазарета тихо скрипнула, приоткрылась.

На пороге замерла Лера, а вместе с ней её племяшка. Девочка с круглыми от любопытства глазами посматривала в сторону подсвеченного окошка саркофага, в котором перекатывалась Желешка. Внутрь начала поступать вода, и питомица Кости радостно заплескалась в ней, словно в набирающейся ванне.

— Можно? — робко спросила Лера. — Я сказала Наташке, что тут будет. И она…

— Соколова, выйди, — строго бросила в её сторону Полина.

Я вновь поймал восторженный взгляд Наташи, и не выдержал. Что с нас, убудет, если мы покажем ребёнку слайма?

Подошёл к Поле, коснулся её плеча.

— Пусть посмотрит, — произнёс я, встречаясь с напряжённым взглядом Дока.

Полина взяла паузу, затем нехотя кивнула.

В итоге мы подошли к спа-капсуле, наблюдая как внутри медленно перекатывается в бурлящей воде Желешка.

— Хочешь узнать, что происходит? — обратился я к племяннице Леры.

— Да, дядя Артур, конечно, — расплылась она в счастливой улыбке.

— У слаймов очень необычный метаболизм, — начал я объяснять, стараясь говорить просто и доступно. — Они не едят и не пьют так, как мы, или Живчик с Искоркой. Слайм постоянно теряет свои частички, высыхает. Просто мы этого не замечаем. Но когда он контактирует с водой, его молекулы начинают активно делиться, он растёт. Вся его масса, по сути, один большущий желудок.

Девочка удивлённо приоткрыла рот, впитывая каждое моё слово.

— И как она переваривает еду? — охнула она. — У неё же нет зубов!

— Внутри каждого эфирного существа есть Ядро, источник его способностей. И у Желешки оно есть, только блуждающее по всему телу, — пояснил я. — А кушает она так. Обволакивает пищу, и кислота выделяется в том месте, куда эта пища попала. А эта умная камера с помощью ультразвука, воды и перепадов давления не только заставляет её клетки делиться быстрее, но и тренирует навык пищеварения. Так она станет после массажа чуточку плотнее и сильнее.

Словно в подтверждение моих слов, Желешка заметно приободрилась. Её масса внутри капсулы начала кристаллизоваться. Питомица Кости собралась в плотный ком, а затем легко приняла форму идеального куба. Затем радостно забулькала, пуская яркие пузыри.

Наташа заметно оживилась. А когда мы вышли в коридор, начала восхищаться Желешкой.

— Ой, да ничего особенного, — хмыкнул из моего кармана барон Сверчанский. — Я видел-с и покруче, ёшкин клещ.

Наташа дёрнулась, затем хихикнула, замечая сверчка, потянулась к нему пальцем.

— Он говорящий, — прошептала она.

Сверчанский охнул, юркнул в карман. Видно вспомнил мои слова про лаборатории.

— Барон, покажись, — я постучал по карману. — Наташа свой человек.

Сверчанский нехотя высунулся, поправил усы. Рассмотрев зелёного гусара, Наташа сначала ойкнула, а потом звонко расхохоталась.

— Какой смешной кузнечик! — выдала девочка.

— Кузнечик?! Попрошу без оскорблений-с! — возмущённо застрекотал Сверчанский, гневно топорща усы и выпячивая хитиновую грудь. — Кузнечики наш ездовой транспорт! А я потомственный кавалерист, барон Сверчанский! Разрази меня дихлофос, юная мадмуазель, где вас учили этикету?!

— Я не хотела вас оскорбить, барон, — хихикнула Наташа, и начала засыпать его вопросами.

Как он научился говорить, где он жил, где родился.

Но сверчок то и мне этого не докладывал, а тут, оскорблённый сравнением с кузнечиком, вообще был на болтовню не настроен. Лишь гордо фыркнул в ответ, и спрятался в карман.

Я же бросил взгляд на свои наручные часы. И понял, что мне срочно нужно выдвигаться в клинику Покровского. Опаздывать было нельзя. У Михаила и так каждая минута расписана, да ещё с Вэллором следовало перекинуться парой слов.

Так что я оставил Леру с племянницей, а сам прицепил поводок к Живчику, подхватил переноску с Искоркой и отправился на встречу с тем, который как и я призван драконом в это время, чтобы бороться с Синдикатами. К Покровскому.

Глава 6

Я добрался до нужного адреса через полчаса. Пришлось срезать путь, идти через дворы. Старый добрый маршрут, который я уже подзабыл.

Обшарпанный фасад, крыльцо в виде бетонной плиты в три ступеньки с двумя поручнями.

Живчик почуял других питомцев, рванул вперёд, потянув меня следом. Искорка, как блюстительница порядка зашипела на терьера, пыталась остепенить его. Да не тут то было. Щенок лез вперёд, таща меня вперёд словно гужевая лошадь повозку.

Так я добрался до стеклянной двери с табличкой. На ней неизменный символ ветеринарных учреждений. Белая лапа.

— Так, кроха, ты пока посиди тут, — я поставил переноску на пол, за дверью, и услышал в ответ возмущённое шипение.

Барон Сверчанский показался из-за воротника, за которым и прятался всю дорогу.

— Мадмуазель недоумевает-с. С какого рожна она будет куковать здесь, когда все будут там? — помог мне барон.

— Так надо, Искорка, — я просунул руку в переноску, погладил её. Искорка потёрлась мордочкой о мою ладонь, вроде успокоилась. — Только никого не сжигать. И не пугать.

— Ш-ш-ш, — утвердительно сообщила саламандра. Затем упала на губку, забавно раскинула лапки в стороны, отвернулась.

Оставив переноску, я толкнул дверь плечом, слыша до боли знакомый сигнал. Мелодично прозвеневший колокольчик над головой. Сверчанский тут же забился под воротник, замечая посторонних. Живчик, замечая много людей, спрятался за меня.

Я остановился на пороге, оглядел знакомые и не очень знакомые лица. В том числе и Михаила.

Он подошёл ко мне. Мы обнялись. Крепко, и не говоря ни слова, как и положено закадычным друзьям, похлопав друг друга по спине.

— Ну ты даёшь, — улыбнулся Покровский. — Четыре месяца. Ни звонка, ни слова, а потом здрасьте.

— Я писал смс-ки, — усмехнувшись, ткнул я в его сторону пальцем. — Так что не надо наговаривать.

— Это не считается, — Михаил ещё шире растянул улыбку.

Дальше я встретился взглядом с Саней. Те же вихры, торчавшие в разные стороны, хищная улыбка. Он приобнял меня и чуть сильней чем требовалось хлопнул по спине. Начал увлекательно говорить о том, как без меня здесь живётся, хотя я половину его слов не улавливал.

Ксюша, поправив большие очки, кивнула мне, замерла в сторонке, улыбалась и молчала, сравнивая меня с прошлым Гораем. И судя по удивлённому взгляду я изменился, в лучшую сторону.

Пожал руку Денисову, интеллигентного вида мужчине в белом халате. Его я где-то видел, но уже не припомню.

— Знакомьтесь, — произнёс Покровский. — Артур Горай. Он тут у нас, можно сказать, стоял у истоков. Только истоки тогда помещались в одну комнату. Любовь Степановна, наша стойка, касса и вообще половина клиники, — указал он на пожилую женщину, потом перевёл взгляд на стройную девушку, — Екатерина Андреевна Смолина, второй врач.

— Очень приятно, — сказал Артур.

— Ото какой большой, — сообщила Любовь Степановна, выбираясь из-за стойки и оглядывая меня с головы до ног. — Вас там в вашей гильдии хоть кормят?

— Кормят, Любовь Степановна, — улыбнулся я в ответ.

— Плохо кормят, я ж вижу.

Если их свести с Раисой, нашей поварихой, болтали бы без умолку о своих блюдах и тактиках обкармливания до состояния «не могу встать из-за стола».

Смолина подошла ко мне. Пожала руку. Сообщила, что много обо мне слышала. Причём сказала довольно интригующе. Непонятно, какое впечатление я на неё произвёл по рассказам Сани. Кроме него некому здесь трепаться.

Взгляд её притягивал, что уж говорить. Она умела себя презентовать, без сомнения.

— Так, — сказал я, когда стало потише. — У меня для вас сюрприз.

Вышел за переноской, подхватил её и вернулся.

Ксюша ахнула. Искорка тут же заскреблась, запросилась наружу.

— Искорка! — завопила Ксюша.

Я откинул крышку. Саламандра выбралась. Затем оглядела холл, демонстративно засеменила по полу, обнюхивая углы. Она остановилась у стойки. Там раньше стоял её аквариум. Потыкалась носом, озадаченно оглянулась на Покровского.

— Переехал аквариум, — сообщил ей Михаил. — Наверх переехал, в стационар. Теперь там барсёнок живёт.

Затем Искорка погрузилась в море любви и обожания. Ксюша села на пол, взяла на руки Искорку.

Удивительно, но саламандра стерпела, даже не шикнула. Саня подошёл и аккуратно коснулся её головы, погладил между наростами, там, где ей нравится.

— Ш-шф-ф-ф, — выдала Искорка, выпуская из ноздрей струйку пара.

— Растолстела, — заметил Саня.

— Это не жир, — категорично взглянул я на него. — Это мышцы.

— Ага.

Покровский между тем присел рядом с ней, использовал смарт-браслет. Изучил показания, в которых я не смыслил.

— Ну что, — сообщил он. — Здорова. Кормишь ты её нормально, вижу.

— Она сама кого хочешь накормит, — хмыкнул я.

— Только зубы покажи мне в следующий раз, при свете. Мне не нравится, как она смыкает челюсть справа.

— Это долго? — сказал Артур.

— Не быстро. Так что последи за ней, и если что не так, напиши.

Я заметил на шкафу большую ящерицу с глазами, которые были расположены как у улиток, на отростках. Сейчас эти отростки замерли, глаза немигающе посматривали на Искорку. Удивительная мутация, я такой ещё не встречал, несмотря на то, что за всю свою долгую жизнь повидал много существ.

Цепким взглядом я выхватил ещё одного питомца. Белая сова сидела на антресоли и хлопала глазами в сторону саламандры, покручивая головой. Редкий вид, это видно по рептильным глазам.

Затем показалась небольшая забавная свинка с большим бантом на шее. Она вышла из прохода, замерла в центре комнаты. Я отметил невероятно осознанный взгляд, будто она понимала каждое слово, что доносилось до неё.

Я оставил Искорку на полу. Живчик продолжал прятаться за меня, лишь высунув нос и принюхиваясь к незнакомым запахам.

Присев на краю стойки, я перехватил поводок с терьером, чувствуя как под воротником нервно елозит барон Сверчанский.

— Ну рассказывай, — подошёл ко мне Покровский. — Как ты вообще, где тебя носило?

— Да в гильдии я, — сказал он. — «Огненные львы». Слышал про таких?

— Первый раз слышу, если честно, — признался Покровский.

— И никто не слышал. Полуразорённая гильдия на окраине: зал есть, оборудования нет, денег нет, тренеров нет. Настроя тоже. Я пришёл туда по воле Вэллора.

Далее я поведал вкратце, как стал тренером, и собрал команду, настроив её на победу. Как впервые «Нео-Синтез», один из наших заклятых врагов, получил увесистую пощёчину. И как мы победили в финале Бетонки.

— Только расслабляться некогда, — добавил я в завершение. — Бронза — это другой уровень, там уже люди с деньгами… А ты-то как?

— Да у меня почти клиника, куда я денусь, — довольно произнёс Михаил. — Новое крыло сдали, свою лабораторию поставили. Эфирограф теперь свой.

— Серьёзно свой? Смотрю ты тоже весь свой опыт по полной используешь, — усмехнулся я в ответ.

— Серьёзно.

Теперь уже Покровский рассказал свою историю. Как они подались на статус клиники, поднимаясь с уровня пет-пункта на ступень выше.

Я ухмыльнулся про себя. Мы с ним, на удивление, идём нога в ногу. У меня переход в Бронзовую лигу. Ключевой момент. У него — вет-клиника.

Затем я услышал про зов зверей. Как у его трёх говорящих питомцев в памяти пробелы. У Нюши, Паскаля и Феликса. Тех, кто и собрался в холле. Покровский рассказал, как они покидали клинику в одно и то же время. затем переключился на проверку. На то, что скоро нагрянут инспектор Комарова, вместе с одним из владельцев питомцев, явно подставным, который жаловался на клинику.

Я слушал внимательно, не перебивая. Лишь держал Живчика, который рвался куда-то в сторону коридора.

— Помощь нужна? — поинтересовался я.

— С проверкой есть кому помочь. А вот с вызовом я бы взял любую, — ответил Покровский, посматривая на поводок в моей руке. — Ты говорил, что не один приедешь.

— Ага. Сейчас познакомлю, — с энтузиазмом ответил я, успокаивая по Сопряжению Живчика.

«Все свои. Тебе никто не угрожает» — передал я ему. И… вихревой терьер расслабился, выскочил вперёд, обнюхал плинтус, затем ножку стойки, ботинок Сани и Ксюшину сумку. Потом встал на задние лапы перед стулом хрюшки Нюши, уставился на свинью снизу вверх, болтая хвостом, который превратился в вентилятор.

— Живчик, — сказал я ему. — Сидеть.

МОя команда продержалась не больше секунды.

Он сел. Затем чихнул на барса Пуховика. Тот лишь приоткрыл один глаз и закрыл его. Следом Живчик попробовал взять шкаф с хамелеоном Паскалем.

Он мог бы спровоцировать мини-смерч, снимая хамелеона со шкафа. Но я строго-настрого предупредил, чтобы терьер не применял свои способности. Иначе костей больше покупать не буду. Это сработало похлеще голосовой команды. Живчик после пары попыток добраться по старинке до Паскаля, понял в итоге, что высота ему неподвластна. Съехал по дверце и убежал обнюхивать коридор.

— Вихревой джек-рассел, — объяснил я. — Третьего уровня.

— Да ладно, у этого? — не поверил Саня.

— У этого, у этого, — ухмыльнулся я. — Ты бы его месяц назад видел. У него каналы были порваны в трёх местах. Соседи постарались, живодёры.

Покровский проводил пристальным взглядом терьера. И я готов был поклясться, что Михаила Живчик удивил не меньше, чем меня его новые питомцы.

— А документы у него есть какие-нибудь? — спросила Ксюша.

— Вот за этим я, собственно, и приехал. Только подожди, я сначала второго покажу.

На моём плече шевельнулся воротник. Показалась пара усов.

— Можно, — разрешил я.

Барон Сверчанский выдохнул, спрыгнул на стойку.

Затем гордо выпятил грудь, прошёл по стойке, развернулся и поклонился, отставив переднюю лапку.

— Барон Сверчанский, честь имею! — произнёс он.

В холле воцарилась тишина. Стало настолько тихо, что я слышал как отмеряет свой ход секундная стрелка на моих наручных часах.

— А прибыл я сюда, сударь, маневром весьма прозаичным, — продолжил сверчок. — Окопался в одном из редутов. И прибыл в вашу келью незаметно от паскудников вражеских, что хотят мою бренную тушку пустить под нож.

— Он говорит, — сказала Любовь Степановна.

— Так точно, мадам! Говорю, и весьма красноречиво-с! — барон гордо выпятил грудь и лихо подкрутил ус. — Я вам не какая-нибудь нестроевая тля или запечный свистун! Перед вами потомственный аристократ и офицер элитной кавалерии!

Любовь Степановна перекрестилась.

— Матерь божья. Таких иродов у нас ещё не было.

— Иродов? — Сверчанский развернулся к ней всем корпусом. — В моём роду, ёшкин клещ, благородный хитин и изящная словесность передаются по наследству! Я дворянин в седьмом колене и переводчик-с. Дипломат тонкого свойства. Служу гласом для тех зверей и варваров, что не обучены нормальной речи.

— Кто б говорил, — заметил Паскаль со шкафа.

— Вот! — обрадовался сверчок. — Вот именно про таких я и говорю! В нём говорит зависть к моей исключительной персоне.

Нюша в это время замерла на стуле, вытянув шею. Феликс спустился с антресоли, потеснив Паскаля, и уставился на сверчка.

Ну а барон пристально вгляделся в Покровского. И Михаил замер в ответ, изучая сверчка.

— Сударыня, — обратился Сверчанский к Любовь Степановне. — Раз уж диспозиция располагает. С дороги, знаете ли, в хитине сушь. Не изволите ли налить полчарки пенного?

— Чего?

— Пива, сударыня. Полчарки. Можно четверть.

Любовь Степановна молча сняла с ноги тапок.

— У нас, — сказала она, — сухой закон. Вон, Феликс ввёл.

В холле все грохнули от смеха. А я попытался утихомирить сверчка.

— Утихни, — прошипел я ему, и барон нервно сглотнул.

— Утихаю, командир, — с достоинством ответил сверчок и сложил лапки. — Но зафиксирую для протокола: сухой закон. Пердимонокль.

— Заношу, — сказал Феликс со шкафа.

Я дождался, когда смех утихнет, и решил переходить к сути моего визита.

— Мне нужны документы на Живчика, — произнёс я. — Справка о здоровье, эфирограмма, подтверждение уровня Ядра. Без бумаги его заберут. Ко мне комиссия скоро нагрянет, на дом. напоролся на уличную проверку, ну и… В общем, ты понял.

— Сделаем сегодня, чего тянуть. Тем более все уже здесь.

— И второе, — я кивнул на стойку. — Посмотри его. У меня в гильдии никто за него не берётся, и я не понимаю, здоров он или нет. Он говорит, что здоров, но он говорит и что он барон.

— Так я барон, — отозвался Сверчанский. — И я здоров. Чистейшая правда, клянусь фасетками.

— Саня, Ксюша, берите Живчика на себя, — сказал Покровский. — Взвесьте, снимите эфирограмму, заведите карту и выпишите справку на бланке, я потом подпишу. А барона я сам посмотрю.

Мы прошли в смотровую. Полина бы от зависти лопнула. Новая мебель, шкафчики в ряд, забитые всякой всячиной, и эфирный анализатор в центре комнаты.

— Командир, лаборатория, — зашептал мне на ухо барон Сверчанский, вцепившись в воротник лапками. — Гусары умирают исключительно в бою.

Я скрыл улыбку, чтобы сверчок не расценил её как усмешку.

— Михаил мой друг. Он просто тебя проверит, — шёпотом успокоил я барона. — И нет. Это не лаборатория, о которой я предупреждал.

— Ух-х, ну слава гусарскому богу, — успокоился Сверчанский. — А то у меня аж надкрылья вспотели. Думал, всё, допрыгался.

— Я тебя в обиду не дам. Ты что уже напридумывал? — я подставил ему руку, а барон замер у меня на плече. — Ну, смелей.

Сверчанский перепрыгнул на руку, затем на стол. Я же замер у стены, скрестил руки, наблюдая за тем как Покровский изучает барона.

Вот Михаил настроил оборудование, пригласил Сверчанского в центр светового пятна. Сверчок вышел, принял позу, которую явно считал парадной.

На протяжении всех манипуляций Покровского экран эфирографа оставался пустым. Ни даже намёка на свечение, даже искры и той не проскочило.

— Я, сударь, для ваших приборов пустое место, — сообщил барон, не меняя позы. — Для дам, замечу, иное.

— Так и в гильдии было, — сообщил я Михаилу. — Но у нас нет пока сканера. Только спа-камера и браслет фамтеха. Думал у тебя получится.

Покровский кивнул, затем рассмотрел Сверчанского через лупу. Это продолжалось несколько минут.

— Ядро у тебя есть, я его чувствую, — наконец-то произнёс Покровский. — Только оно у тебя какое-то своё. У зверя такого не бывает, у человека тоже. Я даже не знаю, как это назвать.

— Барон, — с гордостью произнес Сверчанский, гордо поднимая голову.

— Что? — удивился Михаил, я же подавил смешок, чтобы не отвлекать.

— Назовите это «барон», сударь. Всяко точнее вашей латыни.

Следом Покровский позвал тех питомцев, которых я заметил в холле. Нюша впереди, Феликс влетел следом, Паскаль прополз по стене. Все трое говорящие.

Михаил хотел посмотреть на их коммуникацию. Будет очень любопытно, если барон Сверчанский из той же лаборатории. Но он ведь не откликался на зов. Не было с ним такого. Или было и он не помнит?

Секунды три-четыре длилась пауза, а потом все заговорили, почти одновременно.

— Ты откуда такой взялся-то? — спросила Нюша.

— Он маленький, — сказал Паскаль. — Он меньше меня в сорок раз.

— Прошу изложить по одному, — потребовал Феликс.

— Господа! Господа, по очереди! — Сверчанский попятился к краю стола. — Стрекотать-колотить, я не на базаре!

— Ты говоришь, — констатировала Нюша.

— Говорю, сударыня. И, замечу, лучше многих.

— Все говорящие — родня, — заявила свинка. — Значит, ты брат.

— Позвольте!

— Мелкое счастье, — одобрил Паскаль.

— Ещё один винтик в деле революции, — подытожил Феликс. — Товарищ, вы вовремя.

Сверчанский поднялся на задние лапки во весь рост, что прибавило ему миллиметра четыре.

— Милостивые государи! Я вам не какой-то шестерёнчатый клоп! — гордо вскинул усы сверчок. — Я потомственный барон! И в бунтах отродясь не участвовал. Моя сабля, разрази меня дихлофос, всегда обнажалась на стороне порядка!

— Поддерживаю! — загорелся Феликс. — Прошу утвердить новую единицу личного состава — единица Барон!

Я не выдержал. Это было выше моих сил. Закрыв лицо рукой, я беззвучно рассмеялся.

— Так, всё, тихо, — попытался остепенить их Покровский. — Хватит балагана, теперь серьёзно.

В смотровой стало тихо.

— Посмотрите друг на друга, — продолжал Михаил. — Только внимательно посмотрите, не для галочки. Нюша, Феликс, Паскаль. И ты, барон, тоже смотри. Может, вы где-то виделись, может, вам что-нибудь вспомнится.

Трое зверей смотрели на барона. Барон смотрел на них. Минута затишья, и наблюдения. Я затих, слыша как за стеной кто-то скребётся, очень похоже на Живчика.

— Ничего, — донеслось от хрюшки Нюши.

— Ты хорошо посмотрела? — уставился на неё Михаил. — Не торопись.

— У него внутри пусто. Там, где у меня должно быть детство, у него тоже ничего. Я это чувствую сразу, я на такое натренированная.

— Подтверждаю, — сказал Феликс, наклоняя голову то вправо, то влево и фокусируя взгляд на бароне. — Ощупывал дважды. Пустота.

— У меня там тоже ничего, — добавил Паскаль, вращая башенками, на которых забавно моргали глазёнки. — Но мне и не надо.

Сверчанский молчал, двигая усами-антеннами, будто пытался что-то нащупать перед собой.

— Я, сударь, — произнёс он наконец, и его всегда звонкий голос вдруг дал осечку, — веду отсчёт своей жизни лишь с определённого рубежа. До него в памяти — сплошные зелёные окопы, слепящее солнце да бессмысленный гул. И, клянусь усами, я думал, что так и надо! Уж простите, но сравнивать мне было не с кем. Кругом копошилась лишь одна безмозглая луговая пехота…

— Вот с сегодняшнего дня есть с кем, — сообщил ему Покровский. — Тут вас таких четверо.

Я вспомнил слова Сверчанского. Задумчиво взглянул на растерявшегося барона. Он тоже ничего не помнит, как и те, кто здесь собрался. Неужели и правда родственные души?

— У нас за стеной живёт существо, которое умеет смотреть в чужую память, — услышал я голос Покровского, взглянул на него. — В закрытую тоже. Он уже смотрел в двоих, и у обоих одно и то же: туман, тепло снизу, гул, голоса сверху. Слов нет.

— Ты думаешь, они с одного места? — удивился я.

— Я не думаю, я уже почти уверен. Четверо говорящих зверей с одинаковой дырой в памяти не заводятся в одном городе просто так, это не совпадение. Мы ищем место, откуда они вышли. Лаборатория, питомник, институт, я даже не знаю, как это правильно назвать.

Я вновь посмотрел на стол, где замер барон. Теперь он уселся на пятую точку и задумчиво уставился в окно.

— Значит, четверо, — хмыкнул я.

— Четверо.

Я взял паузу. Всё указывает именно на родственные связи. Это его сестрёнка и братишки, получается. Как бы это ни звучало иронично.

— Кстати о Вэллоре, — сказал я, отрываясь от стены. — Я хочу с ним поговорить.

Барона я оставил в компании зверят, а мы с Михаилом прошли в конец коридора. Одни, без посторонних. Он показал фальшстену в кладовке, я постучал по ней, заглянул за полку, с которой пахло хлоркой.

— Хорошая вещь, — сделал я вывод.

— Ты что, понимаешь в укрытиях? — хмыкнул Покровский.

— Я в той жизни три таких укрытия строил, и твоё лучше двух из трёх. Короб только переварить бы, у тебя тут шов на соплях.

— Переварим. Эта комната ему всё равно скоро будет мала, — сказал Покровский. — За месяц вырос на треть, к зиме будет вдвое.

Я кивнул, стараясь скрыть волнение. Давно я не виделся с драконом воочию. И теперь не терпелось взглянуть на моего красавца.

Покровский отодвинул стену. Внутри было темно и тепло.

Вэллор поднял голову, и я замер. Встретился с ним взглядом, чувствуя вибрации, которые исходили от него. Как же он вырос! Я на несколько секунд даже залюбовался им.

А он радовался тому, что я его навестил. И говорил через вибрации, насколько соскучился по мне.

Я припал на одно колено, протягивая руки. Вэллор шумно выдул воздух, буквально вгрызаясь в меня своими большими умными глазами. В них плескалось умиротворение и плясали радостные искры.

— Общайтесь, — услышал я за спиной, и Покровский оставил нас.

Вэллор чуть ли не урчал, когда я положил ладонь на его макушку.

«Будущее меняется, Артур…» — глубокий бас Дракона мгновенно заполнил моё сознание. В этот раз связь была чёткой и сильной. — «Эфирные потоки смещены. Многое из того, что ты знал, и что ещё не наступило… уже не наступит никогда».

— Я уже понял это, дружище, — ответил я вслух.

«Будь внимателен, — рокот Дракона стал тише, переходя в предупреждающее урчание. — Помни… дьявол всегда кроется в мелочах».

— И что это значит? — напрягся я, понимая, что это очередная загадка от дракона.

«Ты услышал то, что и должен», — произнёс Вэллор.

Какое-то время мы общались с ним как старые приятели. Он соскучился, и рассказывал, как ему здесь живётся. И как он мечтает о свободе. Взлететь, расправить крылья, взметнуться в небо и закрутить мёртвую петлю.

Я не мог ему обещать этого, поэтому промолчал. Лишь приободрил, что думаю забрать его отсюда.

В свою очередь я поведал о своих событиях, вплоть до победы в финале.

«Я говорил тебе, что ты на правильном пути», — одобрительно прогудел Вэллор. — «Но повторюсь. Эфирные потоки изменили своё течение. Поэтому нужно под них подстраиваться».

— А это что значит? Хватит говорить загадками, — я слегка напрягся, всматриваясь в большие глаза Вэллора.

«Это значит, что для тебя очередная важная миссия. От её успеха зависит многое».

От авторов:

Друзья, как вы знаете, пока Артур Горай разговаривает с драконом, барон Сверчанский развлекает публику. Если не хотите пропустить от него захватывающую байку, переходите на серию про Михаила Покровского, которая развивается параллельно. Ссылка: https://author.today/work/series/52763

Глава 7

— Важная миссия? — напрягся я. — Вновь кому-то расквасить нос?

Вэллор дёрнулся на моих коленях, издал пару странных звуков, похожих на сиплые посапывания. Дракон смеялся.

«В прошлый раз тебе это помогло», — отозвался он. — «Почему сейчас не может?»

— Только не говори, что ты серьёзно, — предупредил я. — Прекрасно ведь знаешь. Я не очень люблю махать кулаками.

«Этого делать не придётся. Надеюсь», — донёсся до меня рокот Вэллора. — «Тебе нужно познакомиться с Валентином Коршем. И втереться к нему в доверие».

Услышал это, и холодок пробежал по моей спине. Валентин Корш. Босс Синдиката «Сириус», уже сейчас довольно крупного.

И он уже получил прозвище «Крысолов». Многие его опасались, даже егеря, казалось бы матёрые и повидавшие многое в Диких зонах.

За что ему дали прозвище я тоже прекрасно знал. Он уводил редких домашних питомцев и фамильяров, прямо из-под носа их хозяев. А затем благополучно отправлял их на лабораторный стол. Ставил свои чёртовы эксперименты, которые дали толчок целой линейке опасной фармы для питомцев.

В какой-то момент ему стало тесно. И он решил масштабироваться. Начал «уводить» и людей, заманивая их в свои ловушки, словно крыс в подвал, и делая их своими ищейками-связными.

Корш не брал своих жертв силой. Этого ему не нужно было делать. В силу своих талантов. Он гипнотизировал, либо использовал различные психологические уловки, не гнушался и редкими токсинами, которые стирают память.

— И ты вот так спокойно говоришь про Корша? — возмутился я. — Это же садист высшей пробы! Там клейма негде ставить!

«Не суди по своему будущему. Забудь про него», — предупредил дракон, поднимая голову. Его большие вертикальные зрачки оказались на уровне моих глаз. Вэллор был уверен, что это спасёт ситуацию. А какую ситуацию, я узнаю позже. — «Я как и прежде говорю тебе, Артур. Доверься мне».

— И как ты это себе представляешь? — озадаченно произнёс я, приглаживая подбородок. — Где я, а где этот Корш?

«Я знаю, что ты справишься», — Вэллор был в своём репертуаре. Придумает что-то, а мне потом голову ломать, как выкручиваться.

— Может подсказку какую дашь? — всё же в надежде спросил я у него. — Как к нему подобраться?

«Того, что я сказал, достаточно. Удачи тебе. Будь осторожен», — дракон кивнул, уткнулся в моё плечо носом. Я почувствовал тепло, исходящее от него.

— Рад был тебя видеть, дружок. Ты очень быстро растёшь, — провёл я рукой по рельефной голове. Почувствовал под пальцами чешуйки, пару роговых наростов.

Мне продолжало передаваться странное тепло, к которому прибавились еле ощутимые вибрации. И от этого становилось уютно на душе, несмотря на ту напряжённость, что была вызвана опасным заданием.

«Я тоже рад», — отозвался в моей голове рокот дракона. — «Насчёт роста. Мне пора переезжать. Здесь становится очень тесно, и скоро я перестану помещаться. А ты можешь мне помочь».

— Правда? — я задумался.

«Истинная», — ответил дракон.

Могу помочь, значит. Я замер на полпути к выходу из тайника. Вэллор хочет переехать на территорию «Огненных львов»! Я вспомнил про бесхозные здания, недалеко от столовой. Как-то за всей этой суматохой и не думал о них. Там дракон вполне может разместиться.

Я хмыкнул. И правда. Будет отлично, если получится его разместить поближе к себе. Мне его зачастую так не хватает.

Когда я покидал тайное убежище, не удержался. Бросил напоследок взгляд в сторону Вэллора. Тот уже растянулся на полу.

Я подмигнул дракону. А он слегка расправил перепончатые крылья и попытался ответить. Хотя получилось у него это с трудом. Лишь нижнее веко дёрнулось. Главное, что я понял.

«Забыл сказать. Насчёт задания», — услышал я вслед. — «Времени у тебя не больше месяца. Потом это будет бессмысленно».

Замечательно. Ещё и дедлайн появился. Но хотя бы не сутки, уже хорошо.

Я вышел в кладовку, затем в коридор. Погружённый в думы, представляя лицо Крысолова. Таким, каким я его запомнил из новостей и рассказов согильдейцев.

Тихий, незаметный, всё время ходит в плаще с капюшоном, глубоко надвинутым на лицо. Старается прятать своё лицо на людях, чтобы меньше светиться.

Добравшись до смотровой, я остановился. Только сейчас понял, что на меня смотрят несколько пар глаз. Озадаченно взглянул на Живчика, которого Саня освобождал от бинтов. Понятно. Вырывался, значит.

— Ну что, поговорили? — спросил меня Покровский.

— Поговорили, — кивнул я, приглаживая подбородок. Прошёл дальше.

— И как?

Я остановился, повернулся к Михаилу.

— Не могу сказать, — произнёс я, покачивая головой.

— Не можешь или не хочешь?

— Не могу, — я потёр лицо ладонью. — Миш, это же Вэллор. Говорит, что настолько важно, что я сейчас не готов это повторять вслух. Мне надо с этим пару дней походить.

Покровский не стал давить, понимающе кивнул.

— Ладно, — произнёс он. — Будешь готов — позвонишь. Хоть ночью звони, я всё равно через раз дежурю.

— Спасибо, Миш.

Далее Покровский вручил мне ветпаспорт. Заполненный, с нужными записями, подписью и печатью. Всё как полагается.

Я убрал паспорт во внутренний карман.

Живчика в итоге распутали, и этот спринтер мигом умчался в холл. Барон Сверчанский подтянулся, пробежал по рукаву, как и прежде, прячась под воротником.

Я попрощался со всеми, с каждым отдельно и по имени. Так уж меня воспитали, не мог я кого-то пропустить. Любовь Степановну поблагодарил отдельно.

— За что это? — подозрительно прищурилась пожилая женщина.

— За сухой закон, — хмыкнул я.

— Ото ж.

— Слушай, — я повернулся к Покровскому напоследок. — Вэллор мне про помещение сказал.

— Он тебе, я смотрю, за полчаса всё успел рассказать, — ухмыльнулся Михаил.

— Успел, да, — я застегнул молнию на куртке, затем поднял с пола довольную Искорку и переложил её в переноску. — У нас в гильдии есть площади. Ангар, два подсобных корпуса, на заднем дворе бывшая мастерская. Там сейчас хлам. Отдельный вход, глухие стены, крыша с выходом. И охрана своя, круглосуточная, потому что зверей держим.

Не думаю, что я преувеличил. Родионыч хоть и один, но уверен, что этот продуманный старикан контролирует всю территорию, мышь не проскочит. Хотя понятно было, что его скоро будет мало.

— А это далеко от нас? — спросил Михаил.

Я задумался, прикинул.

— Двадцать минут на машине, если без пробок. Я посмотрю, что там с документами и на кого оформлено, и позвоню тебе.

Ксюша подняла руку от стойки.

— Я два места уже смотрела, — сказала она. — Оба не совсем то.

— Значит, третье будет то, — произнёс я.

— Слушай, это было бы здорово, — взглянул на меня Покровский, с некой надеждой. Он тоже хотел, чтобы мы с Вэллором воссоединились. — Только ты сначала посмотри своими глазами, не обещай.

— Посмотрю. Тогда до связи.

Мы обнялись с ним второй раз за вечер. И над ухом раздалось покашливание. Сверчок выглянул из-под воротника. Его фасетки пристально уставились на Покровского.

— Честь имею, эскулап, — объявил ему сверчок. — Диспозиция ваша мне понравилась. Просторно, светло, персонал вышколен. Кроме сухого закона.

— Приезжай ещё, — сказал ему Михаил. — Только без куража.

— Всенепременно, сударь, — хохотнул в ответ барон. — И с провиантом.

Я в этот момент уже поймал Живчика на поводок, открыл дверь. Терьер вылетел первым, будто разгоняя себя крутящимся хвостом.

Добравшись до арки, вихревой терьер остановился, посмотрел на клинику. Пару раз заливисто тявкнул. В этот момент шёрстка на нём еле заметно блеснула, искорки пробежали и пропали. Так он прощался с теми, с кем познакомился в стенах клиники.

Решённая проблема с документами немного подняла моё настроение. По крайней мере, одним капканом от «Нео-Синтеза» стало меньше.

Я юркнул в переулок, когда в кармане коротко просигналил телефон.

Я достал его. На экране светилось сообщение с неизвестного и явно одноразового номера. Всего пара предложений.

«Следи за своими фамильярами, Горай. Внимательно следи».

Я остановился посреди улочки. Хорошее настроение испарилось в ту же секунду.

Второй раз мне угрожали. И если вчерашняя угроза была абстрактной, то эта обрела форму. Не мне угрожали, а моей стае. Хотели ударить в то, что у меня было. Разрушить то, во что я уже вложил немало сил.

Я сразу же оценил риски. Следить за питомцами.

Кто под угрозой? На кого нападут первым? Это мне было непонятно.

Какие сценарии приготовили нам таинственные враги? Отравление корма? Диверсия с климат-контролем? Или всё куда прозаичней и ждать ночное нападение? Нет, удара в лоб не будет. Это глупо, и много свидетелей.

Тем более если они готовятся, наверняка узнают, что Лера ночует на базе. Боевой тандем придёт на выручку. А что такое вышколенный шестилапый варан, они и так знают. Вон даже записи с наших выступлений посмотрят, и поймут, что это большие риски связываться с тандемом Соколовой.

В тяжких думах я добрался до съёмной квартиры. Где меня уже ждали двое. Один в полицейской форме, второй, точнее вторая, в служебном костюме инспекции.

Если у полицейского лицо было неприметное, то дамочка выделялась своим крючковатым носом и строгим взглядом. Стройная, с косой, закрученной на голове.

— Артур Викторович, мы уже вас пять минут ждём, — строго произнесла дамочка. — Татьяна Игоревна Ярохина, старший инспектор ветконтроля.

Живчик зарычал, Искорка напряглась, прижимаясь к прутьям решётки и обдумывала, кого поджаривать первым.

— Я помню, пришлось задержаться на работе, — сообщил я, доставая ветпаспорт Живчика.

— Вот только не надо обманывать, — ехидно произнесла дамочка. — Вы прошли турнир. Так что временем располагаете достаточным.

— Вы не знаете о моей занятости. Так что попрошу не высказываться так резко, — холодно осадил я её.

Сверчок, уже перебравшийся в карман, нервно шуршал. Явно пытался встрять в наш разговор. Хотел вставить резкое словцо. Но понимал, что это будет чревато.

— Главное, зверей своих держите при себе, — бросила в мою сторону Ярохина, протягивая руку. Взяла документ, осмотрела его, затем сделал фото со своего смартфона и вернула. — Теперь на вашу ящерицу.

Воздух над переноской нагрелся тут же. Искорка не любила, когда её так называют. Я успокоил тотчас же кроху. Не очень хорошая идея превращать в барбекю инспектора ветконтроля. Чревато очень необратимыми последствиями, которые мне сейчас нафиг не нужны.

— Видно опыта у вас не так много. Вы не разбираетесь в питомцах, — так же холодно осадил я дамочку, замечая как она сжимает губы в тонкую нить. — Это саламандра.

— Я знаю, что это саламандра. Паспорт, — протянула руку Ярохина. Полицейский в стороне как стоял истуканом, так и продолжал играть эту роль. Он смотрел в одну точку, куда-то над моей головой. Ему было неинтересно, что происходит. Он явно уже был мысленно дома.

Ярохина осмотрела документ Искорки, вернула.

— Всё в порядке. Распишитесь, — она ни шага не сделала в мою сторону, протянула лист на картонном планшете, вверху в гнезде была закреплена шариковая ручка.

Подписав акт проверки, я вернул ей планшет.

— Благодарю за… — не успел я договорить, как эта парочка отправилась в сторону серебристого седана, — …терпение.

Я хмыкнул, потрепал Живчика, который на всякий случай гавкнул ещё раз. Затем коснулся носа, торчавшего из переноски, и кроха фыркнула в ответ.

— Чтоб их жуки-навозники в шар закатали, — отозвался угрожающе Сверчанский из моего кармана.

— Я бы посмотрел на эту картину, — засмеялся я, добираясь до подъездной двери.

Чуть позже, закончив все привычные хлопоты с кормёжкой и ужином, я принял контрастный душ. А потом лёг на диван. Не стал смотреть ни чаты, ни почту. Просто закрыл глаза и уснул.

Утром я встал позже обычного.

Добрался до базы в спешке, а попав в холл, подошёл к посту охраны. Помня о недавнем послании решил перестраховаться.

Родионыч сидел за своим монитором. Он меланхолично прихлёбывал крепкий чёрный чай из старой эмалированной кружки. Посматривал один из матчей Серебряной лиги.

— Христофор Родионович, — я подошёл к окошку, понизил голос, чтобы не привлекать внимание проходящего мимо Кости. — Мне нужно, чтобы ты поставил ещё одну скрытую камеру. Срочно. Прямо в вольерную зону. Чтобы сигнал выводился на твой монитор.

Старик даже не вздрогнул. Он медленно оторвался от экрана, сделал ещё один глоток чая и посмотрел на меня с хитрым прищуром.

— Давно уже стоит, Артур Викторович, — невозмутимо ответил Родионыч.

Я удивлённо моргнул.

— Давно? Когда ты успел?

— Дык эт самое… ещё на прошлой неделе, — старик сделал звук на миниатюрном телевизоре потише. — Как только новый вольер для хобота смонтировали, так и поставил. Слепая зона там была, непорядок.

— И никому не сказал, — я с укором посмотрел на Родионыча.

— А зачем болтать лишний раз? — Родионыч снова отпил чай, не вдаваясь в подробности. — Это ведь технические моменты. Моё дело охранять… Вы, главное, не волнуйтесь. У меня там каждый сантиметр простреливается…

Старик тут же осёкся. Вновь взглянул на меня как тогда, когда заикнулся об отряде.

— В смысле, просматривается, — кашлянул он. — Ни одна мышь не проскочит. А если проскочит, так мы её шваброй. Вон, Зинаиду привлеку.

Я усмехнулся, кивнул. С одной стороны он прав. Я тренер, он охранник. Но всё же в гильдиях, особенно в тех, которые участвуют в Лигах, вся охрана подчиняется наставнику. Он играет роль и тренера, и начальника службы безопасности, и технического директора.

— В следующий раз докладывай мне. Напрямую, — подчеркнул я. — А лучше присылай отчёт.

— Как скажете, — хмыкнул Родионыч, как-то странно посмотрев на меня. Будто я его чем-то обидел.

Что ж, старик-спец в очередной раз доказал, что свой хлеб он ест не зря. Но его реакции меня смущали по-прежнему.

Только я успел отойти от поста охраны, как в кармане звякнул телефон. Сообщение от Киры: «Срочно зайди ко мне! Хорошие новости!»

Попав в кабинет владелицы гильдии, я застал её в приподнятом настроении. Кира буквально лучилась от счастья.

— Артур, ты не поверишь! — с порога заявила она. — Вот первые плюшки после нашей победы на Бетонке. Звонили из «Гаранта-плюс». Эта фирма вчера ставила нам спа-камеру для слайма.

— Просили компенсацию за своего укушенного настройщика? — пошутил я, хотя понимал, что вряд ли Кира так бы реагировала.

— Ну как же, компенсация. Они даже не заикнулись об этом. У них есть крайне привлекательное предложение, — Кира ткнула пальцем в планшет. Экран вспыхнул, и владелица гильдии повернула его ко мне. — Они разработали новый модуль ионизации слаймов. Говорят, абсолютно прорывная технология! И самое главное, отдают его нам с бешеной скидкой. Девяносто процентов! Как финалистам «Бетонки» и в качестве… кхм, извинения за непрофессионализм их сотрудника. Представляешь? Девяносто процентов! Одиннадцать тысяч! Это же почти даром!

Как же, я знаю, что это. Прекрасно знаю. Модуль ионизации… Сейчас это новая технология. А лет через пять такая функция будет в каждой базовой спа-капсуле для таких как Желешка.

— Только вот что такое ионизация? Не навредит она итомице Смирнова? Ты знаешь что это? — вгляделась в меня Кира.

— Да, я уже знаком с этой технологией, — кивнул я. — Ионизаторы мягко воздействуют на молекулы слаймов. Делают их структуру более гибкой к смене формы. И к тому же укрепляют нестабильное Ядро.

Понятно, что для Желешки это колоссальный апгрейд. И за такие смешные деньги.

— Тогда я отвечу. Там таймер по этому предложению, ещё десять минут, — ответила Кира и ткнула несколько раз в экран планшета. — Скоро приедет специалист. Ты встретишь его?

— И встречу, и проконтролирую установку, — улыбнулся я, делая пометку, что надо бдить зорким оком. Мало ли что может произойти? Угрозы ведь остаются в силе.

Только я отправился в свой кабинет, как Родионыч сообщил, что к воротам на задний двор подъехал небольшой фургончик. Я вышел встречать.

Техник попался веселый. Заехал в ворота, выгрузил оборудование, которое помещалось в один большой и видимо нетяжёлый пластиковый ящик. Затем в моём сопровождении направился в сторону лазарета.

Пока мы шли через плац, у меня уже завяли уши. Я услышал несколько анекдотов, которые не вызывали даже улыбку. И где они таких выращивают?

Что один болтал без умолку. Теперь ещё один. Будто их накачивают чем-то энергетическим прежде чем отправить на заказ.

Анатолий, здоровенный, краснощёкий детина, кое-как успел нагнуться, чтобы не задеть дверной проём. Пока мы шли по коридору, он продолжал фонтанировать энергией и сыпать шутками, которые казались ему невероятно смешными.

— Оп-пачки! А вот и мы, а вот и я! — громко возвестил Анатолий, вваливаясь в лазарет с чемоданом. — Ну что, где тут ваш водяной матрас?

— Это так важно? — нахмурилась в его сторону Полина, здороваясь со мной кивком. — Вы же собираетесь устанавливать блок ионизации. Вот и приступайте.

— Да я так. Просто сказал, — хохотнул Анатолий. — Будем делать из него конфетку! Ионизируем так, что он у вас стихи читать начнёт! Аха-ха-ха! Поняли, да? Стихи!

Полина, готовившая раствор для Неона, лишь устало закатила глаза.

— Документы покажите, — попросил я.

— А, — слегка растерялся мужик, затем поставил чемодан, покопался у себя за пазухой. — Да где же это… Я ж вроде брал с собой. А!..

Он выудил корочку, с фирменным оттиском на лицевой стороне. Я открыл документ, увидел его фото. И здесь он улыбается во весь рот.

— Приступайте, — я вернул ему документы.

Анатолий сноровисто вскрыл панель барокамеры, затем открыл чемодан, доставая небольшой, размером с кулак, серебристый блочок, испещрённый мелкими вентиляционными отверстиями. Да, я узнал его. Источник ионизации, сердце системы.

Следом технарь принялся монтировать его изнутри спа-камеры, подцепляя провода и выводя их через силовой блок наружу.

— А знаете, чем слайм отличается от моего начальника? — не унимался техник, ловко орудуя отвёрткой и пассатижами. — Слайм хотя бы форму держит, когда на него давят! Аха-ха-ха! Ёлки-палки, ну я и выдал!

Я переглянулся с Полиной, которая сдерживала улыбку, покачала головой.

Следующие полчаса я наблюдал за установкой, как снаружи появляется ещё один блок, с небольшим простейшим сенсором.

Искорка чихнула в переноске, и Анатолий тут же ввернул шутку про ящериц, чем смог подогреть помещение на пару градусов. Живчик держался поодаль принюхиваясь и утробно рыча.

Не нравился ему запах, который исходил от комбинезона Анатолия. Резкий и едкий запах. Словно технарь только что жёг костёр, причём кидал туда не дрова, а пластик или проводку.

— От вас сильно пахнет гарью, — не выдержала Полина.

Анатолий ничуть не смутился. Он улыбнулся во всю свою широкую физиономию, закручивая последний винт.

— Да, есть такое дело! — хохотнул он. — У нас в мастерской ещё и не таким пахнет! То проводка коротнёт, то ребята кислоту прольют! Нормальный рабочий процесс! Всё, готово, ё-маё! Принимайте работу!

Я видел достаточно, чтобы одобрительно кивнуть, и подписать акт выполненных работ.

— Ну всё, — тянул улыбку здоровяк. — Ионизатор в строю. Привет желатину!

Когда весёлый техник, отпустив ещё пару сомнительных шуточек, наконец-то покинул базу, Полина подошла к камере, брезгливо поморщила нос.

— Ещё один весельчак, — заметила Док, протирая руки антисептиком. — Будто под градусом был, или под стимуляторами.

— Нет, зрачки у него в норме, я заметил, — отмёл я её подозрения.

— Чересчур весёлый. И этот запах… — поморщилась Поля.

— Не знал, что ты такая идеалистка, — хмыкнул я, взглянув на серебристый блочок. — Может действительно что-то в их конторе сгорело.

— Ладно, что там, — улыбнулась Полина. — Кира мне уже сказала. За скидку можно и потерпеть. Главное, чтобы Желешке помогло. Давай её сейчас закинем.

— Не сейчас, — помотал я головой. — Ты для начала перезагрузи систему. Часа четыре точно займёт. Вечером заберёшь Желешку.

— А я хотела отдохнуть, может погулять… вместе с тобой, — улыбнулась Полина.

— Это всегда можно организовать, — кивнул я, улыбаясь в ответ. — Но уже завтра. У меня сегодня занят вечер.

Я хотел подключить Серёгу к общему делу. Может он вычислит скрытый номер. Так мы поймём, кто нам угрожает. Заодно обдумать насчёт Корша.

В общем, отправился я в свой кабинет. Отпустил Живчика, кидая ему косточку. Её он проигнорировал. Веселей было донимать выскочившую из переноски Искорку. Она так забавно отбивалась дымом.

Барон Сверчанский в это время пытался разнять бегающих друг за другом питомцев.

Одним глазом следил я за ними, и в основном смотрел на экран своего смартфона, где высветился банковский счёт.

«163500» — столько было у меня в наличии.

Сумма, о которой я ещё недавно и мечтать не мог.

Взял я карандаш, набросал на листке небольшой список первоочередных покупок.

Итак. Нормальный, человеческий стол. Эргономичное кресло вместо этого скрипучего подобия стула. Открытый шкаф для документов. И, наконец-то, собственный рабочий ноутбук.

Я окинул взглядом побеленные стены кабинета. Кое-где трещины, в двух местах отстаёт штукатурка, да и окно деревянное, потемневшее от времени. Ремонт прямо напрашивался, но я решил отложить эти мысли на потом. Сейчас важнее обустроить рабочее место.

Подумал и решил на обратной стороне листа составить список трат на ближайшее будущее. Что тоже очень важно, но пока может подождать.

Главное, выстроить всё в порядке важности. Самое важное на первой строчке. Новый спортивный костюм, кроссовки. И нормальную одежду. Например, джинсы и рубашку, футболку, туфли. Для переговоров и прогулок с Полиной.

Второй строкой значился тренерский смарт-браслет. С дополнительной функцией. Замером состояния энергоузлов. Казалось бы всего одна функция, три показателя. Норма, повышенный уровень эфира, критическое состояние.

Но как же это будет экономить время. Если вдруг что-то случится, я отреагирую быстрее. Если брать в расчёт то, что у меня на балансе четыре питомца, которые ещё не перешли потолок в четвёртый уровень, это очень важная примочка.

Мои размышления прервал звонок смартфона. Это была Полина.

Только я принял звонок, как сразу же услышал её звенящий голос.

— Артур! Срочно в лазарет!

Я сорвался с места, опрокинув стул. Пулей влетел в медицинский блок, замечая, как Полина испуганно заглядывает в коробку Розочки, откуда раздавалось шуршание, хруст, топот.

Я подошёл, заглядывая внутрь. Ситуация была довольно напряжённой.

Тремор у Розочки не просто усилился. Он перешёл в сильные неконтролируемые судороги. Многоножка билась в коробке, словно одержимая. Её лапки хаотично дёргались. Жвалами она с остервенением разрывала плотный картон своего временного прибежища. Хитин на её спине побледнел, утратил изумрудный блеск.

Полина побледнела, заламывая руки в полном отчаянии.

— Что это такое, Артур?! — она чуть не плакала, не решаясь прикоснуться к мухоловке. — Я же ей всё дала! Сорбенты сработали, интоксикация ушла!

— Реакция на влажность? Свет? — начал накидывать я.

— Проверила климатические параметры, они в норме, — вздохнула Поля. — Ну вот ничего, вообще ничего не могло случиться!

Я напряжённо вгляделся в бьющегося ферала.

— И давно её так трясёт? — спросил я.

— Да буквально полчаса назад началось, — напряжённо ответила Полина. — Будто подменили её. Лежала себе спокойно, а потом словно закоротило.

В памяти всплыло недавнее послание: «Следи за фамильярами».

И как там Вэллор говорил? Дьявол кроется в мелочах?

— Полина, вспоминай, — я повернулся к врачу, глядя ей прямо в глаза. — Давай восстановим хронологию.

— Анатолий… тот технарь, — нервно сглотнула Полина.

— Он не приближался к Розочке. Я видел, — покачал я головой. — Кстати, ты находилась ближе к Розочке. Может он что кинул в её сторону. Или полил коробку.

Я оглядел прибежище скутигеры, в которой она продолжала дёргаться. Правда, уже не так сильно.

— Нет. Я не сводила с него глаз, — Полина уверенно замотала головой.

— Тогда вспоминай всех, кто заходил в лазарет, — настойчиво произнёс я.

Док нахмурилась, поднимая глаза к потолку.

— Так… Я протёрла колбы. Заполнила карты пациентов. Потом баба Зина приходила, быстро помыла пол. Ворчала как обычно. Затем я пошла к Кире со сметой на бинты и прочее. Всё. Больше никого не было.

Я мысленно уцепился за единственную нестандартную переменную.

— Баба Зина.

Полина вызвала уборщицу. Зинаида Петровна появилась через минуту, опираясь на швабру и тяжело дыша.

— Звали? Чой случилось-то? — оглядела она нас хмурым взглядом.

— Зинаида Петровна, — я старался говорить спокойно. — Вы недавно здесь мыли пол. Добавляли что-нибудь в воду? Средство какое-то особенное?

Уборщица невинно захлопала глазами, а потом слегка покраснела.

— Да я… я просто секретный ингредиент в воду добавила. Больше ничего. НО он безвредный.

Полина напряглась.

— Что за ингредиент? — спросила она.

— Я ж говорю, Полюшка, секретный! — упёрла руки в бока баба Зина. — Мой личный рецепт чистоты!

Я тяжело вздохнул, наклонился к бабе Зине, которая наоборот, отклонилась от меня.

— Послушайте, Зинаида Петровна. Нам сейчас не до шуток и не до секретов. У нас питомцу очень плохо, — я показал в сторону коробки, в которой всё ещё билась мухоловка. — Что с ней будет, сможем ли мы её спасти. Это зависит от вас. Говорите.

Баба Зина охнула, прижав ладонь к губам, испуганно покосилась на бьющуюся в конвульсиях Розочку.

— Да я это… чтоб запах хлорки отбить, — торопливо запричитала уборщица. — Пищевую соду я добавила, вот чего… Обычную, из столовой у Раиски взяла. Пару щепоток всего. Как бабка моя делала, а после неё и матушка.

Я переглянулся с Полиной, которая всё ещё ничего не понимала.

— Соду, значит, — взглянул я на побледневшую бабу Зину.

— Да, соду, — продолжила уборщица, забывая про швабру и сложив руки на груди. — Я ж знаю, что у вас тут живность постоянно болеет, вот и подумала. Чтоб животинки на хлорку не реагировали, надо было отбить запах! Я ж как лучше хотела!

Я подошёл к коробке, в которой извивалась мухоловка.

— Ну, теперь всё понятно, — тихо произнёс я. — Спасибо вам, Зинаида Петровна. Можете идти. Мы нашли причину.

Глава 8

Баба Зина всё же осталась, опираясь на швабру и виновато комкая край передника. Она хотела разобраться, что произошло.

Я же замер у коробки, посматривая на агонию Розочки.

Полина в свою очередь в полном недоумении уставилась на меня. Её профессиональная гордость фамтеха была уязвлена: она не могла понять логику происходящего.

— И в чём причина? — тихо спросила меня она, скрестив руки на груди. — Сода? Но ведь скутигеры физиологически не реагируют на пищевую соду. Это просто… это же гидрокарбонат натрия. Он абсолютно инертен для их дыхательной системы. Я бы ещё поняла, если бы Зинаида Петровна эфирными маслами тут всё залила, но сода…

— Нет, Поля. Проблема не в соде, — я покачал головой, не отрывая взгляда от коробки и заглядывающей в неё бабы Зины. — Проблема в хлорке.

Полина нахмурилась, глядя на меня, как студентка, которую валят на экзамене по биохимии.

— Подожди. На хлорку они тоже так не реагируют. Да, им неприятно, но они просто уползают в угол, замирают, а не бьются в эпилептическом припадке. Тем более, я в курсе, сколько кидает хлорки баба Зина. Концентрация минимальная.

— Обычную хлорку — да, они переносят терпимо, — я повернулся к врачу. — Но здесь хлорка, забитая содой. Наша уборщица сделала коктейль запахов. Произошла химическая реакция. Человеческий нос не чувствует побочку от неё, рецепторы не настроены на это. А вот изумрудные скутигеры с их гипертрофированным эфирным обонянием… они как раз реагируют на это.

Глаза Полины округлились. Теперь она поняла всё.

Я не мог ей сказать, откуда это взял. В недалёком будущем, где изумрудные скутигеры стали изредка появляться на аренах, они бились очень неплохо. И тогда против них Синдикаты начали использовать такого рода химические ловушки. Переходы между реакциями. Точнее побочные выбросы, которые являлись их следствием.

Так же реагировали репейные ехидны, и похожим образом впадали в состояние стресса белые леминги.

Год потребовался организаторам арен, чтобы раскусить такие приёмы. И тогда за этим стали пристально следить и карать дисквалификацией.

— Точно… — прошептала Док, хлопнув себя по бедрам, отчего баба Зина отшатнулась от коробки, категорично посмотрев в сторону Дока. — Как же я сразу не догадалась? Для неё это как светошумовая граната. Только бьющая прямо по нервной системе. Получается, у неё серьёзный сенсорный перегруз. Отсюда и судороги. Побочный химический след! Точно!

Баба Зина не поняла ни слова.

— Никакого следа я не делала, — упрямо произнесла уборщица. — Только добавила соды в раствор хлорки. Пару жменей.

— И потом произошла реакция, выброс особых веществ. Всё верно, — объяснил я ей. — Вы ничего не почувствовали, а вот Розочке стало плохо. Она у нас чувствительная.

— Тю! Та я ж не знала! — воскликнула баба Зина, отстраняясь от коробки. — Так бы сразу и сказали.

Всё же баба Зина не ушла. Она осталась в роли наблюдателя. Как и я. Мы смотрели как Полина колдовала на лабораторном столе, пока Розочка терзала коробку ногочелюстями.

Затем Док бросилась к шкафчику, схватила портативный нейтрализатор, которого раньше я в лазарете не видел. Похож он был на коробку с гнездом и небольшого диаметра трубкой с тремя электродами на конце. Кира всё же выделила Поле деньги на закупку самого необходимого. Что меня, конечно же, обрадовало.

Поля между тем воткнула цилиндр в короб, накрутила максимальную мощность на ролике. Я не чувствовал как воздух изменился. Но скутигера отпустила коробку, выплюнула оторванный кусочек картона, замерла. Хотя лапки и усы продолжали ходить ходуном.

Затем Док развела раствор, капнула им из пипетки пару раз на Розочку.

Эффект не заставил себя долго ждать.

Уже через несколько секунд хаотичные подёргивания лапок сошли на нет. Розочка раскинула лапки в разные стороны. Её побледневший хитин вновь начал наливаться изумрудным оттенком.

Многоножка вяло пошевелила усами, словно принюхиваясь к изменившемуся фону, блеснула в нашу сторону чёрными фасеточными глазками, и свернулась на дне коробки в зелёный клубок.

— Ну вот. Уснула, — с облегчением выдохнула Полина, не спеша выключать нейтрализатор. — Я оставлю прибор ещё на полчаса. Этого хватит, чтобы очистить воздух от лишних примесей.

Баба Зина, всё это время наблюдавшая за этим процессом с открытым ртом, громко, с присвистом выдохнула, перекрестилась.

— Ох, матерь божья… — пробормотала уборщица. — Простите меня, Артур Викторыч. Я ж не знала, что эти многоногие такие нежные. Больше никакой самодеятельности, клянусь! Только казённое мыло!

— Ловлю на слове, Зинаида Петровна, — я кивнул ей.

Баба Зина, поджала губы, развернулась к выходу, подхватывая ведро с водой. Затем увидела забытую тряпку на подоконнике, вернулась к ней, забирая в карман.

— Какие все чувствительные собрались, — бухтела она по пути. — Один кислотой брызжет, так что линолеум плавится. Вторая когтями его скребёт до бетона. Слайм этот слизью всё заливает. А тут ещё, видите ли, на хлорку с содой реагируют. Невозможно работать в таких условиях.

Я не стал спорить. В одном уборщица права: поддерживать чистоту на гладиаторской базе задача не для слабонервных.

— Хотя есть кое-что лучше мыла. Закажите Кире Евгеньевне универсальное моющее средство. «Сплит», — бросил я вслед. — Биоразлагаемое.

— Био… что? — баба Зина остановилась у двери, оглянулась. — Дрянь какая-то? Из магазинов?

— Специально для обработки помещений, где могут находиться эфирные существа. К тому же противоаллергенное, — добавил я. — Никакого запаха не оставляет.

Баба Зина категорично посмотрела на меня.

— Дрянь небось какая-то. Этот Сплит.

— Кстати да, это выход, — поддержала меня Полина, улыбнувшись. — «Сплит» не опасен.

— Из магазинов? — не унималась баба Зина.

— В магазинах такое не продают, — сообщил я ей, и это её успокоило. — Надо заказывать.

— Тогда конечно, скажу… — буркнула уборщица, поправляя косынку. — Только это всё без толку. Знаю я эту вашу биоразлагаемую химию. Ни микробов не убьёт, ни пятна не выведет. Одно название… Ладно, пойду воду менять. Ещё склад остался…

Она вышла в коридор, продолжая недовольно ворчать себе под нос.

В лазарете снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гудением новенького модуля ионизации в спа-камере. Шло тестирование системы.

Полина посмотрела на меня. В её глазах снова зажёгся тот самый огонёк искреннего восхищения.

— Артур, ты в очередной раз спасаешь положение, — радостно произнесла Поля. — Я бы до этого химического коктейля бабы Зины в жизни не додумалась.

— На то мы и команда, Полин, — я слегка улыбнулся. — Но проблему с её акклиматизацией это не решает. Без спец-капсулы она не будет развиваться. Так и останется неконтролируемым фералом.

— Ага, я внесу её в свой список, — Полина хитро улыбнулась, сделала неуверенный шаг вперёд. Она приоткрыла губы. Обняла меня.

Но романтическому моменту не суждено было сбыться.

Дверь лазарета распахнулась настежь.

На пороге замерла Кира. Владелица гильдии сжимала в руках стопку распечаток, а её строгий взгляд поверх очков не предвещал ничего хорошего.

Полина отскочила от меня, приглаживая халат. Мгновенно схватила со стола первую попавшуюся медицинскую карточку. Сделала вид, что увлечённо изучает анализы, хотя карточка была перевёрнута вверх ногами.

— Зайди ко мне, Горай, — ледяным тоном скомандовала Кира, игнорируя покрасневшую Полину. — Прямо сейчас. Есть очень серьёзный разговор.

Я мысленно чертыхнулся. Раз она так обращается, значит будет читать нотации. Я кивнул смущённой Поле и последовал за владелицей гильдии.

Когда я закрыл за собой дверь кабинета, Кира уже устроилась за столом. Не предложила мне присесть. Вместо этого сложила руки домиком, врезавшись в меня по-прежнему строгим взглядом.

— Артур, — начала она ледяным тоном, в котором угадывались тщательно скрываемые эмоции. — Я всё прекрасно понимаю. Гормоны бурлят, молодость играет, адреналин после победы… Но я предупреждаю тебя, только один раз.

Она сделала паузу, видимо, подбирая слова.

— Все эти поцелуйчики, обнимашки и прочее милование… всё это должно оставаться за пределами базы. Вы здесь тренер гильдии и штатный фамтех, — Кира сделала акцент на слове «штатный». — И не более того. Мне здесь служебные романы абсолютно не нужны. Ясно? Ты ведь сам сторонник дисциплины. Давай не будем её разрушать.

Я невозмутимо кивнул, принимая правила игры. И отметил интересную деталь. В голосе Киры отчётливо звучала нотка женской ревности. Владелица гильдии явно положила на меня глаз. И явно не ожидала, что я начну выстраивать личные отношения с кем-то из персонала.

— Я вас услышал, Кира Евгеньевна, — ответил я максимально официально. — Субординация прежде всего.

Кира шумно выдохнула, словно сбросив напряжение. Её лицо вновь приняло привычное выражение озабоченного бухгалтера.

— И ещё кое-что, — она взяла в руки распечатку со сметами. — Зинаида Петровна только что заходила. Заикнулась о каком-то «Сплите». Я изучила его. Артур, ты вообще знаешь, сколько эта ерунда стоит на корпоративном рынке?! Пять тысяч рублей, за жалкие два литра!

Я пожал плечами, присаживаясь на стул без приглашения.

— А куда деваться? Зинаида Петровна помыла полы по старинке, с хлоркой и содой. У нас Розочка из-за этого в припадке билась. Химический ожог рецепторов.

— Пять тысяч, Артур.

— Зато этих двух литров хватит на полмесяца уборки, — заметил я.

— Замечательно! — Кира всплеснула руками. — Просто восхитительно! Итого десять тысяч в месяц только на мытьё полов! Мы что, в Абсолютной Лиге выступаем?

— Выбора нет, Кира, придётся покупать, — я спокойно гнул свою линию. — Альтернатива выйдет дороже. Представь на секунду. В следующий раз мухоловка от стресса вырвется из коробки. Обкусает всех, кто попадётся ей на пути. Прикинь только, сколько ты потратишь на лекарства от аллергии. А компенсация за паузу в тренировках? Нам это выльется в гораздо большую сумму.

— Артур, я всё понимаю… — Кира вновь вздохнула.

— Кажется, что не понимаешь, — продолжил я, не отрывая взгляда от владелицы гильдии. — Я ещё не сказал о побочных эффектах. Все люди реагируют по-разному на яд изумрудных скутигер. Кто-то отделается пятном на щеке. Кто-то чесоткой. А у кого-то может случиться анафилактический шок.

Кира нахмурилась, переваривая информацию. Она взвешивала риски, и затраты.

— Хочешь сказать, что покупка этого дорогущего средства неизбежна? — уточнила она.

— Я так и сказал. Это профилактика, которая экономит бюджет, — кивнул я в ответ.

— Я знаю, как сэкономить. Избавиться от мухоловки, — Кира натянуто улыбнулась. — Как тебе решение? По-моему самое оптимальное. Отвези её в питомник.

— Я могу много рассказывать, что так не делается, — возразил я. — Ты не знаешь, что творится в питомниках. Такой редкий подвид скутигеры либо пустят на опыты, либо начнут ставить опыты прямо там, в капсуле, где она будет торчать. И условия там совсем не радужные. Второй довод — это подарок. Есть и третий. Изумрудная скутигера очень хороша на арене. На неё есть планы.

Кира выслушала меня, как бы ни хотела. Она издала преисполненный страдания стон. Взяла ручку и нашла распечатки, скреплённые степлером. Затем при мне внесла новую статью расходов в бюджет этого месяца. Поставила восклицательный знак напротив.

— И как с вами вообще копить деньги? — пробормотала она, массируя виски. — Уму непостижимо. Одно разорение…

Я промолчал. И так понятно. Сейчас категорически не время заикаться про климатическую капсулу для Розочки. Если я скажу про двести тысяч за жильё для скутигеры, да ещё ферментированный корм за сто тысяч, начнётся эмоциональная буря. Пусть Кира сначала переварит траты на моющее средство и прочие расходы. Это дело не срочное, хотя и важное.

Но я помнил разговор с Вэллором. Вот насчёт чего надо было обеспокоиться.

— Во дворе у нас имеется ангар, — напомнил я Кире. — И ещё два здания, а недалеко от столовой вроде бы мастерская. Но они захламлены.

— А тебе не хватает места в основном здании? Зачем тебе они? — удивилась владелица гильдии.

— Я потом расскажу зачем, — произнёс я. — Главное, что их надо освободить.

Кира задумалась, затем озадаченно взглянула на меня. Не сказали ни слова, лишь открыла ноутбук, поискала что-то. И вновь взглянула на меня, покачивая головой.

— Артур, спешу тебя расстроить. Эти помещения в залоге, — огорчённо произнесла она. — Я брала кредит однажды. Ещё не выплатила его. Так что это пока собственность банка.

— И сколько осталось выплатить?

— Миллион двести, — печально призналась Кира. — Но я плачу исправно. Ещё два года. Странно, что срок оплаты увеличился, на два месяца. Я узнавала, но мне так и не дали понятного ответа. Вроде как банк повысил процентную ставку.

— Этот кредит надо закрыть в ближайшее время, — заметил я.

— Ты видимо не понимаешь. Я не могу вот так взять и бросить всё. Зарплаты, экипировка, остальные статьи расходов. Это всё требует денег, — начала мне объяснять Воронцова.

— У нас есть спонсор. Зайцев, — напомнил я. — К нему обратись за помощью.

— Чтобы он послал меня куда подальше? — хмыкнула Кира. — Да, он ещё не сказал своего слова, после того как мы прошли Бетонку. Но он не закроет наш кредит. Если и выделит средства, то под конкретную цель.

— Как знаешь, — я решил, что переубеждать её нет смысла. — Но всё же попробуй.

— Даже и пробовать не буду, — замотала головой Кира.

Я приладил подбородок, взгляделся в лицо поджавшей губы Киры. Похоже эту задачу мне решать самому. Учитывая то, что мне рассказал Покровский, Вэллор растёт быстро. И выходит, что чем раньше он переедет сюда, тем лучше.

И вновь я пришёл к мысли о дополнительном доходе.

Дверь кабинета распахнулась, внутрь ввалился Артём Сергеевич.

Помощник сиял, как начищенный до блеска самовар.

— Все отбегали по залу неплохо! — бодро, по-уставному отрапортовал Белов, вытирая лоб серым платком. — Сейчас короткая передышка на десять минут. Команда неплохо справляется. Заряжены на результат.

Я одобрительно кивнул. Белов местами очень неплохо справлялся с ролью мотиватора, снимая с меня часть рутины.

В этот момент тишину кабинета нарушил мелодичный сигнал, из ноутбука. Кира уставилась в монитор, защёлкала мышкой.

— Пришло… — выдохнула она, и её голос дрогнул. — Письмо со значком… Бронзовой лиги. Официальное.

Белов мгновенно замолчал, его сияющая улыбка сползла с лица. Он сел в кресло рядом со мной.

Кира дважды кликнула мышкой. Быстро пробежалась глазами по официальному бланку с вензелями.

— Так, дата утверждена. Комиссия прибудет ровно через неделю, в следующую пятницу, — констатировала владелица гильдии. — Но вот не пойму что-то… Где сами условия? Здесь только общие слова про соответствие высоким стандартам Лиги и бла-бла-бла…

Она прокрутила документ до самого конца.

— Ага, вот, что-то написано внизу мелким шрифтом, — Кира прищурилась, вчитываясь. — «Сами технические условия и спецификации требований для допуска в Бронзовую лигу будут высланы позже, отдельным файлом, после утверждения оргкомитетом».

Она откинулась на спинку кресла и посмотрела на меня.

Я кивнул, анализируя ситуацию. Всё шло по плану. Неделя — это немалый срок. Время на то, чтобы вылизать базу и подтянуть дисциплину, у нас есть.

Но отсутствие условий лишний раз подтверждало мои подозрения. «Нео-Синтез» сейчас воздействовал на комиссию, чтобы попытаться завалить нас на бюрократических мелочах.

Что ж, трудностей я не боялся. Оставалось лишь дождаться вводных и начать подготовку.

Глава 9

Обеденный перерыв собрал всю команду в столовой. Усталость после утренней тренировки давала о себе знать. Белов замотал тандемы прилично. Они расселись по местам, тихо переговариваясь и поглядывая в сторону кухни.

Вот двери распахнулись, и в зал вразвалочку пошёл Бурбур. Тапироид толкал перед собой сервировочную тележку, на которой дымилась гигантская кастрюля. Из неё торчал половник. Рядом башня из глубоких тарелок. Следом за ухалем, сияя радушной улыбкой, шла Раиса Павловна, поправляя фартук.

Кухарка с материнской заботой принялась обходить столы, щедро наливая каждому по глубокой тарелке наваристого густого борща. Цвет у него был потрясающий. Насыщенно-бордовый. Но слой жира в тарелке меня не порадовал.

— Кушайте, касатики! Восстанавливайте силы поскорее! — приговаривала Раиса Павловна, подливая Дэнни ещё половник.

Я взял ложку, перемешал, попробовал бульон, увидел куски свинины с жирком. Вкус борща был изумительным, домашним. Но для спортсменов перед выходом в Бронзовую лигу настоящая углеводная бомба с холестериновой примочкой.

— Раиса Павловна, — я отложил ложку и обратился к поварихе, стараясь говорить максимально деликатно. — Это невероятно вкусно. Правда. Шедевр кулинарии. Но на будущее… в следующий раз давайте без таких крайностей. Поменьше жира, сала и зажарки. Побольше нежирного мяса. Курица, говядина. И добавьте бобовых, для белка. Нам нужна чистая энергия для работы мышц, а не тяжесть в желудке.

— Бур-бур, — возмутился тапироид, двигая коротким хоботом.

Искорка зашипела в его сторону. Вроде того, что просила помолчать. Живчику было всё равно, он уже вовсю уминал свой корм под столом. Да и Сверчанский занят поеданием цитруса. Активно работал жвалами и лишь косился в сторону тапироида.

Повариха слегка отстранилась, хотя мой тон сыграл свою роль. Она приняла мои слова мягко. Лишь деловито поставила руки в боки, мазнула взглядом по моим подопечным.

— Артур Викторович! Да вы посмотрите на них! — заохала Раиса. — Вы ж и так все худенькие, как спички! Вон, Костенька вообще ветром сдувается, в чём только душа держится! А Дениска? Одни скулы торчат! Им жирок нужен, чтобы силёнки были!

Я усмехнулся, глядя на её искреннюю заботу. Такая опека вызывала как умиление, так и напрягала. Всё же повариха не замечала, что перегибает.

— Раиса Павловна, если мы будем откормленные, румяные и неповоротливые, как домашние коты, кто за нас на Арене драться будет? — продолжил я. — Жирок на боках от когтей хищников не спасёт, только замедлит реакцию. Представьте, что Костенька из-за одышки не успеет увернуться. И проиграет бой. Он вам за это точно спасибо не скажет.

Кухарка нахмурилась, переводя взгляд с меня на Костю, который как раз пытался выудить кусок сала из тарелки.

— Тоже верно… — задумчиво протянула она, сдавая позиции. — На Арене-то бегать надо, не поспоришь. Ой, я подумаю над изменением меню, Артур Викторович. Завтра сварю вам чечевичный суп. На куриной грудке. Пойдёт?

— Хороший выбор, Раиса Павловна, — оценил я и вернулся к еде.

Окинув взглядом зал, я убедился, что всё под контролем. Питомцы, в отличие от хозяев, едят исключительно сублимат из своих мисок. Режим питания животных соблюдался строго, никаких подачек со стола. Это меня успокоило.

Чуть в стороне, за отдельным столиком, я заметил Леру. Дикарка кормила Бублика, тихо что-то нашёптывая варану. А рядом с ней, стараясь занимать как можно меньше места, сидела Наташа, которая вернулась из школы.

Племянница Леры впервые увидел всех питомцев. Заворожённо Наташа разглядывала питомцев.

Для девочки, выросшей в обычной квартире, такой зверинец был в новинку. Такое количество питомцев пугало, но в то же время детское любопытство брало верх. Девочка присматривалась. Особенно к Бублику, который фырчал рядом, исподлобья изучая Наташу. Понятно одно. Лера ещё не показывала своей племяшке питомца. Они знакомились, прямо сейчас.

Остаток дня пролетел в спокойном и размеренном темпе восстановительных тренировок. Хотя это для других они были спокойные.

Я всё дожидался Серёгу, который доделывал работу в подвале.

Вот наконец-то он вышел, перепачканный строительной пылью и побелкой, бурча под нос совсем неуважительные слова в адрес тех, кто прокладывал местную проводку.

Он вышел на плац. И я отошёл в сторонку, пока Белов контролировал тандемы, которые тащили за собой шины, словно лошади-тяжеловозы.

— Всё, идеально провёл, единым проводом, — выдохнул Серый, всё же довольно улыбнувшись от проделанной работы. — Пришлось всё менять. Ты бы видел, какой там бардак. Как ещё пожар не случился.

— Красавец, — похвалил я. — У меня к тебе задания.

— Если вновь что-то исправлять, не, — покачал головой Серёга. — Я должен сделать паузу.

— Как раз другое, — заметил я. — Нужно пробить Одного товарища. Валентина Корша. Чем занимается, круг общения. В общем всё. И ты понимаешь…

— Следов не оставлять, — кивнул Серый. — Эт и так понятно. Что-то ещё?

— Проверь технаря, некоего Анатолия. Работает в «Импульсе», — подчеркнул я.

— Сделаем.

— И ещё одно важное задание, — вгляделся я в запачканное лицо друга. — Узнай насчёт одного кредита. Всё ли там чисто? Я тебе отправлю сообщение с данными, и что надо пробить.

— Хм, не знал, что ты подкармливаешь банки, — ухмыльнулся Серёга. — Кредиты гиблое дело.

— Это не мой кредит, — подчеркнул я. — Кира никак не может его закрыть. Попахивает махинациями.

— Не вопрос. Накопаю, что смогу, — закивал Серый, довольно улыбнувшись. Он уже соскучился по шпионской работе.

На этом я его отпустил, а сам переключился на плац.

Артём Сергеевич излучал подозрительную бодрость. Хотя понятно почему. Каждый перерыв помощник проводил не на скамейке, а срывался в свой кабинет. Понятно. Наш новоиспечённый маэстро с головой ушёл в создание очередного шедевра.

Затем ко мне подошла Наташа.

— Дядя Артур, я могу посмотреть? За питомцами. Я тихонечно посижу, вон там, на скамейке, — махнула она рукой в сторону.

Я вздохнул, взглянул на девочку. Попытался отказать, но её огромные глаза смотрели с такой умоляющей надеждой, что я сдался. Всё же она будет под присмотром.

Белов, выскочил из здания, и тут же подошёл к нам.

— Артур Викторович, ну какие дети на плацу? — возмутился Коуч. — Это же нарушение техники безопасности. А вдруг зверь дёрнется, испугается?

— Остепенитесь, Артём Сергеич, — осадил я помощника. — Пусть посмотрит. Я буду за ней присматривать.

Белов ещё хотел что-то сказать, но затем передумал. Дунул в свисток поднимая отдыхающие тандемы.

Я повернулся к девочке, присел на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Наташа, слушай внимательно. Питомцы большие и сильные. Они могут испугаться твоих резких движений или криков. И ты тоже можешь испугаться, когда они рычат или выпускают когти. Поэтому будь на лавочке, не бегай и ничего не трогай без спроса. Договорились?

Девочка серьёзно, по-взрослому кивнула.

На полигоне она с замиранием сердца следила за тем, как Неон ставит переливающиеся барьеры, а Желешка собирается в шар. Как Матильда помогает Анне, вгрызаясь когтями в бетон площадки.

Наташа всё это время с замиранием сердца следила за каждым движением питомцев.

А затем к ней тяжёлой походкой направился Бублик. Шестилапый варан внушительных размеров, покрытый толстой бронёй, глухо зашипел в сторону незнакомого человека.

Лера мгновенно напряглась, побледнела, резко дёргая за поводок-шлейку.

— Буба, нельзя! Назад! — скомандовала она, боясь за племянницу.

Варан фыркнул, мотнул головой, продолжил идти к девочке. Но я то понимал, что Бублик фырчал не на девочку. Он злился на Леру, которая натянула поводок и не давала ему приблизиться. У него не было ни капли агрессии к ребёнку.

Живчик напрягся, тявкнул. Искорка вцепилась в моё плечо коготками, вытянула шею.

— Он не причинит ей вреда, — успокоил я своих питомцев.

К моему удивлению, Наташа совершенно не испугалась жутковатого вида рептилии. Пока Лера пыталась оттащить варана, который тянул её за собой, девочка протянула худенькие ручки к нему, мягко коснулась чешуйчатой морды. Начала аккуратно чесать Бублика за ушком, прямо под костяным наростом.

— Серенькие зайчики спят в густом лесу,

Я листок капустный зайке принесу, — начала петь тоненьким голоском Наташа, почёсывая Бублика.

— Опускай-ка ушки, глазки закрывай,

На моих коленочках тихо засыпай, — продолжала она.

Из моего нагрудного кармана барон Сверчанский охнул, протирая фасетки.

— Ну и дела-с… — застрекотал сверчок. — Помнится, в нашем полку был один поручик. Ржевский его фамилия. Так он, извольте видеть, пьяным в Дикую зону забрёл и медведя-мутанта колыбельной усмирил! Пел скверно, но медведь плакал-с! Вот те крест, сам видел! Сила искусства, командир!

— И ты сам видел? — ухмыльнулся я, взглянув на сверчка.

Барон задвигал усиками.

— Вот те крест, сам видел! Вот и сейчас такое же! Почти! Вот что сила искусства делает!..

Тем временем на плацу происходило настоящее чудо.

Огромный, вечно агрессивный и ворчащий Бублик вдруг обмяк, словно оставленный на солнце пластилин. Подогнул передние лапы и с тяжелым вздохом положил свою покрытую шипами голову на коленки Наташи.

Девочка звонко, заливисто расхохоталась, продолжая почёсывать разомлевшего монстра.

Я подошёл к Лере, которая замерла с открытым ртом. Её руки отпустили поводок.

— Вот это да… — только и смогла прошептать Лера. — Я думала, что он угрожает Наташке. А тут такое…

— Зря удивляешься, Соколова, — тихо объяснил я. — У детей зачастую своя, чистая энергетика. В них нет скрытой злобы, нет корысти и того животного страха, который источают взрослые. Вараны с их эмпатией чувствуют это. Как собака феромоны испуга или страха. Наташа для него сейчас самое безопасное существо на свете.

После этого Наташа познакомилась и с остальными. Погладила Матильду, посжимала булькающую Желешку, провела по мерцающей хрустальной шёрстке Неона.

Ещё пара часов длилась после перерыва тренировка. А затем тренировочный день подошёл к концу. База постепенно погружалась в вечернюю тишину.

Я попрощался с командой, наблюдая как питомцев уводят в вольеры, а Полина встречает в коридоре Желешку, которую вёл за собой Костя.

Скоро ей сделают очередной сеанс массажа, но уже с новым модулем ионизации.

Я шёл по освещённому фонарями тротуару. Живчик бежал рядом на поводке, Искорка привычно устроилась на плече. Сверчанский бубнил что-то из кармана.

Я достал телефон, собираясь набрать Серёгу. Спросить как дела.

Но палец так и не нажал кнопку вызова.

На сердце было неспокойно. Какое-то смутное, тягучее чувство тревоги сверлило мозг, не давая сосредоточиться. Что-то меня сильно смущало в прошедшем дне, но я никак не мог понять что именно.

Внезапно, перекрывая шум вечерней улицы, в моей голове раздался рокот Вэллора:

«Тебе надо вернуться в лазарет! Немедленно!»

Я замер как вкопанный, едва не выронив телефон.

— Почему? Что-то произошло? — вслух спросил я, не обращая внимания на редких прохожих, которые покосились в мою сторону.

«Ты и сам это чувствуешь», — глухо отозвался Дракон. Связь тут же оборвалась, оставив меня наедине с пульсом, стучащим в висках.

Я замер посреди тротуара. Затем повернул обратно, к базе. Начал прокручивать в голове события последних часов.

И вдруг, словно по щелчку, разрозненные, казалось бы, факты сложились в единую картинку.

Первый фрагмент: записка, затем смс с неизвестного номера. «Следи за своими фамильярами».

Второй: резкий запах костра от весёлого технаря Анатолия, который приезжал устанавливать модуль ионизации в камеру Желешки.

Третий: Его дёрганые движения. Будто он нервничал. Фальшивая улыбка и тупые шутки. Тем более тараторил без умолку Он был под сильными стимуляторами, явно. Обычные наладчики так не работают.

Четвёртый фрагмент: Оговорка. Спец ляпнул что-то про «лабораторию». Но в мелких фирмах по ремонту и обслуживанию нет никаких лабораторий! Там обычные мастерские, сборочные цеха!

Пятый фрагмент. Самый главный.

ЗАПАХ!

Меня словно окатило ледяной водой. Я понял и ускорил шаг.

Чем именно несло от синего комбинезона этого «Анатолия» стало понятно. Это не горелая проводка, и не жжёный пластик.

Я ЗНАЛ этот запах!

Так пахнут реактивы для создания транквилизаторов и паралитиков. Во время химической реакции на определённом этапе выделяется побочный промежуточный газ, который даёт именно этот специфический запах гари. И этот запах въедается в одежду так сильно, что её проще сжечь, чем отстирать.

Незадолго до своего рокового боя в будущем, будучи в составе группы зачистки, я лично участвовал в рейде. Тогда мы накрыли подпольную лабораторию одного из Синдикатов, где производили запрещённую химию!

Всё сошлось. Скидка в девяносто процентов от фирмы-однодневки. Фальшивый техник-химик. Блок ионизации… Угрозы. Что лже-техник вмонтировал в массажную капсулу для Желешки оставалось лишь догадываться. Может бомбу, которая активируется во время запуска. Не во время тестирования, а когда происходит полноценный запуск. Или, что ещё хуже, токсичный эфирный распылитель.

Я на ходу судорожно набрал номер Полины. Длинные гудки, ответа нет. Телефон наверняка в беззвучном режиме.

Поэтому я сорвался на бег.

Надо помешать ей! Помешать включить установку! Успею ли?

Я бежал в сторону базы с такой скоростью, что Живчик едва успевал перебирать лапами, а Искорке пришлось намертво вцепиться когтями в плечо моей куртки, чтобы не слететь на асфальт.

Адреналин стучал в висках, сердце ухало в груди. Я выскочил на проезжую часть, прямо на красный свет. Свет фар, визг тормозов за спиной, отборный мат водителя. Но я даже не повернул головы.

Центральный вход. Ступеньки крыльца. Двери.

Я влетел в главный холл гильдии, сбивая по пути стойку с рекламными буклетами.

— Артур Викторыч?! — крикнул вдогонку Родионыч. — Случилось чего?!

Я не ответил. Некогда.

Коридор, ведущий к лазарету, показался мне бесконечным.

Впереди замаячила нужная дверь. Она была приоткрыта.

— Ну вот, умничка, — услышал я за ней голос Полины.

А в ответ бульканье Желешки, плескающейся в воде.

И низкое, но всё нарастающее жужжание запускаемых насосов массажной камеры.

Я ворвался внутрь лазарета, с оглушительным грохотом распахивая дверь настежь. Так, что ручка впечаталась в стену…