Тренер Гильдии Фамильяров 3

Глава 1

Тишина, повисшая в зале после того как я зачитал записку от Ветрова-старшего, казалась почти осязаемой.

Все напряженно смотрели на заваренный со всех сторон стальной контейнер. Неон сидел рядом, принюхивался, активируя и вновь отключая свой хрустальный барьер, а Дэнни побледнел так, что, казалось, вот-вот потеряет сознание. Он ждал подвоха, как и все мы.

— Ну и чего встали? Надо открывать, — я прервал затянувшуюся паузу, поворачиваясь к охраннику, который опытным прищуром изучал ящик издалека. — Родионыч, тащи инструмент. Будем вскрывать этого троянского коня.

Христофор Родионович не заставил себя долго ждать. Спустя пару минут он уже кряхтел, волоча за собой тяжёлую промышленную болгарку, а на шее висел длинный удлинитель.

— Помогите дедушке, — привёл я в чувство подчинённых, и те очнулись, кинулись на помощь.

Дэнни ухватил болгарку, получив в ответ от старика наказ, чтобы не уронил инструмент. Костя забрал удлинитель, разматывая и начиная искать розетку.

Пока Смирнов бегал по залу, в итоге догадавшись, что все розетки у пульта управления, в зале показались Кира с Полиной, а затем и баба Зина со своей неизменной шваброй. Только теперь в руках уборщицы это орудие выглядело копьём, настолько она была насторожена. В общем, в тренировочном зале собрался весь штат. Всем было интересно посмотреть, что внутри стального куба.

— Дед, ты только это… поаккуратнее режь, — нервно сглотнула Лера.

Кира кивнула, прижимая к груди планшет.

— Всё верно. А вдруг внутри едкая химия? Или газ под давлением?

— Или бомба. Это же Ветров, от него всего можно ожидать, — прогудел Белов, посматривая на Дэнни, который не ответил, но позволил себе злобно зыркнуть в сторону моего помощника.

— Нет там ни бомбы, ни газа, ни каких-либо ядов и прочего, — заверил я остальных, стараясь успокоить.

Всё же я не верил, что отец Дэнни хочет как-то навредить своему сыну. Да, он представлял впечатление заносчивого сноба, но всё же он разумный сноб, не псих, и не мясник.

— Но всё же надо вскрыть ящик аккуратно, Христофор Родионович, — предупредил я старика, который уже подключил болгарку, приноравливаясь к стальному кубу.

— Не учите учёного, Артур Викторович, — просипел Родионыч, натягивая защитные очки, перемотанные изолентой. — Я таких ящичков на своём веку повскрывал…

Что именно он повскрывал на своём веку, охранник благоразумно не договорил, вновь бросил на меня тот же напряжённый взгляд, как и тогда, когда проговорился о некоем отряде, в числе которого он находился.

Наконец-то охранник щёлкнул клавишей на болгарке. Визг стартующего диска ударил по ушам. Сноп ярких жёлтых искр брызнул во все стороны, подчёркивая напряжённые лица команды, которая отошла подальше. Родионыч с профессиональным нажимом вгрызался в толстый металл. Решил убрать переднюю стенку. Умно. Так ни одна искра не попадут внутрь, и не повредит то, что там приготовил для нас отец Дэнни.

— Ядрёна-матрёна, шлейку тебе в ноздрю! — зарычал Родионыч, дёргая болгарку. — Армированная прослойка, чоли?

Не успел дед пропилить и четверти периметра, как инструмент в его руках истошно зажужжал. Раздался громкий щелчок. Перегретый отрезной диск со звоном разлетелся на куски. Несколько осколков ударили в защитный кожух, один из них, словно пуля, вжикнул в воздухе и с глухим стуком вонзился в деревянный пол, ровно в сантиметре от левого ботинка бабы Зины.

Уборщица, пришедшая посмотреть на суету, даже не моргнула. Она медленно, с достоинством перехватила свою неразлучную швабру двумя руками, как турнирное копье.

— Христофор, окаянная твоя душа! — выпалила баба Зина, даже не сдвинувшись с места. Зато перехватила свою неразлучную швабру двумя руками, будто и правда она была турнирным копьём. — Ещё один такой фортель, и я тебя отхожу деревяшкой!

— Тьфу ты, пропасть!.. Зина, да ж сам не думал о такой оказии! Сплав-то броневой! — Дед бросил на пол болгарку. — Погодите-ка. Пойду, алмазный диск со склада притащу.

Процесс вскрытия консервной банки растянулся на томительные полчаса. В воздухе густо пахло горячим металлом, два вентилятора под потолком зала не справлялись с нагрузкой.

Наконец, Родионыч выключил инструмент.

— Готово. Отходим! — скомандовал он, перехватывая небольшую кувалду. Затем размахнулся.

— Бум-м-м-м! — кувалда ударила по дымящейся прорези. С хрустом, от которого заныли зубы, и жутким скрежетом тяжёлая передняя стенка подалась вперёд, грохнув об пол так, что у меня на пару секунд заложило уши.

Я вгляделся внутрь, но в ящике было темно.

Команда замерла. Ветров рефлекторно выставил перед собой руки, сделал шаг назад. Неон и Матильда зарычали. Желешка забулькал, тихо, быстро и тревожно. Лера сжала рукоять дубинки, а Бублик прожевал слюну, приготовился плюнуть кислотой.

Все ждали, что сейчас из мрака выскочит что-то непонятное и агрессивное, способное разорвать на куски половину присутствующих.

Прошла секунда. Две. Три.

Никакого рыка. Никакого прыжка.

Вместо этого из тёмных недр контейнера донеслось лишь флегматичное и невероятно спокойное:

— Бур-бур…

А затем что-то шевельнулось. На свет, неспешно переставляя ноги, вывалилось существо, являя себя ошарашенной публике. А затем замерло.

Гора серой массы, высотой явно за два метра. Существо походило на гигантского тапира, но гуманоидного типа. У него было внушительное отвисшее брюхо, короткий мясистый хобот вместо носа, мощные столбоподобные ноги и такие же руки. И абсолютно пустой взгляд крошечных глаз-бусинок.

— Ого, — нервно хохотнул Дэнни, опуская руки. — Мой батя прислал нам своего бухгалтера? Одно лицо просто.

— Мамочки… — Костя, придерживая Желешку, раскрыл глаза от удивления и разглядывал гиганта. — Я таких даже в энциклопедии не видел.

— Что это за увалень? — фыркнула Лера, убирая дубинку.

— Похоже на очеловеченного слона, — хихикнула Анна, расслабив плечи.

— Который год сидел на фастфуде, — добавил Дэнни.

— Отставить трёп! — рявкнул Белов.

Мой помощник оставался напряжённым, готовым ко всему, как и прежде. Да и питомцы не спешили расслабляться. Неон продолжал угрожающе мерцать, а Бублик глухо шипел, не сводя с серой туши жёлтых глаз.

Что же касается моего зверинца, Искорка вцепилась коготками в моё плечо с такой силой, что я невольно поморщился от боли. А Живчик, не выдержав напряжения, пулей вылетел вперёд. Серебристый терьер с заливистым лаем подскочил к гиганту, угрожающе куснул его за толстую лапу.

Тапир даже не моргнул. Он флегматично перевёл пустой взгляд на тявкающего щенка, почесал брюхо и вновь издал протяжно:

— Бур-бур…

— Это же форменное безобразие! — возмущённо выпалил Сверчанский, высовываясь из кармана. — У этого одоробла в голове пусто, как в полковом котле после прихода новобранцев! Только желание пожрать и поспать. Дикарь-с!

Я же прекрасно знал, кто стоит перед нами. В прошлой жизни я встречал таких, но в основном в зоопарках питомцев.

Болотный ухаль. Или тапироид. Пожалуй, одно из самых бесполезных и бесперспективных магических существ в мире.

Синдикаты неоднократно пытались обратить их габариты в свою пользу, но быстро забросили эту идею. Ухали славились феноменальной тупостью, полнейшей необучаемостью и фантастической ленью. А химию организм ленивцев расщеплял сразу же, как только та попадала в кровь.

Я помнил, что ядро тапироида слабое, а предел интеллекта обычно ограничивался умением найти подходящую палку, чтобы почесать себе спину.

И, разумеется, Ветров-старший не стал бы просто так присылать нам это пахнущее болотом существо. Что-то здесь было не так.

Я активировал смарт-браслет.

[Вид: Ухаль болотный | Класс: Ферал.

Ядро: Уровень 1.

Сила: 10 | Ловкость: 1 | Живучесть: 8 | Энергия: 1]

Затем нажал на «Дополнительные показатели».

[Состояние Ядра: стабильное.

Уровень стресса: 0,02%]

К нам быстрым шагом подошла Полина. Увидев нового пациента, Док тут же включила режим эксперта.

— Так, а теперь все разошлись, — скомандовала она, активировав браслет фамтеха. В другой руке она держала что-то вроде указки. — Дайте осмотреть. Давай, здоровяк, поднимай лапу.

Но ухаль не собирался сотрудничать с медициной. Он тяжело вздохнул, флегматично взглянул на сияющую указку в руках Дока. А затем его колени подкосились. Серая громадина с грацией падающего шкафа рухнула прямо посреди тренировочной площадки.

— Вставай! Ну же! — Полина слегка уколола указкой плечо существа.

Тапироид лишь зевнул, прикрыл глаза, явно намереваясь вздремнуть.

Искорка лишь возмущённо зашипела, смотря на это безобразие. Я улыбнулся, погладил её и спустил на пол, давая чёткое задание по нашей ментальной связи.

Искорка деловито перебирая лапками, подскочила к замершему гиганту. Недолго думая, прицельно плюнула струйкой пламени прямо в толстый серый зад тапироида.

Ухаль возмущённым взвизгнул, подскочил.

Искорка не дала ему опомниться. Работая как опытная пастушья собака, саламандра короткими огненными вспышками погнала неуклюжего гиганта к выходу. А все расступились, давая гиганту пройти в дверь.

Тапироид, забавно перебирая столбоподобными ногами и оглядываясь на кусающееся пламя, которое возникало, то справа, то слева, быстро покинул зал, направившись прямиком в свободный вольер. Белов догадался открыть вторую створку. Проходя дверной косяк, ухаль пригнулся, но плечи кое-как протиснулись через дверной проём. Косяк затрещал, но выстоял, отпуская существо.

Все подались следом за мной. Я же не обращал на возгласы, на лай Живчика, которого держала Полина. Руководил Искоркой, которая продолжала вести ухаля по коридору. Через пару минут она загнала его в большой пустеющий вольер, в котором ранее держали Щита. В нём лишь голые стены и кормушка, вроде ясель для коровы.

Когда я захлопнул дверь вольера, команда взорвалась аплодисментами. Дэнни присвистнул.

— Бур-бур… — возмущённым тоном донеслось из новой обители тапироида. Не пойму, отчего он так возмущается. Уж куда лучше чем стальной ящик.

— Умничка, — я позволил себе улыбку, когда довольная собой Искорка юркнула ко мне, забираясь на плечо.

Команда вновь собралась в центре зала, у распиленного контейнера.

— Я не понимаю, — Кира скрестила руки на груди, хмуро посматривая на пол, который драила ворчащая баба Зина. — Зачем Ветрову присылать нам эту гору… мяса? Какая в этом логика? Зачем он тратил столько сил?

— Да уж, удружил батя, — протянул Дэнни, потирая лоб. — Я, конечно, знал, что у него специфическое чувство юмора, но не до такой же степени.

Пока мы обсуждали мотивы миллиардера, Христофор Родионович развил бурную деятельность. Дед нацепил на голову массивные потрёпанные наушники, вооружился странной антенной, похожей на гибрид металлоискателя и телевизионной рогатки.

Мерно вышагивая вокруг контейнера, охранник с серьёзным видом водил антенной по стенкам, отчего стал похож на пожилого, выжившего из ума диджея.

— Эй, Родионыч, ты там радио «Дача» ловишь? — не удержался Ветров.

Дед невозмутимо повернулся и коротким, точным движением ткнул антенной мажора прямо в нос.

— Тише, отрок. Мне нужна тишина, — проскрипел Христофор Родионович, поправляя наушник. Дэнни поспешно замолк, посматривая от удивления на старика и потирая кончик носа.

Спустя пару минут сканирования дед скинул наушники на шею.

— Чисто, — подтвердил он. — Ни химических закладок, ни жучков, ни скрытых камер. Обычная стальная коробка.

Старик оставил болгарку, собираясь допиливать ящик.

— Вот только как они его сюды затащили, — почесал он макушку, посматривая в сторону крыши. — Вертолётами чоль? Сняли кровлю?

Я взглянул на участок крыши. И понял, что этот вариант отметается. Расстояние между металлическими балками было таким, что туда бы ящик точно не пролез. Так что вопрос «Как ящик попал в тренажёрный зал?» оставался открытым.

— Почему он передал это существо… Значит, дело не только в звере, — подытожил Белов, нервно дергая молнию олимпийки.

В этот момент Кира, словно вспомнив что-то, полезла в карман пиджака.

— Подождите, — финансовый директор прищурилась, затем подошла к ящику сбоку, прощупала пальцами. И извлекла на свет из скрытого кармана помятый, чуть испачканный грязью лист бумаги. — Ещё одна записка.

Она развернула лист, пробежала глазами по строчкам. Её лицо вытянулось.

— Что там интересного, Кира Евгеньевна? — поторопил я.

— Так, сейчас прочту, — Воронцова откашлялась. — «Если за неделю ухаль будет ходить по команде, я призна́ю, что в вашей тренерской методике что-то есть. И отстану от гильдии окончательно. Это условие не отменяет первого пари».

В зале повисла тишина. Ветров-старший бросал нам очередной вызов. Он был абсолютно уверен, что за неделю никто в мире не сможет выдрессировать тупого тапироида.

— Вызов принят, — спокойно произнёс я, глядя на побледневшего Ветрова-младшего. — Мы оставляем зверя.

— Артур… Викторыч, вы серьёзно?! — взвился Белов. — Нам же к «Столбам» готовиться надо! А вы хотите тратить время на этого… бегемота с хоботом?!

— Я сказал — мы оставляем зверя. И дрессировать его буду лично я, — ледяным тоном оборвал я помощника, поворачиваясь к владелице гильдии. — Но, Кира, я ставлю тебя перед фактом.

— Что за факт? — напряглась Воронцова, предчувствуя очередные расходы.

— Тапироиды — крайне специфичные создания, — произнёс я, обращаясь к своим знаниям из будущего, которое уже никогда не наступит. — Они феноменально чувствительны к климату. Слабая терморегуляция, уязвимые лёгкие. Этому ухалю нужен не просто пустой вольер. Внутри должна поддерживаться температура строго плюс двадцать градусов по Цельсию, ни градусом больше или меньше. И мощная вентиляция, без сквозняков.

— Но я не понимаю. Как это существо может обитать в Диких зонах? — округлила глаза Кира. — Если ему нужно всё время двадцать градусов.

— А это самое интересное. Когда слабая иммунная система тапироидов даёт сбой, они закрываются в кокон. В нём поддерживается нужный им микроклимат, — объяснил я. — Так они набираются сил. Нам же отец Дэнни подкинул ослабленного тапироида. Попросту пустого. Поэтому именно МЫ должны создать для него кокон, искусственный, в виде вольера с микроклиматом.

— Иначе что? — Кира сглотнула, крепче сжимая планшет.

— Иначе через три дня он подхватит пневмонию и сдохнет, — жёстко констатировал я, ловя на себе изумлённый взгляд Полины. — А Ветров-старший немедленно вызовет инспекторов, обвинит нас в жестоком обращении с животными. Нас дисквалифицируют ещё до начала испытания. Вот в чём его настоящая ловушка, Кира. Он прислал нам бомбу замедленного действия.

— А ну-ка, пойдём в кабинет, — потянула меня за собой Кира.

Мы прошли по коридору, молча, не говоря ни слова. Как только Кира вошла внутрь кабинета и закрыла дверь, она тыкнула в меня пальцем.

— Такие вещи лучше обсуждать наедине со мной, — строго произнесла она.

Я подошёл вплотную к Кире, пристально взглянул в её напряжённое лицо.

— У тебя есть сутки, чтобы найти тепловые пушки, вытяжки и настроить климат в вольере ухаля, — тихо произнёс я. — Иначе нам всем будет плохо. Это факты. И бюджет не имеет значения.

Кира замерла, вздохнула, затем прошла за стол, устраиваясь в кресле, зарываясь лицом в ладони. Полминуты ей хватило, чтобы прийти в себя. Затем владелица гильдии достала планшет, начала водить пальцем по экрану.

Оказавшись у стола напротив, я заметил открытую таблицу со сметой, цифры на которой безжалостно мигали красным цветом.

— Горай, это конец, — пробормотала Кира. — Я сейчас прикинула стоимость. Покупка модульного вольера с герметичным контуром, установка промышленных тепловых пушек, датчики температуры, принудительная вытяжка…

Она резко выпрямилась, и в её глазах появились злые слёзы.

— Это сожрёт все наши призовые деньги! — Воронцова ударила кулаком по столу. — Осталось двести тысяч, которые мы кровью и потом вырвали на Центрифуге! Я хотела пустить их на новую броню для команды, на нормальные витамины! А теперь мы должны спустить всё это на комфорт для бесполезного увальня, которого прислал нам враг! Чтобы нас же и подставить!

Я отошёл к окну, молча глядя на парковку базы.

— Выбора нет, Кира, — ровным тоном ответил я, не оборачиваясь. — Ловушка захлопнулась. Если тапироид умрёт на нашей территории, Ветров-старший натравит на нас госнадзор, Лигу защиты мутантов и судейскую коллегию. Дисквалификация — это минимум. Максимум — уголовное дело и закрытие гильдии. Считай это инвестицией в наше выживание.

Кира кивнула, признавая мою правоту.

— Хорошо, будь по-твоему. Сейчас договорюсь по вольеру, — тихо сообщила она. — Сегодня же и установим. И по вентиляции выберу бригаду.

В кабинет зашёл Белов, слыша последние фразы Киры.

— Я сам выберу фирму по установке вентиляции, — сообщил он.

Через полчаса Кира нашла перекупщика, который сотрудничал с производителем вольеров. Я понимал, что это будет быстрее, чем вести переговоры напрямую с заводом. Поэтому и не возражал.

А ещё через пять минут мы с Беловым покинули территорию базы «Огненных львов», направляясь на окраину Питера. Туда и должны доставить большой вольер в разобранном виде, в заводской упаковке и с документами. В общем, всё как положено.

Вот только почему бы это всё не доставить прямо к нам, на базу? Этот вопрос мучал меня. А Искорка, чувствуя моё настроение, тёрлась мордочкой о щёку, ёрзая на плече.

Живчик уже нашёл себе занятие, сбрасывая свою гиперактивность на ни в чём не повинную обшивку переднего кресла.

На удивление та была крепкой, и не поддавалась, отчего вихревой терьер возмущённо поскуливал, продолжая своё занятие.

За рулем мрачно сопел Артём Сергеевич, недовольный тем, что ему снова отвели роль водителя. Все вопросы к Кире, которая уволила весь персонал, экономя на расходах.

Когда мы добрались до места, выезжая на гравийную площадку, я заметил в стороне ржавые опоры железнодорожного моста, мимо бурлила мутными водами безымянная речушка, заросшая камышом. А впереди нас дожидался тонированный седан. Чуть дальше стоял белый фургон.

Едва мы с Беловым вышли из машины, навстречу нам из седана выскочила фигура.

Перекупщик полностью соответствовал своему нелегальному ремеслу. Скользкий, суетливый мужик с носом картошкой и бегающими глазками, одетый в помятый серый костюм. На его лице блуждала заискивающая улыбка.

— «Огненные львы», верно? — здороваясь, затараторил он. — Рад сотрудничеству! Искали модульный вольер с автономным климатом? Я всё подготовил, как и договаривались. Вон, фургон, — махнул он в сторону замершего грузового транспорта, — Оплачиваем.

Белов выхватил из-за пазухи плотный банковский конверт. Кира, скрепя сердце, обналичила оставшуюся часть призовых, так как подобные дельцы не жаловали электронные переводы.

Я хотел остановить помощника. Всё же надо было сначала проверить товар. И настоять на бесплатной доставке. Но перекуп уже выхватил конверт из рук моего помощника, бросив ироничный взгляд на Искорку, которая замерла у меня на плече. Затем заглянул в конверт, и его улыбка стала ещё шире. Я понимал к чему всё идёт, но… решил подождать.

— Всё отлично, командир! — перекупщик суетливо кивнул, пряча деньги за пазуху. — Модульный вольер, тепловая пушка, вытяжка. Всё в комплекте. Товар на месте. Приятно иметь с вами дело!

Сказав это, скользкий тип не стал дожидаться нашего ответа. В два прыжка он преодолел расстояние до своего тонированного седана, прыгнул за руль. Двигатель иномарки взревел. Шины взвизгнули, поднимая тучу гравийной пыли, и седан сорвался с места, разворачиваясь на большой гравийной площадке.

Пока седан разворачивался, фургон сдвинулся с места, проезжая мимо нас, и так и не остановившись.

Артём Сергеевич аж рот открыл, растерянно заморгал, посматривая вслед габаритным огням. Седан перекупа в это время развернулся на пустыре, затем подъехал к нам.

— Спасибо за деньги! — воскликнул перекуп, также проезжая мимо. — Сделка была шикарной!

И не спеша отъехал, отправляясь в ту же сторону, где исчез фургон.

— Чё это он?.. — пробормотал тренер, переводя недоуменный взгляд на меня. — За накладными поехал?

— Убежать пытается, коуч, — я слегка ухмыльнулся. — Классический кидок на предоплату. Никакого вольера нам продавать не собирались.

Белов побледнел, осознавая, что произошло. Он дёрнулся в сторону нашего микроавтобуса, собираясь броситься в погоню, но я жестом остановил его.

Седан мошенника ещё не выехал с гравийной площадки. Время есть.

— Так что делать будем, Горай?! — Белов сорвался на хрип. — Мы же потеряем его.

Я спокойно добрался до нашего транспорта, открыл дверь, взяв на руки вихревого терьера. Его уши стояли торчком, а в шерсти, несмотря на стабилизаторы Полины, вновь начали угрожающе вспыхивать крошечные искры энергии.

— Будем исправлять ситуацию, — улыбнулся я, приседая на корточки, и отпуская джек-терьера. Лишь показал ему в сторону седана. — Живчик. Фас.

Глава 2

Шёрстка Живчика вспыхнула от множества серебристых искр, пробежавших волной. Терьер с громким лаем сорвался с места словно метеор.

— Да всё, ушел! — Артём Сергеевич в отчаянии всплеснул руками, глядя, как седан мошенника медленно и уверенно направляется в сторону асфальта трассы. — Артур Викторович, он же сейчас в поток вольётся. И поминай как звали наши вольеры! Что этот щенок сделает машине?!

Я проигнорировал истерику помощника. Замерев, я прикрыл глаза, полностью отключаясь от внешних раздражителей. Мой разум потянулся вслед удаляющемуся серебристому пятнышку.

Это было сложно. Сопряжение с Живчиком ещё не достигло того уровня, как с Искоркой. Но крошечный триггер в сознании терьера я уже заложил. Тонкая, вибрирующая нить ментальной связи колыхнулась в воздухе, передавая короткий и не терпящий возражений приказ: «Остановить железную коробку».

Живчик принял команду. Я почувствовал это и обрадовался. Это передалось и чешуйчатой крохе, которая замерла на моём плече, сжалась в таком напряжении, будто от задания Живчика зависела и её жизнь. Саламандра одобрительно шипела, дрожа своим тельцем, как фанат, болеющий за свою любимую команду в финале Золотой лиги.

Щенок между тем догнал удаляющуюся иномарку, когда она выехала на площадку, собранную из бетонных плит. В шёрстке терьера уже не просто мерцали искры. Он весь переливался. Оттолкнувшись от асфальта, терьер запрыгнул на багажник седана, а оттуда на крышу.

Перекупщик, судя по всему, заметил пассажира в зеркало заднего вида. Двигатель иномарки взревел с удвоенной силой, из выхлопной трубы вырвалось облако сизого дыма. Перекуп вильнул, пытаясь сбросить пса на повороте. Но Живчик даже не пошатнулся. Стоя на крыше машины, он растопырил лапы, задрал морду и издал звонкий, пронзительный лай, подкреплённый выбросом вихревой энергии.

Вокруг седана мгновенно сформировался плотный полупрозрачный купол. Потоки воздуха закрутились в тугую спираль, сжимая машину со всех сторон. И та остановилась через пару секунд.

Движок седана взревел дурным голосом. Задние колёса, истошно визжа и формируя клубы дыма, бешено закрутились на бетонной площадке. Но… машина не могла сдвинуться ни на миллиметр вперёд. Словно упёрлась бампером в невидимую преграду.

— Матерь божья… — выдохнул Белов, забывая закрыть рот.

Я не спеша, прогулочным шагом направился к застрявшему автомобилю. Помощник, придя в себя и охая, рванул следом, на ходу снял кожаную куртку, принялся закатывать рукава застиранной олимпийки.

Подойдя к машине, Белов видно вспомнив свою боевую молодость. Он не стал церемониться. С силой рванул на себя водительскую дверь, выдёргивая бледного и трясущегося перекупщика за шкирку. Вытащил его наружу, как нашкодившего котенка.

— Только не… не бейте! Мужик-ки, не надо! — заверещал мошенник, заикаясь от ужаса. Он диким взглядом косился то на сурового Белова, то на рычащего на крыше светящегося пса, вокруг которого всё еще гуляли небольшие воздушные воронки.

— Да тебя убить мало за такое, гнида! — взревел Артём Сергеевич, замахиваясь пудовым кулаком. — Мы тебе деньги, а ты нам выхлопной трубой в лицо?!

— Отставить, Артём Сергеич, — спокойно, но весомо произнёс я, перехватывая занесённую руку тренера. — Никакого рукоприкладства. Он всё осознал. И сейчас вернёт деньги. Добровольно. Правда ведь?

Я посмотрел на перекупщика холодным немигающим взглядом.

— Да-да! Верну! Вот, держите! Всё до копеечки отдаю! — мужик судорожно полез за пазуху и дрожащими руками протянул мне конверт.

Я взял его, взвесил его в руке, но не спешил убирать в карман.

— Здесь не все деньги, — тихо произнёс я, пристально глядя ему в глаза.

— Как не все?! Там всё! Я клянусь! — заныл перекупщик, вжимая голову в плечи.

— Мы потратили на тебя наше время. И нервы, — пояснил я.

Искорка сразу же уловила приказ. Саламандра широко открыла пасть. Изнутри пахнуло обжигающим жаром. В лицо мошеннику ударил поток горячего воздуха, от которого у того мгновенно покраснело лицо.

Губы перекупщика затряслись. Осознав, что его могут не только побить, но и поджарить, прямо здесь и сейчас, он судорожно похлопал себя по карманам куртки.

— Вот! Вот ещё двадцать тысяч! — он вытащил скомканную пачку купюр, перетянутую резинкой, торопливо положил её поверх конверта. — За моральный ущерб! Это всё, что есть, честное слово! Больше нет!

Я кивнул, убирая деньги.

— Свободен, — бросил я ему, затем взглянул на помощника. — Артём Сергеич, довольно с него…

Белов разжал пальцы. Очень нехотя, скрипя зубами.

Мошенник мешком рухнул на асфальт, в следующую секунду вскочил и, не оглядываясь, добрался до седана. Нырнул обратно в салон. Я похлопал пару раз, и Живчик спрыгнул с крыши, закладывая вираж у моих ног. Вихревой барьер вокруг терьера уже рассеялся, искры исчезли.

Иномарка с визгом рванула с места, выскочила на трассу, чуть не попадая под грузовик, и на большой скорости помчалась вдаль.

— Ну ты даёшь, Горай… — выдохнул Белов, провожая машину взглядом. — Я уж думал — всё. Кинули, бюджет по нулям, тапир сдохнет… А ты…

Искорка победно зашипела, выпуская колечко дыма. Живчик радостно бегал вокруг нас, заливисто лая и ожидая похвалы за успешно выполненную работу. Я присел на корточки, почесал за ухом нашего спасителя. Тот аж глазёнки свои прикрыл от удовольствия.

— А чешуйчатая мадемуазель явно разочарована, — раздался из кармана бравый баритон Сверчанского. — Говорит, не дали злодея в барбекю превратить. А шерстяной, признаться, рад, что пригодился. Прям как настоящий гусар сработал. Мы махинаторов терпеть не можем, но караем изящно!

Я усмехнулся, поднял на руки Живчика, потрепал его холку, позволяя облизать себе щёку. Живчик дотянулся и до Белова, который отпрянул, отплёвываясь.

В целом неплохо всё закончилось. Деньги мы вернули, даже с процентами. Только вот проблема вольера для ухаля оставалась нерешённой. И времени на её решение оставалось всё меньше.

Старенький микроавтобус вновь мерно покачивался на питерских ухабах, увозя нас с окраины. На заднем сиденье мирно спал утомлённый подвигами Живчик. Искорка булькала в переноске. Белов сжимал руль, изредка бросал на меня уважительные взгляды.

Я же барабанил пальцами по приборной панели. Деньги в кармане грели душу, но не решали главную задачу. Время тикало. Тапироиду срочно требовался климат-контроль, а связываться с сомнительными перекупщиками было бессмысленно.

Перебирая варианты, я вспомнил разговор с Кирой. Она так и не связалась с «Молнией», той самой компанией, занимающейся производством брони и медикаментов. И всё из-за таинственного спонсора, который предоставил и броню, и элитный корм.

В том будущем «Молния» уже производила вольеры с микроклиматом, выполняла разовые заказы. Но раз сейчас всё может быть по-другому, оставалось лишь надеяться, что они могут нам помочь.

В одном я был уверен. Это до сих пор неизвестный для топ-гильдий производитель, и до сих пор он нуждается в пиаре. А следовательно, руководство фирмы было открыто для переговоров.

— Артём Сергеевич, сворачивай на Лиговский, — скомандовал я, доставая смартфон. — Нам нужна компания «Молния».

— «Молния»? — переспросил коуч, перестраиваясь в левый ряд. — Это те ребята, которые пытаются на рынок брони вылезти? Зачем они нам?

— Затем, что помимо композитов и медицины, они уже запустили линейку модульных вольеров, — ответил я, быстро находя нужный адрес в сети.

Белов не стал возражать, лишь недовольно хрюкнул, меняя маршрут. Добрались мы до места за двадцать минут.

Офис «Молнии» оказался на удивление скромным. Он расположился на первом этаже старого бизнес-центра «Мемориум». Ни мрамора, ни охраны, ни секретарш с модельными лицами. Мы беспрепятственно прошли через пустое фойе, углубились в полутёмный коридор. Под ногами поскрипывал дощатый пол, в воздухе витал стойкий запах припоя и резкого парфюма.

Нас встретил сам директор. Невысокий щуплый мужчина средних лет в очках с тонкой оправой. Он буквально лучился добродушием и энергией человека, горящего своим делом.

— Гильдия «Огненные львы»? Наслышан, наслышан! Прохождение Центрифуги было… впечатляющим, — директор энергично пожал нам руки, представился Прониным Альбертом Васильевичем. Мы с Беловым ответили взаимностью. Затем мы устроились за стеклянным столом в полупустом кабинете, где пахло свежей краской и бумагами. — Чем наша скромная компания может помочь восходящим звездам Бетонки?

Я не стал ходить вокруг да около, выложил все карты на стол.

— Нам срочно нужен модульный климатический вольер. Полный комплект жизнеобеспечения. Сборка на нашей территории, — чеканил я слово за словом. — У меня есть сто пятьдесят тысяч рублей. Наличными. Прямо сейчас.

Белов лишь скользнул по мне удивлённым взглядом, прокашлялся в кулак. Улыбка Пронина чуть померкла. Он поправил очки.

— Артур Викторович. Я ценю прямоту, но розничная цена нашей установки триста тысяч, — мягко возразил директор. — Это передовые системы микроклимата. А пятьдесят процентов скидки… ведь это ниже себестоимости. Мой бизнес просто прогорит.

— Я не договорил, — я откинулся на спинку стула, глядя ему прямо в глаза. — Сто пятьдесят тысяч наличными. Плюс бартер. Мы размещаем логотип «Молнии» на форме всех наших бойцов и на броне питомцев. Вас будут видеть миллионы зрителей. На всех этапах квалификации Бетонки.

Директор замер. Его мозг, явно не лишенный коммерческой хватки, начал стремительно просчитывать выгоду.

— Да, вы не ослышались. Эфиры Бетонки смотрят миллионы. Да что уж там, десятки миллионов, — добил я аргументом. — По сути вы получите взамен рекламу, на национальном канале. Вас увидят спонсоры, другие гильдии, обыватели. И всё это по цене одного модульного вольера. Договор на месяц.

— Если мы выходим в Лигу, пересматриваем условия сотрудничества, — добавил Белов.

— Не «если», а «когда», — поправил я помощника. — Когда мы выходим в Бронзовую лигу, обсудим дальнейшее сотрудничество.

Всё же я мысленно похвалил себя. Отдав сто пятьдесят тысяч, я оставлял в кассе гильдии дополнительные пятьдесят тысяч рублей. Аккурат на окончательное закрытие затрат по вентиляции. А то, что Пронин согласен, я видел по его взгляду.

Директор «Молнии» хлопнул ладонью по столу.

— По рукам, Артур Викторович! — радостно воскликнул он, поблёскивая азартным взглядом. — Предложение отличное! Бумаги подпишем прямо сейчас.

Пока он суетливо распечатывал типовой договор, я жёстко обозначил главное условие.

— Вольер должен стоять на нашей базе завтра. В собранном и работающем состоянии. Не позже полудня, — отчеканил я.

Да, я уже прикинул время. Ресурс здоровья тапироида без нужного климата таял с каждой минутой. В лучшем случае, если он дотянет до вечера. Но я в это не верил. Уж больно прихотливый зверёк нам достался. Ветров-старший знал, какую свинью нам подсовывает. Точнее тапироида.

— Разве это проблема? Моя лучшая бригада монтажников выедет к вам в восемь утра, — заверил директор, ставя размашистую подпись на документах. — В одиннадцать ноль-ноль вы уже сможете запускать в вольер зверя. Гарантирую.

Я удовлетворенно кивнул, передавая ему конверт с деньгами. Пятьдесят тысяч оставил в кармане, рядом с перетянутой резинкой откупной мошенника. Живчик одобрительно тявкнул, показывая мордочку из моей расстёгнутой куртки. Искорка булькнула в переноске.

Пронин улыбнулся напоследок, с нескрываемым интересом провожая взглядом моих питомцев.

Через пару минут мы уже выходили из здания, направляясь к микроавтобусу. Проблема с ухалем, казалось, была решена. Теперь оставалось самое сложное. Заставить тупого и очень ленивого болотного монстра слушаться команд.

Возвращение на базу прошло в тишине. Белов, кажется, только сейчас до конца осознал, что мы не только вернули украденные деньги, но и умудрились получить вольер с микроклиматом за полцены. Помощник то и дело бросал на меня задумчивые взгляды, в которых прослеживались нотки уважения и признания меня лидером.

Добравшись до базы, я принял звонок владелицы гильдии. Она переживала, что я не мог не записать ей в плюс.

— Кира, выдыхай. Твой перекупщик оказался мошенником. А мы подписали договор с «Молнией», — сообщил я в трубку. — Вольер будет у нас завтра утром. Монтажники приедут в восемь.

— Горай, ты… ты просто маг какой-то, — в голосе финансового директора послышалось неподдельное облегчение, смешанное с шоком. — Но подожди. Для модульного вольера нужна принудительная вытяжка. Мощная. Иначе их климат-контроль попросту не будет работать как надо.

— Я помню. Вентиляционные короба, которые ты заказывала ещё до всей этой суеты с Центрифугой, доставили? — уточнил я, выходя из транспорта у центрального входа в здание гильдии.

— Христофор Родионович принял груз, — услышал я из динамика. — Хотя, что странно, мне они ещё не отзвонились.

Я сбросил звонок, заходя в холл. Христофор Родионович, как всегда, восседал перед мониторами, из его кабинки шумели трибуны и кричал комментатор. Старик смотрел один из матчей арены.

— Христофор Родионыч, — окликнул я охранника. — Короба вентиляционные привезли?

— Привезли, Артур Викторович, — басовито отозвался Дед. — Я их встретил, запустил на задний двор.

— По бумагам всё в порядке?

— Да, в порядке. А сколько там должно быть звеньев? — невзначай спросил дед.

— Семьдесят восемь, — ответил я, вспоминая рассчитанную протяжённость воздуховода из проекта и утверждённое количество материала.

Христофор Родионович недовольно крякнул, сделал потише звук на крохотном телевизоре, тяжело поднялся. Звеня ключами, он скрылся в коридоре.

Я остался ждать у поста, прокручивая в голове завтрашнюю тренировку на погрузчиках. Надеюсь, что пройдёт без происшествий. Тем более работяги говорили о прорабе, он должен будет скоро появиться. Как бы с ним не возникло проблем.

Да ещё стратегия по укрощению тапироида требовала обдуманного подхода. Нужно было найти подход, чтобы заставить шевелиться этого ленивца.

Мои размышления прервал громкий забористый мат.

Родионыч появился в коридоре. Охранник был не просто злой, он был в ярости. Дед яростно чесал затылок, а его обычно невозмутимое лицо аж перекосило.

— Что стряслось? Короба бракованные? — нахмурился я.

— Нет там никаких коробов! — в сердцах рявкнул Христофор Родионович, швырнув связку ключей на стол. — Там вообще пусто! Я всё облазил! А потом вспомнил.

Дед виновато отвёл глаза, тяжело вздохнул, стащив с головы кепку и сминая её в руке.

— Артур Викторович, это я… старый дурак, — признался он, понизив голос. — В час дня приехал, значит, грузовик. Водитель щербатый сунул мне накладные. Там чёрным по белому: «Короба вентиляционные, габаритный груз». Печати, подписи. Всё чин по чину. Я и запустил их, да ещё открыл боковые грузовые ворота, в тренировочный зал. Как сказали, часть оборудования туда сгрузят.

Я лишь хмыкнул в ответ. Вот картинка и сложилась воедино. Поддельные документы, использование нужного момента для доставки посылки.

— Тот стальной ящик, что ты резал болгаркой, завезли именно они, — медленно произнёс я, понимая, насколько изящно Ветров-старший провернул свою операцию.

— О чём и толкую, — мрачно кивнул охранник. — Но он был запакован в плёнку, туго замотан прям. Я ещё спросил, чего он такой тяжёлый. А щербатый мне — там мощные вентиляторы. Я и поверил.

— Не вини себя, Родионыч, — я похлопал охранника по плечу. — Накладные были поддельными, а люди Ветрова умеют пускать пыль в глаза. Главное, что разобрались. А с коробами… придётся решать проблему прямо сейчас.

Набрав номер Киры, я приготовился сообщить владелице гильдии не очень хорошую новость.

Узнав о пропаже коробов, Кира выдала такую тираду, от которой покраснел бы даже барон Сверчанский. Однако факт оставался фактом: вентиляции у нас не было, а без неё установка модульного вольера теряла всякий смысл.

Я проверил карманы. В наличии по-прежнему пятьдесят тысяч рублей, оставшихся после сделки с «Молнией», и двадцать тысяч «штрафных», любезно пожертвованных скользким перекупщиком. Семьдесят тысяч. Вполне достаточно, чтобы заставить шестерёнки местного бизнеса крутиться быстрее.

Первым делом я набрал номер поставщика вентиляции, договор с которым лежал у Киры в папке.

— Слушаю, — раздался в трубке ленивый голос менеджера.

— Гильдия «Огненные львы». Артур Горай, — ледяным тоном начал я. — Вентиляционные короба ещё не пришли. Мне безразлично, что у вас произошло. Меня волнует, что коробов на базе нет.

— Эээ… подождите… — замямлил менеджер, теряя свою вальяжность. — У нас в базе отметка о доставке…

— Отметка явно липовая. К нам ничего не приезжало, и накладные мы не подписывали. Если через час короба не будут лежать на нашем складе, я активирую пункт о неустойке, прописанный в договоре, — жёстко оборвал я его. — Плюс заявление в полицию о мошенничестве. Время пошло.

Я бросил трубку. Судя по испуганному сопению на том конце, проблема с материалом решена. Уж очень скоро его доставят, и разгрузят куда надо. Теперь нужны были рабочие руки, которые поставят их куда требуется, согласно чертежей, которые Кира с горем пополам выбила из местного проектного бюро.

Спустя десять минут я договорился и по установке, всё с той же компанией-поставщиком коробов. Через полчаса бригада монтажников уже стояла в коридоре базы. Это были четверо здоровых мужиков, которые, судя по их сонным лицам и неторопливым движениям, являлись прямыми родственниками присланного нам тапироида.

— Так, мужики. Задача ясна? — я обвёл их суровым взглядом. — Раскидать трассу под потолком, врезаться в старые шахты, вывести в вольеры. Срок до завтрашнего полудня. Артём Сергеич Белов отправляется в тренажёрный зал.

Я не дал помощнику и рта открыть. Видел, что он хотел сделать перерыв, но команде нужна тренировка.

Сам же пока отправился в свой кабинет. Нужно было убрать весь накопившийся хлам в ящиках стола и старом шкафу, которые я уже скоро поменяю.

Больше получаса я набивал мешки мусором. Не знаю, кто обитал в этой комнате. Но принцип «Авось пригодится» зачастую неверен. Чего здесь только не было. И неопознанные пузырьки с непонятным содержимым, и трафареты, измазанные краской. Пуговицы, ржавые зажимы для бумаг, рулоны бечёвки, рассыпавшейся в руках. И много ещё того, что уже бесполезно и не пригодится никогда.

Параллельно я выпустил Искорку, которая старалась приглядывать за Живчиком. Пару раз терьер чуть не проглотил большие пуговицы, потом зажевал лист бумаги, на котором отпечатались пятна, будто в него рыбу заворачивали. Следом попытался погрызть ржавый степплер. Каждый раз Искорка пыхала струйками дыма в сторону щенка, отгоняя его от совсем не полезной еды. В итоге Живчик обиженно заурчал и устроился под шкафом, вгрызаясь в одну из ножек.

— Экий баламошка, — насмешливо прострекотал гусар, посматривая в сторону Живчика. — Совсем инстинкт самосохранения потерял. Слава усам, мадам держит периметр.

— Так он мир познаёт, как ребёнок, который всё тащит в рот, — улыбнулся я, пихая линялую пачку листов в мусорный мешок. — Да к тому же не забывай про его гиперактивность.

— Вот пусть уж лучше ножку от шкафа грызёт, — подчеркнул Сверчанский. — Там хоть химии нет, чистая экология для растущего организма.

Дверь скрипнула, распахнулась. На пороге стоял взмыленный Белов.

— Артур Викторович, это невыносимо! — зашипел тренер, нервно дергая молнию кожаной куртки. — Они же ни хрена не делают!

— В смысле не делают? — я оторвался от бумаг.

— В прямом! Распаковали один короб, покурили. Потом попили кофе. Теперь стоят посреди коридора и ругаются из-за какой-то ерунды! Я им слово — они мне два. Послали меня… тренировать, в общем.

— Так, а я вас куда отправлял? — нахмурился я в ответ. — Почему вы не в зале?

— Так я ж и был там, потом услышал ругань, — проворчал Белов. — И понял, что они филонят.

Я тяжело вздохнул, бросил пачку старых накладных в мешок и вышел из кабинета вслед за помощником.

Ситуация в коридоре полностью подтверждала слова Белова. Четверо рабочих стояли кружком, опираясь на стремянки, и увлечённо спорили.

— Я тебе говорю, Илюха, воздуховод надо опускать ниже! — доказывал кучерявый, размахивая рулеткой. — Тут перекрытия старые, будет вибрация воздуха. Гудеть всё начнёт!

— Какая, к чёрту, вибрация, Коля?! — заорал в ответ лысый, брызгая слюной. — У нас повороты будут не под острым углом, а плавные! Плюс само оборудование бесшумное, там установки новые. Ты физику в школе учил вообще? И чертежи смотри!

Двое других с интересом наблюдали за дебатами, лениво щёлкали семечки, и лузга летела на пол. Ох, если увидит баба Зина, будет и им тренировка, бег с препятствиями. Причём препятствием будет швабра, которая будет свистеть над их головами.

Я осмотрелся. Ни намёка на короб, ни одного пробитого отверстия в стене.

Не произнося ни слова, я остановился в паре метров от этой компании, скрестил руки на груди. Мой немигающий и абсолютно холодный взгляд врезался в лицо кучерявого Коли.

Спор начал затихать. Рабочие один за другим оборачивались, натыкаясь на мой молчаливый прессинг.

— Время идёт, господа, — спокойно, без тени эмоций констатировал я, когда повисла тишина. — Если вы не смонтируете вентиляцию по всей базе до одиннадцати утра, вашей фирмы придёт солидный штраф, за срыв сроков.

Лысый Илья пренебрежительно скривился.

— Да нам-то плевать, начальник, — хмыкнул он, доставая из кармана зубочистку и прикусывая её зубами. — Пусть фирму штрафуют. Мы на окладе сидим.

— Ошибаетесь, — на моих губах появилась зловещая улыбка. — Штраф фирмы это проблема директора. А вот то, что директор, выплатив этот штраф, лишит всю вашу бригаду премии… Вот это уже лично ваша проблема. Я позабочусь о том, чтобы он узнал, по чьей вине сорван контракт.

Лысый Илья замер. Кучерявый Коля нервно сглотнул, переглянувшись с товарищами. Аргумент про премии ударил точно в цель, пробивая их пролетарскую броню надежнее любой дрели.

— Слышь, Илюх… — Коля торопливо подобрал с пола перфоратор. — А ведь если угол скруглить, то и правда вибрации не будет.

— А я тебе о чём толкую? — засуетился Илья, взлетая на стремянку быстрее белки. — Чертежи смотри лучше. Давай, размечай! Санёк, тащи перфоленту, живо!

Бригада мгновенно пришла в движение. Завизжали свёрла, вгрызаясь в бетонный потолок, застучали молотки. Ленивцы превратились в эталон трудолюбия.

Я развернулся, отправился в кабинет, взглянув напоследок в сторону Белова. Помощник спохватился, начиная было наслаждаться музыкой строительных работ. И отправился в сторону тренажёрного зала.

Вернувшись в кабинет, я продолжил методично запихивать старые, пожелтевшие папки и сломанные канцелярские принадлежности в чёрные пластиковые мешки для мусора. Вроде даже почти справился. В то же время я прокручивал в голове команды, которые могли повлиять на ухаля. Вот только таких команд не было. Тапироиды невосприимчивы к звуковым сигналам. Их может двинуть с места либо повышение температуры, вот как в случае с Искоркой, либо вибрация под лапами. Можно попробовать использовать фонарик.

Но это всё не то. Мне казалось, что есть ещё какой-то действенный способ.

Да ещё меня беспокоили данные со смарт-браслета. Ловкость понятно, там закономерная единица, что свойственно ухалям. Но энергия — 1. Это было очень плохо. Я бы ещё понял, когда в окошке высветилось бы 3, или 2. Но единица…

Надо как-то расшевелить эту гору. Кровь должна циркулировать. Тапироид должен шевелиться. Может массаж для начала? Надо будет проконсультироваться с Полиной.

Мимо меня пролетел Живчик, да так быстро, что я забыл о чём думал.

Джек-терьер тревожно лаял, вокруг него кружилась вихревая энергия, закручиваясь в мини-смерчи. Вихревой терьер очутился у моих ног, оставляя на линолеуме пару царапин, подпрыгнул, ухватил меня зубами за край штанины и настойчиво потянул в сторону двери. Шёрстка Живчика слегка топорщилась, а в серо-голубых глазах читалась крайняя степень беспокойства.

— Что с ним? — нахмурился я.

— Какая-то путаница! — тревожно застрекотал Сверчанский, выглядывая из-под воротника моей куртки. — У этого лохматого егозы в голове сплошная каша. Он боится, беспокоится. Только и слышно что: «Бегом! Там что-то! Надо спешить!» Больше ничего разобрать не могу, речевой поток смазанный.

Я не стал терять времени на расспросы. Звери, особенно с растущим Ядром, редко паникуют без причины. Их инстинкты часто опережают человеческую логику.

В этот момент в кармане завибрировал телефон. На экране высветилось имя Полины. Я тут же принял звонок.

— Артур Викторович, срочно в карантинный блок! — голос Дока был холоден и встревожен.

Глава 3

Я сорвался с места, оставив в покое мешок с хламом и подхватывая с пола Искорку. Живчик кинулся следом.

Через несколько секунд я уже был у отдельного блока с вольерами.

В нос ударил тяжёлый запах, похожий чем-то на нафталин. Я бросил взгляд через щели во временном вольере тапироида. Серая туша ухаля распласталась на брезентовом полу. Гигант хватал ртом воздух. Дышал тяжело, с неким надрывом. Его ещё недавно сухая и морщинистая кожа сейчас покрылась густой липкой испариной. Из короткого хобота при каждом выдохе вырывался хрип, переходящий в бухающий кашель.

Полина, в накинутом поверх футболки халате, уже стояла на коленях у головы монстра. Её руки в перчатках молниеносно двигались, пытаясь зафиксировать катетер в толстой вене на лапе существа. А рядом капельница, с большим пластиковым пакетом, в котором прозрачное лекарство.

— Что с ним? — я присел рядом, помогая зафиксировать дёргающуюся лапу тапироида. Получилось. Док ввела иглу, фиксируя её пластырем.

— Острый приступ удушья. Бронхоспазм, — выдавила Полина, затем зыркнула в сторону пыльной решётки под потолком. За ней жужжал вентилятор, настолько надсадно, словно умолял отправить его на пенсию. — У этих увальней невероятно нежная слизистая. Что же мы хотели?! Посадили под вентиляцию, которую не чистили вечность. Надышался пылью, может и плесенью.

Док закончила с капельницей, проверила пульс зверя, затем вытерла рукавом пот со лба.

— Скоро он получит ударную дозу бронхолитиков. Это снимет спазм, до утра, — мрачно сообщила Полина, поднимаясь на ноги. — И это временная мера, Артур Викторович.

— Какие прогнозы? — всмотрелся я в её встревоженно-расстроенное лицо.

Она посмотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде не было ни грамма оптимизма.

— Печальные прогнозы, — тихо произнесла Полина. — Если завтра утром не будет нового вольера с активной циркуляцией, НЕРА-фильтрацией и температурой строго плюс двадцать, эта серая гора просто задохнется. Отёк легких, и ничего сделать уже не сможем. И тогда отец Дениса получит то, что хотел. У него будет чем крыть. Некомпетентность, повлекшая за собой смерть редкого питомца. Уже подсудное дело.

— Мы не допустим этого, — заверил я её. — До обеда ухаль переедет в новый вольер.

— До десяти, — заметила Полина. — Может до одиннадцати, это крайний срок.

— Ты сможешь отсрочить время? — с надеждой в голосе спросил я, замечая в глазах Полины такое напряжение, что оно передалось и мне.

— Я постараюсь, Артур Викторович, — тихо произнесла Полина. — Очень постараюсь. Но не гарантирую.

— Этого достаточно. Ты главное не переживай так. Я верю, что справишься, — кивнул я, глядя на тяжело вздымающиеся бока ухаля, хрипы которого сходили на нет. Живчик, оказавшийся у вольера, принюхался, протяжно заскулил.

Я поднял его на руки.

— Переживает, — выдавила улыбку Полина. — Будто и правда что-то чувствует.

— Он чувствует, — подтвердил я, вглядываясь в печальные глаза джек-терьера, затем прижал его к себе. — Ну-ну, всё будет хорошо, дружок. Мы спасём его.

Искорка потопталась, затем забралась на моё плечо, свесилась тряпочкой, грустно посматривая в сторону серой туши.

— Всё же не нравится мне кое-что, — вздохнула Полина, вновь бросая взгляд на ухаля. — Ядро пульсирует не так. Аритмические пульсации могут усугубить состояние. Риск разрыва оболочки увеличивается.

— Ну-ка. Подержи, — я передал питомцев Полине. Искорку переложил на плечо Дока, отчего саламандра возмущённо фыркнула. Живчика передал на руки.

— Что вы собираетесь делать? — удивилась Полина.

Не стал я объяснять, как приводят в норму Ядро тапироидов. Всё же тут слишком тонкая работа. Есть универсальная практика. Всё же ухали чем-то схожи с семейством виверновых. Не по строению тела, разумеется. По расположению энерго-узлов, которые отвечают за функционирование Ядра. Я нащупал две точки под рёберными дугами. Тугие, еле слышно вибрирующие.

Я не фамтех, но всё же чувствовал искажённые вибрации. Это было похоже на то как прислонить руки к пчелиному улью. Вот только гудение неравномерное. Понятно, что одно неверное движение, и будет ещё хуже.

Я слегка придавил пальцами энергоузлы. Обычно они с горошину. Сейчас же как воспалённые миндалины. Нажать и провернуть. Отпустить. Затем повторить. И так раз десять, не меньше.

Я провёл массаж, затем поднялся, забрал Искорку у Полины, затем Живчика.

— Мне пора, — улыбнулся я, и Полина непонимающе уставилась на меня, затем на тапироида. Активировала смарт-браслет.

— Стабильно, — пробормотала она. — Но к-как? Артур Викторович?! Вы успокоили ядро за несколько секунд?

— Да, изучал в своё время, — подмигнул я Доку. — Мне пора. Проведаю команду.

— Да, конечно, — изумлённо пробормотала Полина. — Я буду мониторить. Жаль датчиков состояния нет. Так бы и бегать не надо было.

Я хотел добавить, что хорошо бы вообще всё поменять, а лучше здание, и заново всё модернизировать, с чистого листа. Но имеем то, что имеем.

Полина проводила меня пристальным взглядом, пытаясь что-то сказать ещё, но промолчала.

Я быстрым шагом направился по коридору в сторону тренировочного зала, слыша доносящиеся голоса и шум работающих механизмов. Лишь мельком бросил взгляд на поблёскивающий под потолком участок вентиляционного короба, затем на суетящихся на стремянках рабочих, жужжащих шуруповёртами.

Работа кипит. И теперь либо мы успеем собрать этот чёртов вольер и запустим систему, либо тапироид отбросит лапы, а гильдия «Огненные львы» прекратит своё существование, ещё до начала третьего этапа Бетонки.

***

Бетонка, в одном из залов, в это же время

Гулкие своды помещения тонули в полумраке. Освещение главного зала, в котором скоро будет бушевать толпа зрителей, просаживая деньги на тотализаторе, было притушено. До старта третьего этапа квалификации оставалось чуть более пяти дней, ну а сейчас… сейчас на Бетонке царили тишина и запустение. Лишь несколько техников возились в технической яме, мелькая налобными фонариками и тестируя механизмы подвижных платформ.

Вдали от посторонних глаз, на самом верхнем ярусе зрительских трибун, которые были скрыты в тени нависающих балконов, замер Ведищев, тренер «Яростных».

Он лениво опирался локтями о парапет, а его лицо, обезображенное старым шрамом, кривилось в презрительной ухмылке. Рядом с ним нервно сопел Михаил, один из старших организаторов Бетонки, весёлый светловолосый парень, который сейчас выглядел испуганным.

— Вы просите невозможного, Руслан Олегович, — Михаил судорожно сглотнул, озираясь по сторонам. — Система контроля дронов автоматизирована. Программу на трансляцию прописывают спецы. Любое вмешательство во время испытания будет зафиксировано датчиками.

Ведищев повернул голову направо, уставился на парня. Его взгляд был настолько тяжёлым, что организатор не выдержал, отвёл глаза, уставившись на техников, копошащихся внизу.

— Ты, кажется, меня не понял, Миша, — с пугающей мягкостью произнёс тренер «Яростных». — Я не прошу тебя это сделать. Я ставлю задачу. На испытании «Столбы» твои операторы должны опустить дроны-камеры к платформам. И сделать это в те моменты, когда питомцы «Огненных львов» будут совершать прыжки или находиться в поединке.

Михаил побледнел, инстинктивно отшатнувшись.

— Вы хотите… помешать им выиграть? — пробормотал координатор, с ужасом посматривая на тренера.

— Да. Вспышки камер ослепят их, на время. А шум лопастей дезориентирует, — кивнул Ведищев. — Они вполне закономерно сорвутся в грязь. Или им помогут это сделать.

— Но… Руслан Олегович, постойте, — буквально выдавил из себя Михаил. — Это рискованно. Прямое нарушение регламента безопасности! Если судейская коллегия начнет расследование…

— Если коллегия начнет расследование… — Ведищев жёстко перебил его, делая шаг к Михаилу и взглянув сверху вниз, — …если она начнёт его, ты с невинным лицом заявишь о программном сбое. Что, мне учить тебя, что делать? Сошлёшься на магнитные аномалии, на сырую систему управления дронами, на вспышки на солнце… Да чёрт возьми, Миша, на что угодно! Или свалишь всё на неисправность железа. Поверь, никто не будет копать настолько глубоко ради аутсайдеров.

— Я не могу пойти на такой риск, — Михаил отчаянно замотал головой. — Это моя репутация. Меня же выкинут, причём с волчьим билетом!

Ведищев тяжело вздохнул, сунул руку во внутренний карман куртки и достал небольшую чёрную флешку. Он небрежно покрутил её в пальцах, затем поднёс к лицу организатора.

— Ты явно забыл про это. Твоя репутация на кону. Вот что может разрушить твою карьеру, по-настоящему, — цинично усмехнулся тренер. — Давай вспомним прошлый сезон. И позапрошлый. Сделки с серым товаром. Продажа несертифицированной брони и боевых стимуляторов, причём через подставные фирмы трём гильдиям Бронзовой лиги.

Михаил замер, словно парализованный. Кровь отхлынула от его лица, оставляя лишь пепельную серость.

— На этой флешке, — Ведищев легонько постучал ногтём по пластику, — номера счетов, переписки, записи с камер погрузки. Если эта информация ляжет на стол главы дисциплинарного комитета, ты не просто вылетишь с должности, Миша. Ты сядешь. Года на три. И в камере тебе будет очень некомфортно, когда узнают, что ты наживался на гладиаторах.

Где-то внизу начали громко спорить два техника, насчёт того, какую клемму к какой цеплять и почему не шевелится крайняя платформа. Напротив, через испытательную площадку, зазвенело так, будто дрались на мечах.

Ведищев смотрел на поле, на котором устанавливали огромный каркасный бассейн, слышал сбоку лишь прерывистое дыхание Михаила. Организатор был напуган и подавлен.

— Так что выбирай, — Ведищев убрал флешку обратно, в нагрудный карман. — Либо технический сбой дронов, который похоронит «Огненных львов» и оставит тебя на должности. Либо громкий коррупционный скандал, со всеми сопутствующими.

Михаил опустил голову. Плечи организатора поникли под тяжестью шантажа.

Ведищев знал, о чём думает этот паренёк. Его отец подсуетился, устроил сыночка на должность главного организатора. А он возьми и войди во вкус. Начал торговать серым товаром.

Ведищев был уверен, что сейчас Миша проклинал тот день, когда согласился на предложение отца. Большие деньги вскружили голову, а затем, когда он привык, захотелось ещё больше. Так он признался полгода назад, за кружкой пива.

Михаил в это время закрыл глаза, едва слышно и протяжно выдохнул, от обречённости.

— Хорошо. Я сделаю всё, как вы сказали, — кивнул он. — Дроны будут работать… по вашей схеме.

Ведищев удовлетворенно похлопал его по плечу.

— Вот и славно, Миша. Рад, что мы поняли друг друга, — ухмыльнулся тренер, разворачиваясь к выходу.

Он покидал Бетонку, испытывая ликование и некую эйфорию от предстоящей подставы. Раз они не смогли наказать «Львов» на Центрифуге, сделают это на Столбах. Уже скоро.

***

Я добрался до зала, когда вечерняя тренировка шла полным ходом. Расположился в тени у пульта на небольшом стуле и принялся молча наблюдать за процессом.

Белов лишь проводил меня напряжённым взглядом, а затем вновь переключился на запыхавшихся гладиаторов, которые преодолевали барьер за барьером на беговой дорожке.

— Ветров, ниже центр тяжести! Ты не на подиуме! — зарычал помощник, подав сигнал из свистка. — Соколова, не напирай, держи дистанцию! И следи за Бубликом, он дёргается! Не смей разрывать Сопряжение!

Я отметил разительные перемены. Белов работал. По-настоящему работал.

Еще неделю назад он бы сидел в углу пультовой, ковыряясь в носу и пялясь в смартфон. Сейчас же помощник придумал эффективную тренировку. Гладиаторы бегут дистанцию, а их питомцы должны стоять в стороне, на Сопряжении. Его команды были чёткими и били точно в цель. Он видел ошибки бойцов, корректировал их в моменте.

Команда начала его слушать, хоть и со скрипом. Дэнни недовольно морщился, Лера огрызалась сквозь зубы, Костя просил пощады, Анна замедлилась. Положительный фактор налицо. Они больше не отмахивались от него, как от назойливой мухи.

Я задумчиво смотрел, как Белов остановил тренировку, объявляя перерыв. Все потянулись к скамейкам, к бутылкам с водой, встречая питомцев.

— Смирнов, стоять, — Белов остановил Костю, которого обняла Желешка. — Ты неправильно ставишь стопу. После прыжка. Смотри…

Артём Сергеевич был неплохим мужиком. За маской неудачника, застрявшего в нулевых, скрывался человек, который искренне болел за эту убыточную гильдию. В моём родном времени я встречал десятки таких тренеров. Зачастую они были либо сломлены Ареной, либо списаны в утиль Синдикатами. Угасшие, они всё еще хранили внутри знание и знали, как его передать тем, кто готов побеждать.

Если эту искру правильно раздуть, на Белова можно будет опереться, и не контролировать его. Оставить на него команду, а самому решать стратегические задачи.

— Тренер из него вроде хороший. Вот только глушит нервы химией, как моль нафталином, — презрительно фыркнул барон из кармана. — Дрожат коленки — выпей росы, а не пихай в себя невесть что.

— Насчёт росы ты загнул, — хмыкнул я, озадаченно пригладив подбородок и посматривая в сторону слишком энергичного Белова.

Он знает, что мне известно о его увлечении. Но ничего не предпринимает. А раз так, эту проблему придётся решать мне. Как её решать, надо обдумать. Но точно не говорить об этом Кире, иначе она вполне закономерно его выкинет на улицу.

Я решил воспользоваться перерывом, вышел с Искоркой и Живчиком к подопечным, которые восстанавливали дыхание.

— Итак, завтра с утра тренировка в цокольном зале. А ближе к обеду едем на стройку, — сообщил я команде.

— Опять эти поддоны, — заканючил Костя. — Я кое-как успокоил Желешку, а теперь снова она будет стрессовать.

— Может, найдём вариант получше? — произнёс Дэнни.

Лера и Анна промолчали. Хотя по их взгляду всё было ясно. Они против.

— Предлагай, Ветров, интересно будет тебя послушать, — улыбнулся я в его сторону, затем обвёл взглядом остальных. — Не стесняйтесь. Если что есть сказать, мы вас с Артёмом Сергеичем охотно выслушаем.

В ответ тишина. И напряжённые взгляды. А кто сказал, что будет легко? Так хотя бы есть возможность подготовиться к «Столбам». Испытание тоже не обещает лёгкой прогулки.

Оставив Белова объяснять команде, что это вынужденная мера, я направился в свой кабинет. Чуть позже, поместив Искорку в переноску и держа Живчика на поводке, добрался до кабинета Киры, постучался и зашёл внутрь.

— Ты что-то хотел, Артур? — владелица гильдии встрепенулась, отвлекаясь от ноутбука. — А, деньги… Ты вновь удивил меня. Сэкономить пятьдесят тысяч в нашей ситуации равносильно подвигу.

Понятно. Белов уже успел рассказать.

— Мы связались с «Молнией». О которой ты забыла, — я положил на стол пачку купюр, которая тут же перекочевала в ящик хозяйки кабинета.

— Они не ответили в своё время, — натянула улыбку Кира. — Вот я и решила, что проще обратиться к перекупщикам. Как уже стало понятно, зря это сделала… А ты уверен, что они успеют собрать вольер вовремя.

— Вольер у меня на контроле, — успокоил я владелицу гильдии. — Это не твои заботы.

Кира ещё раз поблагодарила меня за мои старания, проводила долгим взглядом. Желудок настойчиво напомнил о том, что пора поужинать. Поэтому я свернул в знакомый переулок, добрался до чебуречной Нины Сергеевны.

Внутри как всегда было тепло и в воздухе витали аппетитные ароматы. А самое главное, что меня утешило, в чебуречной гудел народ. Почти все столы заняты. Расплатившись за пару фирменных чебуреков, я захватил томатный сок, и всё же нашел свободный столик, почти у входа.

Насыпал Искорке корма в переноску, выдал паёк Живчику. Сверчанский вновь напомнил про обещанную ему награду, и я сообщил, что всему своё время.

Только хрустнул румяной корочкой, откусывая от чебурека, выпил горячий сок, не давая упасть ни капли на стол. Затем сделал глоток томатного сока. И стул напротив меня со скрипом отодвинулся.

Я поднял глаза. Напротив, в идеально скроенном костюме, сидел… Широков. Лощёный комментатор улыбнулся краем губ, стянул кожаные перчатки, бросая их на стол.

— Приятного аппетита, Артур, — произнёс он.

Вблизи Широков выглядел не таким глянцевым, как на экране телевизора. Под глазами тёмные мешки от хронического недосыпа, а в его фирменной надменной ухмылке сквозила обречённость человека, который пытался выбраться из непростой ситуации.

Я поздоровался, продолжая трапезу, взглянул на него, ожидая продолжения.

— Я вспомнил тебя. По вирусному стриму. Это ведь ты приручил того вепря, — Широков нервно забарабанил пальцами по столу. — Сначала думал, что ты очередной выскочка, охотящийся за хайпом. Но прохождение Центрифуги заставило меня изменить мнение. Твоя тактика со слаймом… Это было сильно.

— Рад, что вас это впечатлило, — сухо оборвал я его комплименты, делая ещё один глоток томатного сока. — Но вы ведь не просто так здесь. Явно хотите поговорить.

Комментатор усмехнулся, но как-то невесело.

— Да, хочу поговорить. Именно так и есть. Я знаю, что ты ищешь выходы на мецената. И я здесь, чтобы сказать тебе одно. Брось эту затею, — Широков понизил голос, подавшись вперёд. — Тот скользкий тип, Пичугин… Он не просто мелкий посредник с чемоданом денег. В элитной тусовке его все знают как «Исполнителя». Решает вопросы для закрытого клуба влиятельных людей. Теневых игроков, которые могут купить любую гильдию по щелчку пальцев. Или уничтожить. Каналы их связи засекречены наглухо. Выйти на них напрямую, минуя Исполнителя, невозможно. И смертельно опасно.

Я не ответил, молча доел чебурек, принялся за другой. Широков сглотнул слюну. Настолько я с аппетитом ел, что он не выдержал, заказал и себе порцию из двух чебуреков.

Пока мы ели в тишине, я анализировал полученную информацию. Всё это я и так знал. Но что самое важное, в будущем большинство этих теневых клубов эволюционируют в полномасштабные Синдикаты. Значит, я уже нащупал корень всех бед. Есть зацепка.

— Буду с тобой честен, Горай, — Широков вытер жирные губы салфеткой, и отвёл взгляд. — Я не стану помогать «Львам» на турнирах. Не буду хвалить ваши тактики в прямом эфире и давать вам медийный вес. Мне заплатили совершенно за другое.

— Чтобы не мелькали в информационном поле, — добавил я. — За это вы и получили конверт от Пичугина.

— Откуда ты… с чего ты это взял? — Самуил аж встрепенулся от неожиданности, прищурил глаза. — Я тебе этого не говорил.

— У меня свои источники информации, — растянул я довольную улыбку. — И я рад, что вы сами признались в этом. Значит, вы говорите искренне.

— Теперь тем более нет смысла что-то скрывать, — скривился Широков. — Ситуация сложная, меня загнали в угол. Пичугин прозрачно намекнул, что если ослушаюсь, потеряю всё. Карьеру, статус, деньги. Я не готов рисковать своей жизнью ради твоих амбиций.

— Я не просил вашей помощи на эфирах, — холодно ответил я, посматривая на бледное лицо комментатора.

— Знаю. Но, учитывая наш прошлый разговор… и то, что я уважаю хорошую игру… — Широков тяжело вздохнул, — я подумаю над тем, как незаметно свести «Львов» с частными спонсорами средней руки. В качестве… компенсации за то, что приходится поступать с вами не совсем честно. Большего не проси.

В этот момент сверчок в кармане недовольно поёрзал.

— Ох, какое благородство! — отчётливо выпалил он. — Матушку продаст за медный грош, а потом ещё скидку попросит! Иуда!

Широков вздрогнул всем телом, как будто к нему прислонили электроды и ударили током. Глаза комментатора округлились, он уставился прямо на мою куртку.

— Это… это вы сейчас сказали? — ошарашенно выдавил комментатор.

Я невозмутимо допил томатный сок, параллельно незаметно щёлкнув по носу сверчка. Тот пискнул и затих. Искорка угрожающе зашипела из переноски на болтливого гусара, едва не спалившего всю контору.

— С соседнего столика, — я небрежно кивнул в сторону подвыпившей компании работяг, шумевших за соседним столиком чебуречной.

Широков недоверчиво покосился на рабочих, затем снова на меня. Помотал головой, словно отгоняя наваждение.

— В общем, я тебя предупредил, Горай, — он торопливо поднялся, натягивая перчатки. — Держись подальше от Исполнителя. Не надо копать под него. И себя угробишь, и меня потянешь за собой.

Он поднялся из-за стола.

— И удачи на «Столбах». Она вам понадобится, — добавил он. — Кстати, теперь я понимаю, почему здесь так много народа. Чебуреки потрясающие.

Проводив комментатора взглядом, я вытер салфеткой губы, запихнул в стакан из-под сока и направился к выходу.

Широков не сказал мне ничего принципиально нового. Но подтвердил мои догадки. Клуб теневых меценатов существует. И они играют с нами в какую-то свою очень сложную игру.

Возвращался я домой уже когда стемнело окончательно.

По пути к съёмной квартире свернул к круглосуточному магазинчику. Я дал слово, а раз так сдержу его. Сверчанский, предвкушая попойку, потирал лапки и хихикал из кармана, чем только отпугивал от меня посетителей. После напоминания, как его будут препарировать в лабораториях, если найдут, сверчок замолк, стал тише воды и ниже травы.

Чуть позже я добрался до квартиры Виктора Степановича. Тот приник к глазку, слыша звонок в дверь, и открыл незамедлительно. Выхватил из моих рук двадцать тысяч, пересчитал и коротко кивнул, закрывая дверь.

Поднялся я по лестнице, прикидывая свои финансы. Итого осталось чуть больше двадцати тысяч, учитывая неустойку перекупщика. Появилась призрачная надежда, что этих денег мне хватит до конца Бетонки.

Через пять минут я уже сидел на своей тесной кухне, под тусклым светом слабенькой лампы накаливания. Искорка поела в чебуречной, и теперь лишь лениво хлебала воду из чашки на столе. Живчик носился как всегда по жилплощади, гоняясь за своей тенью.

Перед бароном Сверчанским, облокотившемся на дольку свежего апельсина, я положил крышечку от пластиковой бутылки, доверху наполнил нефильтрованным пивом. Мутант деловито потёр лапки, хохотнул и окунул голову в хмельной напиток.

Уровень в пробке начал стремительно падать, а через несколько секунд барон выпил всё, что в ней было. Я наполнил ещё одну, которую постигла та же участь. На пятой пробке барон успокоился, пригладил усы, иронично поглядывая в сторону саламандры, категорично посматривающей на него.

— Эх, благодать… — выдал сверчок, после того как закусил апельсиновой коркой и привалился к бутылке пива. — Вот это я понимаю… амброзия! А тот каз-зёл в халате… мы его знатно, командир, а? Знатно же! Прямо как под Клястицами… Ик!

За меня ответила Искорка, выпустила пару колец дыма, от которых Сверчанский закашлялся. Сверчок отмахнулся и ещё энергичней принялся травить свои байки о том, как они гнали француза и брали пленных пачками. Не забывая при этом прикладываться к пробке, которую я периодически наполнял.

Выпивая в общей сложности полбутылки, барон отполз в свою картонную обитель и тихо застрекотал, зарываясь в ватные диски.

Искорка фыркнула ему вслед, нырнула в тазик с горячей водой, который я для неё приготовил. Живчик притомился носиться по комнате, забрался на кровать и улёгся под бочок, делясь своим теплом.

Улыбнувшись, и я прикрыл глаза. Тишина квартиры, нарушаемая лишь гудением старого холодильника из кухни и гусарским стрекотанием, действовала умиротворяюще. Постепенно я позволил своему сознанию расслабиться.

«Хороший день, Горай», — рокочущий бас Вэллора обволакивал спокойствием. «Всё во благо нашей миссии».

Голос дракона звучал в моей голове ровно и кристально чисто. Никаких болей и прочего дискомфорта.

«В прошлый раз у меня голова трещала», — заметил я. — «Что произошло?»

«Смещение эфирных потоков», — пояснил Вэллор. — «Твои действия меняют плетение реальности. Пространство сопротивлялось, но теперь оно адаптировалось под новый узор. Связь вновь стабильна».

«Ты говорил, что нам нужно срочно встретиться», — напомнил я, мысленно возвращаясь к нашему предыдущему разговору.

Вэллор взял паузу. Я даже вроде бы почувствовал, как дракон ворочается с боку на бок. Он будто обдумывал следующие слова.

«А теперь не говорю», — наконец ответил Вэллор. — «Я переоценил угрозу. То, что я почувствовал… мне нужно ещё обдумать. Понаблюдать за расстановкой сил. Когда придёт время действовать, я дам тебе знак».

«То есть, я могу не торопиться с визитом к Доку?»

«Главное, что ты всё делаешь правильно, Артур», — тепло произнёс дракон, и я понял, как соскучился по нему. Мне захотелось его обнять, почувствовать тепло и рокот в грудной клетке, взглянуть в большие умные глаза. — «Твоя стая формируется. Ты идёшь правильным путём. Продолжай в том же духе».

Ментальный контакт мягко разорвался, практически незаметно, будто мыльный пузырь лопнул.

Я открыл глаза, улыбнулся. В целом ведь и правда всё неплохо складывается. Несмотря на бюрократический ад с энергокомпанией и подлость Ветрова-старшего, а также предстоящую мясорубку на «Столбах», этот день можно было смело назвать позитивным. У нас появилась тренировочная площадка, у нас скоро будет вольер, и главное — мы не сломались. Да ещё и беседа с Широковым оставила положительное впечатление. Уверен, что комментатору в силах привлечь спонсоров. Что для нас сейчас очень важно.

Я вновь закрыл глаза и мгновенно провалился в глубокий сон.

Утро началось шумно. Едва я переступил порог базы «Огненных львов», как уши заложило от строительного шума. Бригада монтажников, видимо, всё еще помнящая о своих будущих премиях и явно не собирающаяся с ними расставаться, трудилась с пугающим энтузиазмом. А мимо протискивались рабочие в спецовках «Молнии», перенося в вольерную коробки с изображением климатического дома для питомцев.

Всё шло по плану. А раз так, значит я пока пройду в кабинет, закончу вычищать оставшийся стеклянный сервант и большой полуржавый сейф, в котором барахла было не меньше.

Только я переступил порог своей обители, выпустил Живчика, как барбос ткнулся носом в дверь, затем закрутился колесом вокруг меня.

— И что теперь, дружок-пирожок? — ухмыльнулся я.

Дверь была приоткрыта. На время шум перфораторов стих, и я услышал громкий голос Полины, он доносился из правого крыла, где как раз была вольерная.

— Он задыхался, Кира! Я стабилизировала его. Как могла. А под утро, сама смотри…

— Ого! — услышал я возглас Киры. — Что ты ему ввела?!

— Витаминный раствор! Обычный стимулятор регенерации. Он подходит абсолютно всем видам! Надо Артуру сказать, срочно!

Сейчас Артур сам к вам придёт. Я вышел в коридор, слыша позади грохот жестяного короба. Ускорил шаг. Кира удивлена, Полина встревожена. Что опять с ухалем произошло?

Я добрался до вольерной, и на входе столкнулся с Кирой и Полиной.

— Горай, ты вовремя, — владелица гильдии выглядела изрядно растерянной.

— Артур Викторович, вам надо это видеть, — тихо произнесла Полина, в её глазах читался профессиональный шок. — Я не знаю, откуда это, но…

Я не стал задавать лишних вопросов, как и не слушал Полину, которая пыталась объяснить то, чего сама не понимала. Живчик рвался с поводка, Сверчанский сидел тихо, лишь фасетки торчали из кармана. Искорка нервничала, изредка била хвостом по моему плечу.

Если Ветров-старший подкинул нам существо с нестабильной генетикой, последствия могут быть непредсказуемыми. Хотя Полина бы сразу сказала об этом. Да и у меня глаз намётан на такие дела. Ухаль был серым. Не было на его теле ни малейшего синего пятна, что указывало бы на дефектные гены.

Приближаясь к временному вольеру ухаля, я услышал странный ритмичный звук. Это точно не хрипы задыхающегося питомца.

Звук напоминал ритмичное… посвистывание. Словно кто-то огромный методично рассекал воздух тяжелым предметом.

Вжих-вжих. Вжих-вжих-вжих. Вжих-вжих…

Я подошёл к вольеру, всмотрелся в щели. И замер. Просто не мог поверить своим глазам.

Это было невероятно!

Глава 4

В центре вольера стоял тапироид. И он больше не напоминал бесформенную гору серого желе. Мышцы гиганта подтянулись, складок на животе не было, а кожа приобрела светло-серый оттенок, приближенный к телесному.

Но главное было не в этом. Вдоль мощного позвоночника существа, от холки до самого крестца, открылся ряд пульсирующих пор-клапанов. Они мерно сокращались, испуская слабое голубоватое свечение. Именно оттуда исходил тот самый ритмичный звук посвистывания, который я услышал из коридора.

— Вжих-вжих. Вжих-вжих-вжих, — выбрасывался воздух из пор, а тапироид удивлённо замер посреди вольера, не понимая, что происходит и прислушиваясь к звукам, как и мы.

— Артур Викторович, это же невероятно, — пробормотала за моей спиной Полина.

Я вскинул левую руку, активируя смарт-браслет. Выскочило голографическое окошко, выдавая данные.

[Вид: Ухаль болотный | Класс: Ферал.

Ядро: Уровень 1.

Сила: 11 | Ловкость: 1 | Живучесть: 8 | Энергия: 1]

[Состояние Ядра: нестабильное.

Уровень стресса: 5,7%]

Крайний показатель чрезвычайно высок для тапироида. Обычно уровень стресса колеблется от сотых долей до одного процента. Но дело было даже не в этом. Ядро. Оно было в этот раз нестабильно. И я понимал почему. И дело по большей части не в условиях содержания.

— Это же йессо… тапироид-йессо, — из-за моего плеча выглянула Полина. Док вперила взгляд в пульсирующие клапаны, её голос дрожал от восторга и удивления.

— Так и есть, — кивнул я.

— Йессо? — подошла Кира, всматриваясь в существо. — А то, что дырки у него на спине… свистящие. Это нормально?

— Естественные для данного вида. Перед нами живой аккумулятор, Кира, — медленно произнёс я, не отрывая взгляда от ухаля.

Мне было известно, что это за мутация. В справочниках тапироиды-йессо описывались как редчайшая аномалия. В Диких Зонах они выступали уникальными симбиотами. Неуклюжие гиганты присасывались к мощным источникам эфира или к стаям высших фералов. Они вбирали в себя излишки магической энергии, работая как живой предохранитель, чтобы не допустить критической перегрузки Ядер своих соседей. А когда приходило время, отдавали накопленное всем желающим. Другими словами играли роль этаких санитаров Диких зон.

В голове мгновенно вырисовались перспективы.

Если нам удастся вывести йессо на должный уровень, одомашнить его до пета, а затем вырастить из него фамильяра… Эффективность «Огненных львов» возрастёт кратно. Этот серый увалень сможет выдохнуть накопленный эфир на уставшую Матильду, Бублика, истощенного Неона или еле ползающую Желешку, мгновенно восстанавливая их показатель энергии до ста процентов. Так мы получим возможность проводить многочасовые тренировки без риска сжечь энерго-систему питомцев. Отсюда вытекает и более быстрая прокачка Ядра.

— Горай, а он… не бахнет? — Кира теперь уже с опаской покосилась на светящиеся клапаны. — Выглядит так, будто он сейчас рванёт. Ты же помнишь, что у нас нет денег на новый вольер?

— Не взорвётся, — успокоил я Воронцову, хотя сам продолжал напряжённо анализировать телеметрию с браслета.

— Кира, это же йессо! — воскликнула Полина и начала рассказывать о среде обитания этого вида и какую роль играют эти клапаны.

— Но есть проблема, — произнёс я, когда Док закончила выдавать выкладку из энциклопедии. — Ухаль должен её сначала накопить, впитав из окружающей среды.

— Я уже знаю, что делать, — улыбнулась Полина, поблёскивая счастливым взглядом. — Поставим озонатор, чтобы он восполнял суточную норму потребления энергии. У Артёма Сергеича вроде было нечто похожее на складе.

— Так точно, — кивнул я. — Это старая модель, но на первое время сойдёт. Но вот в чём дело. Зверя нельзя принудить отдать эфир силой. Он просто заблокирует клапаны. Придётся приручать.

Я почувствовал на себе две пары глаз, повернулся к девушкам.

— Он отдаст энергию только тому, кому доверится, — подытожил я. — Способность только проявила себя, ядро нестабильно. За ним нужен круглосуточный контроль. Особенно сейчас, до того как установили вентиляцию. Мониторинг показателей каждый час.

— Артур Викторович, обижаете, — широко улыбнулась Полина, глаза которой буквально искрились от энтузиазма. — Как и всегда, контроль гарантирую.

Затем Док вытащила из кармана небольшой планшет для записи следующих действий.

Живчик буквально прилип к вольеру, пытаясь просунуть мордочку между прутьев. Искорка выглядывала из переноски, любопытно рассматривая новое существо.

Я взял Живчика на руки, покинул вольерную. Тут всё понятно. Надо проверить, что там с вентиляцией.

Выходя в коридор, я усмехнулся. Ветров-старший думал, что прислал нам безнадёжное существо. А по факту своими же руками вручил неиссякаемый источник энергии. Осталось лишь подобрать к нему правильный ключ. И я сделаю всё, чтобы это произошло в самое ближайшее время.

Я направился вглубь технического крыла, убирая Живчика за пазуху. Нельзя допустить, чтобы этот егоза мешал рабочим, особенно когда счёт идёт на минуты, и тапироид, несмотря на его метаморфозы, начнёт чахнуть.

Откуда-то из правого крыла доносились приглушённые голоса монтажников. Утро, начавшееся с приятного открытия, продолжало подкидывать сюрпризы. И далеко не все они были позитивными.

Свежие, блестящие оцинковкой вентиляционные короба уже змеились под потолком коридоров. Бригада сработала на удивление быстро и качественно — моя угроза лишить их премии произвела эффект.

Однако тишина в каналах настораживала. Воздух стоял неподвижно. Система была всё ещё нежизнеспособна.

Я нашёл лысого Илью, который выполнял функции прораба. Тот замер у главного распределительного щитка, флегматично ковыряя отвёрткой в клеммах.

— Воздуховоды собраны. Почему нет циркуляции? — резко, без предисловий спросил я, останавливаясь рядом.

Илья обернулся, вытирая руки о замасленную тряпку. На его лице я прочёл смесь равнодушия и лёгкой досады.

— А не будет циркуляции, начальник. По крайней мере, сегодня. Вот хоть убей, не сделаем, — прораб развёл руками, всем своим видом демонстрируя классическое строительное «я тут ни при чём». — Мы-то короба раскидали, как и договаривались. Остался один поворот. А вот улитки на крышу не привезли. Да и насосы тоже.

— В смысле не привезли? — я напрягся, чувствуя, как внутри меня волной поднимается раздражение.

— На складе у поставщика нужной модели по вашей смете не оказалось. Закончились вчера вечером, — меланхолично пояснил Илья. — Менеджер сказал, машина с завода будет завтра утром. Так что, завтра закончим. Мы свою работу на сегодня сделали, воздуховод собран.

Завтра утром. Уже через пару часов тапироид, запертый в душном боксе, отправится на тот свет. Мы потеряем уникального питомца, а Ветров-старший получит свой триумф.

— Варианты? — ледяным тоном спросил я. — У поставщика вообще пустой склад?

Илья почесал затылок отверткой.

— Ну… есть у них там аналоги. Да, есть вентиляторы, раза в полтора мощнее тех, что в смете. Гудеть будут сильнее, зато тяга — зверь, — произнёс Илья. — Хоть слона в трубу засосёт. Но они дороже.

— Цена вопроса?

— Десять тысяч рублей сверху. Наличкой, — пожал плечами прораб. — Плюс за срочную доставку курьером, ещё тысяча.

Я не колебался ни секунды. К владелице гильдии нет смысла обращаться. Кира снова начнёт причитать о пустой кассе гильдии. На кону выживание «Львов» и стратегическое преимущество, которое мы можем получить от йессо.

Достав из кармана пачку наличных, я отсчитал десять хрустящих купюр, затем добавил ещё тысячу рублей и вложил их в мозолистую ладонь прораба.

— Вызывай доставку, — приказал я, глядя ему в глаза. — Прямо сейчас. Чтобы через час вентиляторы стояли на крыше, а из диффузоров дул свежий воздух. Иначе я обещаю, сделаю всё, чтобы тебя уволили из фирмы с волчьим билетом. Время пошло.

Искорка зашипела из переноски, подстёгивая прораба. Живчик звонко тявкнул из-за пазухи.

Илья сглотнул, напряжённо поглядывая на меня. Затем окинул взглядом питомцев, быстро спрятал деньги в карман робы и судорожно выхватил телефон. Отходя в сторону, он начал разговаривать, и по контексту я понял, что он связался со складом, напрямую.

Через полчаса бригада из «Молнии» спешно демонтировала в вольерной старые клетки и установила на их месте сверкающий бронестеклом модульный климатический вольер. Он был тут же подключён к новой вентиляции. Бригада поставила новую коробку, запитывая от неё электронный замок и панель управления. Спецы сработали на совесть, подтвердив свои обещания и репутацию.

Операция по переселению болотного гиганта прошла быстро, и не без проблем. Тапироид-йессо уже закрыл клапаны на спине, свечение вокруг исчезло, и он наотрез отказывался покидать насиженное место. Уселся на дощатом полу старого вольера, тупым взглядом посматривая на распахнутые двустворчатые двери, за которыми находились мы с Полиной.

Пришлось снова привлекать Искорку. Саламандра, явно кайфуя от своей роли пастуха, выплеснула огненный шар, который с шипением ударил о прутья вольера за спиной тапироида.

— Бур-р-бур! — тот возмущённо вскинул короткий хобот, но поднял пятую точку, затем сделал шаг в сторону двери.

Дальше кроха работала по отлаженной схеме. Искорка шипела, выплёскивала из пасти один всполох огня за другим. Небольшие вспышки пламени хлопали то справа, то слева от тапироида, заставляя идти его в указанном направлении.

С горем пополам ухаль всё же вышел в коридор, затем добрался до стеклянного куба, в котором массивная дверь отъехала в сторону, приглашая его внутрь.

Глыба замялась на пороге, но Искорка помогла ей, чуть не подпалив зад. В итоге тапироид зашёл в новый вольер, дверь с шипением задвинулась, щёлкнул замок, провернувшись по часовой стрелке, загорелся зелёный индикатор.

— Эх, до чего ж ленивая скотина! — ехидно прокомментировал из моего кармана Сверчанский, говоря тихо, чтобы его ворчание не слышали рабочие, с плохо скрываемым интересом посматривающие в нашу сторону. — Напоминает мне корнета Оболенского после масленичной недели. Того также на утреннее построение выгоняли, только пинками.

Полина мило улыбнулась, услышав сверчка, затем взглянула на меня.

— Артур Викторович, вы уж поторопите их, — она тревожно взглянула в сторону вентиляционного кожуха, который примыкал к вольеру. — А то сами понимаете…

— Понимаю, Полин, решим, — кивнул я, наблюдая, как Док колдует над панелью климат-контроля.

Оборудование «Молнии» было запитано, климат-контроль работает, судя по горящему табло, но система показывала ошибку.

Я отправился в коридор, встречаясь с новой проблемой. Прораб Илья громко переговаривался с кем-то, а его подчинённые, Коля и Санёк, вместо того, чтобы установить два последних элемента на углу, устроили очередной перекур. Оба стояли на стремянках и вяло спорили о том, под каким градусом лучше поворачивать короб.

Вентиляция в герметичном боксе тапироида по-прежнему не работает, а рабочие развели демагогию, будто у них неделя впереди. И это меня жутко раздражало.

Я уже слышал со стороны вольерной хрип тапироида, у него вновь начался приступ. Вернувшись, на ходу вскинул руку, сверяясь с показаниями смарт-браслета. Цифры на экране не предвещали ничего хорошего.

— Уровень стресса в красной зоне. Ядро нестабильное, — констатировал я, стискивая зубы. Полина правильно сделала, открыла вольер, чтобы поступал внутрь свежий воздух. Хоть какой-то, но выход.

Док уже находилась внутри вольера. Она спасала ухаля. Судорожно ввела иглу очередной капельницы в вену задыхающегося зверя, не сразу. Полина нервничала, а её обычно точные хирургические движения сейчас были смазанными.

— Горай, бронхолитики больше не работают! — тревожно бросила она мне. — Скоро начнётся гипоксия!

— Сколько у нас есть времени?

— Если так пойдёт, он выдержит не больше часа. Это максимум.

Я вновь вернулся в коридор, замечая Киру. Владелица гильдии вцепилась в планшет, слыша хрипы тапироида. Затем бросила на меня поверх очков напряжённый взгляд и перевела его на болтающих рабочих, которые не спешили завершать работу.

— Почему они ничего не делают, Горай? — в панике зашипела Воронцова, когда я подошёл к ней. — Только не говори, что у нас всё под контролем.

Я не ответил. Посмотрел многозначительно на замершую на плече Искорку. Она недавно загнала одного ленивца, и с этими двумя справится.

В этот момент из тренировочного зала выскочил Белов. Артём Сергеевич, сменивший свою извечную кожаную куртку на форменную футболку гильдии, выглядел так, словно сам только что пробежал пару штрафных кругов.

Он тоже услышал хрипы тапироида и сразу же начал паниковать.

— Артур Викторович, он же сдохнет! — воскликнул Белов, хватаясь за голову. — Я говорил! Говорил же, что не надо было его оставлять! А они что замерли?! Эй, на стремянках!

Его взгляд вцепился в Колю и Санька, которые, вздрогнули и затихли.

— Чего встали?! — переключился он на рабочих. — Закрывайте короба шустрее! Слышите эти хрипы! Питомцу нужен приток воздуха! Я лично вас придушу, если что-то с ним случится!

Санек лишь тихо огрызнулся сквозь зубы, лениво ковыряясь в кармане и звеня шурупами. Коля притих, злобно зыркая в его сторону. Я вновь пригладил Искорку, которая уже запыхала дымком. Подождём ещё немного.

И тут в коридор вышла тяжёлая артиллерия.

Привлечённая шумом, выплыла баба Зина. Уборщица, опираясь на свою неразлучную швабру, как на посох патриарха, остановилась у стремянок. Хмуро окинула пол под стремянками монтажников, который был щедро усыпан лузгой от семечек и обрезками фольгированного скотча.

Баба Зина грозно нахмурилась. Она подошла вплотную к стремянкам, дёрнула одну из них, и Коля чуть не слетел с неё.

— Это что за свинарник вы тут развели, ироды?! — гаркнула она так, что у меня заложило уши. — Я с утра с хлоркой всё выдраила! Вы сюда работать пришли или семачками плявать! А ну-ка, слезли быстро и всё убрали!

— Мать, мы вообще-то тут вентиляцию спасаем, не до мусора, — опрометчиво бросил ей Коля. И немедленно поплатился за дерзость. Длинная рукоять швабры с глухим стуком прилетела ему прямо в лоб. Коля охнул, едва не выронив шуруповёрт.

— Я тебе дам «не до мусора», тунеядец! — зловеще прищурилась баба Зина, перехватывая швабру поудобнее. — Из-за таких криворуких лентяев, как вы, у нас и проблемы в стране! Я буду здесь, пока всё не соберёте!

Работяги притихли, удивлённо переглянувшись.

— А потом живо доделывать трубу! — громыхнула баба Зина. — Да чтоб ровно, как по чертежу! Иначе я вам эту швабру сами знаете куда вставлю!

Эффект был феноменальным.

Угроза физической расправы от суровой уборщицы оказалась для работяг куда страшнее паники Белова. Санёк пулей слетел со стремянки, быстро сгребая мусор своей щёткой. Коля, потирая ушибленный лоб, застрочил шуруповертом с такой скоростью, словно от этого зависела его жизнь. Последний участок магистрального короба встал на место за несколько минут.

Баба Зина, удовлетворённо кивнула, затем прищурилась, осматривая короб.

— Вон там, правее, щель оставил, лоботряс! — командовала она, нахмурившись в сторону Коли. — А ну подгоняй как надо!

— Понял, мать, всё сделаем. Ты главное, шваброй не маши, — чуть ли не кланяясь, ответил кучерявый, торопливо заработав шуруповёртом и поправляя стык.

Я лишь усмехнулся, глядя на эту сцену. Иногда для того, чтобы заставить систему работать, нужен не прораб, а суровая женщина вроде бабы Зины, с увесистой шваброй.

Но радоваться было рано. Трубы были состыкованы, а воздух из вентиляции по-прежнему не поступал.

Только я об этом подумал, как двери в конце коридора распахнулись, и в зал буквально ввалился запыхавшийся прораб Илья, волоча за собой две коробки с оборудованием. Ещё двое заносили те самые улитки, для установки на крышу.

— Привёз! — хрипло крикнул Илья, вытирая пот со лба. — Курьера на трассе перехватил, чтоб быстрее было!

Работяги, закончившие с коробами под неусыпным контролем бабы Зины, уже спускались со стремянок. Увидев вентиляторы, они было замешкались, собираясь вновь устроить перерыв, перед подъемом на крышу. Но деревянная швабра уборщицы угрожающе стукнула по бетону.

— А ну, бегом наверх! Чего встали-то?! — рявкнула она, указывая концом швабры в сторону лестницы.

Илья, попытавшийся было возмутиться таким обращением с его подчинёнными, внезапно обнаружил прямо перед своим носом грязную тряпку на швабре.

— А ты, я смотрю, самый медленный среди них, лысый? — прищурилась баба Зина, зловеще надвигаясь на прораба. — У людей там скотина редкая помирает, а ты тут лясы точишь?! Хватай коробки, и марш на крышу!

Спорить с вахтершей Илья не решился, лишь бросил в мою сторону удивлённый взгляд, нервно хохотнул. Схватив тяжёлые коробки, вместе с бригадой он скрылся на лестнице, которая вела на крышу.

Потянулись самые долгие полчаса в моей жизни. Я стоял у бронестекла, глядя, как Полина отчаянно массирует грудную клетку обмякшего гиганта. Ухаль почти не дышал. Показатели на смарт-браслете пробили критическую границу стресса. Уже восемь процентов.

Сверчанский в моём кармане притих, бормоча о том, что примитивное создание угасает.

Мои часы показывали десять сорок пять.

Внезапно рация на поясе зашипела, и раздался голос Ильи:

— Готово, начальник! Подключили! Запускай!

Я бросился к стене и с силой, откинул крышку главного распределительного щитка, и щёлкнул тумблером.

Секундная заминка. А затем где-то высоко под потолком в недрах оцинкованных коробов раздался нарастающий гул. Он не был дребезжащим, как у старой советской вытяжки. Ровный, и при этом на удивление тихий шелест лопастей промышленных вентиляторов. Никакой вибрации, о которой спорили работяги, ни единого звука, кроме еле слышного шороха.

Полина выскочила из вольера, закрывая его. В ту же секунду на цифровом табло климатического модуля «Молнии» вспыхнули зелёные цифры. Термостабилизатор заработал, прогоняя поступающий с улицы воздух через фильтры и мгновенно доводя его до идеальных плюс двадцати градусов.

Мы с Полиной прильнули к стеклу. Затем подошла Кира в компании с Беловым, который снова принял свои таблетки, глаза горели похлеще плафонов на потолке.

Огромная серая туша на полу дрогнула. Короткий хобот тапироида рефлекторно дёрнулся и жадно, с громким всхлипом принялся втягивать в себя прохладный воздух. Ухаль закашлялся, выплёвывая остатки скопившейся в бронхах пыли, затем с трудом открыл крошечные глазки.

Крупная дрожь, сотрясавшая ещё недавно его тело, начала утихать. Глухой хрип, доносившийся из грудной клетки, затих, а затем вновь на позвоночнике открылись поры.

— Вжих-вжих. Вжих-вжих-вжих, — раздалось ритмичное посвистывание.

Полина, обессиленно прислонилась спиной к бронестеклу, стянула перчатки и позволила себе улыбнуться.

Я в ответ тоже выдохнул. Зверь был спасён, как и наша гильдия.

— Ну вот, а вы боялись, — раздался за моей спиной ворчливый голос бабы Зины, которая дометала мусор, оставшийся после демонтажа старых вольеров. — С молодёжью нынче так и надо. Без пинка не полетят.

— Спасибо вам, Зинаида Петровна, — произнёс я, с благодарностью посматривая на уборщицу.

— Ой, да за шо?! — хохотнула она в ответ, посматривая на Искорку. — Не я, так вы… вашей ящеркой. Поджарили бы им задницы, куда бы они делись.

Полина хихикнула, Кира выдавила редкую улыбку, а Белов пригладил несколько волосин на залысине, с уважением посматривая на уборщицу.

Кризис с ухалем был разрешён, а вот адреналин в крови команды по-прежнему зашкаливал. Ведь Белов всех так накрутил, что все проводники вместе со своими фамильярами были взвинчены до предела.

Сборы на дневную тренировку в промзону проходили в напряжённой атмосфере. Я зашёл в раздевалку, пытался их настроить перед тренировкой, приободрить, и в итоге замер на пороге, наблюдая очередной конфликт.

Дэнни, видимо, пытаясь сбросить нервное напряжение привычным для себя способом, решил в очередной раз пройтись по внешнему виду Соколовой.

— Мангуст, я вот всё не пойму. Ты в одной и той же куртке ходишь. И выглядишь так… она по наследству от деда досталась, что ли? — усмехнулся Ветров, поправляя свой брендовый воротник. — Могу одолжить кредитку. Купишь себе что-нибудь… ну, не такое раритетное.

Обычно Лера в ответ либо глухо рычала, либо обещала сломать мажору пальцы. Но сегодня произошло нечто непредвиденное.

Глава 5

Соколова резко развернулась, огрела своей сумкой Дэнни по голове. В её глазах не было привычной агрессии, там плескалось отчаяние, доведённое до точки кипения.

— Закройся, Ветров! — выпалила Лера, переходя на крик. Вены на её шее вздулись. — Просто заткнись!

— Да я просто пошутил, — Дэнни обвёл команду ироничным взглядом. — У нас тут все такие напряжённые.

— Денис, ты зря так, — тихо пробормотал Костя.

— Ага, тупые шутки, — скривилась Анна.

— Ты думаешь, все вокруг такие же, как ты?! А?! — выпалила распыляющаяся Лера, меняя голос на более мужиковатый. — Ха-ха! У меня богатенький папочка, я могу смеяться над теми, кто копейки считает!.. Ты тут свои картинки гламурные снимаешь, а другие в это время с голоду пухнут, и таблетки поштучно покупают!

— Эй, полегче! Лера, ну ты чего?! — Дэнни отшатнулся, явно не ожидая такого взрыва. — Ещё раз говорю, это просто шутка была... Хотел разрядить обстановку.

— Субординация, Соколова, — жёстко вмешался я, останавливая набирающий обороты конфликт. — А тебе, Ветров, замечание. Думай, прежде чем что-то говорить.

Но Лера уже ничего не слышала. Взмахнув руками, она выскочила из раздевалки.

— Идите к чёрту с вашей тренировкой! — донеслось из коридора. Хлопнула дверь, ведущая во внутренний двор. В раздевалке повисла тишина. Ветров виновато опустил глаза.

— Да что я сказал-то? Ненормальная, — буркнул он под нос.

— Ждите у машины, — коротко приказал я команде и направился следом за Лерой.

Оказавшись во дворе, я осмотрелся. Соколова сидела на старой деревянной скамейке у древней беседки, отвернулась к кирпичной стене. Её плечи мелко вздрагивали. Бублик сидел у её ног, уткнувшись массивной мордой в колени хозяйки и тихонько поскуливая.

Я подошёл, сел рядом. Не стал читать нотаций о дисциплине, и давить смысла не было. Молча достал из кармана бумажную салфетку и протянул ей.

Я прекрасно понимал, что её агрессия — это всего лишь панцирь, под которым скрывается дикий страх. Тот самый, который я слышал в её голосе, во время телефонного разговора ещё недавно.

Лера выхватила салфетку, торопливо вытирая злые слёзы, оставляющие грязные разводы на щеках.

— Рассказывай, Соколова, — мягко, по-отцовски произнёс я, глядя на серое питерское небо. — Что за опека? Кого у тебя забирают?

Она шмыгнула носом. Взглянула на меня, обдумывая стоит ли мне доверять. А затем приняла решение.

— Родителей у меня давно нет. Автокатастрофа, — глухо произнесла Лера, отвернувшись от меня. Каждое слово она буквально выдавливала из себя. — Осталась племянница. Машка. Она сиротой стала полгода назад. Ей шесть лет.

Соколова судорожно скомкала салфетку в кулаке.

— Опека требует справку о стабильном высоком доходе. Иначе признают меня несостоятельной и отправят Машку в детдом. А у меня... какие доходы? — она горько усмехнулась. — Что зарабатывала на подпольных боях, всё спускала на лекарства для Бублика, когда его списать хотели. А здесь оклад… в общем копеечный. Не сто тысяч, которые нужны. Завтра последний срок подачи документов. Они её заберут и...

Голос Леры надломился. Она уткнулась лицом в ладони, сдерживая слёзы.

— Жди здесь, — бросил я ей, покидая лавочку, и отправился обратно.

Зайдя в кабинет Киры, я коротко обрисовал ситуацию. Воронцова, которая еще вчера тряслась над каждой тысячей рублей, выслушала про племянницу Леры, поджав губы. Ни слова не говоря, она развернулась к ноутбуку, застучала клавишами.

Спустя пять минут из принтера вылезла справка, которую она подписала, шлёпнула печать, подвинула ко мне.

— И ничего не скажешь? — вгляделся я в её лицо.

— Мы рискуем потерять тандем, — тихо произнесла владелица гильдии. — Тем более ситуация очень сложная у Соколовой. Если я пройду мимо, никогда себе не прощу. И плевать на те налоги, что придётся оплачивать. Не обеднеем.

Она подвинула мне справку, и я одобрительно кивнул. Поступок Киры говорил о многом. По крайней мере о том, что для неё деньги не главное, когда решается судьба членов её гильдии.

Я пригласил Леру по телефону в кабинет. Через пару минут дверь открылась. Соколова зашла, всё еще хмурая и ощетинившаяся, будто ожидая официального выговора за срыв тренировки.

— Я не поеду на погрузчики, Артур Викторович, — с порога заявила она, глядя в пол. — Увольняйте.

— Поедешь, — я протянул ей справку с печатью «Огненных львов». — Держи. Завтра отнесёшь в опеку.

Лера взяла бумагу. Пробежала глазами по строчкам. Её глаза расширились. Она перевела неверящий взгляд на меня, потом на Киру.

— Но это же... это подлог. А если проверят... — прошептала Соколова. — Вы же подставляетесь. Зачем?

— Мы тебе не враги, Валерия, — мягко произнесла Кира, откидываясь в кресле. — Мы хотим помочь. Решай свои проблемы с опекой и возвращайся в строй с чистой головой.

Лера снова посмотрела на документ. Затем спрятала глаза и шмыгнула носом, торопливо свернув лист и засунув его во внутренний карман своей куртки. Она так и не сказала «спасибо». Для бойца с подпольных арен, это было слишком сложно. Но когда она подняла взгляд на меня и Киру, в нём исчезла привычная колючая настороженность. На её месте появилось нечто новое. Искреннее удивление, и та благодарность, которую она не могла высказать вслух.

Через пять минут мы выехали в сторону той самой стройки, на очередную тренировку. В дороге подчинённые молчали, собирались с духом. Лишь Дэнни изредка косился в сторону Соколовой, на лице которой блуждала еле заметная улыбка.

Через двадцать минут, по пути заехав в магазин за «жидкой валютой», мы въезжали через хлипкие ворота на строительную площадку. Гравий привычно захрустел под колесами микроавтобуса. В приоткрытое окно задул ветер с характерным запахом бетонной пыли.

Я выскочил из салона, схватив с собой переноску с Искоркой, перехватывая поудобней поводок, на конце которого дёргался Живчик и порывался вперёд.

Бригада старичков уже ждала нас у беседки, деловито покуривая и улыбаясь в нашу сторону.

— Принимай аванс, Григорий, — я передал усатому старшому две бутылки беленькой, закрепляя наши вчерашние договоренности. — Сегодня работаем по усложнённой программе. Скорость движения увеличиваем, тормозим резче. Мне нужно, чтобы их трясло, как на палубе в сильный шторм.

— Сделаем, командир! — радостно осклабился Леонид, передавая бутылки своим товарищам. — Ща мы им такую качку устроим, забудут, как маму звать!

Первыми совершали экстремальное путешествие Бублик и Желешка.

Дизеля взревели, погрузчики сорвались с места. Старички сдержали слово — скорость возросла заметно. Тяжёлые машины закладывали крутые виражи, вилы с палетами дергались вверх-вниз, заставляя зверей отчаянно балансировать на скользких досках.

После первого круга питомцы освоились.

Слайм собрался в ком, выстрелил щупальцами, и вцепился ими в доски поддона. Костя контролировал его сегодня очень неплохо. Да и Лера приободрилась после справки, что мы с Кирой ей вручили. Бублик не проронил ни капли кислотной слюны.

В моем кармане ожил барон Сверчанский, высунулся, покручивая усами.

— Лужа молится всем своим желейным богам, чтоб её в строительный раствор не замешали. Ха-ха, вот умора, конечно, — хихикал сверчок. — А Бублик ворчит как старый дед. Всё жалуется на то, что голова кружится.

Следом за ними отправились на испытание Неон с Матильдой. Лисица поначалу нервничала, а барс выдавил одну из досок своим барьером. Но затем привыкли. А Денис с Анной повлияли на их эмоциональный фон, успокаивая и сглаживая стресс на резких поворотах и во время торможения погрузчиков, когда поддоны болтались так, что готовы были слететь с вил погрузчиков.

— Матерь божья, ну и конфуз-с! — вновь застрекотал барон. — Кот матерится как сапожник! Всё за свою шкурку хрустальную переживает. А рыжая мадемуазель держится молодцом. Хотя мечтает того хохочущего водилу за ляжку укусить.

Искорка возмущённо зашипела на сверчка. Кроха искренне переживала за каждого питомца, и комментарии барона считывала как издёвку.

— Ой, мадемуазель, не нужно мне указывать, как передавать их мысли, — иронично бросил ей в ответ Сверчанский, и тут же нырнул в карман, так как в ответ от саламандры полетела в его сторону струйка дыма.

Я ухмыльнулся, успокаивая возмущённую Искорку, помассажировал терморегуляционные точки, чувствуя, что вот-вот и пыхнет пламенем.

Затем начались спарринги, которые прошли на удивление гладко. Фамильяры начали привыкать к нестабильной опоре. Неон уверенно блокировал атаки Бублика барьером, а Желешка научилась быстро менять форму, уклоняясь от выпадов Матильды. Дружеская ничья.

Спустя час, после пятиминутного перерыва, я вновь вывел команду на исходную.

— А теперь финальный этап, — бросил я в сторону старичков, которые усаживались за руль погрузчиков. — Григорий, Леонид! Ещё одна прогулка! На максимальной скорости! Газ в пол!

Бублик и Желешка устроились на паллетах, погрузчики взвыли, пыхая клубами чёрного дыма. Машины понеслись по изрытой гусеницами площадке на предельной скорости.

— Ох ё! А чо это?! — зарычал Леонид, выворачивая руль. Но было поздно.

Погрузчик, на вилах которого балансировал Бублик, на полном ходу влетел в яму, и выскочил из неё, громыхнув поддоном. Погрузчик подбросило. Тяжёлый палет резко ушёл из-под лап варана, накренившись под критическим углом.

Инстинкт самосохранения хищника тут же перекрыл Сопряжение Леры. Бублик потерял как равновесие, так и связь с проводником. Он боролся за свою жизнь, как ему казалось.

— Держись! Когти в доски! — отчаянно закричала Лера. — Когти!

Но варан её не слышал. Вздыбившись, он вытаращился, сползая с поддона, его тело изогнулось дугой. Варан смог удержаться на поддоне, но совладать с собой уже не мог. Его пасть… широко распахнулась, и затем из неё вылетел мощнейший поток едкой кислоты.

Зеленоватая струя ударила прямиком в соседний палет. Прямо в Желешку.

Слайм издал почти человеческий всхлип. Желеобразное тело моментально впитало в себя кислоту. В следующую секунду Желешка вспыхнула изнутри ядовито-оранжевым светом. Поверхность слайма пошла крупными пузырями, он потерял плотность и в тот же миг расплылся по доскам мутным кипящим киселем.

— Желешка! Не-е-е-ет! — истошно завопил Костя Смирнов, бросаясь к поддону. — Что с тобой?! Помогите! Ей плохо!

Кипящая слизь стремительно теряла объем и уже начала просачиваться сквозь щели палета, капая на гравий площадки. Слайм не мог уплотниться обратно, отчаянно булькал, стараясь удержать форму изо всех сил.

— Тормози! Глуши моторы! — рявкнул я, срываясь с места.

Погрузчики с визгом остановились.

Костя не дождался, когда вилы опустятся, бросился к поддону, голыми руками сгрёб в кучу распадающегося на глазах питомца.

— Во дурень, он же обожжётся. Кислота, — выдавил шумно дышащий Белов, оказавшийся рядом.

— Ничего ему не будет, — возразил я, бросив категоричный взгляд на помощника. — Слайм её уже усвоил. Учите матчасть, Артём Сергеич.

Белов лишь плотно сжал губы, принимая критику очень болезненно. НО всё же принял её молча.

Старички перепугались не на шутку. Нашли тут же старый таз, в котором ранее замешивали раствор. Туда Костя и устроил Желешку. Она продолжала громко булькать, расплываться оранжевым пятном. И это мне ох как не нравилось.

Искорка скребла по моему плечу коготками. Тихо пищала. Живчик дёргался с поводка, пытаясь хоть как-то поучаствовать в спасении. А внутри меня расплывалась тревога, на фоне оханья Киры и бурчания Белова.

Понятно, что тренировка сорвана. И теперь нужно срочно везти пострадавшего в лазарет.

Через десять минут мы ворвались на базу. Костя, бледный как полотно, бережно, словно хрустальную вазу, нёс перед собой тазик, в котором слабо пульсировала уже исходящая паром оранжевая жижа с испуганно хлопающими глазами-блюдцами.

Полина встретила нас в стационаре во всеоружии. Уже подготовила специальную ванну с раствором, визуально оценила масштаб катастрофы. Без лишних слов она перелила в неё булькающего слайма.

Команда столпилась в коридоре, у дверей лазарета. Я успокаивал Киру, затем угомонил Белова, который начал подначивать команду. В том числе и Костю.

Всегда добродушный, робкий и всё прощающий парень впервые в жизни вышел из себя. Его лицо исказила яростная гримаса.

— Это ты виновата! — Смирнов резко развернулся к Лере, тыча в неё дрожащим пальцем. — Ни черта не контролируешь своего дикого монстра! Твой Бублик это же… это просто опасная тварь!

Лера отшатнулась, словно от пощёчины, удивлённо вгляделась в лицо Кости. И в момент ощетинилась, переходя в контратаку.

— Иди ты, Костик! Ты даже не понял, что произошло! Бублик просто испугался! — огрызнулась Соколова, повышая голос. — Погрузчик подпрыгнул, он потерял опору! Это инстинкт!

— Инстинкт?! Ты знала, что так будет! Знала, что он плюётся кислотой при любой опасности! — сорвался на крик покрасневший Костя, тыкая в сторону двери в лазарет. — И вот итог! Моя Желешка! Она там! Растворяется, из-за твоего варана!

— Да уймись ты уже, мальчик! — оскалилась Лера, сжимая кулаки. — Чего ты истеришь? Твоё желе посидит в ванночке и поправится! Что ему вообще будет? Это же просто слизь! Нарастит массу, делов-то!

— Хватит уже, может? — попытался вклиниться Дэнни, вставая между ними. — Нам сейчас только пересраться не хватало.

— Не влезай, мажор! — рявкнула на него Лера, готовая сорваться на ком угодно. — Тебя не спрашивали! Иди своему хрустальному котику лоток поменяй!

— А ну, заткнулись все! — проревел Белов. Тренер вклинился в толпу, расталкивая бойцов широкими плечами. — Я сказал — замолчали! Вы что, на базаре?! Совсем берега попутали?!

Артём Сергеевич тяжело дышал, обводя притихшую стаю тяжёлым взглядом.

Я стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и оценивающе наблюдал за этой сценой. Смирнов боялся за жизнь своего питомца так, что готов был растерзать каждого. Проявил характер, впрочем не к месту и не на том, на ком нужно его проявлять. Соколова, не умея справляться с чувством вины, ответила единственным доступным ей способом, агрессией. Дэнни попытался сыграть миротворца, но лишь получил за это словесных лещей.

Лишь Анна неодобрительно посматривала, но исключительно в сторону Леры.

Всё же им ещё далеко до единомыслия. Но всё же это притирка, пусть и довольно эмоциональная.

Дверь лазарета со скрипом приоткрылась. На пороге появилась Полина. Док стянула с лица медицинскую маску, устало привалилась плечом к косяку. В коридоре мгновенно повисла мёртвая тишина. Все взгляды скрестились на диагносте.

— Артур Викторович. Можно вас? — произнесла Полина.

Оставив Белова разбираться с кипящей от гнева командой, я вошёл следом за ней в лазарет.

В дальнем углу под ярким светом ярких ламп находилась стеклянная ванна. Вместо полупрозрачного слайма в ней мутная оранжевая лужа. Желешка часто и болезненно булькала вязкими пузырями, растерянно хлопала большими глазами.

— Желе не понимает, почему не может собраться воедино, — тихо донёсся голос Сверчанского из кармана.

Я проверил доп параметры слайма, используя смарт-браслет. Семьдесят процентов! Желешка очень близка к срыву. Будет выше восьмидесяти, и гарантированно начнёт распадаться Ядро. Вот так потренировались!

Пока я обдумывал показания браслета, Живчик подошёл к ванне. Терьер тихонько поскуливал, осторожно принюхиваясь к стеклянным стенкам. Искорка, которую я выпустил из переноски, перебралась на мою руку, вцепилась коготками в кожу.

Она не шипела. Притихла и замерла, с тревогой посматривая в сторону того, что случилось с Желешкой.

Полина склонилась над ванной, собираясь с мыслями, только было открыла рот.

— Командир, сдаётся мне, этот холодец скис окончательно, — подал голос из кармана Сверчанский.

— Помолчи! — рявкнули мы с Полиной одновременно.

— Как прикажете-с, — обиженно фыркнул барон. — Я же всего лишь переводчик. Эх… Хочешь как лучше, а кругом одни мизантропы.

Сверчок демонстративно громко зевнул и спрятался в кармане. Однако спустя пару секунд его усатая морда снова выглянула наружу. Фасеточные глаза внимательно, с явным беспокойством следили за Желешкой. Ему также было не безразлично, что станет со слаймом.

— Я ничего не понимаю, Артур Викторович, — Полина в отчаянии развела руками, погружая в ванну с Желешкой очередную тестовую полоску. — Кислота шестилапого варана не должна была нанести такой фатальный урон!

Док с болью в глазах взглянула на булькающую Желешку.

— Слаймы — это же губки, — продолжила она. — Они невероятно адаптивны. В дикой природе легко перерабатывают даже концентрированные кислоты. У Желешки должно было быть лёгкое несварение, а максимум — потеряла бы пару килограммов массы. Дело точно не в яде Бублика.

Я нахмурился, подходя ближе. Что было не так? Отчего такая бурная реакция?

В этот момент заурчал центрифужный анализатор, который явно старше мамонтов. Полина метнулась к выпуклому экрану спектрометра.

Её глаза быстро пробежали по результатам. Лицо Дока, и без того не отличавшееся румянцем, внезапно побелело. Она медленно повернулась ко мне. В её глазах плескался нескрываемый ужас.

— Артур... — голос Полины сорвался на сиплый шёпот. Она судорожно сглотнула. — У нас есть всего пара часов. Нам надо понять, что ЕЩЁ попало в организм слайма, до тренировки. Иначе...

По моей спине пробежал неприятный холодок. В предчувствии катастрофы, я сделал шаг к ней.

— Иначе что, Полина? Говори же.

Док посмотрела мне прямо в глаза, и я всё понял.

Глава 6

— Иначе слайм впадёт в эфирную кому, — голос диагноста сорвался на глухой шёпот. Она судорожно смяла в руках распечатку результатов обследования.

Я нахмурился. Всё гораздо хуже, чем я думал. Бросил взгляд на монитор. В ванночке рядом с анализатором два электрода со следами оранжевой массы слайма. Такими измеряют стабильность Ядра аморфных существ, а ещё уровень их кристаллизации. Я ещё раз бросил взгляд на экран. Цифры стали понятнее. Относительно временной шкалы, показания стремительно ползли вверх.

— А после комы Желешка кристаллизуется. В любой момент, — продолжила Полина, опустив плечи, подтверждая мои догадки. — Превратится в кусок мёртвого пористого камня. Вывести её из этого состояния будет физически невозможно. Это конец, Артур Викторович.

Я вспомнил похожие моменты из прошлой жизни. В будущем подобное часто будет случаться на горнодобывающих предприятиях Синдикатов. Через двадцать лет корпораты будут использовать больших слаймов для очистки шахт от высокотоксичных отходов, и они будут кристаллизоваться, а затем отмирать. Вот только никто не сможет объяснить, отчего это происходит.

Я ещё раз взглянул на ванну, в которой булькала оранжевая Желешка. Что произошло сейчас, очень схоже с теми случаями. От этого не становилось легче.

Кислота Бублика тут ни при чём. Слаймы — невероятно адаптивные организмы. Могут переварить почти всё, нейтрализуя агрессивную среду собственной влагой до безопасного уровня. Так что кислота не могла нанести такой фатальный урон сама по себе. Максимум вызвала бы лёгкое несварение, или временную потерю плотности.

Полина права. Это послужило лишь химическим триггером. Спусковым крючком. Оставалось выяснить, что именно находилось внутри Желешки до тренировки, или что накопилось в ней, я не исключал и такое.

Желешка как-то странно запищала, забулькала чаще. И у меня сжалось сердце. Не только от осознания того, что будет с Костей, если он потеряет питомца. Я привык к ней, сроднился, что ли. Она стала для меня частью нашей большой семьи.

Полина разделяла моё состояние. Она метнулась к медицинскому шкафу, с грохотом перебирая лотки с банками-склянками, в которых находились реагенты. Искала хоть какой-нибудь универсальный нейтрализатор.

И буквально в этот момент периферийным зрением я заметил движение в ванне.

Мутная оранжевая лужа булькнула сильнее, вспучилась. По поверхности киселя пошла интенсивная рябь. Из центра бесформенной массы с тихим чавкающим звуком вылетело тонкое дрожащее щупальце.

Игнорируя критическое состояние, Желешка выстрелила отростком в сторону прикроватной тумбочки.

Именно там, забытый в суматохе, стоял полупустой пластиковый стаканчик с йогуртом, который Полина так и не успела доесть.

— Ох! Стой! Нельзя! — Док обернулась на звук, бросилась на перехват, выронив на пол несколько пробирок.

Но она не успела. Как и я. Движение щупальца было молниеносным. Вот оно обвилось вокруг пластикового стаканчика и рвануло его к Желешке. С жадным хлюпаньем стаканчик йогурта исчез в булькающей желейной массе.

Из глубины слайма донеслось довольное сытое бульканье. По его поверхности пошли крупные пузыри, и он окрасился в более яркий оранжевый цвет.

— Сущий пердимонокль, командир, — донёсся из кармана укоризненный голосок Сверчанского. — Этот кисель уплёл то, что по уставу не положено. А теперь фонит, как перезревшая тыква, жалуется.

Я застыл от осознания того, что сейчас произошло. Да и Полина уставилась на судороги слайма. Если он раньше ещё как-то пытался держать форму, то сейчас расплылся по дну ванны, почти теряя плотность.

— Ему хуже! Кристаллизация ускорилась! — в панике закричала Полина, бросаясь к мониторам. — Что это было, Артур Викторович?! Вы видели?!

Мои глаза сузились. Разумеется, кислота Бублика лишь запустила реакцию. Желешку убивала её собственная пищевая зависимость, о которой я ничего не знал.

Я вспомнил о недавнем странном случае, и похолодел. Искорка считала моё состояние, грозно зашипела, обещая спалить всех, кто виновен в этом злодеянии. Живчик забыл о своём хвосте, замер, посматривая на ванну с агонизирующим слаймом, и печально заскулил.

— Всё понятно, — бросил я через плечо, направляясь к выходу. — Полина, главное не паникуй. Я сейчас вернусь с ответами.

Я стремительно покинул лазарет. Искорка успела уцепиться за мой рукав, забралась на плечо. Живчик остался у ванны со слаймом, остался под присмотром Полины. Мне же предстоял кое с кем серьёзный разговор.

Преодолевая коридор, я услышал голоса из раздевалки, направился туда, распахивая дверь.

Костя сидел на самом краю узкой скамейки, сгорбившись и обхватив голову руками. Он буквально топил себя в чувстве вины, уставившись невидящим взглядом в пол. В противоположном углу, демонстрируя полное равнодушие к разворачивающейся драме, расположился Ветров. Дэнни, нацепив свою сверкающую неоновую броню, как ни в чем не бывало, снимал очередной ролик для подписчиков, поигрывал бицепсами.

Я не стал тратить время на предисловия.

Оказываясь рядом с мажором, я резким движением выхватил из его рук смартфон. Дэнни возмущенно охнул, открыл было рот, получая от Искорки прямое попадание струйкой сернистого дыма.

— Акх-ха! Кх-ха! — закашлялся Ветров.

Я не обратил на него внимания. Глядя в объектив камеры, холодно произнес:

— Трансляция окончена. Подписчики могут расходиться.

Палец нажал на кнопку. Стрим оборвался, экран погас. Я небрежно бросил телефон на скамейку, рядом с опешившим Ветровым, повернулся к Смирнову.

— А теперь рассказывайте, — ледяным тоном потребовал я. — Что вы делали вчера в комнате отдыха? Ты, Анна, Дэнни и… Желешка. И не смейте мне врать про командный дух.

Костя вздрогнул, как от удара током. Он медленно поднял голову. Встретившись с моим немигающим взглядом, Смирнов сломался окончательно.

— Я… мы… — Костя судорожно сглотнул, пряча покрасневшие от слёз глаза. — Это я виноват, тренер. Желешка… она просто обожает кисломолочку. Обычную, человеческую. Как видит йогурт, так с ума сходит.

Он виновато потёр шею, вздохнул.

— Продолжай, — холодно произнёс я, вцепившись в него взглядом.

— Последнюю неделю, каждый вечер после тренировок, я втайне покупал ей йогурты в супермаркете. В качестве поощрения за хорошую работу. Она так смешно булькала от них… — забормотал Костя, виновато посматривая на меня. — И вчера Желешка сама добралась до холодильника, съела баночку йогурта. Вы чуть не застукали нас за этим.

— Костя, какого ты творишь? — зашипел на него Ветров. — Ты же нас сдал всех!..

— Ещё слово, и вместо дыма в тебя полетит огонь, — предупредил я, а Искорка подобралась на плече, всерьёз готовясь исполнить мною сказанное.

— Всё-всё, тренер, я понял, — поднял руки Дэнни, сдаваясь.

Мои кулаки непроизвольно сжались, я вновь повернулся к Смирнову.

— И то, что твоя Желешка резко меняет цвет после этого сладкого мусора? Тебя это не смущало? — процедил я сквозь зубы. — Ты же гробил её. Своими собственными руками, день за днём накапливая в её Ядре токсины.

— Как? — Костя вытаращил на меня полные слёз глаза. — Она ведь любит… Она так радовалась!

— Да плевать, что она любит! — мой голос разнёсся по раздевалке, завибрировал в воздухе, отчего Смирнов испуганно сжался. — Ты её хозяин! Проводник! Твоя прямая обязанность — следить за здоровьем питомца! По-настоящему заботиться, рассчитывать рацион! А не делать так, как тебе удобнее и проще, лишь бы твой слайм радостно булькал под боком!

Из кармана вылез Сверчанский, поблёскивая фасетками в сторону Кости. Он тоже решил вставить свои пять копеек.

— Вот она, цена потакания низменным инстинктам-с, — философски, с ноткой презрения прокомментировал сверчок. — Сплошное расстройство кишечника и упадок дисциплины.

Костя нервно сглотнул, посматривая на мой карман, вскочил на ноги. Затем уставился на меня.

— Артур Викторович, я не зна-а-ал… — голос Смирнова сорвался на отчаянный всхлип. — Пустите меня к ней! Можно? Я должен быть рядом с ней сейчас!

Он попытался обойти меня, но я остановил его рукой, толкнул слегка, возвращая обратно на скамейку.

— Сиди здесь, — процедил я, поворачиваясь к выходу. — И молись всем богам Арены, чтобы твоя глупость не обернулась для кого-то смертельным приговором.

Я вернулся в лазарет. Дверь с тихим щелчком закрылась за моей спиной.

В стеклянной ванне оранжевое желе продолжало трястись и лениво перекатываться, издавая громкие булькающие звуки. Живчик замер у ножки металлического стола, разлёгся на полу, положив морду на лапы. Искорка спрыгнула с моего плеча на спинку стула, пристально уставившись на Желешку.

Полина подняла на меня глаза от стопки медицинских справочников.

— Йогурты, — коротко, без предисловий бросил я, подходя к ванне. — Костя втайне кормил ими Желешку, всю неделю.

Полина замерла. Медицинский справочник с глухим стуком выпал из её рук на кафельный пол. Док медленно закрыла лицо ладонями.

В следующую секунду тишину лазарета разорвала тирада, состоящая из отборных и анатомически выверенных ругательств, от которых Сверчанский чуть не выпал из моего кармана.

— Идиоты… Господи, с какими идиотами я работаю! — выдохнула Полина, опираясь руками о край стола и тяжело дыша.

Она подняла на меня взгляд, горящий профессиональным гневом.

— Артур, ты же понимаешь, что это значит? — заговорила она, переходя на сухой язык диагноста, будто читая лекцию. — В дикой природе слаймы питаются минералами и падалью. Кисломолочные бактерии, сахар и лактоза — для них биологический яд замедленного действия.

— Понимаю. Йогуртовая диета изменила естественный баланс Желешки, — кивнул я. — И её способность разбавлять агрессивную среду оказалась подавлена!

— Да-да, именно! Кислота шестилапого варана сработала как финальный штрих, — воскликнула Полина, яростно натягивая новую пару нитриловых перчаток.

Она резко отвернулась к шкафчику с препаратами. Гнев начал уступать место холодной сосредоточенности профи.

— Ладно, — выдохнула она, с грохотом перебирая ампулы. — Теперь я хотя бы точно знаю, что нужно делать. Ещё успеем вычистить из её клеточной структуры всю эту дрянь.

Док заработала с пугающей скоростью. Её руки мелькали над столиком, смешивая в больших шприцах прозрачные и мутноватые растворы, подбирая правильную концентрацию абсорбентов и щелочных буферов.

— Значит, жить будет, — тихо произнёс я, оказываясь рядом с булькающей массой. В мою сторону потянулось щупальце, будто моля о спасении. И я сглотнул ком, появившийся в горле. Надеюсь, Косте это послужит уроком.

— Жить будет, куда денется, — отрезала Полина, подключая сложную систему трубок к ванне. — Сейчас я нейтрализую кислоту, затем выведу лактозу. Процесс кристаллизации остановится. Но до самого утра этот любитель десертов останется здесь, под прямым диализом и капельницами. Никаких тренировок для Желешки. Только так я смогу гарантировать, что Ядро придёт в норму, а разрывы затянутся.

Я с облегчением выдохнул. Катастрофы удалось избежать, но цена за глупость Смирнова была высока. Завтра на стройплощадку мы поедем в полном составе, но сегодня до вечера он тренируется без неё.

Покинув лазарет, я направился прямиком в тренировочный зал. Команда уже ждала меня там. Бойцы замерли в центре площадки, изредка бросая друг на друга угрюмые, и довольно настороженные взгляды. Атмосфера была напряжённой и близка к токсичной. Белов как и все дожидался новостей из лазарета, то и дело нервно поправляя воротник спортивной куртки.

Я встал перед ними, заложив руки за спину.

— Выживет, — бросил я коротко, без предисловий.

Дэнни с Беловым радостно воскликнули. Анна позволила себе улыбнуться, даже Лера и то скривила подобие улыбки. Костя, до этого стоявший ни жив, ни мертв, судорожно выдохнул. Его плечи безвольно опустились, но он всё же выглядел раздавленным. Смотрел в пол, не решаясь поднять глаза ни на меня, ни на своих товарищей.

— Слайм останется под капельницами до утра, — продолжил я, чеканя каждое слово. Мой голос, усиленный акустикой зала, гулко бил по барабанным перепонкам. — Ядро стабилизировано. Но то, что произошло сегодня — это не просто ошибка. Это преступная халатность.

Я обвёл их тяжёлым взглядом. Радость поутихла в тот же момент, а улыбки исчезли.

— В каждом из вас есть немного разгильдяйства, — продолжил я, цепляясь взглядом то за одного гладиатора, то за другого. — В какой-то момент вы решаете, что умнее фамтеха, тренера. Решаете поиграть в добрых хозяев… Так вот, запомните раз и навсегда. Все эти секреты, которые вы скрываете от наставника, не просто приводят к проигрышу на арене. Они могут стоить жизни вашим питомцам. И в следующий раз Полина может не успеть. Запомните эти слова.

В строю повисла мёртвая тишина. Хотя нет, Лера, стоявшая с краю, вдруг резко вздёрнула подбородок. В её взгляде я прочёл как уязвленную гордость, так и чувство вины за плевок Бублика. Ведь я и к ней обращался в том числе.

— А я то тут причём, тренер?! Если у него питомец такой! — воскликнула Соколова, посматривая на вновь сжавшегося Смирнова. — И мой Бублик не специально в него плюнул!

— Тебе не стыдно, Соколова?! — крикнула Анна, сверкая глазами. — Твой Бублик вообще неуправляемый дикарь! Он чуть не убил Желешку, а ты теперь стрелки переводишь?!

— Я не с тобой разговариваю! — Лера мгновенно переключилась на новую цель, оскалив зубы. — Иди, вон, своей лисичке бантики повязывай!

— Бантики, ха-ха! — довольно засмеялся Дэнни, машинально доставая из кармана смартфон. Но затем встретился взглядом со мной и забыл про очередной видосик.

— А ну прекратили балаган! — рявкнул Белов, и Лера скорчила рожицу в ответ.

— Довольно болтать. И хватит злиться друг на друга. Я обратился к каждому из вас. Ведь это может повториться. Желешка лишь яркий пример того, как не нужно делать, — произнёс я, не повышая тона, но всё же все притихли. — Костя, я надеюсь, ты теперь сто раз подумаешь, прежде чем баловать слайма.

— Я всё понял, тренер, — выдавил Смирнов, изучая взглядом пол под ногами.

Я медленно подошёл к ним, поближе.

— И хочу вам напомнить мои слова, раз вы такие забывчивые. Вы — команда. Так держитесь вместе, помогайте друг другу, — я оглядел каждого, потом перевёл тяжелый взгляд на Леру. Соколова через пару секунд отвела глаза, сжимая губы от злости. — Скоро у нас очередное испытание. И важен настрой, каждого из вас.

Я развернулся к притихшему Белову.

— Артём Сергеевич. Раз у них столько лишней энергии для излишних эмоций, значит, они недостаточно устали.

Помощник мстительно ухмыльнулся, предчувствуя экзекуцию.

— Команда, направо! — рявкнул я. — В цоколь. К франкенштейну. Теперь тренируются исключительно гладиаторы. Бегом марш!

Настала пора выбить из них остатки токсичности, пусть даже и временно.

Два часа в цокольном зале раздавались вопли, звуки падающих на маты тел и рычание Белова, который подстёгивал проводников. Их питомцы исходили на мыло, порываясь помочь своим хозяевам.

Это было ещё одной задачей. Не дать своему питомцу приблизиться к беговым дорожкам. Я решил таким образом дополнительно прокачать контроль гладиаторов, и понять, кто им владеет меньше всего.

Лера в итоге оказалась слабее в этом плане Дениса и Анны. И я в перерыве так ей и объяснил. Варан не тот питомец, которого можно приручить как того же барса или лисицу. И Соколова на этот раз успокоилась, перестала злиться и собралась. Что меня в ней успокоило. Может ведь, когда захочет.

В итоге на последнем проходе Бублик замер как изваяние, и лишь пару раз пытался подойти к шумящим дорожкам.

Что же касается Кости, он отчаянно проходил испытание. За себя и Желешку. Выместил всё, что накопилось за последние часы на дорожках, и добрался в итоге до финиша.

По окончании тренировки гладиаторы, прерывисто дыша и обливаясь потом, собрались у лавочки. Принялись успокаивать своих питомцев, уже словесно. Я выжал команду досуха.

А затем от меня последовала отмашка на обед.

В столовой нас уже ждала Раиса Павловна. Добрая женщина, видя, в каком состоянии приползли её «худенькие» гладиаторы, засуетилась у раздачи с удвоенной скоростью.

— Ох, совсем уморили вас, родимые! — причитала она, расставляя на столах глубокие глиняные миски. — Налегайте! Сегодня зелёный борщ на щавеле, с перепелиным яичком, да на крепком говяжьем бульоне! А на второе — курник румяный, только из печи!

Занял я своё место за столом в центре зала, поставив поднос на стол. Высыпал корм рядом, выпустил Искорку, которая аппетитно захрустела сублиматом. Затем положил корма в чашку у ног, и услышал довольное урчание Живчика. Сверчанский принялся без энтузиазма уминать дольку, сетуя на то, что я забыл из дома взять пиво, сейчас оно было бы к месту.

Я лишь ухмыльнулся в ответ. Алкогольные аппетиты сверчка меня поражали. И это ещё один парадокс, о котором я хотел побеседовать с Покровским. Барон употребляет алкоголь, чтобы расслабиться, либо всё же тот как-то на него воздействует в плане роста?

Мой зверинец обедает, значит и мне пора. Я пододвинул к себе тарелку.

От борща исходил невероятный густой аромат свежей зелени, чеснока и наваристого мяса. Бросив в центр щедрую ложку густой жирной сметаны, я медленно размешал её, наблюдая, как бульон окрашивается в слегка молочный цвет.

Первая же ложка, отправленная в рот, заставила меня на мгновение прикрыть глаза от удовольствия. Идеальный баланс легкой щавелевой кислинки, варёного яйца и распадающейся на волокна говядины. Это была не просто еда. Идеальный наваристый шедевр от Раисы, мгновенно восстанавливающий силы. Откусил от курника. Ещё горячий внутри, с картофелем, лучком и приправленной курицей, он был великолепен, и я не удержался, откусил ещё. Сам не заметил, как съел внушительный кусок, затем вновь принялся за зелёный борщ.

Между тем я обратил внимание, что напряжение в коллективе начало понемногу спадать. Застучали ложки, послышались довольные голоса.

— Знаете…, а я до одури боюсь шершней. У «Острых жал» он просто здоровенный, — внезапно нарушил тишину Костя, после того как доел первое. — Слышали, что сказал Белов? Яд вызывает паралич. Представляете? Укус, и ты просто падаешь. Не можешь пошевелить ни рукой, ни ногой…

Дэнни отложил ложку, достал из кармана свой навороченный смартфон и включил запись. Затем направил объектив прямо на побледневшего Смирнова.

— Итак, внимание! Суровые будни гладиаторов! Сегодня наш малыш испугался осы! — засмеялся Ветров на камеру, ловя в фокус лицо Кости.

— Отвали от меня! Выключи! — замахал Смирнов. — Ты же видел его! Здоровенная тварь! А если с Желешкой опять… Вдруг она снова…

— Костик, да расслабь ты булки! — хохотнул Ветров, ловя в объектив лицо Смирнова. — На Бетонке дежурят лучшие фамтехи. У них на каждый чих противоядие заготовлено. Укусят тебя и получишь антидот в плечо, даже ойкнуть не успеешь. И Желешка твоя не боится яда, даже я это знаю.

Костя съёжился, закрыл лицо руками от камеры.

Анна, не говоря ни слова, наотмашь ударила ладонью по руке Ветрова. Это было неожиданно. Смартфон вылетел из руки мажора, с громким стуком грохнулся на плиточный пол столовой, покатившись под соседний стол.

— Эй! Ты совсем сдурела?! — взвился Дэнни, вскакивая со стула. — Ты теперь мне телефон должна!

— Достал уже всех снимать, — процедила Анна, даже не посмотрев на него. Она невозмутимо продолжила есть суп. — Тем более у тебя он противоударный, сам же хвастался своим подписчикам. Вот и проверим.

Ветров бросился под стол, судорожно подбирая гаджет. Повертел его в руках и облегченно выдохнул.

— Повезло тебе, — буркнул он, пряча телефон в карман. — Но попробуй ещё такое выкинуть.

— Мальчик совсем заигрался в свои стримы, — криво усмехнулась Лера, с удовольствием посматривая со стороны. — Думает, на испытании ему лайки помогут…

Я взял второй кусок курника, молча откусил, прожёвывая. Лишь краем глаза посматривал на их перепалку и покачивал головой.

Какие же они всё-таки разные. Вспыльчивая Лера с подпольных арен, заносчивый Дэнни из семьи мультимиллионера, перфекционистка Анна с манерами и добродушный, скромный Костя с повышенной гиперопекой.

Рано или поздно до них дойдёт та самая, главная истина Арены. Сила любой гильдии кроется не в крутых питомцах и не в дорогой броне. Она в абсолютном принятии друг друга, со всеми страхами и недостатками, и в тотальном взаимоуважении. И моя задача вбить эту истину им в головы, закинуть ростки в благодатную почву, которую надо ещё подготовить.

Со стороны подопечных раздавались возмущённые споры, выясняли кто прав и кто виноват. Пока не в столовую не вошла Полина, останавливаясь рядом с ними.

Док обвела притихших бойцов пронизывающим взглядом, в её глазах мелькнул пугающий блеск.

— Аппетит не порчу? И отлично, — саркастично констатировала Полина. — Как закончите с обедом, ко мне на процедуры. Только гладиаторы.

Затем она взглянула в сторону Белова, который сидел в сторонке, уткнувшись в свой смартфон.

— Артём Сергеевич, и вас тоже попрошу подойти, — широко улыбнулась Док, затем взглянула на меня. — И вас тоже, Артур Викторович.

После обеда Белов куда-то исчез, а я составил компанию гладиаторам, которые с неохотой отправились к лазарету Полины.

— Не стесняемся, заходим, — пригласила к себе Полина, открывая дверь в небольшой комнатке напротив, обустроив её в качестве процедурной. — Это не займёт много времени.

Я зашёл следом, затем за мной вошёл и помощник, вновь слишком приободрённый, с лёгкой улыбкой на устах.

Внутри помещения пахло спиртом, в воздухе витал лёгкий запах нашатыря.

Команда выстроилась у двери, с опаской поглядывая на блестящий металлический лоток, на котором аккуратным рядком были разложены одноразовые шприцы, уже наполненные непонятным содержимым.

Полина, натянула свежие перчатки, повернулась, замечая меня, улыбнулась.

— В городе зафиксирована вспышка нового штамма гриппа, — объявила Док, не отрываясь от работы. — Инкубационный период короткий. Бьёт сразу по дыхательной системе. Перед квалификацией с «Острыми жалами» я не могу рисковать вашим здоровьем. Все вы обязаны получить прививку. Прямо сейчас. Оголяйте дельтовидные мышцы.

— Это какие? — растерянно спросил Костя.

— Плечо, — подсказала ему Лера, подмигивая. — Не благодари.

Анна и Лера быстро отстрелялись, как и мы с Беловым. А вот Костя с Дэнни замерли в сторонке.

Костя Смирнов побледнел, его губы задрожали. Он вжался спиной в шкафчик с медикаментами, глядя на шприц в руках Полины с таким ужасом, будто и правда было жало шершня.

— П-полина Дмитриевна…, а может, таблетками? — жалобно пропищал Костя. — Или суспензией? У меня вены тонкие, и вообще я уколов с детства… того.

— А у меня завтра фотосессия, — возмутился Дэнни. — В открытой майке. Эта ваша игла мне стопудово синяк оставит. Я что, буду позировать с кровоподтёком, как наркоман из подворотни? Не, Костик прав, лучше таблетки.

Лера, уже получившая свою дозу вакцины без единого писка, иронично хмыкнула, скрестив руки на груди. Анна лишь закатила глаза, наблюдая за этим цирком.

— Детский сад, штаны на лямках, — констатировала Соколова, иронично хмыкнув. — Герои арены, блин. От комариного укуса в обморок падают.

— Парни, отказ не принимается, — я шагнул к двери, преграждая им путь к отступлению. Моё лицо оставалось абсолютно невозмутимым. — Хотите знать, почему?

— И почему это? — насторожился Ветров.

— На Арене вы будете находиться в условиях стресса. Риск подхватить вирус увеличивается в разы, — начал объяснять я.

— Именно так и есть, — подхватила за мной Полина. — А потом пневмония. Альвеолы заполнятся жидкостью. Сначала вы начнёте кашлять кровью, потом появится одышка. Температура подскочит под сорок.

Полина сделала паузу, позволяя им переварить сказанное.

— А от острой пневмонии, Ветров, умирают. Медленно, мучительно, синея от гипоксии. Смирнов, слышишь? — холодно произнесла она, посматривая то на одного, то на второго. — И поверь, Денис, твой синюшный труп на фотографиях спонсорам точно не понравится. Тем более я умею ставить прививки, синяка не будет.

Дэнни судорожно сглотнул. Костя издал обреченный вздох.

Аргументация сработала. Парни безропотно начали закатывать рукава.

Из лазарета я вышел, оставляя команду. Смирнов напросился в лазарет, проведать Желешку, Белов вновь куда-то исчез. Остальные отправились в раздевалку. Я решил их приободрить, сообщая, что скоро работаем на кардио. Нас снова ждут шины во дворе.

В этот момент со стороны главного входа донёсся возмущённый голос Христофора Родионовича, а в ответ ему резко отвечали. Двое мужчин, судя по всему.

Старик держал глухую оборону, и я поспешил к нему на помощь.

— Я вам русским языком говорю! Звоните руководству гильдии, так не пропущу! — гремел Родионыч. — Предъявите предписание, мне нужно основание для визита!.. Это закрытый объект, а не проходной двор!

Я свернул в холл. Искорка, почувствовав моё напряжение, замерла на плече, Живчик дёрнулся с поводка. Саламандра выпустила из ноздрей тонкую струйку серого дыма, её чешуйки приобрели угрожающий, ярко-багровый оттенок. Она была готова защищать свою территорию. Причём радикально.

Из правого кармана тут же высунулась усатая морда Сверчанского.

— Никак, неприятель на редутах? — деловито осведомился барон, картинно приглаживая усы передними лапками. — Отлично-с! Застоялась кровь офицерская! Сейчас мы им устроим фланговый обход! Я зайду с тыла, а вы, командир, берите их на штык!

— Отставить фланговые обходы, барон. Сидеть тихо, — лёгким щелчком пальца я загнал сверчка обратно в карман.

Из-под ткани донеслось возмущенное бубнение, что-то о попрании полководческих инициатив. Но я уже не слушал.

Размеренным шагом я вышел в холл.

Христофор Родионович, расправив широкие плечи, перегородил проход, будто скала. Перед ним замерли два сотрудника полиции. Один высокий, второй коренастый и ниже его на голову.

Заметив меня, полицейские слегка напряглись. Взгляд низкорослого мгновенно сфокусировался на Искорке. Увидев, как саламандра на моём плече угрожающе пыхала дымом оба опасливо сделали полшага назад.

— В чём проблема? — холодным тоном поинтересовался я, подходя к ним. — Я наставник гильдии, меня зовут Артур Горай. Кого-то ищете?

Высокий полицейский дёрнул усом, достал из папки бумагу с синей печатью. Он взглянул на меня, затем сверился с документом, и официально-сухим тоном произнёс:

— Мы за Валерией Соколовой. Она обвиняется в краже.

Глава 7

Эта новость меня всколыхнула изрядно. Но лишь внутри, снаружи я оставался спокойным и по-прежнему хладнокровно смотрел на полицейских, которые требовали выдачи Соколовой.

Лишь Искорка на плече тихо заворчала, выражая это своеобразным шипением, отчего стражи порядка напряглись ещё сильнее. Но я коротким мысленным импульсом приказал саламандре успокоиться. Не время сейчас проявлять агрессию.

— Это какая-то ошибка, — ледяным тоном бросил я в сторону полицейских. — Соколова наш гладиатор, на контракте гильдии. Что именно она, по-вашему, украла?

Коренастый полицейский, уставившийся на саламандру, кое-как отлип от неё, перелистнул страницы в папке, заглянул внутрь.

— Не ошибка, — буркнул он, продолжая монотонным голосом: — Аптека «Здоровье-плюс», Адмиралтейский проспект восемь. Вчера вечером подозреваемая вскрыла витрину, украдено несколько специализированных препаратов от астмы, компрессорный ингалятор. Плюс ко всему разбита входная стеклянная дверь. Ущерб зафиксирован. Мы обязаны задержать подозреваемую для допроса.

«Здоровье-плюс». Так, это заведение никакого отношения к Синдикатам не имеет, что уже хорошо. Обычная коммерческая сеть, из трёх, может четырёх аптек.

— Сейчас разберёмся, — я скрестил руки на груди, перекрывая им обзор коридора. — Ждите здесь.

— Гражданин, мы не будем ждать! — высокий полицейский повысил голос, шагнув вперёд. — Вы препятствуете…

— Куды прёшь? — рыкнул на него Христофор Родионович. — Я же сказал, нельзя сюда входить.

— У вас ордер на арест имеется? — я жёстко перебил его, глядя прямо в глаза.

— Пока только постановление, на привод для дачи показаний, — скривился высокий страж порядка. — Но улики железные. Всё зафиксировано на камеры. Лицо вашей Соколовой там крупным планом.

— Ордера нет. Поэтому ждите, пока я не приведу её, — отрезал я. Обернувшись к деду, который застыл на пути полицейских, словно борец перед поединком, негромко добавил: — Родионыч, чайком товарищей угости, отвлеки немного. И не пускай дальше своего поста.

Быстрым шагом я направился в тренировочный зал. Застал Леру на скамейке, она мрачно посматривала на угол потёртого мата, пиная его носком ботинка. Бублик спал рядом.

В стороне переговаривались Дэнни с Костей, попивая воду, мажор успокаивал парня. Неутомимая Анна тренировалась с Матильдой, которая скакала через барьер.

Увидев меня, Соколова вскинула голову, но, заметив мое выражение лица, инстинктивно подобралась, словно ожидая удара.

Я ухватил её за локоть, потащил в коридор, подальше от чужих ушей. Затем я остановил её, навис, придавливая взглядом. Лера от моего взгляда чуть ли не в стену вдавилась.

— В холле полиция, — мрачно произнёс я. — Аптека «Здоровье-плюс» на Адмиралтейском. Взломанная дверь. Украденные препараты от астмы.

Лера побледнела. Её глаза заметались, ища выход, но я перекрыл ей пути к отступлению.

— Я не ожидал от тебя такого, Соколова, — процедил я сквозь зубы. — Получается, ты у нас воровка?

— На это были веские причины, — ощетинилась Лера, сжав кулаки. Её голос дрогнул, но она не отвела запылавший взгляд.

— Причины?! — воскликнул я. — Ты забыла о камерах? Забыла, что у тебя контракт с нашей гильдией? Пошла на кражу, вышибла дверь, как малолетняя гопница! Ты не просто себя подставила, ты гильдию под монастырь подводишь перед квалификацией! Себя гробишь, и всех нас на дно хочешь потащить.

Лера покраснела, сорвалась. Её защитная маска дала трещину. Теперь в её глазах плескалось первобытное отчаяние.

— А что мне было делать, тренер?! — закричала она, по щекам покатились злые слёзы. — У Машки приступ начался! Внезапный, ночью! Она захрипела. Синеть начала! А эти… эти гниды в аптеке сказали, что препарат только по рецепту, и цена его… да проще новое здание для гильдии арендовать! У меня зарплаты до аванса на еду только и осталось! И плевать мне было на камеры! И вам бы тоже было бы плевать! Когда у вас родной человек задыхался бы в квартире. Мысли были только об одном. Успеть принести лекарство, пока она не умерла!

Она осела по стене, закрыв лицо руками, и глухо разрыдалась в ладони.

Ярость, которая разрасталась внутри меня, как ветром сдуло. Сердце защемило. Я всё понимал, и сочувствовал ей. Понятно было по реакции, что она не воровка. Просто загнанный в угол зверь, спасающий своего детёныша. Который всё сделает, что сохранить ему жизнь.

— Жди здесь, — тихо произнёс я. — И не вздумай бежать. Сейчас решается твоя судьба, учитывай это.

Оставив всхлипывающую Леру в коридоре, я направился в кабинет Киры. Владелица гильдии, увидев моё лицо, отложила ручку, отвлеклась от заполнения каких-то бланков. Я, не ходя вокруг да около, в двух словах обрисовал ситуацию.

Кира не задавала вопросы, она лишь протяжно вздохнула, накинула очки на нос. Её рука потянулась к калькулятору, но замерла на полпути. Затем владелица гильдии открыла базу данных в планшете, нашла контакты владельца сети «Здоровье-плюс» и набрала его номер.

Разговор был коротким и сугубо деловым. Кира мастерски оперировала статьями закона, обещаниями компенсации и угрозами встречных исков за неоказание экстренной помощи ребёнку. Спустя три минуты она нажала отбой.

Пальцы финансового директора запорхали по экрану, оформляя срочный банковский перевод.

— Деньги ушли, — Кира тяжело выдохнула, откидываясь в кресле. — Я оплатила и лекарства, и разбитую витрину с дверью. Владелец уже звонит в участок, отзывает заявление. Можно сказать, инцидент исчерпан.

Она посмотрела на экран планшета, где светилась сумма перевода. Внезапно её лицо исказила гримаса неподдельной боли.

— Восемь тысяч… — прошептала Кира. Она подняла на меня печальные глаза. — Из-за восьми тысяч рублей они чуть не сломали жизнь человеку. И позволили бы ребёнку задохнуться. Я просто иногда поражаюсь чёрствости людей, Горай.

— Есть люди разные, и раз директор пошёл на уступки, значит не такой уж он и чёрствый, — заметил я.

В этом мире арен, где сотни миллионов рублей тратились на рейтинговые шоу, перекупы топ-гладиаторов или зрелищные бои на песке, человеческая жизнь порой стоила дешевле пачки таблеток. Это реальность, которую следует изменить в том числе.

Я вышел в холл, наблюдая насколько нехотя полицейские выходят из здания. Они были явно недовольны тем, что перспективное дело о краже со взломом, за которое они могут получить плюсик в свой послужной список, растворилось в момент после того, как им позвонило начальство.

Христофор Родионович проводил их до дверей, а затем с чувством выполненного долга вернулся к своему крохотному телевизору, по которому вновь транслировали очередной поединок на арене.

Лера, которая всё это время ждала в коридоре, прижавшись спиной к стене, увидела меня. Соколова выглядела бледной, с покрасневшими от слёз глазами. Я шагнул в кабинет Киры, и она отправилась за мной, неуверенно шагнула внутрь, остановилась посреди комнаты.

Привычная агрессия окончательно испарилась, оставляя на её лице лишь усталость и смущение. Видимо, она не привыкла к тому, что кто-то ей помогает. Обычно такие, как она всю жизнь пробиваются наверх, выгрызая победы зубами.

Лера перевела взгляд с меня на Киру. Слова давались ей тяжело, но её глаза были красноречивее любых оправданий.

— Спасибо вам, — выдавила она, и её голос едва заметно дрогнул. Соколова судорожно сглотнула. — Теперь я ваш должник. До конца.

Кира, всё еще мрачно изучавшая баланс на планшете, подняла глаза и улыбнулась, делая вид, что выплата восьми тысяч рублей для неё это сущий пустяк.

— Не придумывай, Валерия. Забудь про долги, — сухо, но с явной теплотой в голосе произнесла Воронцова. — Главное, что мы всё решили и заявление отозвано. Я лишь очень надеюсь, что подобного больше не случится. Гильдии не нужны скандалы в прессе. Никакого криминала.

— Если у тебя возникают проблемы такого уровня, обращайся ко мне, — добавил я, взглянув на Леру по-отечески. — Не лезь на рожон в одиночку. Просто знай, что ты нам небезразлична, Соколова. Ты часть «Огненных львов». А «Львы» своих не бросают.

На глазах дикарки вновь выступили слёзы. Она судорожно моргнула, отчаянно пытаясь сдержаться, и часто-часто закивала, не в силах произнести ни слова.

Трогательный момент был прерван достаточно грубо.

В дверь кабинета постучали, она распахнулась. В помещение зашёл всклокоченный Белов. Тренер был багровым от гнева. Видимо, Родионыч уже успел доложить ему во всех красках о визите патрульных и сути обвинений.

— Соколова! Как же так?! — загремел мой помощник, нависая над замершей Лерой, которая даже не дрогнула. — Где твои мозги?! Ты нас всех под монастырь подведёшь! У нас каждый боец на вес золота, а ты аптеки обчищаешь?!

— А ну выйди, Артём! — ледяной голос Киры разнёсся по комнате. Она встала из-за стола, сверля тренера гневным взглядом. — Прекрати орать в моем кабинете! Мы уже всё решили. И вопрос закрыт.

Белов поперхнулся воздухом, переводя ошарашенный взгляд с Киры на меня.

— И вы… вы так спокойно спустите всё на тормозах? — возмутился он, задыхаясь от праведного негодования. — Она же воровка! Это пятно на репутации гильдии! Завтра она у нас из кассы деньги потянет…

— Это уже не ваше дело, Артём Сергеевич, — жёстко оборвал я его тираду. — Репутация гильдии в порядке. Обращайте внимание на свои прямые обязанности. На подготовку команды. И не лезьте в вопросы, которые вас не касаются.

Белов сжал кулаки. В его глазах мелькнуло непонимание, смешанное с горькой обидой отвергнутого наставника. В его картине мира воров выкидывали за забор без выходного пособия, а не выкупали у полиции. Впрочем, не зная всей ситуации делать скоропалительные выводы как раз в стиле Белова.

Махнув рукой, помощник резко развернулся и зашагал к выходу.

— Делайте что хотите. Мне то что? — бубнил он себе под нос, скрываясь в коридоре. — Вот только не дошло до неё ничего. Молодёжь пустоголовая…

Я проводил Белова внимательным взглядом. Вот ещё один товарищ, который мог повлиять своей безалаберностью и вспыльчивым нравом на всё, что я так тщательно выстраивал внутри гильдии. И транквилизаторы, которые он принимал, играли не последнюю роль в его настроении.

Это же состояние помощника отразилось и на тренировке. Он гонял гладиаторов по площадке внутреннего двора гильдии. Таскали они при помощи питомцев здоровенные колёса грузовиков. Костя впрягся в одно колесо на пару с Анной, так как Желешка всё ещё находилась на лечении в лазарете. И Белов срывался на них как мог. Лишь мои замечания его сдерживали, отчего помощник злился, скрипел зубами, но поделать ничего не мог.

Очередной день подходил к концу. Я зашёл в свой кабинет, переложил Искорку в переноску, и она сразу же растянула лапки на губке, протяжно зевая. Затем пристегнул поводок к ошейнику Живчика. Вихревой терьер сегодня был не в меру энергичен. Видимо, стабилизатор Ядра от Полины начинал действовать, и щенка распирало от нерастраченных сил.

Направившись к выходу, я поравнялся с приоткрытой дверью раздевалки. Оттуда доносились голоса.

— Не, ну а что? — лениво тянул Дэнни. — Я просто говорю, Мангуст, что с твоей биографией нам на «Столбы» надо не новые гарнитуры покупать. Набор отмычек, вот что нам надо. Так, на всякий случай. Мало ли, судейский сейф по пути попадётся.

— Ветров, да хватит меня снимать! И предупреждаю. Ещё одно слово, и ты ляжешь на пол, как тогда. Помнишь, как это было? — огрызнулась Лера. В её голосе не было привычного рыка, скорее раздражение уставшего человека.

— Ребят, ну хватит, а? — раздался примирительный голос Кости. Смирнов, как всегда, пытался сыграть роль миротворца. — И так тошно. Давайте просто разойдёмся по домам.

— Костя, не лезь. Пусть Ветров выговорится, а то у него от недостатка внимания подписчиков сейчас эго лопнет, — вставила Анна свою ледяную шпильку, щёлкая замком спортивной сумки.

— О, принцесса проснулась! — тут же парировал Дэнни. — Иди лучше лисичке своей колыбельную спой, а то она у тебя скоро от нервов линять начнёт.

— Убери камеру! — синхронно рявкнули Анна и Лера, на секунду объединившись против общей угрозы.

Да уж, моя стая трещала по швам. Накопленный стресс, страх перед очередным испытанием, история с Желешкой, да ещё этот визит полиции… Всё это давило на них, заставляя кусать друг друга.

Если я выведу их на Бетонку в таком состоянии, «Острые жала» раскатают нас в блин, за первые тридцать секунд.

Нужно было срочно перезагрузиться нашей команде. Как это сделать? Есть несколько вариантов. И один из них показался мне просто идеальным.

Потянув Живчика за поводок, я направился к выходу. У самых дверей я перехватил Киру. Владелица гильдии, держа под мышкой неизменный планшет, уже проворачивала ключ в замке своего кабинета.

— Кира, есть разговор, — негромко произнёс я.

Воронцова замерла, тяжело и обречённо вздохнула.

— Горай, ну ты издеваешься? — она прислонилась лбом к прохладной двери. — Конец рабочего дня. Я просто хочу отдохнуть. Может, завтра?

— Нет, надо обсудить прямо сейчас, — я покачал головой. — Как насчёт тимбилдинга на природе?

Кира медленно повернула голову. Её глаза сузились. В них боролись интрига и панический страх перед новыми непредвиденными расходами.

Наконец, она решилась, запустила меня в кабинет.

— Тимбилдинг? На природе? — с подозрением переспросила она, указывая еа стул у её стола, сама же расположилась на своём рабочем кресле. — Артур, это звучит как слово из корпоративного словаря. За которым вполне вероятно следует счёт с пятью нулями. За аренду базы отдыха и шашлыки из мраморной говядины. Зачем нам это? У нас меньше пяти дней до турнира!

— Затем, что в команде никто не знает друг друга достаточно хорошо, — жёстко обосновал я свою позицию, поставив переноску с Искоркой на стол и отдёргивая Живчика, который решил покуситься на ножку от стола, открывая пасть. — Лера скрывала племянницу, потому что не доверяла нам. Костя скрывал, что его Желешка трескает сладкие йогурты. Потому что боялся осуждения. Гладиаторы должны стать семьёй, а сейчас они больше похожи на пауков в банке.

Я сделал паузу, позволяя ей переварить информацию.

— Природа, отсутствие давящих стен и повседневной нагрузки, неформальная обстановка. Всё это позволит раскрепоститься нашим проводникам. Они должны выговориться, сблизиться друг с другом. И да, я абсолютно уверен, что это утеплит отношения между ними.

Кира домыслила то, что я не сказал. От сплочённости нашей стаи зависит и то, как мы будем выступать на турнире. Кира прикрыла глаза рукой. Финансовый директор внутри неё скрипел зубами, упирался, но стратег признавал мою правоту.

— Ладно, — выдохнула она, повернувшись к сейфу. — Десять тысяч рублей. Это всё, что я могу выделить из резерва. На бензин, продукты, и что там ещё нужно для тимбилдинга. Куда поедем?

— Это секрет, — уголки моих губ дрогнули в легкой улыбке. — Расскажу завтра утром. Но учти, и ты, и Полина едете с нами. Вы тоже часть нашей команды. Оправдания не принимаются.

Кира не спорила со мной. Выложила десять тысячных купюр на стол, и широко улыбнулась. Не натянула улыбку, а именно улыбнулась, радуясь, что и она отдохнёт на природе, что для неё было редкостью в последнее время.

— Насчёт Полины. Разве ей не надо следить за этим… тапироидом? Он остаётся один, — заметила Кира.

— Разве? — хмыкнул я. — На базе охранник, уборщица, повариха. Присмотрят за ним.

Решил всё же набрать Дока, и услышав в телефоне знакомый голос, сообщил о завтрашнем выезде на природу. Поставил на громкую связь, чтобы слова Полины услышала и владелица гильдии.

— Да это же не проблема, — довольно сообщила Полина, также как и все соскучившаяся по отдыху. — Вольер настроен на автоматический режим поддержания микроклимата. А кормить его будет Раиса, наша повариха. Я с ней договорюсь.

Кира окончательно успокоилась, кивнула в ответ.

Покинув базу, я накинул капюшон куртки. Моросил дождь, воздух напитался влагой, и лёгкий ветерок трепал ворот куртки. На улице было не по-летнему прохладно.

Мне требовалось время на размышления, а лучше всего можно всё обдумать в сытой уютной обстановке. Ноги сами понесли меня к знакомой чебуречной.

Внутри, как всегда, было тепло, пахло жареным тестом и мясом. Нина, завидев меня, радостно заулыбалась. Всё же я для неё уже был постоянным клиентом, а память на это у неё очень хорошая. Через пять минут, перебросившись с ней парой слов, я забрал поднос с тарелкой, на которой лежали три горячих чебурека, от которых шёл ароматный парок.

И в этот раз я нашёл свободный столик, в углу. Добравшись до него, я открыл переноску, из которой выползла уставшая Искорка. А ну-ка последи за всеми весь день? Она тут же принялась деловито обнюхивать пластиковую солонку. Живчик беспокойно топтался у моих ног, путаясь в поводке и то и дело поскуливая.

— Командир, вы бы проверили этого блохастого отрока, — раздался из нагрудного кармана недовольный голос барона Сверчанского. Сверчок, чавкая долькой апельсина, явно раздражался. — Суетится, как новобранец перед первым смотром. У него слишком рваные мысли. Сплошные всполохи. Никакого порядка.

Я нахмурился. Отодвинув тарелку, активировал сканер на смарт-браслете и направил объектив на щенка. Экран мигнул, выдавая ровную зелёную шкалу.

— Странно, — пробормотал я вслух. — Уровень стресса в норме. Ядро стабильно. Физиологически он абсолютно спокоен.

— Значит, у него ментальное несварение-с, — философски подытожил гусар, прячась обратно в тепло кармана и набрасываясь с новыми силами на апельсин.

Я насыпал корма на стол Искорке, поставил миску с сублиматом Живчику. Да и сам откусил уже пару раз от чебурека, погружаясь в мысли о завтрашнем пикнике.

Мои размышления прервал виброзвонок смартфона. На экране высветился неизвестный номер.

— Да, — коротко ответил я, принимая звонок.

— Артур, привет. Это Широков, — голос комментатора звучал глухо и устало. — Слушай, я… в общем, я звоню чтобы извиниться.

— Так, слушаю, — я приподнял бровь, откусывая от чебурека солидный кус. Извинения от звезды телеэкрана очень редкое блюдо, и зачастую неприятное.

— Мои проплаченные Пичугиным эфиры сыграли злую шутку, — Широков тяжело вздохнул. — Я попытался, как и обещал, подкинуть вам пару-тройку средних спонсоров. Но они наотрез отказываются. Никто не хочет вкладываться в команду аутсайдеров. Медийный фон уже слишком токсичный. Прости, я перегнул палку.

— Не извиняйся. Я знаю, что ты отрабатываешь гонорар, — сдерживая эмоции, ответил я, запил чебурек томатным соком. Отсутствие дополнительных спонсоров для «Львов» не было смертельным приговором. У нас уже был контракт с «Молнией». — Есть ещё что-то?

— Да. Сводки с полей, — тон комментатора стал сухим и профессиональным. — На этом этапе Бетонки нарисовалась тройка явных, абсолютных фаворитов. Это «Хищники» с лидером Ильёй Муромцевым. Тотализаторы просто сходят с ума от его каменного панголина. Вторые — «Обсидиан». Ну и, разумеется, ваши ближайшие противники — «Острые жала». Они сейчас на пике формы.

— Принято, — я выслушал расклад без тени эмоций. Встреча с Ильей была неизбежна, вопрос лишь в том, на каком этапе мы сойдёмся в бою.

— Я продолжу прощупывать почву. Насчёт спонсоров, — пообещал Широков перед тем, как завершить созвон. — И мне намекнули, свои источники… На Столбах организаторы готовят некий неприятный сюрприз. Но что это будет я так и не выяснил.

— Как будет информация — звони. Я всегда в доступе, — произнёс я напоследок, и Широков сбросил звонок.

Я убрал телефон, глядя на суетящегося Живчика. Предстоящее испытание обещает быть тяжёлым. И чтобы выжить, завтрашний тимбилдинг должен сработать как надо.

Покинув чебуречную, я зашёл в круглосуточный супермаркет. План на завтра требовал основательной подготовки. Тимбилдинг без шашлыка просто пикник на траве. Для этого достаточно выбрать мясо недорогое, но подходящее для жарки на костре.

Проигнорировал холодильники с готовыми полуфабрикатами в пластиковых ведёрках. Не наш вариант. Взгляд замер на витрине мясного прилавка, за которым замер пожилой сотрудник в алом фартуке.

— Вырежи-ка мне, отец, вон тот антрекот. Мне нужна мякоть, обязательно с жирком. Вон та подойдёт, килограммов на пять, — попросил я его, указывая на пару больших кусков свинины. Затем прикупил перец молотый, специи, лука пять килограмм и пару небольших тонкокорых лимонов.

Через полчаса я уже был на своей кухне. Питомцы, получив вечернюю пайку, отдыхали. Живчик сопел в картонной будке, высунув влажный нос. Искорка размеренно булькала из ванны. Сверчанский стрекотал в своей коробчонке.

Ну а я приступил к процессу маринования. Нашёл десятилитровое эмалированное ведро, промыл его хорошенько с содой. Никаких сложных маринадов из Сетки, никакого уксуса, убивающего волокна, и уж тем более ноль майонеза, забивающего вкус самого мяса. Только классический рецепт, с небольшой изюминкой.

Нарезал мясо крупными, увесистыми кусками, толщиной по два сантиметра каждый. Сдобрил солью и молотым чёрным перцем. Добавил хмели-сунели, орегано, немного кинзы. Перемешал. Затем нашинковал средними полукольцами все пять килограммов репчатого лука. Туда же, в ведро, только немного помять лук руками, чтобы он сразу же дал сок.

В завершение сбрызнул всё это чудо соком лимона, и тщательно, с силой перемешал содержимое, досолив по вкусу.

Запах стоял такой, что желудок, несмотря на недавние чебуреки, громко заурчал. Накрыв ведро его родной крышкой, которую нашёл в кладовой, я открыл холодильник.

Внутри мышь повесилась, лишь пакет кефира, полбутылки недопитого пива, да полдесятка яиц. Всё это я переложил на одну полку, снял среднюю и поместил ведро внутрь. Отлично!

До утра мясо идеально промаринуется. Останется лишь проверить ещё на соль, и возможно подсолить.

Вытерев руки полотенцем, я достал смартфон, набрал номер Белова.

— Артём Сергеевич, не спите? — начал я без предисловий, услышав в трубке хриплое бормотание.

— Теперь не сплю, Артур Викторович, — проворчал помощник. — Что-то случилось? Опять свет вырубили?

— Нет. Берите ручку и записывайте, — мой настоятельный тон был таким, что Белов вскочил, что-то упало на фоне, и он чертыхнулся. — Завтра к девяти утра мне нужно кое-что. Палатки на всю команду. Одна большая кемпинговая, и две классические двухместные. Походный мангал. Решётка-гриль, большая. Всё.

На том конце провода повисла тишина.

— Палатки? Мангал? — недоумённо переспросил Белов. — Горай, я ничего не путаю? Мы к Столбам готовимся или в пионерлагерь собираемся? И зачем столько палаток?

— Затем, что вся команда, а также Кира и Полина едут с нами. Это не обсуждается, — жёстко прервал я его вопросы. — Всё оборудование должно лежать в багажнике микроавтобуса уже в девять утра.

— Да куда мы едем-то?! Вы можете хотя бы это объяснить? Для чего? — взмолился Белов.

— Завтра мы отправимся на пикник, Артём Сергеевич, — спокойно ответил я. — Спокойной ночи.

Я нажал кнопку отбоя, не давая помощнику возможности продолжить допрос. А затем умылся перед сном и лёг на диван, засыпая в момент.

Утро встретило нас прохладным ветром. Редкие лучи солнца, пробивались сквозь питерские тучи, намекая, что скоро намечается очередная порция дождя.

К девяти ноль-ноль вся команда собралась у старенького микроавтобуса гильдии.

Белов, угрюмо сопя, загрузил в багажник походный инвентарь, я поместил ведро с шашлыком. Питомцы уже размещены в прицепе. К огромной радости Кости Смирнова, Желешка, проведшая ночь под капельницами Дока, полностью восстановила свою структуру и прозрачность. Слайм жизнерадостно булькал, перекатывался по дну своего тесного вольера, и Сверчанский тихо сообщил, что слайм радуется знакомым лицам, и особенно хозяину.

Рассевшись в тесном салоне, подопечные затихли, ожидая моих распоряжений. Я же расположился на пассажирском сиденье рядом с водительским, чувствуя затылком взгляды Киры с Полиной, которые тихо переговаривались между собой.

— Ну что, Артур Викторович, — Белов завёл двигатель, микроавтобус дёрнулся, трогаясь с места. — Куда путь держим?

— На север. Трасса «Сортавала», — я обернулся в салон. — Едем на Большие скалы. К озеру Ястребиное.

В салоне повисла пауза, после которой началось брожение умов.

— Ястребиное? Это же граница с Карелией! — возмутилась Лера, скрестив руки на груди. — Часа три пилить! Бублик плохо переносит долгую дорогу, тренер. Его укачивает. Вы хотите, чтобы он кислотой плеваться начал?

— И правда, Артур Викторович, — поддержал её Дэнни, недовольно морщась. Мажор пытался устроиться поудобнее на жёстком сиденье. — Слишком далеко. Мы же не туристы-походники. Опять какое-то испытание придумали? По скале будем взбираться, как макаки, чтобы координацию качать?

— Не угадал, Ветров, — на моих губах появилась лёгкая улыбка. — Со скалы мы будем любоваться видами. И жарить шашлык. Это приказ.

Услышав про шашлык, команда немного расслабилась. Атмосфера в тесном микроавтобусе начала понемногу теплеть, что я отметил, как хороший знак.

— Круто, — Костя прильнул к мутному окну, разглядывая проносящиеся мимо спальные районы. — Я ни разу не был На Больших скалах. Говорят, там невероятно красиво. Озеро, сосны…

— Я была, но давно. Ещё в детстве, — тихо произнесла Анна, и в её обычно холодном голосе проскользнули нотки ностальгии. — Там действительно красиво. По крайней мере было так.

— Вот видите, даже принцесса одобряет! — хохотнул Дэнни, но на этот раз в его голосе не было привычного яда. — Надеюсь, там ловит интернет, а то подписчики меня потеряют.

— Если ты будешь пялиться в телефон, а не ставить палатку… Запомни, Ветров, я его лично в озеро закину, — холодно предупредила Полина.

Док всё же выглядела измотанной после ночной смены в лазарете. Хотя, судя по изредка проскакивающей улыбке, радовалась возможности сменить обстановку.

Под монотонный гул мотора и тихие перепалки подчинённых мы вырвались из бетонных объятий города.

Всю дорогу за окном проносился довольно плотный сосновый лес, лишь редкие указатели и дорожные знаки пролетали мимо. Три часа пролетели незаметно.

По пути мы заехали в магазинчик недалеко от трассы. Прикупили овощей, немного фруктов, хлеба и воды. В итоге на всё это и улетели оставшие деньги, выданные Кирой на тимбилдинг.

Ещё через десять минут мы выехали на большую поляну, которая под уклоном спускалась вниз, к скале. На краю я заметил обзорную площадку, ограждённую лишь хлипкими деревянными жердями. И ни души вокруг. Лишь птицы кричат, летая где-то высоко в соснах.

Вид отсюда открывался потрясающий. Ястребиное озеро лежало внизу, как огромное тёмное зеркало, обрамлённое отвесными скалами.

Артём Сергеевич, уставший от рулёжки, с облегчением заглушил двигатель. Правда, припарковал он микроавтобус крайне неудачно, носом в сторону обрыва.

— Артём Сергеич, думаю, что нужно переставить машину на ровную площадку? — посоветовал я, отстёгивая ремень безопасности.

Белов, чье эго всё еще саднило после вчерашних конфликтов с Кирой и моей жёсткой субординации, упрямо насупился.

— Не учи учёного, Горай, — буркнул он, с силой дёргая на себя рычаг стояночного тормоза до громкого хруста. — Ручник держит отлично. Не покатимся. Я его проверял сотни раз.

Я не стал развивать спор. Зная Белова, всё что угодно можно ожидать. Но раз он так уверен в своём транспорте, то я вообще туда не лезу.

— Вон, Киру спроси, она знает, — довольно улыбнулся мой помощник.

— О чём? — подошла к нам владелица гильдии.

— Артур Викторович сомневается, что ручной тормоз может не выдержать, — усмехнулся Белов. — Вспомни, как я парковался год назад, на Поклонной горе.

— Да лучше не буду вспоминать, — отмахнулась Кира. — Удивительно, что не покатилась твоя колымага.

— Ну вот, — победным взглядом окинул меня Белов. — Не покатилась. Видите, Артур Викторович?

— Тогда вопросов нет, — мысленно отмахнулся я от Белова. Его уже не переубедишь. Упёртый как осёл.

Отпустил я Живчика, отстёгивая поводок, и тот с громким тявканьем рванул в сторону кустов, в стороне от нас. Искорку взял на плечи. Воздух был здесь чудесным, и саламандра радостно шипела и шумно вдыхала воздух, цепляясь коготками за моё плечо.

В стороне гладиаторы, радостно разминая затёкшие ноги, выпускали питомцев из прицепа. Те принялись с удовольствием изучать новые территории. Желешка булькала в высокой траве, Матильда грациозно потягивалась, вынюхивая территорию, а Бублик флегматично улегся на нагретый солнцем валун.

Кира и Полина, не теряя времени, принялись расстилать на траве плотные походные пледы. Я достал из багажника ведро с замаринованным мясом. Оттащил к мангалу, к которому Белов уже присобачил ножки. Небольшой, но для решётки будет в самый раз.

Не прошло и пяти минут, как тут же начался ожидаемый разбор полётов.

— Тренер, этот ваш топор оставляет желать лучшего, — брезгливо протянул Дэнни, крутя в руках инструмент с расшатанным топорищем. — Он тупой, как валенок.

— Какой был на складе, такой и взял, — огрызнулся из багажника Белов, выбрасывая пока ещё сложенные палатки. — Хватит ныть, Ветров. Иди за дровами. Сушняка в лесу полно.

— Вон, кому надо поупражняться, — мажор многозначительно покосился на щуплого Костю.

— Костик?! Он упадёт после первого взмаха, — усмехнулась Лера, скрестив руки на груди. — Не вариант. Прибьёт еще кого-нибудь этим тупым куском железа.

— Ага, конечно! — вскинулся Смирнов, задетый за живое. Он шагнул к Дэнни, протягивая руку. — Дай топор сюда! Я покажу, как дрова рубят!

— Ветров, — вмешалась Анна, иронично подмигнув мажору, — ты просто боишься вспотеть и свою идеальную причёсочку помять, позируя перед белками?

— Да что вы все привязались к моей прическе?! — взвился Дэнни, нервно приглаживая волосы.

— Отставить балаган, — мой спокойный голос перекрыл нарастающий конфликт. Я оставил ведро с шашлыком в покое, посмотрел в сторону этой компании. — Каждый делает то, что умеет. Ветров, ты идёшь рубить дрова. Смирнов, ты их таскаешь. Девушки накрывают на стол и организуют пространство. Артём Сергеич, вы ответственный за палатки.

— Да легко! — откликнулся помощник.

Дэнни тяжело вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Закинул топор на плечо, побрёл в сторону леса. Костя, явно довольный таким раскладом, потрусил следом. Анна взяла на себя руководство сервировкой, принялась расставлять одноразовую посуду, причём с перфекционизмом шеф-повара элитного ресторана. Полина, включив режим Дока, принялась осматривать питомцев после долгой дороги, проверяя состояние их Ядер и энергоузлов.

Я же занялся мангалом. Развёл огонь из хвороста, что успел притащить Костя. Открыл кастрюлю и вдохнул густой аромат отлично замаринованной свинины. Следом окунул палец в маринад, попробовал его на соль. Ещё немного, буквально пару щепоток. Сдобрив солью, тщательно перемешал, а затем Кира полила из бутылки воды мне на руки.

Обернувшись, я увидел Белова. Тренер отчаянно возился с большой кемпинговой палаткой. Он явно переоценил свои силы. Дуги путались, брезент топорщился, а сам помощник густо матерился себе под нос, краснея от натуги.

Я молча подошёл, взял из его рук упрямую фиберглассовую дугу, легко защёлкнул её в нужный паз.

— Сначала крепим центральную крестовину, Артём Сергеевич, — спокойно произнёс я, придерживая конструкцию. — Потом растягиваем края.

Белов удивленно посмотрел на меня, ожидая насмешки или очередного приказа, но, увидев лишь рабочую сосредоточенность, согласно кивнул.

Мы натягивали тент вдвоём, без лишних слов. Я давал ему понять, что мы на одной стороне. И что этот тимбилдинг был задуман не только для молодой стаи, но и для остальных, включая и нас самих.

Чуть позже Ветров натаскал дрова, порубил их на поленья, а когда угли были уже готовы, я разместил первую партию шашлыка на решётке, фиксируя вторую половину. Разместил её на мангале.

Когда мясо на решётке покрылось аппетитной золотистой корочкой, я перевернул на другую сторону. Над поляной поплыл умопомрачительный запах готовящегося шашлыка, запуская процесс обильного слюновыделения.

— Присмотрите за шашлыком, Артём Сергеевич, — негромко попросил я, отходя в сторону.

Помощник, польщённый доверием, важно кивнул и замер у мангала в позиции стража.

Я отошёл от лагеря, к самому краю скалы, туда, где трава заканчивалась и находилась обзорная площадка. А за ней крутой отвесный обрыв с сомнительным ограждением.

За спиной царила непривычная для нашей гильдии, но такая нужная сейчас идиллия. Уютно беседовали согильдейцы, девушки смеялись, раздавались слова восхищения ароматом, доносящимся от мангала.

— …И тут я ему говорю: «Костян, если твоя Желешка еще раз попытается втянуть в себя мой телефон, я заставлю её отрабатывать это в качестве штатива для стримов!» — раздался громкий, беззлобный смех Дэнни.

— Скажи спасибо, что она у тебя наушники не растворила, — доносился голос Смирнова. — У неё после торта аппетит был вообще зверский. Но я уже не кормлю её таким.

Живчик беззаботно носился по высокой траве чуть позади меня, пытаясь поймать яркую бабочку. Искорка, разомлев от сытости и тепла, блуждала по каменистой поверхности, лениво отбрасывая от себя мелкие камешки.

Я смотрел на пейзаж впереди, который захватывал дух. Внизу, в чаше из гранита, обрамлённое сосновым бором, лежало Ястребиное озеро. Спокойное и тёмное. Лёгкий ветер приносил запах хвои с лёгким оттенком озона.

Накатила тёплая волна ностальгии. Я вспомнил свою прошлую жизнь. На самом пике чемпионской карьеры я точно так же стоял на этой площадке. Только за спиной не было неопытной стаи, а в небесах, разрезая облака перепончатыми крыльями, парил взрослый могучий Вэллор.

— …Гораа-а-ай! …Берегись! — голос Белова раздавался будто через трубу. Я настолько погрузился в воспоминания, что ненадолго потерял связь с реальностью.

Следом за его криком раздался странный шум. Я понял что это! Звук шин, грохот кузова.

Я резко обернулся.

Старый микроавтобус гильдии всё же сорвался с ручника. Двухтонная махина уже успела набрать скорость и была в пяти метрах от меня.

Кто-то ещё кричал на фоне. Искорка зашипела, вцепилась в мою щиколотку когтями.

Я оценил ситуацию. Хреново дело. Я на площадке. Слева и справа пропасть. Прыгнуть навстречу махине и в сторону? Я уже не успею. Времени, чтобы совершить такой манёвр, у меня не было.

В этот момент в голове зашумело.

«Прыгай со скалы!» — громыхнул голос Вэллора, и в его рыке не было ни капли сомнения. — «Прямо сейчас!»