Тренер Гильдии Фамильяров 2

Глава 1

— Странный он, этот Пичугин, очень странный… — Серёга тяжело дышал в трубку, а на заднем фоне продолжала беспрерывно клацать клавиатура.

Я вышел на задний двор, присел на старенькую лавочку недалеко от бетонированной площадки.

— Говори конкретнее, Серый, — продолжал я допытываться у своего друга. Он как обычно, ходил вокруг да около. — Кто конечный бенефициар? Кому ушли транзакции?

— В том-то и дело, братишка, здесь вообще глухо, — в голосе хакера сквозило профессиональное возмущение, с лёгким флёром азарта. — Твой Пичугин ни на кого не работает. Вообще ни на кого. Пробил я все реестры, взломал налоговые базы, перерыл списки аффилированных лиц корпораций… Пусто!

— Что это значит?

— А вот чёрт его разберёт, что это значит. Ни юрлица, ни следов в корпоративных сетях. Если так посудить, то в финансовом плане он призрак.

Я нахмурился. Отсутствие следов в мире Синдикатов тоже является следом, и весьма настораживающим.

— Деньги из воздуха не берутся, Серёга, — заметил я. — Откуда-то ведь пришёл миллион?

— Откуда-то пришёл. Счета отмыты через дюжину однодневок на Кайманах и Сейшелах. Я их даже трогать не стал, там глухарь, — быстро затараторил Серёга. — Но вот что интересно. Я вытащил биллинг его телефона, того самого, с визитки. Взломал защиту. Всего одна переписка. Пичугин встречается каждый день в десять вечера в «Дубовой бочке»… Да мы с тобой как-то зависали там, на Мойке, ты знаешь. Причём встречается он с кем-то очень важным.

— И с кем же?

— А вот чёрт его знает! — Серёга почти выкрикнул это в трубку. Он не смог достать информацию, и злился на себя. — Его контакт полностью зашифрован. Тройная переадресация через спутники Синдикатов. Артур, если этот чел может скрыться от меня — значит, он сидит очень высоко. Предмет их сделки вообще непонятен из переписок, которые я дёрнул. Там только время и короткие подтверждения. Белки какие-то, дубы… «Всё по плану», «объект в игре».

Пазл начал складываться в ещё более зловещую картину. Кто-то, обладающий властью и ресурсами, недоступными даже корпоративной разведке, играл с «Огненными львами» втёмную. Чем эта игра закончится, было непонятно.

— Уже что-то. Спасибо за помощь, дружище, — подбодрил я Серёгу. — Значит, пора выходить из тени. Наведаюсь сегодня вечером в эту «Бочку». И взгляну в глаза тому, кто пытается держать нашу гильдию на поводке.

— Но учти, я с тобой! — мгновенно выпалил Серёга. — Тоже хочу взглянуть на этого товарища. Да и как другу не помочь. Учти, что там могут быть скрытые камеры или глушилки. Так я помогу их обойти. Легко.

Я обдумывал предложение ровно секунду. Ввязываться в разговор я пока не планировал, нужна разведка. И Серёга действительно мог помочь в этом деле.

— Договорились, — согласился я. — Будь готов к девяти. Зайду за тобой.

Я сбросил вызов, сунул телефон в карман. Стало чуть легче. Не то, чтобы ситуация сильно прояснилась. Наоборот, запуталось всё ещё больше. Но хоть уже какая-то зацепка была. Вечером всё выясню. Не получится понять, что этот Пичугин за птичка, и где летает, так выведу его на разговор.

Погружённый в эти мысли, я вернулся в тренажёрный зал. Дуэль с Лерой и лечение звёздной болезни Кости сыграли только в плюс. Умиротворяющее спокойствие, впервые за последние дни, воцарилось в зале.

Смирнов молча поправлял шнурки, и Желешка булькала, будто подсказывая ему, как надо правильно вязать узлы. Дэнни гладил Неона, и барс аж выгибался дугой от удовольствия и зевал. Лера поигрывала хвостом Бублика, которому это не нравилось, но варан терпел, изредка выдавая из сомкнутой пасти шипящие звуки. Анна взяла Матильду на руки и вычёсывала шерсть, убирая пух в сумку.

Все они ждали дальнейших указаний. Которых пока не поступало.

Артём Сергеевич сидел за пультом, нервно потирал нос, шмыгал, отчего просились на ум мысли, что ему вновь нужны стимуляторы, но он терпел изо всех сил.

— Артур Викторович, сервера Лиги так и висят, — встрепенулся помощник, встречая меня. — Информации по одной шестнадцатой финала нет. До сих пор не знаем кто выходит против нас.

— Значит, работаем по стандарту, — я хлопнул в ладоши, привлекая внимание всех тандемов. — Итак, друзья. Общая физподготовка. Бег с барьерами, ещё по двадцать подходов, затем переходим на блуждающие гири.

— А когда у нас спарринги будут, Артур Викторович? — спросила Анна, отвлекаясь от процедуры вычёсывания.

— Не переживай, Анют, — подмигнул Дэнни. — Я готов с тобой соединиться… в битве, конечно. А ты о чём подумала? Ха-ха!

Савельева сразу же нахмурилась, отвернулась, делая вид, что ей больше интересна Матильда.

— Давай с тобой соединимся, дружок, — хихикнула Лера, посматривая в сторону мажора. — В этот раз я не сильно тебя побью, не бойся.

— Я и не боюсь. С чего ты вообще взяла, что я боюсь? — Дэнни нервно рассмеялся, и замолчал, пряча взгляд. Так как взглянул на меня.

— Спасибо, Ветров. — кивнул я ему. — Раз мы не знаем, к чему готовиться, мы должны быть готовы ко всему. А третий этап начинается через неделю. Затем финал через два дня. Так что всё успеем. По местам!

Все Проводники вернулись к затёртой стартовой линии, и тренировка возобновилась. Без истерик и конфликтов, но с неизбежными техническими ошибками. Хоть и мелкие, но они были. Хотя Дэнни уже включался по полной, и не экономил силы. Костя из кожи вон лез, стараясь доказать, что он хоть чего-то да сто́ит. Анна бежала легко, будто по методичке, впрочем как и всегда. Лера сдулась на пятом подходе, сбила барьер, чуть не упала через следующий, но взяла себя в руки и прошла достойно оставшийся путь.

Затем Белов врубил гири, который как и прежде начали летать на цепях по залу.

Я усадил Искорку на край столика в дальнем конце зала, подальше от летящих гирь и скрипа полуржавых механизмов. Рядом с ней, деловито потирая передние лапки, устроился барон Сверчанский, прячась за чешуйчатое тело саламандры.

— Выправки — ноль. Что у него с ногами? Будто кандалы на лодыжках, — язвительно застрекотал гусар, глядя, как Костя балансирует на полосе препятствий. — А этот его шерстяной франт? — барон презрительно повёл усом в сторону Неона, — Чего он хвостом виляет, как мадемуазель веером? Баланс завален, замаха нет! Срамота, а не кавалерия!

Искорка, выслушав критику насекомого, возмущённо фыркнула. Саламандра заёрзала на месте, выпустила пару колечек дыма и нетерпеливо заскребла коготками по пластику стола. Она рвалась в бой, желая показать этим неумехам, как должна работать настоящая боевая единица.

— Ладно, кроха. Идём, — я улыбнулся, позволяя питомице запрыгнуть мне на плечо. Сверчанский охнул, прячась под стол.

— О, тренер идёт! — радостно воскликнул Костя, отходя от покачивающихся гирь.

— Покажите класс, Артур Викторович! — улыбнулась Анна, которая прошла трассу. Но за минуту.

— Да легко, — хмыкнул я, погладив Искорку, замершую на плече.

«Всё как и прежде. Синхронизируемся. По команде старт, проходим сразу, никаких пауз», — выдал я задание.

Искорке не нужно было объяснять второй раз. Мы вышли на полосу с раскачивающимися чугунными гирями. Я решил не отдавать голосовые команды. Только абсолютный контакт через Сопряжение.

Я выждал момент, рассчитал траектории движения, увидел слепые зоны. А затем мы сорвались с места. Искорка, словно привязанная, повторяла каждый мой манёвр, взмывая в воздух, перебегая по плечам и проскальзывая под тяжёлыми болванками. Мы прошли дистанцию идеально, без единой помарки, и за полминуты

Команда, остановившись, смотрела на этот мастер-класс с благоговейным молчанием. Даже барон Сверчанский, когда я вернулся за стол, лишь крякнул, уважительно пригладил усы и замолк.

Зато Искорка вальяжно, задрав подбородок, добралась до стола, снисходительно посмотрела на Сверчанского и фыркнула.

— Видно кто-то заразился у Кости звёздной болезнью? Придётся лечить. Пойдём к Полине, — улыбнулся я, и саламандра всё поняла, в момент поменяла цвет на тёмно-бордовый и заползла в переноску.

Тандемы тренировались до обеденного перерыва. А затем я просто пошёл на запах. Сам не помню, как добрался до столовой.

В этот раз в клошах я нашёл солянку, картофельное пюре, котлеты. И если первое блюдо было слишком солёным и не очень вкусным, то вот пюре с котлетками…

Я плотоядно взглянул на тарелку, на которой высилась гора воздушного картофельного пюре с тремя сочными мясными котлетами сверху, которые поблёскивали от жира на румяной корочке. Я подхватил вилкой толчёнку, попробовал. Идеально сбалансированная по вкусу, воздушная, тающая во рту. Котлеты идеально дополняли гарнир и были очень аппетитными.

Когда я разобрался со вторым блюдом, схватился за прохладный запотевший стакан с вишнёвым компотом, откусывая от пышной и румяная ватрушки с изюмом и курагой.

Я вспомнил своё прошлое. Далёкое босоногое детство. Лето. Старенький деревянный дом деда с бабушкой под Самарой. Запах нагретых на солнце досок веранды, стрекотание кузнечиков в высокой траве и точно такой же, прохладный вишневый компот, но только в щербатой эмалированной кружке, который знатно освежал в летнюю жару.

Это было время, когда мир был огромным, безопасным и понятным. Когда самой большой проблемой была ссадина на коленке, а не интриги Синдикатов и выжженные химией Ядра фамильяров.

Я доел ватрушку, вытер рот салфеткой и услышал хруст Искорки под столом. Она доедала свой элитный корм и буквально урчала от удовольствия.

После обеда динамик внутренней связи хрипло ожил:

— Артур Викторович, зайдите ко мне, пожалуйста, — голос Киры звучал непривычно мягко, без обыденных командных интонаций.

Я добрался до кабинета владелицы гильдии. Стол всё еще был завален бумагами, но сама Кира выглядела расслабленной. Девушка сидела за столом, задумчиво покусывая кончик карандаша.

— Проходи, Артур, — она указала на кресло напротив. — Я тут прикидываю предварительную смету. Если мы выходим в финал Бетонки… я не говорю про победу, хотя бы про второе место… даже тогда мы получаем полмиллиона рублей из призового фонда. И я не беру в расчёт тот миллион от спонсора, мы его пока заморозили. Речь идёт о призовых.

Она придвинула ко мне блокнот, исписанный мелким аккуратным почерком.

— В первую очередь — полная замена вентиляции в вольерах, — продолжали она. — Потом закупим нормальные силовые тренажеры для тяжёлых зверей. Бублику они критически нужны. Ну и косметический ремонт в раздевалках не помешает. Согласен?

— Согласен, — я бегло просмотрел список. — Приоритеты расставлены верно. Только добавь сюда резервный фонд на ветеринарные препараты. Если пойдём в Бронзовую лигу, травмы будут серьёзнее.

Кира деловито кивнула, сделала пометку у себя в блокноте. Затем отложила карандаш, как-то странно, оценивающе посматривая на меня. На её щеках появился едва заметный румянец, а строгая офисная маска треснула, уступая место лёгкой улыбке.

— Как наставник гильдии, ты получишь сто тысяч, это минимум… — Кира слегка наклонила голову, поправив короткий сбившийся локон за ухо. В её голосе проскользнули непривычные нотки. — И обязательно своди свою девушку в ресторан. Я знаю отличный. Там отлично готовят зеркального карпа и просто изумительные стейки из мраморной говядины. Подскажу потом адрес.

Я моргнул, слегка опешив от такого резкого перехода.

— Ну… — я осторожно подбирал слова. — Возможно, и свожу. Когда появится девушка.

Кира слегка залилась румянцем. Улыбка сделала её лицо неожиданно мягким и очень привлекательным.

— Да обязательно появится, Артур. Я думаю, что очень скоро, — она многозначительно посмотрела мне в глаза. — Если выведешь команду в Бронзовую Лигу — отбоя от барышень точно не будет. Герои Арены нынче в цене.

Она поднялась из-за стола, давая понять, что разговор окончен.

— Кстати, зайди в пет-пункт, — Кира ткнула указательным пальцем куда-то в стену. — Я сейчас уеду ненадолго. Скажи Полине, чтобы составила смету. Что нужно в первую очередь и в самое ближайшее время.

Я кивнул, вышел из кабинета в состоянии лёгкого недоумения. Мой опыт позволял мне за секунду просчитать траекторию прыжка саблезубого тигра, разложить на молекулы тактику вражеского тандема или вычислить химический допинг по блеску в глазах мутанта. Я умел читать зверей и противников как открытую книгу.

Но странные намёки от Киры, которая ещё пару дней назад готова была порвать меня на тряпки за лишний потраченный рубль? Для чемпиона арены, привыкшего к холодному расчёту, это был абсолютно тёмный лес.

Пройдя в тренировочный зал, я обнаружил его пустым. Прошёл к пульту управления, сел в густую тень за аппаратной стойкой и вытащил из кармана кусочек ватрушки, нащипывая крошки для барона Сверчанского.

Тот накинулся на сдобу, прихваливая качество десерта с набитым ртом.

Тяжелая дверь скрипнула. В зал неспешно вошла Лера. За ней плёлся Бублик.

Соколова не заметила меня, тяжело опустилась на скамейку, обхватив голову руками. В этот момент её телефон завибрировал. Лера резко выпрямилась, её лицо напряглось, она торопливо ответила на вызов.

— Да, слушаю, — её голос, обычно резкий, сейчас звучал подозрительно тихо. — Да, я отправила справку… Контракт официальный. Разумеется, я работаю в гильдии, мы прошли квалификацию! Нет! Вы не имеете права её забирать. У меня теперь белая зарплата! Она останется со мной! Слышите?!

Лера сбросила вызов, отшвырнула телефон на скамейку, и тот упал на пол. Она тяжело дышала, по её грязной щеке скатилась одинокая слеза, которую она тут же яростно вытерла рукавом. Бублик, почувствовав боль хозяйки, тревожно прошипел, издавая низкий вибрирующий звук.

Непонятно, про кого говорила Лера, но судя по разговору, у неё были серьёзные проблемы. Вот только с кем? И кого она отчаянно пыталась защитить? Что бы ни произошло в её жизни, нужно быть с этим внимательным.

Я не заметил за своими мыслями как в зал вошла Анна. Блондинка вела Матильду на коротком поводке.

— Мой тебе совет, дружеский, — менторским тоном начала Анна, присаживаясь на скамью, в паре метров от Соколовой. — Не повышай так голос. Вараны очень чутко считывают негативные эмоции.

Лера медленно подняла голову, слегка наклонив её. В глазах Соколовой вспыхнул недобрый огонёк.

— Ты за своей лисичкой смотри, Савельева, — буркнула дикарка, сжимая кулаки.

— Так я и смотрю, — ледяным тоном парировала Анна, не понимая, по какому тонкому льду она сейчас идёт. — Нельзя проявлять такую нестабильность рядом с подобными питомцами. Они от этого звереют. Тебе нужно просто жить нормальной жизнью и контролировать себя.

Слова о «нормальной жизни» сработали как детонатор. Лера пружинисто вскочила со скамейки. Её лицо побледнело от ярости.

— Да что ты вообще знаешь о жизни?! — вскипела Лера. — Тепличное растение. Ты понятия не имеешь, что такое реальный мир! Для тебя всё это — спорт, кубки и красивые прохождения! А для меня…

— Я жила в неблагополучном районе, Соколова, — процедила сквозь зубы Анна, резко перебивая её. Идеальная выправка блондинки исчезла, она даже слегка свела плечи, будто прошлый груз давил её к земле. — И сама!.. Сама выбралась из этой грязи, без чьей-либо помощи. Без помощи семьи. Так что не тебе судить о моей жизни и моих методах!

— Только попробуй ещё раз открыть свой ротик насчёт семьи… — прошипела Лера, делая шаг вперед. — Я вырву тебе язык.

Анна презрительно усмехнулась.

— Как ты это сделаешь? — произнесла Савельева. — Ведь ты не достанешь меня.

— Серьёзно? — злобно хмыкнула Лера.

Она молниеносно рванула вперёд. Бублик, мгновенно считав боевой настрой хозяйки, с рёвом ударил бронированным хвостом, разрывая в клочья два тяжёлых тренировочных мешка под окном. Песок рассыпался по залу.

Матильда ответила заливистым лаем. Извернувшись, лиса запрыгнула на спину варана, вцепившись зубами в чешую. Бублик закрутился юлой, стараясь сбить Матильду хвостом.

Лера уже была рядом с Анной. И хоть Савельева ушла с линии атаки, подсечки она не ожидала. Лера сбила её с ног, жёстко вцепилась ей в волосы, второй рукой хватая за шею. Анна пыталась вывернуться и у неё почти получилось.

Я прочёл, что будет дальше. Анна освободится, но сломает руку Лере, а та от боли вырвет клок волос и скорее всего натравит своего варана, который потеряет контроль.

— Стоять! — выскочил я из пультовой, одновременно выдавая оглушительный, пронзительный свист в два пальца, затем резкий хлопок в ладоши.

Якорь сработал безотказно. Матильда, рыча, спрыгнула с варана. Бублик вообще замер, упав на брюхо.

Я преодолел расстояние до девушек, жёстко схватил Леру за воротник, рывком оттащил её от Анны.

Обе тяжело дышали. У Анны на шее наливались красные ссадины, волосы растрепались. Губа Леры была разбита.

Я встал между ними, мрачным взглядом оглядел их.

— Савельева, — я повернулся к Анне. — В моей команде нет изгоев. И поучать свысока никого не надо. Свои идеальные советы оставь для Матильды. Начни с себя.

Анна поджала губы, потирая саднящую шею, кивнула.

Затем я перевёл ледяной взгляд на тяжело дышащую Леру.

— В моей стае не бросаются на своих, Мангуст, — мой голос прозвучал как приговор. — Ещё раз твой зверь атакует члена нашей команды, ещё раз ты поднимешь руку на своего боевого товарища, я лично вышвырну тебя за дверь базы.

Лера сжала кулаки, открыла было рот, но я не дал ей высказаться. Она уже всё сказала своей выходкой.

— Я не знаю, с кем конкретно у тебя там проблемы, Соколова. Это не моё дело, — подытожил я. — Но если ты сейчас вылетишь из гильдии за драку, этот кто-то только поаплодирует тебе стоя. Ты сама отдашь им то, что пытаешься защитить. Услышала меня?

Лера судорожно сглотнула. Упоминание её тайны сбило всю спесь. Она опустила глаза и коротко кивнула.

— А теперь, — я кивнул на разорванные мешки, из которых продолжал несколькими тонкими струйками сыпаться на пол песок. — Обе взяли веники и убрали весь этот мусор. Вместе.

Я развернулся и направился обратно, к пульту. М-да, просто дрессировки петов и отработки связок будет недостаточно. Команда всё еще представляла собой банку со скорпионами.

И впереди самая тяжёлая работа в моей жизни — научить этих изломанных жизнью людей доверять друг другу до того, как они попадут в Бронзовую лигу. Потому что там сплочённость, дружба и доверие будут играть очень важную роль.

Оставив барышень мести песок в угрюмом молчании, я направился в медицинский блок, вспоминая задание Киры. Заодно проверю Живчика.

Дверь в кабинет была приоткрыта.

Полина сидела на корточках посреди помещения, сняв свой пугающий фартук. Перед ней прыгал вихревой терьер, виляя хвостом с такой скоростью, что его задняя часть ходила ходуном. Пёс выглядел иначе: мутный жёлтый налет с его эфирной ауры исчез, а в глазах сиял здоровый щенячий азарт.

— Уаф-уаф! — бросился ко мне Живчик, и я поднял его на руки, потрепав по холке. Затем отпустил, и он пустился в сторону шкафа.

— Вижу, терапия сработала, — улыбнулся я.

— Ещё как. Восстанавливается он быстро, надо признать, как и бегает, — Полина поднялась, отряхивая джинсы. — Спазм каналов я сняла, блокаторы вывела. Пару дней пусть побудет у меня, на усиленном питании. А потом он будет готов к базовым тренировкам. Хотя о чём это я? Он же пет, а не фамильяр.

— А кто это сказал? — улыбнулся я.

— Вы же знаете, семейства псовых очень сложно поддаются росту, — Полина удивлённо взглянула на меня.

— Главное подход. Если он правильный, то даже такие сложные питомцы растут довольно быстро, — улыбнулся я, затем положил на стол распечатанный список Киры. — Посмотри смету, пожалуйста. Вычеркни лишнее, добавь то, что критически нужно в ближайшее время.

Полина пробежалась глазами по листу, сделала несколько пометок карандашом и отодвинула бумагу.

— Сделано, — она села на край стола, прищурилась.

Её взгляд, обычно холодный и отстранённый, вдруг стал странно мягким, почти изучающим. Док поправила волосы, и в кабинете повисла неловкая, тягучая пауза.

— Знаете, Артур Викторович… — она чуть склонила голову набок, её голос стал тише и приобрел совершенно нетипичные для неё интонации. — Живчику скоро понадобится социализация. А у меня дома скучает колли. Умнейшая девочка.

Полина сделала паузу, не отрывая от меня долгого взгляда.

— Хорошо бы прогуляться вечером… в парке, — добавила Док. — Думаю, собаки отлично поладят. И мы могли бы… обсудить методики восстановления. В неформальной обстановке.

«И эта туда же», — мысленно застонал я, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. — «Сговорились они с Кирой, что ли?»

— Прогулки — это отлично, Полина, — произнёс я, стараясь смягчить тон. — Социализация ему точно не повредит. Но боюсь, ближайшие пару вечеров мой график расписан по минутам. Анализ противников, отработка навыков… сама понимаешь. Как-нибудь в другой раз.

Я быстро забрал смету со стола.

— Спасибо за список, — кивнул я. — Пойду, обрадую Киру.

Выходя из кабинета, я спиной чувствовал на себе пристальный взгляд.

Передал я Кире распечатку с отметками Полины, вернулся к команде. Затем мы отправились во двор, приступая к силовым упражнениям. Тандемам надо было таскать тяжеленные колёса. Затем приступили к прыжкам в длину. Следом снова челночный бег, но уже с грузом.

Как ни удивительно, но все справились. Правда Дэнни опять как всегда выдохся на полпути, Костя поскользнулся на Желешке и чуть не расшибся. Лера уже получше ладила с Бубликом, а вот Анна всё выполнила идеально, но без настроения.

Все разошлись, да и мне тоже задерживаться было не резон.

Я добрался домой, покормил Искорку и Сверчанского, а затем в девять, как мы условились, подошёл к Серёгиному подъезду.

Друг, как всегда, выскочил с сумкой, которая оттягивала его плечо, затем мы поздоровались и он вспомнил, что забыл штатив.

Бегал он так ещё пару раз, вспоминая какой-то очередной важный аксессуар для слежки. В итоге успокоился, и мы направились в сторону «Дубовой бочки».

Полчаса на метро, и вот мы заходим в прокуренный бар. На входе у Серёги забрали сумку, так и не разобравшись, что внутри, но на всякий случай посчитав содержимое опасным.

Мы устроились за дальним столиком. Я положил на свободный стул переноску с Искоркой, которая зачихала от сигаретного дыма. Затем увидел фасеточный глаз Сверчанского, показавшийся из кармана, и нажал на барона указательным пальцем, пряча его в тайном убежище.

— Девять пятьдесят пять, — прошептал хакер, бросив взгляд на часы. — Если он не придёт, значит, он заподозрил неладное и сменил место встречи.

— Придёт, — натянуто улыбнулся я, и мой взгляд просканировал помещение, фиксируя чёрный выход, слепые зоны и потенциальные угрозы. В целом всё спокойно. — Не жалеешь, что отобрали сумку?

— Да плевать на эти штативы и камеры. У меня вон чо есть, — Серёга довольно ухмыльнулся, тихонько отворачивая край рукава. Я заметил что-то вроде пары антенн, примотанных к руке. — Сам сделал. Пеленгует связь на расстоянии до полусотни метров.

Друг постучал по ушам, в которых я кое-как различил почти прозрачные наушники, затем оскалился.

— Вылитый шпион, — прокомментировал я. — Если бы только не самодовольная улыбка. Тебя скрутят за всё это. А когда скрутят, тогда поломают.

— Они даже не поймут что это, — хохотнул Серёга. А затем замер, посматривая в сторону столика слева, за который садился Пичугин. Как и прежде, серый, невзрачный, в неприглядном костюме

— Бинго, — выдохнул Серёга, подавшись вперед.

Пичугин взглянул на запястье, на котором блеснул циферблат наручных часов, затем посмотрел в сторону входа, и улыбнулся тому, кто подошёл к его столику.

— Да ладно… — прошептал хакер, и его голос дрогнул от неконтролируемого шока. — Артур… ты видишь то же, что и я?

Глава 2

Тусклый жёлтый свет настенного бра выхватил из полумрака лицо мужчины, сидящего напротив Пичугина. Волевой подбородок, копна светлых волос на голове с зачёсом влево и неизменный сканирующий прищур.

— Самуил Широков, — произнёс я.

— Только какого рожна он здесь забыл? — протянул Серёга, а его глаза расширились, и он стал больше похож на филина, созерцающего добычу. — Бред какой-то.

Я медленно кивнул, не сводя взгляда с лица телеведущего.

Ошибки быть не могло. Это лицо знал каждый житель Питера, хоть раз включавший спортивные трансляции или передачи с разборами матчей, которые транслировались чуть ли не на всех спортивных каналах.

Самуил Широков был не просто комментатором. Он был неофициальным голосом питерских арен, главным инсайдером и аналитиком, чьи обзоры и прогнозы формировали общественное мнение. Одно его слово в прямом эфире могло поднять рейтинг никому не известной гильдии, или навсегда похоронить репутацию перспективного тандема.

И сейчас этот человек, чьим амплуа была кристальная честность и независимая экспертиза, сидел в прокуренном клоповнике напротив Пичугина, странного таинственного посредника, который теперь меня настораживал ещё сильней прежнего.

— Это же… — прошептал Серёга, подавшись вперёд. — Он же медийная персона, бро. Если его тут сфотают…

— Не сфотают, — сухо ответил я, наблюдая за происходящим. — В таких заведениях если не достают телефоны. Все слишком увлечены выпивкой. Да и они сидят вдали от всех.

Пичугин всё с той же вежливой ничего не выражающей полуулыбкой достал из внутреннего кармана пиджака пухлый белый конверт, положил его на стол перед Широковым.

Телеведущий не стал заглядывать внутрь. Он лишь сдержанно кивнул, убирая конверт за пазуху лёгкой куртки.

Сделка заняла меньше минуты. Никаких рукопожатий. Никаких лишних слов. Пичугин встал, поправил манжеты и, не оглядываясь, направился к выходу. Дверь бара скрипнула, скрывая его за собой.

Серёга дернулся было следом, но я жёстко перехватил его за локоть.

— Сиди.

— Уйдёт же! — возмутился хакер.

— Пусть уходит. Догонять его бесполезно, — я кивнул в сторону столика, за которым остался сидеть Широков. Телеведущий не торопился, задумчиво вертя в руках свой нетронутый стакан, в котором плескалось тёмное крафтовое пиво.

— Ничего не понял, — уставился на меня Серёга. — Ты ж сам хотел с ним поговорить.

— Это уже ты сам придумал. Цель была проследить, — заметил я. — Мы проследили. Пичугин просто курьер. Шестерёнка. Если мы прижмём его в подворотне, он ничего не скажет. А завтра за такое счета моей гильдии могут заблокировать.

— Хотя ты прав, да, — согласился Серёга. — Если он общается с такими людьми…

— А вот медийное лицо, которое явно берёт взятки… Это уже зацепка, — ухмыльнулся я, затем поднялся из-за стола. — Жди меня здесь, Серый. Пойду, возьму автограф у звезды.

Серёга судорожно схватил меня за рукав, утягивая обратно на стул.

— Стой, Горай. Ты со своей каменной физиономией только спугнешь его, — зашипел он, и его глаза азартно блеснули, — он тёртый калач, на дешёвые понты не поведётся. А вот на лесть такие медийные гуси клюют безотказно. Смотри и учись, как работают профессионалы социального инжиниринга. Хе-хе.

Не дожидаясь моего ответа, Серёга вскочил из-за стола. Взъерошил свои и без того лохматые волосы, нацепил на лицо выражение абсолютно щенячьего восторга и зигзагами, имитируя лёгкое опьянение, направился прямо к столику телеведущего.

— Да ладно?! Быть того не может! — заорал Серёга на весь бар, заставляя нескольких мрачных работяг за соседним столиком недовольно обернуться. — Самуил Широков?! Здесь?! В этой дыре?! Мужики, да вы не понимаете, кто к нам зашёл! Это же легенда!

Широков вздрогнул. Его рука, державшая кружку, замерла, так и не донеся крафтовое пиво до рта. В первую секунду на лице Широкова мелькнула паника. Быть узнанным в этом заведении явно не входило в его планы.

— Парень, потише, — процедил комментатор, озираясь. — Ты обознался.

— Не, точно не обознался. Я ваш голос из тысячи узнаю, — Серёга плюхнулся на стул прямо напротив Широкова, бесцеремонно вторгаясь в его личное пространство. — Я же все ваши обзоры смотрю. Вы гений аналитики! Самуил, дадите автограф? Блин, а ручки-то нет…

Друг зашарил по карманам, а я в это время подошёл к столику.

— А давайте мы вас угостим?! — заблестел счастливым взглядом Серёга. — В честь такого события!

Я поймал растерянный взгляд Широкова, но моё лицо было непроницаемым.

— Мой друг большой поклонник вашего таланта, господин Широков, — ровно произнёс я, отодвигая ногой пустой стул. — Не откажите в чести.

Широков смерил меня настороженным взглядом, но, не увидев агрессии, слегка расслабился. Паника уступила место профессиональному тщеславию. Серёга был прав. Обожание фанатов было для таких как он своего рода наркотиком, и Серёга отыгрывал роль преданного поклонника просто безупречно.

— Ну… раз уж узнали, — Широков снисходительно усмехнулся, чуть резче обычного поправляя воротник куртки. — Только давайте без лишнего шума. Я здесь инкогнито. Изучаю, так сказать, изнанку жизни простых болельщиков, так нужно для нового сюжета.

— Конечно, никакого шума, — радостно закивал Серёга.

Он отправился к стойке, я же отправил сообщение другу, что не буду пить, и чтобы он прихватил мне минералку. Затем мы немного побеседовали с Самуилом. В основном говорили о Бетонке и новом сезоне Бронзовой лиги.

— Так, я здесь, — Серёга поставил на стол бутылку виски с золотистой этикеткой, три стакана, и небольшое ведёрко со льдом, затем поставил передо мной литровую бутылку «Ессентуков». — А выпьем мы за знакомство. И за вашу гениальную аналитику.

Он щедро разлил янтарную жидкость по стаканам. Я плеснул себе минералки. Широков расслабился окончательно, кинул себе три кубика льда и чокнулся с Серёгой, махом опрокидывая в себя напиток.

Я же пригубил минералку. И приготовился к долгой осаде.

Серёга между тем работал филигранно. Он активно выпивал с комментатором, травил байки с арен, сыпал фамилиями второсортных гладиаторов и методично, порция за порцией, развязывал звезде язык. Широков, польщённый вниманием и подогретый алкоголем, капля за каплей начинал терять бдительность.

Бутылка сомнительного виски опустела наполовину, когда мой друг начал обсуждать с Широковым последние сплетни Золотой Лиги. Теперь Серёга уже не притворялся, он был изрядно подшофе.

Комментатор вроде бы и не выглядел пьяным, держался очень неплохо. Но я видел как он размяк, окончательно расслабился. Лицо его покраснело, а голос приобрёл те самые бархатистые интонации, которыми он вещал с телеэкранов.

Я сидел молча, цедя тёплую минералку. Ждал нужного момента.

— Самуил, вот вы же всё знаете, — заплетающимся языком протянул Серёга. — Вы же там, на самом верху! Наверняка с такими серьёзными людьми общаетесь. А нам… простым смертным, это даж и не снилось.

— Инсайды, спонсоры, все дела… — добавил я от себя.

Широков снисходительно усмехнулся, покручивая стакан.

— Да ну, обычная работа, ребята, — ухмыльнулся он. — Информация это валюта. А я, как аналитик, должен знать курс этой валюты. Ничего сверхъестественного.

Я решил, что пора вступать в игру.

— Информацией нужно уметь распоряжаться, — ровно произнёс я, глядя ему прямо в глаза. — Кстати, о серьёзных людях. Тот человек, что сидел с вами до нас… Кажется, у него очень знакомое лицо.

Широков едва заметно напрягся. Его пальцы крепче сжали стакан, а из взгляда на секунду исчезла пьяная поволока.

— О, этот? — комментатор попытался отмахнуться с небрежной легкостью, но вышло фальшиво. — Обычный знакомый. Человек больших связей в узких кругах. Вы вряд ли пересекались на аренах. Он не из спортивной тусовки.

Мы с Серёгой обменялись короткими взглядами. Широков закрылся. Он был пьян, он был тщеславен, но он не был идиотом. Информацию о Пичугине он просто так не сдаст. Слишком велики были ставки. И причин много. Одна из них лежала в пухлом конверте, во внутреннем кармане его куртки.

Нужно было менять тактику. Я отставил стакан с минералкой, подался вперёд.

— Послушайте, Самуил, — мой голос стал тихим и доверительным. — Давайте откровенно. Я наставник «Огненных львов». Моя команда сегодня прошла первый раунд квалификации на Бетонке. Мы вынесли «Стальных Бивней», и мы пойдем дальше.

Широков прищурился, узнавая меня.

— Ах, вот оно что, — улыбнулся он. — Те самые «Львы», которые ломают об колено все прогнозы букмекеров… Наслышан. Выскочки сезона.

— Выскочки, которым нужны деньги, — жёстко поправил я. — А вам, как главному инсайдеру арены, нужны сенсации и эксклюзивы с самого низа. Вы же видели, как работает моя команда.

— Конечно видел, — кивнул Широков. — И не только. Я был комментатором на втором этапе.

— Я знаю изнанку турнира, — продолжал я. — А вы знаете тех, кто ставит на нас деньги. Уверен, мы можем быть полезны друг другу. Можем придумать взаимовыгодный формат сотрудничества.

Комментатор оценивающе прищурился. Его расслабленность окончательно улетучилась, уступив место расчётливому взгляду дельца. Я понимал, что значит эта пауза. Самуил прикидывал риски и возможную маржу от того, чтобы заполучить ручного инсайдера, и это прямо в команде, которая рвёт всех в квалификации.

— Взаимовыгодный формат… — задумчиво протянул Широков, доставая из кармана смартфон. — Это звучит разумно, Артур. Эксклюзивы нынче в цене.

Он продиктовал свой номер. А я сохранил его в памяти телефона, сделал дозвон, поделившись своим номером.

— Я позвоню вам чуть позже, Горай, — Широков поднялся из-за стола, затем покачнулся и поправил куртку. — А пока… постарайтесь не вылететь на третьем этапе… Кстати, — он показал на бутылку виски, — неплохой напиток.

Он развернулся и быстро направился к выходу из бара.

— Лихо ты его окучил, — усмехнулся Серёга, провожая его взглядом. Затем допил виски, икнул. — Я бы так не смог.

— Ты хорошо его подготовил, — хлопнул я по плечу друга, поднимаясь из-за стола.

Покинув «Дубовую бочку», мы добрались до подземки и начали спускаться по ступеням.

— Я его пробью, Артур, — заплетающимся голосом пообещал Серёга, потирая глаза. — И его связи с этим Пичугиным. Если они играют в связке, в Сетке должны быть следы транзакций или общих офшоров.

— Ты всё видел. В конверте скорее всего была наличка. Готовься к тому что ты ничего не найдёшь, — заметил я.

— Не-не, — покачал головой Серёга. — Я их выпотрошу. Точно говорю.

— Только без риска, Серый. Такие люди ошибок не прощают, — я хлопнул его по плечу. — Высыпайся. А как найдёшь — сообщи и уже будем думать.

Мы сели в вагон метро, а затем Серёга вышел на своей станции, подняв на прощанье руку, сжатую в кулак. Я же проехал ещё пару остановок, и покинул вагон.

Через пять минут я уже шёл в направлении своего дома.

— Сударь! — требовательно проскрипел голос Сверчанского из моего нагрудного кармана. Барон, всё это время сидевший тихо, решил напомнить о себе. — Моя пищеварительная система требует немедленного вмешательства!

— Опять изжога, сударь? — усмехнулся я, не сбавляя шага.

— Хуже! После вашего элитного сублимата с вулканическим пеплом у меня до сих пор в желудке настоящая засуха! — возмущался гусар, перепрыгивая мне на плечо. — Требую кефира. Гусар без кефира на ночь — это как сабля без ножен!

Спорить с насекомым, ссылающимся на гастроэнтерологию, было выше моих сил. Я свернул к знакомому ночному ларьку, который светился тусклым неоном на углу, прикупил пакет самого обычного кефира.

Вернувшись домой, я стянул куртку, вытряхнул ворчащего Сверчанского на кухонный стол. Затем первым делом налил густой кефир в пластиковую пробку от бутылки и придвинул её к насекомому.

— Извольте, барон. Ваше лекарство, — ухмыльнулся я

Сверчок недоверчиво понюхал жидкость, а затем жадно припал к пробке.

Пока я кормил Искорку, Сверчанский выпил содержимое пробки, затем сладко причмокнул. Раньше такого не было, поэтому я отвлёкся от Искорки, подошёл к столу. Сверчок лежал на спине, театрально раскинул передние лапки. Его фасеточные глаза подозрительно блестели.

— Эх, гитара моя шестиструнная! — с надрывом заголосил гусар на всю кухню. — Отвори потихоньку калитку-у-у! И войди в тихий са-а-а-ад, словно те-е-ень!

Я поневоле сморщился. Голос барона напоминал скрип несмазанной телеги, которую волокут по битому стеклу.

Эка его развезло. Неожиданно. Возможно, всё дело в специфическом метаболизме говорящего ферала, которое помножилось на ту самую дегустацию дрожжей с сахаром?

Я этого точно не знал, но факт налицо. Барона развезло моментально.

— Тихо ты! Сейчас соседей всех разбудишь, — предупредил я его, пытаясь взять в руку.

— Не губите молодость, корнет! Душа поёт! — отбивался сверчок, отползая от моей ладони и продолжая завывать: — Ямщик, не гони лошаде-е-ей! Мне некуда больше спеши-и-ить!

Резкий, шипящий звук разорвал ночную тишину квартиры.

Искорка уже сидела на столе. Она нависла над сверчком, а на её нижней губе свисала гранула корма. Я чувствовал её вибрации. Саламандра была в абсолютном бешенстве.

Грозно зацокав на горе-певца, она приоткрыла пасть и выпустила в Сверчанского плотную струйку чёрного дыма.

Барон Сверчанский икнул, подобрался и вытянулся по струнке, поменяв цвет на более тёмный, затем чихнул, и ещё раз, отмахиваясь лапками от дыма.

— Приказ понял, стрекоталку захлопнул! — пискнул барон, поджимая усы, затем спрыгнул со стола, проворчав напоследок: — Срамота… никакого уважения к благородным офицерам.

Сверчок метнулся в свою картонную коробку, зарылся под ватные диски с головой и затих, напоследок возмущённо пробормотав что-то про «немытых варваров» и «смерть искусства».

Искорка удовлетворенно фыркнула и отправилась к кормушке, доедать корм.

Я лишь ухмыльнулся в ответ, добираясь до полки, где меня дожидалась упаковка доширака. Чуть позже, поужинав, я приготовил ванну для крохи, перекладывая её в горячую воду, а затем и сам отправился на диван.

Но как-то не спалось. Мысли всё крутились вокруг беседы с Широковым и Пичугина, который передал ему деньги. За что? И какие дела могут быть между ним и знаменитым спортивным комментатором?

Надеюсь, что это не последняя наша встреча с Самуилом, и я выясню это.

Убирая лишние мысли из головы, я закрыл глаза и уснул.

Собирался я с утра быстро. Будильник прозвенел, но я так крепко спал, что не услышал его. Спешно покормил Искорку, выдал Сверчанскому ещё одну дольку апельсина, а сам буквально на ходу перекусил двумя варёными яйцами и запил водой из-под крана.

Десять минут в дороге, и вот я уже у здания гильдии.

Когда я вошёл в кабинет Киры, увидел её за столом. Она обложилась распечатанными листами, на нескольких из которых я заметил значок Бетонки. Финансовый директор выглядела озадаченной.

— Артур, у нас перенос графика, — сообщила Кира, поднимая на меня глаза. — Официальное уведомление пришло полчаса назад. Следующий этап квалификации откладывается на неделю. Ссылаются на какие-то глобальные технические работы на центральной арене, сбой в серверах.

— Отлично, — я с удовлетворением кивнул. — Семь лишних дней — это роскошь. Больше времени на обкатку тактики и притирку команды.

В этот момент дверь кабинета резко распахнулась. На пороге стоял Белов. Бывший наставник был бледен как полотно, а его пальцы, сжимающие рабочий планшет, заметно дрожали.

— Никакой тактики не будет… Артур Викторович, — хрипло выдохнул Белов, залетая в кабинет. — Они только что опубликовали формат нового этапа. Это не бои на аренах.

Я нахмурился, чувствуя нарастающее напряжение.

— Что там, Артём Сергеевич? — поймал я взглядом мелькнувшего к столу помощника. — Говорите чётко.

— Испытание. «Центрифуга», — Белов кинул планшет на стол Киры. Экран транслировал трехмерную схему нового полигона Лиги. — Я видел её в записи. Но какого чёрта? Такое было в Золотой Лиге как-то раз.

— И что это… за центрифуга? — насторожилась Кира. — Мы не успеем к ней подготовиться?

— Да тут дело не в том, успеем мы или нет! — воскликнул Белов. — Не сможем!

— Артём, можешь спокойней объяснить? — строго произнесла Кира. — Без паники, спокойно и доходчиво.

Белов замолк, и я решил просветить владелицу гильдии. Понятно, о чём хотел сказать мой помощник. У нас нет возможности подготовиться.

— Это большая многоярусная полоса препятствий, — объяснил я, взглянув на Киру.

— Что нужно? Барьеры? Что там за препятствия? — она удивлённо оглядела нас. — Я могу поспрашивать у знакомых.

— Проблема не в барьерах, — сообщил я. — Проблема в сложном оборудовании, которое стоит больших денег.

— Это я и хотел сказать, — Белов ткнул пальцем в экран, запуская анимацию. — Вся поверхность арены состоит из десятков совмещённых беговых лент и роторных платформ. Одни крутятся вперёд, другие назад. Они меняют направление, скорость, угол наклона. Одно неверное движение, рассинхрон или потеря равновесия — и тандем сходит с дистанции. Автоматическая дисквалификация.

Я смотрел на экран, и мой мозг быстро анализировал механику предстоящего кошмара. Кира молчала, обдумывая услышанное.

— Суть в следующем, — продолжал Белов, нервно вытирая вспотевший лоб рукавом. — Наши тандемы привыкли к твёрдой земле под ногами…

— Я знаю, что такое вестибулярный аппарат, — холодно заметила Кира. — В таком случае надо сделать имитацию.

— Такие условия сложно создать, — покачал я головой. — Фамильяры попадут в новые условия и все наработанные движения пойдут прахом. Нарушится ориентация в пространстве, начнётся паника.

— Вот, да. Это я и хотел сказать, — произнёс Белов, посматривая на экран планшета. — А там ведь ещё надо от препятствий уклоняться.

Кира тяжело вздохнула, побледнела.

— И что нам делать? — тихо произнесла она. — Сколько стоит… что там надо приобрести?

— Роторные маты, — выдавил Белов. — Сложнейшие механизированные беговые платформы-центрифуги. С пультами управления. Один такой подержанный роторный мат сто́ит бешеных денег. Это элитное оборудование Синдикатов.

Кира откинулась в кресле, закрывая лицо руками.

— Денег нет… — прошептала она. — Миллион от спонсора мы заморозили. Нам просто не на что купить эти тренажеры. Мы в тупике.

В кабинете повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием вентилятора под потолком.

Я же оторвался от экрана планшета, сфокусировался на невидимой точке, где-то за окном. В голове мелькнула идея.

— Сколько стоят три подержанных роторных мата? — сухо спросил я, разрывая тишину.

Белов вздрогнул, поднял глаза.

— Около трёхсот тысяч за штуку, Артур Викторович, — полушёпотом произнёс помощник. — Если брать на сером рынке. Без гарантии и отгрузочных документов. Итого почти миллион. Но у нас…

— Я знаю, что у нас их нет, — отрезал я, заставляя его замолчать. — Есть у меня одна идея. Но для этого мне понадобится вся команда.

Я взглянул на удивлённого Белова.

— Включая вас, Артём Сергеевич, — произнёс я, затем мой взгляд переместился на владелицу гильдии. — И тебя, Кира.

Глава 3

— А вот сейчас было совсем непонятно, Артур, — холодно заметила Кира. — Может, прояснишь немного?

— Да, Артур Викторович, — смутился Белов. — Нам нужно девятьсот тыщ. Минимальная цена за три подержанных роторных мата. И это если нам очень повезёт найти их на сером рынке, да ещё в таком состоянии, чтобы они не развалились после первого прохода.

Я был спокоен, несмотря на то, что мои собеседники жутко напряглись. У меня уже в голове сформировался вполне реалистичный план.

— Нет, Артём Сергеич. Теперь нам нужно сто пятьдесят тысяч, — ровным голосом произнёс я, и в ответ Белов ещё больше растерялся. Кира озадаченно смотрела на меня, пытаясь прочесть в глазах, что я задумал.

— Подожди. Я что-то не поняла. Девятьсот тысяч нужно или сто пятьдесят? — вцепилась в меня взглядом владелица гильдии.

— Достаточно будет ста пятидесяти тысяч. Я потом расскажу, как ими распорядиться. Доверьтесь мне, — объяснил я, не отрывая взгляда от Киры. — И заработаем мы эти деньги за один день. Без кредитов, закладных и не рискуя здоровьем наших питомцев.

Белов затих, чуть ли не перестал дышать. Кира продолжала смотреть на меня воспаленными глазами, ничего не понимая.

— За один день? Артур, ты в своем уме?! — воскликнула она. — Это невозможно!

Ещё как возможно. Рынок элитных развлечений в Питере был неприлично денежным. В своей прошлой жизни, пробиваясь к чемпионской вершине, я прекрасно изучил изнанку этого бизнеса.

Для скучающей элиты, пресыщенной всякого рода излишествами, для топ-менеджеров и золотой молодёжи заказать популярного певца или фаер-шоу на корпоратив давно стало дурным тоном. Им экзотику подавай. Присутствие настоящих магических зверей, дышащих пламенем, генерирующих ледяные стены или плюющихся кислотой, превращало любую вечеринку в статусный ивент. Аниматоры с петами зарабатывали за вечер столько, сколько рядовой гладиатор получал за месяц боёв в Бронзовой лиге.

Спрос колоссальный, а ценник астрономический.

И я знал, к кому обратиться. Под молчание переглядывающихся Киры и Белова, достал телефон, набрал номер своего друга.

— Серёга, слушай меня внимательно… Да-да, я тебя тоже рад слышать… — быстро заговорил я. — Проверь свои базы. Ивенты, частные корпоративы, дни рождения местной элиты на сегодня. Именно те события, куда приглашали аниматоров с петами. Мне нужны сорванные заказы.

— То есть совсем сорванные и совсем горячие? — уточнил Серёга озадаченным тоном.

— Да, куда приглашали аниматоров с питомцами, но подрядчики слетели в последний момент, — добавил я.

— Артур, ты в шоу-бизнес подался, что ли? Широков посоветовал? — хохотнул Серёга, застучав по клавиатуре.

— Не связывались с ним. Потом расскажу.

— Понял тебя. Тогда дай мне пять минут.

Друг сбросил звонок. Кира вздохнула, и в её глаза застыл немой вопрос: «Что ты задумал, Горай?». Белов лишь пыхтел, делая вид, что ему важнее экран смартфона, нежели решение общей проблемы.

— Артур, может… может, мы всё-таки используем тот миллион от спонсора? — осторожно предложила финансовый директор, нервно поджимая губу. — Ну, возьмём оттуда сто пятьдесят тысяч. А потом, когда выиграем Бетонку, положим обратно!

— Нет, Кира, — сказал я, как отрезал. — Мы уже условились: не трогаем эти деньги. Ни копейки. Это может быть опасной ловушкой.

Белов потёр подбородок, отвлёкся от созерцания смартфона, и его глаза загорелись азартными огоньками.

— Слушайте, а если мы сгоняем к Шепелеву? — предложил помощник. — Или на Дикую Арену. Выпустим тандемы на пару нелегальных боёв, поставим на них всё, что наскребём. И сорвём куш на тотализаторе!

Кира вопросительно посмотрела на меня, словно оценивая жизнеспособность этой безумной идеи.

— Категорически нет, Артём Сергеевич, — я покачал головой, убивая его план на корню. — Вы же сами знаете, что такое подпольные бои. Мясорубка без правил. Там ломают Ядра, калечат фамильяров, да и гладиаторам достаётся по полной. Рисковать здоровьем наших тандемов, тем более перед квалификацией… это преступление. Мы не будем гробить команду.

Телефон в руке коротко завибрировал. Пришло сообщение от Серёги. Я быстро пробежался глазами по тексту.

— Есть два сорванных заказа на сегодня, — объявил я, поднимая взгляд на затаивших дыхание коллег. — Первый — корпоратив строительной фирмы. Их аниматоры попали в аварию. Заказ отменён. Бюджет — сто тысяч рублей. Это не наш вариант.

Я пролистнул экран ниже.

— Артур, стоп! — выставила ладонь Кира. — Я сначала подумала, что ты шутишь. Аниматоры? Боевых питомцев везти на чей-то корпоратив?! С ума сошёл?!

— Есть предложения получше? — я задержал взгляд на владелице гильдии, затем перевёл его на Белова, который выдавливал растерянную улыбку.

— Я предлагал уже, как можем выйти из ситуации, — выдавил помощник.

— Артём, нельзя этого делать. Так мы точно рискуем, — осадила его Кира, и вновь взглянула на меня. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Да, только так мы выкрутимся из сложившейся ситуации, — кивнул я. — Вот, кстати, второй вариант идеален. Владелец «Ростора», неспортивной корпорации, устраивает праздник. Совершеннолетие сына. Торжество проходит в загородном коттедже. Полчаса назад группа аниматоров сорвала заказ, заболел главный гвоздь программы, призрачная анаконда. Заказ горит, организаторы в панике. Предлагают сто шестьдесят тысяч рублей.

Я спрятал телефон в карман, обвёл ошарашенных коллег уверенным взглядом.

— На один вечер мы станем элитным шоу-агентством, — добавил я, широко улыбнувшись. — Дэрэ Венечки.

Глаза Киры округлились чуть ли не до размера блюдец.

— Какие ещё венички?! — воскликнула владелица гильдии. — Артур, ты в какую авантюру нас втянуть хочешь?!

— Ты не так поняла, — рассмеялся я в ответ. — Не венички, а Венечки. Вениамин, так зовут сына директора «Ростора». Вот на его день рожденья мы и попадём.

— Мы боевая гильдия, а не бродячий цирк! — зарычал Белов. — Прыгать через горящие обручи? Развлекать пьяных богачей?! Кира Андреевна права, я предлагаю взять деньги спонсора!

— Нет. Я озвучил, что надо сделать. Тем более команду мы подготовим к этому вечеру, — придавил я взглядом пыхтящего помощника.

За столом повисла пауза. Белов места себе не находил, вскочил из-за стола, начиная ходить по комнате, затем выскочил в коридор.

— Мы точно справимся, Артур? — вгляделась в меня Кира. — Только говори правду. Ты уверен, что ничего не произойдёт на том самом вечере?

— Я буду следить за этим, — твёрдо ответил я.

— Тогда надо созвониться с теми, кто нанимал аниматоров, — пробормотала Кира, доставая телефон.

— Сейчас пришлю номер. Зовут организатора вечеринки Василиса Павловна, — кивнул я. — Скажи лишь, что мы приезжаем на замену прошлым аниматорам. Торговаться не будут, им деваться некуда.

Финансовый директор вздохнула, в итоге набрала номер.

Переговоры заняли меньше минуты — паникующая на том конце провода организаторша вечеринки согласилась быстро, лишь бы закрыть дыру в расписании и отвести удар от себя со стороны родителей именинника.

— Договорились, — Кира сбросила вызов и тяжело вздохнула. — Цена та же, сто шестьдесят тысяч налом, после выступления. Но есть одна проблема.

— Слушаю.

— Этот Венечка, у которого дэрэ, — иронично улыбнулась Кира, — большой фанат арены. У него вся комната увешана плакатами. В общем, главное условие организаторов такое. На празднике обязательно должна присутствовать ростовая кукла изумрудной гидры, чемпиона Золотой лиги две тысячи двадцать второго года.

Кира растерянно развела руками.

— Я могу заказать прокат этого костюма за десять тысяч, — добавила она. — Но кто в него полезет? Дэнни откажется, Костя слишком щуплый, костюм на нем повиснет…

Я медленно перевел взгляд на Артёма Сергеевича, который в этот момент вновь забежал в кабинет, падая в кресло и пряча странно поблёскивающие глаза. Мои губы растянулись в предвкушающей улыбке.

— А у нас есть одно совершенно незадействованное лицо, — ласково произнёс я. И в ответ Искорка несколько раз коротко фыркнула из переноски. Учитывая интенсивность и тембр звучания, саламандра довольно захихикала.

Белов поймал мой взгляд, побледнел.

— Что? — растерянно произнёс Белов.

— Артём, ты будешь выступать на дне рожденья в костюме изумрудной… — Кира прыснула со смеху, затем убрала улыбку, пару раз кашлянула. — Так… в общем, тебе придётся надеть костюм изумрудной гидры. И это не обсуждается.

— Вы серьёзно? — округлил глаза мой помощник, вновь поднимаясь из-за стола. — Вы же несерьёзно… Я? В куклу гидры?! Да ни за что в жизни! Это унизительно!

— Артём Сергеевич, вы же сами говорили, что ради команды готовы на всё, — я невозмутимо пожал плечами. — И потом, у вас отличная комплекция для гидры. Очень… фактурная.

Белов в бешенстве прошипел что-то нечленораздельное, и вновь выскочил из кабинета, громко хлопнув дверью.

Кира, не выдержав, тихо рассмеялась, прикрывая рот ладонью.

— Ладно, всё… Заказываю костюм, — выдавила он сквозь смех, снова взяв в руки телефон.

Через пару минут Кира сделала заказ, оплатила стоимость аренды на день, расставаясь с последними накоплениями. Вышло десять тысяч двести рублей. Курьер должен был доставить костюм через полчаса.

Я между тем подхватил переноску с задорно пофыркивающей Искоркой, спустился в тренировочный зал и собрал команду в центре. Когда я озвучил план с поездкой на корпоратив, реакция была предсказуемой.

— Вы что, смеетесь?! — Лера возмущенно отшвырнула тренировочную дубинку. Соколова смотрела на меня так, словно я предложил ей переодеться в пачку балерины. — Это же бред! Мой варан хищник, а не цирковой пудель! Мы точно не поедем.

— Не думала, что такое скажу когда-нибудь, но я согласна с Соколовой. Мы гладиаторы, Артур Викторович, — холодно произнесла Анна, скрестив руки на груди. — Моя Матильда обучена биться на песке арены, а не развлекать пьяных богачей.

Дэнни, сидевший на скамейке, просто залился истеричным хохотом, хлопая себя по коленям.

— Тренер, ну вы даете! — хохотал мажор, утирая слёзы. — «Огненные львы» побираются на утренниках! Отец если бы узнал, инфаркт бы заработал, сразу же.

Костя молчал и теребил край футболки, бросая в мою сторону испуганные взгляды. Для него идея выступать перед избалованной элитой была слишком нестандартной и пугающей. Желешка, чувствуя неуверенность хозяина, уныло расплылась по резине зеленым блином, изредка выпуская ярко-зелёные большие пузыри.

Я дал им выговориться. А затем шагнул вперёд, делая лицо каменным.

— Посмеялись? А теперь слушайте меня, — мой голос был тихим, но пробирал до костей. — Сегодня утром организаторы изменили правила второго этапа. Вас ждёт «Центрифуга». Несколько участков, которые кружатся в разные стороны и под разными углами. И это испытание так просто не пройти.

Смех Дэнни мгновенно оборвался. Анна нахмурилась, Лера напряглась. Костя по-прежнему бросал испуганные взгляды в мою сторону.

— Вы не сможете устоять на ногах без серьёзной подготовки, — продолжал я, обводя пристальным взглядом каждого подчинённого. — Ваши фамильяры будут паниковать, потеряв твёрдую опору. И паника эта будет настолько сильной, что никакие стоп-сигналы не помогут. Поэтому нам нужно оборудование, чтобы научить вас балансировать.

— Я слышал о роторных матах, — печально произнёс Костя. — Они бешеных денег стоят.

— Да, они дорогие, но это уже другой вопрос. Сейчас нам нужно сто пятьдесят тысяч рублей. В кассе гильдии — пусто. Если мы не купим их сегодня вечером, через неделю вы все вылетите с турнира, как мешки с мусором.

Я сделал паузу, обводя их тяжёлым взглядом.

— Наш единственный шанс подготовиться к испытанию — заработать эти деньги прямо сегодня. И как можно быстрей начать тренировку, — произнёс я. — Мы едем на этот праздник, и отрабатываем его так, как будто это финал в лиге Абсолютов. Выбор за вами. Либо вы на несколько часов засовываете свою гордость поглубже и соглашаетесь, либо мы прямо сейчас пишем заявление о снятии с турнира.

В зале повисла гнетущая тишина. Никто не хотел сдаваться именно сейчас. Но я видел лицо каждого Проводника. Все они переваривали информацию, и принимали непростое решение.

— У нас есть три часа до выезда, — добавил я, смягчая тон. — Работаем.

И работа закипела. За полчаса мы определились с эффектными трюками.

Косте я поручил работу с формообразованием.

— Желешка будет жонглировать, — объяснил я Смирнову. — Заставь её принимать формы куба и шара по команде, пусть ловит и отбивает лёгкие мячи. Это безопасно, а выглядит очень круто.

Анне я выдал несколько хулахупов.

— Обработаем их специальным огневым раствором, — я кивнул на стопку инвентаря. — Возьмём с собой цепи, на которых они будут висеть. Искорка их подожжёт, а твоя Матильда будет грациозно прыгать сквозь пламя.

Затем я подошёл к Дэнни, который достаточно хмуро взглянул на меня. Мажору было больнее всего принять условия игры.

— Твоя задача проще всех, Ветров, — обратился я к Дэнни. — Надень свой блестящий «Спайк», стой рядом с Неоном. Пусть твой барс светится, формирует барьеры, а уж как позировать на камеры ты знаешь. Богатые люди любят пафос.

Последней была Лера, которая смотрела на меня исподлобья и молчала.

— Бублик будет катать именинника и его гостей на спине, — спокойно припечатал я.

Лера открыла было рот, чтобы возмутиться, но я поднял руку.

— Варан выдержит, — успокоил я её. — Считай это тренировкой на баланс массы. Твоя задача его контролировать.

Когда базовый сценарий был озвучен, я собрал команду в круг. Проводники замерли, а их фамильяры нервничали. Неон постоянно чесался, Бублик то и дело перетаптывался с лапы на лапу, Матильда вылизывала хвост, а Желешка то вытягивался в холм, то опадал на пол.

— А теперь о главном. Присядем, — я опустился на одно колено, глядя на усевшихся на полу передо мной бойцов. — На вечеринке будет громкая музыка, толпа людей, вспышки камер. Там будет очень шумно. Много выпивших. Кто-то может себя вести не так, как обычно. И поэтому ваши голосовые команды там не сработают.

Я глубоко вздохнул. Как бы я не хотел этого делать, но видимо пришло время форсировать события.

— Не хотел спешить, но ситуация не оставляет выбора. Сейчас мы изучим азы работы с Сопряжением, которое есть у каждого из вас, — произнёс я.

— Мы знаем, что такое сопряжение, — хмыкнул Анна.

— Да, мы знаем, но не пользуемся, — хохотнул Дэнни, и получил от Анны замораживающий взгляд.

— Без него ты бы вообще не чувствовал своего Неона, — фыркнула Анна. — Так что ты тоже им пользуешься.

— Я иногда общаюсь с Желешкой, и она иногда даже слушается, — пробормотал Костя.

— Иногда не всегда, — откликнулась Лера, блеснув в мою сторону заинтересованным взглядом. — Мы слушаем, тренер.

— Всё верно, Савельева. Сопряжение это связь между Проводником и фамильяром, — продолжил я. — Ваш питомец чувствует ваши эмоции, и реагирует на них, либо зеркально, либо бросается в защиту. Но сопряжение можно использовать и в активном ключе. Назовём это передачей эмоциональных импульсов и намерений через физический и эфирный контакт.

Я добрался до переноски, вытащил Искорку и вернулся к остальным, в круг. Положил саламандру на колено.

— Чтобы установить канал, вам нужно положить руку на центр нервных узлов вашего зверя, — оглядел я всех подопечных. — У каждого фамильяра этот центр находится в разных местах. Вы проводили с ними столько времени, вы гладили их, успокаивали. Вы явно чувствовали эти узлы ранее. У барса это холка. У варана точки под ушами. У лисы основание черепа. У слайма геометрический центр массы, который мерцает чуть ярче, если присмотреться. У огненных саламандр этот узел на шее.

Я положил ладонь на шею Искорки.

— Всё просто. Найдите узел. Установите контакт, — произнёс я. — А затем… передайте мысль. Чётко, кратко и главное понятно. Пока нам нужно лишь потренироваться, чтобы успокоить питомца в критический момент. Передайте ему — успокойся, нам ничего не угрожает, я рядом. Это универсальное обращение. А перед этим потренируем базовые команды. Пробуйте. Прямо сейчас.

Команда разбрелась по залу. Костя нерешительно погрузил руки в зелёную слизь Желешки, добираясь до еле мерцающей точки. Дэнни зажмурился, положив ладонь на холку переливающегося Неона. Лера уверенно массировала точки под ушами Бублика. Анна положила тонкие пальцы на затылок Матильды.

— Дышите, — командовал я, прохаживаясь между ними. — Уберите лишние мысли. Сконцентрируйтесь. Только чёткий мыслительный импульс. То, что вы хотите донести до своего питомца.

Получалось откровенно коряво.

Неон пару раз дёрнулся, явно не понимая, чего от него хочет хозяин. Желешка булькала вразнобой. Бублик и Матильда никак не реагировали.

Искорка не выдержала, соскочила с меня, принялась расхаживать перед фамильярами, подбадривая негромким шипением.

Спустя час напряженной медитации процесс сдвинулся с мёртвой точки. Звери начали реагировать на безмолвные прикосновения, выполняя простейшие команды. Стоять, сидеть, двигаться вперёд и назад.

А это значило только одно. Начал формироваться фундамент по правильной работе с Сопряжением. И обкатывать его мы будем на практике, в условиях корпоративной вечеринки.

Кира позаботилась о транспорте. Заказала напрокат большой фургон. Поскрипывающий рессорами потёртый с одного бока транспорт проехал на задний двор и чихнул, замирая перед нами.

— Это что ещё за динозавр? — хохотнул Дэнни. — Он точно нас довезёт? Не развалится по дороге?

— Если Бублик топать сильно не будет, — улыбнулась Анна.

— За своей лисой следи, мой варан меня слушается, — фыркнула Лера.

Из кабины высунулся водитель, опасливо осматривая собравшуюся компанию. Присмотрелся, и не сказал ни слова, вновь спрятался в кабине. Ждал, когда мы усядемся.

— Хватит болтать, загружаемся, — зарычал Белов, таща за собой тяжёлый яркий чехол.

Все озадаченно проводили его взглядами.

— Артём Сергеевич будет выступать в костюме изумрудной гидры, — холодно сообщила всем Кира, подходя к нам и провожая взглядом моего помощника. — Кто отпустит хоть одну шуточку в его адрес, лишится половины призовых Бетонки.

Дэнни прокашлялся в кулак, маскируя смех. Лера лишь ухмыльнулась. Костя улыбнулся, заблестев взглядом. Лишь Анна держалась, ни тени улыбки не промелькнуло на её лице.

Мы устроились внутри фургона. И натужно заревел, сорвавшись с места. Рессоры жалобно скрипели под весом четырёх боевых питомцев и команды, пребывающей в отвратительном настроении.

— Я не понимаю, почему мы не могли поехать на такси. Есть же грузовое такси? — протянул Дэнни, брезгливо отряхивая свою модную куртку. Мажор сидел, поджав колени, стараясь не соприкасаться к грязному борту фургона. — Тут воняет соляркой и сырой собачатиной. Неон от стресса сейчас линять начнёт!

— Твой кот линяет, потому что ты ноешь без умолку, — мрачно огрызнулась Лера из тёмного угла. Дикарка сидела на корточках рядом с Бубликом, одной рукой крепко держа варана за ошейник. — Замолчи уже, и так тошно.

Анна сидела напротив, держа идеальную осанку. Её презрительно поджатые губы красноречивее любых слов говорили о том, насколько сильно она ненавидит эту авантюру. Савельева демонстративно смотрела в окно, ритмично поглаживая затылок Матильды, и явно практикуя недавно изученные азы Сопряжения.

— Ребят, ну чего вы? — подал голос Костя Смирнов, единственный, кто не источал негатив. Щуплый паренёк погрузил руку в пульсирующий зелёный бугор Желешки, который с некоторой натяжкой можно было назвать головой слайма. Желешка в ответ ритмично послушно кивала. — Прикольно же! Развеемся, и денег заработаем! Там будет весело.

— Смирнов, замолкни, — хором, не сговариваясь, рявкнули Лера и Дэнни.

Костя виновато вжал голову в плечи и вернулся к медитации с питомицей.

Я сидел у самой двери, молча наблюдая за настроем команды. Напряжение было естественным. Они выходили за рамки своей зоны комфорта, и я не собирался их успокаивать. Пусть сами справляются со стрессом.

Хотя настоящий эпицентр недовольства находился в дальнем углу фургона. Все посматривали в его сторону и сдавленные улыбки блуждали на их лицах.

— Чёрт бы побрал этот костюм. Да за что мне такое наказание? — донёсся сдавленный стон из недр огромного зелёного плюша.

Артём Сергеевич Белов был почти упакован в ростовую куклу изумрудной гидры. Туловище состояло из бесформенного зелёного поролонового мешка, усыпанного блестками. На плечах Белова покоилась гигантская, скалящаяся центральная голова рептилии, из пасти которой он сейчас обречённо смотрел то на левую, то на праву голову, натягивая на них свои руки.

Предполагалось, что аниматор должен был ими помахивать, чтобы кукла казалась «живой».

Белов видимо попытался почесать нос левой плюшевой головой, но лишь шлёпнул себя поролоновой пастью по центральной пасти.

— Артур Викторович, я вас ненавижу, — с чувством прокряхтел помощник из глубины костюма, отплевываясь от попавших в рот блёсток. — Эта синтетическая дрянь не дышит! Я потею как в сауне! А чёртовы дополнительные головы покалывают подмышки. Словно туда стекловаты насыпали!

Костя не выдержал и тихо прыснул в кулак. Дэнни отвернулся к окну, чтобы скрыть улыбку. Даже у Леры дрогнули уголки губ.

— Отличная гидра, Артём Сергеич, — невозмутимо приободрил я его, поправляя переноску с Искоркой на коленях. — Очень фактурная. Главное, головами машите ритмичнее, так будет эффектней.

Белов в ответ лишь обречённо взвыл в ответ, ударил правой поролоновой головой по стене фургона. Фургон тряхнуло на очередной кочке, и мы, под аккомпанемент ругани плюшевой рептилии, выехали на финишную прямую к загородному посёлку.

— Да-да, мы уже подъезжаем. Белый фургон, — сообщила по телефону Кира, пересаживаясь на сиденье поближе к кабине водителя и посматривая в лобовое стекло. — Уже у ворот.

Я бросил взгляд вперёд, замечая, как большая металлическая створка с витиеватыми узорами отъехала в сторону, а затем мы проехали на территорию, миновали большой сад, затем несколько спортивных площадок и бассейн.

Пять минут спустя мы подъехали к парадному входу в элитный коттедж, смахивающий на самый настоящий дворец с колоннами, панорамными окнами и фонтаном перед входом. Затем обогнули его и остановились сбоку, у служебного входа.

Я выпрыгнул из фургона, встретив недовольные взгляды четырёх охранников. Затем двери отворились, из них выскочила светленькая девушка в белом костюме и с гарнитурой в ухе. Она встретила нас буквально как спасителей, улыбнулась, выхватывая взглядом питомцев и Белова-гидру, который приветливо махнул ей двумя головами.

— Наконец-то! Как же вы вовремя! Меня зовут Юлиана, я организатор вечера, — широко улыбнулась блондинка, вновь суетливо оглядывая нашу разношёрстную компанию. Её взгляд снова споткнулся о Белова. — Ох, Изумрудная Гидра! Венечка будет в восторге! Давайте, бегом в зал, публика уже разогрета!

Охрана лишь провела нас через сияющую рамку, пропустила. Мы вошли вслед за Юлианой в освещённый коридор, направляясь в сторону зала, откуда доносился голос ведущего, усиленный колонками, шум и смех собравшихся гостей, звон бокалов.

— Никак на офицерский бал попали? — услышал я над ухом голос Сверчанского. — Ведите поближе к фуршету, сударь. Моя душа требует праздника и капли элитного нектара!

Я поймал на себе прищуренный взгляд Анны, поймал в руку сверчка, пряча его в кармане. Главное теперь контролировать, чтобы он там и сидел. Не хватало ещё, чтобы кто-то увидел барона. Тогда проблем прибавится. Жаждущих завладеть таким редким существом в том зале хоть отбавляй.

— Питомцев держим рядом с собой, — начала объяснять нам по пути Юлиана. — Контролируем. После выступления ваши столики в правом углу. Это при желании, конечно, если возникнет желание перекусить.

Мы вышли в банкетный зал. Я зажмурился от яркого освещения, вспышек фотокамер. Нас встречали ярко и шумно.

Костя воскликнул от восхищения, а Дэнни лишь довольно улыбался. Остальные сдержанно осматривали зал и гостей, которые уже были изрядно разогреты.

В целом всё было как я и предполагал. Хрустальные люстры на потолке, столы с белоснежными скатертями, ломящиеся от деликатесов. И около сотни гостей — топ-менеджеры, жёны в бриллиантах, их мужья в дорогих костюмах, и золотая молодёжь. В центре этого пафоса восседал сам виновник торжества — восемнадцатилетний Венечка, пухлый, скучающий мажор с бокалом шампанского в руке.

— А вот и наш сюрприз! — надрывался в микрофон ведущий в блестящем пиджаке, выскочивший перед нами, отчего Бублик предупредительно зашипел. — Встречайте! Настоящие гладиаторы арены и их питомцы! И специальный гость — Изумрудная Гидра!

Белов, тяжело дыша, неуклюже вывалился в центр зала и вяло помахал плюшевыми головами. Венечка лениво похлопал в ответ, натянуто улыбаясь.

— По местам, — тихо скомандовал я, занимая позицию на импровизированной сцене, собранной из композитных светлых блоков. — Работаем.

И… шоу началось.

Лера, пунцовая от смеси жгучего стыда и ненависти к элите, вывела Бублика в центр зала. Большой бронированный варан, способный перекусить человека пополам, сегодня работал элитным пони.

— Подходите, не бойтесь, — процедила Соколовасквозь зубы, натягивая фальшивую улыбку, от которой веяло угрозой.

Подвыпившие топ-менеджеры, хихикая и делая селфи, потянулись к варану. Первый тощий парень с кучерявой причёской запрыгнул на спину Бублику и тот слегка дёрнулся.

— Следи за ним, не отходи ни на шаг, — прошипел я на ухо Лере, напряжённой как струна. — Помни про сопряжение.

— Я уже поняла всё, тренер. Не тупая, — процедила Соколова.

Я оставил их, провожая взглядом Бублика, который почесал через толпу шумящих гостей, которые принялись снимать на камеры телефонов.

Бублик держался молодцом, лишь изредка громко фырчал, но прошёл толпу, затем вернулся, уже быстрее, немного ускорившись.

Дэнни Ветров чувствовал себя в этой атмосфере как рыба в воде. Он встал в картинную позу у декоративного фонтана перед сценой. Неон, избавленный от необходимости атаковать, просто расслабленно сидел рядом. Хрустальная броня барса переливалась в свете софитов всеми цветами радуги, отражая блики.

Девушки в вечерних платьях толпились вокруг мажора и его барса, восхищенно охая и делая селфи. Дэнни лишь довольно щурился, на время возомнив себя звездой.

Ещё одной изюминкой вечеринки стала Желешка.

Костя, преодолев первоначальную робость, развернул на сцене целое представление. Слайм, послушно выполняя безмолвные импульсы хозяина. Он то сжимался в плотный зелёный куб, то растекался упругим батутом.

Гости, привлекая внимание слайма, бросали в него яблоки, апельсины, а он виртуозно ловил их, обволакивая слизью, а затем возвращая прямо в руки зрителей. Костя сиял, впервые в жизни чувствуя себя центром всеобщего обожания.

Финальным аккордом стало наше с Анной совместное выступление.

Помощники Юлианы прицепили к люстрам карабины, на которых повисли цепи, держащие хулахупы. А затем я выпустил Искорку.

Саламандра, деловито цокая коготками выскочила вперёд, выгнулась, выпуская один огненный шарик, затем ещё один.

Три хулахупа, выстроенные в ряд, один за другим вспыхнули под аплодисменты публики. Анна, сохраняя ледяную невозмутимость, выдала команду. И Матильда рыжей молнией взмыла в воздух, грациозно, с запасом в несколько миллиметров пролетая сквозь первый пылающий обруч. Едва коснувшись лапами паркета, лиса вновь взмыла в воздух, изгибаясь, и преодолела второй обруч. Затем третий. Лиса приземлялась мягко, без единого звука, срывая овации.

Всё шло идеально. Мы планомерно отбивали свои кровные сто шестьдесят тысяч рублей. И вроде бы пора выдохнуть. Но всё же я не спешил расслабляться.

— С дэрэ Венечки! С дэрэ тебя! — скандировала подвыпившая толпа, ритмично хлопая в ладоши под оглушающий бит клубной музыки со стороны диджейской стойки в дальнем углу.

Артём Сергеевич, стоя в центре этого безумия, уныло помахивал плюшевыми головами гидры в такт музыке.

— С дэрэ Венечки, — обречённо, замогильным голосом бубнил он, словно отпевал покойника. — С дэрэ тебя, Венечка…

Я подошёл к нему, дёргая за рукав, точнее за голову, которую он опять направил мордой в пол.

— Повеселей, Артём Сергеич, — тихо процедил я. — Излучайте счастье. Вы же главная звезда вечеринки.

— Я в кукле, Горай! — прохрипел помощник из центральной пасти, и я заметил его гримасу. — Какая им разница, с каким выражением лица я тут потею? Они же видят только этот дурацкий костюм!

— Не забывайте, Артём Сергеич, что из пасти видно ваше кислое лицо, — я постучал пальцем по поролоновым клыкам. — Улыбайтесь. Радуйтесь жизни. Мы отрабатываем тренажёры.

Белов страдальчески вздохнул, послушно растянул губы в фальшивой улыбке. В ту же секунду стайка визжащих девиц с телефонами облепила его со всех сторон, утаскивая в толпу для селфи. Изумрудная Гидра скрылась в море блёсток и вспышек.

Я отвернулся, чтобы проверить работу остальных тандемов, и тут же заметил неладное.

Лера стояла у дальнего края сцены. Её лицо пошло красными пятнами, а руки судорожно сжимались в кулаки. Вокруг Бублика толпилась компания пьяных, раскрасневшихся друзей именинника.

Мажоры дёргали варана за шипы на хвосте, тыкали пальцами в чешую, ковыряясь в ней, и пытались усесться на питомца втроём.

Бублик отчаянно фырчал, но под его глазами появились красные пятна. Я знал, что это такое. Ядро варана пульсировало чаще, накапливая энергию. И накапливал её Бублик неспроста. Из приоткрытой пасти рептилии сорвалась вязкая капля кислоты, угодив точно в бокал с шампанским одного из наглецов.

Шампанское мгновенно закипело зелёной пеной. Хрустальное дно бокала с тихим треском отвалилось, заливая дорогие туфли мажора жижей. Но кислота уже отыграла в бокале, теперь это просто нейтральная субстанция.

Вместо того чтобы испугаться, пьяная компания восхищённо захохотала.

— Ого! Смотри, как умеет! А ну, плюнь ещё! — загоготал один из парней с зачёсанной назад чёлкой, подставляя бокал. Он бесцеремонно полез дергать Бублика за раздувающийся кожистый зоб. — Кр-р-расавец!

Я ускорил шаг, стараясь успеть, и замечая, как Лера растерялась, впервые на моей памяти.

Парень с чёлкой запрыгнул на Бублика, вновь потрепал его зоб. Это стало последней каплей. Красные пятна под глазами варана вспыхнули ярче. Его терпению пришёл конец.

Бублик издал глухой рёв, резко дернулся массивным телом и мощно подскочил. И мажор с визгом слетел со спины, подлетая к люстре. Туда, где его ждал острый наконечник.

Глава 4

Я успел добраться до Кости. Он замер, как и его Желешка, отвлекаясь от фруктов, летящих в неё. Над слаймом пролетело яблоко, врезаясь в стену, а два апельсина шлёпнулись в желеобразный холм. Они смотрели в сторону мажора, который подлетел к потолку.

Надо спасать парня. Пусть этот избалованный оболтус и напрашивался на публичную порку, как и ещё некоторые из приглашённых гостей на так называемое дэрэ Венечки, но такого я допустить не мог.

Центральное остриё хрустальной люстры было металлическим, и нацелено оно прямо в грудь парня. Произойдёт трагедия, причём по нашей вине. Грех на душу брать я не хотел. Да и последствия будут разрушительными. Судебные разбирательства, развал гильдии, серия арестов. Уж эти люди достаточно влиятельны, чтобы такое устроить.

— Лови его! — рявкнул я на Костю, дёргая его за рукав. И Смирнов охнул, погрузил руку в Желешку, добираясь до его нервного узла.

Слайм всколыхнулся, выпрямился и уплотнился, выбрасывая из себя апельсины, затем сформировал конечность, вроде лапы. Выстрелил желейным отростком.

— Шлёп! — тот врезался в кричащего мажора, окутывая его пояс густой слизью.

Парень замер. В нескольких сантиметрах от наконечника люстры и начал спускаться. Затем он нервно хихикнул, засмеялся. Публика внизу, которая всё прекрасно видела, начала аплодировать. Пока ещё вяло, но к ним присоединялись остальные, поддерживая. И вот уже больше половины гостей осыпа́ли овациями виртуозную Желешку.

— Всего лишь небольшой трюк! — воскликнул Белов-гидра, взмахивая руками-пастями. Он подскочил к ещё бледному парню с чёлкой, которого спас Желешка, приобнял его. — Это трюк! Ха-ха!

— Видели?! Как я подлетел высоко! — выпалил мажор. — А те люстры надо убрать! Они мешают!

Между тем Желешка освободил дрожащего парня, втягивая отросток в себя, и расплылся по полу.

Слайм не верил, что проделал такое. Он поменял цвет на светло-зелёный, затем стал прозрачным, затем вновь позеленел. И надо было отдать должное Косте. Он знал, что делает. Приобнял свою питомицу, начиная шептать, как обычно. Желешка возмущённо пробулькала в ответ, и вновь приняла холмистую форму.

Я заметил Киру, которая общалась с напряжённой Юлианой. Разговор был довольно резким и касался он как раз чуть не случившейся трагедии.

— …И впредь смотрите за тем вараном. Он агрессивен, — строго заметила Юлиана.

— Он вспыльчивый, всё верно, — таким же тоном обратился я к организатору вечеринки. — Но вы сами всё видели. А если не видели, я объясню. Даже если драконить комнатную собачку, она цапнет вас за палец. Надеюсь, доступно объяснил?

— Я поддерживаю, — Кира смерила холодным взглядом Юлиану, и она оглядела нас, явно растерявшись.

— Доведите это до сведения всех, кто отдыхает. Пусть держат себя в руках, — добавил я.

— Х-хорошо, я предупрежу, — кивнула Юлиана и отошла, с кем-то начала переговариваться по гарнитуре.

— Спасибо, Горай, — выдохнула Кира. — Эта стерва так разозлила меня. Ты не представляешь. И, кажется, что пора уходить.

Я взглянул на циферблат наручных часов.

— Ещё полтора часа, — подчеркнул я. — Если хотим получить сто шестьдесят тысяч.

Кира многозначительно взглянула на меня. Видно хотела спросить, что я задумал. Но потом поняла, что ничего ей не скажу. Да и не место для таких разговоров.

Вон, снова Бублик начинает свирепеть.

— Дорогие гости! — зазвучал голос Юлианы из колонок. — Хозяева питомцев просят вас относиться к существам бережно и не тыкать в них пальцами!

— Я хочу прокатиться на той лисе! — зарычал нетрезвый мужской голос. — Дайте мне лису!

— Слайм самый лучший! — воскликнула девушка из дальних столиков.

— Услышьте нас, пожалуйста! — это уже был голос Киры, которая решила дополнить Юлиану. — Питомцы находятся в незнакомой среде! Дёргать, пихать…

Я отвлёкся, добираясь до Леры. Она сжала кулаки и готовилась броситься на размалёванную девицу с двумя косичками, болтающимися сбоку, которая направлялась к Бублику с бокалом шампанского.

— Тренер, — в отчаянии прошипела Лера. — Бублик сейчас их всех размажет. Посмотрите, они же все неадекватные.

— Прямо сейчас им всё объясняют. И что за эмоции, Соколова? Ты его хозяйка, — резко заметил я, не давая ей сорваться. — Вспоминай. Сопряжение. Нервный узел. Подави его ярость, прямо сейчас.

— Уровень стресса больше семидесяти процентов, — выдавила Лера. — Как я это сделаю?

— А на аренах ты так же будешь теряться? — многозначительно взглянул я на неё.

Лера судорожно сглотнула, ответила коротким кивком и бросила отчаянный взгляд на Бублика. Варан уже повернулся к приближающейся девушке. Его глаза покраснели, зоб задрожал и начал приобретать оранжевый оттенок. В нём Бублик прямо сейчас накапливал кислоту.

Соколова плотно прижала обе ладони к массивной шее Бублика, безошибочно нашли пальцами нервные узлы.

Я видел, как напряглись её руки. Связь установилась, рептилия вздрогнула. Зоб перестал колыхаться, просветлел. Опасный блеск в глазах варана исчез, покраснение ушло. Бублик фыркнул и послушно опустил морду, полностью подчиняясь воле хозяйки.

Охрана, которая забеспокоилась и собиралась слева от нас, замерла в нерешительности. Затем к ним подошли двое взрослых мужчин, одетых в вышитые узорами костюмы. Они попивали шампанское, вальяжно беседовали с ними, и те в итоге рассосались.

Девица между тем почти добралась до варана, но в последний момент её перехватил один из подвыпивших парней, утаскивая в шумную компанию.

Недавний случай сыграл только в плюс. К Бублику теперь опасались подходить, лишь делали фотки с ним на фоне, не более того.

Лера между тем вытерла рукавом вспотевшее лицо, и… улыбнулась. В её взгляде читался чистый восторг. Впервые в жизни она остановила боевой аффект своего зверя не криком. Силой мысли, используя сопряжение.

Едва я успел выдохнуть после выходки Бублика, как заметил на сцене Искорку, к которой подбирался доберман. Слева, где позировали Ветров с Неоном, раздался звон бьющегося стекла и возмущённый девичий крик.

— Он мой смартфон разбил! — взвизгнул коренастый парень, разглядывая осколки дорогого гаджета. — Вы знаете, сколько он стоит?!

— Всё компенсируем, не переживайте, — успокаивала его побледневшая Юлиана.

— Что случилось, Ветров? — дёрнул я за локоть замершего Дениса, который отводил Неона от толпы парней и девушек.

— Вспышки, — выдавил побледневший Дэнни. — Неон создал защитный барьер, чтобы защититься от них, и выбил из руку телефон у того… самого наглого.

— Хрустальные барсы — существа с повышенной световой чувствительностью, — подошла к нему Кира, включая дипломатичный тон. — Просим снимать без вспышек. Это вопрос безопасности.

Парень, услышав обещание компенсации, немного сбавил обороты и отошёл, недовольно косясь в нашу сторону.

— Следи за зверем! — рявкнул я так, что мажор вздрогнул. — Не за камерой! Ты Проводник, а не фотомодель! Успокой его немедленно!

— Я… я не могу дотянуться! Он закрылся! — в панике лепетал Дэнни, елозя ладонями по мерцающему барьеру барса. Неон внутри барьера тяжело дышал, его глаза расширились от стресса.

— Тебе не нужно до него дотрагиваться, — жёстко отрезал я. — Сопряжение работает и сквозь барьер. Давай.

Денис судорожно сглотнул, закрыл глаза, прижимая обе ладони к поверхности энергетической оболочки. Парень изо всех сил пытался вспомнить утреннюю медитацию на матах.

Дэнни действительно испугался за Неона, настолько, что у него получилось достучаться до барса. Неон почувствовал его импульс. Мерцание барьера пошло рябью. Сначала он стал полупрозрачным, затем сфера растаяла в воздухе. Неон жалобно мяукнул и ткнулся носом в ладони Дэнни.

Я молча наблюдал за этой сценой. Далеко до идеального контроля, но это ведь тоже результат. Мажор впервые поставил связь со зверем выше собственного тщеславия. И я обрадовался таким изменениям.

Барон Сверчанский между тем всё же выбрался из кармана. Я заметил его у блюда с лимонами. И сверчка интересовала лишь сахарная присыпка на одной из долек. Он впихивал его в себя кристаллы передними лапами, причмокивая от удовольствия.

Хорошо, что никто не обратил на него внимания. Я успел его ухватить и засунуть в карман, и барон вновь высунулся из него.

— Не будешь сидеть спокойно, в следующий раз оставлю дома, — предупредил я его, отходя в сторону.

— Виноват-с, командир, увлёкся добычей провианта, — примирительно скрипнул барон, поспешно облизывая сладкие лапки. Затем он указал в сторону Искорки, которая прошествовала мимо меня, а за ней по пятам прошёл доберман, продолжая принюхиваться.

— Вы бы лучше обратили внимание на левый фланг, — добавил барон. — Вон тот зубастый остолоп домогается до вашей чешуйчатой мадемуазели. Если не вмешаться, псине срочно потребуется полевой лекарь. И ведро мази от ожогов.

— Разберусь. А ты не высовывайся, — я вновь его спрятал, теперь уже в карман штанов, и улыбнулся двум девушкам, которые прошли мимо и по пути странно взглянули на меня, точнее чуть ниже, куда я спрятал руку с бароном Сверчанским, захихикали.

Понятно, о чём они подумали. Но какая разница? Главное, что сверчка не увидели, уже хорошо.

Затем я бросил взгляд в сторону Искорки. Холёный доберман и правда испытывал терпение крохи. Саламандра, сохраняя ледяное спокойствие, дважды останавливалась, предупредительно шипела. А когда она добралась до меня, пёс наступил лапой на её хвост. Это было ошибкой.

Саламандра обернулась и выпустила в морду наглому псу концентрированное облако сернистого дыма.

— Уи-и-и-и, — тихо взвизгнул доберман, зачихал и с позором ретировался под ближайший стол, жалобно поскуливая.

Искорка гордо подняла мордочку и прошествовала ко мне, ухватилась лапками за брючину, забираясь на плечо.

Оставался всего лишь час до окончания нашей программы. Подвыпившая «золотая молодёжь» больше донимала Белова, дёргая его за головы и фотографируясь с ним.

Желешка продолжал ловить фрукты, бросая их обратно, в руки смеющихся гостей. Матильда, которую поддержала Анна, чтобы с ней сделали селфи несколько девушек, вновь переключилась на горящие обручи. Неон собрал вокруг себя своих поклонников, мерцая барьером. А от Бублика наконец-то отстали, варан и его хозяйка выдохнули, становясь ещё одним центром фотовспышек.

И так продолжалось, пока к нам не вышел тот самый Венечка, виновник торжества. Пухлый именинник держал в руках бутылку шампанского. Он швырнул её в Желешку, не докинув буквально пару метров. Бутылка грохнула об пол, содержимое шипящей волной докатилось до слайма, который, разумеется, впитал в себя часть опасной жидкости. Опасной, потому что каждый гладиатор знает — для слаймов спиртосодержащие продукты зачастую ядовиты.

Были такие деятели, которые вырабатывали у них иммунитет, но после этого слаймы становились зависимыми, ничем не лучше тех же самых перекачанных химией монстров Синдиката.

Эффект от алкоголя проявился мгновенно.

Полупрозрачная структура Желешки помутнела. По её поверхности пошли крупные волдыри, которые начали лопаться. Спирт начал вызывать химический ожог, нарушая энергетические мембраны слайма.

Желешка жалобно забулькала, теряя форму и концентрацию.

— Вы видели? Этот сгусток не поймал бутылку! — захохотал Венечка, которого отвели в сторону мужчина и женщина, явно его родители.

Я оказался рядом с Костей, который в ужасе смотрел на вновь покрывающуюся волдырями мутную Желешку.

— Что ты замер?! Срочно влей в неё воду! — рявкнул я, хватая со стола целый графин воды и плеснув в слайма, который задрожал и впитал жидкость, немного посветлев. — Ещё воды! Разбавь концентрацию яда, быстрее!

Костя дрожащими руками схватил ещё один графин, уже с минералкой, плеснул прямо в центр растекающейся на полу Желешки. Слайм жадно всасывал жидкость, пытаясь стабилизировать химический баланс. Ещё два графина с водой, и Желешка стала прозрачной, затем к ней вернулся нормальный светло-зелёный цвет.

— Почему ты по Сопряжению не запретил ей впитывать химию? — жёстко отчитывал я Смирнова, пока тот отпаивал питомицу. — Ты Проводник. Должен был почувствовать её реакцию на алкоголь до того, как она потянулась к нему.

— Я… я растерялся, Тренер… тут шумно. Теперь я всё понял, — лепетал Костя, чуть не плача. Он поливал Желешку, словно цветочную клумбу. Только клумбы не булькают в ответ, как это происходило сейчас.

— Ты понял, но не усвоил, — подчеркнул я, пристально всматриваясь в бледное лицо Кости. — Следи за Ядром, Смирнов, и за её нервным центром. Или в следующий раз ты её потеряешь!

Костя убедился, что Желешке больше ничего не угрожает и приобнял её.

Кризис миновал, а я тяжело выдохнул, подавляя искреннее желание скомандовать немедленную эвакуацию. Всё же осталось меньше получаса. Всего ничего.

— Мангуст, контролируй Бублика, только съёмка, — проходил я мимо тандемов, отдавая распоряжения. — Ветров, включи подсветку на «Спайке», Неону скажи, чтобы барьер держал при себе. Савельева, еще два круга с горящими обручами! Смирнов, следи за Желешкой, пусть пожонглирует предметами… Артём Сергеич, лицо попроще, а улыбку шире.

Шоу продолжалось. Все были при деле, а затем выкатили тележку с тортом.

Свет в огромном банкетном зале внезапно погас. Грянули оглушительные фанфары. Двустворчатые двери распахнулись, и четверо официантов медленно покатили к центру зала гигантский пятиярусный торт. Тот был украшен кремовыми вензелями, логотипами брендовых компаний и двумя золотистыми цифрами «1» и «8».

Венцом этого кулинарного безумия служили массивные пиротехнические свечи-фонтаны, распределённые по краям ярусов. Они громко трещали, плевались в потолок снопами ослепительно ярких искр.

Толпа зашумела от восторга, в глазах зарябило от вспышек фотокамер. Вновь включили свет.

Матильда зарычала, и теперь уже Анне пришлось успокаивать лисицу через сопряжение.

Все фамильяры взбудоражились, и больше всех потрескивающие фонтаны повлияли на Бублика.

Тележка проехала недалеко от него. Варан глухо зарычал, дёрнул поводок к источнику шума, потащив охнувшую Леру за собой. Устранить угрозу. Вот что он планировал сделать.

Я мгновенно просчитал последствия этого столкновения. Если он снесёт торт, горящие свечи полетят в гору упакованных подарков. Те вспыхнут, а следом загорятся шторы на окнах. Начнётся пожар, будут жертвы.

В последний момент я подскочил, хватаясь за поводок Бублика.

— Сопряжение, — прошипел я Лере на ухо. — Сейчас. И резче обычного!

Соколова коснулась дрожащими пальцами к специальным точкам. Варан остановился как вкопанный, провожая хмурым взглядом громыхающую по паркету тележку.

После того как мы оттащили Бублика к собравшимся в круг тандемам, к нам подошла Кира.

— Всё, сейчас подойдёт Юлиана, — с облегчением в голосе произнесла владелица гильдии, затем бросила взгляд на изумрудную гидру, из которой шумно дышал Белов. — Лера?

— Всё с нами в порядке, — буркнула Соколова.

Кира бросила озабоченный взгляд на Белова.

— Как ты, Артём? Живой? — спросила она.

— Если это можно так назвать. Да всё, к чёртовой матери такое испытание! — закряхтел помощник, протаскивая голову через пасть центральной головы, и шумно вдохнув воздуха.

Лицо его было густо красным, будто он засиделся в парилке. И между тем на лице довольная улыбка.

— Так, спасибо за представление, — холодно оглядела нас подошедшая Юлиана, протягивая конверт. — Родители Венечки подняли вам оплату. Им очень понравилось, как и многим остальным гостям. Мы бы заплатили вам двести пятьдесят тысяч рублей. Но…

— Но? — переспросила её Кира, напрягаясь.

— Но пришлось вычесть, за разбитый телефон, — отвела взгляд Юлиана. — Восемьдесят тысяч рублей. Так что в конверте оставшаяся сумма. И ещё… — она вновь взглянула на Киру, затем оглядела питомцев. Завтра юбилей Михаила Прохоровича. Он хотел бы видеть вас на празднике.

Мы с Кирой переглянулись.

— Благодарю, но нет, у нас… вся программа уже расписана, — покачала головой Кира.

— И даже двести тысяч вас не устроят? — удивилась Юлиана.

— Нам здоровье питомцев важнее, уж извините, — ответил я.

Юлиана вздохнула, с кем-то поговорила в сторонке, а затем провела нас к чёрному выходу.

Фургон ждал нас на стоянке. Загрузились мы быстро, и тронулись с места.

— Но всё же… честно признаюсь, — закряхтел Белов, вылезая из поролоновой гидры. — Это было очень интересное приключение.

У многих на лицах появились сдержанные улыбки. Всё же вечер получился напряжённым не только для питомцев, но и для их хозяев.

На обратном пути водитель фургона будто целенаправленно пытался поймать ямы на дороге. Нас потряхивало чаще, а мои подопечные ухватились за своих фамильяров, которые и так себя спокойно чувствовали. Для них такая встряска была словно слону дробина. Они пережили куда больший стресс, посетив дэрэ Венечки.

Я сидел на поскрипывающем кресле, у кабины водителя, рядом тряслась Кира, держась за поручень.

— Это было не очень безопасно, Артур, — тихо произнесла владелица гильдии, натянув улыбку. — Мы будто по лезвию ножа прошлись, и не раз. Если бы Бублик уронил торт? А если бы кто-то пострадал из-за паникующих питомцев? А та люстра? У меня до сих пор в груди холодеет, как представлю…

— Никто не пострадал. И тренировка получилась очень эффективной, верно? — мой голос звучал размеренно, и, возможно, поэтому Кира немного расслабилась. Затем я повысил голос, чтобы его было слышно сквозь вой двигателя. — Мы потренировали Сопряжение на практике. В реальных условиях. Это гораздо лучше, чем сидеть в пустом тренировочном зале. Так ведь?

Никто из присутствующих не стал спорить. Все закивали.

Денис Ветров сидел чуть дальше, справа. Мажор задумчиво разглядывал пластиковую перчатку, потирая пальцем свежую царапину на броне.

— Ну да, признаю… — Дэнни нехотя поправил нагрудную пластину «Спайка». — Успокоить Неона таким образом было… круто. Хотя эти девицы… Они мне поцарапали наплечник своими ногтями, пока лезли фотаться.

— Кто о чём, а Дэнни о своём «Спайке», — проворчал Белов.

— Так-то он денег стоит, и спонсоры… — начал было Ветров.

— Да они уже забыли про тебя, твои спонсоры, — рассмеялся Белов, впихивая костюм в большую сумку. — Думай лучше о том, как выступать на Бетонке будешь… поцарапали ему броню, хех…

Я внимательно взглянул на помощника. Он избавил меня от лишних слов, буквально повторил мои мысли на этот счёт. За что я был ему благодарен.

Затем я выхватил взглядом Леру. Она сидела в полутёмном углу салона, гладила по чешуйчатой голове дремлющего Бублика.

— Нормально выступили. Я думала, будет хуже, — буркнула Соколова. — Главное ведь что? Нам заплатили. И даже больше, чем нужно. А если бы кто-то проследил за своим барсом…

— Вот только не надо тут умничать, — зыркнул в её сторону Дэнни. — Ты не была на моём месте. И вряд ли поймёшь.

— Я остановила Бублика, и не раз… мальчик, — усмехнулась Лера.

— Мальчик? — засмеялся Ветров. — Ладно, девочка, ты тоже справилась. Но ты не была на моём месте.

— МЫ остановили. Ты бы сама не справилась, — сухо заметил я, и Соколова затихла, надувая губы. — Я вам помогал. Каждому. Но если бы вы не старались, ничего бы не вышло. Так что научитесь радоваться своим успехам, хоть и не таким ярким как бы вам хотелось. Вы учитесь, и сегодня стали ещё чуть сильнее.

— Мне вообще кажется, что мы теперь готовы к чему угодно, — радостно сообщил Костя, мягко похлопывая булькающую у его ног Желешку. Слайм в темноте мерцал мягким зелёным светом.

Анна Савельева смерила его холодным взглядом. Блондинка держала идеальную осанку, поглаживая по холке спящую на сиденье Матильду.

— Контроль во время стресса. Это слишком жёстко, — сухо констатировала она. — Матильда не привыкла к такому хаосу.

Лера мгновенно ощетинилась, реагируя на тон соседки.

— Ути-пути, какие мы нежные, — ядовито протянула Соколова. — А ты точно умеешь драться на арене?

Девушки обменялись тяжелыми, хмурыми взглядами. Я лишь молча покачал головой. Глубокий конфликт между ними никуда не делся, но в то же время сил на открытую ссору ни у одной из них не было. Стая притиралась друг к другу, медленно и очень болезненно.

Я перевёл взгляд на переднее сиденье.

— Особенно хорошо сегодня выступала Гидра, — ровным тоном заметил я.

Артём Сергеевич вытер вспотевшее лицо футболкой, услышал мою фразу и густо побагровел.

— Походите в этой штуковине столько же, сколько и я! Посмотрю я на вас! — прорычал Белов, повернувшись ко мне. — Эта оголтелая молодёжь будто с цепи сорвалась. Меня таскали в разные стороны, будто я кукла… Хотя да, я же был куклой.

В салоне микроавтобуса раздался дружный смех. Смеялся Дэнни, громко хихикал Костя, даже на уставших лицах Леры и Анны промелькнули улыбки. Напряжение безумного вечера окончательно растворилось, а моя разношёрстная стая сплотилась ещё на один миллиметр. Что не могло не радовать.

Фургон остановился у ворот базы «Огненных львов». Уставшие подопечные высыпали на улицу, уводя питомцев в вольеры.

Мы с Кирой и Беловым покинули фургон. Владелица гильдии остановилась у кабины водителя, оплачивая прокат.

— Кира, мне нужны все заработанные деньги, — протянул я руку, когда она подошла к нам. — Мы с Артёмом Сергеичем поедем за оборудованием.

— За каким? — уставилась на меня Кира. — Кто-то обещал всё рассказать.

— Я даже покажу. Скоро приедем, — улыбнулся я.

— Ох, Горай, всё ты в игры какие-то играешь, — вздохнула владелица гильдии, протягивая тугой конверт. — Держи, но смотри. Я буду ждать в зале и за всем наблюдать.

Я кивнул, забирая деньги, затем махнул Белову, который замер на месте. Мы пересели в микроавтобус.

— Едем на окраину, в промзону, — скомандовал я Белову, когда он повернул ключ в замке зажигания и мотор под капотом утробно зарычал. — Там есть крупный оптовый склад-магазин спортинвентаря. Он ещё работает, успеем.

Белов не сказал ни слова, лишь вздохнул и заставил микроавтобус тронуться с места.

Всю дорогу меня подмывало спросить у помощника о тех транквилизаторах, которые он изредка принимает. Но затем решил, что не время и не место для таких разговоров. Белов был странно напряжён, и то и дело постукивал нервно по рулю, отчего моя Искорка неодобрительно шипела, стараясь немного подремать.

Спустя двадцать минут мы остановились у огромного ангара, обшитого гофрированными стальными листами. Внутри пахло дешёвым пластиком, резиной, заводской смазкой и ещё чем-то вроде опилок.

В дальнем конце зала, усыпанного рядами упакованных товаров, за стойкой клевал носом тучный лысеющий продавец в выцветшей футболке.

Он с трудом разлепил глаза, когда мы подошли вплотную.

— Закрываемся уже, мужики. Что хотели? — лениво пробормотал он, затем бросил мимолётный взгляд на переноску с выглядывающей Искоркой.

Саламандра активно двигала носом и морщилась, запахи ей не нравились. Как и барону Сверчанскому, который что-то бубнил, шурша в кармане и пытаясь выбраться.

Я молча достал из конверта перетянутую резинкой пачку купюр, положил её на прилавок. Сонливость продавца как рукой сняло. Он мгновенно подобрался, его глаза алчно блеснули.

— Мне нужны десять беговых дорожек, — ровным тоном произнёс я. — Без электронных дисплеев, без датчиков пульса и прочих примочек. Но с мощными двигателями.

Продавец удивлённо приподнял бровь, переводя взгляд с денег на меня.

— Десять штук? Вы что, фитнес-клуб открываете? — он потёр подбородок, быстро прикидывая маржу. — Есть такие. Базовые модели. Механика дубовая, моторы зверские.

Он пересчитал купюры, почесал небритый подбородок, всматриваясь куда-то вдаль.

— Да, есть «Лорекс». Одиннадцать штук, — прогудел он. — Может заберёте одиннадцать? На них сейчас идёт скидка. Как раз вашей суммы и хватит. Грузить надо?

— Необходимо, — я придвинул деньги к нему. — Тогда мы забираем одиннадцать. Грузчиков организуйте.

Пока хмурые рабочие выкатывали тяжёлые картонные коробки и закидывали их в кузов нашего микроавтобуса, мы вышли на улицу. Белов нервно закурил у входа в ангар. Помощник задумчиво стряхивал пепел в лужу, и на его лице читалась напряжённая мыслительная работа.

— Горай, я не понимаю, — наконец произнес Белов. Он выпустил струю дыма и посмотрел на меня в упор. — Центрифуга на Бетонке единый синхронизированный механизм. А ты только что спустил все наши заработанные деньги на одиннадцать отдельных дешманских фитнес-дорожек. Вот я и думаю. Как, чёрт возьми, это поможет нам подготовиться к испытанию?

— Увидите, Артём Сергеевич. Всё увидите, — я невозмутимо сунул руки в карманы. — Мы снимем с них поручни, пластиковые кожухи. Установим полотна на единую жесткую раму.

Скепсис на лице Белова сменился откровенным недоумением, а затем он хрипло расхохотался.

— Да ты рехнулся, Артур! — бывший тренер всплеснул руками, едва не выронив сигарету. — Ты хоть понимаешь механику этих китайских игрушек? Стандартная беговая дорожка крутится только в одну сторону — назад! Назад, понимаешь?! И только с одной скоростью, которую задаёшь кнопкой! Чтобы заставить их бить реверсы, хаотично менять циклы и скорости, как на Центрифуге… ну для этого я не знаю… нужны какие-нибудь микроконтроллеры, программы! У нас в гильдии нет инженеров! Это ведь просто куски бесполезного пластика!

Я позволил себе лёгкую усмешку.

Белов мыслил в рамках своей квалификации, и он был абсолютно прав. Для обычного человека это были просто куски пластика с моторами.

Но я уже выстроил идеальную производственную цепочку.

Я вспомнил тесную кухню в коммуналке на Петроградке. И что Серёга — это не просто гениальный кодер, способный ломать защищённые почты и транзитные счета корпораций. В моём далёком прошлом, а для Серёги это было совсем недавно, он был неплохим радиоэлектронщиком, причём осваивал профессию, изучая статьи и научные журналы. Серый был человеком, который от скуки собирал работающие серверные станции из деталей микроволновых печей и старых телевизоров.

Перепаять реле и написать программу случайного реверса для китайских движков для него не сложнее, чем собрать конструктор из детских кубиков.

— Не волнуйтесь за электронику, Артём Сергеевич, — спокойно ответил я, глядя, как грузчики заталкивают в кузов последнюю коробку. — Инженер у нас есть. И уже скоро наша Центрифуга будет работать. Поехали на базу, пора браться за дело.

Мы отъехали с места. Груженный коробками микроавтобус медленно вырулил с промзоны на мокрое, блестящее от начавшегося дождя шоссе. Дождь усилился, дворники с монотонным скрипом размазывали воду по лобовому стеклу.

— Я всё рано не понимаю, Артур… Викторович, — помощник вновь перешёл на более уважительный тон. — Да сварим мы эту раму. Я ведь в прошлом был сварщиком. Сварочный аппарат вон, пылится на складе. И материал есть… Но хоть убейте, не пойму как это всё будет работать. Это же сложная система. Сложна-я!

— Есть один человек, который нам поможет, — улыбнулся я.

Артём Сергеевич, поёрзал в кресле, затих, мрачно посматривая на дорогу. Явно прокручивал в голове предстоящую бессонную ночь со сварочным аппаратом.

Я же достал телефон, включил громкую связь, чтобы Белов слышал наш разговор. Гудки шли недолго.

— Да? — голос Серёги на том конце провода звучал сонно. На заднем фоне отчётливо щёлкала механическая клавиатура.

— Ты уже спишь, что ли? — коротко спросил я.

— Да какой там! — усмехнулся хакер. — Я тут активно копаю инфу на твоего Широкова и его связи с Пичугиным. Слушай, Артур, секьюрити у них моё почтение. Там такие протоколы шифрования на транзакциях висят, что я аж вспотел пару раз. Но уже нашел пару обходных путей, через старые офшоры. А ты чего звонишь?

— У меня для тебя есть дело, Серый, — я перешёл сразу к сути. — Откладывай пока Широкова. Бери инструменты, паяльную станцию, программаторы. Всё, что у тебя есть для работы с электроникой. И приезжай на базу гильдии «Огненные львы». Прямо сейчас.

На том конце провода повисла пауза в несколько секунд. Клавиатура затихла.

— На базу? Прямо сейчас? — в голосе Серёги проскользнуло удивление, мгновенно сменившееся неподдельным азартом. Взлом сетей понятная работа, но перспектива поработать руками бок о бок со старым другом была для него заманчивее. — А что нужно сделать?

— Мне нужны твои руки и твои мозги, — я скосил глаза на Белова, который напряжённо прислушивался к разговору, хотя делал вид, что смотрит на дорогу. — У нас есть одиннадцать беговых дорожек. Мне нужно, чтобы ты перепаял им реле и написал программу случайного реверса двигателей. Они должны крутиться в разные стороны, хаотично менять скорость. Сделаешь?

Серёга радостно фыркнул.

— И всего-то? Да я тебе их хоть азбуку Морзе отбивать заставлю! Выезжаю. Буду минут через сорок.

Я сбросил вызов.

— Вот вам и инженер, Артём Сергеевич, — спокойно констатировал я, убирая телефон в карман. — А теперь жмите на газ. Нам ещё предстоит собрать жёсткую раму из вашего металлолома. Ночь будет долгой.

Тренировочный зал «Огненных львов» был залит ярким светом галогеновых ламп. Кира не пошутила, она дожидалась нас в зале, разложив складной стул рядом с пультом управления, и попивала кофе из крохотной чашки. Подопечные, что удивительно, тоже не расходились. Устроив своих питомцев в вольеры, они взялись за дело.

Дэнни и Костя уже успели вскрыть очередную упаковку и теперь озадаченно крутили в руках дешёвую пластиковую панель управления. Лера, вооруженная канцелярским ножом, деловито вскрывала остальные коробки.

Артём Сергеевич вытаскивал из подсобки старые металлические профили, прикидывая, как сварить из них единую раму.

— Так и что это? Беговые дорожки? — удивилась Кира, всматриваясь в беговые полотна, лежащие на полу.

— Именно. Он хочет собрать из вон того барахла… роторные маты, — показал Белов в сторону распакованных коробок, образующих баррикаду.

— Артур? — вопросительно взглянула на меня Кира. — Я недавно видела роторные маты. Это далеко не они. Да ещё стационарный пульт к ним прилагается. А здесь я не вижу ничего подобного.

— Мы ждём ещё одного специалиста, — улыбнулся я. — Он скоро прибудет.

Кира прищурилась, посмотрев на меня, затем оценивающе посмотрела в сторону дорожек, явно пытаясь понять, как у нас получится собрать единую конструкцию, которая хоть отдалённо будет напоминать устройство с Бетонки.

Я успел вытащить из переноски Искорку, захотевшую размяться, положил её на пол, и саламандра вразвалочку почапала к шуршащим коробкам.

И в это время двери зала с грохотом распахнулись.

На пороге застыл Серёга. Хакер выглядел так, словно только что сбежал из постапокалиптического фильма. Его волосы торчали в разные стороны, на носу криво сидели очки, а за спиной горбился необъятный рюкзак, из которого, как щупальца, во все стороны торчали пучки разноцветных проводов, антенны программаторов и ручка массивного паяльника.

Он обвёл взглядом присутствующих, затем заметил меня и радостно оскалился.

— Доставку мастера заказывали? — бодро возвестил Серёга, сбрасывая рюкзак на пол. Тот упал с громким металлическим лязгом.

Я подошёл к нему, мы сцепились в дружеских объятьях.

— Ну что там, показывай, — Серёга осмотрел зал, и направился к уже частично разобранной дорожке затем присел на корточки.

— Смотри, Серый, — я указал на обнажённые внутренности дешёвого тренажёра. — Мне нужно, чтобы ты объединил одиннадцать таких штук в одну локальную сеть.

— Ну да, понятно, — хмыкнул Серёга, взлохматив свою причёску ещё сильней. — Роторный мат, угу.

— Да, только программируемый, с пультом управления, хотя бы три режима, — подчеркнул я. — Ленты должны хаотично перемещаться, изредка делать реверс, менять скорость. Это реально?

Команда сгрудилась вокруг нас, затаив дыхание. Кира нервно прикусила губу. От ответа этого взлохмаченного гения сейчас зависело выживание всей гильдии. Но пока и она, и Белов скептически относились к этому. Остальные просто не реагировали, лишь растерянно посматривали то на меня, то на Серёгу, то на распакованные дорожки.

Серёга прищурился. Извлёк из кармана крестовую отвёртку, раскрутил корпус, включил налобный фонарик и посветил внутрь. Затем пару раз постучал по корпусу движка, изучил маркировочный шильдик на двигателе и принюхался к заводской смазке

Затем он почесал затылок отвёрткой, поднялся на ноги.

— Да… Без проблем, — кивнул мой друг, протирая очки краем засаленной футболки. — Только мне для этого нужна голая баба.

Глава 5

Все, кто находился в зале, обомлели от настолько абсурдного заявления Серёги. Воцарилась тишина.

Первым не выдержал мой помощник. Белов хохотнул, затем прыснул со смеху и захохотал в голосину. За ним рассмеялся Дэнни.

Кира густо покраснела, подбирая слова. Её возмущённый взгляд заметал молнии в сторону Серёги.

— Извращенец, — тихо и презрительно фыркнула Лера в сторону.

Анна лишь скрестила руки на груди, а ледяное презрение отчётливо читалось в её взгляде. А Костя просто замер, не понимая, что происходит.

Я же позволил себе лёгкую ухмылку. Профдеформация хакеров, что тут поделаешь. Иногда они настолько увлекаются, посевая вокруг себя сленгом, что вообще ничего не понятно. Изредка выходит даже забавно, вот прямо как сейчас.

Кира, наконец, справилась со смущением, сжала губы.

— И из какого борделя вам, простите, голую бабу заказать, молодой человек? — язвительно осведомилась она, сверля Серёгу уничтожающим взглядом.

— Или ты думаешь, что кто-то из нас разденется, озабоченный? — оскалилась Лера, опасно поигрывая в руках канцелярским ножом.

Серёга заморгал, уставился на холодное оружие в руках Соколовой, затем вжал голову в плечи от испепеляющего взгляда владелицы гильдии, пробежаал взглядом по остальным. До моего друга только сейчас дошло, что он ляпнул. И уши хакера мгновенно окрасились в пунцовый цвет.

— Да вы чего, народ? Вы что подумали?! — отчаянно воскликнул Серёга, пытаясь защититься от коллективного презрения. Очки съехали и каким-то чудом ещё держались на кончике носа. — Я же про «бабу»! Базовая станция! Ба-за! Или баба! Эт мы так называем базу!

Он подскочил к разобранной панели тренажера, ловким движением отщёлкнул чехол, под которым я заметил начинку. Платы в три яруса, усыпанные чипами и поблёскивающие оловянными дорожками.

— И чтоб прошивка была голая… блин… чистая, в общем. Без всяких там корпоративных защит, как здесь, — добавил он, тыкая в одну из красных микросхем. — Иначе вот эти контроллеры дорожек у меня не получится ломануть. Кстати, ещё скрипт управления моторами с нуля писать надо…

Серёга поправил очки, затравленно оглядывая команду. Все молчали, а Дэнни сдерживался, чтоб не рассмеяться, закрывая рот ладонью.

— У кого-нибудь есть древний роутер? — оглядел он нашу компанию. — Древний в смысле трёхлетней давности выпуска или ещё раньше. Я про это.

— Артём? — Кира повернулась к моему помощнику. — На складе есть хламовник. Ты вроде говорил, что копишь там всякую ерунду.

Белов уже отсмеялся, вытер выступившие слёзы и задумался.

— Да, вроде, есть древний роутер. Или был, — пробормотал он, всмотревшись в потолочную балку, будто этот прибор находился именно там.

— Так есть или был, Артём Сергеич? Вы же следите за складом, — внимательно взглянул я на помощника, и уголок губ дрогнул.

Он по сути здесь был не только наставником, но и завхозом. А если завхоз не знает, что у него лежит на складе, какой же он завхоз? Память у Артёма Белова дырявая, факт.

— Та-ак… Ну вот же, год назад мы меняли систему безопасности. Кира, ты же помнишь, ещё распределение энергии по вольерам обновили, — вернул он взгляд на владелицу гильдии. — А тот роутер сняли. Он так на складе и пылится.

— Это я и хотел услышать! — Серёга оживился, моментально забывая про конфуз. Он уселся на ближайшем потёртом мате, достал из бокового кармана своего бездонного рюкзака паяльник и моток проводов. — Надеюсь, что там нет защиты…

— Прослужил лет пять, а может даже больше, — признался Белов.

— О, это хорошая новость. На таких ещё не ставили, — довольно кивнул Серёга, перебирая провода. — А вот «голую бабу» придётся покупать.

Лера оскалилась, Дэнни загоготал. Анна продолжала холодно посматривать на моего друга. Так же как и Костя растерянно.

— Ой, да. Вырвалось опять, — покраснел мой друг, затем поводил пальцем по экрану своего смартфона. — Есть лишь два магазина в Питере, специализированные, где можно купить… базовую станцию той модификации, что нужна. Теперь осталась лишь одна точка.

— А что со второй? Накрыли нелегальный товар? — спросил я.

— Сгорела, месяц назад, — объяснил Серёга. — А вот в «Роднике» точно есть. Только там могут продать такое железо. Хотя он с девяти утра до восьми вечера.

Я взглянул на круглые часы, которые отсчитывал секунды на стене у входа. Стрелки показывали начало одиннадцатого.

— Поздно, Серый. Магазин уже закрыт, — я перевёл взгляд на уставшую команду.

Дэнни зевал, прикрывая рот ладонью, Костя тёр воспаленные глаза. Да и девушки закрывали глаза и еле стояли на ногах. Вечерок выдался ещё тот, выжал все соки из моих подчинённых.

— На сегодня всё, — распорядился я. — Расходимся до утра. Серёга, адреса скинь моему помощнику.

Я повернулся к Белову, который отчего-то напрягся, будто я ему сейчас буду что-то высказывать.

— Артём Сергеевич, с утра пораньше надо будет съездить в магазин. Забрать базовую станцию, — распорядился я.

— А я тогда приеду с утра, начну подготовительные действия, — довольно кивнул Серёга.

— Артур Викторович… Я не смогу пораньше, — смутился Белов, подхватывая свою затёртую кожаную куртку со скамейки. — У меня… кхм… срочные дела, в общем. Кира в курсе, я её предупредил.

— Кира, значит. Но меня вы не поставили в известность, — сухо заметил я.

— Артур, не начинай, — нахмурилась Кира.

Да что здесь происходит? Какие-то секреты, чемпионские прыжки через голову начальства. Надо будет как-нибудь прояснить этот момент.

— Хорошо, завтра разберёмся, кто поедет за оборудованием. Тогда всем отбой, — произнёс я, и решил дождаться Серёгу у выхода. Друг запыхтел, начиная возиться с замками на рюкзаке, будто оставлял его где-то на улице.

Команда потянулась к выходу. Кира покинула зал первой, Белов шмыгнул следом за ней. Потом потянулись мои подопечные.

Я задержался, чтобы проверить Искорку, которая как-то странно ёрзала. Пока друг копался с рюкзаком, я взял на руки саламандру.

Изучил радужку глаз, которая потемнела. Кроха ждала ужин, который ещё не наступил. Значит, ей не хватает дневного рациона, даже того корма, что я добавлял недавно. Поэтому снова следует увеличить дозировку.

Пришлось прицепить кормушку на клетку, высыпать туда жменю из пакета, который всегда при мне, в заплечной сумке. Искорка с аппетитом налетела на долгожданные гранулы, громко перемалывая их острыми зубками.

— Вот смотрю я на твою ящерку. И думаю. Как она у тебя ещё ничего не подожгла? — Серёга бросил любопытный взгляд на саламандру. — Я читал о них. Даже были серьёзные пожары. Такие нестабильные существа.

— Только если их выращивают нестабильные гладиаторы, — улыбнулся я в ответ.

— И то верно, — хохотнул Серёга. — Но там вроде разрешение нужно. На особо опасных.

— А ты ведь прав, — ухмыльнулся я другу. — Надо сделать на Искорку бумагу.

Если меня остановят посреди улицы, отделаюсь предупреждением. А вот если комиссия нагрянет, жди беды.

Надо будет Кире сообщить, чтобы сделала разрешение. Кстати, и Бублика также следует подстраховать. Он кислотой плюётся, и к нему разумеется прицепится комиссия.

Я подхватил переноску, в которой развалилась Искорка. Она успокоилась, а услышав своё имя профырчала в ответ.

Мы с Серёгой вышли в коридор. Он буквально искрился от счастья, предвкушал тот момент, когда приступит к делу. И начал мне рассказывать про маршрутизаторы и их прошивки. Абсолютно бесполезную информацию я слушал мельком, выделяя редкие понятные слова.

В полумраке коридора замер Белов, подпирая стену. Бывший тренер с кем-то разговаривал и немного сгорбился, слушая крик, доносящийся из трубки.

— Ира, потише… — произнёс он, бросив в нашу сторону опасливый взгляд. — Я задержусь, по делу.

— Ты время видел?!.. — доносился из трубки тонкий женский голос. — Какие дела могут быть ночью?!..

Далее я не слышал. Белов заметил меня, выключил телефон. Затем он тяжело выдохнул, нервно вытирая испарину со лба рукавом, в его глазах мелькнула смесь стыда и отчаяния.

— Я домой, Артур… — торопливо пробормотал помощник. — Сегодня не получится. А вот завтра всем займусь. А то меня там потеряли просто…

Он развернулся и, не дожидаясь ответа, торопливо отправился на выход.

Я и не настаивал. Это его была идея оставаться в ночь. Но жена у него громкая. И явно ревнивая.

— Мой помощник. Знаешь, как мы познакомились? — проводил я глазами Белова, затем повернулся к Серёге. — Нос ему расквасил, и тем самым спас его.

— Ну ты даёшь! — рассмеялся друг. — Не знал, что так можно спасать людей. Тогда меня спасали в школе чуть ли не каждый день, ха-ха!

— Пока я не дал тем негодяям отпор, — положил я ему руку на плечо, и мы направились через холл к выходу.

С Серёгой мы начали дружить с пятого класса. В тот день его метелила на пустыре банда старшеклассников. Я проходил мимо и бросился в самую гущу событий. В итоге дрался так отчаянно, что толпа разбежалась. Терпеть не могу, когда обижают слабых.

— Да-а-а, — протянул Серёга. — Я хорошо запомнил тот момент. С тех пор меня не трогали. И всё благодаря тебе, Артур. А за это я тебе отличный комп собрал, кстати.

Он широко улыбнулся, вспоминая славные времена, так же, как и я.

Попадая в холл, я замер на полпути к выходу. Вспомнил, что нужно навестить одно хвостатое существо, узнать, что с ним. Попрощавшись с другом, я повернул обратно, в другое крыло.

Прошёл по полутёмному коридору, мимо мерцающей люминесцентной лампы, которая собиралась сгореть, затем увидел приоткрытую дверь в лазарет.

Внутри, под ярким светом кварцевых ламп, Полина привычно колдовала с мензурками, пипетками и колбами, методично смешивая прозрачный раствор неизвестного назначения.

Стоило мне переступить порог, как из-под медицинской кушетки вылетел бело-рыжий ураган. Живчик резво промчался по кафельному полу, неуклюже поскользнулся на повороте и с размаху врезался мне в ноги.

Не теряя темпа, щенок отскочил от меня, затем вновь кинулся ко мне, вставая на задние лапы. Я поднял этот бьющийся в счастливых конвульсиях комок шерсти, зажмурился, пока он облизал языком подбородок и щёки. Опустил вихревого терьера, и тот, оправдывая своё название, почесал в дальний угол, под кушетку.

Мой взгляд скользнул по кабинету. На ножках стола и пары стульев следы укусов, на стене у шкафа свежие царапины. Несколько вмятин на металлическом ящике.

Следы свежие, и не приходилось сомневаться, кто их оставил.

— Живчик оправдывает своё имя, — констатировал я, вновь взяв щенка на руки и почёсывая его за ушами. Ядро терьера пульсировало ровно, но с такой сумасшедшей частотой, что от него исходило почти осязаемое тепло.

Полина оторвалась от мензурок, саркастично ухмыльнулась.

— Радуйтесь этой энергии, Артур Викторович, — Док сняла использованные перчатки, бросила их в контейнер. — Обычное дело у молодых вихревых терьеров. У них эфирные каналы работают на постоянный сброс, им нужно постоянно что-то грызть, куда-то бегать, чтобы не перегореть изнутри. Хорошо ещё, что он пока просто пет, а не фамильяр. Иначе от моего кабинета ничего бы не осталось.

Полина прислонилась бедром к столу, скрестив руки на груди, и посмотрела на меня долгим изучающим взглядом.

— Надеюсь, вы не собираетесь делать из этой гиперактивной катастрофы боевого зверя? — тихо произнесла Полина.

Я молча гладил затихающего щенка, чувствуя под пальцами тихо вибрирующую силу. Для обычного Проводника этот пёс действительно оказался бы катастрофой. Но для меня… Для меня это был очередной алмаз, который ждал правильной огранки.

— Посмотрим, Полина, — ответил я с загадочной улыбкой, возвращая Живчика на пол и провожая взглядом пса, сорвавшегося с места. — Посмотрим.

— Если восстановление будет идти такими же темпами, завтра выпишу Живчика, — напомнила мне Док напоследок.

Я направил смарт-браслет в сторону мелькающего по полу джек-терьера, с горем пополам поймал его в фокус и успел нажать на «Дополнительные параметры».

[Состояние Ядра: стабильное.

Уровень стресса: 1,4%]

Работа Полины была сделана профессионально. Она почти сбила сильнейший стресс. И Док могла не говорить больше ничего, я читал это в её взгляде. Живчику повезло. Его не успели сломать эти злодеи. Видно купили недавно и решили как следует его приручить, по-своему, по-живодёрски. Пожил бы он ещё денёк в таких условиях, Ядро бы рассыпалось.

— Разумеется, пульсации Ядра ещё нестабильны, — произнесла Док, отрывая меня от размышлений. Шумела вода, Полина промывала руки под раковиной. — Но эти микро-отклонения я уберу. К завтрашнему вечеру.

— Рад слышать, Полина, — кивнул я в знак признательности, поймал её странный взгляд и вышел в коридор.

Из холла доносились звуки матча. Старичок смотрел телевизор, отчаянно за кого-то болея. Матчи Золотой лиги, как раз всё внимание болельщиков приковано именно к этому дивизиону.

И дед оказался заядлым фанатом. Как же его зовут? Вроде на бэйджике было его имя. Редкое такое. И отчество мне запомнилось.

Точно, я вспомнил.

— Христофор Родионович, доброго вечера! — махнул я охраннику рукой.

Старик прикрутил громкость, высунулся в окно.

— И вам не кашлять, Артур Викторович, — проскрипел он, окидывая меня цепким прищуром. — Что-то вы припозднились, ага…

— Дел много, Христофор Родионович, — улыбнулся я.

— Ага… Знач, дела всё делаете. До свиданьица, — проводил он меня взглядом, исчезая в своей будке.

Дедуля вроде хороший, душевный. Я поначалу подумывал посадить на его место молодого, крепкого парня. Но сейчас уже сомневался.

Пусть Кира сама решает. Пока угроз никаких нет, усиления и не требуется. Мы ещё пустое место для Синдикатов и конкурирующих гильдий. Ну вот только «Яростные» появились, и то это мелочёвка. Ну и Муромцев, который обещал нас победить.

На этом всё.

Когда попадём в Бронзу, начнётся основное веселье. И вот там следует подходить к охране более серьёзно.

Ночной Питер встретил меня пробирающим до костей холодным ветром. Я поднял воротник куртки, ускорил шаг, направляясь к спасительному неону чебуречной Нины Сергеевны.

— Мы тут совсем одубеем, — ворчал из кармана Сверчанский. — Нужен привал, сударь. С очень большим костром.

— Костра не обещаю, но тепло будет, — улыбнулся я, по привычке нажимая пальцем на голову Сверчанского и пряча его в кармане.

— Да ёфкин клеф! Фудавь! — пробубнил Сверчанский, пытаясь выбраться.

— Сиди тихо, — предупредил я. — Иначе загребут тебя. На опыты.

Барон затих, сразу же. Ни слова, ни единого шороха. Он испугался.

Толкнув дверь в чебуречную, я зашёл внутрь. Ожидал привычного гомона, звона стаканов и густого запаха жареного масла и мяса.

Но зал оказался почти пустым. Странно. До полночи здесь не протолкнуться, а сейчас занято всего три столика.

Аромат чебуреков всё же доносился из кухни, заведение работало.

За стойкой никого не было, а из радио тянулась на минимальной громкости неспешная музыка.

Я нажал на кнопку у стойку. Из служебного помещения вышла Нина. Обычно бойкая и улыбчивая, сейчас она была растеряна, подняла на меня потухший взгляд.

— Доброго дня, — натянула она улыбку. — Как всегда?

— Да, три чебурека здесь. И два на вынос, через полчаса. И томатный сок, — сделал я заказ. Два чебурека я съем завтра. В кои-то веки захотелось позавтракать по-человечески.

Получив заказ, я занял ближайший столик, положил переноску с Искоркой на стол. Саламандра тут же высунулась, активно задвигала носом и плотоядно облизнулась гипнотизируя взглядом ближайший к ней чебурек. Потянулась к нему лапкой, выпрямила коготки, чтобы зацепить наверняка.

— Э нет, подруга, — я отодвинул от переноски поднос с ужином. — Тебе такое нельзя. Будет большой бум. Хочешь бум?

Я вгляделся в мордочку Искорки. А она вгляделась в моё лицо. Затем категорично фыркнула в ответ, вроде «Да и не надо». Отвернулась.

Я покачал головой, приступил к позднему ужину. Глотнул томатного сока, а затем с тихим хрустом вгрызся в горячий чебурек, неизменно великолепный, вновь стараясь не упустить ни капли сока.

Доедая второй чебурек, я бросил взгляд в сторону Нины Сергеевны, которая вышла к очередному посетителю. От прежней владелицы чебуречной осталась одна лишь тень. У неё проблемы. Серьёзные.

В моей голове сформировалась пугающая мысль. Я аж чуть не поперхнулся.

В прошлой, неслучившейся жизни, дела у Нины Сергеевны в это время шли в гору. Каждый день был ажиотаж. А уже через год эта чебуречная станет отправной точкой к процветающей сети таких же столовок, раскинувшихся по всему Питеру.

Да и вообще. Нина Сергеевна всегда светилась оптимизмом, никогда не выглядела раздавленной, и своим отношением к жизни заражала других.

Но сейчас её будто подменили.

Я взял в руки третий чебурек, застыл, посматривая через окно на мелькающие фары автомобилей и яркие ночные вывески магазинов через дорогу. Но смотрел я куда-то вдаль, постепенно осознавая истинный масштаб происходящего.

Вэллор отправил меня и Покровского на сорок лет назад. Что он, что я много раз вмешивались в текущий ход событий. Даже если взять то, что я успел уже изменить. Выступление у Шепелева и выбивание денег для Анны. Спасённые от смерти Лера и Бублик.

Изгнанный из гильдии Илья Муромцев, который свернул на кривую дорожку. Сорванные планы «Нео-синтеза», который пытался использовать «Огненных львов» в своих целях. Анна с Матильдой, в обычной жизни ни за что бы не вошедшие в гильдию, будь она хоть трижды золотой.

Переменных стало слишком много. Волны от наших действий расходились всё шире, затрагивая судьбы людей, не имеющих никакого отношения ни к аренам, ни к Синдикатам, которые только разворачивают свою деятельность.

И если наше вмешательство изменило судьбу владелицы чебуречной, как теперь будут развиваться Синдикаты? Как отреагирует «Авангард» или «Нео-Синтез» на сбои в своих идеальных схемах?

Мои старые знания из будущего больше не были стопроцентной гарантией победы. Я играл старую и знакомую шахматную партию, в которой фигуры начали двигаться по другим маршрутам. На пару шагов вперёд я мог планировать свои действия, но не дальше.

Доев чебуреки, я запил их густым, бодрящим томатным соком, а затем подошёл к стойке.

— Я заказывал два с собой, — произнёс я, вновь встречаясь с печальными глазами Нины. Забирая бумажный пакет, всё же не удержался, тихо добавил: — Всё нормально? У вас проблемы?..

Нина вздрогнула, словно очнувшись от тяжёлых мыслей. На мгновение в её взгляде промелькнуло отчаяние, но она спрятала его под дежурной улыбкой.

— Всё прекрасно, — кивнула она, добавляя в пакет два соуса в пластиковой ёмкой таре, от заведения. — Всего лишь устала немного. Приятного аппетита.

Я не стал расспрашивать. Просто выразил благодарность за вкусный ужин, а затем покинул заведение.

Всё же надо было помочь Нине. Следует обязательно подключить Серёгу, чтобы он копнул информацию по её бизнесу, по кредиторам. Как наладит нам роторные маты, так я его и озадачу.

На улице было зябко. Я прошёл по знакомому переулку, обогнул мусорную площадку, вышел на свою улицу. На протяжении всего пути я прокручивал в голове предстоящую тренировку на самодельных тренажёрах. Всё же это лучше, чем ничего.

Пусть остальные гильдии переплачивают за посещение частных тренажёрных залов, которые на удивление быстро завезли себе роторные маты и накрутили на них цены. У нас денег нет, и приходится выкручиваться.

— Сударь Артур! — проскрипел барон Сверчанский, выглянув из кармана куртки и вновь требуя внимания. — Мое гусарское нутро требует продолжения банкета! Извольте обеспечить меня нектаром. Ну или хотя бы тем кефиром, раз уж на то пошло. Гусару нужна энергия для ночных размышлений! Мне же работать скоро с питомцами.

Вот же неугомонный. Я остановился у знакомого круглосуточного ларька.

— Кефир отменяется, барон. Я не готов слушать твои сольные концерты до утра, — усмехнулся я, покупая бутылку негазированной воды, показывая этикетку. — Вот тебе, «Утренняя роса». Ты же сам просил росу.

— Да я не в том смысле, разрази меня дихлофос! — возмущённо застрекотал сверчок, высовывая усы наружу. Хорошо, что я уже отошёл от ларька, а то бы у продавщицы обморок случился. — Вы сатрап, сударь! Никак не поймёте ранимую душу боевого гусара! Вода для умывания, а для души нужен сахарок!

Я вздохнул, вернулся, купив с прилавка одинокий киви, оставляя ещё пятьдесят рублей.

— Фу, кислятина заморская! — скривился барон, всмотревшись на мохнатый фрукт. — Какая гусеница это выдумала?

— Вы что-то сказали? — удивилась пожилая продавщица, прищурившись.

— Я говорю, гусеницы в этом году урожай сожрали, — натянуто улыбнулся я, надавливая пальцем на пытающегося выскочить Сверчанского.

— Ой, да, и не говорите. У меня все сливы пожрали, паразиты, — горестно закивала продавщица, бросив на меня измученный взгляд. — А белый налив! Ни одного целого яблока. У вас есть белый налив?

— Нет, такого у меня нет, — признался я.

— Я помню, сливы, — расстроенно улыбнулась продавщица. Видно я задел её за живое, поднимая тему про гусениц. Точнее начал Сверчанский.

Мы отошли от ларька, когда Сверчанский выпрыгнул из кармана, прячась под воротник куртки.

— И что вы меня, сударь, постоянно игнорируете? Пихаетесь, — пробурчал сверчок.

— По той же причине. Опыты, лаборатория, — заметил я. — Увидит продавщица, расскажет остальным. И жди гостей-живодёров.

— Ладно. Я всё понял. Окончательно, — пробубнил Сверчанский. — Но эту кислятину есть не буду, учти.

— Витамин цэ, Сверчанский, — парировал я. — Будешь укреплять хитин.

Вернувшись в свою спартанскую однушку, я разрезал киви пополам, положил одну половину на кухонный стол, прямо перед недовольным сверчком. Тот в задумчивости уселся рядом, уныло ковыряя в киви своей передней лапкой.

Пока я заваривал чай, Искорка поела порцию элитного сублимата. Через минуту она была на столе. Я глотнул чая, затем вспомнил про сухари. Полез за ними на полку.

— Чав, чав, чав… — донеслось позади.

— Мадемуазель, что за наглость? — задохнулся от возмущения Сверчанский.

Я подошёл к столу, наблюдая, как Искорка уплетает киви, притом довольно причмокивая и пуская носом струйки почти белого дыма, что намекало на её блаженное состояние.

Я протёр глаза, всмотрелся. Опыт гладиатора отказывался принимать эту картину. Огненные саламандры не едят тропические фрукты. Вообще.

Недолго думая, я достал телефон и набрал номер Покровского. Если кто и мог объяснить этот гастрономический абсурд, так это он.

Док ответил после третьего гудка.

— Горай? Что случилось? — услышал я его бодрый напряжённый голос. — Опять кого-то покалечили?

— Хуже, Док, — я опёрся о кухонную раковину, глядя, как саламандра доедает вторую половину киви. — Искорка только что слопала киви. И, кажется, ей это понравилось. Что это? Какой-то сбой в метаболизме? Химия в крови?

На том конце провода Покровский рассмеялся.

— Расслабься, Артур, — услышал я его голос. — Никакого сбоя нет. Абсолютно нормальное явление. Огненные саламандры едят фрукты, изредка и тропические. Чтобы получить сверхбыстрый заряд фруктозы. Этот сахар нужен для экстренной трансформации Ядра. Всё это говорит, что наша умничка готовится к скачку. Ты что, подвел её к следующему уровню?

Я вспомнил недавнюю тренировку с «блуждающими гирями», раскалённый воздух в зале и белеющую от перегрева чешую на загривке Искорки.

— Да, она чуть не перепрыгнула планку. Ядро было на пределе, — признался я. — Я остановил перегрев. Решил, что еще рано форсировать.

— Правильно сделал, — серьёзно ответил Покровский. — Идеальное решение. Искусственным разгоном Ядра обычно занимаются синдикатские мясники. Пусть набирается сил. Скорми ей ещё один киви, понаблюдай. Но не перегружай, не больше одного в день.

Я поблагодарил Дока, завершил созвон.

Искорка, сыто охнув, свернулась калачиком, посматривая на меня в ожидании горячей ванны. Сверчанский, бормоча проклятия в адрес «прожорливых дикарей», уполз в свою картонную коробку.

Я переложил саламандру в ванну, затем принял душ и отправился на скрипучий диван. Пора как следует выспаться. Завтра будет жаркий денёк.

Утро в тренировочном зале «Огненных львов» началось не с привычной разминки, а с суеты.

В центре зала высилась гора пустых коробок, перед ней груда распакованных беговых дорожек фирмы «Лорекс».

Белова ещё не было. Кира замерла в сторонке, недовольно посматривая на захламлённый тренировочный зал. Я знал о чём она размышляет. И сам с утра поймал себя на мысли, что если мы здесь соберём установку, никуда уже её не отнесём. Она похоронит под собой остальные полосы препятствий, которые появляются из пола. Несколько режимов Живчику под хвост.

Но в отличие от Киры я уже нашёл выход из создавшегося положения. Чуть позже сообщу. Остальные подопечные не спешили выводить питомцев, собирались в зале, посматривая то на Серёгу, то на груду разобранных беговых дорожек.

Мой друг сидел на одном из матов, потроша пластиковые контроллеры тренажёров.

— Так, народ. Базовая станция нужна, — Серёга поднял голову, поправляя съехавшие на нос очки. Он протянул мне измятый листок, вырванный из блокнота. — Вот, я прописал модель станции. И ещё нужны два силовых реле с оптопарой. Я тоже указал модель. Адрес магазина на этом же листке. Полчаса отсюда, если пешком.

— Насколько тяжёлая станция? Один человек справится? — взглянул я на хакера.

— Пф-ф-ф, конечно, — расплылся он в улыбке. — Пару кило весит. Даже ребёнок унесёт.

Я взял листок с корявым хакерским почерком, повернулся к команде, которая с недоумением разглядывала процесс расчленения спортинвентаря.

— Ломать не строить. Да, Тренер? — усмехнулся Дэнни. — Я был бы не прочь побегать на дорожке.

— Думаю, та дорожка, что мы сделаем, тебе больше понравится, — сообщил я мажору. — Будешь вспоминать её всю оставшуюся жизнь.

— Как это мило, — хохотнул Ветров, и очень напрягся, судя по взгляду.

Белова ещё нет, значит, отправится в магазин кто-то из моих подопечных. Делов-то. Добраться по адресу, показать листок продавцу, оплатить и донести оборудование целым и невредимым.

— Ветров. Раз ты самый разговорчивый, значит бери список и дуй в магазин, — я протянул ему листок. — Одна нога здесь, другая там. Нам нужно сегодня всё собрать.

Дэнни брезгливо отшатнулся от бумажки, словно ему предложили взять в руки дохлую крысу.

— Тренер, вы шутите? Я не знаю, что это за железки! — возмутился мажор, нервно причёсывая чёлку. — Я в этих ваших платах не разбираюсь. Мне подсунут какую-нибудь сгоревшую фиговину, а я даже не пойму, что она сгорела.

Я тяжело вздохнул, переводя взгляд на блондинку.

— Анна. Сбегаешь?

— Артур Викторович, я в этом совсем не разбираюсь, — Анна виновато взглянула на меня. — У меня даже ноутбука своего нет, я всё с телефона делаю.

— Ой, да ладно прибедняться, — фыркнула Лера, скривившись в язвительной улыбке. — У каждого сейчас есть ноут.

Анна смерила её ледяным взглядом.

— Раз он у тебя есть, Соколова, вперёд, — парировала она. — Наверняка лучше меня в этих всех проводах соображаешь.

— Да при чём тут вообще ноутбуки?! — вмешался Дэнни, всплеснув руками. — Оборудование сложное, специфическое! Там наверняка куча модификаций! Если мне продадут не ту деталь, мы просто сожжём эти моторы, и вы же меня потом крайним сделаете!

— Ветров, отставить панику, — остановил я мажора.

— На коробках маркировка есть, — Серёга постучал пальцем по листку, который забрал у меня и поставил ещё одну загогулину. — И на корпусе отметка. Обычно сзади. В общем, не ошибёшься.

Дэнни ехидно ухмыльнулся и кивнул в сторону Леры.

— Вон, пусть Соколова идёт, — произнёс он. — У неё аж целый ноутбук есть, она умная.

— Ха-ха, прямо живот надорвёшь от смеха! — злобно оскалилась Лера, и рука её в следующую секунду ухватилась за кусок поролона. Тот полетел в мажора, попадая ему прямо в лоб и сбивая чёлку на другую сторону.

— Эй, полегче! — возмутился Ветров, сжимая кулаки.

Я уже хотел прекратить этот детский сад, но тут не выдержал Костя.

— Хватит! — подскочил ко мне Смирнов, забирая листок с данными. — Хватит спорить из-за ерунды. Я схожу, Тренер.

Серёга, с интересом наблюдавший за этой перепалкой поверх своих очков, с облегчением всучил Косте листок.

— Держи, дружище. И скажи продавцу, чтобы голая… то есть базовая станция была обязательно на двенадцать вольт, — подчеркнул Серёга. — Если подсунут на двадцать четыре — мы тут всё спалим.

Костя молча кивнул, подошёл к Кире, которая неохотно рассталась с пятью тысячами, и выскочил из здания.

Смирнов взрослел на глазах. Пока остальные тешили своё эго, он принял на себя ответственность и отправился исполнять.

Через несколько минут в зале появился Белов. Шёл он не спеша, с пластиковым стаканчиком кофе.

Я обвёл подопечных взглядом, затем покосился в сторону Белова.

— Итак, пока Константин бегает за важным оборудованием, вы трое надеваете перчатки, — сообщил я. — И затем идёте помогать Артёму Сергеевичу. Таскать металлические профили в другой зал.

Белов остановился, округлил глаза, посматривая на швеллеры, затем подошёл ко мне.

— Артур… Викторович, какой это другой зал? — выдавил помощник.

— Артём Сергеевич, у нас проблема с локацией, — я окинул взглядом тренировочный зал. — Соберём конструкцию, расставим их с нужными интервалами. Половина зала будет занята. А как же остальные тренировки?

— Верно, — Белов почесал затылок. — Я как-то об этом не подумал.

— В цоколе есть старый зал общей физической подготовки, — подала голос Кира. — Он такой же по площади, вытяжка есть и стены с полами целые. Только мы им года три не пользовались.

— Я о нём и говорю, — улыбнулся я.

Ещё когда мы осматривали с помощником помещения, я заметил дверь на цокольный этаж, а затем сверился с планом здания.

Такой же зал по площади как тренажёрный, и простаивает. Непорядок.

Спустившись по бетонным ступеням в тот самый зал, я огляделся. Он действительно оказался просторным и сухим. Окошки под потолком, вентилятор надрывался напротив, подавая свежий воздух в помещение. И ни пылинки, ни паутины. Сразу видно, что баба Зина следит за чистотой.

Единственное, что меня смущало, так это кладбище тяжелоатлетического инвентаря в дальней трети зала. На полу валялись десятки ржавых блинов от штанг, грифы, порванные тросы от блочных тренажёров, и прочие мелкогабаритные детали.

— То, что нужно, — резюмировал я. — Весь металл выносим из зала.

— И куда это девать? — насупился Белов.

— Да хотя бы на задний двор, — ухмыльнулся я. — Артём Сергеич, ну что вы как маленький? Потом закажете машину, сдадите всё это на металлолом. Всё-таки не лишние деньги.

Дэнни оказавшийся рядом брезгливо отпихнул блин своим кроссовком.

— Тренер, вы серьёзно? — скривился Ветров. — Я вообще-то не нанимался тяжести таскать. Я ведь не грузчик. В моем контракте прописаны бои и тренировки, а не уборка металлолома.

Я даже не успел открыть рот, как помощник побагровел, оскалился, резко разворачиваясь к парню.

— А теперь взял блин и потащил! — рявкнул Белов с такой первобытной яростью, что Дэнни инстинктивно отшатнулся. — Ты гладиатор или тряпка?! У нас квалификация горит, а он тут маникюр бережёт! Бегом, я сказал!

Дэнни опасливо посмотрел на Белова, затем мученически вздохнул, закатывая глаза к потолку. Но спорить ни со мной, ни с моим помощником, он не решился. Понимал, что будет ещё хуже.

Нехотя Дэнни поднял тяжёлый ржавый блин и потащил его по ступеням наверх, тихо проклиная судьбу.

Поставив переноску с Искоркой в сторонку, я тоже решил размяться. Втроём мы вычистили зал полностью.

А затем работа закипела.

Белов, вооружившись сварочным аппаратом, сверялся с наброском, который Серёга начертил ему прямо на куске картона.

Поскольку длины цокольного зала не хватало для выстраивания одиннадцати дорожек в одну прямую линию, да ещё с пролётами, мы решили делать сложную конфигурацию. Белов принялся готовить куски швеллеров под металлический каркас в форме буквы «Г».

Затем установка полотен беговых дорожек с интервалами в полтора метра. Потом подпитка моторов и более тонкая настройка, к которой уже вовсю готовился Серёга.

Спустившись к нам со своими платами, он оккупировал угол напротив ступеней. Ему катастрофически не хватало рук для подготовки проводов. Поэтому Лера и Анна, еще недавно готовые вцепиться друг другу в глотки, сейчас спокойно сидели на полу рядом с хакером и зачищали контакты. Совместный труд сближал лучше любых психологических тренингов.

В полуподвале запахло озоном, горелой канифолью и горячим металлом. Искры от сварки Белова яркими фонтанами разлетались по бетонному полу. И удивительно, вытяжка работала очень неплохо. Я заметил дымок, потянувшийся к вентиляционной решётке. Так что все чувствовали себя комфортно.

Процесс летел вперёд, в буквальном смысле. Ветров помогал Белову стыковать швеллеры между собой, я разбирал коробы с платами управления дорожками. Анна и Лера, продолжали зачищать провода.

У нас был реальный шанс успеть собрать роторные маты до вечера.

Сквозь треск сварочного аппарата я услышал звук входящего вызова. Отошёл от сварки, мельком посмотрел на экран.

«Костя Смирнов, лев».

Я мог бы и не отвечать, дождаться когда он придёт, и принесёт то, за чем его послали. Но что-то было не так. Я тут же принял звонок.

— Купил то, что нужно? — громко спросил я, отходя ещё дальше от потрескивающей сварки.

На том конце провода всхлипнули.

— Артур Викторович… Помогите! Мне тут нос разбили… — глухо выпалил Смирнов, и связь оборвалась.

Глава 6

Я бросился на выручку, напоследок ухватив переноску с Искоркой. Саламандра забавно пыхтела, будто пыталась тем самым подбодрить меня и ускорить. Ей также не терпелось посмотреть, кто же это такой там смелый, что перешёл нам дорогу.

Серёга прислал мне адрес в сообщении, когда я покидал здание гильдии. В целом тут недалеко, и пешком доберусь. Есть пара улочек, которые помогут мне сократить расстояние.

И десяти минут не прошло, как я добрался до приземистого бетонного здания. Вывеска с надписью «Радиотовары» грозилась упасть в любой момент, а у крыльца этого строения расползлась большая трещина.

На лавочке у крыльца сидел Костя. Он был расстроен, повесил голову, и то и дело прижимал платок к своему носу.

Искорка, которая уже перебралась на моё плечо, тревожно зашипела. Ей передалось моё состояние от выплеска адреналина. Барон Сверчанский, выглянувший из-под воротника, сообщил, что надо срочно вызывать кавалерию.

На ходу я привычно оценил травму Кости, так сказать профессиональным взглядом ветерана. Кровь лишь на платке Смирнова, который парень сжимал в руке. Нос Кости покраснел, и не сказать что он сильно распух. Покраснел, да, чуть увеличился в размерах, но переносица невредима. Иначе отёк расползся бы на половину лица, и под глазами уже бы наливались большие багровые синяки.

Это обычный удар. Хлёсткий. Унизительный. От того, кто привык бить слабых.

— Рассказывай, — сухо бросил я Косте, не повышая тона. Присел рядом с ним.

Смирнов поднял голову. Затем оживился, вскочил на ноги, виновато шмыгая пострадавшим носом, затем вернулся на место.

— Артур Викторович… — забормотал Костя. — Зашёл за этой базовой станцией, как ваш техник просил. А там… Я очень удивился…

— Прекращай делать паузы, — сделал я ему замечание. — Сразу переходи к сути. Кто тебя ударил?

— Так я и говорю, — забормотал Костя. — У кассы стояли «Яростные». Те самые, которых мы на эстафете выбили. Точнее трое из них. А с ними их наставник.

— И что они забыли в магазине? — поинтересовался я у Кости, и он озадаченно посмотрел на обитую металлическими пластинами входную дверь.

— Они тоже какое-то оборудование закупали, ждали со склада, — тихо произнёс Костя. — Увидели меня, и сразу узнали.

Смирнов судорожно сглотнул, затем продолжил.

— Слово за слово. Начали издеваться. То дрищём меня обозвали, то про нашу гильдию заикнулись. Мы для них вроде как нищеброды. Я и не стерпел. Сказал, что нищеброды их, придурков, выкинули из Бетонки.

Я молча слушал, позволяя ему выговориться. Костя, несмотря на свой страх, вступился за честь команды. Это дорогого стоило. Я вновь вспомнил слова Вэллора. И снова убедился, насколько же сейчас прав дракон. Благодаря таким людям команда и держится вместе.

— Проводник пятнистого манула вскипел, — тихо закончил Смирнов, пряча глаза. — Отмахнулся кулаком, прямо в лицо мне впечатал. А потом забрал пять тыщ. Сказал, что это штраф за дерзость.

— За дерзость, говоришь? — нахмурился я, и буквально закипел от гнева, с трудом удерживая его внутри себя.

Одно дело тонкие интриги корпораций и подковёрная борьба за турнирную сетку. И совершенно другое банальный гоп-стоп, направленный против самого беззащитного члена моей гильдии. В мире арен слабость не прощают, но трогать чужого бойца на улице является прямым оскорблением всей гильдии в целом.

— Где они? — мой голос прозвучал настолько холодно, что Костя инстинктивно вжал голову в плечи.

— Всё ещё внутри, тренер, — шмыгнув носом, парень кивнул в сторону стеклянных витрин. — Я ж говорю, ждут какой-то большой заказ со склада.

Я коротко кивнул.

— Сиди здесь, Смирнов, — произнёс я. — Никуда не уходи. Вон, переноску охраняй.

Убедившись, что Искорка надёжно закрепилась на плече, я решительным шагом направился к дверям магазина. Дёрнув за латунную ручку, я услышал скрип пружины. Дверь открылась, запуская меня внутрь.

Возле стеклянного прилавка, вальяжно облокотившись на витрину, стояла компания в спортивных костюмах с чёрно-жёлтой символикой «Яростных». Трое бойцов и их наставник, грузный лысеющий мужик в потёртой джинсовке. У их ног я заметил питомцев, волка и манула. Если волк не был одет в броню, то пятнистый манул потел в матовой броне, лениво вылизывал лапу и поскуливал от дискомфорта.

Увидев меня, бойцы затихли на долю секунды, а затем тот самый крепко-сбитый парень, проводник Манула, обидевший Костю, пренебрежительно оскалился.

— Смотрите-ка. Папочка нищебродов пришёл. Никак за своего дрища заступаться, — заржал он, толкнув локтем щуплого хозяина волка.

Я не стал тратить время на словесную перепалку, ответные оскорбления. Смысл от всего этого? Только время своё тратить. Таким следует объяснять прямо и по существу, с таким же нажимом.

— Пять тысяч рублей. И извинения перед моим бойцом, — стальным тоном произнёс я, останавливаясь в двух шагах от их группы. — Или мы решаем этот вопрос по-другому.

— Решаем по-другому, — вышел вперёд наставник «Яростных», прищурившись.

Седой продавец побледнел, исчез за прилавком.

— Тогда прямо сейчас, — погладил я Искорку, задрожавшую от предвкушения битвы. — На парковке у входа. Мы сойдёмся с тобой в поединке. Кто упадёт, тот проиграл.

Проводник Манула между тем перестал смеяться. Оценивающе оглядел меня с головы до ног, задержав взгляд на Искорке, перебирающей лапками у меня на плече.

— Но после боя чтобы никаких ко мне претензий, — он дёрнул поводок Манула, потянул кошку за собой. — Ты сам предложил поединок, никто тебя за язык не тянул.

— Да, я сам предложил, — кивнул я, покидая магазин и направляясь к заросшей травой площадке.

— Ваша победа на эстафете была случайностью. И вот настало время для реванша, — оскалился пухлый наставник «Яростных».

Затем он распорядился тощему парню, чтобы тот снимал на камеру телефона.

— Но есть один момент, — указал тренер «Яростных» на мою чешуйчатую питомицу, которая рвалась в бой. — Твоя саламандра агрессивнее манула, и по статам сильнее! Это неравный спарринг!

— Тогда я буду биться в одиночку. Костя, неси переноску! — бросил я парню, который стоял в стороне. Смирнов подбежал ко мне под ироничными взглядами «Яростных». — И тоже снимай видео.

Я запустил в клетку возмущённо прошипевшую Искорку. Закрыл дверцу.

«Прости, кроха. Теперь я сам», — отправил я саламандре послание. Переживала за меня питомица жутко, но я знал, что делаю. Да к тому же так намного лучше. Если в одиночку справлюсь с тандемом, это будет позор для «Яростных».

— Он точно псих, — захохотал хозяин манула, дёргая его за собой и выходя на исходную. — Мы договаривались, лев! Если что — никаких претензий!

Я вновь кивнул.

Саламандра обиженно шипела в переноске, угрожающе грызла прутья клетки, раздирала коготками переноску. В общем, всем своим видом показывала, что готова разорвать бронированного кота на мелкие кусочки.

Я вновь отправил через Сопряжение мысленный приказ. Искорка замерла, сердито пуская носом струйки серого дыма.

Проводник Манула презрительно фыркнул. Мы замерли друг напротив друга, в пятнадцати метрах.

— Атака! Рви! — крикнул он манулу, отпуская поводок.

Пятнистый манул взвился в воздух. Прыжок, ещё прыжок. Бронированный кот, представляющий собой сгусток мышц и композитных пластин, превратился в смазанное пятно. Он целился когтями в мою грудь.

Для обычного человека манул двигался очень быстро. Но для Метронома каждое движение читалось на раз два. Я видел уровень напряжения его задних лап перед прыжком, засёк угол наклона челюстей, поймал смещённый влево центр тяжести, когда манул готов был броситься на меня.

Я не стал отступать. В последнее мгновение перед контактом сделал быстрый, выверенный до миллиметра шаг в сторону.

Бронированная туша пролетела мимо, лишь вскользь задевая рукав моей куртки острым когтем. Плотная ткань на плече затрещала.

Зверь еще находился в полёте позади меня, а я уже завершал второй такт своего манёвра. Уже сблизился с Проводником манула. Парень даже не успел осознать, что произошло. Его глаза только начали расширяться от удивления, а мой кулак уже впечатался в его челюсть.

Глухой и хлёсткий щелчок.

Проводник «Яростных», закатив глаза, рухнул на бетон парковки, словно марионетка, у которой перерезали нити.

Манул, приземлившись, испуганно зашипел, но растерялся. Лишившись ментальной связи с отключившимся хозяином, кот благоразумно отступил назад, не решаясь атаковать в одиночку.

Бой длился ровно пять секунд.

Наставник «Яростных» застыл с открытым ртом. Его двойной подбородок комично затрясся. Двое других бойцов попятились, не веря своим глазам.

— Тренер! Вы лучший! — воскликнул Костя Смирнов, посматривая на меня с абсолютным восхищением.

Я только что на деле доказал ему и всем присутствующим простую истину: Проводник «Огненных львов» никогда не прячется за спиной своего зверя.

Наклонившись над бесчувственным телом обидчика, я вытащил из кармана его куртки смятую пятитысячную купюру, затем похлопал парня по куртке и нашёл бумажник. Вытянул ещё две бумажки, каждая номиналом в тысячу рублей.

— Пять тысяч. И за моральный ущерб — две, — так, чтобы слышал опешивший наставник «Яростных», пояснил я и спрятал деньги в карман.

Затем я взял переноску с торжествующе шипящей Искоркой, и вместе с Костей направился к входу, над которым висела табличка «Радиотовары».

Позади раздались знакомые интонации:

— Слабак! За брата не вступился, блоха подкроватная!

Я не остановился, почувствовав, как на плечо кто-то прыгнул. Гусар, которого я оставил в кармане куртки перед боем, очевидно, успел десантироваться на асфальт. И спровоцировал конфликт.

— Ты чё сказал?! — раздавалось позади.

— Это ты сказал! — огрызнулся второй, побагровев. — Саня, какого чёрта ты меня оскорбляешь?

— Да он издевается?!..

Я огляделся по пути и с удовольствием заметил, как наставник «Яростных» бросился разнимать своих бойцов.

— Обожаю запах мордобоя по утрам, сударь, — довольно потирая передние лапки, застрекотал Сверчанский, прячась под воротником. — Гусарский манёвр удался! Вот теперь пусть поклюют друг друга, хе-хе.

Мы с Костей вернулись в торговый зал радиомагазина.

Ошарашенный продавец, наблюдавший за нашей разборкой через панорамное окно, обслужил нас со скоростью курьерского дрона.

— Базовая станция эр тэ девятьсот. Самая лучшая. И два силовых реле с оптопарой. Нашего производства. Они сейчас лучше китайских, — бледный продавец торопливо сложил коробки в большой пакет. — У… у нас наличка.

Я положил пятитысячную купюру на прилавок.

— У меня нет двадцати рублей. Сдачи не могу дать, — выдавил продавец.

— Оставьте себе, — бросил я ему и забрал пакет.

Мы вышли на улицу, прошли мимо стоянки, на которой никого уже не было.

— Артур Викторович… — тихо произнёс Костя. — Это было… просто невероятно! Я думал, вы сейчас саламандрой его зад подожжёте, но чтобы так!.. Такой прыжок, и одним ударом!..

— Запомни, Смирнов, — отозвался я, не сбавляя шага. — Твой фамильяр это твой партнёр, а не щит, за которым можно прятаться от проблем. Сила тандема начинается с силы Проводника.

— Отличные слова, — Костя нашёл в кармане блокнот, затем отыскал карандаш и по пути начал записывать мою фразу.

Я же проверил состояние Искорки. Саламандра уже успокоилась, и теперь лишь вяло пускала пузыри, выбрасывая между прутьев клетки кусочки от подкладки, которые она в эмоциональном порыве успела оторвать своими коготками.

Мы спешили к зданию гильдии. Надо сегодня успеть установить оборудование и уже опробовать его.

***

В тренировочном зале гильдии «Огненные львы», в это же время.

Эдик Ломов, штатный техник «Яростных» и по совместительству исполнитель особых поручений, вроде этого, вытер рукавом скопившиеся на лбу бисеринки пота.

Он наконец-то закончил возиться под потолком тренировочного зала. Крошечный, размером с монету объектив скрытой камеры идеально вписался в стык между вентиляционным коробом и балкой перекрытия, охватывая панорамным углом покрытия почти весь зал.

Закончив монтаж, Эдик бесшумной тенью выскользнул из пустого зала. Слыша шаги, юркнул в первую попавшуюся подсобную каморку, пропахшую старыми швабрами и хлоркой. Присел на перевёрнутое ведро, вытащил из рюкзака небольшой чёрный блок передатчика и принялся торопливо вбивать команды синхронизации.

В микронаушнике, спрятанном в ушной раковине, зашипело.

— Ломов! Ты там уснул, что ли?! — раздался хриплый и злой голос Ведищева, наставника «Яростных». — Ты с самого утра копаешься! Только сейчас пробрался в зал?!

Эдик судорожно нажал кнопку ответа на воротнике куртки.

— Да тут уборщица… бабка какая-то со шваброй ходит по этажам как будто чувствует что-то! — зашипел он в ответ, оправдываясь. — Пришлось выжидать, пока она на перекур не уйдёт! И вот опять… Но я успел повесить камеру.

— Ломов, ты бабки испугался? — хохотнул наставник на том конце. — Это всего лишь старуха. А охранник у них вообще древний дед, который тяжелей рюмки ничего не держит. Синхронизируй сигнал с камеры! Бегом! У нас времени в обрез!

Эдик торопливо застучал по клавиатуре блока, вводя одну команду за другой.

Он прекрасно понимал, зачем шефу нужна была камера. После того, как «Львы» чудом прошли эстафету, Ведищев чуть с ума не сошёл. Их наставнику нужен был подробный отчет, видеозаписи их секретных тренировок и новых связок, чтобы выгодно продать эту информацию «Нео-Синтезу» или конкурентам по сетке.

Нужно было во что бы то ни стало угробить этих наглых выскочек, которые посмели перейти дорогу «Яростным».

Шкала синхронизации на экране медленно поползла к ста процентам.

И тут Эдик краем глаза уловил движение. Он резко поднял взгляд от экрана.

— Щёлк! — что-то деревянное и тяжёлое ударило прямо в лоб, аж искры из глаз посыпались.

Он упал, затем вскочил, кинулся в дверь, выскочив в коридор.

— Бум! — второй удар, не менее сокрушительный, обжёг спину меж лопаток.

— Ах ты ирод поганый! — полетел вслед звенящий от праведного гнева старушечий голос. — Ишь чего удумал, чертяка! По чужим кладовкам шариться?! Я из тебя сейчас отбивную сделаю!

Он на бегу огляделся, и уклонился от… швабры! Массивная бабка бежала за ним словно спринтер, а глаза её пылали от злобы. Руки уверенно перехватили древко для следующего удара.

Эдик, взвизгнув от ужаса, отпрыгнул в сторону. Забыл и про рацию, и про передатчик и про задание шефа. Он упал, на четвереньках пробежал по коридору и, поскальзываясь на свежевымытой плитке, в панике бросился налево.

В голове до сих пор звенело от удара шваброй. Он повернул налево. Зачем?! Нужно было в другую сторону. Он перепутал и выскочил не к спасительному чёрному ходу, а в просторный холл гильдии.

Впереди, сквозь стеклянные створки входной двери, брезжил дневной свет. Свобода была в двух шагах. Эдик рванул к выходу.

В последний момент, когда до выхода оставалось метров пять, Ломов краем глаза уловил смазанное движение со стороны будки охранника.

Перед ним мелькнуло лицо деда, а потом он содрогнулся от разряда и упал на спину.

***

Мы с Костей зашли в холл, и я проводил взглядом Христофора Родионовича, который гепардом пролетел к незнакомцу в тёмном костюме.

Приложился к нему шокером, затем уронил мордой в пол. Придавил незваного гостя профессионально, коленом точно между лопаток. И это был тот самый старик, который обычно клевал носом в будке и, казалось, мог рассыпаться в пыль от сильного сквозняка.

Сейчас Христофор Родионыч выглядел как ветеран спецназа на секретном задании. Одной рукой вывернул локоть парня, сделав болевой.

— А ну говори, крыса тыловая! — рявкнул дед Христофор густым голосом. Его узловатый палец крутанул тумблер мощности на корпусе шокера до максимума. Синяя дуга разряда стала толще и затрещала с пугающей частотой рядом с ухом Эдика. — На кого работаешь?! Кто тебя прислал?!

— Дай я ему ещё врежу! — подскочила баба Зина, обрушив на диверсанта массивную швабру.

— Не надо! Я всё скажу! — завопил парень. — «Яростные»! Меня «Яростные» послали!

— И зачем? Что ты уже сделал? — дед поднёс шокер к лицу шпиона, дуга вновь вспыхнула, громко затрещала.

— Я камеру вешал! — на одном дыхании выпалил парень, зажмурившись от страха. — Наставник приказал… Сказал, нужно заснять ваши тренировки… Я всё повесил в зале… Под вентиляцией! Отпустите, дедушка, ради бога!

— Камеру, значит, вешал, — процедил Христофор, поднимаясь на ноги и дёргая диверсанта за шиворот. — Что с ним делать будем, Артур Викторович?

— Отпусти его, — отдал я команду, и старик отпустил воротник злодея, отвешивая ему пенделя.

Но Искорка сочла его наказание неполным. Как она умудрилась просунуть свою мордочку между прутьев, ума не приложу.

Но кроха смогла выстрелить двумя огненными шариками. От них вспыхнула дешёвая резина кроссовок, причём моментально. Что подстёгнуло шпиона. Он вылетел на улицу с горящей обувью, едва не высаживая дверь.

Я неспешно подошёл к тяжело дышащему охраннику.

— Отличная работа, Христофор Родионович, — я с уважением кивнул старику. — Повышенную премию в этом месяце я вам гарантирую.

— Служим арене, Артур Викторович, — охранник спрятал шокер в карман выцветшей куртки, моментально сгорбившись и вновь возвращаясь к образу дряхлого пенсионера. Он хитро прищурился. — А камеру их мы сейчас найдём. Нечего тут чужим глазам мелькать.

Я улыбнулся, кивнул. Всё же охрана меня удивила. Можно было всецело положиться на неё, и заняться сборкой роторных матов.

Мы с Костей спустились в цокольный этаж. Смирнов нёс перед собой пакет с купленным оборудованием, держа его перед собой, вышагивая аккуратно и гордо выпятив подбородок. Будто Прометей, передающий огонь людям.

А в цокольном зале вовсю кипела работа.

Артём Сергеевич в маске сварщика методично соединял последние стыки тяжёлого металлического каркаса. Искры снопами разлетались по бетонному полу, освещая мрачное помещение. Клубы дыма не скапливались, сразу же улетали в вентиляцию.

Серёга, обложившись ноутбуками и мотками проводов, сидел на матах, колдуя над проводами.

А затем переключился на свежепривезённую базовую станцию, которая должна была объединить одиннадцать дешёвых беговых дорожек в единую Центрифугу. Точнее отдалённо её напоминающее устройство.

— Сейчас мы этого Франкенштейна будем оживлять, — Серый, не отрываясь от монитора, выхватил у Кости реле с несколькими проводами.

Он быстро, профессиональными движениями принялся цеплять провода от контроллеров дорожек к клеммам базовой станции.

Я же нашёл раскладной стул неподалёку, уселся за него, бросая взгляд в сторону Дэнни, Анны и Леры, которые стояли поодаль и с любопытством разглядывали монструозную конструкцию. Хотя нет, не только разглядывали.

Лера с Анной снова начали о чём-то спорить. Дэнни пытался вмешаться, но получил от Леры словесного леща. Правильно. Когда женщины разбираются, горе тому мужчине, кто попытается их разнять.

— Так, питание пошло, — пробормотал Серёга, стуча по клавиатуре. — Проверяю шину. Даю тестовый импульс на третью ленту…

Он замкнул контакт отвёрткой, дотронулся до контакта на выходе из платы.

Яркая искра вспыхнула прямо у него под руками. Серёгу ощутимо ударило током. Хакер вскрикнул от боли, рефлекторно отдёрнул руку и выронил измазанный в припое пульт управления. Тот с глухим стуком упал на бетон.

В ту же секунду несколько роторных дорожек, в том числе и та, у которой доваривал стык Белов, взвыли и мгновенно закрутились на максимальных оборотах.

Белов не успел отреагировать.

— Я застрял! Застрял! — воскликнул помощник.

Широкий рукав его кожаной куртки затянуло внутрь, туда, где крутились шестерни. Кожа заскрипела, наматываясь на них и утаскивая руку под резиновую дорожку, которая посвистывала и вращалась с невероятной скоростью.

— А-а-а! — Белов в панике закричал, даже не пытаясь освободиться от куртки.

Достаточно было снять куртку, и тем самым спасти руку, но помощник просто… не хотел этого делать. Почему?

Потом разберёмся. А сейчас надо было действовать. Ещё немного, и рука попадёт в дробилку, иначе и не скажешь.

Я рванул с места, в один прыжок преодолел расстояние до пульта управления, который находился в стороне. Со всей силы ударил ладонью по красной, грибовидной кнопке аварийной остановки.

Щелчок я услышал. Но вой двигателя не прекратился. Лента продолжала бешено вращаться.

Сердце сжалось, когда я увидел, что Серёга нажимает на ручной пульт управления. С тем же результатом, что и у меня.

— Выключи её! Горай! Она меня тянет! — истошно орал Белов, упираясь свободной рукой в раму, его лицо под поднятой маской посерело от ужаса, глаза чуть ли не выпрыгивали из орбит. Ткань куртки уже трещала по швам, обнажая запястье.

Глава 7

Белов хрипел, дёргался, сучил ногами по полу и орал благим матом.

Лера замерла, округлив глаза. Анна находилась на грани обморока. Дэнни запаниковал, не зная, за что хвататься. Серёга судорожно тыкал по клавиатуре ноута, затем начал шпарить по ней с бешеной скоростью. Он пытаясь восстановить управление, но система явно зависла. А Костя кинулся к Белову, и споткнулся через провода, растягиваясь на полу.

Мой взгляд метнулся к распределительному щитку. Изначально от него и был запитан наш Франкенштейн. Притом нахожусь я от него всего-то в пяти метрах. Сам я до щитка не доберусь. Просто не успею. Зато успеет один очень разговорчивый питомец.

Выписывал я как то в своё время в прошлой жизни журнал "Мир фамильяров". Уже через десять лет в нём начнут выходить статьи про говорящих петов. Там я и прочёл, что данная категория питомцев невосприимчива к электрическим разрядам такого уровня.

Следующим движением я сунул руку в карман своей куртки, вытащил барона Сверчанского.

— Сверчок, жвалы есть? — тихо обратился я к барону.

Гусар мгновенно оценил критичность ситуации. Усики его тревожно дёрнулись, сканируя вопящего Белова и вращающиеся шестерни.

— Намёк понял, — чётко отрапортовал Сверчанский.

—Тёмный провод. Перекуси его, - отправил я сверчка в полёт. Он вырулил надкрыльями, затем шлёпнулся на стену и в один присест оказался у приоткрытой дверцы щитка.

— Тр-р-р-р! — раздался звук разряда из распределительной коробки.

Лента тренажёра дёрнулась, замерла, так и не добравшись до Артёма Сергеевича.

В цокольном этаже повисла звенящая тишина. Лишь спасённый Белов побледнел как покойник, тяжело дышал и всё пытался вырвать руку из механической ловушки.

Я оказался у щитка, оттопыривая карман, в который упал Сверчанский. Выглянул, пригладил дымящиеся усы и с важным видом потёр передние лапки.

— Гусарский прыжок — это вам не блошиная возня, сударь, — самодовольно заявил барон. — Но эта ваша медь на вкус хуже солдатской портя…

Я вновь спрятал его в карман, чтобы лишний раз не светился, подошёл к Белову. Он всё ещё сидел на полу, облокотившись на металлическую раму. Помощник дёрнул застрявший рукав потёртой кожаной куртки, затем ещё раз.

— Успокойтесь, Артём Сергеевич. Всё уже позади, — я наклонился, чтобы помочь. — Давайте помогу.

— Я сам! Сам! — панически взвизгнул Белов, затем дёрнул на себя руку так сильно, что ткань с громким треском порвалась.

Мой взгляд, привыкший подмечать мельчайшие детали на арене, мгновенно зацепился за одну странность. Белов работал сваркой в этой кожанке, постоянно ходил в ней, не снимал даже во время тренировок. Более того, сейчас, освободившись от беспощадного захвата нашего Франкенштейна, помощник первым делом обеими руками вцепился в левый рукав, будто в нём пряталась самая большая ценность в его жизни.

Сквозь дыру в порванной подкладке рукава я отчетливо разглядел небольшой потайной кармашек, на крохотной молнии.

Белов тяжело, с кряхтением поднялся на ноги.

— Мне... мне нужно умыться, — пробормотал он, избегая смотреть мне в глаза. — Я отойду на минуту. Воздухом подышу.

Он почти бегом направился к ступеням, спотыкаясь о разбросанные провода. Искорка проводила его взглядом, прищурилась.

— Да, кроха, ещё как подозрительно. Посиди пока, я сейчас приду, — нажал я пальцем на высунувшийся между прутьев любопытный чешуйчатый нос.

Не стал я привлекать внимание остальных. Дождавшись, пока дверь за Беловым закроется, я молча двинулся следом.

Выходя в коридор, я услышал шум воды из душевой. Прошёл туда и замер в полумраке, наблюдая за помощником через приоткрытую створку двери.

Артём Сергеевич склонился над раковиной, тяжело опираясь на края фаянса. Он посмотрел на свое отражение в заляпанном зеркале, вытер бледное лицо мокрой рукой. Пальцы Белова дрожали так сильно, что он кое-как смог расстегнуть молнию того самого потайного кармашка на рукаве.

Он выудил оттуда небольшой пластиковый блистер. Дрожащими руками выдавил на влажную ладонь две крупные белые таблетки без маркировки, но с оттиском в виде трёх совмещённых колец.

Память подсказала мне, что это не витамины и не лекарство от сердца. Так выглядят мощнейшие транквилизаторы. Грязная фарма, которую на чёрном рынке использовали для подавления панических атак у бойцов, перед тем как те выходили на песок Золотой лиги или Абсолюта. Химия, которая намертво глушила нервную систему, превращая человека в практически бесчувственного биоробота.

Белов судорожно сгрёб одну таблетку, спрятал её в кармане, а вторую привычным движением закинул в рот. Проглотил, собирался запить, и… в этот момент я открыл дверь, шагнул в освещённое помещение.

Белов вздрогнул, обернулся. Увидев меня, он вжался спиной в кафельную стену. Его зрачки, и без того расширенные от страха, забегали по сторонам.

— Артур Викторович... — прохрипел бывший наставник, его голос сорвался. Взгляд Белова стал затравленным. Вся его напускная бравада осыпалась прахом. — Горай, я... прошу вас. Умоляю.

Он сделал шаг ко мне, нервно заламывая руки.

— Никому не говорите. Слышите? Особенно Кире, — зашипел он, выглядывая в коридор и закрывая дверь, чтобы никто не услышал наш разговор. — Если она узнает, что я сижу на блоках... она меня вышвырнет! Я потеряю гильдию!

Я стоял неподвижно, сверля его холодным взглядом. Он не сказал, зачем ему это нужно. Но это как раз и неважно. От таких пилюль ничего хорошего не жди. Накроет его во время выступления. И потом достаточно взять анализ крови. И гильдию снимут с турнира, возможно даже пожизненно.

Поэтому, если он не бросит в ближайшее время, я вынужден буду сообщить Кире.

— Я подумаю, Артём Сергеевич, — коротко, без малейшего намёка на эмоции ответил я. — Раньше бросите эту дрянь, меньше шансов, что Кира узнает. А пока — возвращайтесь в зал. Нам нужно доделать работу.

Я развернулся и вышел в коридор. А шумно сопящий Белов поплёлся за мной следом.

Мы вернулись в цокольный этаж. Серёга уже соединил и заизолировав перекусанный гусаром кабель, перезагрузил систему и запустил «Франкенштейна» на базовом безопасном режиме. Конструкция из одиннадцати скреплённых беговых дорожек загудела, начала вращаться, хаотично меняя направления движения лент.

— Смирнов, Ветров, — я даже не посмотрел на механизм, повернувшись к парням. — Тащите со склада все страховочные маты, какие найдёте. Застелите ими весь пол вокруг Центрифуги. В два слоя.

— Артур Викторович, и зачем такие манёвры?! А там что останется?! — возмутился Белов, поблёскивая в мою сторону напряжённым взглядом. Транквилизатор уже начал действовать. Теперь его голос не дрожал, он звучал ровнее, уверенней. — Проводники могут и по бетону погулять.

— Проводники могут споткнуться и упасть, Артём Сергеич. Помните об этом, — жёстко повторил я, убирая в сторону любые дискуссии. — Тем более питомец может упасть с ленты и покалечить себя.

— На Бетонке будет мягкий пол, — произнёс Дэнни. – В описании так сказано. И нам тоже, значит, надо подстраховаться.

— Дениска, и с какой стати ты стал таким аккуратным? — скривился Белов, затем поймал мой хмурый взгляд. — Ладно, сейчас принесём. Ветров, Смирнов! За мной.

Пока парни, пыхтя и стараясь, таскали тяжёлые маты, я нашёл кусок мела на подоконнике. То, что надо.

Когда маты расположились у сваренной Беловым конструкции, я провёл жирную белую линию, вдоль всей длины тренажёра и ровно в полуметре от него.

— Это ваша зона. А это черта, за которую заступать нельзя ни в коем случае, — я указал на меловую линию собравшимся Проводникам. Они уже собрались передо мной вместе со своими питомцами. — Что бы ни произошло, вы за чертой.

Бублик и Неон замерли и напряжённо посматривали в сторону жужжащих дорожек. Желешка как всегда расползлась в лужей перед Смирновым и озадаченно булькала. Матильда принюхивалась, ловя остаточные запахи сварочных газов, посматривая на беговые дорожки, меняющие направление.

— По правилам Лиги вы не имеете права прикасаться к Центрифуге, — продолжал я. — Ваша задача бежать рядом со своим фамильяром и направлять его, ориентировать командами.

— Заступим за эту черту. И что будет? Штраф? — взглянула на меня Лера. — Я не сталкивалась ни с какой центрифугой.

— Тот же вопрос, — кивнула Анна.

— Автоматическая дисквалификация тандема. Вот, что это значит, — сообщил я команде. — Всё ясно?

Проводники кивнули. Рассказал я им доступней некуда. И цель понятна. Надо пройти до арки, которая светилась в конце зала.

— Смирнов, начинай, — скомандовал я.

Костя встал за белую линию, вздохнул, заставляя слайма собраться в ком.

— Желешка, вперёд! — неуверенно скомандовал он и отправился сопровождать свою питомицу. Но далеко ходить не надо. Слайм, опасливо булькая, перетёк на движущуюся поверхность. Как только лента с визгом ударила по тормозам и резко пошла на реверс, Желешка запаниковала. А Костя её не успокоил.

Желешка потеряла плотность, расплылась бесформенной зелёной лужей и с хлюпающим звуком растеклась по всей беговой дорожке, наматываясь на неё.

— Ты что делаешь?! Желешка! — Костя бросился к ней. И я кое-как успел нажать на ручной пульт управления. Обесточил установку.

Костя с криком бросился отдирать питомицу от пластика, нарушая все правила.

— Фамильяр провалил дистанцию, заступ за линию, нарушение технники безопасности, — перечислил я. — Следующий! Ветров!

Дэнни готовился, нервно поправлял броню. Затем почесал за ухом Неона, пока Костя уговаривал Желешку отцепиться от резиновой дорожки.

А затем Ветров встал на свою точку, недалеко от Неона. Я запустил Франкенштейна. Моторы механизмов взвыли, ленты зашуршали.

Грациозный хрустальный барс легко запрыгнул на первую ленту, без труда преодолел её, перепрыгнул полутораметровый провал и приземлился на вторую дорожку. Но именно в эту долю секунды она резко ускорилась. Неон не удержал баланс, его лапы разъехались, и хищник с испуганным мяуканьем улетел на страховочные маты.

— Фамильяр провалил дистанцию, — сухо прокомментировал я. — Мангуст!

Лера сжала челюсти, подошла с Бубликом к стартовой линии.

— Бублик, следи за скоростью. Я рядом, — процедила она ему в ухо.

Большой варан тяжело ступил на первую дорожку. Рептилия сделала два уверенных шага и прыгнула, распласталась в воздухе, попадая на соседнюю платформу. Но там сработал реверс. Бублик приземлился, его передние лапы поехали назад, а задние вперёд. Варан неуклюже взмахнул бронированным хвостом, пытаясь поймать центр тяжести, но стало ещё хуже.

В итоге Бублик упал на спину, и его сбросило с полосы препятствий.

— Фамильяр провалил дистанцию, — буднично произнёс я. — Савельева, ну ты хоть покажи нам, что пройти до арки можно запросто.

Анна кивнула, подошла к старту идеально сосредоточенной. Оставила лису перед лентой, сама спустилась на свой маршрут.

— Матильда. Вперёд, — ледяным тоном приказала она лисице.

Но… вышколенная пустынная лиса даже не сдвинулась с места. Застыла перед первой дорожкой, прижав уши к голове, и с плохо скрываемым животным ужасом наблюдала, что творится впереди. Пол вращается то вперёд, то назад, ломая все законы физики, к которым она привыкла.

Я тяжело вздохнул, устало потёр переносицу двумя пальцами.

— Понятно, — констатировал я, глядя на поникшую команду.

— Мы не готовы к прохождению центрифуги, - печально заметил Белов.

Я взглянул на помощника, ухмыльнулся про себя. Как же просто демотивировать и себя, и команду. Одной фразой. Зарубить на корню всё, что сделано до этого. А сделано ведь и правда многое. Главное, не останавливаться.

- Работы больше, чем я думал, - произнёс я. - Но мы обязательно справимся. Не раскисаем.

— Тренер, да это нереально пройти! — взорвался Дэнни. — Дорожки дёргаются как сумасшедшие.

— Так и будет, Дэнни, — ухмыльнулся я в ответ. — Будет даже сложнее.

— Ну а как нашим питомцам это проходить? Они не могут летать по воздуху, — возмутился мажор.

— Вы даже не пытаетесь пройти. Увидели, испугались и по норкам попрятались, — хмыкнул я, встречаясь взглядом с Лерой. — Ты что-то хочешь сказать, Соколова? Так не стесняйся, сообщи всё, что накипело.

— Ничего не скажу. Просто это нереально, — Лера пнула валяющийся кусок мела, затем отвернулась.

— Понятно, — улыбнулся я, подходя к переноске и выпуская Искорку. — Тогда придётся показать вам, как это делается. Раз вы не верите.

Я стянул куртку, бросил её на стул, затем взял на руки задрожавшую от нетерпения саламандру.

— Искорка, ты справишься, — обратился я к питомице, взглянув в умные глаза рептилии. — Главное, слушай меня.

Саламандра еле заметно кивнула, грациозно спрыгнула с плеча и подошла к стартовой линии.

Я закрыл глаза на секунду, сконцентрировался, отгоняя лишние мысли, нащупал тонкие ментальные нити Сопряжения. Мой внутренний Метроном синхронизировался с гулом моторов, вычисляя алгоритм хаоса и время старта.

— Вперёд.

Искорка прыгнула. Я побежал, чтобы быть рядом с ней, строго за белой линией.

Я лишь передавал ей, когда прыгнуть и когда добраться до края следующей платформы. Этого было достаточно. Мой мозг работал как единый вычислительный центр, а саламандра была его физическим продолжением.

Кроха приземлялась на движущуюся ленту ровно за долю секунды до того, как та меняла направление, затем использовала инерцию реверса как трамплин для следующего прыжка.

Искорка перетекала с одной нестабильной платформы на другую, словно капля ртути, игнорируя эффекты ускорения и торможения. Мы прошли всю дистанцию, одиннадцать коварных и запрограммированных на сброс дорожек, за пятнадцать секунд. Ни одного падения. Ни одной заминки.

Искорка грациозно спрыгнула на бетон за аркой и победоносно выпустила над собой дым из ноздрей.

Никто даже слова не сказал. Зато я увидел знакомый блеск в глазах Проводников. Они захотели пройти эту дистанцию и побить мой рекорд по времени.

— Это реально, — я повернулся к застывшей передо мной команде. — Если вы перестанете бороться с хаосом и начнете использовать его инерцию. На исходную. Мы не уйдём отсюда, пока каждый из фамильяров не пройдёт эту полосу трижды, без падений.

Изматывающая тренировка на Центрифуге продлилась до позднего вечера. Команда валилась с ног, звери были вымотаны до предела, но результат был достигнут. Каждому тандему удалось хотя бы раз пройти Франкенштейна без падений.

Я покинул зал, давая команду на отбой, покинул зал и сразу же завернул в медицинский блок.

Стоило мне приоткрыть дверь лазарета, как на меня с радостным, заливистым лаем бросился бело-рыжий ураган. Живчик подпрыгнул, и я подхватил щенка с хвостом-пропеллером на руки.

Этот непоседа умудрился облизать мне всё лицо, затем попытался вырваться. И я выпустил его. Эфирная аура вокруг Живчика стала ещё более плотной и яркой, да и мой смарт-браслет показывал уровень стресса в три единицы. В пределах нормы.

Полина уже повернулась ко мне на кресле, устало потёрла шею, затем поднялась и протянула мне исписанный от руки бланк рецепта.

— Забирайте своего егозу, — Док натянуто улыбнулась. — Кризис я сняла, нервные окончания мы успокоили. Но есть одна проблема.

Она постучала пальцем по рецепту.

— У него разорваны мелкие энергоканалы. Там, куда пришёлся удар шокером. Чтобы их восстановить и не допустить образования рубцов на Ядре, ему нужен исключительно специализированный лечебный корм, — объяснила Полина. — Как раз из линейки для реабилитаций после общих травм.

Я всмотрелся в рецепт. «Рекавери-Прайм». Знаю такой, проходили. Им я откармливал однажды грифона, когда тот попал под удар молниевой ехидны. Хорошее средство.

— Но сразу предупреждаю, он дорогой, — взглянула на меня Полина. — В кассе гильдии после закупки брони и ваших железяк ни копейки. Кира мне сегодня уже всю плешь проела. А кормить его обычной едой или сублиматом сейчас категорически нельзя. Дешёвый белок просто забьёт восстанавливающиеся каналы, что вновь скажется на Ядре. Так что другого варианта нет.

— Деваться некуда, — я аккуратно сложил рецепт и сунул его в карман куртки. Затем поймал счастливого Живчика и почесал его за ухом. — Мы спасли его от шокера не для того, чтобы он умер от неправильной диеты. У меня есть деньги.

Полина посмотрела на меня мягким взглядом, благодарно улыбнулась и кивнула.

— Спокойной ночи, Артур Викторович, — негромко сказала она.

— До завтра, Полина, — я поспешно развернулся, перехватил поводок, который держал Живчика, и вышел через холл на улицу.

Взглянул лишь в сторону Христофора Родионовича. Старик смотрел очередной матч и лишь скользнул по мне взглядом, улыбнувшись.

Удивительно, как он быстро двигался. А баба Зина и её неубиваемая швабра? Как та ещё не сломалась после таких ударов?

Живчик скулил и просил еды, как и Искорка, как и Сверчанский. Хотя нет, барон просил росы покрепче, да закуски сносной. В общем, сверчок в своём репертуаре.

Мне нужно было кормить свой зоопарк, поэтому я дал задание расспросить сторожа и уборщицу о том, как они обнаружили диверсанта «Яростных».

Что же касается предыдущего наезда на Костю в том магазине, он точно никак не связан с недавней диверсией. Откуда им было знать, что Костя появится в том магазине?

По пути домой я сделал крюк, свернул к светящейся неоном круглосуточной ветеринарной аптеке. Живчик, устроившийся за пазухой моей куртки, с любопытством высовывал нос, втягивая запахи сырого питерского вечера, а Искорка недовольно ворчала в своей переноске, ревнуя к новому пассажиру.

Светлана, поправляя очки на переносице, удивлённо вскинула брови, когда я показал рецепт от Полины.

— Ого, серьёзный препарат, — протянула она, доставая с верхней полки небольшой, фольгированный пакет. — У вас что, кто-то из фамильяров энергоузлы надорвал?

— Нет, восстанавливаем молодого после стресса, — коротко ответил я, показывая из-за пазухи высунувшего язык джек-терьера. — Сколько с меня?

— Две тысячи сто, — Светлана пробила штрих-код и улыбнулась щенку. – Какой миленький… Вихревые джек-терьеры. У них радужка глаз с серыми лучиками. Вот прямо как у вашего.

— Вы угадали, — улыбнулся я. — Это именно вихревой терьер.

— И всё же он пет, — выдохнула от облегчения Светлана. — Уж больно спокойный.

Я расплатился. Положил те самые две тысячи рублей, которые забрал у вырубленного Проводника «Яростных», следом добавил сто рублей мелочью.

Забавно, конечно, получается. Деньги, отнятые у живодёров, пошли на спасение жертвы других живодёров.

— Знаете, Артур... — напоследок взглянула на меня Светлана. — Я тут работаю десять лет. Видела сотни Проводников. Мажоров, тренеров из Золотой Лиги, егерей, коллекционеров. Но впервые вижу человека, который так много тратит на своих питомцев. Вы бы себе хоть куртку новую купили, что ли.

Я взял пакет с лечебным кормом, сунул его в карман.

— Если я куплю себе новую куртку, мои питомцы перейдут на дешёвый корм. И разве они не начнут после этого мне доверять меньше? — произнёс, покидая ветаптеку. — Хорошего вечера.

Добрался я до чебуречной Нины Сергеевны, зашёл внутрь. Заведение, как и вчера, было полупустым. Сама хозяйка сидела за стойкой, грустная, изучающая что-то в своём телефоне. Еле улыбнулась, встречая меня потухшим взглядом, отсчитала сдачу с двух сотен и через пять минут вынесла три чебурека на тарелке.

Подсыпав Искорке корма в переноску, я распаковал пакет с кормом для Живчика.

— Только со стола никуда не прыгай. Понял меня? — строго наказал я джек-терьеру, и тот задвигал носом. Он на всё согласен, лишь бы его покормили.

Сверчанскому достался пучок укропа. Барон вяло и с расстановкой начал его жевать, сетуя на то, что он похож больше на козла, чем на боевого гусара.

На некоторое время я отрешился от действительности, погружаясь в царство чебуречных оттенков, выпивая сок, пробуя идеально приправленный фарш и похрустывая корочкой теста.

Дожёвывая третий чебурек, я услышал, как телефон в кармане завибрировал.

— Да, Серёга, — я ответил на вызов, отодвигая пустую тарелку.

— Артур, я пробил твою чебуречную, — голос хакера звучал деловито, на фоне привычно щёлкала клавиатура. — Ты был прав, там не всё чисто. Месяц назад на соседней улице открылась новая точка фастфуда — «Горячий чебурек». Сетевики. И сразу после их открытия на твою Нину Сергеевну обрушилась внеплановая проверка санэпидемстанции.

Серёга хмыкнул.

— Официальное заключение, прикинь: нашли следы сальмонеллы на разделочной доске. Выписали гигантский штраф и повесили предупреждение на фасад, — продолжал мой друг. — Вот клиентура и разбежалась. Но фишка в том, что инициатором проверки стала анонимная жалоба. И знаешь откуда она подана?

— Не тяни, Серый. Выкладывай всё, что знаешь, — произнёс я.

— Жалоба поступила с айпи-адреса, зарегистрированного на юрлицо тех самых сетевиков. Получается, что конкуренты подбросили заразу и задавили её админресурсом. Классический рейдерский захват территории.

— Понял. Спасибо, Серый, — я сбросил вызов, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

Я не стал прощаться с Ниной Сергеевной. Молча вернул тарелку, посадил Искорку на плечо, а Живчика спрятал за пазуху, дождался, когда Сверчанский залезет в карман, и вышел на улицу. До «Горячего чебурека» было пять минут ходу.

Заведение «Горячий чебурек» сияло ярким, агрессивным неоном. Внутри было полно народа, играла громкая музыка, пахло жареным тестом и специями. В целом очень похожая расстановка, как и в «Чебуречной». Вот только столиков было больше, а за стойкой большой бородатый мужчина в цветастом фартуке.

Купил я у него чебурек и стакан томатного сока, остался за стойкой, понимая, что все столики заняты.

Попробовав первый кусок от изделия, я пару раз прожевал его, точнее пытался прожевать, и незаметно выплюнул в салфетку. Мои рецепторы, привыкшие к безупречному качеству стряпни Нины Сергеевны, почувствовали старое масло, дешёвый фарш, щедро замаскированный перцем. Хотя тесто было неплохим, но недотягивало до уровня «Чебуречной». Оно должно таять во рту, а не забивать желудок.

Дождавшись, когда бармен отвлечётся на следующего посетителя, я приоткрыл карман.

— Гусары, на выход, — негромко позвал я, и Сверчанский недовольно высунул усы.

— Извольте, сударь, — промямлил он. — Время ужо позднее, боевые гусары требуют отдыха.

— Некогда спать, у тебя спецзадание, — я кивнул в сторону закрытой двери, ведущей на кухню, над которой виднелась решётка вентиляционной вытяжки. — Проникни на кухню. Оцени обстановку. И постарайся не привлекать внимания.

— Вылазка в стан врага? Сделаем без шума и пыли, хех, — радостно произнёс сверчок. — Ждите донесения.

Зелёное насекомое юркнуло под стол, бесшумной тенью скользнуло по плинтусу и скрылось в вентиляционной решетке.

Я сидел, цедя плохо разбавленный томатный сок и ждал. Прошло минут пятнадцать.

— Вы будете ещё что-нибудь заказывать? – покосился на меня пухлый бородач.

— Пока нет, — сообщил я, и он вновь потерял ко мне интерес, отвлекаясь на парочку студентов.

Из-под стола раздалось тихое возмущённое стрекотание. Барон по моей штанине забрался обратно в карман, затем прыгнул к воротнику и спрятался в причёске возле уха.

— Разрази меня дихлофос, это не кухня, сударь, это скотомогильник, — зашипел Сверчанский. — Ужасная антисанитария. Местные прусаки строем ходят, как на параде, а им хоть бы хны. Повара фарш мешают в грязных чанах, без перчаток. А один урод, о кошмар кошмаров, уронил кусок мяса на заплёванный пол, поднял и обратно в тарелку кинул. Какая, прости господи, гусеница выдала им лицензию?

Я усмехнулся. В голове Метронома мгновенно созрел план возмездия.

— Не хочешь ли ты, мой уважаемый друг, поиграть в шпиона? – невольно улыбнулся я, когда мы выходили из «Горячего чебурека».

— Что вы задумали, сударь? — тревожно произнёс сверчок.

— Скоро узнаешь, — пообещал я.

Добрался я до здания гильдии за десять минут. Проходя холл, встретился взглядом с озадаченным Христофором Родионычем.

Серёгу я застал в цокольном зале. Он сгорбился за ноутбуком и проверял звенья нашего Франкенштейна. То одна дорожка, то вторая сдвигались с места, реагируя на команды.

— Артур, а ты что вернулся? — потёр глаза под очками Серый, затем протяжно зевнул.

— Камеры вы нашли, в зале, — подчеркнул я. — Ты написал мне сообщение.

— Да, мелкая, зараза, — Серёга показал мне крохотную пуговицу. – Вот это чудо, и снимает неплохо, в качестве.

— Программа ведь нужна на телефон? – поинтересовался я.

— Ты что задумал? – Серый прищурился. – Давай, колись.

— Мне нужно поставить на одного сверчка эту камеру, — произнёс я. – Только не смейся…

Мой друг рассмеялся, чуть не уронив ноутбук.

— Так вот кто больше всех переработался! – воскликнул Серёга.

После того как я достал Сверчанского, который молчал и косился на моего друга, Серый икнул, присмотрелся.

— В целом можно присобачить, - кивнул он, вглядываясь в насекомое. – А он у тебя дрессированный? Ты хочешь что-то снять в этом новом чебуреке?

— Да, - улыбнулся я. – И да, именно в нём и хочу снять очень занимательное видео.

Далее Серёга всё настроил прицепил чуть ниже фасеточных глаз микрокамеру, как раз между глазами и жвалами. Причём при помощи проводков и паяльной лампы закрепил на Сверчанском камеру.

— Немного неудобно, — бросил барон, не выдержав.

— Да почему неудобно-то? Я всё сделал отлично, Артур… — улыбнулся Серёга, затем замер, всмотрелся в барона. – Ты слышал? Он сказал… ха-ха! Ты слышал, да?

— Нет, не слышал, — холодно заметил я. – Заканчивай с работой.

— Да, пора, — согласился со мной Серёга, вздыхая. – Ты прав. Но камеру нужно вернуть. Она ещё пригодится.

— Раз надо, конечно вернём, — хлопнул я друга по плечу, и принял от него ссылку на программу.

Проверив, я убедился, что всё работает идеально. Серый прав. Качество съёмки микрокамеры на высоте.

— Только скажи своему шпиону, чтобы не сильно дёргался, — предупредил Серёга. — У этой камеры стабилизация слабенькая.

Гусар, обвешанный шпионской аппаратурой, недовольно повел усами.

— Тоже мне, грамотей нашёлся. Гусары не дергаются. Гусары маневрируют! — скрипнул он из кармана, когда я покинул здание гильдии. Затем он затих, понимая, что я не склонен сейчас к диалогу.

Не хотел я отвлекать сверчка от ответственного задания.

Через десять минут я вновь очутился в новой чебуречной. Толстый мужик за стойкой проводил меня напряжённым взглядом. Я занял дальний столик, который освободили два пенсионера.

— Давай, барон. Пошёл, — тихо скомандовал я, выпуская сверчка.

Зеленая тень юркнула на пол, и побежала около плинтуса, скрываясь за стойкой.

А я достал телефон, открыл приложение. На экране появилась слегка подрагивающая, но довольно чёткая картинка. Изображение прыгало. Сверчанский пробрался на кухню, остановился.

— Кхм-кхм... Приветствую вас, господа. С вами специальный корреспондент. Ведём запись прямо из эпицентра гастрономического мрака. Горячий чебурек, — бормотал гусар, медленно меняя ракурс. — Обратите внимание на этот натюрморт. Вот здесь у нас, изволите видеть, абсолютно цвёлый, покрытый благородной зелёной плесенью хлеб. А вот в этом зловонном чане, который не мыли со времен Очакова, для вас готовят фарш. И вот в таком бардаке, господа, вам предлагают вкушать пищу...

Барон снял всё, что мог. Заглянул в каждый угол. Нашёл то, что не мог бы найти даже лучший ревизор.

Через полчаса подробного обзора, когда Сверчанский спрыгнул на пол, камера резко дёрнулась вниз. В кадре крупным планом появилась рыжая морда. Раскормленный таракан уставился прямо в объектив, шевеля жвалами. Его явно привлёк блеск микро-линзы на мордочке гусара.

— А ну пошел вон, плебей, — истошно зашипел Сверчанский в микрофон. — Это казённое имущество.

На экране телефона началось дикое, неразборчивое мельтешение. Камера тряслась, ракурс скакал с грязного пола на засаленный потолок. Послышался громкий скрежет хитина о хитин.

Картинка была крайне неразборчивой.

— А! А! — закричал Сверчанский. — Отпусти!!!

Я успел убавить громкость на телефоне. Заметил охранника, метнувшегося на кухню.

Да что там у него происходит?!

Глава 8

Экран смартфона превратился в смазанную картинку. Изредка на нём мелькали тёмные разводы на стенах, грязный кафель, выцепляя поваров в светлой спецодежде. То и дело я замечал хищные тараканьи морды.

В динамике, несмотря на убавленную громкость, отчётливо слышался хруст хитиновых панцирей, щелчки насекомьих жвал и отчаянное рычание барона Сверчанского.

— Саблю мне! — рычал гусар, отбиваясь от наседающих врагов. — Всех покрошу, плебеи пузатые! Куда прёшь, рыжий?!

Мой диверсант привлёк слишком много внимания. Барон ускорился, уворачиваясь от натиска двух прусаков, который пытались зайти ему во фланг. Побежал к выходу. Ракурс сместился, и я увидел… толпу тараканов! Барон собрал их за собой. Особей тридцать, не меньше. И все они пытались его остановить.

Повара уже добрались до стада насекомых. Начали топтать тех, до кого дотянулись.

— Эй! Вон он… мутант! У него что-то на спине! — заорал повар, бросаясь наперерез Сверчанскому.

Барон прыгнул между ног, увильнул от ручищи повара, и тот не удержался, рухнул на пол, увлекая за собой сковороду. Тяжёлая чугунная посуда с грохотом врезалась в кафельный пол, разбивая одну из плиток на несколько частей.

Чёрное от пережарки масло с шипением плеснуло на грязный пол, окатывая половину тараканьей стаи. На экране я заметил одного из поваров. Он поскользнулся на масле, шлёпнулся на пятую точку, взвывая от боли. Второй споткнулся об него, врезаясь лбом, словно тараном, в стойку с посудой. Тарелки с грохотом посыпались на пол.

— Рома, лови того гада! — послышался грозный рык. — Зелёный! Да вон!

— Это кто? — на экране мелькнул силуэт растерянного охранника, схватившегося за дубинку. — Откуда?!

— Да мутант это! Лови, мать твою! — бросил ему обладатель грозного голоса.

— Божечки! Сколько паразитов! — охнула женщина.

На кухне царил первозданный хаос. Вот кто-то закричал, требуя огнетушитель. Затем охранник закрыл дверь, отрезая путь к отступлению. Затем бросился навстречу Сверчанскому, которого вновь догнали тараканы.

Вот барон сомкнул жвалы на брюшке рыжего паразита, потом отпихнул второго, и камера мелькнула в сторону вентиляционной решётки.

Молодец. Туда тебе и надо.

Я же, невозмутимо посматривая в экран телефона, подошёл к стойке. Тучный продавец напряжённо переговаривающийся по телефону, вновь покосился на меня.

Пора уходить.

Я поднялся из-за стола, замечая, как продавец что-то резкое бросил в трубку, посматривая на меня.

Покинул я заведение, посматривая на экран телефона. Картинка снова дернулась. Сверчанский, оказавшись в кольце врагов, у стены над вентиляционной решёткой, применил свой коронный манёвр.

— Поберегись, злыдни усатые! — донёсся из динамика боевой клич гусара.

В кадре мелькнула жирная, лоснящаяся спина самого крупного таракана. Гусар использовал её как трамплин. Прыгнул, оттолкнулся от неё, извернулся от пары жвал, которые чуть не сорвали камеру.

Ещё пара прыжков, и барон рыбкой нырнул в спасительную тьму вентиляционного хода.

Я прервал запись. Пока обходил здание «Горячего чебурека», отправил Серёге обличающее видео. Разумеется, оставил я только ту часть, когда Сверчанский проводил ревизию заведения, до схватки с тараканами.

Сообщение ушло. А я остановился у единственной вентиляционной решётки здания. Через неё как раз и вылез барон Сверчанский. Пара секунд, и он прыгнул на плечо.

— Честь имею кланяться до самой землицы! — прохрипел гусар, деловито поправляя воображаемый мундир и сбившуюся набок микро-камеру. — Мать честная, сударь! Это был не бой, а самое настоящее Ватерлоо!

Аккуратно я устроил его в карман. Искорка одобрительно зашипела из переноски. Она всё видела, как и я, и теперь хвалила сверчка за смелость. Живчик выбивался из-за пазухи, протиснулся, огляделся. Он не понимал, откуда было столько шума, и почему сейчас тишина.

— Рубил я, значит, этих вражин направо и налево! — вальяжно приосанился Сверчанский, высунувшись из кармана. — Наступали сомкнутым строем, но гусарский прыжок — это вам не блошиная возня! А когда полилось кипящее масло… Ха!

— Ты молодец, барон, — похвалил я его, замечая пару охранников, показавшихся у входа в «Горячий чебурек», и скрываясь в ближайшем проулке. — Осталось завершить операцию. Последний штрих.

— Завершить? Штрих? — возмутился Сверчок. — Я требую лазарет и медаль! И пару капель нектара!

— Медаль будет позже, в виде тропического фрукта. А вот нектар тебе противопоказан. Сосредоточься на втором этапе, — отправил я ему очередной намёк, что кое-куда следует заскочить.

Быстрым шагом я направился обратно, к тусклой вывеске чебуречной Нины Сергеевны. План в моей голове сложился окончательно. Одного компромата на конкурентов было мало. Его могли списать на происки завистников. Для идеального информационного удара требовалось обелить заведение Нины Сергеевны.

По пути я сообщил барону о том, что нужно сделать.

— Уж не сомневайтесь, сударь, — бодрым голоском сообщил сверчок. — Главное, чтобы в окопах не обнаружилась вражеская пехота. Иначе я буду биться в полную силу.

— Пехоты там точно не будет, — ухмыльнулся я, вспоминая, передачи из прошлого из заведений Нины Сергеевны. Основной их отличительной особенностью Был идеальная чистота на кухне. Нина следила за этим так тщательно, что её зачастую ставили в пример проверяющие органы.

Я вошёл внутрь «Чебуречной». Зал оказался практически пуст. За одним столиком сидела пожилая пара, за вторым клевал носом бородатый дед, цедя компот.

Нина находилась за стойкой, бездумно протирая тряпочным полотенцем и без того безупречно чистую стойку. Увидев меня, она слабо улыбнулась.

— Вы что-то хотели? — спросила она, затем вспомнила, что я уже посещал чебуречную. — За добавкой пришли?

— Да, если можно ещё два чебурека, — ответил я тёплой улыбкой, выпуская под стойкой Сверчанского. — На вынос.

Затем включил экран и запустил программу. На экране телефона появилась картинка, и я убавил громкость, включая запись.

Ожидая заказа, я наблюдал за экскурсией Сверчанского. В отличие от помойки конкурентов, я не увидел никакого застарелого жира. Сверкающая нержавейка столешниц, идеально чистые вытяжки, аккуратно закрытые контейнеры с фаршем и свежей зеленью. Холодильники гудели ровным, тихим басом.

— Дамы и господа. Специальный корреспондент барон Сверчанский продолжает свой репортаж, — зашептал гусар в микрофон камеры, делая крупный план. — Полюбуйтесь на этот оазис кулинарного искусства. Никаких усатых варваров и подозрительных пятен. Продукты свежайшие, хранятся по всем правилам гастрономической чести. Вот где нужно питаться, господа. Только аромат чистого мяса и никакой антисанитарии.

Голос Сверчанского за кадром был идеален. Если бы я не знал, что его источник говорящий сверчок, то мог бы подумать, что комментировал мужчина, обладающий тенором. А насчёт ракурсов камеры, блогеры частенько привязывают камеры к разным петам.

В камеру попали чистые холодильники, маркировки свежих продуктов и стерильные разделочные доски. Контраст с видео из «Горячего чебурека» был разительным и бьющим наповал.

Нина вынесла заказ, и как раз вернулся барон Сверчанский. Положив двести рублей в приёмное блюдце, я поблагодарил за еду и покинул заведение.

На ходу я отправил Серёге второе видео.

Дело сделано. И от этого как-то легко стало на душе. Пусть даже Нина и не знает, что я ей помог, главное, что её заведение будет процветать и дальше, разрастаться филиалами и радовать жителей города и окрестностей вкусными чебуреками.

Подул холодный ветер с Невы, отчего пришлось плотнее запахивать куртку.

Живчик всё-таки выскочил наружу, и я перехватил поудобней поводок, выгуливая его по пути.

Шагая по мокрому асфальту к своей однушке и слушая тихий рассказ Сверчанского о битве с усатыми врагами Империи, я пересчитал в уме оставшуюся в кармане наличность. Негусто. После серии вынужденных трат, мой личный бюджет исхудал до критических значений. Четыре тысячи. Этих денег хватит на экономное питание впритирку до конца Бетонки. Спасало только то, что обеды гильдии были в счёт заведения.

Но я помню, что подходят сроки для оплаты арендованной однушки. И с хозяином её ещё попробуй договорись. Ушлый тип, из когорты тех, кого интересуют только деньги, и плевать на то, какие у тебя сложились обстоятельства.

Завернув в круглосуточный супермаркет, я прошёл мимо полок с мясом и сырами, сглатывая слюну, целенаправленно направился к стеллажу с жёлтыми акционными ценниками.

Моя корзина быстро заполнилась двумя упаковками самой дешёвой гречки, овсяными хлопьями и десятком пачек лапши быстрого приготовления. Для себя — сойдёт. Я выживал и не на таких рационах. Главное, что у питомцев отличный сбалансированный корм.

Вспомнил о фруктах, я добавил пару киви и расплатился на кассе, прощаясь с тысячной купюрой и получая взамен сотню с копейками.

Добравшись до дома, выпустил Живчика. Джек-терьер, окрепший после процедур Полины, принялся носиться по кухне, пока я не сунул ему в плошку купленный корм. Пёс мгновенно затих, яростно заработав челюстями.

Я же заварил себе лапшу, сел за стол, разрезал киви пополам.

Искорка, выбравшаяся из переноски, проигнорировала свой сублимат. Саламандра, намекая на дефицит витаминов для грядущей трансформации, жадно вгрызлась в зелёную мякоть, довольно урча.

Барон Сверчанский, которого я избавил от камеры, устроился на банке с кофе и наблюдал за крохой несколько секунд, затем брезгливо поморщился.

— Дикость какая, — пробурчал гусар, поводя усами. — Хищник, поедающий фрукты… Куда катится этот мир?

— Витамины нужны всем, барон. Даже аристократам, — я пододвинул к нему вторую половинку киви. — Ешь. Тебе после стресса на той кухне полезно.

Сверчок недовольно фыркнул, но голод взял своё. Насекомое прыгнуло к фрукту и начало аккуратно, стараясь не пачкать лапки, откусывать крошечные кусочки, смешно морщась от кислоты.

Пока мой зверинец ужинал, я достал телефон, увидел сообщение от Серёги. Он спрашивал о дальнейших действиях.

«Смонтируй. Комментарии оставь как есть», — набрал я в сообщении. — «И раскидай по всем известным каналам. Люди должны узнать правду».

«Не беспокойся. Скоро материалы уйдут в Сетку. Увидят многие», — прочёл я ответ. — «Только сведу твои видео в один ролик».

Ответ от хакера пришёл через десять минут, в виде готового видео. Серёга сработал виртуозно. Сначала вывеска «Горячего чебурека», затем обеденный зал, потом кухня и плесень с бегающими по столам тараканами. Аристократичный голос Сверчанского на фоне звучал забавно, а факты, зафиксированные камерой, были железными и неоспоримыми. А следом шло видео вывески, зала и кристально чистой кухни заведения Нины Сергеевны.

Еще через пять минут Серёга отчитался:

«Ушло веером. Городские паблики, чаты Петроградки, форумы рестораторов. А главное — я залил это видео напрямую в электронную приемную Санэпидемстанции, через скрытый IP. Оформил как официальную жалобу с прикрепленными метаданными геолокации. Завтра утром у них будет весело».

Я усмехнулся, допивая бульон из пластикового контейнера. Справедливость — понятие относительное, но сегодня она была на нашей стороне. Конкуренты Нины Сергеевны сами вырыли себе яму, натравив СЭС, и теперь этот же админресурс похоронит их бизнес. Скоро в чебуречной Нины снова не будет отбоя от клиентов.

Но мои личные проблемы были далеки от разрешения. Животные угомонились. Сверчанский уснул прямо на сахарнице, и я переложил его в коробку. Живчик похлебал воды и сам залез в свою картонную конуру. Искорка плюхнулась в горячую ванну и задремала.

Я выключил свет на кухне и направился в ванную, когда в дверь застучали. Удары были тяжёлыми, требовательными. Искорка недовольно зашипела из переноски, Живчик высунулся из коробки и тихо зарычал.

За дверью стоял арендодатель — пузатый, лысеющий мужик с багровым лицом. От серого пиджака несло дешёвым одеколоном, сквозь который пробивался вчерашний перегар.

— Артур, ты где ходишь? — он ткнул пальцем мне в грудь, забыв поздороваться. — Какого чёрта я должен тебя у порога ждать?

Я опёрся о косяк, закрывая ему обзор квартиры, и присмотрелся. Виктор Степанович с трудом фокусировался на мне, под глазами набрякли мешки, правую руку он прятал в карман, и ткань мелко подрагивала. Передо мной стоял человек, который двое суток пил и почти не спал.

— Оплата через неделю, Виктор Степанович, — сказал я. — По договору.

— Обстоятельства изменились! Мне деньги нужны срочно. Завтра до обеда приносишь двадцать пять — или съезжаешь. Я жильцов за день найду, ещё и дороже сдам.

Двадцать пять тысяч вместо двадцати — аппетит у него вырос стремительно. Я перевёл взгляд с трясущегося подбородка на карман пиджака, откуда торчал смятый листок знакомого формата. Такие квитанции печатали в приёмных пунктах тотализатора, я насмотрелся на них за прошлую жизнь предостаточно.

— На кого ставили? — спросил я.

Виктор Степанович осёкся.

— Чего?..

— Квитанция из кармана торчит. Перегар под одеколоном. Руки трясутся, — я кивнул на листок. — Вы проигрались, Виктор Степанович, и теперь бегаете по жильцам, выбивая деньги досрочно. Сколько просадили?

Он побагровел ещё сильнее, хотя минуту назад мне казалось, что дальше некуда.

— Тебя это не касается, парень! Плати или…

— Касается, — перебил я, понизив голос до того тона, которым когда-то разговаривал с судьями, засуживавшими моих ребят. — Вы пришли ломать договор к человеку, о котором ничего не знаете. Двадцать тысяч, через неделю, как написано на бумаге с вашей подписью. А сейчас вы пойдёте домой и отоспитесь. В следующий раз звоните заранее.

Секунд пять он искал, что ответить. Посмотрел на меня, на переноску за моей спиной, откуда тянулась струйка дыма, снова на меня.

— Через неделю, — буркнул он наконец. — День в день. Опоздаешь — приду с участковым.

— Не опоздаю.

Он затопал вниз по лестнице. Я закрыл дверь, повернул замок и усмехнулся. Победа в переговорах грела ровно до того момента, пока я не вспомнил про содержимое собственного кармана.

Двадцать тысяч рублей. Для Метронома в прошлой жизни это был счёт за обычный ужин в ресторане. Сейчас эта сумма стала для меня настоящей проблемой. Три тысячи рублей в кармане. А попросить из кассы гильдии я не мог. Кира погасила долги и всё посматривает на замороженный миллион. Который трогать нельзя ни в коем случае.

Ждать призовых за финал Бетонки? До них ещё нужно дожить, а таймер выселения уже запущен.

Пойти к Шепелеву на Дикую Арену? Провести пару нелегальных боев с Искоркой и сорвать куш на тотализаторе? Я отбросил эту мысль мгновенно. Риск был слишком велик. Любая лишняя нагрузка на саламандру, на пороге увеличения уровня Ядра, будет фатальной для её здоровья. Ставить под удар кроху ради оплаты квартиры — непозволительная глупость.

Значит, нужен был другой план. Быстрый, легальный и желательно не связанный с выходом на песок.

Но какой?

Я оттолкнулся от двери и прошёл в комнату. Время ещё есть всё обдумать. Сейчас главное — подготовить команду к Центрифуге, и дождаться звонка Широкова. Может там что-то он предложит денежное.

Приоритеты расставлены. А раз так я отправился в душ, постоял под прохладными струями, смывая с себя усталость и лишние мысли. А затем отправился на диван. Пора спать.

***

Пять дней спустя

Предыдущие пять дней слились в один сплошной, изматывающий марафон. Кустарная Центрифуга, собранная нами в цокольном этаже, работала на износ, наполняя подвал надсадным гулом одиннадцати моторов.

До официального испытания на Бетонке оставались ровно сутки. Отсюда и напряжение в зале, которое было настолько плотным, что даже опытный Белов кое-как выдерживал, то и дело срываясь на крик.

Я же демонстрировал спокойствие и ясный ум. Наставник должен вселять уверенность, а не верещать как мой помощник. Иначе и команда будет вести себя также. А где нервы, там куча ошибок и топтание на месте.

— И что это было, Ветров?! — вновь не выдержал Белов, встречая шумно дышащего Дэнни, который тащил за собой уставшего Неона. — Ты опять за старое! На реверсе надо делать прыжок, а не пытаться его перебежать!

— Артём Сергеич, отдохните, — положил я руку на плечо вздрогнувшего помощника. — И дайте отдохнуть остальным. Дистанцию их тандем прошёл почти хорошо.

— Именно. Почти! — гаркнул Белов. — А уже завтра нам выступать.

— В пять вечера. Есть ещё время, — заметил я, встречаясь взглядом с побагровевшим от злобы Беловым. — Отдохните. Я вас заменю.

Помощник вздохнул, как-то тяжко и протяжно, и покинул цокольный зал.

— Дэнни, выдыхай пока, сядь попей воды, чуть позже ещё один подход, — кивнул я ему.

Ветров лишь скривился, но не возразил. Всё же он был нацелен на результат.

Я же подошёл к стационарному пульту управления, регулируя скорость и направление лент. Барон Сверчанский уже который день помогает мне. Оккупировав моё плечо и прячась под воротником куртки, он приготовился.

— Сударь, пускайте лужу, — застрекотал Сверчанский, потирая лапки. — Но имейте в виду, зеленая жалуется, что третья лента слева скрипит. Её от этого звука тошнит, она плотность теряет.

— Смирнов! — обратился я к Косте, который замер на скамье. — Желешку на старт! Третью дорожку проходите в форме плоского блина. Не давай ей собираться в куб! У неё ментальный резонанс от скрипа мотора.

Костя судорожно кивнул, погладил Желешку, которая расплылась на полу. Та булькнула, выросла в холм и поползла вслед за своим хозяином к своей отправной точке.

— Вперёд! — выпалил Костя, и Желешка скользнула на первую движущуюся поверхность. Слайм, не имеющий жёсткого скелета, отлично справился с центробежной силой на первых этапах. На третьей перешёл в блинообразную форму и быстро преодолел очередной этап.

До последней дорожки Желешка двигалась очень неплохо, то собираясь в ком, то вновь переходя в блин. Пока не добралась до финальной, самой быстрой и непредсказуемой дорожки. Резкий реверс и толчок подбросил её в воздух.

— Желешка! Держись! — отчаянно воскликнул Костя, уже оказываясь у финиша. Он замахал ей.

Слайм уже потерял форму, с хлюпаньем приземлился на самый край ленты и чудом, в последний момент перевалился за финишную черту.

— Лужа жалуется, что слишком лёгкая, — пробормотал Сверчанский.

— Смирнов, это провал, — жёстко констатировал я, благодаря сверчка за подсказку.

— Но тренер, мы прошли, — возразил Костя.

— Этого недостаточно. На Центрифуге твоя Желешка улетит в ров. Последний элемент не только быстрый. Он ещё поворачивается под сорок пять градусов, — заметил я. — Завтра с утра заставь её впитать десять литров воды. Ей не хватает массы. Она не должна прыгать на реверсах. Растекаться по ним. Цепляться за резину поверхностным натяжением. Вот её задача. Понял?

— Д-да, Тренер! Десять литров, понял! — воскликнул взбудораженный и слегка растерянный Костя, вытирая пот со лба. Всё же он не знал, радоваться ему или огорчаться.

— Следующие! Ветров, Неон! — скомандовал я.

— Опять мы? — протянул Дэнни. Затем встретился взглядом с Лерой, и сжал губы, поднялся со скамьи.

Мажор с барсом вышли на старт. В первые два дня Неон падал с каждой второй дорожки, а Дэнни, пытаясь ему помочь, инстинктивно заступал за белую черту, и зарабатывал тем самым дисквалификацию. И сейчас хрустальный барс снова нервничал.

— Барон, что у барса? — негромко спросил я, глядя, как Неон неуверенно переступает лапами перед стартом.

— Сплошная истерика, сударь, — отозвался Сверчанский. — Хрусталик вопит, что у него вестибулярный аппарат сейчас узлом завяжется. Боится, что задние лапы разъедутся на стыках. И ещё. Он боится, что его током ударят за ошибку.

Я сжал челюсти. Отцовские шокеры глубоко впечатались в мозг зверя. Снова вылезли на поверхность. Придётся и это проработать.

— Ветров! — я перекрыл гул моторов. — Неон ждёт подвоха! Он боится стыков! Не дави на него! Сопряжение! Помнишь?! Транслируй ему только холодное спокойствие. Ты не ведёшь его, ты просто светишь! Вперёд!

Дэнни сглотнул, закрыл глаза на долю секунды и шагнул вдоль меловой линии. Неон прыгнул на первую дорожку. Затем на вторую. С горем пополам, на трясущихся лапах, он преодолел дистанцию. Да, их время до сих пор никуда не годилось, но Неон переборол скрытый страх, Дэнни нашёл подход.

— Всё, мы молодцы, — Денис потрепал Неона по холке, и барс радостно зарычал.

Я проводил взглядом Ветрова. Его отец заставил его вкачать все свободные очки Ядра барса в силу и живучесть. Природную ловкость они проигнорировали.

Я понимал, что Неону критически не хватало координации, баланса. Но как перекинуть очки талантов, тем более вне серьёзного корпоративного оборудования, которое стоило более десяти миллионов, я не знал. Но выход точно есть. Я чувствовал это. Сделал пометку, я переключился на следующий тандем.

— Мангуст! На старт!

Лера была собранной, а в глаза её пылала злоба, и Бублик зеркалил её, пыхтя и напрягаясь в мышечный ком.

Лера выкрикнула команду на старт, и Бублик попёр вперёд. Варан брал полосу чистой физикой. Мощно отталкивался, приземлялся, прыгал и снова отталкивался, за прошедшие несколько дней привыкая к нагрузкам. Но что было плохо, как и до этого Бублик вновь изредка открывал пасть, и тратил силы на лишние движения.

— Сударь, этот бронированный шкаф вообще не думает, — доложил барон. — У него в голове та же мысль, что и раньше: «Пройти напролом. Сожрать ленту». Он злится, что не может укусить тренажер.

— Лера! Бублик слишком напряжён! — я выкрутил тумблер реверса на последней дорожке на полную. — Сама успокойся. И гаси его ярость! Он не должен кусать ленту! Он должен ловить баланс хвостом. Вот его главная задача!

Варан прыгнул на последнюю, самую коварную дорожку. Мотор под лентой взвыл, а сам лента резко дёрнулась назад. Бублик зарычал, потерял равновесие и с грохотом упал на маты.

— Да это слишком быстро! — Лера в бешенстве пнула мат под ногами. — Вы специально накрутили скорость!

— Ещё раз! — холодно скомандовал я. — Ещё подход. И скорость будет такой же. Хвост, Соколова! И баланс!

Лера лишь зарычала в ответ, таща Бублика на старт.

На следующей попытке грузная рептилия, уже не пыталась укусить покрытие дорожки. Послушно взмахивая тяжёлым хвостом, Бублик неуклюже, но прошёл последний этап и перевалился за финишную черту.

Все наши «проблемные» тандемы худо-бедно научились выживать в этом хаосе.

Все, кроме одного.

Идеально выдрессированная Матильда, способная с закрытыми глазами проходить любые классические полосы препятствий, оказалась абсолютно беспомощной перед хаосом Центрифуги.

Да к тому же её хозяйка нервничала, и было от чего.

— Итак, на арену снова выходит безупречная Матильда! — воскликнула Лера, расплываясь в ироничной улыбке.

— Ты за собой смотри, — огрызнулась Анна, напряжённо посматривая в её сторону.

— Так я что сказала? — ухмыльнулась Лера. — Вроде ничего обидного.

— Соколова, перестань подначивать, — предупредил я, сбивая тем самым улыбку с лица Мангуста. — Ты выступаешь совсем неидеально.

— Но мы прошли, — заметила Лера.

Их конфликт перешёл в тлеющую стадию, изредка вспыхивая вот такими искрами. И Белов уже голос сорвал, стараясь разогнать их по углам. Понятно было, что Лера так сбрасывала накопившийся стресс. Но Анне от этого не лучше. Она наоборот, будто копила неудачи внутри себя. И ругала себя за это.

— Сударь, у этой рыжей паника, — заметил Сверчанский, нервно переступая лапками на моем плече, когда тандем Савельевой замер у зелёной черты. — Кричит: «Неправильный алгоритм! Неправильный вектор!». Ждёт команды от хозяйки, а та не может сформулировать. Лиса не понимает, почему земля под лапами движется.

— Анна! — я перекрыл гул моторов, глядя, как блондинка застыла на старте. — Ты слишком напряжена! Твой перфекционизм её убивает! Здесь нет инструкций! И нет правильных векторов! Импровизируй!

Анна кивнула, значит поняла. Матильда прыгнула на вращающуюся ленту, инстинктивно пытаясь зацепиться когтями, но дорожка резко ударила по тормозам. Лиса пошатнулась, перепрыгнула на следующую дорожку, чуть не упав в прореху между участками.

— Импровизируй, Савельева! — рявкнул я. — Отпусти свой разум! Перестань просчитывать траектории, просто дай ей двигаться! И отставить панику!

Анна старалась, и не могла. Её безупречная дисциплина, выкованная в одиночных тренировках, переросла в непробиваемую глухую стену.

Я давно понял, что чувствует Аня. Она привыкла всё контролировать. И этот хаос приводил её в ступор. Вот только никак не получалось дать ей понять, что нужно быть более гибкой.

Матильда всё же умудрилась впервые добраться почти до финиша. Попыталась совершить классический двойной прыжок, преодолевая сразу два звена. Но последняя дорожка в этот момент вышла на максимальную скорость реверса.

Лиса с отчаянным рычанием соскользнула с ленты, кубарем полетела на маты. Глухой удар, и яростное рычание рыжей лисицы, которая оставила отметины на кожаной обшивке.

Анна побледнела так, что её лицо стало похоже на фарфоровую маску. Она молча подошла к Матильде, пристегнула поводок и отправилась на выход.

— Ань, я пошутила! Ты молодец! — бросила ей вслед Лера, всё же понимая, что в этом и её вина.

Анна даже не повернулась, поднялась по ступеням, скрываясь от посторонних глаз.

Тренировка была окончена. Я вдохнул воздух, насыщенный нагретой резиной и отчаянием. Отключил питание на пульте. Вой моторов стих, погружая подвал в давящую тишину.

Я остался сидеть в темноте за пультом, ломая голову над очередной задачей. Завтра мы проведём ещё несколько тренировок. В целом и Костя с Желешкой, и Дэнни с Неоном, да и Лера с Бубликом могут показать неплохие результаты на Центрифуге.

Мы и собирали Франкенштейн, рассчитывая на более сложный режим, и я выставлял более высокую скорость движения и более быстрые такты переключения на реверс и обратно. Так им будет легче выступать потом.

Но как разбить психологические барьеры Савельевой за оставшееся до испытания время? Как заставить человека, привыкшего всё контролировать, довериться хаосу? Я пока не находил ответа.

Стянув куртку, я поднялся на первый этаж. В коридорах базы уже было пусто и тихо. Уставшие тандемы потянулись в раздевалку. А я заметил Анну с Матильдой. Они уже покинули коридор, исчезая в холле.

Искорка, которая устроилась на моём плече, неодобрительно зашипела. Она злилась, потому что откровенно не понимала, зачем так расстраиваться. Всё же Матильда ей была симпатична. Можно сказать, она болела за лисицу, каждой своей чешуйкой. И вот такой кульбит от казалось бы примерного тандема.

Я догнал Анну у выхода из здания. Савельева замерла на пороге, накидывая на плечи куртку. Матильда жалась к её ногам и тревожно водила ушами.

Плечи девушки мелко, едва заметно подрагивали. Она плакала.

— Анна, послушай, — я подошёл к ней, стараясь говорить максимально мягко, убирая из голоса любые командирские нотки. — Надо постараться. Я понимаю, что тебе непривычно. У вас с Матильдой отлажены связки, схемы атаки и защиты. Но у нас завтра испытание на Бетонке. Важный этап. Не пройдём, и все наши усилия напрасны. У нас нет времени на…

Я не успел договорить.

Анна даже не обернулась. Она судорожно всхлипнула, затем зарыдала и, не сказав ни слова, толкнула тяжёлую дверь, выскочив во двор. Матильда серой тенью метнулась за ней.

Я остался стоять в холле, глядя на закрывшуюся дверь. Затем обернулся, встречаясь взглядом с Костей Смирновым. Щуплый парень держал в руках полотенце и растерянно смотрел на улицу через оконное стекло.

— Артур Викторович… — выдавил Костя. — И как же мы теперь завтра выступать будем без Анны? Мы же вообще не готовы…

Глава 9

Я взглянул в сторону Анны через открытую дверь, девушка направилась по тротуару, утирая слёзы. Затем по-отечески посмотрел на Смирнова.

— Мы уже много прошли, Костя. Так что не переживай. Поводов для этого я не вижу, — я вложил в его руку поводок с Живчиком. — Присмотри за ним. Я скоро.

Вышел я из здания гильдии с Искоркой на плече. Не стал окликать Анну, просто ускорил шаг. Что я мог сделать сейчас? Принудить её вернуться? Это будет неправильным.

У нас уговор. Анна может в любой момент покинуть гильдию. В то же время Савельева прошла настолько большой путь, что взять и перечеркнуть все её старания будет кощунством.

Что будет потом и так понятно. Она вернётся на подпольные арены. Продолжит зарабатывать копейки, рискуя своей жизнью и жизнью Матильды. А в итоге ничем хорошим это не закончится.

Запахнув куртку под холодной питерской моросью, я догнал Анну.

Она ушла недалеко от здания гильдии. Замерла у кирпичной стены, недалеко от перекрёстка, держа в руке поводок с поскуливающей Матильдой. Лиса сидела рядом, тыкаясь мокрым носом в ладони хозяйки.

— Ань, я хотел бы с тобой поговорить, — тронул я Савельеву за плечо, и она резко повернулась.

— Будешь морали читать? — усмехнулась Аня, вытирая ладонью щёки, мокрые от слёз. — Это бесполезно. Я не справлюсь, ты и так это знаешь.

Она попыталась отвести взгляд, но я заметил в стороне лавочку, прямо напротив вывески большого кофейного автомата «Яркий вкус».

— Обойдёмся без лекций, Анют, — я мягко взял её за локоть, потянул в сторону лавки, слыша тихое рычание лисицы. — Давай присядем.

В ответ Искорка зашипела с моего плеча, да так, что Матильда притихла, прижимая уши, хотя продолжила злобно посматривать на меня.

— Я не вижу в этом никакого смысла, Артур, — всхлипнула Анна. — Зачем? К чему все эти разговоры?

— Я тебе кое-что расскажу, — улыбнулся я. — Посиди здесь, я скоро. Ты какой кофе предпочитаешь?

— Больше капучино, — выдавила Савельева, устраиваясь на лавочку и поглаживая лисицу. На лице Анны я заметил растерянность, ну хотя бы та вытеснила её упаднические настроения, уже хорошо.

Купив в автомате два капучино, я вернулся с двумя картонными стаканчиками, которые обжигали пальцы. Протянул один Ане.

Мы сидели молча минуты две, пили ароматные напитки, которые могли быть и лучше. Я дал ей время выдохнуть, чтобы она взяла себя в руки и просто согрелась.

Морось прошла, оставляя после себя в воздухе густую влагу. Тишину нарушали лишь проезжающие в стороне автомобили, да скрежет коготков лисы под лавкой.

— Я не справлюсь, Горай, — глухо произнесла Анна, глядя на свой стаканчик. — Всю жизнь я выстраивала идеальные алгоритмы. Мы с Матильдой работали как единый механизм. А теперь… на той Центрифуге всё разрушится. Я не знаю, как действовать, если нет плана. Нарабатывала их я годами, понимаешь? И от того, что я тяну команду на дно…

Савельева сглотнула ком в горле, а я сделал ещё один глоток капучино.

— Знаешь, Анют… — я посмотрел на уличный фонарь, который загорелся тусклым светом впереди нас. — Однажды я чуть не потерял всё, из-за такого же настроя, как у тебя.

Анна удивлённо подняла на меня глаза, в них блестели невысохшие слёзы. Для неё, как и для всей команды, я был непробиваемым тренером, который всегда знает правильный ответ и действует безошибочно. А сейчас, оказывается, и у меня были свои ошибки.

Я ухмыльнулся, вспоминая свою историю. Финал Золотой лиги. Я с Вэллором против серебряной виверны. Тогда этот матч был для меня переломным, и тогда началась новая эра восхождения на вершину славы.

Но передам я ей только суть, ни к чему лишние подробности.

— Для меня это был важнейший бой. Я выходил против абсолютно равного по силе противника, — мой голос звучал ровно, возвращая меня в то воспоминание.

Грохот арены, барабаны, рокот моего дракона, грозный визг виверны. Фонтаны песка, взрываемые когтями виверны, и шум перепончатых крыльев над головой.

— Я готовился к этому бою месяц, — продолжал я, не замечая ни Анны, ни Искорки на плече, только биение сердца и финальный бой. — Отработал схему атаки до миллиметра. Знал каждый свой шаг, каждый приём, каждый выпад питомца. Они были отработаны до идеала. Отличный алгоритм. Я бы даже сказал безупречный.

Я взглянул на Анну. Она внимательно меня слушала, оживилась, в её глазах поблёскивали искорки интереса. Хороший признак. Значит, я всё же достучался до неё.

— И алгоритм работал до определённого момента. До тех пор пока мой противник не начал импровизировать, — улыбнулся я, вспоминая переломный момент. — Он ломал темп, двигался хаотично, играл грязно и непредсказуемо. И… я начал проигрывать. Шаг за шагом. Он отбрасывал все мои атаки. Каждая его контратака была для меня и моего фамильяра испытанием. Разрыв в счёте увеличивался, и не в мою пользу. Мой идеальный план рушился у меня на глазах, а я не знал, как действовать иначе… Осознание этого меня шокировало.

Анна слушала, затаив дыхание. Матильда положила голову ей на колено и тоже смотрела на меня, будто понимая, о чём идёт речь. Искорка, которая впитывала мои ощущения, вцепилась в плечо коготками и нервно покусывала воротник куртки.

— Я вырвал ту победу. В последнюю секунду, — тихо закончил я, глотнув из стаканчика. — И знаешь как? Закрыл глаза. Отбросил все схемы, забыл все вызубренные алгоритмы и доверился питомцу. Я позволил ему вести себя естественно, отошёл от выстроенных рамок.

— И где ты победил? Ты участвовал в Лиге? — охнула Анна.

— Да, я тогда участвовал в лиге, — хмыкнул я, затем подумал и добавил: — В Бронзовой. Так вот, к чему я это тебе рассказал. Инструкция всего лишь костыль. Он помогает, пока ты учишься ходить. Облегчает тебе жизнь. Но когда пол уходит у тебя из-под ног и всё вокруг рушится, костыль ломается. Остаёшься только ты и твой зверь. Вот как было только что, на полосе препятствий.

— Да, так и было, — тяжело вздохнула Анна, хотя во взгляде я прочёл благодарность и… облегчение. Ей нужна была эта история.

— Запомни, Анют: ошибок не надо бояться, — подытожил я. — Они нам даны не для того, чтобы нас уничтожить. Так мы растём над собой. Ошибайся. Падай. А затем поднимайся, делай выводы и достигай цели. Научись отбрасывать инструкции в сторону. Хаос невозможно подчинить себе. Стань его частью.

Анна долго молчала. Осознание того, что даже тренер совершал критические ошибки из-за гиперконтроля, подействовало на неё как отрезвляющий антидот. Непрошибаемая стена её перфекционизма наконец-то дала трещину, впуская живительный кислород и проясняя голову.

Она вновь шмыгнула, подняла на меня благодарный искрящийся взгляд. Я знал такие взгляды. Ноль паники, ноль отчаянья. Лишь решимость бойца, который только что понял важную для себя истину.

— Спасибо тебе, Артур. Мы завтра порвём Центрифугу, — пообещала Анна, прощаясь со мной и приобняв напоследок. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы мы победили.

— Вот это я и хотел услышать, — кивнул я, провожая её улыбкой тренера, который добился желаемого эффекта.

Я проводил её долгим взглядом и вернулся в холл гильдии. Принял Живчика у Кости, который носился с щенком по залу. Точнее щенок таскал его за собой, гоняясь за мелким пауком. Христофор Родионович посматривал за этой прогулкой через стекло своей будки, лишь усмехаясь в ответ.

— Вы её вернули? — натянуто улыбнулся Костя, передавая мне поводок. — Я видел, как вы разговаривали. На лавке.

— Да, она с нами, — улыбнулся я в ответ.

— А я уж подумал, что всё пропало. Как у вас получилось? — Смирнов приободрился после моих слов.

— Всего лишь сказал то, что ей нужно было услышать, — ответил я напоследок, после чего добрался до раздевалки.

Фамильяры уже сидели в вольерах. А их хозяева собирались на выход, накидывая верхнюю одежду.

— Итак, всем желаю хорошего отдыха, — обратился я к своей команде. — Завтра будет непростой день. Так что всех хочу видеть выспавшимися и бодрыми.

— Тренер, у нас будет с утра тренировка? На этой дряни, — обратилась ко мне Лера.

— Обязательно. Ведь сегодня вы прошли эту дрянь неидеально, — произнёс я, покидая раздевалку.

По пути домой я прогулял Живчика, заворачивая в ближайший сквер. Надо было собраться с мыслями и обдумать информацию, которую прислала на телефон Кира.

Отцепил джек-терьера от поводка и тот почесал по газону. Живчик носился по мокрым газонам с грацией реактивного пылесоса, путался в собственных лапах, падал и снова вставал, с громким лаем носясь за жучками в траве. Я посматривал за ним и одновременно обдумывал турнирные расклады.

До испытания на Центрифуге оставалось менее суток. В пять вечера нам уже надо быть на Бетонке. И времени на тренировки осталось всего ничего.

Сетка квалификационного турнира сужалась. По последним данным осталось всего тридцать гильдий. Две команды снялись с квалификации ещё утром, в основном из-за травм фамильяров, полученных на предыдущих этапах.

И следовало учесть основные угрозы.

Во-первых, «Яростные». Да, мы выбили их в эстафете, формально они покинули турнирную таблицу. Но в мире арен проигравшие редко уходят тихо.

Стычка с их бойцами возле радиомагазина. Затем шпион, которого поймали Родионыч с бабой Зиной. Всё это говорило о том, что просто так они от нас не отцепятся.

Сбрасывать их со счетов было бы глупостью.

И ещё «Хищники». Гильдия, приютившая Муромцева и его закованного в броню, не чувствующего боли панголина. Где тандем Ильи стал основной ударной силой и лидером команды.

Они прошли первый раунд как нож сквозь масло, с идеальным счетом, размазывая своих противников по песку. На Центрифуге гарантированно «Хищники» станут одними из лидеров.

Далее память ветерана арен услужливо подкинула детали из прошлой жизни. Я знал регламент этого испытания лучше организаторов.

В зале номер четыре уже смонтированы две Центрифуги. Гильдии разбиваются по парам. Одна из пар проходит в следующий этап. Будет учитываться не только сам факт прохождения, но и общее время за которое тандемы прошли полосу препятствий.

Жеребьевка, которая всё еще задерживалась из-за сбоя на серверах, должна будет произойти перед началом испытания.

Если мыслить стратегически, встреча с «Хищниками» на этом этапе была бы наихудшим из возможных вариантов. Их перекачанные химией питомцы не знают, что такое потерять баланс из-за блокировки нервных узлов или растяжения связок. Они пройдут вращающиеся ленты на кураже. И нашей едва сбившейся стае будет непросто.

Но если жребий сведет нас с Ильей, значит, так тому и быть.

Выйдем на Центрифугу и вырвем победу зубами.

Я видел, как Дэнни научился чувствовать Неона. Заметил, как Костя перестал истерить и переключился на контроль Желешки. Как Лера останавливает Бублика без грубых криков и дёрганья поводка. Как Анна, у которой недавно произошло переосмысление и все её иллюзии рассыпались в пыль.

Моя стая была готова. И сейчас я верил в них больше, чем в любые алгоритмы и проработанные схемы лучших бойцов Золотой арены.

***

На следующий день, 17:00, Бетонка

Утро встретило нас свинцовыми тучами и накрапывающим дождем. Мы уже выгрузились из микроавтобуса, прошли через служебный шлюз внутрь гигантского промышленного комплекса.

Впереди нас шёл организатор, о чём-то вяло переговариваясь по гарнитуре со своими товарищами. Он вёл нас туда, где находятся Центрифуги.

Напряжение в коллективе было колоссальным. Но каждый справлялся с ним по-своему. Кира упрямо просматривала турнирную сетку, в надежде, что жеребьёвка уже проведена. Белов пересчитывал фисташки в своём кармане и бормотал под нос слова из неизвестной песни. Что-то о воле и разуме.

Костя вёл Желешку, сжимая её бок, словно антистресс. В ответ слайм тревожно булькал. Дэнни снимал себя и Неона, сообщая своим подписчикам, что скоро будет очередное испытание. Лера погрузилась в себя, и Бублик фырчал, сбрасывая тем самым напряжение. Анна была сосредоточена и сосредоточенно посматривала в сторону дверей за которыми шумела толпа.

Я же был хладнокровен и сосредоточен на предстоящем испытании. Впрочем, как и всегда.

Организатор раскрыл перед нами двери, и мы попали в предбанник, просторный зал, в котором собрались остальные гильдии. Я заметил в стороне «Хищников», Илья лишь скользнул мимо нас насмешливым взглядом, возвращаясь к беседе с командой.

Я подошёл к обзорному стеклу.

Впереди огромное пространство, сборочный цех со сводчатым стеклянным куполом, который сейчас больше напоминал амфитеатр.

На арене, в самом центре зала возвышались они. Две колоссальные многоярусные конструкции, которые все вместе составляли пирамиду. Десять концентрических колец, расположенные друг над другом, медленно и с тяжёлым металлическим гулом вращались в разные стороны, замирали, и вновь вращались, уже с другой скоростью.

Команда «Огненных львов» застыла на пороге, задрав головы. Одно дело — тренироваться на собранных дорожках в подвале, и совсем другое видеть эту чудовищную махину вживую.

Никаких ограждений на кольцах не было. Под конструкциями, метрах в трёх ниже первого яруса, была натянута страховочная сетка. Падение туда означало автоматический сход с дистанции.

По периметру цеха, на безопасном возвышении, располагались комфортабельные ложи для наставников и владельцев гильдий. А за двумя Центрифугами, маячил застеклённый судейский балкон, совмещенный с организаторским штабом.

— Приветствую участников второго этапа квалификации! — разнёсся из-под купола усиленный динамиками голос Главного организатора. Шум в зале стих. — Правила испытания Центрифуги!

Он указал на вращающиеся пирамиды.

— Всего десять ярусов. Каждый ярус движется автономно. Направление, скорость и алгоритм резких торможений генерируются случайным образом. Ваша задача преодолеть все десять колец и добраться до вершины… Обратите внимание на переходы между ярусами, — организатор сделал паузу, пока на экранах под потолком не появились увеличенные схемы узких, стремительно движущихся лент между этажами. — Переходящие ленты движутся быстрее, и только вперёд. Если тандем не успевает попасть на переход, значит, он проходит ярус ещё раз, заново. До тех пор, пока не получится попасть на следующий ярус!

По нашему залу прокатился тревожный ропот.

— На десятом, финальном ярусе расположена финишная черта. И кнопка, — закончил организатор. — Кнопку должен нажать Проводник, либо фамильяр по прямой команде Проводника. Фиксация времени происходит в тот момент, когда тандем находится в контрольной финишной зоне, за зелёной чертой.

Далее организатор сообщил, что стартуют по две выбранные в жеребьёвке гильдии. Команда, прошедшая дистанцию за меньшее время, проходит в следующий этап. Ну а падение тандема означает пять штрафных минут сверху.

— А теперь — жеребьевка! — прогремел организатор.

На гигантских экранах над судейским балконом замелькали названия гильдий. Эта же картинка появилась и на большом экране в нашем зале.

Мой взгляд впился в электронное табло.

«Огненные львы». А напротив… «Неукротимые».

Я быстро просканировал толпу, нашёл наших соперников. Они стояли плотной группой в десяти метрах от нас. Серьёзные, коротко стриженые парни в одинаковой чёрной броне с серебряными вставками. Дисциплина читалась в каждом их движении. Никакой лишней суеты.

Их питомцы выглядели под стать хозяевам. Покрытый багровыми пластинами броненосец, два поджарых нервных степных койота и скалящая зубы полосатая росомаха в лёгкой кожаной броне. Сильный и сбалансированный состав, заточенный на прохождение таких дистанций.

Я быстро считал состояние своей команды, и понял, что пора их немного приободрить.

— Наши соперники серьёзные, — между тем объяснял им Белов. — Собрались. Если будем сопли развозить, проиграем.

Я убрал в сторону помощника.

— Артём Сергеевич, не нужно так резко, — сообщил я ему, оглядывая тандемы. — Посмотрите на них. Взгляните на тех, против кого будете биться. Да, они сильны, но они боятся.

— Да, капитан! — громовым, слаженным хором грохнула команда «Неукротимых» в стороне, ударив кулаками по нагрудным щиткам.

— Они боятся, хотя не показывают вида. И так же готовились к этому испытанию, — продолжил я. — Но у них нет того, что вы приобрели за время тренировки. Силы духа. Выдержки. Сегодня с утра вы показали лучший результат. Прошли все. А раз так, значит вы осилите и центрифугу. Главное, не останавливайтесь. И помните о контроле над питомцами.

Кира зааплодировала, Белов скривился и подхватил, вяло захлопав в ладоши. Я собрал всех в центре, вытянул руку. И остальные повторили жест, соединяясь в командном порыве.

— Львы! Львы! Львы! — начала скандировать команда.

Горящие взгляды, пусть и напряжённые, но улыбки, уверенные лица. Вот что я и добивался от них. Правильный настрой. Верный. Он поможет им.

Первые десять минут после квалификации мы провели всей командой в предбаннике, наблюдая за тем, как Центрифуга перемалывает чужие надежды.

Я смотрел за выступлением, делал короткие пометки в блокноте, фиксируя алгоритмы реверсов и тайминги переходов на разных ярусах. Искорка лишь причмокивала в переноске, всматриваясь в сторону арены. Белов стоял рядом, то и дело хватаясь за голову, грызя ногти и хлебая воду из кулера.

Кира охала, когда очередной фамильяр с рычанием, визгом или шипением падал в страховочную сетку.

— Это нереально, Артур Викторович, — прохрипел Белов, вливая в себя уже наверное десятый по счёту стакан воды. — Четверть команд сходит с дистанции. Система реверсов просто бешеная! А скорости…

— Такие же, что и на нашей установке, — продолжил я, холодно посматривая на помощника. Захлопнул блокнот и убрал ручку в карман. — Спокойно, Артём Сергеевич. Мы тренировались. И справимся.

Я собрал вновь команду. Объяснил где ускорение сильнее, а где нужно преодолеть реверс. И главное, не забывать о переходах. Это очень важно, как и сохранять баланс на полосе.

Всё же та центрифуга, которую я проходил в другой жизни, отличалась от этой. И ярусов было поменьше, и настройка реверсов была другой.

Вновь я поймал себя на мысли, что будущее меняется, постепенно переходя в категорию альтернативной реальности.

— На старт приглашаются гильдии «Огненные львы» и «Неукротимые»! — прогремел диктор.

Стеклянные двери предбанника с шипением разъехались в стороны. Рёв толпы, жужжание сотен механизмов ударили в уши.

Мы с Кирой и Беловым поднялись в тренерскую ложу, занимая позицию у обзорного окна. Я достал секундомер.

Кира встала рядом, тревожно всматриваясь через бинокль в сторону арены. Внизу, на двух параллельных башнях, замерли наши тандемы.

Дэнни с Неоном вышли вперёд. По жеребьевке им достался первый стартовый номер. Барсу противостоял один из степных койотов «Неукротимых».

Удар гонга разнёсся по арене.

Барс и койот рванули вверх, выскочив на первый ярус, практически синхронно. Дэнни был полностью сфокусирован на звере.

Наш тандем шёл очень достойно. Всё же тренировки закалили Неона, без сомненья. Хрустальный барс пока что с лёгкостью преодолевал метр за метром движущейся полосы. На третьем ярусе лента под Неоном резко остановилась, пошла в обратную сторону. Лапы барса разъехались, он поскользнулся, и его задняя часть опасно свесилась за край платформы.

Трибуны ахнули. Хотя Дэнни не подвёл. Не запаниковал.

— Щёлк! Щёлк! — резкий, сухой звук пальцев прорезал шум моторов.

Идеальный «якорь» пробил панику барса. А следом Дэнни подкрепил это ментальной командой. Неон сгруппировался, выпустил когти, вцепился в резиновое покрытие и мощным рывком вытянул себя обратно на полосу.

На восьмом ярусе они с койотом выровнялись, пошли ноздря в ноздрю. На десятом оба тандема рванули к финишным кнопкам.

Два глухих удара прозвучали почти слитно. Я нажал кнопку секундомера, взглянул на табло. Время, которое я засёк, было верным. И мы отстали на полсекунды от противника. Койот оказался чуть быстрее на последнем переходе.

Вторыми вышли на дистанцию Костя с Желешкой. Против них выступал здоровяк с багровым броненосцем.

Желешка стартовала неуверенно, она была медленнее, но надёжнее. Слайм просто перетекал с яруса на ярус, игнорируя центробежную силу. Проблема возникла лишь на девятом, самом скоростном кольце.

— Дава-а-а-ай! Рви, Рокки! — надрывал голосовые связки здоровяк. — Бегом!

Желешка от крика отвлеклась, её начало сносить к краю. Зелёная масса задрожала от перенапряжения. Но Костя заставил её собраться, подбодрил, использовал стоп-команду, которую мы выучили.

Далее то, что я увидел было как бальзам на сердце. Броненосец противника тяжело заелозил на последнем ярусе, потерял время на торможении. А Желешка распласталась на финишном отрезке, по команде заскочившего к финальной зоне Смирнова. Ударила по кнопке зелёным отростком. И на секунду раньше, чем Проводник «Неукротимых» успел добежать до своей кнопки.

Теперь мы вышли вперёд, на полсекунды. Кира приободрилась, а Белов теперь уже потянулся к графину с водой.

Как бы я не надеялся, что всё пройдёт идеально, всё же третий этап превратился в катастрофу.

Лера и Бублик вышли против второго степного койота. Дикарка гнала варана вперёд, пытаясь использовать его массу. Первые шесть ярусов они продавили напором. Но на седьмом кольце алгоритм Центрифуги выдал серию хаотичных рывков. И Бублик не удержал баланс. Его тяжёлый хвост мотнуло в сторону. Потеряв центр тяжести, варан с громким шипением сорвался вниз, повиснув на страховочной сетке.

Я замер, наблюдая, как койот противника, догоняя варана, совершил ту же ошибку. Не сбавил скорость и улетел в сетку.

Оба тандема провалили этап.

Я быстро сверил записи в блокноте. Затем бросил взгляд на табло. По очкам и времени мы шли с «Неукротимыми» почти вровень. Как и прежде, с разницей в полсекунды в нашу пользу.

По сути, никакого преимущества. Никакого права на ошибку. Вся надежда на выход в следующий круг ложилась на Анну с Матильдой.

Савельева замерла на красной стартовой линии с Матильдой, отцепляя от её ошейника поводок, что-то прошептала на ухо лисице, а та лизнула её в щёку.

Рядом с ней вышел коренастый приземистый ирокез, подтаскивая к себе полосатую росомаху. Он размял шею, затем взглянул в сторону Анны и усмехнулся.

— Нет, это нереально, — отошёл от обзорного стекла Белов, сминая пластиковый стаканчик в пухлой руке. — Противник серьёзный. Вы что, не видите? Размотает нас как нечего делать!

Я знал, что полосатые росомахи быстры. Они сильны, агрессивны. Хищники с мощными, кривыми когтями, способными впиваться в ленты и удерживаться на них, делая кратковременные паузы. Даже при бешеном реверсе верхних ярусов.

Обойти такого фамильяра на скорости будет невероятно сложно. Но я то знал, что главное не навыки, а то, как ими пользуешься.

— Перестань истерить, Артём! — не выдержала Кира. — Уже невозможно слушать тебя! Какие у нас шансы?

Кира взглянула на меня.

— Анна справится, — сухо заметил я. — Непростой соперник, но его можно обойти.

Анна ждала гонг, выглядела абсолютно спокойной. Плечи расслаблены, в позе не читалось сковывающей жёсткости. Она была готова импровизировать.

Но мой опытный взгляд увидел нечто другое, отчего сердце забилось чаще. Я вгляделся в бинокль, навёл зум. И дело было не в хозяйке, а в её питомице.

Пустынная лиса сжалась в тугой рыжий комок у ног Савельевой. Её мелко и непрерывно трясло.

Я прищурился, впился взглядом в зверя.

Оглушающий вой сотен моторов двух гигантских Центрифуг, вибрация бетонного пола, крики тысячной толпы и густой запах чужого страха, пропитавший арену. Всё это ударило по чувствительным рецепторам пустынной лисы. Скопом. Разрушая прежний настрой. Дезориентируя её.

Ярко-рыжий окрас на загривке Матильды начал тускнеть, приобретая пепельно— болезненный оттенок. Это значило только одно. Ядро лисы начало перегреваться. И процесс этот шёл лавинообразно.

Зверь находится в состоянии аффекта. Он просто не сдвинется с места по сигналу гонга. А если и сдвинется, то сорвётся в ров с первой же движущейся ленты.

Я проводил взглядом организатора в униформе Лиги. Он не спеша, под шум трибун, подошёл к массивному медному диску. Затем снял со скобы тяжёлый молот.

До старта решающего, финального забега, который определит судьбу нашей гильдии, оставались считанные секунды.

Организатор приготовился занести молот, взглянул на гонг. Мои нервы напряглись до предела. Искорка зашипела в ответ, она также переживала за нашу команду.

— Сейчас приду! — воскликнул я, выскочил из ложи, бросился по ступеням. Перелетая через три ступени, и чуть не подвернув ногу на лестничном пролёте.

Надо успеть! Добраться до Матильды, пока ещё не поздно!

Следовало сбить нарастающую панику. Предельно жёстко и быстро. Выдернуть её из ступора любым способом.

Хотя я знал, что делать. Главное, не останавливаться!

До бровки было ещё тридцать метров, а организатор с гонгом, уже поднял молот…