Трель монстра

Глава 1. Работа

Софья смотрела в окно. В нем, словно на экране кинотеатра, пролетали пейзажи с еловыми лесами и болотами, окутанными серым туманом.

-«Домой».

Поезд уносил её прочь от Питера. Подальше от этой вечной серости и сырости.

-«К солнышку».

К настоящему яркому, сочному, горячему.

Только сейчас, сидя на нижней полке плацкарта, Софья по-настоящему поняла, насколько устала от вечной ленинградской сепии. И как сильно соскучилась.

-«Я возвращаюсь», - счастливо прикрыла глаза и улыбнулась, не подозревая, как паляще будет на родной стороне.

- Новенькая, поторапливайся.

-Ага.

Первый рабочий день. Тревожно? Не то слово. В сорокет тяжело полностью перестроить мозг и из интеллигенции, податься в обслуживающий персонал.

Лет десять назад в селе закрыли больницу. Медсестры оказались не удел. Кто успел заслужить пенсию, счастливо выдохнули, остальные подались на заработки.

- «Итак, - Софья мысленно перекрестилась - официантка. Ладно, мы не гордые».

Ей главное, чтоб платили хорошо и вовремя. Питерских накоплений надолго не хватит, а другой работы поблизости, все равно нет. Кроме как районная поликлиника, но… С общественным транспортом в округе совсем туго. Автобус до ближайшего городка ходит три раза в… неделю. Такси по ценам как авиабилеты. Ещё есть попутки. Но это уже, для совсем отчаянных. Так что дома, Софью ожидала карьера принеси-подай.

Как порядочная девушка, Софи примчалась в придорожную гостиницу за полчаса до начала своей смены. А в восемнадцать ноль-ноль, уже в фирменном цветастом фартуке, получив окончательные инструкции от хозяина гостиницы «Рассвет», Тимофеева Терентия Игоревича, приступила к своим обязанностям.

В большой комнате, заставленной столиками, людно. Слишком людно для ранней весны.

Гостиница-столовая рассчитана на туристов, путешествующих к морю и обратно. Сезон стартует в мае, пик отдыхающий приходится на лето. Осенью, вместе спадением температуры, падает и поток машин. Зимой же на трассе и вовсе все замирает.

-А что тут так..? – обратилась Соня ко второй официантке и кивнула на разномастную публику.

Кого только нет. От батюшки, служившего в местной церкви, до совсем уж никчёмных, алкоголиков и тунеядцев. Среди жующих, много незнакомых лиц.

- Так, бизнесмен явился!- Удивлённо вытаращилась на Соню тёть Вера. Коллега-официантка. Дородная женщина около пятидесяти.- Всю гостиницу на месяц вперёд снял.

-Кто- кто?

- Руднин, - Вера выпучила глаза на новенькую, будто та у неё в долг попросила. – А-а-а, - хлопнула себя по лбу пухленькой рукой, с ярко-красным маникюром, совсем не вяжущимся с образом официантки. – Забыла. Ты ж из Питера.

Сказала и глянула на Соню так… многозначительно. Будто та не из северной столицы приехала, а из местного дурдома сюда забрела.

-Сейчас объясню. За мной.

Вера вручила Соне поднос и повела между столами. Народ, седевший в зале, научено подавал им пустые тарелки, ложки, вилки.

-Вон, видишь сидит?

Коллега кивнула Соне на самый большой стол, расположенный между двух французских окон. Когда этот общепит снимали для празднования свадеб, за него усаживали жениха и невесту.

- Рыжий?- шёпотом переспросила Софья.

Мужчина, восседавший в центре стола, обладал ярко выраженной шевелюрой. Волосы коротко, стильно постриженные, были цвета темной меди. Почти красные.

-Ага, – довольно кивнула Вера. – Он самый. Руднин Иван Андреевич. Хозяин.

Она поставила поднос, заполненный посудой, себе на плечо и эротично покачивая полными, сочными бёдрами, двинулась в сторону кухни. Софья поглядела в след красотке. Неровно составленные пирамиды керамики, покачивались в такт её шагов. Одно неверное движение и вместо тарелок, на полу очутится гора осколков. Новенькая не решилась повторить Верин трюк. Поплелась за ней, держа поднос перед собой и некрасиво горбясь под его весом.

Пол впереди, из-за груза, видно не было. Софья молилась, чтоб никто не оставил на пути сумку или ещё чего. Не хватало в первый же день споткнутся на глазах у всех и побить посуду на всю получку.

За дверью, слева от кухни, имелась моечная. Там старенькая бабуся в тёмном платке, руками, в огромные черных перчатках, драила кухонную утварь.

-Слышь, баб Шур,- громко обратилась Вера к посудомойке. – Надина дочка, про рыжего ничего не слыхала.

От подобного заявления кухонная зона оторопела. Все звуки, заполнявшие скрытое от посетителей пространство, затихли. Работа остановилась.

-Совсем? – это повариха в белом колпаке, бросила свои кастрюли и сунулась к раковинам, наполненным пеной.

-Ничегошеньки, - кивнула Вера. – Она ж из Питера приехала, - с сожалением вздохнула, глядя на Соню.

И все кухонные посмотрели на неё. С сочувствием. Как смотрят на тяжело больных. Софье даже самой себя стало жаль.

- А кто он, хозяин? – сгружая посуду в высокую шапку пены, уточнила новенькая у аборигенок.

-А кто его знает. Разное гутарят, - пожала плечами баба Шура, взяла миску и неспеша, по кругу, принялась натирать её губкой.

- Он бизнесмен, - уверено кивнула Вера.-Банкир.

-И меценат, - уточнила повариха.

-Говорят страшно богатый, - выпучила глаза баба Шура. – Как король. У него в Сургуте нефтяная вышка. Две.

-Вышки?- Соня стряхнула крошки с подноса и собралась идти за следующей порцией посуды.

-Ага, -Вера не торопилась продолжать работу. Стояла, опершись плечом о стену.

Видно, дамы любили посплетничать между переменами блюд. А теперь выпала возможность не просто обсудить новости, а посвятить новичка в местные байки. Это куда важней, чем обсуживать посетителей.

-Одна нефтяная, вторая газовая. Ещё золотые прииски. Недвижимость.

-Повезло, - кивнула Соня, не понимая, нужно ей остаться с коллективом или идти работать?

-Да уж, что касаемо денег: повезло. Это семейное. Руднин единственный ребёнок, вот ему все и досталось. После того как из родни никого не осталось, - шёпотом, выпучив глаза, объяснила повариха.

-Сирота?- уточнила Софья.

- Да. Там какая-то страшная история приключилась. Катастрофа. Вот он один и остался. Нету счастья, хоть и при деньгах, - Вера задумчиво показала головой.

-А теперь ездить по стране, корни свои ищет. Родню.

Соня кивнула. Неужели и вправду получается, не в деньгах счастье?

Дверь кухни распахнулась и внутрь влетел дородный, видный мужчина. Хозяин. Не выдуманный, а как есть настоящий. Владелец гостиницы Терентий Игоревич.

-Опять языки чешем?- грозно глянул на персонал.

-Так мы это, передохнуть…- совсем не испуганно пояснила тёть Вера. – Дух перевести.

-Дух перевести? – хозяин свёл густые брови над переносицей. – Не устали ещё. Вечер только начинается. А ну живо в зал. И чтоб ни единой пустой тарелки на столах не было. Особое внимание на главный стол!

Развернулся и вышел, показывая официанткам дорогу.

-Бежим, бежим, - Вера не спеша двинулась следом.- Идём, Соня, а то он нас без перца и соли сожрёт.

-А почему хозяин,?- уточнила новенькая, выходя за коллегой в душный зал.

- Так, землю вокруг скупает. Того и гляди всем владеть будет. Вот и хозяин.

- А зачем?

Вопрос очень актуальный. В этих краях, вымирающих, земля сдавалась в аренду местным фермерам за бесценок. Рабочих мест по пальцам пересчитать. Молодёжь поголовно уезжала в города. Села в округе пустели не по дням а по часам. Остались только пенсионеры, живущие на положенные выплаты и сезонные дачники.

- Бизнес хотят замутить, - громче, перекрикивая гул собравшихся, ответила Вера.- Говорят рудник возродить желают.

-Рудник? Тот от которого название соседнего села пошло? Рудни?- удивилась Софья. Про него только старожилы и помнили. Выработку железа закрыли когда её дед ещё совсем молодой был. - Интересно. Неужели в земле остались полезные ископаемые?

-Говорят, есть маленько. Но хозяину всё равно. Места рабочие хочет создать. Села возродить. Но больше, на туристический бизнес рассчитывает.

-Это какие туристы сюда поедут? Что у нас смотреть?

-Вот рудник и будут смотреть, - улыбнулась Вера, загружая поднос охапками посуды.- Ещё экотропу построят, меловые хаты восстановят, народный быт чтоб показывать. – И наклонившись к уху новенькой, шёпотом добавила, –Люди думают, что всё это дело, он для получения субсидии мутит. Сейчас страсть как много денег на туризм из бюджета выделяют.

- Так вы говорите, богат как король.

-Денег много не бывает, - Вера многозначительно вздёрнула бровь.

Народ как-то резко перестал жевать и притих. Софья огляделась. Все смотрели на главный стол.

-Чтот затевают, - шепнула Вера тоже внимательно следя за главными гостями.

-А кто это с ним? За столом.

-Свита. Как у короля. Руднин же не дурак какой, один ездить. Друзей привёз и целую свору прихлебателей. А тут ещё наши добавились. – Вера показала на невысокого роста мужчину в клетчатой тройке.- Это его очень близкий друг, Ройс.

Соня присмотрелась. По виду весельчак и весьма милый человек. Его костюм смотрелся здесь не особо уместно. Слишком уж дорогой, заграничный. Видно, что сшит на заказ.

- Врач.

-Ройс. Англичанин?

-Похоже на то. Говорит с акцентом. Но в России живёт давно. Совсем обрусел. А вот там,- Вера указала на человека стоявшего чуть позади Руднина.- Войтович, офицер в отставке. Говорят много воевал. Не одну горячую точку прошёл. Имеет награды. Он у хозяина и друг, и телохранитель. Вообще все, что связано с безопасностью, его забота. Вишь серьёзный какой? -Вера хихикнула. – Ни разу не видела, как улыбается. Не лицо, маска.

Соня кивнула. В высоком, сухопаром мужчине, даже издали, чувствовалась опасность. Словно орёл сидящий на ветке дерева, Войтович сканировал собравшуюся публику.

- А имечко у него чудное: Козимир.

Соня пожала плечами. В Питере этих Козимиров как… котов.

-А вот там, сбоку с девкой трещит, видишь? Это французик. Этьен Божени. Вёрткий как угорь. До женской ласки очень охоч. Ты,- Вера оценивающе оглядела Софью.- На его вкус старовата, но на безрыбье и рак рыба. Так что, бди…

- А тот человек?- Софью француры и их страсти мало интересовали. Больше хотелось узнать о разномастной компании.

-Это ихний управляющий Иван Себастьянович Величко. Он над всем его штатом слуг главный. Ну пожалуй и всё. Прочие, так мелочь. Постепенно узнаешь. А теперь послушаем, о чем говорить станут.

Руднин, сидящий по центру стола, разговаривал с несменяемым главой сельсовета. Пузатый, старый Михаил Ефремович что-то тихо втолковывал хозяину нефти и газа. Чернь следила за начальством. Ждала. Прислушивалась к людям, от которых зависело будущее.

-Сельчане,- чиновник договорившись о чем-то с хозяином, повернулся к собравшимся. – Мы все тут, как вы знаете, собрались чтобы помочь нашему уважаемому земляку восстановить законные права, - сбился, кашлянул и поправился. – Установить картину событий.

-Чего это он? – шепнула Софья Вере.

-Концы ищут, - непонятно пояснила коллега.

-А?

Вера нетерпеливо дёрнула Соню к крайнему столику. Нагло подвинув тарелки седевших за ним людей, поставила свой поднос, освобождая руки. Сложив их вокруг уха новенькой, зашептала ей, кажется, в самый мозг:

-Шкапинцева гора уже оформленной оказалась. Выкупил её один крендель. Давно ещё в девяностые. И сгинул.

-Куда?

-Бог весть, - пожала полными плечами официантка и снова прильнула к уху Сони. -Вот они теперь землю роют, концы ищут. Где делся? Людей, вишь собрали? Это все, чтоб выяснить куда тот паренёк сгинул. Восстановить картину событий. А после, объявят умершим. И землю Руднину передадут. Как наследнику.

-Так тот пропавший..?

-Какой-то родич хозяину, - кивнула Вера

-Итак, -глава огляделся. – Пусть начнёт участковый. Так сказать, официальный участник событий.

-Бывший участковый, - с места за столиком в центре зала, словно ученик на уроке, поднялся крепкий старичок.

Из памяти Софьи выплыло его лицо, только моложе лет на двадцать. Точно. Соседка, избитая мужем, вызывала этого дядьку, чтоб отправить благоверного на пятнадцать суток в каталажку.

-Представляться нужно?- уточнил бывший милиционер.

- Разве что, для молодёжи, - улыбнулся глава.- Егор Дмитриевич Кулешов, прошу любить и жаловать. Уважаемый житель нашего села. Был вызван на место происшествия, после исчезновения. Присаживайся. В ногах правды нет.

Кулешов кивнул, сел на своё место и вытащил из внутреннего кармана старенького пиджака, сложенные бумаги.

- Копии из архива, - объяснил собравшимся. - Как показал опрос свидетелей, Кирилл Кириллович Руднин исчез, предположительно тысяча девятьсот девяностом году, в ночь на………

-Масленицу, - пробормотала Вера.

- По показаниям свидетелей, Руднина видели последний раз на Шкапинцевой горе.

- Точно,- поддакнул толстый мужчина в вязаном свитере. – Как раз баллоны жгли.

Разогретые алкоголем и духотой люди заволновались, загалдели. Перебивая, дополняя бывшего участкового и друг друга, стали вспоминать и пересказывать события той ночи. Говорили друг другу и хозяину одновременно.

Как бурно пенилось пиво в кружках собравшихся, так же пышно вырисовывалась старая история.

Софью словно в водоворот, потянуло в прошлое. Поднос и грязные тарелки были забыты, но никто не обращал внимания на стоявших у стены официанток-бездельниц. Все были там, в девяностом…

Глава 2. Баллоны

Белые горы…

На уроках географии объясняли, что много миллионов лет назад Воронежская местность была морем. Тёплым и неглубоким. Спокойным. Наполненном множеством существ, скелеты и оболочки тел которых состояли из известняка. После смерти останки оседали на дно. Слой за слоем, год за годом. И так миллионы лет. Прессовались, наслаивались, копились.

Потом вода ушла, а белые горы остались.

Местечко, где обосновались предки Софьи и господина Руднина, имело вид неровной вмятины, рассечённой посредине рекой Толучеевкой.

Село Толучеевка, по которому проходила трасса и где обустроилась гостиница, построили на пологой стороне. Там гора уходила вверх под несильным уклоном. На нем закрепилась земля, прикрывая белый склон. Мел выглядывал только местами. Сразу и не поймёшь, что чернозёма сверху, только с полметра.

На другом берегу, село Рудня. Её меловая гора высокая, резко обрывающаяся. Словно белая крепостная стена, огораживала всю ту сторону. А между ней и водой, в узкой, длинной долине, преткнулось село, раньше состоящее сплошь из меловых хат.

Два села разделённые рекой. Два разных мира, исторически совершенно разнившихся по традициям. В Рудне москали, в Толучеевке хохлы. Вот так. Одна страна, люди говорят на одном языке. Но словно разные приправы в блюде, эти поселенья имели свой вкус. Другой говор, нрав, привычки. Не враждующие, но всегда соперничавшие между собой. Жизнь селян протекала с вечной оглядкой: а что там, у соседей? Не выше ли церковь? Не ярче ли выкрашены ворота? Не богаче ли рынок? Не красивей ли девушки? Не звонче ли свадьба?

Бывало удавалось парням из села-соперника увести девушку-чужачку себе в жёны. Конечно приходилось сначала за неё биться в кулачных боях с цепями. Да и девушке на новый лад, жизнь перекраивать сложно. Нужно выучить заново все обычаи, праздники.

Постепенно, с годами-десятилетиями, люди переняли друг у друга некоторые привычки. Так на масленицу в этих селах почти все было одинаково и особенно от остальной Воронежской земли. Масленица объединяла жителей одной славной традицией: баллоны.

Когда это началось? Да Бог его знает. Наверное, когда возникла потребность эти старые баллоны куда-то деть. Или, когда сельская молодёжь, вечно соревнующаяся между собой, сообразила, что резина горит ярче и дольше соломы.

Когда в других селах уже догорели чучела Зимы и сытые от блинов люди расходились по домам, в Рудне-Толучеевке всё только начиналось.

На ступеньках клуба курили парни в норковых шапках, лихо сдвинутых на бок. Нетерпеливо поглядывая на вершины гор.

-Во сколько?

- В десять сговаривались…

-Что-то запаздывают.

Парни в расстёгнутых кожаных куртках ёжились от пронизывающего ветерка. Былые, модные шарфы трепыхались, стараясь улететь.

-Смотрите, вон!

-Где? Где?

-Да справа. В шестой бригаде.

Все всмотрелись в огонёк, появившийся в месте, где тёмный край земли встречался с небом, усыпанным звёздами.

- О! Точно!

-Значит, шестая начинает.

-Это Петька Горюшкин жжёт. Он у них за главного в этом году.

-Ага, Мишку Копача сместили. В прошлом году быстрее всех прогорел. И получаса не продержался.

Огонёк разгорался. С другой стороны, уже на Руднянской горе, почти напротив первого, появился другой светляк.

-Лог! Наши, - затянувшись сигаретой, гордо прокомментировал парень в сдвинутой на затылок шапке. Не норковой, обычной, черной вязаной.- Гришка Давыдок у них в этом году главарём.

-Как и в прошлом.

-Ну да. А чё? Нормальный парняга. Они в прошлый год только четвертой бригаде уступили. А в этом году он всё лето с пацанами баллоны собирал. Там такое обещают…

К парням на ступеньках присоединились девушки. Остальной народ, услышав, что представление начинается, валом повалил из тёплого клуба на морозный воздух. Со ступеней сошли. Высыпались на дорогу, заняли пятачок между колхозной конторой и РДК. С этой точки было хороший обзор во все стороны. Один за другим, на вершинах появились ещё три больших костра.

-Амуряне, неплохо начали. А четвертая как-то не особо, - комментировали ребята.

-Да не высокий костёр, зато широкий.

-Видно, в четыре ряда ставили, - комментировали самые знающие.- Но высоты все равно маловато.

На улицу, словно по команде вышли жители ближайших улиц, наспех закутанные в шерстяные платки и домашние куртки. Как только загорался первый костёр, сельчане хватались за телефоны и обзванивали соседей, родичей и всех знакомых. Уже через пятнадцать минут оба села знали о начале представления.

Выпушенные на улицу, в такой поздний час дети, восторженно кричали, показывая руками на огни. Мужчины закуривали, неторопливо переговариваясь, гадали какая команда поджигателей победит в этом году. Женщины качали головами, громко оха-ахали, не зло причитали, переходя от одной группе к другой. Так уж было принято среди них, смотреть, но ругать, переживать, как бы чего не случилось.

-Зато в четвертой, будет салют, - сплюнув гордо заявил парень в вязаной шапке.

-Всё ты брешешь, Штрычок.

-Зуб даю! Сам видел. Там Афганец из Москвы такие ракеты привёз, закачаешься.

-Боевые?

Все прислушались к разговору. Про Руднина, вернувшегося недавно в село, говорили много. Сирота. С младенчества воспитывала бабка и та год как померла. К знаниям особо не стремился, с трудом окончил восьмилетку. Потом два года в колхозе конюхом и армия. Попал сразу в Афган. Ходили слухи, что после возвращения с войны он впрягался в банду с московской братвой, нажил деньжат и свалил в родные края, пока голова цела.

Видно, было что приехал и вправду не с пустыми карманами. Шиковал в магазинах, угощал народ пивом на дискотеке, раздавал понравившимся девчонкам шоколадки. А накануне Масленицы Кирилл поразил всех. Вызвал землемеров и оформил на себя Шкапинцеву гору. Хвастался, обещал замутить Бизнес. Собирался раскопать заброшенный рудник и начать добычу железной руды.

Старики крутили пальцем у виска, мол нету там давно ничего. Зато молодёжь смотрела как на божество, пришедшее из другого мира. Это же круто Биз-нес! Свой, собственный! И не шмотьём каким торговать, а рудник. Во даёт!

-Нафига боевая? Тут тебе что, война? – Парень в шапке набекрень, покрутил пальцем у виска. – Настоящий салют. Как на день победы. Ну… может чутка поменьше.

-Ничо себе!

-Эт он Лёнку Лактионову хочет сразить?

-Наверняка.

-Во дурак. Она по Гришке сохнет с пятого класса.

-Ну посмотрим. Салют, это вам не спичками чиркать.

-Увидим.

-Ждём.

-Алена!

-Мам, ну не начинай!

-Поогрызайся у меня. Поогрызайся! Ишь, что удумала? На баллоны и в таком платке? Этож моя шалька. Шёлковая. Выходная.

-И что? – Алёнка упрямо накинула на голову цветастую шаль.- Давно ты в ней куда выходила?

Повертелась перед зеркалом. Не модно, конечно, пипец. Все нормальные девчонки в норковых шапках ходят. Зато получится аутентично. На Масленицу самое то.

Мать скрестила руки на груди.

-Может и не выходила. Это вообще не для выхода.

-Тогда зачем она в шкафу пылится? Лучше бы продала, если не носишь.

-Отец, ты слышишь? Жизни она меня учит. Вырастили на свою голову. Сама не ку-ку, четыре тройки в четверти, зато умничать она горазда. А ну, дай сюда, - мать выхватила у Алёнки платок и понесла прятать, обратно в шкаф.- Это память! Мне бабушка подарила. А я внукам передам.

-Внукам, - Алёна натянула на голову свою розовую шапку. Обычную. Связанную матерью из ниток, от отслужившего своё свитера. В их многодетной семье, норковой шапки не было даже у отца. Каждая копейка на счету. – Если как чучело буду на дискотеку ходить, то внуков у тебя никогда не появится.

Она вздохнула и потопала к дверям, делая вид что обувается. Когда мать прошла на кухню, пулей юркнула в спальню родителей.

-До свидания, - язвительно попрощалась мать, услышав стук входной двери.

На кухню заглянул отец. Поддатенький, в честь праздника, он хитро щурился и потирал усы.

-Ну? Чего ты?- подозрительно уставилась на него жена, уперев руки в бока.

-Шальку проверь, - тонко намекнул мужчина.

-Ах ты Господи…- метнулась к шкафу мать.

Не обнаружив семейную реликвию, она, не обуваясь, прямо в шерстяных носках, выскочила на порог.

-Алё-нка-а-а-а…

Но дочь была уже вне досягаемости. Таща за руку удивлённую подругу, которая ждала её на улице, Алёнка бежала по засыпанной снегом дороге и радостно улыбалась. Из-за пазухи выглядывала цветастая шаль.

На повороте они свернули к саду деда Мамая. По протоптанной в снегу дорожке, пошли вверх. Подъем оказался крутым. Мокрый снег превратился в кашу, скользил. Пришлось дважды останавливаться, чтоб перевести дыхание. Успели. Баллоны ещё не подожгли. Колька только-только обливал три черные, высокие пирамидки соляркой.

-Ну сколько там?- спросил Гриша, главный среди парней.

-Без пяти, -глянув на часы ответил Андрей.- Зажигаем?

-Подождём,- Гришка всмотрелся во вражескую высотку.

А Алёнка в него. Одноклассник. Первая любовь, длинною в несколько лет. В этом году они закончат школу и, возможно, разъедутся кто куда. Сегодняшняя ночь хороший шанс наконец задружить.

Алёна подмигнула подруге и вытащила из-за пазухи шальку.

-Помоги, - попросила подругу и накинула платок на голову, поверх шапки.

-Ух ты! - Восхитилась Валя. Поправила платок и оглядела преобразившуюся подругу. – Звезда.

- Думаешь заметит?- Алёна глянула на скручивавшего из газеты жгут Гришку.

-Ну он же не слепой. А для большего успеха…- она вытащила из кармана поллитровую баночку.

-Самогон? – Восхитилась Алёна.

-Он самый. Мои перед праздником три банки нагнали. Я из каждой по чуть-чуть, а им водой долила. Вот!

-Молодчага!- похвалила подруга.

-Только из закуси одни конфеты, - она вытащила четыре Ласточки в золотистой обёртке. – И стакана нет.

-Стакан ест!

Андрей как-то внезапно очутился сбоку. Словно фокусник он взмахнул рукой и вуаля, вручил подругам складной стакан из синего пластика.

- Спасибо.

-Спасибо не булькает, девчули. С вас десять процентов.

-Ахренеть ты, Андрюша, барыга.

- Рыночные условия, - развёл руками одноклассник. – Так что нальёте?

-Конечно,- вздохнула Валя.- Нальём всем, но по немного.

Собравшаяся на горе компания радостно загудела и придвинулась ближе к подружкам. Только Гриша остался у черных пирамид. Когда на противоположной стороне появился огонёк, скрученная канатом газета в его руках, тоже вспыхнула, превратившись в бумажный факел. Парень сунул её в стопку баллонов. Солярка неторопливо разгорелась.

Гришка выпрямился, пошёл к компании, нетерпеливо мявшейся на безопасном расстоянии от огня.

-Ну чё? Вздрогнем? – глянул на собравшихся.

Ему, словно вожаку стаи, первому вручили стакан, на два пальца налитый самогонкой.

-С Масленицей! – он по-взрослому выдохнул в сторону и влил в себя алкоголь.

-На Гриш,- Валька сунула ему конфету.

-Не надо, - сиплым голосом отказался командир. – Занюхаю.

Поймав за шкирку Кольку, Давыдок стянул с его головы шапку и носом уткнулся в лохматую макушку друга. Народ засмеялся, Колька слабо запротестовал.

Пока парни, шуточно толкались прикалываясь друг над другом, девчонки выпили. Совсем по чуть-чуть, для настроения и чтоб разговоры разговаривать было веселей.

-Кто следующий? – Валя подняла стаканчик.

-Я! Мне! – наперебой заорали парни.

Баллоны быстро разгорелись. В небо поднялся высокий столб пламени видный не только двум селам, но и в районе, и на окраине ближайшего города.

На огонёк подтянулись ещё люди. Притащили старенький касетник, ещё выпивки. Градус веселья повышался.

-Смотрите, Амур, - Аленка указала на левую сторону где разгорелся ещё один костёр, высокий но тонкий, как церковная свечка. – Амуряне в этом году решили высотой брать.

- О! И четвертая!- Валя показала через реку.

Молодёжь восторженно заулюлюкала, салютуя стаканами и бутербродами с салом, которые кто-то запасливый и щедрый, прихватил к выпивке.

-Нас заметили! Гляньте,- Гриша, стоя близко к краю, указал на сёла.

Огоньки в окнах домов, словно звезды по утру, тухли, один за другим. Чем ярче и больше становились костры на горах, тем гуще темнела долина у подножия белых гор. Жители, выключив свет, любовались зрелищем. На фоне звёздного неба, словно пульсирующие сердца, полыхали костры.

-Красиво, - Алена подошла в плотную к Гришке. Посмотрела вниз.

Гора высокая. Обрыв совсем рядом и не видно, где кончается снег, где начинается белая кромка мела, обрывающаяся пустой. Все сливалось. Казалось, что ноги парят в облаках.

-Страшно, - Алена схватилась за руку одноклассника.- А тебе, нет?

Повернулась к нему лицом.

-Страшно…- он посмотрел ей в глаза. Растерянный, смущённый и вправду, немного испуганный.

Вокруг все словно замерло. Время для этих двух остановилось, ожидая, как они поступят дальше? Как поведут себя? Останутся друзьями, или..

На нос Гришке, обрывая напряжение, упала большая, пушистая снежинка,

-Ой!- охнула и засмеялась Алёна. – Снег пошёл.

Она развязала шаль, развела в стороны руки, пятясь дальше от обрыва. Раскрыла над головой платок, превратив его края в крылья.

-Иди сюда…

Гришка ступил за девушкой, прячась под шаль от снега. И налетел на горячие губы….

Пара целовалась, не замечая больше никого вокруг. Под весёлую музыку, влюблённые, обнявшись закружились. Шаль, словно раскрытый веер, развевалась над их головами. Занятые своей любовью, не замечали, как за ними пристально наблюдают.

Взгляд полный ненависть, злости, сверлил обнявшуюся парочку.

-Красиво горят, - Валя стала рядом с Кириллом.- Выпить хочешь?- Протянула банку, где на самом донышке плескались остатки самогона.

-Своё есть, - Афганец вытащил из-за пазухи бутылку шампанского.

С громким хлопком отлетела пробка. Не предлагая стоявшей рядом девушке, Руднин отпил шампанское.

-Кислятина,- сморщился и бросил початую бутылку в снег. Пенясь, напиток полился в растоптанную множеством ног, ледяную кашу.

Кирилл вытащил из кармана чекушку водки. Жадно приложился к горлышку и на одном дыхании осушил бутылочку.

-Круто, - скептически оценила Валя.

-А то..

В небо, с другой стороны, выстрелила ракета. Рассыпалась над долиной ярки цветами. За ней следующая и ещё, и ещё. Бахкало. Молодёжь ревела от восторга. Хлопали в ладоши.

-Это твой? – Валя указала на салют. - В честь праздника прикупил?

-В честь… - Афганец посмотрел на влюблённую парочку. Алёна с Гришкой перестали целоваться и тоже любовались салютом.

Руднин зло сплюнул.

- Хочешь в честь тебя будет?- предложил Вале и шагнул, собираясь обнять девушку.

-Нет, - она выставила вперёд руки. - Мне чужого не надо.

-Как знаешь.

Афганец развернулся и пошёл в ночь.

-Эй ты куда? – выкрикнула Валя в след удаляющемуся мужчине. – Погода портится. Метель передавали.

Афганец только махнул рукой, продолжил идти в темноту.

-Заблудишься!- обречённо пробормотала девушка. Ночь уже схлопнулась за ним, делая невидимым. Только цепочка следов осталась на снегу.

-Чего грустим, красавица? – налетел сзади и обнял за плечи Колька.

-Там Руднин,- Валя показала на темноту. – Один, пьяный, ушёл.

-Разбитое сердце, салютом не склеишь, - философски рассудил Колька.

-Так холодно… заблудится…- пыталась донести до пьяного друга девушка.

-Это его земля. Хозяин! Не заплутает не боись. Каждый клочке с детства облазил. Забудь, - отмахнулся Колька. – Пошли к ребятам. Сейчас пару баллонов вниз катнём, огненное колесо всем покажем и на денс.

Музыка орала. Народ взявшись за руки водил хоровод у прогоравшего костра.

-И правду…- Валя глянула в темноту, потом повернулась к веселящейся компании. – Что я ему мать? Не потеряется.

С кучи, длинными палками, столкнули верхние баллоны и катнули вниз. Огненные колеса, подпрыгивая, понеслись в Мамаев сад. Парни засвистели, девушки захлопали в ладоши.

-Все на денс, - скомандовал Колька.

Народ сгрудился у тропки, идущей вниз. Образовалась очередь.

-Идите, - Алёнка с Гришкой остались стоять у костра. - Мы за огнём приглядим.

-Не замёрзнете? – Валя взволнованно оглянулась.

Она успела забыть про Афганца и про его неразделённую любовь. Одноклассник предложил ей дружбу и все мысли были о собственных чувствах.

-Им тут жарче чем в клубе,- заржал как конь Колька и нетерпеливо подтолкнул девушку в спину.- Весёлой Масленицы!

Глава 3. Дневник

-И больше его никто не видел? – Руднин оглядел собравшихся.

Народ отмалчивался. Люди стыдливо прятали глаза, будто были виновны в происшествии.

- Выходит, что нет,- кивнул бывший участковый.- Хватились только на третий день. Соседка,-посмотрел в бумаги.- Матрена Поликарповна, забеспокоилась, что хата не топится. Пошла. На стук никто не вышел. Вызвала милицию.

-И что? Никаких следов?- нахмурился Руднин.

Судьба дальнего родственника не обрадовала. Человек пропал, а никто и ухом не повёл.

-А какие следы? Снег валил не переставая. Мы не бездействовали: обошли дворы, опросили население, объявили в розыск, разослали ориентировки. По крупицам восстановили ход событий.

Потом узнали о неразделённой любви. Решили… там… в доме… беспорядок был. На ограбление не похоже. Просто одинокий мужчина жил. Видимо в вечер исчезновения куда-то спешно собирался. Подумали: Афганец человек бывалый, просто так пропасть..? Может разобиделся и в столицу вернулся?

Ещё была версия, что бывшие дружки его нашли. Ведь ходил слушок, что он из Москвы не просто так дёрнул. Может от них и сбежал? Но точно узнать, так и не удалось. Куда он запропастился? Бог его знает…

-И?

-Близких, да и вообще родственников, у него не осталось. Официально заявления никто не писал… Да и дел без него было достаточно. Тут, после, как закрутилось… То одно, то другое…

-В общем, спустили на тормозах. Но снег ведь не целый год лежит, а тело оно не испаряется, - пытливо смотрел на отставника Руднин. -Весна пришла…

-И ничего. Мы то помнили про парня. Люди знали, что мог где-то замёрзнуть. Грибники-ягодники осматривались. Пастухи вот, тоже…

-Это на Шкапинцевой, грибники-ягодники?- хмыкнул бородатый дядька. – Да туда никто не ходит со времён царя Гороха. Одни волки воют.

-Неправда, бывают люди,- слабо возразил бывший участковый. – А про волков, не мели ерунды. Никто их никогда не видел. Имелась основательная вероятность найти останки. Но за столько лет… Пусто,- развёл руками Кулешов.

-Понятно… - Руднин раздумчиво уставился в тарелку.- Значит, с глаз долой, из сердца вон.

-Заявления от родственников не было… - понуро склонил голову отставной милиционер.

Софью толкнули в бок. Она словно очнулась, выныривая из омута сельских воспоминаний.

-Ступай у барина приберись, - кивнул на главный стол Терентий Игоревич. – И предложи чаю с пирогами.

-Хорошо, - виновато кивнула Софья и подхватив свой поднос, поспешила к главным гостям.

Тарелок у Руднина скопилось не много. Он, видно, больше слушал чем ел.

-Может чаю желаете?- как было велено, предложила дорогому гостю.- Пирогов?

Задумчивый взгляд мужчины остановился на лице Софье.

-Что?

Глаза у него оказались тёмными, почти черными, как у цыганёнка. Соня засмотрелась, споткнулась и наступила на беспечно выставленную из-под стола, ногу всесильного господина Рудова.

-Пирогов? Не желаете?- поставила на поднос пустую тарелку.

-А с чем пороги?

Нашёл, что спрашивать. Откуда Софье знать, с чем тут лепят пироги?

-С гречей, курой…- Предположила официантка. - С повидлом есть, наверное…

-Вы из Питера?

-Типа того, - призналась Софи и спрятала лицо за стопкой тарелок на подносе. Над их краем остались только перепуганные глаза.

-Это как?- Руднин решил, что она забавная. Улыбнулся, рассматривая.

-Ну вообще, я местная. Только давно уехала. А недавно вернулась. Вот.

-Понятно. Руднин. Иван, - протянул руку для пожатия.

А вот вставать со своего стула не стоило. Терентий Игоревич пялился на Софью из дальнего конца зала и недовольно качал головой.

-Софья. Мещерякова. Теперь, - руку хозяину потрясла.

-Замуж вышли и сменили фамилию?- догадался Иван.

-Ага. А потом развелась и сменила обратно. И теперь я снова Мещерякова.

-Поздравляю, - он рассмеялся. Приятно, тихо.

-Спасибо, - Софья почувствовала, как краснеют щеки. -Так что насчёт пирогов и чаю?

Терентий Игоревич подкрался поближе и прислушивался к их разговору. Услыхав по пироги, довольный, кивнул головой.

- А несите, - махнул рукой Руднин.

Пока Соня выгружала на главный стол расписные тарелки, с горками горячей выпечкой, а хозяин гостиницы лично водружал самовар, к Руднину подошёл бывший участковый.

-Тут такое дело…- Кулешов вытащил из внутреннего кармана листы с копиями, которые всем читал. – При обыске дома Афганца, были найдены и изъяты некоторые бумаги.

-Документы?

- Были и документы. Только они к делу прилагаются.

-Так дело всё-таки завели?

-А как же. Документы из него изъять сможете как установленный родственник и наследник. И после того, как смерть Кирилла будет официально оформлена. Но у меня есть ещё кое-что… - Кулешов протянул Руднину ксерокопии, а сверху тетрадка. Обычная, общая, в черной, дерматиновой обложке. – Соседка Кирилла, Матрена Поликарповна, всю жизнь проработала учительницей в нашей школе. Очень хорошая женщина была, Царствие ей небесное, - отставник размашисто перекрестился. – Это что-то вроде дневника, она всегда записи делала. Так сказать, летопись нашего местечка. Очень наблюдательная женщина была. Я выезжал засвидетельствовать её смерть. Осматривал дом. Эта тетрадь показалась мне интересной. Признаться не особо читал, вечная нехватка времени. Но там есть об Афганце и о горе… Думаю, вам будет интересно.

-Спасибо. Мне интересно всё, что связанно с моей семьёй. Пусть Кирилл, дальний родственник, но все же родня.

-Тогда в нужные руки отдаю. Ну всего доброго.

-Уже уходите? – удивился Руднин.

Бывший участковый его заинтересовал. Иван хотел продолжить общение в более тесной компании.

-А как же пироги?

- Извините, домой нужно, - Егор Дмитриевич пожал протянутую руку. – У супруги сегодня давление скачет.

Другие гости, сытые и пьяные, тоже расходились по домам. У главного стояла остался только круг приближенных.

-Ну что, почитаем?- предложил Руднин листая тетрадь.

-Иван Андреич, а как же пироги? Чай? – обиженно напомнил хозяин гостиницы.

- И правда, пироги… - Руднин огляделся, ища кого бы заставить читать, пока он будет угощаться.- Ты Алан по-русски не грамотен, Этьен тоже. Остаёшься ты Козимир, - протянул тетрадку суровому вояке.

- Боюсь, мой друг, я сегодня не в голосе, - тот даже не шелохнулся, глянув на тетрадь презрительно.

- Жаль… - Руднин похлопал тетрадью по ноге. -О, Софья!- обратился к официантке расставлявшей пироги. – Вы выручите меня? Станете для нашей компании чтецом?

-Я? – Соня испуганно глянула на хозяина гостиницы.- Если Терентий Игоревич позволит…

-Позволит? – повернулся к нему Руднин.

-Конечно- конечно, - замахал руками, словно мельница, Тимофеев. – О чем речь? Почитай, голубушка, порадуй гостей.

Софью усадили в центре стола, прямо напротив Руднина и торжественно вручили тетрадь. Собравшиеся взялись за чашки с чаем и приготовились слушать. Всем было интересно, что понаписала неизвестная старуха о своём молодом соседе?

Тетрадь была мягкая, потрепанная. Сразу видно, её часто листали. На внутренней, белой стороне обложки выведены три буквы: М.П.С.

-Тут инициалы владелицы. Видимо означают Матрена Поликарповна Серебрякова. И год: тысяча девятьсот девяностый.

Почерк у летописици оказался мелким, но невероятно чётким и красивым. В современную эру электроники, такого уже не найти.

- Тут видимо вырваны первые страницы, - Соня провела по неровным лохмотьям, оставшимся от листов.- Несколько штук…- Чуть кашлянув, начала читать.

Дневник Матрёны Поликарповны

…столько лет всё было спокойно. Я убедила себя, что догадки мои и домыслы, всего лишь выдумка, а происшествия эти - роковые случайности и никак ни больше. Мне даже стало стыдно. Как я, человек образованный и любящий науку, могла поддаться таким суевериям?

Но приехал этот несчастный и мои подозрения вспыхнули с новой силой.

Афганец, так прозвали парня в наше стороне. Молодые девушки и женщины постарше, поголовно заглядываются на него. Мечтали получить себе в мужья. Красив, что спорить. Косая сажень в плечах. Молод и умён, хоть и учился в школе не ахти. От лени, перебивался с тройки на четвёрку.

С деньгами. И щедр, что встречается не особо часто. Рукастый. Собственными силами, за месяц, восстановил двор своей бабушки, подправил хату.

Храбрец. Говорил, что после войны, не боится ни Бога ни черта. Но подарок мой принял с благодарностью и носит. Образок Божьей Матери на простом шнурочке. Сказал, его бабушка, перед армией, дарила ему такой же. Где он обронил его, не знает. В госпитале очнулся уже без него (у парня имелось ранение). Возможно, шнурок срезали перед операцией.

Свои планы он рассказывал всем. Шкапинцева гора. Место, где испокон веков находились только покойники. Ничего кроме кладбища, притулившегося на самой кромке, там нет. Дома, что построили вдоль дороги, на самом верху, до сих пор пустуют. Как я уже писала: имели место роковые случайности. Покупать их желающих не нашлось, хоть и просили совсем мало. Теперь, думаю даже за так никто не возьмёт.

Кирилл видимо приплати кому-то. Слишком быстро продвигалось оформление. За неделю всё устроилось. И землемеры приехали, обошли границу, и документы выправили в администрации.

Руднин приходил ко мне накануне, показывал права на собственность. С печатями, на гербовой бумаге, все чин почину.

Теперь он хозяин. Проклятый рудник будет открыт…

- Тут, видимо, вырвали ещё страницы, - подняла глаза на Ивана Софья.

-Ничего страшного, - задумчиво потирая подбородок ответил Руднин. – Главное мы узнали, что бумаги имелись. Только куда делись?

-Завтра съезжу в ментовку, посмотрю дело,- пообещал Козимир Войтович. – Наверняка там.

-А я наведаюсь к нотариусу, - отозвался Руднин. -Потороплю с оформлением родства и наследственных прав. Кстати, а что с его домом?- Иван огляделся, ища, кому бы адресовать вопрос? Ни главы администрации, ни Кулешова в гостинице уже не было. На глаза попался владелец заведения.

-Не могу знать, - повинился тот. – Своих дел… Да и село соседнее, не моя территория. Это к Руднянам, к тамошним, вам нужно. Вот, хоть у Софьи спросите, - перевёл стрелки на чтицу.

- Соня? – поглядел на неё Руднин.

- Да я тут всего неделю. Могу у мамы спросить конечно. А легче всего, если вы наследник, доехать и самим посмотреть.

-Думаю, так и поступим. Завтра. А сегодня: всем спать, - Иван хлопнул в ладоши и поднялся со стула.

-А это?- Софья показала тетрадь.

-Завтра продолжим чтение. Вы как? Работаете?

-Да.

Софья взяла смены пять через две. Смены официантки, а не чтицы. Как Терентий Игоревич отнесётся к такому времяпровождению? Вопросительно посмотрела на своего нанимателя.

-Работает и будет рада вам услужить, - расплылся в улыбке Тимофеев. А у самого глаза задумчивые, видно решил ещё одну рабочую единицу нанять, пока эта, несознательная, дорогих гостей развлекает.

-Значит до завтра, до вечера, - Руднин взял протянутую ему тетрадь.- А может вместе со мной, дом поедете смотреть? Я на местности не ориентируюсь, а вы ведь выросли здесь. Оплата будет почасовая, достойная, как гиду-экскурсоводу, - Иван маняще улыбнулся.

-Ну-у-у, - дел у Сони на завтрашний день не намечалось, а почасовая оплата…- Согласна!

-Отлично. Я как с нотариусом улажу, сразу вам наберу.

-Мой телефон…- Соня удивилась. Как он ей наберёт, если номер не знает?

-Номера всех работников, есть в нашей базе, - ответил за Ивана, Козимир Войтович.

Суровый дядька, с таким не пошутишь. Софья сдавленно сглотнула. Теперь она на крючке. Шаг вправо, шаг влево, резкое движение и этот дядя пристрелит её за попытку покушение на хозяина.

-Замечательно, - кисло выдавила Софи. – Значит созвонимся.