Трехлинейка для короля Малика-Генриха XXVII

Глава 1. Честь дороже прибыли: сталь для короля Малика-Генриха XXVII

Владимир сидел в тесном офисном кресле, погруженный в глубокие, тягучие размышления, которые казались тяжелее свинца, и в этот вечер его терзания достигли своего апогея, пока на экране мерцали бездушные таблицы логистических маршрутов. Он смотрел в монитор, но видел не цифры, а серое небо над Капотней и вечно полыхающий оранжевый факел нефтеперерабатывающего завода, который выжигал здоровье его детей, заставляя жену сутками не спать у кроватей задыхающихся от аллергии малышей.

Денег, которые он зарабатывал менеджером среднего звена, едва хватало на еду и лекарства, а мечта о переезде или ипотеке на "сто пятьдесят тысяч лет” казалась злой шуткой, и именно эта безысходность толкнула его к опасному активу, который по иронии судьбы достался ему совершенно случайно. Владимир уже давно был увлечен поиском армейских реликвий, но он всегда считал себя честным копателем: найденные медальоны и останки бойцов он передавал родственникам безвозмездно, презирая тех, кто торгует памятью за границу, однако находка в Тверской губернии была иного рода. По старым картам он вычислил место уничтоженной авиацией дворянской усадьбы, где в советские годы располагалась станция МТС, а в войну — секретный пункт сбора и ремонта трофейного оружия. В архивах он вычитал про глубокие каменные подвалы, где когда-то сумасбродный помещик пытался выдерживать «тверское шампанское» из местного винограда, и когда его металлоискатель надрывно зазвенел над заваленным лазом, Владимир открыл настоящий арсенал: сто единиц идеально отремонтированных и законсервированных трехлинеек с огромным запасом патронов. А к ним еще куча разномастного оружия, как советского так и трофейного - фашистского. Это был шанс вырваться из нищеты, продав оружие через даркнет, и теперь, когда стрелка часов неумолимо приближалась к восемнадцати, он чувствовал себя настоящим торговцем смертью, и эта мысль жгла его изнутри сильнее ядовитого смога Капотни.

«Неужели я действительно готов на это? — спрашивал он себя, закрывая компьютерную программу, — неужели кровь, которая прольется из этих стволов, стоит свежего воздуха для моей семьи?»

К моменту окончания рабочего дня он уже твердо решил, что сделки не будет, что он откажется от этих грязных денег, даже если на той стороне его ждут люди, не знающие слова «нет». Владимир поднялся со своего места, чувствуя непривычную тяжесть в плече: в большой спортивной сумке, прикрытый ветошью, лежал трофейный МП-38 с тремя снаряженными магазинами и пара гранат-толкушек, а за пояс под пиджак он привычным движением сунул тяжелый Вальтер, готовясь к самому худшему сценарию. Встреча была назначена на заброшенной стройке огромного торгового центра, бетонный скелет которого возвышался памятником неудачному бизнесу и скрывал под собой многоуровневые подземные лабиринты парковок.

Владимир пробрался через знакомую дырку в заборе, минуя сонных охранников, и начал спускаться на самый нижний ярус парковки, где в гулкой тишине пахло сырым бетоном и холодом. Там, в глубоких тенях, которые едва разгоняли редкие аварийные лампочки, царил полумрак, и лишь тихий шорох его собственных шагов по бетонной крошке выдавал его присутствие.

Владимир уже окончательно привык к тяжелому полумраку подземного уровня, но внезапно со стороны въезда полоснули резкие, ослепительно-белые лучи фар. На парковку, тяжело переваливаясь на стыках бетона, начали въезжать два угольно-черных внедорожника мерседес-бенц гелендваген. Бандиты оставались верны своей классике: эти квадратные боевые машины с наглухо тонированными стеклами выглядели в тусклом свете аварийных ламп хищно и угрожающе. Володя внутренне напрягся, ощущая, как ладони холодеют, а сердце начинает частить — вот и приехали его потенциальные покупатели. В ту же секунду в самой глубине паркинга, в густой тени за бетонными опорами, что-то быстро сверкнуло и тут же погасло. Володя мельком обратил внимание на эту вспышку, но сразу отвлекся, так как внедорожники остановились прямо перед ним.

Он вышел из-за массивной колонны, намеренно показывая себя и давая понять, что готов к разговору. Двери внедорожников синхронно распахнулись, и на бетон высыпались люди. Это была своеобразная криминальная классика: вперед вышли представительные мужчины в дорогих пиджаках, выглядящие как современные бизнесмены двадцать первого века, но с задних сидений выбрались несколько типов в спортивных костюмах, словно прямиком из лихих девяностых. Олимпийки на них сидели мешковато, и каждый из них держал руки поближе к поясу — под куртками явно угадывались очертания короткоствольного оружия.

— Привет, это ты продавец? — спросил один из представительных мужчин, чье лицо пересекал старый, некрасивый шрам, тянущийся от щеки к подбородку.

— Ну, типа того, — коротко ответил Володя, стараясь, чтобы его голос не дрогнул.

— Подожди, мы тут только посредники, сейчас появятся настоящие покупатели, — усмехнулся бандит со шрамом.

И действительно, из непроглядного мрака парковки на свет фар вышли еще две крайне странные фигуры. Первым шел молодой парень, одетый невероятно ярко и даже нелепо для такой обстановки: на нем были обычные джинсы, но поверх — невообразимо аляпистая спортивная куртка или пиджак, пестрящий всеми цветами радуги, что делало его похожим на сказочного арлекина. Рядом с ним семенил старик, чей облик вызывал полное недоумение. На его голове красовалась черная приплюснутая шляпка, напоминающая тюбетейку, а одет он был в длинное одеяние, то ли черный халат, то ли тяжелую мантию. В темноте было сложно разобрать детали, но его длинная седая борода делала его похожим одновременно на старика Хоттабыча и профессора Дамблдора.

— Так мы уже с вами виделись, дорогие заказчики, — вкрадчиво произнес бандит со шрамом, обращаясь к странной паре. — Вы нам обещали сто килограммов золота, по килограмму за каждую единицу оружия. Мы нашли для вас сто прекраснейших винтовок Мосина - самое убойное оружие, как вы хотели. Вот этот молодой человек предоставил фотографии, для подтверждения их наличия. Осталось только посмотреть товар в натуре, надеюсь, он здесь, как и ваше золото. Образец, что вы нам предоставили, чистотой нас удовлетворил.

За его спиной бандиты в трениках начали недобро ухмыляться. Володя с ужасом осознал, что эти посредники не собираются отпускать живыми ни его, ни покупателей. То, как ребята в олимпийках потянули руки к поясам, ясно говорило о том, что этих шестерок вытянули с какой-то далекой периферии специально для грязной работы — зачистить всех, забрать и винтовки, и золото. Покупатели переглянулись между собой, и старик едва заметно качнул головой, словно говоря: ай-яй-яй, как нехорошо вышло.

— Я предоставлю вам золото после того, как вы отгрузите мне оружие и я смогу его увезти, — произнес молодой парень в пестрой куртке, его голос звучал на удивление спокойно.

— Нет, такого уговора не было, — грубо оборвал его бандит со шрамом. — показывайте золотишко. А ты, доходяга, говори, где винтовки.

Владимир, наконец справившись с внутренним трепетом, твердо произнес:

— Я решил не делать сделку. Я отказываюсь.

— Что?! — бандит со шрамом шагнул вперед, его глаза налились яростью. — Ты подписался под эту сделку. Пацан сказал — пацан сделал! Если ты сейчас соскочишь, мы тебя на счетчик поставим так, что мало не покажется. Квартиру продашь, жену в бордель сдашь, свои почки продашь, чтобы с нами рассчитаться. Понял, герой?

— Я понял, — ответил Владимир, чувствуя, как внутри закипает холодная решимость. — Но сделки не будет! Я долго думал и понял, что не могу продать оружие бандитам. Сделка отменяется.

Молодой человек в костюме арлекина внезапно подал голос:

— Но оружие нужно мне, я покупаю его для себя и своих нужд!

— В любом случае, — отрезал Владимир, — Я не хочу быть торговцем смертью. Я проявил малодушие, когда решил заработать на этом, но вовремя одумался. Из моего оружия больше никто убит не будет. Я заберу эти винтовки, сделаю в стволах дырки, охолощу их и отдам по музеям.

— Оружие мне очень нужно, не делайте так! — взмолился молодой человек. — Оно спасет многие жизни!

— Все так говорят, — покачал головой Володя. — И посмотрите на наших посредников. Они уже открыли роток на ваше золото и явно хотят прибрать к рукам мои винтовки. Живым из нас отсюда никто не выйдет, если они выиграют.

Бандит со шрамом не выдержал:

— Всё, хватит с ними болтать! Взять их быстро и выпотрошить! Узнать, где золото и где трехлинейки!

Володя понял, что это был момент истины. Он выхватил из сумки пистолет-пулемет, еще не решившись стрелять, а лишь надеясь припугнуть бандитов. Но те мгновенно достали свое оружие и открыли огонь. Прыгая за бетонную колонну, Владимир краем глаза увидел нечто невероятное: вокруг старика и парня возникла тонкая, мерцающая золотистая пленка. Пули, ударяясь об эту невидимую преграду, рассыпались мелкими искрами, не причиняя им вреда. Парень со стариком тоже бросились в укрытие за соседнюю колонну.

Ждать больше не было смысла. Володя вскинул “машиненпистоле тридцать восемь” и выпустил длинную очередь по вспышкам выстрелов. Когда магазин опустел, он быстро перезарядился в наступившей на мгновение тишине, которую тут же прорезали отборный мат и угрозы раненых бандитов. Терять было нечего, Володя достал из сумки две немецкие гранаты-толкушки, привычным жестом отвернул предохранительный колпачок на рукоятке первой и дернул за шнурок с фарфоровым шариком. Выждав секунду, он метнул колотушку в сторону внедорожников. Грохнул взрыв, парковку наполнили крики боли и звон разбитого стекла. Бандиты, пытавшиеся вылезти из-за машин, в ужасе отпрянули назад под защиту металических корпусов. Тут же полетела вторая граната за машины, как раз в гущу бандитов. Снова взрыв, гулкое эхо под низким потолком и стоны.

Воспользовавшись замешательством, Владимир, низко пригибаясь, перебежал от одной колонны к другой, обходя машины с фланга. Он видел дезориентированных, оглушенных противников и безжалостно достреливал их со спины, проводя контроль. Когда последний бандит затих, Володя вставил свежий, третий по счету магазин и направился к своим странным покупателям.

— Я еще раз приношу свои извинения, — громко сказал он, держа оружие наготове. — Надеюсь, вы не бандиты. Но на всякий случай я готов к атаке.

Молодой человек и старик вышли из-за колонны. Защитная пленка вокруг них уже исчезла.

— Нет, мы не бандиты, — ответил парень. — Нам нужно это оружие для защиты. Хотите, я покажу вам, зачем оно на самом деле нужно?

— Не надо ничего показывать, — устало выдохнул Володя. — Я уже решил: это оружие не будет служить для убийства людей.

— Это не для людей, — тихо произнес молодой человек.

Старик в мантии внезапно сделал широкий жест рукой. У Владимира мгновенно закружилась голова, перед глазами все поплыло, возникло ощущение, будто он совершил тридцать головокружительных сальто-мортале подряд. Когда он, наконец, смог сфокусировать взгляд и прийти в себя, то обнаружил, что находится вовсе не на бетонной парковке.

Он стоял посреди сочной лесной лужайки, залитой мягким солнечным светом. Прямо перед ним возвышался небольшой, но удивительно изящный охотничий замок, сложенный из светлого камня. Остроконечные башенки уходили в чистое синее небо, а стены были увиты плющом.

— Разрешите представиться, — произнес парень, чей нелепый пиджак теперь казался почти уместным в этом странном месте. — Я король, меня зовут Малик-Генрих XXVII. Мое королевство находится в смертельной опасности. Прошу вас, пройдите в мой охотничий замок, там я объясню, зачем мне нужно ваше оружие.

Они направились к массивному входу, где их уже встречали слуги. Люди в расшитых жилетах и коротких кюлотах низко кланялись королю, проявляя искреннюю заботу и почтение. На ходу двое слуг ловко подхватили аляпистый пиджак малика, снимая его с королевских плеч, и тут же набросили на него великолепный алый камзол, расшитый золотыми нитями. Еще один слуга попытался водрузить на его голову легкую корону, но Малик-Генрих нетерпеливо отмахнулся.

Владимир, все еще ничего не понимая, шел следом, вертя головой. Они вошли в просторный зал, где по стенам висели тяжелые старинные гобелены ручной работы. Слуги двигались бесшумно, зажигая свечи в массивных подсвечниках, Малик-Генрих подошел к самому большому гобелену, на котором была искусно выткана сцена грандиозного сражения.

— На самом деле у нас очень грустная история, — Малик-Генрих указал на изображение. — Нас со всех сторон окружают звероящеры. Это дикая, но хитрая и разумная цивилизация нелюдей, они не знают жалости, они необразованны и, что самое страшное, они людоеды. Поэтому мы их называем звероящерами а не ящеролюдами. Они не просто убивают моих подданных, они едят нас. Это не люди а звери. Их орды теснят нас по всему периметру, наше Королевство сжимается, земель становится все меньше. Именно поэтому мне нужны ваши винтовки, нам нужно то, что сможет остановить этих тварей на расстоянии.

— Что это за Мир? — тихо спросил Володя, оглядываясь по сторонам и все еще не веря собственным глазам, ведь это явно была не Земля, по крайней мере, не та, которую он знал.

Малик-Генрих XXVII — а именно таким был его порядковый номер, если считать, что со времен великого переселения сменилось 27 поколений за восемьсот лет, грустно улыбнулся и пригласил гостя присесть. Он начал свой рассказ, и перед глазами Владимира стали оживать картины далекого прошлого. Это действительно была не Земля, хотя их предки когда-то жили там. Все началось в разгар одного из Крестовых походов, когда рыцари осадили богатый арабский город. Стены были проломлены, крестоносцы уже ворвались внутрь, неся смерть и разрушение, но в том городе жил великий мудрец и мистик по имени Абу-аль-Хаким. Он всю жизнь изучал тайные искусства и магию, и в момент смертельной опасности, пытаясь спасти свой народ от резни, решился на отчаянное заклинание. Он хотел, чтобы захватчики просто исчезли, но силы его были не безграничны. Вместо того чтобы уничтожить врагов, он случайно разверз колоссальный портал, в который провалился практически весь город вместе с жителями, нападавшими рыцарями и самим чародеем. Великий волшебник Абу-аль-Хаким от такого чудовищного напряжения сил вскоре умер, но перед кончиной успел поведать выжившим о том, что он пытался совершить и какая судьба их постигла.

Оказавшись в совершенно неведомом краю, и арабы, и крестоносцы поначалу пребывали в ужасе, полагая, что их забросило на самый Край Света. Они пытались отправлять экспедиции, но вокруг простирались лишь непроходимые леса и дикие дебри. Вскоре стало ясно, что они находятся в самом сердце огромного, бескрайнего материка, и никакой дороги назад не существует. Общая беда и понимание того, что они — единственные люди в этом враждебном мире, заставили бывших врагов заключить перемирие. Шли годы, и изоляция сделала свое дело: крестоносцы начали брать в жены арабских девушек, культуры переплелись, а через два-три поколения вражда окончательно стерлась, уступив место единому Королевству. Власть в нем принадлежала потомкам предводителя рыцарей и правителя города, которые породнились между собой. С тех пор каждого короля при коронации стали называть Маликом-Генрихом, соединяя в этом имени западные и восточные корни, лишь меняя порядковый номер.

Королевство росло, люди вырубали леса, распахивали земли, и их границы раздвигались на север и юг, на восток и запад. Население множилось, и казалось, что этому процветанию не будет конца, но около ста лет назад коса нашла на камень. Расширяясь, люди наконец столкнулись с границами владений иных существ. С одной стороны лесные окраины королевства уперлись в земли лесных звероящеров, а на степных рубежах, где располагались дальние герцогства, их встретили степные ящеры. С тех пор началась непримиримая и кровавая война. Малик-Генрих с горечью признал, что, несмотря на доблесть человеческих воинов и их стальное оружие, люди медленно проигрывают. Эти существа были порождением кошмара: вместо коней они использовали прирученных ящеров, которые сами по себе были грозным оружием, но главное преимущество заключалось в их физиологии. Звероящеры вылуплялись из яиц, и всего через год после рождения это был уже готовый боец, в то время как человеческому ребенку требовалось минимум шестнадцать, а то и восемнадцать лет, чтобы встать в строй. К тому же они рождались не по одному, а целыми кладками, иногда по десять штук сразу, и эта лавина просто смывала людские заставы. Королевство сжималось, города падали один за другим. Центральные области Королевства были переполнены беженцами. Все земли были распаханы, чтобы прокормить такое большое количество людей на уменьшающейся территории.

Спасение пришло с неожиданной стороны. При дворе Короля всегда жили мудрецы, и нынешний наставник Малика-Генриха, седобородый старик в черной мантии, был прямым потомком того самого Абу-аль-Хакима. Спустя многие сотни лет ему первому удалось расшифровать древние записи предка и приоткрыть путь на Землю. Сначала они хотели просить помощи у Папы Римского, надеясь, что христианский мир пришлет подмогу, но, оказавшись в нашем времени, они попали в Россию. Не умея пока настраивать портал на другие страны, они провели многие месяцы, изучая современный мир, язык и технологии, и увиденное их ужаснуло. Малик-Генрих понял, что если они заявят о себе официально, их просто раздавят и поглотят кровожадные правительства Земли. Особенно их оттолкнула Европа, превратившаяся, по их мнению, в очаг разврата и содомии, который непонятно почему терпит нынешний Папа. Решив, что помощи ждать не от кого, они увидели в фильмах мощь земного оружия и поняли: это их единственный шанс выжить.

Они стали искать возможность купить оружие тайно, и, не зная законов Мира Земли, наткнулись на криминальные элементы. Бандиты везде остаются бандитами, и хотя Малик-Генрих с наставником подозревали обман, они не ожидали такой наглой попытки убийства ради золота.

Владимир все еще переваривал полученную информацию, когда к нему вплотную подошел Малик-Генрих XXVII. Юный король выглядел озабоченным, но в его осанке по-прежнему читалась непоколебимая гордость.

— Благодарю тебя, Владимир, — голос Короля звучал искренне, без тени притворной царственности. Он бросил взгляд на наставника, который, опирался на посох рядом. — Если бы не ты... Наставник держал магический щит до последнего, но я видел, как его силы таяли. Против этих грохочущих «пистолетов» с одним кинжалом я бы не продержался и минуты. Ты спас не только мои жизни, но и будущее этого Королевства.

— Давай перейдем к делу, — Малик-Генрих сделал шаг вперед. — За эти сто винтовок и патроны к ним... Я предлагаю за них честную цену золотом. Назови сумму, и она будет выплачена. Моему народу нужно это оружие.

Владимир на мгновение задумался. В памяти всплыли лица пограничников из его прошлой жизни и строгие уставы. Имеет ли он право отдавать такое мощное оружие в руки местных? Но, вспомнив рассказы о бесчинствах людоедов, терзающих эти земли, он кивнул.

— По рукам, — ответил Владимир, отряхивая свой офисный костюм от пыли парковки. — Эти трехлинейки у вас будут не для грабежа. Если они помогут спасти твой народ от тех монстров, что едят человеческую плоть, то это правое дело. К тому же, в моих закромах найдется оружие и посерьезнее. Если собрать всё вместе, можно вооружить целую штурмовую роту телохранителей, которая сметет любого врага.

При слове «штурмовая рота» глаза Малика-Генриха вспыхнули лихорадочным огнем восторженного мальчишки. Он схватил Владимира за плечо, не скрывая волнения.

— Командуй ими! — выпалил король. — Стань моим военачальником. Я видел, как ты расправился с бандитами — это было профессионально и страшно. Я заплачу тебе столько же золота, сколько за само оружие, если ты обучишь моих людей, настроишь службу и возглавишь этот отряд.

Владимир усмехнулся, глядя на молодого Монарха.

— Ваше Величество, я буду честен. Я никогда не водил в бой полки и не оканчивал Академий Генерального штаба. На Земле я был всего лишь рядовым пограничником.

Он сделал паузу, и его лицо стало жестким, как приклад его винтовки.

— Но на моей границе никогда не было спокойно. Боевого опыта мне не занимать, и я знаю, как превратить обычных парней в тех, кто будет стоять до последнего патрона. В качестве консультанта я подготовлю тебе роту.

Двое мужчин — рядовой пограничник с далекой Земли и Король из Нового Мира — крепко ударили по рукам.

Дорогие читатели!

С радостью сообщаю, что завершил трилогию «Торговец мусором» и приступил к работе над новой «Трехлинейка для короля Малика-Генриха XXVII» — её сюжет будет переплетаться с событиями предыдущих книг. Вы уже прочитали первую главу новой трилогии, но сейчас мои силы будут сосредоточены на новом квестовом летнем сезоне «Лаборатории интеллектуальных квестов iQ365».

Всё тёплое время года я буду увлечён организацией квестов и экскурсий по городу, в парках и на природе — из‑за этого временно приостанавливаю публикацию новых глав. Приношу искренние извинения за вынужденный перерыв.

Приглашаю вас:

- добавить новую книгу в библиотеку, чтобы не пропустить продолжение, когда я вернусь к писательству;

- познакомиться с моей первой трилогией «Торговец мусором» — все три тома написаны в разных стилях, поэтому чтение будет на любой вкус ( https://author.today/work/535990 );

- присоединиться к интеллектуальным квестам на смартфонах в парках Москвы!

Узнать подробности о квестах можно на моём сайте — просто введите в поисковике «iQ365».

Благодарю за понимание и поддержку!

P.S. Если увидите новые главы книги летом - значит ваши коменты, письма и донаты меня подвигли не спать ночку и написать проду! ))))

Глава 2. Аванс, "Вальтер" и быстрая карма для предателей.

Иногда сам не знаешь как в голове раждается глава и выпрыгивает на бумагу, я не планировал, был занят другими важными делами, ЭТО все само-собой тут появилось для моих читателей )))

С уважением, Сержант Трассер.

Закрепив сделку крепким рукопожатием, Малик-Генрих и Владимир перешли к обговариванию конкретных мер взаимодействия друг с другом. Володя, несмотря на всю решительность момента, скромно потупился, поскреб затылок и сказал со вздохом:

— Ну ладно, сто килограмм золота — это, конечно, бандиты с тебя вымогали в подворотне. Я скромнее буду, поменьше возьму. Но все-таки возьму, скрывать не стану, потому что мне надо как-то обустроить мою семью на Земле. Положение у меня сейчас, прямо скажем, не очень завидное, а тылы должны быть прикрыты.

Малик Генрих, облаченный в роскошный, но практичный охотничий колет из бархата с золотым шитьем на воротнике и обшлагах, великодушно махнул рукой. Его юношеское, но уже отмеченное печатью королевской заботы лицо озарилось искренней улыбкой. — Никаких проблем, мой друг, — твердо ответил молодой король, поправляя тонкий кожаный пояс с изящным кинжалом. — Конечно же, ты получишь любое количество золота, которое попросишь за свои неоценимые услуги. Более того, еще столько же ты получишь за то, что возьмешь на себя обучение и командование моими новыми солдатами, которых мы вооружим твоим удивительным оружием.

— Хорошо, договорились, — кивнул Владимир, поправляя ремень висящего на плече вороненого пистолета-пулемета. — Значит, в скором времени я направлюсь обратно на Землю, чтобы подготовить первый груз к передаче, разобраться с накопившимися делами и, главное, предупредить семью о длительной командировке, чтобы они там не страдали в неведении. Сам все соберу, упакую и тогда уже окончательно перемещусь к вам. Кстати, а как мы это технически провернем?

Малик Генрих перевел взгляд на безмолвного спутника, который до этого момента стоял в тени, словно монументальное изваяние из древних легенд.

— Познакомься, — уважительно произнес король, указывая на старца. — Это мой наставник и верный ученый. Скажем так, человек, в чьем роду великие знания передавались в строжайшей тайне из поколения в поколение. Зовут его Захир аль-Хаким. Он дальний потомок того самого великого волшебника старины, который когда-то и перекинул нас в эту дальнюю-дальнюю линию миров. Именно Захир по старинным манускриптам научился вновь открывать межмировые порталы.

Захир аль-Хаким зябко повел плечами, кутаясь в просторную, цвета ночного неба мантию, расшитую едва уловимыми серебряными нитями в виде незнакомых созвездий. Его длинная, тронутая сединой борода спускалась на грудь, а глубокие, мудрые глаза на бледном, покрытом морщинами лице светились внутренним, едва уловимым сиянием. Старец степенно поклонился и заговорил глубоким, бархатистым голосом:

— Да, здравствуй, уважаемый и сильный воин. Я искренне рад, что ты принял предложение нашего молодого короля. К моему глубокому сожалению, его нынешнее положение в королевстве довольно-таки шаткое. Многие наглые бароны и завистливые аристократы пытаются оспорить его законное право на престол. Но, тем не менее, Малик-Генрих — истинный король по праву крови и духа. Я знаю его с самых младых ногтей, буквально с колыбели, и ручаюсь своей седой головой, что он будет великим и справедливым правителем. Именно ему суждено спасти наш Мир от страшного нашествия этих нелюдей, проклятых звероящеров. И то, что он сумел отыскать на чужой земле тебя и твое разящее оружие, уже доказывает, что мы находимся на верном пути к спасению. Увы, я пока не научился открывать порталы в абсолютно любое место по первому желанию — проход открывается сам и только в определенные точки. Но слава Богу нашему единому, я сумел сотворить особые артефакты-маяки, которые позволяют принудительно распахивать ткань пространства там, где они находятся. Мы с королем тайно установили несколько таких маяков у вас в России. За границу мы рисковать и переезжать не стали, так что все они в пределах твоей Родины. А еще у меня есть вот такой особенный маяк, я готовил его для Малика-Генриха на самый крайний случай, но сейчас отдаю его тебе.

С этими словами Захир протянул Володе на широкой ладони массивный, тяжелый перстень из потемневшего от времени золота, в центр которого был вправлен чистейший, сверкающий бриллиант размером не меньше карата, грани которого преломляли блеклый свет замкового зала.

— Ого! — присвистнул Володя, натягивая кольцо на палец и любуясь игрой света. — Да меня на Земле с таким брюликом либо сразу в бандиты запишут, либо в первом же переулке по голове настучат, чтобы эту красоту отнять!

Малик Генрих тихо рассмеялся и посоветовал:

— А ты носи его камнем внутрь, к ладони, чтобы лишних глаз не привлекать.

— Ну и как эта штуковина работает? — поинтересовался Владимир, сжимая кулак.

— Очень просто, — пояснил Захир аль-Хаким, подступая ближе. — Тебе нужно будет всего лишь капнуть каплю своей свежей крови на этот камень. Я в ту же секунду здесь почувствую сигнал и пойму, что пришло время открывать проход. Портал распахнется прямо перед тобой.

— Да, штука здоровская, — хмыкнул Володя. — Но блин, крови же не напасешься на все эти переходы и переезды с грузом. А вы-то как со своей стороны будете сигнализировать, когда сами захотите меня выдернуть?

— Ты почувствуешь отчетливую вибрацию перстня, — ответил старец. — Когда камень начнет мелко дрожать на пальце, значит, через несколько минут откроется портал. Будь готов.

— Ладно, давай только сразу договоримся, — запереживал Володя. — Представь, буду я сидеть в кабинете у какого-нибудь важного директора или в переполненном вагоне метро ехать, а вы тут со своей стороны портал ко мне настежь распахнете. Вот народ-то блин порадуется! Кондратий же у всех случится.

Захир успокаивающе поднял сухую ладонь:

— Не волнуйся, воин. Давай сделаем так: сначала я буду открывать крошечный, едва заметный портальчик прямо на уровне твоего лица. Исключительно для того, чтобы оценить обстановку. Если ты увидишь его, помашешь рукой или тихо скажешь, что можно открывать полноценный проход — я разверну его во всю ширь. Если же ты сделаешь запрещающий знак или скажешь “нет", я тут же закрою его и перенесу попытку на более позднее время.

— А этот твой микропортальчик другие не срисуют? — прищурился Владимир.

— Нет, практически никто его не заметит, — заверил маг. — Он будет настроен так, что увидеть его сможешь только ты своими глазами, а с обратной стороны, для посторонних, он останется абсолютно невидимым.

— Ну что ж, расклад приемлемый, — согласился Володя. — Тогда я морально настраиваюсь и иду готовиться.

В это время к королю бесшумно подошел один из его старых, преданных слуг по имени Роберт — сухощавый старик в опрятной серой ливрее и потертых кожаных сапогах. Роберт был единственным из слуг, посвященных в тайну межмирового портала и часто сопровождал своего короля на Землю. И он был один из трех местных, кто выучил русский язык. В руках Роберт с величайшей осторожностью нес небольшую, но явно тяжелую шкатулку из мореного дуба, украшенную изящной кованой вязью. С глубоким, почтительным поклоном слуга передал ее своему господину. Король с тихим щелчком откинул крышку, заглянул внутрь и с теплой улыбкой протянул открытую шкатулку Владимиру. Внутри, на подушке из потрепанного красного бархата, плотными рядами лежало истинное сокровище, от которого перехватывало дыхание. Солнечный свет, пробравшийся сквозь узкое бойничное окно, заставил золото вспыхнуть густым, теплым сиянием. Там были массивные, литые перстни ручной работы, тяжелые ожерелья из переплетенных золотых нитей, усыпанные благородной патиной, широкие узорчатые браслеты и старинные монеты с четкими профилями давно умерших владык. Каждое изделие дышало благородной стариной и весом.

— Я не знаю точно, сколько здесь килограмм, — мягко произнес малик Генрих. — Но из моей личной сокровищницы сюда принесли перстни, браслеты и всякую такую массивную ювелирную золотую утварь, которая, как я знаю, ценится в твоем мире по весу золота. Считай это нашим авансом, подъемными, как у вас на Земле выражаются, чтобы ты мог безбедно уладить все земные дела и ни в чем не нуждался при подготовке. Мы будем ждать тебя столько, сколько потребуется.

Володя завороженно посмотрел на мерцающий металл, закрыл крышку шкатулки и уверенно произнес:

— Ну, мне недели две надо, чтобы с семьей все утрясти, с переездом разобраться, да и оружие с боеприпасами как следует упаковать. Как буду готов — дам сигнал на перстень, вы откроете портал, и мы все это добро перетащим сюда. Кстати, вы озаботились тем, куда именно мы станем выгружать ящики? Место должно быть сухим и скрытым.

— О, об этом не беспокойся, все продумано, — живо отозвался Малик-Генрих. — В этом охотничьем замке есть так называемый охотничий зал для пиршеств. Он расположен на цокольном, полуподвальном этаже. Толстые каменные стены, прохлада, сухой воздух. Его уже очень давно никто не использует по прямому назначению для пиров, так что это просторное, надежное помещение идеально подойдет для складирования нашего будущего оружия. Будем считать его отныне нашим секретным арсеналом.

— Ну и отлично, вариант рабочий и приемлемый, — подытожил Володя.

Вдруг предвечернюю тишину замка бесцеремонно разорвал резкий, хриплый звук охотничьего рога, донесшийся со двора. Малик-Генрих вздрогнул, его лицо мгновенно посуровело.

— Что это еще за звуки? Кто это может быть? — недоуменно спросил он, оглядывая спутников. Но никто не находил ответа. — Ни одна живая душа не знает, что я тайно приехал в этот глухой замок, — процедил король, хватаясь за рукоять кинжала. — Кто же это пожаловал ко мне в гости без приглашения? Пойдемте, узнаем.

— Я иду с вами, — твердо отрезал Владимир, перехватывая автомат поудобнее. Генрих благодарно кивнул:

— Да, Владимир, перед тем как тебя перекинут обратно, побудь рядышком на всякий случай. А ты, Захир, будь наготове. Как только я разберусь, что за гости к нам привалили, ты сразу отправишь Володю домой с той самой поляны, где мы впервые перенеслись сюда — там самое узкое место для пространственного перехода.

— Хорошо, — коротко ответил Владимир, и они быстрым шагом направились к выходу.

Когда они вышли во внутренний двор маленького охотничьего замка, их взору предстала тревожная картина. Небо заволокли серые тучи, а у тяжелых дубовых ворот, тяжело отдуваясь, замерли пять всадников. Возглавлял их рослый, широкоплечий рыцарь в богатых, но покрытых дорожной пылью доспехах из вороненой стали. Его грудь защищала тяжелая кираса с выгравированным оскаленным волком, на плечах покоился тяжелый плащ, подбитый куньим мехом, а на боку висел длинный полуторный меч. Под ним храпел мощный, боевой дестриэ, закованный в железную конскую броню. Рядом с рыцарем держался молодой, нагловатого вида оруженосец, который как раз опускал от губ длинный медный рог. Малик Генрих сделал три шага вперед, за спиной его держались лишь Захир, Владимир и старый Роберт, прижимающий к груди заветную шкатулку.

— Граф Лотар фон Моцар! — громко и ледяной интонацией произнес король, узнавая предводителя. — Какими судьбами вы оказались в моих личных угодьях?

Рыцарь с глухим стуком откинул забрало своего шлема, обнажая порочное, холеное лицо с тонкими губами и хищными глазами. Он высокомерно оглядел кучку людей у крыльца и издевательски ухмыльнулся:

— Да вот, Ваше Величество, сорока на хвосте принесла мне в клювике прелюбопытную весть. Птичка напела, что наш дражайший король, никому не сказав ни слова и оставив во дворце всю свою верную гвардию, тайно укатил в глушь якобы поохотиться. Мне стало безумно интересно, что же за такого диковинного зверя наш юный монарх мечтает заохотить себе в трофеи, раз пошел на такой неоправданный риск?

— Я выехал сюда исключительно ради отдыха, граф, — отрезал Малик-Генрих, гордо вскинув подбородок. — И вообще, это мое личное, королевское дело, перед которым я не обязан отчитываться перед своими вассалами.

Граф Лотар фон Моцар тихо, зловеще рассмеялся, и этот смех подхватили четверо его спутников — хмурые, прожженные вояки в железных шишаках и кольчугах поверх кожаных курток.

— О да, это просто замечательно, — протянул граф, перебирая кожаные поводья своего скакуна. — Это невероятно хорошо, что ты никому не сказал и находишься здесь в абсолютной тайне от всего мира. Малик Генрих слегка опешил от такой откровенной наглости, но постарался сохранить твердость:

— И почему же, позволь узнать, это хорошо?

— Все очень просто, мальчишка! — враз приказным тоном рявкнул граф, и его лицо исказилось от застарелой злобы. — Ты и твой паршивый род в свое время смертельно оскорбили мою семью! Твой покойный отец моего отца безжалостно отправил на плаху по обвинению в какой-то там измене! Да и ты сам постоянно держишь меня подальше от королевского двора, лишая законных почестей, а в довершение всего — посмел отказать мне, когда я просил руки твоей младшей сестры!

— Конечно же я отказал тебе, предатель! — вскипел Малик-Генрих, делая шаг вперед. — Все в королевстве прекрасно знают, что у тебя на уме точно такой же гнилой умысел, какой был у твоего отца — трусливо занять престол! Твой отец хотел свергнуть моего родителя, а ты спишь и видишь, как бы прибрать к рукам корону. Но ты слишком труслив и жалок, поэтому хотел провернуть это, став мужем моей сестры, чтобы потом, без сомнения, отравить меня при первой же возможности!

— Ты называешь меня трусливым?! Я — трус?! — бешено закричал граф Лотар фон Моцар, и его конь испуганно заржал, перебирая копытами по каменной брусчатке двора. — Нет, ты крупно просчитался, малолетний молокосос! Я не трус, я просто умею ждать! И я слишком долго ждал этого идеального момента, когда никто в мире не знает, где ты находишься, когда рядом с тобой нет твоей хваленой охраны! Со мной мои четверо лучших друзей и верных вассалов, которые ради меня пойдут и в огонь, и в воду. Мы сейчас покрошим тебя и твоих жалких стариков-слуг в замке на мелкое рагу, зароем трупы в лесу, и никто никогда не узнает, куда делся король. А потом я, как единственный сильный кандидат, женюсь на твоей сестрице и наконец-то стану полноправным королем этого угасающего государства! Я бы крикнул тебе: "Защищайся, королишка!", но у тебя ведь с собой даже меча приличного нет — так, какая-то зубочистка в виде охотничьего кинжала на поясе!

С этими словами граф с противным скрежетом выхватил из ножен свой длинный, тяжелый клинок. Четверо его вассалов с хищными ухмылками мгновенно последовали его примеру, обнажая свои широкие мечи, готовые пролить королевскую кровь.

Старый слуга Роберт, проявив поразительную для его возраста прыть, швырнул шкатулку с золотом на деревянное крыльцо, с глухим звоном выхватил свой старый меч и бесстрашно загородил собой молодого короля. Захир аль-Хаким тоже решительно шагнул вперед, его пальцы стремительно сплели в воздухе замысловатую фигуру, и перед ними с тихим гулом соткался полупрозрачный, мерцающий лазурный полог — защитное магическое поле. Граф Лотар фон Моцар громогласно расхохотался, его смех эхом разнесся по двору:

— Ха-ха-ха! Старик Захир, я прекрасно знаю этот твой магический фокус, который ты так любишь показывать во дворце наивным простофилям! Этот ваш защитный полог — полная туфта! Мне доподлинно известно, что от нескольких хороших, сокрушительных ударов тяжелым боевым мечом этот мыльный пузырь лопается с треском! Поэтому своим колдовством ты просто слегка продлеваешь время вашей жалкой кончины! Ты умрешь, королишка, но не прямо сейчас, а через несколько минут, в страшном, липком ужасе, наблюдая, как мой клинок сантиметр за сантиметром приближается к твоей шее!

Малик-Генрих, несмотря на смертельную опасность, не отступил ни на дюйм. Его глаза горели праведным гневом.

— Я не боюсь тебя, Лотар, — звонко произнес он. — Ты, точно так же, как твой покойный отец, обыкновенный подлый изменник и клятвопреступник, и ты абсолютно достоин смерти. Видит Бог, любой предатель рано или поздно будет сурово наказан. И я думаю, это справедливое возмездие произойдет прямо сейчас.

С этими словами Малик-Генрих медленно повернул голову и многозначительно посмотрел на спокойно стоявшего рядом Владимира:

— Владимир, ты ведь уже официально принят мною на королевскую службу. И, как видишь, твои профессиональные услуги телохранителя понадобились мне гораздо быстрее, чем мы оба могли предположить.

Володя коротко, недобро хмыкнул, поудобнее перехватывая рукоять своего пистолета-пулемета MP 38.

— Никогда не любил наглых крыс и предателей, — спокойно, с легкой хрипотцой произнес он, выходя из-за спины короля вперед, прямо к краю мерцающего магического щита. — Особенно тех ушлепков, которые любят бить в спину беззащитных и безоружных людей.

Владимир хладнокровно, плавным движением вскинул вороненый автомат на уровень груди обезумевшего от безнаказанности графа. Лотар фон Моцар даже не успел понять, что это за железную трубку направил на него этот странно одетый чужак. Володя мягко нажал на спусковой крючок.

Двор замка оглушительно взорвался сухим, яростным, невиданным здесь ранее треском. Из дула MP 38 полетели короткие, злые вспышки пламени. Первая короткая очередь ударила графу точно в грудь. Девятимиллиметровые свинцовые пули с ужасающей кинетической энергией, с хрустом и визгом пробили толстую вороненую сталь кирасы, превращая внутренности мятежного графа в кровавое месиво. Лотар фон Моцар захлебнулся собственным криком, его глаза вылезли из орбит, а меч со звоном выпал из безжизненных пальцев. Владимир, не теряя ни секунды, плавно повел стволом в сторону, качнув оружие справа налево, и выдал еще несколько длинных, безжалостных очередей. Звуки выстрелов слились в единый, оглушительный рев. Тяжелые пули с легкостью дырявили кольчуги, пробивали насквозь железные шлемы и черепные коробки нападавших. Брызнули фонтаны темной крови, ошметки плоти и осколки раздробленных доспехов полетели на камни. Кони всадников, обезумев от грохота, пороховой гари и запаха свежей крови, испуганно заржали и взвились на дыбы. Буквально за несколько секунд все пятеро нападавших вместе со своим предводителем замертво свалились под копыта мечущихся лошадей, превратившись в безжизненные, залитые кровью груды железа и плоти. Во дворе наступила оглушительная, звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием испуганных коней и тихим шипением остывающего ствола автомата.

Володя спокойно опустил оружие, извлек пустой магазин, заглянул в патронник и невозмутимо произнес:

— Да уж, никогда бы не подумал, что на старости лет подряжусь работать личным телохранителем у целого короля.

Малик Генрих, чей взгляд был прикован к дымящимся телам поверженных врагов, медленно повернулся к Владимиру, его лицо было бледным от шока, но в глазах горело безграничное восхищение.

— Ты не расстраивайся, Владимир, — взволнованно и торжественно произнес монарх. — На самом деле ты только что совершил великое, историческое деяние! Если бы тебя не оказало рядом, эти твари вполне возможно втихаря убили бы меня здесь, и я даже представить боюсь, что стало бы с нашим несчастным королевством. Наступил бы полный, кровавый хаос! Никто и никогда не признал бы этого подлого графа законным королем. Все остальные графы и герцоги тут же начали бы с оружием в руках отстаивать свое право на автономию, королевство развалилось бы на части, и в итоге проклятые звероящеры сожрали бы нас всех поодиночке. Как в той мудрой древней притче о венике: когда все прутья собраны вместе, их ни за что не сломать, а по отдельному прутику — сломать проще простого. То, что ты сейчас сделал своими руками — достойно величайшей награды, и я обязательно отблагодарю тебя так, как подобает королям!

— Да ладно, не надо громких слов, — махнул рукой Володя, слегка смутившись. — Главное, я теперь окончательно понял, что служить тебе, скажем так, действительно нужно для человечества в этом Мире. Не знаю пока, какой ты там в деле король, но одно знаю точно: любой порядок всегда в сто раз лучше, чем хаос и бандитский беспредел. Ну и с виду ты вроде парень нормальный, честный, так что, думаю, сработаемся мы с тобой.

Малик-Генрих тепло посмотрел на своего старого, верного слугу:

— Роберт... Большое спасибо тебе за то, что ты, как и всегда, до конца остаешься рядом со мной, готовый закрыть грудью. А теперь, пожалуйста, прибери эту паршивую падаль со двора, чтобы глаза не мозолила, а мы пока займемся нашими дальнейшими делами.

Старый слуга низко поклонился, с видимым облегчением убрал свой клинок в ножны и поспешил выполнить королевский приказ.

Малик Генрих, Захир аль-Хаким и Владимир быстрым шагом направились через задние ворота замка к той самой заповедной поляне, где находилась точка перехода. Выйдя на середину заросшего сочной травой луга, Захир остановился и предупреждающе произнес:

— Приготовьтесь, Владимир. При обратном переносе сквозь пространственные слои у вас будут очень неприятные, тягостные ощущения во всем теле.

— Да уж, помню я эту вашу пространственную карусель, до сих пор мутит, — поморщился Володя. — А, подожди, подожди, старец, не начинай пока колдовать! Надо уладить две важные вещи. Во-первых, Захир, на, держи вот эту железку.

С этими словами Владимир решительно снял с плеча и протянул магу опустевший пистолет-пулемет MP 38.

— Этот автомат, после того как я расстрелял этих террористов, напавших на короля, полностью пустой. В магазине больше нет патронов, да и вообще он мне там, на Земле, сейчас без надобности. Более того, в моем Мире он теперь станет прямой уликой против меня — ведь я из этого самого ствола недавно бандитов накрыл там, наверху. Так что не надо тащить криминал в наш мир, пускай лучше здесь у вас полежит, целей буду. А я потом, когда возвращаться стану, лучше побольше патронов сюда притащу.

Захир с благоговением и некоторой опаской принял из рук воина тяжелое боевое оружие, бережно прижимая его к своей мантии.

— А тебе, Малик-Генрих, — улыбнулся Владимир, поворачиваясь к королю, — от меня вот такой небольшой, но крайне полезный подарочек, чтобы ты меня гарантированно дождался в целости и сохранности. — Володя залез рукой за спину, пошарил за поясом брюк и аккуратно вытащил оттуда изящный, компактный пистолет Вальтер ППК в идеальном состоянии, с вороненой рукоятью. Он протянул его удивленному юноше: — Вот, смотри внимательно и запоминай. Делаешь вот так и вот так... Вот этот маленький рычажок сбоку — это предохранитель. Никогда не снимай оружие с него, если не собираешься стрелять прямо сейчас. Если же прижмет и захочешь кого-то убить — легким движением пальца снимаешь с предохранителя вот так, наводишь на цель и плавно нажимаешь на вот этот железный крючочек спускового механизма. Из этой маленькой штучки вылетает точно такая же мгновенная смерть, как и из моего автомата. Только стреляет он не очередями, а одиночными — сколько раз нажал на крючок, столько раз пуля и вылетела. Точнее, тут 8 патронов, так что выстрелить можешь только 8 раз! Запомни главное: дуло пистолета всегда должно смотреть строго в сторону противника. Издалека из него даже не пытайся палить — это тебе не винтовка, ни хрена не попадешь. Стреляй только тогда, когда вы сойдетесь с врагом вплотную, когда между вами останется буквально несколько метров... Ну, саженей, футов, какие у вас тут меры длины... Короче говоря, на расстоянии длины двух-трех мечей или полутора копий. Вот тогда нажимай на спуск — в упор явно попадешь, не промажешь. Все понял?

— Да, да, я все прекрасно понял! — взволнованно закивал головой Малик-Генрих, бережно принимая пистолет и с любопытством рассматривая его механизмы.

— И самое главное, железное правило, — строго добавил Володя, легонько постучав пальцем по стволу. — Никогда, слышишь, никогда не направляй это дуло ни на самого себя, ни на тех людей, кого ты не хочешь убивать. Оружие шуток не прощает.

Малик Генрих гордо вздернул голову, его королевская осанка вновь стала безупречной, а в глазах блеснула стальная решимость.

— Я прекрасно понимаю и принимаю это суровое правило смертельного артефакта, Владимир, — твердо и с достоинством ответил он. — Конечно же, короли — не дураки, и я обязательно сделаю все именно так, как ты меня научил. Ну что ж, отправляйся. Реши все свои дела, я буду ждать твоего возвращения.

— Ок, дождись моего возвращения со оружием, не дай себя убить заговорщикам. Мы начнем обучать твоих будущих солдат, сделаем из парней нормальных, непобедимых бойцов и общими силами обязательно надерем задницу твоим проклятым звероящерам!

С этими словами Володя с широкой улыбкой резко поднял правую руку вверх, сжав пальцы в крепкий, волевой кулак — традиционный жест «Рот Фронт». Малик-Генрих на секунду задумался, оценивая этот незнакомый, но явно исполненный глубокой мужской солидарности и силы жест, а затем точь-в-точь отзеркалил его, гордо подняв свой кулак навстречу.

— Хорошо, будем крепко держаться друг за друга! — воскликнул король. — Ждем тебя ровно через две недели! Активируй свой маяк каплей крови, и Захир тут же откроет тебе портал.

— Все отлично, договорились, — подмигнул Володя, чувствуя, как воздух вокруг начинает странно густеть. — Ладно, прощай, Малик-Генрих! И ты, Захарыч, бывай, не скучай тут без меня! Ждите, скоро я капну кровушкой на ваш алмаз. Они еще раз обменялись крепкими взглядами и поднятыми вверх кулаками. В то же мгновение Захир аль-Хаким взмахнул руками, и прямо посреди поляны с с тихим похожим на электрическое потрескивание распахнулся мерцающий серебром пространственный разлом, в который Владимир уверенно шагнул спиной вперед, отправляясь обратно в свой родной мир, на Землю.

Глава 3. Золото с привкусом пороха: бартер с судьбой, где локоть близок, да не укусишь.

Нет плохой погоды, а ... есть время, когда можно написать еще одну главу!

Сержат Трассер

***

Владимир добрался до дома, плотно обернув тяжелую шкатулку своим офисным пиджаком. Сверток выглядел неказисто, но весил солидно, и мужчина всю дорогу следил, чтобы случайные прохожие не обратили внимания на странную ношу.

Ужин прошел в привычной суете, дети быстро угомонились, и лишь когда в квартире воцарилась тишина, супруги уединились на кухне. Владимир осторожно поставил шкатулку на стол и откинул крышку. Катерина ахнула, прикрыв рот ладонью.

— Ты что, клад нашел?

— Нет, взгляни сама. Никакой земли, никакой патины.

Катерина испуганно отпрянула от шкатулки с золотом:

— Ты кого-то ограбил?

— Бог с тобой, где я, а где грабители? Просто устроился на работу к весьма странным людям. Нужно было их проконсультировать по кое-каким вопросам, и отправится в командировку в какие то дальние-дали, им кое-что сделать. Платят, правда, не валютой, а вот такими «побрякушками». Но согласись, щедро.

— Это же золото, — прошептала Катерина, осторожно касаясь массивного браслета.

— Да, золото. Не знаю пробы, но вещь тяжелая, солидная. Минимум пятьсот восемьдесят пятая, а может, и чище будет.

Она примерила на палец тяжелое кольцо с изумрудом. Украшение оказалось слишком крупным и соскальзывало даже с большого пальца. Вздохнув, Катерина взяла колье — увесистое, холодное, переливающееся в тусклом кухонном свете. Изумруды в нем были размером с ноготь мизинца, без граней, лишь искусно отполированные — кажется такая форма огранки называется - кабошон. Камни мерцали мягким, глубоким зеленым цветом, напоминая застывшие капли лесной чащи.

Женщина приложила колье к шее и посмотрелась в темное стекло кухонного шкафчика.

— Ну как, мне идет?

— Тебе всё идет, — улыбнулся Владимир. — Даже если бы ты надела мешок из-под картошки, всё равно была бы королевой.

Они рассмеялись, и на мгновение напряжение последних часов отступило. Владимир серьезно посмотрел на жену:

— Завтра пойду в ломбард, в скупку. Нужно всё это реализовать.

— Куда ты пойдешь? — встревожилась Катерина. — Опасно же.

— Надо, Кать. Нам квартира нужна. Дети вон, вечно чешутся, аллергия замучила. Если выручим достаточно, купим коттедж поближе к Москве, чтобы добираться до работы было удобно. Тишина, воздух, свой сад.

— Да какая теперь работа с таким то золотым запасом, уходи ты с этой старой логистической работы, — твердо сказала она. — Если у нас будет дом, зачем мне эта Москва? Тем более, со здоровьем у детей не очень. Продавай всё. Тут золота на многие миллионы. Это не просто украшения, это наш билет в нормальную жизнь.

— Хорошо, — кивнул Владимир. — Я займусь продажей, а ты пока подыскивай варианты домов в Интернете.

Утро выдалось серым, промозглым. Низкое небо, затянутое тяжелыми свинцовыми тучами, словно прижимало Москву к земле, превращая город в лабиринт из мокрого асфальта и бесконечных панельных многоэтажек. Владимир проснулся с тяжелой головой, но окончательное решение уже созрело. Первый звонок — на работу, сухое, наспех сочиненное оправдание про болезнь, а следом — твердое заявление об увольнении. Закончив разговор он вздохнул с облегчением, будто сбросил с плеч невидимый, но невыносимо давящий груз.

Оставшись один, он вновь склонился над шкатулкой. В полумраке комнаты золото казалось живым, оно словно впитывало в себя редкие лучи утреннего света, играя гранями. Владимир выбрал пару увесистых, но незамысловатых перстней и массивный, тяжелый браслет-обруч, который, казалось, весил целую “тонну”. Он долго крутил их в руках, любуясь мягким, маслянистым блеском металла, который чувствовался по-особенному — плотным, теплым, лишенным той вульгарной желтизны, что свойственна дешевым сплавам.

На всякий случай Владимир засунул за пояс, под плотную толстовку, свой маузер 1910. Оружие из тайника, тяжелое, холодное, с вороненой сталью, сидело надежно. Он прихватил лишь одну обойму 6,5 миллиметровых патрон, эх маловат калибр но — не на войну ведь идет, а чтобы в случае чего было чем припугнуть и быстро уйти. Золото требует осторожности.

До ближайшего ломбарда он добрался к десяти часам. Выбрал первый попавшийся, невзрачный, приютившийся в углу обшарпанной пятиэтажки - малинковки. Внутри пахло застоявшимся кофе и пылью. За прилавком, заваленным документами, сидел приемщик — сухой, жилистый мужчина с лицом, похожим на сушеный гриб. Он выглядел как человек, который оценивает этот мир исключительно в граммах и каратности.

— Здравствуйте, — начал Владимир, стараясь не выдавать нервозности. — Хотел бы продать кое-что из фамильного... С деньгами сейчас туговато.

Он выложил на бархатную подставку перстень с небольшим, глубокого винного цвета рубином. Приемщик взял кольцо пинцетом, поднес к мощной настольной лампе, поднес к глазу лупу и посмотрел на Владимира:

— Levenhuk Zeno Gem ZM5, 10-ти кратное увеличение позволит быстро и качественно изучить ваше ювелирное изделие. — Сказал приемщик и его взгляд за линзой стал хищным.

— Клейма нет, — процедил он, после изучения через лупу перстня. — Проба непонятна. Камень тоже вызывает вопросы. Возможно, искусственный рубин или даже гранат.

— Уверяю вас, — отрезал Владимир, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение, — это бабушкины вещи. Никакой синтетики там быть не может. Все натуральное.

— В любом случае, оценкой камней мы не занимаемся, — сухо ответил мастер, уже пристраивая перстень на ювелирные весы. — Вычитаем вес вставки.

Прибор показал семь граммов. Мужчина что-то быстро вычел в уме, пробормотал про «минус вес рубина» и начал колдовать с химическими реактивами. Он капнул на металл из пипетки, посмотрел на цвет пятна, приложил какой-то портативный спектрометр. Владимир смотрел на эти манипуляции с недоверием, понимая, что его сейчас ловко «разводят», но деваться было некуда.

— Не пятьсот восемьдесят пятая, — констатировал оценщик. — Около семисотой пробы. Художественной ценности ноль, работа грубая, бренда нет. И вообще эта поделка больше тянет на какие то отходы ювелирной отрасли или болванки- заготовки. А такое по закону мы не принимаем.

Владимир стиснул зубы. Он чувствовал, что его откровенно обманывают, но нужда превратить золото в деньги, словно удавка, не давала права на спор.

— Это не заготовка и не брак, это старые фамильные драгоценности от бабушке, которой от бабушки достались.

Приемщик, как то искоса посмотрел на Владимира, что то обдумывая в свой ломбардной голове.

— Приму только как лом. Устраивает сумма? — приемщик показал сумму на калькуляторе.

— Устраивает, — выдавил он, понимая, что его просто грабят средь бела дня.

— Данные паспорта нужны, — приемщик развернул журнал. — Любая сделка теперь вносится в систему ГИИС ДМДК. Видят всё: и если вы в другом ломбарде сдадите, и здесь. Всё в единой базе.

Владимир похолодел: значит, спрятаться не получится. Он на автомате продиктовал паспортные данные.

— А если я сдам еще? — решился он, чувствуя, как в кармане греет бок увесистый браслет. — Цена покупки будет выше?

Приемщик едва заметно поморщился, но в глазах мелькнул интерес.

— Добавлю десять процентов к закупочной стоимости.

Владимир выложил браслет. Это было массивное, почти стограммовое изделие, лишенное застежек — просто плотное кольцо, которое можно было чуть разогнуть, чтобы надеть на запястье. Приемщик даже слегка подался вперед, явно не ожидая такой тяжести. Владимир заметил, что цвет браслета — насыщенный, густо-желтый, почти оранжевый — разительно отличается от перстня. Он где-то читал, что чем выше чистота золота, тем глубже и теплее его оттенок. Приемщик после проверки признал семьсот восьмидесятую пробу, хотя Владимир был почти уверен, что держит в руках чистейшее золото девятьсот девяносто девятой. Спорить он снова не стал. Смирился с обманом. Но понял, что сюда он больше не придет и нужно что то придумать другое для реализации золота.

Когда он вышел из ломбарда, карманы приятно оттягивала пачка пятитысячных купюр. Это были деньги, которых хватило сделать жизнь семьи более радостной и счастливой. Он был уверен, что в ломбарде его обманули, но эйфория от мысли, что вечером он порадует Катерину и детей, перекрывала всё.

Он уже собирался повернуть к остановке, как краем глаза заметил молодого парня в темной куртке. Тот стоял у соседней витрины, но, как только взгляд Владимира скользнул в его сторону, мгновенно отвернулся и притворился, что с огромным интересом изучает ассортимент часов. Владимир на секунду замер, внутри что-то екнуло, но радостное предвкушение перемен оказалось сильнее. Он отмахнулся от тревожной мысли и зашагал к автобусу, мечтая поскорее добраться домой и начать новую жизнь.

Владимир быстрым шагом направлялся к автобусной остановке, стараясь не привлекать внимания в утреннем полумраке из-за хмурых облаков, затянуших небо. Городские окраины в эту погоду выглядели неприветливо: бетонные заборы, исписанные граффити, редкие куцые деревья, с которых облетала жухлая листва, и бесконечная череда мусорных баков, источающих тяжелый запах гнили. Проходя мимо узкого проезда к складской зоне небольшого магазинчика, он услышал звонкий детский крик, доносившийся из глубины двора, скрытого за полуоткрытыми железными воротами.

— Дядя, дядя, не бей меня! Я не понимаю, что вы от меня хотите… Ой, не надо меня раздевать, дядя! Спасите меня кто нибудь, пожалуйста, я больше не буду!

Владимир замер. Волосы на затылке зашевелились, а в душе вскипела холодная, острая ярость. Педофилы. Ублюдки, от которых нужно очищать этот мир. Забыв об осторожности, он рванул на себя тяжелую, скрипучую створку ворот и ворвался в полутемный двор, уставленный ящиками из-под овощей.

Перед ним, вальяжно развалившись на деревянных поддонах, сидел здоровенный бугай с глубоким, белесым шрамом над бровью. В руках он держал колонку JBL, из которой доносилась эта дикая, записанная на петлю запись.

— Ну что, попался, — глухо бросил амбал, нажимая кнопку «стоп».

В этот же момент Владимир краем глаза уловил движение за спиной. В долю секунды он инстинктивно отпрыгнул в сторону, чувствуя, как мимо уха со свистом пронесся тяжелый предмет — самодельная дубинка из арматуры завернутой в ветошь. Удар пришелся в пустоту. Нападавший, тот самый паренек, которого Владимир видел у ломбарда, ввалился во двор и с лязгом задвинул засов на калитке.

— Какой быстрый, — ухмыльнулся бугай, не вставая с ящиков. — А если бы просто подставил голову? Лежал бы сейчас в отрубе, мы бы забрали всё, что есть, и ушли. Очухался бы через час с шишкой — и дело с концом. А теперь, друг, извини: напросился. Ничего личного, просто бизнес.

— Чего вам от меня нужно? — процедил Владимир, держа руки на виду, но уже нащупывая холодную сталь под толстовкой.

— Мы этот ломбард пасем давно, — главарь со шрамом довольно осклабился. — Знаем, кто просто посмотреть заходит, а кто — как ты — с серьезным видом несет добро. А потом выходишь — глаза горят, карманы оттопырены… Сразу понятно: сдал товар, при деньгах.

— Выворачивай карманы, — подал голос паренек, сжимая в руке дубинку. — И не вздумай дергаться. В полицию заявлять не советую: мы не только тебя, мы семью твою найдем. Вырежем, как сорняк, чтобы даже следа не осталось.

Владимир стоял, глядя в их пустые, жестокие глаза наркоманов-отморозков. Он понимал: эти не отпустят. В их системе координат он — расходный материал, уже приговоренный к утилизации. Убьют и забудут, приняв купленную на награбленное дозу, чтобы потом опять грабить и убивать, чтобы купить еще наркотики.

— Вы правда ограничитесь со мной одной шишкой? — тихо спросил Владимир. — Я видел ваши лица. И самое главное, я видел ваши глаза. А вдруг вы решите подстраховаться, и одним ударом не ограничитесь, а забьете меня до такой степени, что в морге опознавать будет невозможно. Нет, ребята. Я не дам вам такого лакомого шанса.

— Ты что, в кино пересмотрел, что в героя решил поиграть? — быстро выхватил из рукава заточку бугай.

Владимир ничего не ответил, и так понятно, что заточка не для угроз а для быстрого убийства «терпилы» в его лице, который стал опасным свидетелем. Резким движением Владимир выдернул из-под толстовки маузер образца 1910 года. Легкий, как игрушка но при этом настоящая машина для убийства с идеальной подгонкой деталей и вороненым стволом, пистолет лег в руку как влитой. Затвор лязгнул, досылая патрон в патронник — звук, который в узком дворе прозвучал как приговор.

Два сухих, резких негромких хлопка. Две пули ударили точно в ноги нападавших. Те рухнули, захлебываясь криками боли.

— Руки держите на виду! — рявкнул Владимир, направляя ствол в их сторону. — Еще раз дернетесь руками — прострелю руки.

— Ах ты сволочь! — выл шнырь, выронив дубинку и корчась на бетонном полу. — Я тебя на куски порежу!

Главарь со шрамом, бледный от боли, хрипло рассмеялся, переходя на яростный шепот:

— Думаешь, сумел отбиться и сейчас уйдешь? Наивный. Ломбард — это лишь крошечная часть нашей системы. Приёмщик — наш человек, мы в полном сговоре. Ты оставил там свои паспортные данные, и мы через него узнаем, кто ты и где живет твоя семья. Тебе от нас никуда не деться. Если мы не убьем тебя здесь, то наши хозяева придут к тебе домой или просто сдадут тебя полиции: объявят твое золото краденым. Тебе решать, как именно ты будешь страдать.

Владимир посмотрел на него с какой-то отстраненной печалью. В голове мгновенно сложилась картина: угроза была куда масштабнее, чем эта кучка бандитов. Сейчас он защищал не золото, он защищал свое будущее и жизнь своей семьи. И для этого, нужно было отсечь все концы.

— Вы правда обещаете, что достанете меня через ломбард и убьете меня и мою семью? — тихо спросил он.

— Мы достанем тебя везде, и о смерти ты еще будь молить, когда ребята будут развлекаться с твоей семьей — прорычал бандит. — Это система.

— Ну, тогда извините, — ответил Владимир, в чьих глазах не осталось ни тени сомнения. — Ничего личного. Это просто самозащита.

Два выстрела оборвали жизни налетчиков. Двор погрузился в тишину, но Владимир не позволил себе расслабиться. Главарь был прав: информация о нем осталась у приёмщика. Владимир развернулся и решительно направился к выходу — теперь нужно было срочно закрыть тему с ломбардом, чтобы ни одна ниточка, ведущая к его дому и семье, не осталась в руках этой системы.

Быстро протерев рукавом толстовки все поверхности, к которым прикасался, он вышел за калитку. Пистолет был «горячим», его нужно было сбросить, как убийственную улику. Пройдя мимо мусорных контейнеров, он разобрал маузер на части, разбросав детали в разные контейнеры, предварительно толстовкой протерев отпечатки. А затем, пройдя еще пару кварталов, стянул с себя толстовку — испачканную маслом и пропитанную запахом пороха — и отправил его в очередной бак с мусором. Пусть бомжи порадуются обновке.

Остался в черной футболке с принтом группы IRON MAIDEN. В карманах джинсов оттопыривалась увесистая пачка купюр — цена чьей то свободы и чей то жизни. Идя домой, Владимир думал: золото приносит смерть и проблемы.

Владимир не поднялся к своей квартире, а вернул к подвальному входу в дом, он привычно нащупал в кармане ключ, который подобрал здесь еще полгода назад, когда осознал необходимость «организовать схрон для оружия». Подвал встретил его густым, спертым воздухом, пропитанным запахом прелой земли и старого бетона. В дальнем углу, за грудой строительного мусора, он отыскал свой схрон.

Руки, ставшие вдруг необычайно спокойными и точными, легли на холодное дерево и металл. Там, бережно завернутые в промасленную ветошь, в черном мусорном пакете лежали две немецкие гранаты — «колотушки» М-24, из того же подвала бывшего МТС. Он их не взял для той стычки с бандитами, которые хотели купить его трехлинейки, слишком уж тяжелая сумка получалось с четырьмя гранатами. Но теперь, когда он понял, что эта серая ломбардная система — щупальце огромного, спрутоподобного механизма, угрожающего его семье, их время пришло.

Он завернул гранаты в ветошь обратно и сунул их в черный пакет. Выйдя на улицу, Владимир не стал вызывать такси или садиться в автобус. Нужно было стать невидимкой, раствориться в городском мусоре и подойти к ломбарду со всем с другой стороны. По извилистому своему пути, он методично проверял мусорный контейнер за контейнером, пока в одном из них не обнаружил старый, покрытый пятнами грязи рыбацкий брезентовый дождевик с глубоким капюшоном. Натянув его на себя, Владимир мгновенно изменился — теперь он выглядел как обычный бродяга, коих в этом районе было в избытке. Пара сумок типа «мечта оккупанта», набитых под завязку мусорным хламом, довершили образ.

Он шел к ломбарду, нарочито шаркающей походкой, низко опустив голову. Встречные люди брезгливо сторонились «бомжа», никто не смотрел ему в глаза, никто не запоминал его лица. Это было идеально.

Ломбард показался впереди. Владимир открыл железную дверь в ломбард и замер на мгновение, вглядываясь в дверной проем. Пусто. Ни покупателей, ни случайных свидетелей. Только запах кофе, пыли и застоявшегося воздуха, доносившийся изнутри.

Он переступил порог и прикрыл дверь. Рука под полами плаща нащупала шершавую поверхность рукояток.

— Ну что, закончим? — прошептал он сам себе.

Резкий рывок шнура с фарфоровым шариком.

Раз.

Два.

Владимир небрежно бросил их за прилавок, туда, где сидел подельник бандитов - приёмщик, уверенный в своей безнаказанности. Взгляд его из презрительного и недовольного изменился за секунду, когда он увидел летящие к нему гранаты.

Владимир, выскочил за дверь и захлопнул за собой железную дверь и не оглядываясь, ускорил шаг, стараясь выглядеть, как можно более нелепо со своими сумками хлама.

Спустя несколько секунд улица содрогнулась. Два оглушительных удара слились в один, превратив небольшое помещение в филиал ада. Витрины ломбарда вылетели, рассыпаясь мириадами стеклянных осколков, а волна горячего воздуха ударила в спину. Владимир даже не обернулся. Он шел дальше, чувствуя, как вместе с этим грохотом уходит и последняя ниточка, связывавшая его семью с теми, кто посмел им угрожать. Теперь он был чист. Хвосты обрублены и очень вовремя подвернулась эта работка в Другом Мире.

Глава 4. Вот никогда не было и опять — ППД спасает короля

Пятничный подарок для моих читателей!

Наслаждайтесь пятницей и книгой!

Сержант Трассер

Владимир добирался до своего схрона долго и с пересадками: сначала электричка, потом — тряский автобус, который высадил его прямо на большаке. А дальше — только пешком. Полдня он месил грязь через брошенные деревни. Жители давно перебрались в города, старики либо уехали к детям, либо ушли из жизни сами. Дома стояли с провалившимися крышами и слепыми глазницами окон. Лишь изредка ветер хлопал дверью или ржавым флюгером.

Пройдя очередную такую деревню, Владимир отмахал ещё два километра — и вдруг лес кончился. Он вышел на поляну, заросшую выше пояса. Бурьян перемешивался с жгучей крапивой, которая больно хлестала по щекам и рукам, даже сквозь плотную куртку. В воздухе пахло прелой листвой, сырой землёй и чем-то ещё — горьким, давним, неуловимым.

Когда-то здесь было пепелище. Война прокатилась по этому месту раскалённым катком: в сороковых сюда прилетела бомба и явно не одна. Земля вперемешку с углём и ржавым железом помнила пожар. А вдалеке, на взгорке, угадывались остатки усадьбы. Ещё сохранились заросшие липами аллеи, покосившиеся колонны да сложенный из жжёного кирпича фундамент. До войны, в мирные годы, здесь была МТС — машинно-тракторная станция, а в войну — мастерская по ремонту и восстановлению оружия.

Владимир огляделся: ни души. Глухомань — дальше некуда. Тишина стояла такая, что звон в ушах казался живым существом. Только где-то далеко, за лесом, ухал филин.

Раздвинув колючие кусты дикой малины и переплетения крапивы, Владимир нашёл то, что искал: сделанный им деревянный щит, замаскированный дёрном. Щит поддался с глухим скрипом, открывая чёрный провал в земле. Пахнуло подвальной прохладой, железом и… чем-то сухим, вроде старого чердака.

Осторожно, ступая по старым кирпичным ступеням, он спустился вниз. Включил аккумуляторный кемпинговый фонарь — и свет резанул по глазам. Владимир повесил его на вбитый в потолок крюк. Подвал поражал своей основательностью: кирпичная кладка была сделана на совесть, потолки уходили вверх сводом, как в настоящем каземате. И — что самое удивительное — здесь было абсолютно сухо. Никакой плесени, никакой сырости.

Вдоль одной стены стояла импровизированная оружейная пирамида — её сколотили ещё во время войны, наспех, но на совесть. Владимир поднёс фонарь ближе.

В пирамиде, в два-три слоя, как дрова, стояли трёхлинейные винтовки. И не просто стояли — вычищенные, смазанные, отремонтированные. Словно их готовили к завтрашнему бою, а потом забыли. Земля и обломки здания скрывали этот маленький арсенал долгие десятилетия, пока он, Владимир, не отыскал тайное хранилище.

— Ну что ж, — пробормотал он, и голос его глухо ушёл в стены. — Винтовки готовы к службе. Но что ещё взять с собой?

Фонарь шарил по углам. Дальше в арсенале нашлись более экзотические экземпляры: MP 38 и MP 40 — аккуратные, со складывающимися плечевыми упорами. Рядом — пистолеты «Парабеллум» и «Вальтер». Владимир взял один, взвесил на ладони: холодный, уютный, смертельный металл. Со вздохом положил на место.

— «Машинган» - пила Гитлера, — усмехнулся он, переведя взгляд на ручной пулемёт. — Оружие, конечно, хорошее. Но нужна унификация. Если вооружать людей трёхлинейками — а их здесь большинство, — то и патроны должны быть те же. Но ДП у меня нет к сожалению. А “Максим” думаю тащить туда не нужно рока, уж больно много возни с ним.

Он решительно отставил трофейное оружие в сторону. Вместо них взял автомат ППД — с дисковым магазином на семьдесят один патрон, тяжеловесный, но надёжный, как всё, что делалось в довоенные годы. Погладил рифлёную кожух ствола и плоский диск магазина.

— На всякий случай, возьму и с ТТ патроны унифицированы — буркнул он.

Еще для себя он выбрал пару пистолетов ТТ: привычные, надёжные, злые. А в дальнем углу, за грудой каких-то тряпок, его ждал настоящий подарок. Владимир отодвинул ящик и присвистнул: ППС. Автоматы Судаева. Лучшие автоматы Второй мировой. Компактные, удобные, со складывающимся прикладом, они ложились в руку как продолжение тела. И патроны к ним подходили те же — от ТТ.

Подумав секунду, он все же с сожалением задвинул ящик с ППСами обратно.

— Пусть побудут моим стратегическим резервом, возьму когда освоюсь там — сам себе тихо проговорил Владимир.

Выдвинул ещё один ящик к себе. Тот глухо звякнул. Внутри ровными рядами лежали револьверы системы «Наган» — с барабанами, чуть утопленными в рамку. Вид у них был потертый, но ухоженный.

— Их собирали с полей сражения, ремонтировали и скидывали сюда, — размышлял Владимир вслух, и слова гулко разлетались под сводами. — Старьё. С одной стороны — оружие, с другой — перезаряжать его долго. Думаю не сильно были востребованы офицерами, вот и складировали их тут, что набралась кучка приличная.

Рядом стоял плотно сбитый ящик с патронами для нагана с характерными выступами рядом с пулей — несколько тысяч штук. С «Нагана» много не постреляешь в бою, не автомат и даже не винтовка, где можно пачкой быстро перезарядится. Поэтому боеприпасы почти не тратили, так что запас был большой. Владимир хмыкнул:

— Для людей из Средневековья и «Наган» будет вундервафля. Возьму с собой — пригодятся.

Он выпрямился и ещё раз обвёл взглядом подвал. Мысленно прикинул, сколько сколько и что берет с собой первым рейсом.

— Думаю, я готов к переходу, — сказал он твёрдо. — Чего тянуть? Не ночевать же мне здесь. Хотя… — он оглядел кирпичные стены, — нет, нечего оттягивать переход и все же лучшего устроится на ночлег в королевском дворце чем в подвале.

Он усмехнулся собственной шутке.

Владимир вытянул из кармана перстень — одел, кристаллом к свету. Вынул нож из ножен и, помедлив секунду, аккуратно надрезал кожу чуть выше запястья. Выступила алая капля, острая на вкус даже без прикосновения.

— Надо потом пластырем заклеить, — без всякой нужды произнёс он в пустоту.

Он капнул кровью на кристалл. Воздух перед ним содрогнулся, как от невидимого удара. На стене ближайшего уцелевшего сарая расползлось зыбкое марево, которое замерцало сине-фиолетовыми всполохами, пульсируя в такт его сердцу.

Портал открылся. От него пахнуло озоном и чем-то далёким, чужим, манящим. Владимир перехватил автомат поудобнее и шагнул вперёд — в неизвестность.

— Ну да, а как же… — начал было Владимир, но тут же чертыхнулся про себя: — Сначала маленькое окошечко обещали открыть для проверки, или это только когда они инициируют портал… — попытался вспомнить Владимир после карусели переноса в голове.

Он осекся и захлопнул рот, только сейчас осознав: перед ним стоял волшебник Захер — приближённый самого короля Малика-Генриха. Захер был невысок, а сейчас еще сутулился, с длинными седыми волосами. Его мантия, расшитая тусклыми серебряными рунами, сейчас потеряла цвет, так как будто ей протерли все пыльные углы. Захер зажимал левой рукой правую, из которой тонкой струйкой сочилась кровь, и смотрел на Владимира с откровенной, почти детской мольбой.

— Воин, поторопись! — произнёс Захир с сильным, гортанным акцентом, который от волнения стал ещё гуще, словно он глотал раскалённые угли. — Малика-Генриха убивают!

Владимир выругался уже вслух — коротко и зло. Но тратить время на эмоции было некогда. Пистолеты ТТ уже сидели в нагрудной разгрузке, тяжёлые и родные. Он подхватил автомат ППД, накинул через плечо сумку с двумя запасными дисковыми магазинами. Автомат был старой, довоенной сборки: массивный, с деревянным прикладом и рифлёным кожухом ствола, но вычищенный до блеска. Владимир перекинул ремень через плечо так, чтобы можно было вести огонь от пояса, и бросился вперёд.

Помещение, куда его выбросил портал, оказалось вовсе не в том маленьком Охотничьем Замке, как было оговорено, а явно главным двоцом, судя по богатой отделки стен. Стрельчатые окна с цветными витражами, полы из дубовой доски, но такие широкие и гладкие, будто их натирали воском целый век. Пахло деревом, какими то ароматными травами и опасностью.

А впереди, из-за резной двери с гербом, уже доносились сухие, резкие хлопки. Владимир узнал их сразу — это стрелял «Вальтер», который он оставил Малику Генриху.

Он влетел в следующий зал и замер на мгновение, чтобы оценить обстановку.

Малик-Генрих стоял в дверном проёме, закрывая его собой. Король молод — и его юность бросалась в глаза сразу. Роста Малик-Генрих был невысокого, щупловат, но в осанке чувствовалась порода. Одет он был в простой охотничий камзол из тёмно-зелёного бархата, без лишних украшений, только на поясе поблёскивала золотая пряжка с королевским гербом — вздыбленный грифон. В одной руке король сжимал меч — старинное оружие с узорчатой гардой, инкрустированной чернёным серебром, и лезвием, отливающим голубоватым светом (такое дают только заклятия древних кузнецов). В другой — пистолет «Вальтер», ещё дымящийся после выстрела.

Против Малика Генриха билось трое. Двое из них были дворяне в расшитых золотом камзолах: один рыжий, с пышными усами, другой черноволосый, с хищным, перекошенным злобой лицом. Их кружевные манжеты трепались от резких движений, а сапоги из мягкой, выделанной кожи скрипели по дубовому полу. Третий — коренастый, приземистый мужик в засаленной кожаной куртке и с шипастым топором на длинном топорище — явно был наёмником. Одежда его не блистала, зато мышцы бугрились под грязной рубахой.

Король сделал ловкий выпад мечом, оттеснил рыжего дворянина, затем вскинул «Вальтер» и выстрелил в черноволосого — тот шарахнулся в сторону, пуля лишь сбила пуговицу с его камзола.

— Zahir öffne das Portal schneller! — крикнул Малик-Генрих, не оборачиваясь. — نمیتونم تا ابد نگهشون دارم!

Владимир подбежал к королю и весело, объявил:

— Кавалерия подоспела!

Он левой ладонью отодвинул Малика-Генриха в сторону, чтобы тот не загораживал нападающих, и нажал на спуск. Автомат ППД, надёжный как молот, коротко и жестко рявкнул. Пули веером прошли по ярким камзолам заговорщиков. Рыжий упал, не издав ни звука, черноволосый отлетел к стене, разбрызгивая кровь по витражу, наёмник с топором успел сделать только один шаг вперёд, прежде чем его скосило очередью. Трое — и больше никого. Только запах палёного пороха и металлическая вонь крови.

— Что здесь происходит? — спросил Владимир. Горячие гильзы звонко покатились по полу.

— Очередное покушение и попытка переворота, — ответил Малик-Генрих, тяжело дыша. Он опустил меч концом в пол и вытер тыльной стороной ладони пот со лба. — Узнав про графа и то, как я его,того… ну в смысле ты его подстрелил, оппозиция узнала и воспользовались этим. Разнесли молву, что я якобы не имел права его убивать, что надлежало предать суду и только суд всё решит изменник он или нет. И вот результат. Оппозиционные дворяне ворвались в тронный зал, когда я совещался с Захером. Еле отбились, ушли в дальнее крыло дворца…

Владимир окинул взглядом зал — мраморные плиты, залитые кровью, тела в расшитых камзолах, искажённые предсмертной гримасой лица. На стене, в золочёной раме, висел портрет прежнего короля — отца Малика-Генриха, такой же юный на картине, но с более жёстким взглядом.

— Все, кто с оружием бежит навстречу — враги, — твёрдо сказал король. Его голос окреп, в нём зазвучали металлические нотки. — Владимир, я пойду сзади и буду корректировать тебя, если вдруг кого прибить не надо. Вперёд.

Они двинулись по коридорам. Дворец оказался настоящим лабиринтом: переходы сменялись небольшими гостиными, лепнина на потолках соседствовала с тяжёлыми гобеленами, изображавшими охоту на единорогов. Изредка попадались ниши с античными статуями — мраморные богини с отколотыми носами. Всюду горели свечи в бронзовых канделябрах, и их живой, трепещущий свет придавал происходящему налёт зловещего театра.

— Смерть узурпатору! — закричали им навстречу очередные двое в бархатных плащах, расшитых золотыми дубовыми листьями. — Смерть молокососу!

Они подняли мечи — длинные, с глубокими долами и гравировкой на клинках, с рукоятями, обмотанными серебряной проволокой. Один из них был в шляпе с пером, другой — с непокрытой головой, и его коротко стриженный затылок блестел от пота. Владимир не стал разбираться. Очередь из ППД — и оба рухнули на мраморный пол, разбрызгивая розовые лужи.

Переходя из зала в зал, Владимир поймал короткую заминку, чтобы сменить диск. Автомат на секунду оголил свои внутренности — маслянистые, чёрные, пахнущие маслом, — и снова щёлкнул, готовый к работе. Малик-Генрих шёл рядом, держа меч наизготовку.

— Когда увидишь кого, кого стрелять не надо, — бросил Владимир королю, перекрикивая звон собственных выстрелов, — кричи им по-вашему: «Ложись на пол и закрывай голову руками!» Понял?

— Понял, — кивнул Малик Генрих.

Навстречу также попадались разные слуги. Молоденькие пажи в ливреях цвета вороного крыла с золотым грифоном на груди; пожилые дворецкие в чёрных фраках, с перепуганными белыми лицами; кухарки в засаленных передниках, высовывающиеся из-за углов. Малик-Генрих кричал им: ich befehle, mich auf den Boden zu legen — видимо, «ложись», — и они падали ниц, уткнувшись носами в холодные плиты.

Вскоре на пути попалась группа дворян постарше — в строгих чёрных камзолах с серебряной вышивкой, без перьев на шляпах. Они держали мечи, но не нападали, а прикрывали собой какой-то коридор. Владимир уже вскинул автомат, но Малик-Генрих выставил руку:

— Стой! Это свои. Они пришли меня защищать.

— Свои? Прикажи им лечь, как остальным, — распорядился Владимир.

Малик Генрих крикнул. Пожилые дворяне замялись — им, видимо, претило валяться на полу. Но в этот момент сзади, из боковой галереи, высыпали заговорщики — целая пятёрка, с обнажёнными мечами и дикими криками. Владимир развернулся на каблуках и дал длинную очередь. ППД взвыл, выбрасывая гильзы веером. Пятеро мятежников упали, даже не добежав.

— Leg dich hin! — рявкнул Малик Генрих своим сторонникам, и те наконец послушно приникли к полу, поняв что могут тоже попасть под смертельный гром.

Так они и продвигались: стрельба, крики, топот, запах пороха и свечного воска. Наконец вышли к выходу из дворца — в ночной сад, где пахло жасмином и где никого уже не было. Только статуи нимф застыли в лунном свете, безучастные к человеческой суете.

— Ещё одно покушение, — устало произнёс Малик-Генрих. Он прислонился к колонне и вытер меч о траву. — И ты, Владимир, сумел меня опять защитить. Не зря я тебя нанял. Но давай вернёмся к порталу — Захир его держит, пока он не выдохся.

Они развернулись и быстро зашагали обратно. В зале, где всё началось, их ждал раненный Захир. Он сидел на полу, прислонившись спиной к дубовому резному буфету, и трясущимися руками удерживал мерцающее сине-фиолетовое марево портала. Он был бледен как полотно, по правой руке сочилась кровь.

— Давайте быстрее! — прокричал он, и голос его сорвался на фальцет. — Я не могу долго! Если закрою сейчас — в это место уже не открою снова, там же нет якоря! Всё начинать заново!

— Работаем, — коротко бросил Владимир — кувыркать не будет при переходах как такскать оружие будем?

— Нет, это только при открытии портала и первом переходе, а потом портал как дверь работает, пока не закроется — устало ответил Захир.

Владимир начал хватать трёхлинейки, сложенные у портала, и швырять их в зал дворца. Малик-Генрих подхватил ящик с наганами и патронами — крякнул, но потащил. Вдвоём они перебросили всё оружие, а потом Владимир прихватил ещё ящик с гранатами — немецкими «колотушками» и русскими лимонками. Не забыл и свой верный рюкзак со снаряжением.

— Всё! — скомандовал он. — Закрывай!

Со вздохом облегчения — почти стоном — Захир свернул портал. Марево схлопнулось с тихим звуком, и волшебник обмяк, медленно сползая на пол.

— Надо позвать доктора, — озабоченно сказал Владимир. — Только если это не какой-нибудь коновал с пиявками. — Хотя я лучше сам помогу.

Владимир расстегнул рюкзак, достал аптечку, извлёк пузырёк с перекисью водорода. — Дай сюда руку.

Он аккуратно распорол ножом, пропитанную кровью ткань мантии, протёр рану. Захер поморщился, дёрнулся, но открыл глаза. В них светилась слабая, но живая искра.

— Рано паниковать, — сказал Владимир, накладывая новую тугую повязку. — Порез небольшой, а кровищи было — как из зарезанного барана. Сейчас свернётся, будет нормально.

Он завязал бинт и оглядел свою работу.

— Потом поменяешь, — предупредил он волшебника. — Только стерильно. А то занесёшь заразу — не будет у меня персонального транспортёра на Землю. А я здесь оставаться не хочу. Так что береги себя.

— Я обязательно прослежу, чтобы не занести заразу, — прошептал Захир. — И… надо посмотреть, где то у меня записано заклинание исцеления от пращура еще. Давно хотел попробовать… поэкспериментирую…

— Экспериментируй, — разрешил Владимир, убирая аптечку. — Но смотри, чтоб не загнуться.

Малик-Генрих поднялся и устало опустился в резное кресло у камина. Несколько мгновений он молча смотрел на груду оружия, сваленную прямо на арабский ковёр посередине зала. Там поблёскивали маслом трёхлинейные винтовки, сиротливо притулились ящики с наганами.

— Вот то, что я тебе обещал, — сказал Владимир. — Этим вооружим твоих солдат против звероящеров.

— Да, — задумчиво ответил король, поглаживая подлокотник с вырезанной головой льва. — Скорее всего, не только против тварей… Но и против тех, кто задался целью меня свергнуть. Ну и что, что я молодой? Молодость — недостаток, который, как мне сказали, с годами проходит. Пройдёт.

Он усмехнулся, но усмешка вышла горькой.

— Мне нужно сформировать роту охраны, которых научу стрелять из трехлинеек, — сказал Владимир, садясь напротив.

— Стрельцов? — переспросил Малик-Генрих, оживившись.

— Пусть будет рота стрельцов, — кивнул Владимир. — Я тебе сделаю отряд, который будет тебя охранять. И будет личной гвардией. И твоим звероящерам (или людоящерам) надерут хвосты.

Он помолчал, потом спросил:

— Есть у тебя доверенные люди, на которых можно положиться?

— В принципе, есть, — ответил король. — Я прикажу им собрать своих вассалов и родственников, готовых служить в моей личной гвардии стрельцами.

— Хорошо, — Владимир встал и подошёл к окну. За витражом сменяя ночь занимался серый рассвет, разгоняя тени по дворцовому парку. — Тогда давай раздавай приказы. Надо прибраться во дворце, похоронить убитых — своих и чужих. А я пока возьму эту комнату под арсенал. Временно. И присылай ко мне первых гвардейцев, буду их муштровать, не все же не только мне тебя спасать!

Малик-Генрих поднял на него взгляд — усталый, но с огоньком.

— Договорились.