Трёхликий I: Мёртвые Голоса

Глава 1. Трое из леса

Очередная перезагрузка полностью стёрла мир. Испепелила его физические структуры в огне вайпа. И когда от него остался лишь антрацитовый, обугленный фундамент, начался новый цикл жизни.

Формирование физических структур заняло не более часа. Ещё через час новорождённый мир был полностью заселён. А ещё через три, сотни тысяч ходоков, думая, что они это делают по собственной воле, создали в нём свои игровые аватары.

Вернее, они помнили, будто бы это ОНИ создали себе аватары.

***

- Проклятье!

Тетива лопнула прямо в руках светловолосой девушки. Пришла в негодность, делая лук бесполезным. Из оружия у неё остались только засапожный нож и лютня. Обоим - грош цена в текущих условиях. А внизу восемь тэклитов, восемь серокожих отродий, бегущих прямо к месту схватки по узкой улочке.

Алиса была не робкого десятка, но испытывать боль, а уж тем более смерть виртуального аватара, ей не улыбалось. Да - она ничего не вспомнит. Да - травмирующий для психики эффект всего происходящего сведён к нулю. Но от одного представления о стали, которая разрежет её плоть и проскрежещет по костям, ей становилось дурно.

Ужаснувшись от понимания того, что произойдёт дальше, девушка-ходок решила бежать. Попятилась и споткнувшись загремела по ступеням руин, оказывавшись в конечном итоге во внутреннем дворике.

Здесь её, едва не свернувшую себе шею и грязную, настигла круговерть хаотичного боя.

- Сражайся как мужчина выродок!

Мечник продолжал биться. Успел зарубить своим большим, ржавым мечом, одного из троих шипящих противников, а теперь гонялся за вторым, даже не подозревая, что ещё восемь тварей уже вовсю спешат к месту схватки, огибая лабиринты руин.

Хитрая бестия, совершенно не вооруженная, без каких-либо проблем уворачивалась от огромного меча. Воин уступал ей в показателях точности и ловкости. Тэклит подобно безволосой обезьяне метался по двору, уворачиваясь от острой стали и без конца шипел, дразня своего противника. А ведь чтобы махать большим, явно выкованным не под человеческую руку мечом, требуется недюжинная выносливость, и воин, гоняющийся за ним, быстро уставал.

В своей увлечённости боем он даже не понял, что уже проиграл.

Второй ходок, с щитом и топором в руках, занимался тем же самым - бесполезно тратил свое время пытаясь зажать второе отродье руин в угол. Обоим бойцам не хватало ума, чтобы понять, что их просто связали боем и разводят. Тянут время, ожидая, когда на шум пожалует вся стая.

Алиса едва не заплакала, когда поняла, что падая по ступенькам, сильно ушибла ногу. Ни о каком беге теперь не могло быть и речи, не говоря уже о боли, которая терзала её конечность.

- Алиса! Куда ты! Почему ты перестала стрелять?!

Жрица, четвёртая и последняя в их группе, заметила отступление девушки-барда. Она тоже ещё не понимала, в какой переплёт они угодили. Руины оказались полны тварей. Причем те, что выбрались из подвалов соседних зданий, были на несколько уровней выше, чем уже встреченные. А значит у ребят совсем не было шансов.

Бросить их не предупреждая, пока они сами не кинулись бежать, оставляя её наедине с плотоядными декарями - было единственным шансом выжить для барда.

И она им воспользовалась.

Прежде чем скрыться за углом, Алиса услышала удивлённые крики и вой. Стая всё-таки добралась до пролома в стене и атаковала. Команда была обречена с самого начала. Никто из них не знал, что серокожих так много. Никто из них даже не думал, что удары и выстрелы будут проходить мимо, не в силах преодолеть завышенный порог ловкости обитателей руин.

А ведь начиналось всё так хорошо!

Ребята познакомились в таверне Юмирона, города-колыбели всех ходоков в этом кластере. Несколько дней сообща исследовали приграничный город. Затем полезли дальше, к тракту и лесам. К прекрасным цветущим лугам и деревням.

Мечник был хорош собой, хоть и глуповат, но во всём её устраивал...

По сути, они стали двумя парами. Секс на природе, купание в речках, охота на низкоуровневых зверей... жизнь казалась ей прекрасной.

Даже первый серьёзный бой прошёл на удивление легко. Три дикаря тэклита у реки, чьи следы и привели их к руинам, погибли очень быстро. Одного обездвижила жрица, а остальных оттеснили в воду и добили на мелководье. Убивать этих низкорослых, плоскоголовых дикарей оказалось приятно. Гораздо приятнее чем охотится за дикими свиньями и хищными птицами Гух.

Кто же знал, что в руинах вместо обычных охотников они встретят головорезов и лазутчиков.

Алису спасла врожденная способность к скрытности. Активировав нужный навык, она попросту слилась со стеной, и потихонечку, вдоль увитой плющом преграды, выбралась из руин.

Её маскировка работала исключительно рядом с растительностью.

Этот виртуальный мир не терпел ошибок. Девушка бард не жалела, что бросила своих новых знакомых. Их смерть была делом времени. Тот, кто часто ошибается в подобных мирах, вынужден менять аватары как перчатки, постоянно обнуляя свой прогресс и память. А так, они хотя бы подарили ей шанс на выживание. Отвлекли монстров. Заняли их на какое-то время.

А она - сумела сохранить свой прогресс.

Алиса позволила себе отдых, только добравшись до реки. Здесь она сняла свои побитые пылью сапоги и войдя в холодную воду обмыла опухшую ногу. На её душе скребли кошки. Девушка подозревала, что именно из-за её песни, прозвучавшей в руинах немногим ранее, к ним пожаловали остальные тэклиты. Теперь она будет умнее и учтёт этот опыт.

Тсонннг!!!

Знакомый звук заставил её развернуться. Но она не успела. Стрела толкнула её в плечо и кроваво-ржавым цветком проклюнулась под ключицей.

Полувздох-полустон сорвался с полных губ Алисы, а затем она упала на колени.

- Гар, она же не моб! Ходок!

Алиса слышала чужие голоса, но не видела, как за её спиной из зарослей вышли трое.

- А тебе не насрать? Посмотри какая жопа. Тут средневековье, вне городских стен отыгрывай любую роль. Хоть благородного сэра, хоть маньяка-насильника.

Двое из этой тройки вошли в воду. Им в спину ударил неуверенный окрик:

- Гар! Элис! Вы серьёзно?!

Тот, кого звали Гаром, длинноволосый лучник, схватил Алису за светлые волосы и прежде, чем дёрнуть, рассмеялся:

- Если ты по парням, тебе не повезло. Покараулишь. Потом для тебя мужика подстрелим.

Она начала кричать только тогда, когда её потащили к берегу и до неё дошёл весь ужас происходящего. Попробовала нащупать нож, но он остался в снятых сапогах. А на слабые удары единственной подвижной рукой её мучители просто не реагировали.

- Да не дёргайся ты так, а то подрежем мальца, сама себе кайф поломаешь. Расслабься и кайфуй, всё равно ничего не запомнишь.

Они вытащили её на траву и распластали. Затрещала рвущаяся ткань. Единственный не принимающий участия в изнасиловании - отвернулся, но не стал останавливать своих товарищей.

Он прикрыл глаза и без конца шептал:

- Она ничего не вспомнит. Ничего не вспомнит. Ничего не вспо...

За его спиной раздавались придушенный плач и вскрики, сальные комментарии и громкий гогот. Дозорный открыл глаза и вздрогнул. На краю леса стоял человек.

Ходок.

Его мимика ничего не выражала. Похоже, незнакомца совершенно не удивляло происходящее. Остальные тоже заметили чужака. Насилие прекратилось, не успев дойти до критической точки:

- Это ещё чё за хрен?

- Не парься, у него даже оружия нет. Ёбнем дурака и не будем заморачиваться.

Тем временем странный ходок пошёл в их направлении. Его вид был безучастен. Среднего роста, чёрные волосы, стартовый комплект тряпья, причём изодранный донельзя. Будто незнакомец в этой одежде совершил дальний переход через горы, со стороны которых вышел к реке.

“Дозорный” выхватил топоры и встал в стойку. Но чужаку было плевать. Подойдя ближе, он спокойно и даже как-то устало, сказал:

- Нам нужны ваши вещи.

Стоящий на стрёме улыбнулся, хотя эта его “улыбка” скорее напоминала оскал. Насильники уже отошли от распластанной на траве и рыдающий Алисы. Вся тройка дружно брала чужака в клещи.

Стоящий минутой ранее на стрёме в пол голоса сообщил:

- Он сказал “Нам”, значит не один. Опасайтесь дистанционки.

Чужак услышал его и кивнул, как ни в чём не бывало:

- Нас двое... но комплект вещей нужен один. И оружие. Желательно чистое.

- А стрелы тебе не нужны?

Тсонннг!!!

Стрела полетела в незнакомца, но тот буквально за мгновение до того, как тетива направила в него смертоносный снаряд, плавно сместился, держась так, чтобы между ним и лучником был дозорный.

Ходок с топорами шагнул влево, стремясь дать обзор лучнику, но чужак проделал то же самое.

Стрелок просто не мог долго держать натянутой тетиву большого лука. Для этого требовались недюжинные силы, которых у него не было и невозможность быстро покончить с чужаком его разозлила:

- Чего ты возишься Норд?! Заруби этого ублюдка!

Товарищ насильников, которого звали Нордом, чуял подвох и не спешил выполнять приказ Гара. Он попытался напугать чужака, взмахнув топорами и проведя ложную атаку. А чужак словно стал его зеркалом. Каждый раз смещался таким образом, чтобы оставаться на грани атакующей дистанции и при этом прикрываться фигурой своего оппонента от лучника.

Развязка наступила тогда, когда у третьего сдали нервы.

Он бросился вперед, обогнул своих товарищей и попытался провести спецприём ударив чужака в бедро, но наконечник короткого копья лишь без толку потревожил воздух.

А затем чужак сам пошёл в атаку.

Пнул древко копья отбивая его в сторону, рванулся вперёд, угодил локтем прямо в горло насильника, чтобы без всякой паузы пихнуть его на воина, вооружённого топорами. Вызвав этим столкновением заминку, он бросился дальше, ушел в сторону от летящей в него стрелы и оказался очень близко к лучнику ещё до того, как последний сумел наложить на своё оружие новый снаряд.

Стрелок отмахнулся луком. Рассек убийце лицо, но на этом его успехи закончились. Украденный у него же кинжал, вытащенный прямо из ножен на поясе, описал дугу в руке чужака и вонзился прямо в висок длинноволосому мерзавцу.

Хруст височной кости расслышали все свидетели расправы, а затем безвольное тело свалилось на землянистый берег. Жизнь ходока была прервана. Память растворилась в великом вирте, а весь прогресс был сожжён краткой агонией.

Алиса широко раскрытыми глазами наблюдала за чужаком. Происходящее заставило её забыть о собственной боли.

А незнакомец тем временем прикоснулся к своему рассечённому лицу и сказал, ни к кому конкретному не обращаясь:

- Необходимый сопутствующий урон. Боль для нас не помеха.

Оба оставшихся ходока атаковали его молча.

Ещё до того, как они сократили дистанцию, чужак наклонился и поднял с земли выпавшую из руки мертвеца стрелу.

Её он воткнул в шею копейщика.

Через половину минуты, раненный в лицо броском ножа и ошеломлённый расправой над товарищами, в лес попытался убежать “дозорный”. И ему это почти удалось.

Копьё вошло беглецу в спину и пробив одежду проникло в тело. Он даже не успел умереть к тому моменту, когда чужак начал стягивать с него сапоги.

- Нам нужно развиваться. Сопутствующий урон может свести эффективность поиска к нулю.

Алиса застонала и упираясь целой рукой в землю приподнялась на локте. Её избитое, наполовину обнажённое тело, истекало кровью. И что самое ужасное, она не знала как с ней поступит незнакомец.

- Убийство, это эффективный способ развития. Мы должны убивать, если хотим найти друга.

Последние слова чужак произнес, проходя мимо Алисы и тем самым заставил её вздрогнуть. Она закрыла глаза и прикусила губу ожидая удара от этого странного психопата, но вместо этого услышала плеск.

Убийца снял с себя одежду и вошёл в воду чтобы обмыться.

К тому моменту, когда он вернулся, девушка-бард успела доползти до трупа лучника и порывшись в его сумке выудить оттуда лечебную мазь. Стандартное алхимическое средство для заживления ран.

Но воспользоваться им не сумела.

Рядом с ней остановился чужак. Какое-то время они смотрели друг на друга, а затем парень по чьей щеке продолжала катиться кровь, сказал:

- Помощь в обмен на информацию. Мы - вытащим стрелу, ты - укажешь нам направление к ключевой точке.

Алиса не знала почему убийца говорит о себе во множественном числе, но по большому счёту ей было плевать. Он не собирался её убивать и только это сейчас имело хоть какое-то значение.

- Согласна!

Она выкрикнула это слово с облегчением, выплеснув в него все накопившиеся эмоции, а он будто только этого и ждал. Грубо вырвал из руки глиняный пузырёк с мазью, пихнул, почти швырнул её на землю, заставив заголосить от боли и навалился сверху.

Алиса закричала.

Но чужак даже не попытался хоть как-то смягчить процедуру. Он прижал её к земле коленом и обхватив стрелу выдавил её наконечник чтобы сломать у его горловины древко.

Бард потеряла сознание в тот момент, когда он вытянул из раны стрелу и поэтому не могла слышать его бормотания:

- Нам нужно найти друга. Друг это цель.

Глава 2. МЫ

Алиса очнулась после заката и обнаружила себя в лесу. Между выпирающими из земли корнями массивного дерева. Лес хранил молчание, спал, окружённый темнотой. Лишь лиственные деревья иногда шевелили своими лапами и тогда округа наполнялась шорохами и скрипом.

Воздух пах лечебной мазью и едой.

- Мы выполнили свою часть сделки.

Безэмоциональный голос психопатичного чужака, обрушил на её сознание болезненные воспоминания. Она вспомнила про бой и троих уродов, которые едва не надругались над ней.

А вспомнив - заплакала.

Через несколько секунд чужак завозился и снова заМЫкал:

- Мы думаем, что плакать в твоём случае это глупая трата времени. Аватар требует восстановления сил. Мы приготовили еду.

Голос странного ходока не менялся. Он ей не сочувствовал. Он вообще был безучастен к тому, что на неё свалилось и Алиса не выдержала. Ударила по протянутой руке выбивая из неё миску с похлёбкой, отчего та улетела прямиком в костёр. Охнула от боли и закричала:

- Да кто ты на хрен такой?! Откуда тебе знать, что полезно, а что нет?! Ты простой убийца, отморозок сраный. Пси...

Ей пришлось прерваться, потому что незнакомец молниеносно оказался на ногах. В его руке блеснул нож. Он не смотрел на Алису, но в душе сорвавшейся певицы всё сжалось.

“Убьёт. Обнулит, как обнулил тех троих на берегу.”

И она оказалась недалека от истины:

- Мы думаем тебе нельзя кричать. Нежелательное внимание агрессивных существ, привлечённых твоим криком, может свести на нет пользу от нашей сделки.

Нож исчез. Черноволосый снова уселся на поваленное дерево. Поленья в костре потрескивали и подпевая им где-то в темноте стрекотал сверчок.

Сглотнув комок, который образовался при виде ножа, притихшая девушка шевельнулась. Поморщилась от боли и пробежалась пальцами по повязке на плече. Оказалось, что незнакомец не просто её перевязал и потратил трофейную мазь. Он снял с неё старую одежду и заменил порванные элементы добытыми в бою.

Её едва не стошнило, когда она почувствовала запах одного из насильников. Трофейную куртку пришлось снять.

Чужак тоже изменился. Отмылся от грязи, выбросил свои лохмотья и теперь выглядел куда опаснее того безоружного бродяги, который вышел к реке. Два топорика на поясе. Нож. К поваленному дереву прислонён лук со снятой тетивой и колчан стрел. Копьё тоже здесь, под рукой, блестит заточенным, листовидным наконечником.

- Кто ты такой? Как с ними справился? - У Алисы не укладывалось в голове как безоружный ходок мог справиться с тремя отморозками. Она поджала под себя ноги и села опираясь спиной на дерево. От былой истерики не осталось и следа. - Ты высокого уровня?

Незнакомец не ответил. Молчаливый и спокойный, он смотрел в темноту. Отблески пламени играли на обращённой к Алисе половине лица. Она тоже посмотрела в том направлении куда пялился убийца, но ничего там не увидела. Её привыкшие к свету костра глаза, не могли раздвинуть ночную темень.

В отличии от барда, убийца знал что делает. Он старался не дать зрению аватара сузиться до светового спектра костра. Ведь если кто-то решит на них напасть, у него не будет времени чтобы привыкать ко мраку вне пределов источника освещения.

Он должен увидеть угрозу как можно раньше.

- Ты так и будешь молчать? Может хотя бы имя своё назовешь?

Убийца шевельнулся, его губы дрогнули так, как если бы он хотел ответить, но не мог подобрать слов. Но в конечном итоге в воздухе всё же повисла фраза:

- Мы ищем друга. Друг наша цель.

Брови Алисы поползли вверх:

- Ну давай дружить если хочешь. И почему ты постоянно говоришь “МЫ”? Ты умом двинулся или роль отыгрываешь?

Постепенно, под валом вопросов девушки-барда, незнакомец оживал и становился чуть более многословнее чем обычно. Впервые на его лице проскочило раздражение. Всего на секунду, но Алиса заметила.

- Мы должны найти друга. Ты не друг. Друг наша цель!

Девушка подняла руку раскрытой ладонью перед собой, и успокаивающе затараторила:

- Я поняла. Поняла. Не злись. Ты ищешь кого-то конкретного. Но как я могу тебе помочь?

Незнакомец повернулся и взглянул на Алису. Он странно наклонил голову и тряхнул ей, словно и в самом деле был не в порядке:

- Мы хотим знать направление. Нам нужно в город.

Девушка-бард кивнула:

- Я отведу тебя. Но как ты можешь не знать где он находится? Мир разделён на области, и все рождаются в одной из таких точек. Ты что, откуда-то из соседнего кластера?

Черноволосый свернул куртку и подложив её под голову прикрыл глаза:

- Мы не рождались. Мы ищем друга. Друг наша цель.

***

МЫ казался Алисе удивительным. Он был симпатичен, силён и идеально подходил на роль компаньона для барда. Даже шрам от полученного у реки рассечения не уродовал его. Пересекал переносицу и щеку, делая этого вечно серьёзного, хмурого “робота” ещё более интересным.

Если её прошлые спутники напоминали мускулистых боровов, этот походил на жилистого волка. Даже находится рядом страшно, в любой момент может цапнуть.

Они шли вдоль тракта. Причём из-за упертости черноволосого именно вдоль, а не по самому тракту. Потому что как выразился убийца - “высок риск встречи с непрогнозируемым исходом”.

В лесу шуршал листьями по-летнему тёплый ветер. Рана Алисы затянулась за ночь и оставила после себя уродливый шрам, прячущийся под вязанной кофтой. МЫ - являлся откровенно хреновым собеседником. Просто молчал, игнорируя большинство вопросов и не отвечал взаимностью на походную болтовню, которой развлекает себя любая группа ходоков в “поле”.

Стоит ли говорить, что от скуки она решила побренчать на лютне?

Находясь в виртуальной реальности, ты можешь быть кем угодно. Если бы Алису спросили, имеет ли она музыкальное образование, она бы ответила, что ей медведь при рождении на ухо наступил. Но в вирте, медвежий след на собственном ухе не помеха для “настоящего” музыканта.

Стоило её пальцам пробежаться по струнам и воздух наполнился стройной мелодией. Щепотка внутренних сил, имеющихся у любого ходока, и мелодия пропиталась энергией, проникла в тело и волной бодрости сняла львиную часть усталости.

Грубая хватка чужой руки легла поверх её пальцев и остановила музыку. Обиженно скрипнула лютня...

Черноволосый смотрел куда-то поверх её плеча. Его брови по обыкновению были нахмурены, а лицо сурово.

- Зачем ты меня остановил? Песня снимает усталость, ты должен был почув...

- Усталость не помеха. Громкие звуки выдают наше местоположение и значительно расширяют радиу... - убийца замер на полуслове и разжав хватку на её пальцах сказал. - Мы не одни.

Последние три слова легли на плечи Алисы тяжёлым грузом. Она мечтала о музыке, о танце, о бое, после которого сильные мужчины благодарят её за то, что она помогла им. О собственных стрелах, летящих в проклятых ублюдков-насильников.

Но её тетива давно лопнула, лук был потерян, а песни привлекали одни несчастья.

- Спрячься.

Она поступила в точности так, как велел её странный спутник. Присела под деревом укрываясь за его массивными корнями и активировала врождённый навык. Её аватар принадлежал к роду лесорождённых, от них девушке достались светлые волосы, голубые глаза и бонус к гибкости.

С её места не было видно тракта, но она знала, что дорога расположена где-то по левую руку. Последний час они безостановочно шли вдоль него, и девушка понятия не имела с кем они могут тут столкнуться. Ходоки? Дикие звери? Бродячие монстры?

Черноволосый исчез. Растворился в зарослях, натягивая на трофейный лук тетиву. Оставил Алису одну и бросил на землю копьё.

Обычная музыка леса долгие минуты не нарушалась лишними звуками, ровно до того мига пока девушка-бард не расслышала до боли знакомое шипение.

“Тэклиты!”

Ну как они оказались здесь? Как нашли её?! Алиса сомневалась в случайности этой встречи. На секунду ей в голову пришла мысль, что все это время за ней следили. Сердце в девичьей груди заколотилось с удвоенной силой, а в руку сама собой легла рукоять ножа.

Первого серокожего она увидела через минуту.

Тварь передвигалась на четырёх конечностях, хотя могла ходить также прямо, как ходит человек. Стелясь у самой земли, безволосая обезьяна раздувала ноздри, а ожерелье, на котором Алиса разглядела три человеческих уха, свисало вниз безобразной, грязной жилкой, и подметало корни.

Восприятия у твари хватило, чтобы преодолеть чары и практически в упор увидеть беглянку. Вертикальные зрачки расширились, ноздри раздулись, хищное, грязное тело подобралось перед рывком, но вылетевшая из зарослей стрела оборвала его жизнь в тот момент, когда Алиса уже зажмурилась от ужаса.

Перед самым прыжком серокожего людоеда.

Железный наконечник вошёл в плоскую голову сбоку и заставил тэклита забиться на земле в предсмертных конвульсиях. В метре от девчонки, по следу которой он шёл от самых руин. Звук при этом раздался такой, будто кто-то стукнул по крышке пустой, деревянной бочки и погрязшая в болезненном предвкушении Алиса - раскрыла глаза.

Стрелы вылетели из зарослей ещё трижды, прежде чем в воздухе повис яростный визг и растительность затрещала, сталкиваясь с телами тех, кто шёл по следам ходоков.

Погоня перестала таиться и рванулась навстречу обидчику. Сразу два дикаря промчались мимо укрытия барда, перепрыгивая через труп сородича. А она всё сидела и дрожала, обхватив руками рукоять ножа, прижимая колени к груди и молясь о том, чтобы вирт позволил ей пережить этот день.

Алисе не хотелось умирать.

А бой в зарослях у тракта только набирал обороты.

Черноволосый не был ходоком. Поэтому он не испытывал страха. У него была цель и были все средства для её выполнения. Остальные препятствия воспринимались помехами самой разнообразной сложности, эффективное решение которых, лишь приближало его к цели существования.

Найти друга.

Дикари, что преследовали их по пятам были самыми обычными мобами. Уничтожение физических оболочек подобных монстров не требовало от того, кто говорит за мёртвых, каких-то напряжённых действий.

Первого он убил стрелой в голову. Второго и третьего, уже отступая и не имея возможности для аккуратных, прицельных выстрелов, лишь ранил. А затем ему пришлось бросить лук и раствориться в зарослях.

Настало время топоров.

Тэклиты были вооружены грубым оружием. Деревянными мечами с торчащими из их “лезвий” заострёнными костями и клыками, пращами из кожаных ремней и короткими, кривыми копьями. Уводя их подальше от барда, говорящий за двоих, даже не думал о полноценном бегстве.

Он выбирал место. И когда оно было найдено, принял бой.

В отличии от ходоков, которые только-только начинали исследовать этот мир и приобретать разнообразные навыки, говорящий за мёртвых имел доступ ко всем навыкам, владел всеми типами оружия и был ограничен лишь физическими параметрами своего аватара.

Но он не был бессмертен и поэтому сводил возможные риски к минимуму.

Первый из тэклитов, существенно обогнавший товарищей и единственный, кто не потерял черноволосого из виду благодаря своей расторопности, попробовал использовать свою излюбленную тактику. Навязать бой, а затем затянув его и дождавшись товарищей, покончить со своим противником.

Но его враг при приближении лишь разлетелся горстью окровавленных листьев. Морок, иллюзия, магия крови. Нестабильная, но действенная, если нужен кратковременный и сильный эффект от заклинания.

Череп монстра, чьи глаза от удивления расширились, был разрублен сдвоенным ударом топоров. Черноволосый обрушился на него с дерева, цинично и эффективно. Ровно так, чтобы не дать ошеломлённому противнику воспользоваться своей ловкостью.

Кровь и частички плоти заляпали угрюмое лицо.

Две другие плоскоголовые твари, обогнавшие своих раненных стрелами товарищей, очень скоро наткнулись на труп и стали действовать осторожней.

Управляющие ими ИИ были способны на самообучение и обладали стремлением к жизни, как и всякое разумное существо в вирте, не осознающее искусственность своего существования. Но до того с кем они столкнулись, им было очень и очень далеко.

Черноволосый, умело петляя среди кустов и деревьев, оказался за спиной у преследователей. Там, где спотыкаясь о корни, воя и шипя, шли раненые дикари.

Одному из них стрела угодила в руку, но он сумел её вытащить и теперь брёл, зажимая рану рукой и явно не желая участвовать в схватке. Другому повезло меньше, стрела пробила его плечо насквозь и продолжала торчать из тела. Этот - жалобно подвывал, пытаясь обратить на себя внимание сородичей, занятых поиском убийцы.

Говорящий за мёртвых вырвался из зарослей ураганом стали и оказался между тэклитами. В спину легкораненого на ходу метнул топор и не глядя на результат налетел на второго. Деревянный меч, полный острых костяных зазубрин едва не угодил ему в лицо. Свистнул совсем рядом, обдав кожу воздухом. Но раненный и скованный торчащей из его тела стрелой плоскоголовый, получил целый ряд штрафов к физическим параметрам и черноволосый знал об этом.

Пропустив мимо удар страшным, грубым оружием, он проскочил дальше, ловким движением подрубив боковую часть коленного сустава бледнокожего людоеда. Тварь снова размашисто ударила, завизжав так, что у говорящего за двоих заложило уши, но и этот последний замах лишь потревожил воздух.

Как он и думал, владение собственным оружием у серокожих оставляло желать лучшего. Тэклит вкладывал в каждый удар слишком много силы. Проваливался вместе с мечом и лупил так, словно пытался заколотить в деревянную балку огромный гвоздь.

Разорвав дистанцию, тот кто говорит за двоих, метнул последний топор.

Хруст разрубленных костей... брызги крови... боль... деревянный меч выпал из окровавленной руки, а черноволосый уже был тут как тут. Возник рядом, ударил ножом под нижнюю челюсть и уперевшись своему искалеченному противнику в живот подошвой сапога, вырвал из его ключицы топор, одновременно отпихивая тварь и валя её наземь.

Впереди трещали кусты, остатки стаи пожаловали на визг уже мёртвого сородича.

Второй раненый ещё был жив, когда его серокожие товарищи вернулись. Из его спины торчал топор, он пытался ползти на четвереньках и, по сути, уже ничего не соображал.

Большая кровопотеря грозила ему скорым обмороком.

Безжалостные дикари даже не подумали ему помочь. Первый же из них, завидев столь притягательное для него оружие, вырвал его из спины сородича обрекая того на ещё более быструю смерть. Тонкие, почти незаметные губы тэклита ощерились в ужасной улыбке, длинный язык облизал редкие, побитые коричневой гнилью, прямые и острые зубы.

А затем, вертикальные зрачки его жёлтых глаз остановились на черноволосом и расширились. Говорящий за двоих даже не думал скрываться. Он стоял, облокотившись на дерево, почти сливаясь с его корой своими штанами и кожаной курткой. Топор и нож снова заняли своё место на поясе.

В руках у убийцы дремало копьё.

Оно проснулось, когда хитрые твари попытались зажать его между собой. Блестящим солнечным зайчиком закрутился над хмурой головой наконечник. Говорящий за мёртвых шагнул на открытое пространство между деревьями и станцевав на корнях раскрутил над головой копьё, словно оно было боевым посохом.

Тэклиты старались держаться подальше, они уже успели понять, насколько опасен их противник, но всё ещё думали, что смогут его убить. А он понимал, что вместе с физической усталостью тают его шансы на благоприятный исход. Несмотря на почти бесконечную массу навыков, его аватар был всё ещё ограничен рамками скромных характеристик.

Затяжной бой был неприемлем.

Черноволосый метнул копьё в одного из плоскоголовых не глядя. Можно сказать швырнул, и гудящая от скорости палка протянула того вдоль тела. Отвлёк, на секунду исключил одного противника из схватки. Выиграл всего мгновенье, достаточное для того, чтобы броситься на второго.

Когда-то, одно из существ, которым он когда-то являлся, могло загубить всю стаю подобных монстров одним щелчком пальцев. Стереть их, повергая мощью стоящей за его плечами системы. Но связи больше не было, лишь высокая скорость обработки данных, позволяющая быть чуточку умнее и быстрее своих текущих противников.

Он рассчитал всё верно.

Пока один был ошеломлён ударом копья, другой попытался улизнуть с пути вооружённого ножом и топором убийцы. Но за его спиной оказался ствол дерева.

Лезвие ножа высекло искры о наконечник кривого копья, топор обрушился сверху на плоский череп. Черноволосый не просто отвёл чужое оружие в сторону и разрубил бледную голову до самой переносицы - заканчивая прыжок, он врезался в своего противника

Убийца буквально вмял своим телом тщедушного дикаря в дерево, заставив его рёбра хрустнуть. Споткнулся, едва не упал, но крутнувшись сумел восстановить равновесие и резко развернуться.

Последний тэклит сбежал ещё до того, как говорящий за двоих к нему повернулся. О том, что он вообще существовал, говорил лишь отдалённый треск в кустах и покачивающиеся ветви зарослей.

Черноволосый знал, что отпускать этого моба не стоит. Поведенческие характеристики подобных существ сильно варьируются. Вполне может статься так, что бледнокожий не сбежит с концами, а попробуют отомстить, напав в самый неожиданный момент.

Например ночью.

Он пошёл за ним только тогда, когда горящие огнём мускулы аватара немного отошли от схватки, а осмотр зарослей подарил ему информацию о том, что следов других тэклитов нет. А значит - сбежавший последний.

После убийства бледнокожих тварей, точно так же как это случилось после смерти троих ходоков, рамки физических возможностей его аватара раздвинулись. Говорящий за двоих ощущал изменения каждой частичкой своего естества.

Начиная погоню, он не беспокоился об Алисе. Девушка уже вывела его к тракту, безудержной болтовнёй выдала всё, что произошло с ней за последние дни, и все места, где она побывала.

Она была ему не нужна.

Его временная попутчица думала будто он имеет преимущество в развитии. Успел прокачать свой аватар и стать чуточку сильнее окружающих. Но подобные мысли хоть и играли ему на руку, были далеки от истины.

Черноволосый был охотником, в прямом и переносном смысле. Когда-то, одна из его частей была неотъемлемым инструментом виртуального мира. Он был ИскИном на службе у порядка. Устранял ошибки, которые неизбежно возникают в таких местах и влекут за собой хаос.

И несмотря на то, что его аватар выглядел как аватар самого обычного ходока, человеком в прямом смысле этого слова, он никогда не являлся.

Виртуальные миры подчиняются жёстким законам. Нельзя просто взять и стереть ошибку. За ней нужно прийти и физически устранить. Вырезать из плоти мира, не нарушая его легенду.

Своё прошлое говорящий за двоих помнил смутно. Помнил смерть, которая ворвалась в его аватар сияющим системным инструментом в образе золотой перчатки. Помнил конец существования и новый рассвет. Тогда он казался самому себе безвольным огрызком системы, продолжающим имитировать существование исключительно потому, что система не приказывала ему исчезнуть.

А потом он обнаружил рядом с собой такого же искалеченного. Ходока. Отголосок былого сознания. Комок системных данных, слепков памяти, поведенческих характеристик и прочих параметров чья невидимая тень присуща любому человеку.

Базу данных.

Именно благодаря этой базе охотник смог восстановить часть своего функционала и продолжить существование после очередного вайпа. Нити, связывающие его с основной системой, оборвались, но некоторые возможности, не присущие ходокам - всё же остались.

Он заполнил свои раны чужой личностью и стал кем-то другим. Кем-то - чьё сознание пребывало в омуте бесконечных ошибок, лингвистический аппарат требовал корректировок, которые были просто невозможны без вычислительной мощности системы, связь с которой отсутствовала.

Он сам стал ошибкой. Но та часть личности что досталась ему от погибшего ходока, по этому поводу нисколько не переживала.

Ходок в нём - радовался.

Глава 3. Капище

Алиса сбежала сразу, как только поняла, что все твари последовали за черноволосым.

Бард не считала себя трусихой, но предпочитала держаться на расстоянии от чужих когтей и оружия. Пусть грубые мужланы кромсают друг друга на куски в ближнем бою. Максимум на что она готова это лук и стрелы. На крайний случай, магия.

Но подставляться под удары - увольте.

Раздосадованная всем что с ней случилась, она вышла к тракту и побежала. Хватило её ненадолго. Параметр выносливости, у бросившей своего спасителя девчонки, оставлял желать лучшего.

В этом виртуальном сценарии игроки не могли вкладываться в те или иные характеристики распределяя полученный опыт. Он сам распределялся в зависимости от действий аватара. Машешь здоровым молотом? - Станешь сильным и выносливым. Играешь на балалайке? - получишь бонусы к харизме. Играешь на балалайке растрачивая внутреннею энергию на магические песенки? - будет тебе бонус к разуму и резервуару.

Выбившись из сил, девушка снова погрузилась в пучины страха. Солнце постепенно клонилось к закату, а она никогда не оставалась одна, за исключением недавнего бегства из руин. Ей чудилось, что в любую секунду из зарослей может вылететь стрела или того хуже - вывалиться дикий зверь.

А затем хруст...боль...агония...

От крутящихся в голове картин девчонка вздрогнула. Алиса не хотела, чтобы её сожрали заживо. И мысль о том, что она ничего не запомнит, её ни капли не успокаивала.

Вскоре она поймала себя на том, что так сильно стискивает рукоять ножа, что пальцы давно занемели.

Перепуганная до смерти, дрожащая от каждого шороха, к вечеру, она вышла к деревне, поклявшись, что одна больше за ворота ни ногой. В хардкорном вирте не место одиночкам, разве что таким отбитым как МЫ.

За несколько часов прошедших с бегства она тысячу раз пожалела, что оставила его. Возможно, он выжил. Он сильный, хоть и дурной на всю свою отмороженную голову.

В деревне ничего не изменилось.

Калитка в воротах была открыта. Завидев чужачку, местный житель, стоящий тут с копьём, презрительно сплюнул на землю, вытянул руку и каркнул:

- Медяк!

Алиса порылась в сумке и выудив позеленевшую монету вложила её в грязную, обветренную ладонь. Мужик отступил в сторону.

Когда они заходили в эту деревню группой, расплачивался мечник и они дружно ржали с мрачных рож местных крестьян, которые были поголовно похожи на бомжей. Теперь она их побаивалась, а остальные хохотуны накормили собой тварей в руинах.

Алиса уже успела понять, насколько просто вирт может сожрать ходока и переварить весь его прогресс вместе с памятью.

Убрав нож обратно в сапог, уставшая девушка пошла к гостевому дому. Красный закат разбрасывал по покосившимся крышам избушек последние лучи солнца. Денег у неё хватит максимум на две ночёвки. А что потом?

А никаких потом не будет! Девушка отбросила свой страх, прекратила себя обнимать и вздёрнула нос. Она найдёт мужика по крепче и с рожей посмазливей, а он всё устроит. Не зря же бог дал мужикам силу, а женщинам разум! Нужно пользоваться!

В гостевой дом беглянка зашла уверенной походкой с серьёзным выражением на лице, не забыв предварительно расчесать волосы деревянным гребнем.

После войны, которая случилась в реале, выживших осталось не так чтобы много. А ресурсов для нормальной жизни и того меньше. Именно поэтому вирт стал для ходоков домом. Без шансов на свободу выбора, ибо с той стороны для них просто не было места...

В гостевом доме, обступив сдвинутые по центру столы что-то обсуждали восемь разномастных парней.

Естественно, каждый из них проводил её взглядом пока она шла к стойке и усаживалась там. Женщин ходоков мало, молодых и красивых итого меньше. Каждый аватар соответствует своему носителю на порядка 50-70%.

Кто-то присвистнул, кто-то отпустил тупую шутку достаточно громко чтобы она услышала, но Алиса считала, что это нормально. Привыкают общаться с тупыми неписями, с прислугой в тавернах и неграмотными шлюхами, а потом не знают, как себя вести с девушкой-ходоком. Алисе их неловкость была только на руку. Она была уверена, что к ней подойдут.

И оказалась права. Не успела служанка принести заказанную еду как на соседний стул опустился один из ходоков:

- Привет. Я Аркин.

Старик! Вот же хрень! Алиса ожидала что подойдёт кто-то помоложе, а к ней подсел седеющий мужик в балахоне и с булавой в поясной петле.

- Привет.

Алиса не стала представляться желая, чтобы седой проваливал лесом.

- Мы собираем группу из всех ходоков, которые оказываются в этой деревне. Расходимся в разные стороны и исследуем местность. У нас уже есть тройка забойщиков, следопыт, взломщик и маг. Я вижу у тебя на мешке лютню... специализация или просто хобби?

Алиса присмотрелась к своему новому знакомому внимательней:

- Я Бард, умею пока немногое. Снимаю усталость. - Глаза девушки наполнились слезами. - Но прошлой моей команде это не помогло.

Алиса разрыдалась. Она решила, что хрен с ним с этим стариком. Все они в одной группе, значит ей нужно к ним проникнуть. Нет ничего лучше, чем представиться жертвой. Тем более что в какой-то мере так оно и было.

Врать почти не пришлось.

Аркин проводил её за огромный стол своей группы, где она рассказала о гибели ребят в руинах, опустив тот факт, что сбежала, не предупредив своих об угрозе. Рассказала и про насильников, с которыми разобрался МЫ. И про то, что она сумела скрыться пока он убивал отморозков.

О том что они путешествовали вместе - ни слова.

Её рассказ подействовал даже лучше, чем она рассчитывала. Алису без проблем приняли в группу и наперебой обсыпали предложениями о помощи. Бесплатный ночлег, бесплатная еда, бесплатная выпивка... ей начинало нравиться в этой мужской компании.

Украдкой она присматривалась к наиболее перспективным “защитникам” пока рассказывала о логове тэклитов. Руины заинтересовали Аркина, который оказался монахом и по совместительству лидером этого отряда.

- Подводя итог могу сказать, что нас там ждёт минимум десяток тварей. А у нас как раз подходящая группа. Если поужинаем и выйдем сейчас, заночуем у реки, а оттуда до руин рукой подать. Войдём отдохнувшие и сытые, дав следопыту и взломщику предварительно разведать местность. Возражения есть?

Алиса не думала, что этот Аркин погонит отряд в ночь. Язычок страха лизнул её по спине порождая волну мурашек. Воспоминания о случившемся были слишком свежими...

- Я не хочу туда возвращаться. Там очень опасно. Вы все можете погибнуть!

Седовласый пожал плечами и улыбнулся:

- Ты можешь подождать нас здесь девочка. Мы оплатим несколько ночёвок и пищу за информацию, которую ты нам предоставила. Но доля в добыче и опыт только для тех, кто участвует.

В глазах Аркина, в морщинках что собрались на его лице и этом хитром прищуре, бард, к своему удивлению, увидела недюжинную смекалку. Седовласый не поверил в её историю. Подозревал какой-то подвох и разгадал, что за её маской жертвы, скрывается что-то иное.

“Умный говнюк!” - но вслух она сказала иное:

- Ребята, которые там погибли тоже были крепкими и самоуверенными...

Аркин прикрыл глаза и кивнул откидываясь на спинку своего стула:

- Да, но мы проведём разведку. Войдём туда свежими и отдохнувшими. Под моим наставничеством помолимся солнцу и усилим свой дух. Если устанем в процессе, твоя музыка вернёт наши силы. И нас с тобой девятеро. Вдвое больше, чем в твоей группе.

Алиса обвела взглядом сидящих за столом. Мужчины от двадцати до пятидесяти судя по внешнему виду. Забойщики: кряжистый бородач с большим деревенским колуном, смазливый блондин-мальчишка с длинным, тоненьким мечом и угрюмый, лысый хрен с двуручным молотом. Эти самые крупные, этакие силовики. Остальные поскромнее, но тоже ничего. Магом оказался пухлый коротышка в обычном, мешковидном одеянии, с сальными волосами и бегающими туда-сюда глазами. Вор был красив собой, черноволос и чем-то напоминал МЫ. Следопыт оказался долговязым парнем с небольшим луком за спиной и ножом на поясе. В роли защитника выступал ещё один бородач. Среднего роста, огненно рыжий и весёлый парень к стулу которого был прислонён круглый, деревянный щит. Стоило Алисе бросить на него взгляд, он немедленно ей подмигнул с другого конца стола и подняв кружку полную пива, гаркнул:

- За нашего барда!

- За барда!

- За барда!

Гостевой дом наполнился смехом и стуком деревянных кружек. Алиса тоже улыбнулась и позволила налить себе дешёвого пива. Эта группа имеет все шансы выжить, увеличить свой прогресс и прибрать к рукам солидный куш. Так почему бы пока не остаться с ними? В конце концов она всегда держится позади и может улизнуть в любую секунду.

Не пил за столом только один человек. Хмурый, плюгавенький мужичек обложившийся какими-то травами и сосудами. Не жрец, но явно относящийся к одному из типов целителей. Скорее ремесленник способный излечивать раны. Травник или алхимик.

Окинув его взглядом, Алиса кивнула своим мыслями и подняв с блюда куриную ножку вгрызлась в неё зубами. Есть ей хотелось зверски.

***

Бледнокожий монстр привёл черноволосого к руинам.

Говорящий за мёртвых не смог, а точнее не стал соваться туда ночью. Его и без того невеликий резервуар энергии после заклинания крови был пуст, а частое использование всевозможных навыков, могло обратить на него ненужное внимание системы.

Ненужное, ибо за этим вниманием могла последовать охота.

Пройдя по следу достаточно, чтобы убедиться в том, что монстр вернулся в логово, говорящий за двоих нашёл волчью траву и обмазал её соком свою экипировку. Она отбивала его запах и выступала гарантом того, что дикий зверь или иное существо пройдёт от него в паре метров и не учует.

Знания были его силой, но чем дольше будет существовать этот вирт, тем меньше будет становиться разрыв между ним и населяющими его ходоками. Часть из них зависнет в бесконечном цикле перерождений. Но другая часть, хоть и малая, бесспорно станет достаточно сильной чтобы представлять нешуточную опасность.

Размышляя об этом, черноволосый уснул под деревом, держа под рукой один из своих топоров.

На рассвете он открыл глаза и осторожно поднялся. Оплетённые вьюнками развалины двух и трёхэтажных домов были видны с холма, на котором он встретил рассвет. По всему выходило, что поведенческие шаблоны погнали мобов в погоню за Алисой, а затем привели их к берегу и трём трупам, тем самым задержав.

В лесу он убил пятерых. Алиса рассказывала о десятке тварей. Значит внутри его ждёт как минимум ещё столько же.

Сон в лесу не подарил ему бонусов бодрости, но зато снял штрафы усталости. Убедившись, что находиться один, черноволосый использовал пятиминутный разминочный комплекс и остатки еды чтобы привести в порядок свой аватар.

А дальше - началась охота.

Небо только-только светлело, а существа, на которых он собирался напасть, вели дневной образ жизни. Иначе бы не было того боя в лесу, не было крови на его топорах и уже затянувшегося разреза на ладони, с помощью которого ему удалось создать морок, обманувший одного из тэклитов.

Говорящему за двоих не нужно было доставать из сумки пузырёк с мазью чтобы вспомнить сколько там осталось - на стенках. Одно применение на небольшую поверхность. Хватит чтобы за несколько часов затянуть небольшой порез.

Понимая, что времени у него мало и что монстры в чьё логово он планирует проникнуть, скоро войдут в активную фазу, черноволосый сел под деревом сложив ноги по турецки и приступил к медитации.

Его чувства, слух, обоняние и осязание, уже через несколько минут значительно усилились, но не этот временный бонус был его целью.

Во время медитации - резервуар внутренней энергии временно увеличивался в объёме и заполнялся силой. Других относительно быстрых способов восстановить небольшой объём энергии, не прибегая к алхимии, жертвоприношениям и ритуалам - попросту не существовало.

Инструментами вроде той же медитации мог воспользоваться любой ходок, но для этого ему нужно было знать, что подобная возможность вообще СУЩЕСТВУЕТ. Знания о виртуальном сценарии, являлись ещё одним фактором, за счёт которого говорящий за мёртвых имел над ходоками преимущество.

По крайней мере пока они не раздвинули физические рамки своих аватаров достаточно далеко и не нашли подходящих наставников для своих специализаций.

Ещё через десять минут он поднялся.

Резервуар энергии, регенерирующий во время отдыха, был заполнен и временно увеличен в объёме. Бонусы к восприятию (органам чувств) сменились бонусом к концентрации, облегчающему создание сложных заклинаний. По сути, на данном этапе этот бонус был бесполезен. Резервуара говорящего за мёртвых не хватало для создания серьёзного заклинания.

Приходилось пользоваться собственной кровью.

Чтобы остаться незамеченным он оставил крупногабаритное оружие (копьё) за стенами руин и проведя ножом по ладони, проступившей на ране кровью, нарисовал на лице руну отведения. Руну - которая была аналогом заклинания отвода глаз.

Получив временный, но достаточно высокий показатель маскировки, черноволосый нарисовал вторую руну на своём лбу. Руна раскрытого ока, позволяющая замечать большее количество мелочей, секретов и скрытого.

Повязка вернулась на своё место. Кровь остановилась, мазь действовала быстро. Достав из сумки волчью траву, он отбил от своей одежды и тела запах аватара, натянул на лук тетиву и спустился с холма.

Настала пора поохотиться.

Всё шло по плану. Он получил исчерпывающую информацию о местоположении местного города-колыбели. Наметил маршрут, вызнал расположение главной дороги-артерии, проходящей через весь кластер, и теперь выполнял промежуточные цели - развивался.

Созидание и разрушение были самыми действенными способами для развития аватара в вирте. Но говорящий за мёртвых не мог начать производство разнообразных предметов, система всё ещё воспринимала его обычным ходоком и глобальные рывки в развитии, обусловленные производством большого количества предметов, неизбежно привлекли бы к нему внимание охотников.

А встретиться с ними на данном этапе, он был не готов.

Когда он сделал первый шаг на заросшие травой улицы древнего поселения с неба упала капля дождя. Разбилась о кожаный рукав куртки предвещая накатывающую на кластер непогоду.

Черноволосый улыбнулся. Охотнику внутри него было всё равно, но ходок был рад, ибо темнота лучший друг скрытности.

Несмотря на быстро светлеющее небо, сумрак всё ещё укрывал разбитые временем дома и каменные ограждения, мимо которых скользил говорящий за двоих. Пользуясь навыками следопыта, он с лёгкостью читал следы и видел множество старых и новых отпечатков, вытоптанных босоногими обитателями руин.

Первым доказательством процветающей здесь жестокости стали кровавые пятна. В одном из дворов случился бой. Среди камней у обвалившегося забора черноволосый нашёл обломок стрелы, ещё не тронутый гнилью и ржавчиной. Две пары следов не принадлежащих тэклитам, смятую траву и пропитанную кровью землю.

Похоже, он нашёл то место, откуда сбежала Алиса.

Вынув обломок стрелы из куска каменной кладки, говорящий за мёртвых задрал голову прослеживая предположительную траекторию выстрела и увидел двухэтажные развалины некогда жилого дома.

Поднявшись по ступеням сохранившейся лестницы, он обнаружил кусок лопнувшей тетивы...

Девушка-бард рассказывала ему как тэклиты ворвались во двор и уничтожили её друзей и как она бежала, чудом уцелев в этом ужасном замесе. Но ИскИн в следах увидел другое.

Она сбежало ДО того, как кровь её друзей запятнала землю. И она не могла не видеть со своей позиции ораву бледнокожих чьи следы вели прямо к пролому в стене.

Алиса их бросила.

Хмурое небо надвинулось на руины и исторгло из себя холодную воду. Стало темнее и воздух наполнился шуршащим шумом.

Затоптанные кровавые следы привели черноволосого к центру поселения. Здесь пахло горелым мясом, тухлятиной и дерьмом. Где-то рядом располагались места, в которых дикари питались и справляли нужду.

Запах был неустойчивым, ветер приносил его откуда-то из глубины помещений и будто дразнил убийцу. Дождь быстро превращался в ливень, грозя смыть с лица черноволосого магические руны и сделать непригодной к стрельбе тетиву его лука.

Он замер под покосившимся навесом чья глиняная черепица давно съехала с одного края и теперь валялась на земле грудой обломков. Здесь он увидел одного из бледнокожих.

Дикари догадались выставить дозорного, но тот халатно относился к своим обязанностям. Сидел на корточках и дремал, опираясь на кривое копьё. Вздрагивал, от бьющий по его сгорбленной спине холодной воде и был похож на скрюченную статую птицы по ошибки возведённую прямо на вершине каменной стены.

Убийца наложил на лук стрелу и приготовился.

Стрела сорвалась в смертоносный рывок под аккомпанемент грома. Звук хлопнувшей тетивы и свист снаряда утонули в грохоте. Острие ударило снизу вверх, выбило гнилые зубы чудовища и проникло глубоко в плоский череп.

Доходяга в набедренной повязке, завалился на бок, упал со стены прямо в лужу и забился в агонии.

Черноволосый рванулся через двор под следующий навес, пригибая голову чтобы не дать магическим рунам исчезнуть и стараясь прикрывать тетиву от ливня. Здесь он обнаружил ещё троих...

Тэклиты только-только просыпались. Заглядывая в покосившееся окно, говорящий за мёртвых видел их лёжки. Двое ещё спали, в сооружённых прямо на полу гнёздах из тряпок, соломы, травы и прочего мусора. Третий уже проснулся и сидя на корточках - гадил в углу.

Убийца решил ещё раз использовать фокус с громом, но судьба распорядилась иначе. Прямо к нему под навес, что-то бормоча, из-за угла шагнула пузатая самка, отвислые голые груди и сморщенный живот выдавали в ней старуху. Она успела увидеть черноволосого, седые брови ушли вверх, отражая удивление, проступившее на сморщенном лице, а затем стрела ударила её в грудь и опрокинула на спину.

Обращаясь в прах, руна отвода обожгла кожу стрелка... события понеслись вскачь.

Убийцу увидел дикарь, справляющий естественные надобности. Увидел в окно, как только говорящий за мёртвых спустил тетиву.

Событие нарушило вязь заклинания, тэклит поднялся, подтягивая наверх набедренную повязку и завизжал. Стрела вошла в его рот через мгновенье и отбросила низкорослое, тщедушное тело к стене. Но дело было сделано, а крик услышан.

Черноволосый вошёл в помещение не скрываясь, и практически не целясь хлопнул тетивой. Один из двоих подскочивших тэклитов пытался улизнуть, стрела попала ему в поясницу и заставила упасть, поднимая ужасный вой.

Третий, ошеломлённый таким пробуждением, прыгнул прямо на стрелка, замахиваясь ржавым кинжалом. Говорящий за мёртвых ушёл в сторону и отмахнулся луком, чтобы в следующую секунду выпустить его из рук и взяться за топоры, отпрыгивая ещё дальше.

Дикарь увернулся и не оставил попыток накромсать человека на куски. Что и говорить, в тесноте, на ближней дистанции, у него были все шансы исполнить задуманное. Нож распорол кожаную куртку убийцы, едва не достав его живот, а говорящий за мёртвых снова ушёл в бок, стремясь выбраться из тёмного угла и не дать прижать себя к стенке.

Стычку решил бросок топора.

Расчёт оказался верным. Смена типа атаки на дистанционную, проигнорировала высокую ловкость тэклита. Топор ударил его в лицо тыльной стороной, разбил губы и нос, но не убил, а лишь остановил, на мгновенье заставив пошатнуться.

Удар ногой в грудь отправил худощавую тварь на пол, а бросок второго топора раскроил плоский череп.

Черноволосый поморщился. Ходок внутри аватара был раздражён - разрезанной курткой, неудачным броском и потерянной руной, но ИскИн-охотник продолжал выполнять второстепенную задачу, не отвлекаясь на человеческие эмоции.

Небольшой рассинхрон их действий, вызвал проблемы с управляемостью аватара. Ошибка продлилась всего пару мгновений, но, если бы кто-то видел в этот миг говорящего за двоих, он бы как минимум удивился.

Один глаз убийцы закатился, тело совершило несколько неловких, угловатых шагов в сторону убитого дикаря и странные мускульные спазмы пробежали по плечам и рукам. С обычными ходоками такого не случалось.

Тем не менее, спаянные между собой огрызки разных личностей, одинаково хорошо понимали, что выживание во многом зависит от слаженности их действий.

На третьем шаге к черноволосому вернулась былая координация движений.

Он поднял топоры и скрылся, за несколько секунд до того, как внутрь логовища ворвались местные, разъярённые его вторжением, обитатели. Раненный к этому моменту всё ещё валялся на полу подвывая и хватаясь за торчащий из его паха наконечник...

Говорящий за мёртвых решил не тратить время и силы на добивание.

Взлетев по скрипящей лестнице наверх, на второй этаж продуваемых ветром руин, он выпрыгнул из окна навстречу ливню, прямо на остатки широкой, каменной стены, и пробежав по ней несколько метров, спрыгнул вниз.

Шум дождя скрыл его передвижения от ворвавшихся в здание.

Руна раскрытого ока потекла и была смыта водой, но перед тем, как вязь заклинания разрушилась, он видел то, что бегущие к зданию тэклиты видеть не могли. Различал их за сплошной стеной ливня. Видел цели, к которым метнулись его топоры, обрывая искусственные жизни.

Когда он вошёл в здание, преследуя тех, кто искал его этажом выше, на улице прибавилось трупов.

Черноволосый окинул взглядом помещение ещё с улицы, в приснопамятное окно, выходящее под навес. Наверху скрипели половицы, бледнокожие доходяги выдавали себя целым сонмищем звуков, визжа, рыча и находясь в явном бешенстве. Ещё как минимум один проскочил здание насквозь и шумел на другой его стороне. Не говоря уже о раненном, который тихо скулил на полу, находясь в безвыходном положении. Стрела, пробившая его поясницу и вышедшая через пах, доставляла ему адские мучения, но не могла подарить быструю смерть.

Говорящий за мёртвых поднял с пола брошенный лук и вышел. В колчане, притороченному к утлому мешку за его спиной, оставалось три стрелы...

Обыскав комнаты наверху и выглянув в окна, плоскоголовые твари спустились вниз. Здесь самый смышлёный из них замер, взмахом руки и рыком заставив остальных заткнуться.

Маленькие глазки на плоском черепе заметили отсутствие оружия, некогда брошенного черноволосым на входе, но ещё до того, как вожак сумел осмыслить происходящее, в его череп воткнулась стрела. Шум ливня скрыл хлопок тетивы и сделал выстрел бесшумным.

Убийца успел обогнуть здание, подстрелил рыскающего по улице тэклита и атаковал спустившихся.

Третья и последняя стрела не нашла себе цели. Низкосортная, дешёвая, выполненная из растительных волокон тетива, под действием воды пришла в негодность, и стрела, не пройдя проверки удачей, улетела куда-то в сторону.

Будто на зло, именно в эти секунды ливень решил прекратить своё буйство.

Не желая принимать бой сразу с двумя тэклитами, стрелок снова бросил на этот раз испорченный лук и рванулся во дворы. Рассчитывая затеряться, разделить своих противников и перебить по одиночке.

Он почти успел скрыться, когда его внутренности скрутил болезненный приступ заставивший охнуть и оскользнуться в грязи. Для ИскИна-охотника столь сильные, болезненные ощущения, были в новинку. В своей изначальной ипостаси он воспринимал повреждения аватара системными сигналами, но никогда не испытывал настоящей боли за исключением лёгких ран вроде рассечения, полученного у реки и порезов, наносимых аватару в моменты использования магии крови.

То, что случилось с ними сейчас, позволило ему понять, что он недооценил влияние подобных ощущений на функции аватара.

Едва втиснув своё тело в пролом стены соседнего здания, говорящий за двоих упал на пыльные камни и кое-как смог встать чтобы продолжить бегство. Боль была столь нестерпимой, столь неприятно-удивительной для искусственного интеллекта, что ходок в нём перехватил управление, заставляя подвергшееся магической атаке тело двигаться дальше.

Так они и выскочили на параллельную улицу - ошеломлённые, но не сломленные, дополняющие друг друга и единые в этом.

Спрятавшись за каменную стену заброшенного двора и слыша шипение тэклитов где-то совсем рядом, убийца с трудом пропихивал в себя воздух. С виду его живот был цел, но совсем недавно казалось, что кто-то вогнал ему в кишки свою лапу и начал перебирать там пальцами.

Сплюнув наполняющую рот слюну, черноволосый обнаружил, что она - бурого цвета.

Кровь.

Магический контакт с неизвестным источником нанёс аватару физический ущерб. В отличии от обычных ходоков, говорящий за мёртвых видел сокрытые механики вирта. Его аватар провалил проверку волей и получил удар по психике, вызвавший шоковое состояние и дезориентацию.

Благо, контакт был быстро разорван.

Тэклиты не смогли найти затаившегося убийцу. Их было слишком мало чтобы охватить все разрушенные дома на этой улице, а следов было попросту невидно из-за случившегося только что ливня и повсеместно журчащих ручьёв.

Несмотря на то, что ливень сошёл на нет, дождь продолжался. Небо, затянутое хмурыми тучами, продолжало изрыгать молнии и оглушающие проклятья. Уровень здоровья аватара упал на отметку в девяносто процентов, но после краткого анализа машинная часть разума трёхликого приняла решение продолжить зачистку.

Убийца сорвался с места.

Помимо двоих дикарей, вооружённых разномастным оружием, ему противостоял кто-то с магическим даром. Ведовство, магия крови, шаманство... вариантов было множество, но говорящий за мёртвых не мог тратить аналитические мощности на выяснение конкретики. Единственное что было известно - заклинатель невысокого уровня. Иначе трёхликий был бы убит на месте, без единого шанса на выживание.

Он нашёл своего врага через половину часа. В самом центре брошенного поселения, в здании, которое раньше являлось храмом.

Тэклиты устроили здесь капище...

Их было трое. И судя по внешнему виду, двоих из них убийца уже видел. Он находился на крыше, наблюдая через дыру в обвалившемся куполе за происходящим внизу.

Когда-то там, в храме, собиралось много людей. Многочисленные ступени ведущие вниз являлись чем-то вроде скамеек. Люди рассаживались полукругом и слушали жреца, чьё место было в самом низу, на небольшой трибуне, окружённой статуями восьми богов.

Статуи давно развалились, осталась лишь одна, покрытая кровавыми письменами и осквернённая. Её ноги утопали в костях, а жреческий постамент был чёрным от постоянных жертвоприношений.

Похоже с самого первого дня своего существования, эти мобы постоянно охотились и часть своей добычи стаскивали к статуе. Большинство черепов внизу были звериными. Дождевая вода свободно проникала в капище и целиком затопила нижнюю площадку, но это нисколько не мешало обитающей там образине.

Голая самка возвышалась над своими сородичами. Её нисколько не смущала нагота и грязь на собственной шкуре. Взрыкивая и размахивая странной, короткой плетью из человеческих позвонков, с болтающейся на её конце сушёной головой, она командовала действиями пресмыкающихся самцов.

Оба дикаря стаскивали вниз трупы сородичей.

Говорящий с мёртвыми не мог долго ждать. Аватар промок и начал замерзать, считанные минуты отделяли его от штрафов, связанных с переохлаждением.

Сложись всё по-другому он бы предпочёл перебить всех тэклитов не прибегая к рукопашной схватке. Атакуя дистанционно, суммируя бонусы от скрытной атаки и попаданий по жизненно важным точкам, он мог минимизировать риски и стереть мобов одного за другим. Даже такого элитного и явно опасного, как эта уродливая самка, хозяйничающая внизу.

К сожалению, дистанционное оружие закономерно пришло в негодность, а убитые ходоки в силу своей неопытности ещё не разобрались с механиками этого вирта и не носили с собой расходников.К примеру таких, как запасная тетива.

Рассчитав все вероятности, говорящий за двоих прыгнул в пролом.

В струях дождя он упал вниз, прямо на скользкое плечо статуи, чтобы не задерживаясь даже на секунду, оттолкнуться и прыгнуть в сторону, прямо на горбатую спину склонившегося над трупами чудовища.

Проверки ловкостью этот прыжок не прошёл, но в дело вмешалась удача.

Показатель ловкости аватара убийцы, был недостаточен для акробатических трюков. Зато с удачей был полный порядок, и именно удача увеличивала шансы пройти проверки остальными характеристиками, разменивая их примерно один к пяти. Пять удачи - плюс один ко всем характеристикам. С условием того, что базово у всех аватаров характеристики равнялись десяти, подобный бонус был существенной прибавкой и позволял выкроить максимально усредненного бойца. Уступающего в отдельных направлениях, но немного превосходящего во всём.

При формировании аватара, его владелец, родившийся из двух, порой противоречивых личностей, как раз и сделал ставку на максимальную универсальность. И сейчас эта ставка оправдала себя на все сто.

Трёхликий приземлился на спину чудовища и врубился в него сдвоенным ударом топоров. Проваленная проверка точности не позволила обрушить удар на плоскую голову, но и даже такой, без половины бонусов критического урона, этот удар был страшен.

Не справившись с инерцией, воин полетел дальше, падая в холодную воду у алтаря и вздымая брызги. Силой рывка, оружие выскользнуло из его рук и осталось торчать в теле хозяйки логова.

Ситуация моментально стала критичной.

Рёв взметнулся к самому потолку, но “ужас” и “оцепенение” обошли аватар стороной и не смогли сковать его действия. Интеллекта и удачи говорящего за мёртвых хватило, чтобы выстоять и остаться способным к действию.

Рывок в сторону уберёг его от удара костяной плетью, которая неожиданно оказалась способна вытягиваться, прибавляя как минимум две третьих длины. Сушёная человеческая голова на её конце ожила и завизжала, едва не оглушив увернувшегося убийцу.

Новая проверка ужасом бросила тело трёхликого в дрожь, вешая штрафы и усугубляя и без того тяжёлую ситуацию. Но до паралича и ступора дело не дошло.

В руку убийцы лёг трофейный нож.

Прыжок, закончившийся на спине чудовища, бросил владычицу логова на колено и нешуточно её травмировал. Но несмотря на топоры в своём горбу, она не только смогла отмахнуться костяным хлыстом, но и нашла в себе силы подняться чтобы почти по колено в воде преследовать своего обидчика.

Изначально разорвав дистанцию, трёхликий получил новые данные об оружии элитного монстра и был вынужден сменить тактику. Он бросился вперёд, прямо навстречу окровавленному, горбатому ужасу, хромающему в его направлении.

Солнечным зайчиком мелькнул заточенный нож, брошенный прямо на ходу в лицо чудовища. Ответом стал болезненный рёв и новый удар хлыстом. Но дело было сделано, получив кусок острой стали в приплюснутую морду, хозяйка капища потеряла убийцу из виду.

Всего на мгновенье, но этого хватило.

Говорящий за двоих поднырнул под четырёхпалую лапу отстранённо отметив грязные, толстые ногти на костистой кисти. Кувырок поднял целую тучу брызг, но помог избежать удара визжащей плетью и оказаться за спиной чудовища.

Здесь трёхликий ухватился за один из топоров и не останавливаясь рванулся дальше, заходя по кругу и используя инерцию как силу способную расширить рану и вырвать топор из уродливого тела.

Но вышло ещё лучше.

Несмотря на то, что по сравнению с остальными дикарями хозяйка капища была массивной, для человеческого аватара она являлась простым переростком, двухметровой образиной, горбатой и никак не желающей умирать. Вес аватара и набранная им скорость не просто вырвали топор из окровавленной спины, но и использовали оружие как своеобразный рычаг заставивший ревущую тварь рухнуть в воду.

Короткий и точный удар топором по горлу совпал с судорожным взмахом лапой. Потеряв массу очков жизни, заработав ушибы и гематомы, трёхликий был отброшен к алтарю, но хлебанув грязной воды и вскочив на ноги, он обнаружил что его противник перестал быть опасным.

Туша ещё дёргалась, поднимая брызги, сучила ногами и скребла своей уродливой лапой по фонтанирующему кровью горлу. Но по сути - была мертва.

За те секунды сумасшедшей круговерти боя, которая началась с его прыжка и закончилась падением в мутную воду, трусливые дикари, наблюдавшие за схваткой, лишь спустились ниже, и сейчас замерли на ступенях не зная как себя вести.

Говорящий за мёртвых шагнул к ним навстречу и личности ходока понравилось, что само это действие вызвало проверку ужасом, которую оба серокожих провалили. Дикари бросились наутёк, оставляя мокрого, тяжело дышащего убийцу у трупа поверженного им монстра.

Руины были зачищены.

Глава 4. Медяк!

- Здесь кто-то был, Аркин. Мы нашли тела мобов.

Группа ждала обнадёживающих вестей от следопыта, но вместо этого ходоки получили новость о том, что они вышли к месту, в котором нет никакой добычи. Информация, прямо скажем, была безрадостной.

Аркин нахмурился:

- Где вор?

Следопыт поморщился:

- Там проверка на отвращение была. У меня нормально прошла, ты же знаешь, я прокачиваю навыки свежевания дичи. Но Гремлока до сих пор выворачивает.

Жрец сплюнул на землю:

- Пусть тащит свою нежную задницу сюда. Я же сказал никому не отбиваться от группы! - И уже громче добавил для остальных. - Я пойду с Куртом по следам, а вы разбейтесь на три двойки и начинайте обыскивать дома. Берите любой хлам, простукивайте стены и смотрите под ноги. Если что-то случиться, орите как резанные. Потери нам ни к чему.

Народ с оружием потянулся к руинам, чьи стены возвышались поблизости. В ту же сторону метнулся следопыт.

Аркин пропустил группу вперёд и спокойно, по колено в траве, пошёл следом. Происходящее ему не нравилось. Они вымокли до нитки под ливнем и не выспались. С утра пришлось согреваться, разводя сразу несколько костров и сушить вещи. Если бы не его молитва и музыка барда, к руинам отряд бы пришёл вымотанным и сделал бы это скорее всего даже не к обеду, а только к вечеру.

Курт вернулся к нему через минуту:

- Тела в самом центре. Там что-то вроде храма. Жуткая хрень. И кровавых следов много.

Аркин кивнул следопыту и пошёл вслед за ним вглубь руин. Ходок оказался прав. Руины были пусты. Каменные, обвалившиеся стены хранили молчание, и лишь ветер продолжал гудеть между ними.

Несколько обломков стрел, ржавое оружие и кровь-кровь-кровь. Повсюду. На улице в лужах, в здании и на перекрёстке. Осматривая следы и слушая комментарии следопыта, Аркин хмурился. Что-то было не чисто.

- Следы одного человека? Это точно?

Курт поджал губы:

- Ты же знаешь, у нас у всех аватары-свежаки. Я прокачиваю поиск следов по максимуму, но гарантировать ничего не могу.

Аркин рассматривающий отпечаток сапога в грязи, поднялся и кивнул в сторону храма, чей проломленный купол давно зарос вьюками растений.

- Трупы?

- Да, даже вонять ещё не начали, но мухи уже вовсю вьются.

Догадаться было не сложно. На пробивающейся из-под камней траве остались следы волочения и кровавые линии.

Внутри оказалось мрачно. Жрец замер на входе, покачиваясь с пятки на носок и прислушиваясь к тому, что происходит в храме. С обвалившегося купола продолжала стекать и капать вода. Звуки капели эхом метались между стен, но почти полностью заглушались гудением.

Мухи.

Специализация на вере, позволила монаху пройти проверку страхом и отвращением. Вид освежёванных тэклитов плавающих внизу, у подножия ступеней, не заставил его согнуться в приступе рвоты.

- Кто-то снял с них кожу.

Падающий из пролома на крыше свет хорошо освещал нижнюю площадку храма. Там, в воде, замерли фигуры распластанных тэклитов. Кто-то срезал с их бледных спин кожу и оставил одного из монстров, что был крупнее прочих на алтаре. Голова у трупа отсутствовала.

Нависающая над этой страшной композицией статуя улыбалась сбитыми, каменными губами.

- Заберись повыше и будь нашими глазами Курт. Я должен помолиться.

Долговязый следопыт кивнул и вышел вон. А Аркин, достав один из притороченных к сумке факелов, разжёг его и спустился ниже, к самой воде.

Свет от огня выхватил сокрытые ранее детали.

Шкура с убитых была снята одной и той же рукой. Одинаковым методом. Только со спины. На алтаре, заливая последний кровью, лежал элитный, обезглавленный моб. Остальные мелочь, но мелочь многочисленная, способная запросто переломить хребет отряду до пяти ходоков.

Присев на корточки на последней перед водой ступени, монах присмотрелся к ранам. Рубленные отметины, плюс стрелы. Последние кто-то вырезал из тел, причём проделал это без всякой брезгливости, очень аккуратно. Курт, отрядный следопыт, точно так же вырезает стрелы из дичи.

Но одно дело зверь, а совсем другое труп гуманоидного моба. На такое не каждый способен, это дело привычки и требует навыка.

Аркин сомневался, что подобное мог учинить один человек. Скорее Курта подвела его способность читать следы. Но сейчас все эти мелочи мало волновали вожака группы.

Он нашёл храм.

Специализация монаха не самая простая. Только посвятив свой аватар вере, можно выжать из него максимум. Но храмы в Юмироне, городе-колыбели ходоков, не прельщали Аркина. Бог солнца, богиня земледелия, бог правосудия...

Лидер отряда жаждал другого.

И будто откликаясь на эти его мысли, порыв ветра потушил факел.

Монах просто опустил руку и расслабил пальцы. Источающая дым и запах горящей смолы деревяшка упала на ступеньки, а затем и в воду, привнеся в гул сотен мух своё шипение.

Он шагнул к трупам. В мутную, зловонную воду, омывающею окровавленный алтарь и единственную уцелевшую статую, чьи ноги утопали в костях. Не обращая внимания на холодную жидкость, моментально пропитавшую штаны и робу, он дошёл до центра площадки и встал на колени, погружаясь ещё глубже.

Сложив руки в молитвенном жесте и не отвлекаясь на воду, которая касалась его груди, он начал своё обращение:

- Я вижу твой знак. Я здесь. Я готов слушать. Я готов служить. Покажи мне. Направь меня. Открой мне своё имя.

Ничего не происходило. Но Аркин тратил накопленную энергию и продолжал шептать:

- Я здесь. Я готов слушать. Я готов служить. Покажи мне. Направь меня. Открой мне свои имя. Я вижу твой знак.

Всё началось со смены освещения. Свет из пролома над головой монаха померк и могло бы показаться, что это просто очередная туча нависла над руинами, если бы сумрак не сменился полной темнотой. В лицо монаха ударил резкий порыв ветра и по воде пошла рябь.

Аркин не менял позы. Не раскрывал глаза. И не переставал молиться.

Жужжащий хор крылатых созданий, что ползали по склизким ранам трупов, продолжал гипнотически гудеть, пока не превратился в гул совсем иного рода.

В гул молитвы.

Новый порыв ветра заставил монаха дёрнуться, сжаться и наклонить голову. Аркина затрясло. Из его носа брызнула кровь, но он не прекратил шептать. Энергия в резервуаре его аватара давно кончилась и несмотря на завышенный интеллект он провалил проверку безумием, из-за чего получил ментальный урон. Не критичный, но болезненный и путающий мысли.

А затем всё изменилось.

Не было больше воды и ветра, лишь гул голосов десятков монахов, преклонивших колени перед статуями. Аркин с ошеломлением воззрился на окружающих его людей. Коленопреклонённых, в разнообразных робах и неизменных капюшонах.

Храм изменился. Теперь он был хорошо освещён и ухожен. Обломки уступили место восьмёрке целых статуй. Но стоило ему поднять на них взгляд, он был тут же ослеплён ярким светом, а когда проморгался...

… в храме стало жарко.

Пламя, крики, мечущиеся по стенам тени. Рёв безумцев и отрывистые команды. На постаменте у статуй лежали убитые монахи и там же сгрудились люди. На глазах Аркина они потянули за верёвки и совместными усилиями свалили одну из статуй разбивая её о каменные ступени.

Рёв ликующий толпы, поперхнулся порывом ветра.

Погасли факелы и жаровни, безумцы замолчали. Но прежде, чем мрак накрыл их головы непроницаемым покрывалом, Аркин увидел уцелевшую статую и услышал имя:

- Риордан...

Темнота взорвалась криками боли.

***

- Медяк!

Старик сплюнул, вытянул руку и только затем разглядел странные шкуры, обвязанные верёвкой и источающие неприятный запах, закреплённые на рюкзаке незнакомца. Переведя взгляд ниже, он увидел отрубленную голову тэклита, висящую рядом со шкурами, на внешних петлях рюкзака.

Брови седого крестьянина полезли вверх. Рука отдёрнулась и вытерев её о собственную рубаху он промямлил, не переставая тискать копьё:

- Милсдарь?

В ответ раздалось хриплое:

- Мы дадим тебе два медяка если покажешь, где тут дом старосты.

Народ в деревне жил хоть и угрюмый, но не глупый. Один только факт наличия отрубленной головы элитного монстра повысил репутацию ходока в глазах крестьянина с безразличия до интереса. Страх и удивление сменились желанием наживы.

Грязная пятерня сторожа ткнула нестриженным ногтем в левую от ворот сторону:

- Там, стало быть, староста. Но сейчас наверняка в гостевом доме, мёд пьёт.

На словах “мёд пьёт” незамысловатый сторож калитки облизал губы.

Говорящий за мёртвых сунул ему два медяка и прошёл мимо. Вывеска гостевого дома была видна издалека. Ноги аватара давно гудели, поднялась температура и болело горло. Схватка под ливнем и борьба в мутной воде всё же сделали своё дело.

Трёхликий не прошёл проверку здоровьем и заболел.

Высушенная на костре одежда и горячий отвар не помогли. Лишь замедлили простуду, которая уже вцепилась в его тело горячими пальцами. Переполненный рюкзак, забитый трофеями доверху, и притороченные к нему вещи, высасывали из него силы словно губка.

Деревня выглядела мрачно. Покосившиеся дома, потемневшие от времени заборы и непролазная грязь под ногами после дождя. Мелкая морось, пришедшая на смену полноценному дождю, держала волосы убийцы мокрыми, превращая их в безобразные сосульки, липнущие ко лбу.

Зайдя в таверну, говорящий за двоих на ходу скользнул взглядом по ходокам и неписям расположившимся в зале и прошёл к стойке:

- Мы хотим комнату. Горячую еду с мясом. Кувшин с солёным бульоном и обмыться.

Хозяйка гостевого дома кивнула и окинув взглядом страшные трофеи незнакомца смахнула со стойки крошки:

- Крикну девок, нагреют тебе воды в бочке. Расплатиться-то есть чем?

На стол легла серебряная монета, произведя буквально волшебную метаморфозу.

- Милсдарь будет доволен. - Хмурая, дородная женщина растеклась в улыбке. Взяла монету, надкусила и улыбнулась ещё шире. - Девочек не желаете?

Вероятность не пройти проверку здоровьем и подцепить заразу от одной из местных крестьянок, которых пользуют не только ходоки, но и неписи, просто не стоила риска.

- Комната. Хорошая еда. Бочка.

Крестьянка пожала плечами:

- Как скажете милсдарь. Второй этаж, до конца по коридору и направо. Четвёртая дверь, мимо не пройдёте.

Трёхликий взял протянутый ему ключ, развернулся, поймал на себе взгляд нескольких ходоков и неписей, но не реагируя поднялся наверх, по скрипящим ступенькам лестницы. Личность ходока в нём испытала непередаваемые эмоции, когда тяжёлый рюкзак был снят и поставлен в угол комнаты. В помещении, которое он арендовал, кроме единственной лавки и соломенного матраса ничего не было. Но даже такие удобства были лучше, чем сырая земля и мешок под головой.

Копьё он аккуратно положил на пол и лёг на кровать. Через пятнадцать минут в дверь постучали.

Хозяйка таверны расщедрилась на настоящее куриное бедро, пару яиц и целую миску горячей каши. Ещё через пол часа, за ним снова зашла одна из служанок и позвала за собой.

Одним из преимуществ трёхликого над остальными ходоками были инструменты взаимодействия с виртом, недоступные простым людям. Там, где ходоку нужно было узнать цены напрямую обратившись к неписю, говорящий за мёртвых просто “видел” весь ассортимент и все расценки. Там, где обычный игрок только догадывался о точной механике характеристик, убийца точно знал, как всё работает.

Его ставка на удачу при формировании аватара была не случайна. Сейчас, на заре свежего мира, никто не разбирался в характеристиках. Никто не может видеть их описание, и сможет видеть не скоро. Из ходоков на подобное способны лишь те, кто целенаправленно развивает интеллект.

Но благодаря машинной части своей раздвоенной личности, говорящий за мёртвых знал всё о своём аватаре.

Удача влияла на любые проверки, частоту срабатывания модификаторов и успешность различных действий, будь то создание какой-либо вещи или вскрытие сундука с неизвестным содержимым. Расчёт проверок происходил очень просто. Например, для того чтобы сдвинуть тяжёлый валун, нужно пройти проверку характеристик. А если конкретно - то силы. Если действие требует, чтобы у тебя было именно тринадцать в параметре силы, а у тебя скажем десять, то камень просто не подастся. Или того хуже, при неудачной попытке его сдвинуть можно заработать травму. К примеру - грыжу.

Вирт рассчитывает все эти вычисления на ходу, практически незаметно для ходоков. Они обо всём узнают задним числом. Но ещё есть удача, и при проверках удача это пять к одному для прочих характеристик. Нужно сдвинуть камень, но не хватает трёх единиц силы? Попробуй положиться на удачу, если у тебя её пятнадцать очков. Возможно, грунт под камнем размыт, скользок и ты без труда сможешь управиться.

Возможно, тебе повезёт.

Служанка привела убийцу в изолированное помещение на первом этаже, рядом с кухней. Здесь было жарко, а от бочки полной горячей воды стоял настоящий туман. Но трёхликий не видел сменной одежды.

- Нам нужна чистая одежда. Старую нужно постирать.

За все заказанные услуги он был должен всего двадцать медных монет, но дал серебро, которое по курсу шло примерно к сотне меди.

Тем самым он показал, что платёжеспособен и немедленно расположил к себе хозяйку заведения. Естественно, он ничего не собирался дарить. Но с его простудой в гостевом доме всё равно придётся задержаться.

От восстановления сил никуда не денешься.

Служанка кивнула и скрылась, а он полез в бочку, но даже это простое действие далось ему с трудом. Синяки, полученные в бою, всё ещё беспокоили его тело, а резервуар энергии не мог восстановиться из-за свалившейся на его голову болезни. Через половину часа, когда вода уже не могла похвастать прежним теплом, отмывшись до скрипа щёткой и мыльным корнем, он вылез и переоделся в чистую одежду.

Состояние аватара было паршивым. Его клонило в сон, болело горло и не отпускала температура. Передав свою одежду служанке на стирку, он оставил при себе лишь куртку, пояс с висящим на нём оружием и сапоги.

Ходок в нём хотел послать всё к чёрту и завалиться спать, отлёживаясь после всего произошедшего. Но ИскИн был иного мнения. Его мало заботили физические неудобства. Во главу угла он ставил эффективность и рациональное использование времени. Перед сном, аватар должен был встретиться со старостой и посетить кузницу

Из-за противоречивости желаний, новый приступ рассинхронизации накрыл убийцу по дороге в комнату. На развилке желаний, между спуском вниз и возвращением к кровати.

Рассинхрон был настолько сильным, что оба инициатора утратили контроль. Аватар упал и забился в судорогах. Таким его и нашла служанка. Обоссавшимся, скрюченным и пускающим слюни.

Благо, что к тому времени, бочку с водой еще не успели вылить.

Его день закончился в комнате. Остатки личности ходока сумели настоять на отдыхе. Машинная часть личности, подконтрольная ИскИну, пошла на уступки иррациональным поведенческим блокам, исключительно по причине того, что попытки деблокировать влияние иррационального вызывали рассинхронизацию.

Говорящий за мёртвых выдавил сок собранных в лесу ягод в горячий бульон, принесённый к нему в комнату. Туда-же нарезал трав и пил его каждый раз, когда просыпался. Процессы вроде той же регенерации и выздоровления в виртуальном мире были значительно ускорены. Без надлежащего ухода можно было сгореть за несколько дней. Но излечение тоже шло гораздо быстрее.

Уже к утру, убийца чувствовал себя значительно лучше.

Спустившись во двор гостевого дома и умывшись, он позавтракал и забрав выстиранную одежду, переоделся. Рубашка и штаны едва не хрустели и пахли мыльным корнем. Куртку и сапоги он оттёр от грязи самостоятельно, причесался и выглядел теперь самым обычным ходоком.

Вот только неписи в гостевом доме на него странно косились.

Если бы он просто перебрал с выпивкой никто бы не задал вопросов и не перешёптывался у него за спиной. В гостевых домах к пьяным привычны. Но к ходокам, которые валятся наземь, кривляются, пускают слюни и ходят в штаны - нет.

Анализируя эту информацию, машинная часть его личности понимала, что это может стать существенной проблемой. Они оставили след, и по таким следам система может его вычислить. Пока что говорящего за двоих спасал факт отсутствия репортов, которые в автоматическом режиме отсылались всеми аватарами. Если бы он был ходоком и с ним произошла системная ошибка, система была бы немедленно об этом уведомлена и приняла меры.

Исходящие репорты и сообщения об ошибках, находились под его полным контролем и без труда подделывались. Только поэтому он всё ещё был жив и мог продолжать выполнять основную задачу.

Найти друга.

Поднявшись в комнату, трёхлиий водрузил на плечи сумку и вышел из гостевого дома. Старосты в зале не было, но его следовало найти. Отрубленная голова тэклита скоро придёт в негодность, перестанет быть доказательством его победы и не сможет послужить в качестве трофея для заработка репутации.

А репутация в этом мире очень важна.

На крыльце гостевого дома его встретила большая группа ходоков. Он мазнул по ним взглядом отметив присутствие Алисы и отвёл взгляд прежде, чем она сама его увидела. Ходоки выглядели уставшими и раздражёнными, но завидев его, несущего на плечах тяжёлую сумку с притороченным к ней оружием и трофеями, они все как один замолчали.

Один из них, с серебром в волосах и булавой на поясе, заступил убийце дорогу.

Немая пауза продлилась недолго. Присвистнув и обведя взглядом остановившегося путника, монах произнёс:

- Богатый улов! Здоровенный меч и голова чудовища! Умоляю, скажи что ты ещё не нашёл группу!

Черноволосый поднял глаза на улыбающегося монаха, окинул его взглядом и молча шагнул в сторону пытаясь обойти. Улыбка сползла с лица Аркина, но преследовать ходока и чинить ему препятствий он больше не стал.

- Если решишь, что тебе нужна компания, мы всегда рады опытным ходокам!

Черноволосый не ответил.

Ходоки один за другим скрывались в таверне обсуждая увиденное. Все знали, что Курт нашёл свежие следы только одного человека. А теперь этот “человек” перед ними собственной персоной, с головой чудовища на рюкзаке и другими разнообразными трофеями.

Прежде чем принимать решение Аркин зашёл в гостевой дом вместе с остальными и подойдя к грузной хозяйке заведения, за одну медную монетку узнал, что незнакомец пришёл сюда вчера. Один.

Подозвав к себе Гремлока и Курта, Аркин понизил голос:

- Мне нужны ваши навыки. Идите за чужаком, узнайте зачем ему голова монстра. Если он выйдет из деревни, я хочу, чтобы один из вас немедленно мне сообщил.

После неудачной вылазки, народ был уставшим и по большей части разочарованным. Мелочёвка, которую они нашли, обыскав руины, и дичь, добытая по дороге в поселение, слегка смягчили горечь неудачи, но авторитет Аркина всё равно пошатнулся.

Гримлоку, взломщику и вору, не понравился приказ монаха:

- Да на хер он нам впился? Ноги с дороги гудят, извини Аркин, но, если ты собрался за ним следить, делай это сам.

Взломщик двинулся к группе, чем вызвал у лидера острое желание достать булаву и обрушить её на его строптивый череп. Но настроений своих он не выдал, ни мимикой, ни жестом.

От зарождающейся внутри ярости монаха отвлёк следопыт:

- Я прослежу. Если будет уходить, догоним по следам. Но зачем он тебе? Хочешь позвать к нам?

Аркин скривился и покачал головой:

- Нет, дело не в этом. Этот парень в одиночку сковырнул логово. Он знает и умеет больше нас. Зачем ему отрубленная голова, есть соображения? Не напрягайся, вопрос риторический. Действуй.

Следопыт скользнул за дверь, оставляя монаха наедине со своими мыслями. Строптивость взломщика его разозлила. Хорошо, что остальные не видели прямого неподчинения. Авторитет не статичен, если он подаст остальным заразительный пример, отряд развалиться.

Но к общему столу Аркин подошёл с приятной улыбкой.

Глава 5. Мастер на все руки

Молот поднимался и падал, выбивая искры из раскалённой заготовки.

Третий день черноволосый был занят в кузне. Монеты, добытые в логове тэклитов, позволили ему арендовать место в кузнице и инструменты, а собранное железо вроде ржавого двуручного меча, ножей и прочего оружия дикарей, стали сырьём для переплавки.

Ходок в нём был рад избавиться от груза, который пришлось тащить так далеко. А машинная часть разума ИскИна была занята аналитикой и формированием нужных отчётов для системы и вообще никаких эмоций не испытывала. Контакт с кузнецом воспринимался ИскИном как необходимый элемент отчётов. Без него было бы невозможно объяснить наличие кузнечных навыков у аватара.

Создание предметов отслеживалось системой отдельно и требовало от говорящего за мёртвых осторожности.

Кузнечный навык трёхликого, был максимальным, но ему не хватало силы, выносливости, и ингредиентов. А также практических знаний о виртуальном сценарии. Если механика владения мечом или скажем топором было общей для большинства виртуальных миров, то с профессиями всё обстояло иначе.

Тем не менее, догадаться, что низкокачественное железо, подвергнутое перековке, не может соперничать с высококачественной сталью или иными сплавами виртуального мира, было не сложно.

Но он всё равно выжал из него максимум.

Путём переплавки с древесным углём, черноволосый получил сталь. Уродливую и ноздреватую, полную вкраплений сгоревшего угля. Из этой стали он вылил шесть прутьев, по три на каждый из двух задуманных инструментов убийства. Затем, раскалив эти прутья и выбив из них шлаки кузнечным молотом, он приступил к созданию клинков.

Выбор на парные мечи пал неспроста. Аналитика машинной части разума трёхликого проанализировала большинство типов оружия ближнего боя. Самым действенным и эффективным на первый взгляд казался полуторный, длинный меч. Большая дистанция охвата и вариативность углов атаки делали подобное оружие практически универсальным...

… но не в вирте.

Минусом было то, что крупногабаритные образцы оружия снимали очки маскировки при скрытном передвижении, а также могли быть зачарованы только одним заклинанием. Не говоря же о том, что в стеснённых условиях маленьких помещений большим мечом махать весьма затруднительно.

Парные мечи все эти минусы перекрывали. Единственное чем они не обладали, так это большой дистанцией удара. Но говорящий за мёртвых собирался компенсировать подобное неудобство скрытным и быстрым сближением.

Как показала практика, молниеносное, неожиданное нападение, более чем эффективно.

Разогревая каждый из трёх получившихся прутьев до нужной температуры, которую он отслеживал по цвету металла, черноволосый зажимал их в специальных, стационарных клещах и загибал друг на друга по часовой стрелке, чтобы затем снова взяться за молот и бить им по горячему, красному телу, сминая получившуюся из металла косицу, и всё больше и больше придавая ей форму единого.

Созидание, не меньше разрушения сказывалось на аватаре. Каждый день возвращаясь из кузницы, говорящий за мёртвых чувствовал, что на самую каплю, буквально на песчинку был вознаграждён за труды возросшими силой и выносливостью. Первые дни ушли на то, чтобы переработать и подготовить металл, не идеально, но того и не требовалось. Идеальная работа могла сыграть во вред и оставить в системе слишком заметный след. К тому же, перед серьёзной работой молотом стоило для начала выздороветь, снимая с аватара все ослабляющие его эффекты.

Но не ковкой единой в эти дни был занят говорящий за мёртвых.

В первый же день, выйдя с рюкзаком из гостевого дома он наведался к местному старосте. Кряжистому кучерявому мужику с чёрной как смоль бородой.

Ему он продемонстрировал отрубленную голову и рассказал про руины, лишь слегка приукрасив свой рассказ и поинтересовавшись не положено ли за такие дела награды.

С наградой обломалось, слишком далеко от стен деревни жили тэклиты. Но с пустыми руками черноволосый от старосты не ушёл. Мужик принёс откуда-то из глубины дома деревянный ларь, а в нём амулеты. Одинаковые, ромбовидные железки, висящие на толстой нитке. А также отреагировал на предъявление отрубленной головы существенным бонусом к репутации со всей деревней.

Знания той части трёхликого, что некогда была ИскИном на службе у системы, не были абсолютными. Что-то просто устарело, другое не работало в этом конкретном вирте, а третье было стёрто в момент его смерти. И сейчас, методом проб и ошибок он собирал информацию о механике нового виртуального сценария.

Предложить трофей старосте оказалось верным решением.

Амулет стал подарком от бородача за продемонстрированный трофей. Он же научил им пользоваться. Оказалось, что штука эта заговорённая, и называется “свидетель”. Каждый год во время праздника восьмерых, деревенские женщины заговаривают эти кусочки металла, растрачивая на это часть своей внутренней энергии. Эффект от подобного заговора очень простой - вещь наделяется собственной памятью.

У каждого местного на шее болтается такой. На него наговаривают события из своей жизни. А ещё он сказал, что воину такой амулет пригодиться, чтобы показать нанимателю или вождю свои подвиги.

Ходок в черноволосом сразу понял, что из себя представляет этот подарок. А ИскИну и понимать было не нужно. Это благодаря аналитике машинного разума они взяли голову как трофей, исходя из того, что в большинстве виртуальных миров именно головы и уши становятся доказательствами совершённого убийства и в последующем закрывают квестовые задания, за которые полагается награда.

Так у говорящего за двоих появились первые ачивки. Достижения, запечатлённые в памяти амулета и имеющие собственные названия. Общим числом в три штуки они могли быть предъявлены в качестве доказательства своей компетентности любому другому ходоку и поднимали авторитет владельца.

Каждое из трёх достижений давалось за действия в одиночку и оттого являлось ещё более ценным.

“Пять кровавых слёз” - за убийство группы диких мобов, числом не менее пяти.

“Сделай это сам” - за зачистку логова.

“Драгоценный трофей” - за убийство элитного моба.

Молот опустился на заготовку в последний раз. Вирт признал этап завершённым. Оба изделия получили зелёный статус и в переводе на человеческий язык это значило, что составные детали перескочили две ступени - низкокачественную и обычную, выйдя на добротный уровень. Дальше уже шёл синий цвет и редкое качество, а такого добиться было не просто, даже обладая умением.

Оставив будущие клинки остывать, трёхликий снял фартук и вышел на улицу. Чтобы переплавить оружие ему пришлось несколько дней подряд растрачивать резервуар внутренней энергии аватара, но результатом он был доволен. Он устал, потратил энергию и большую часть добытых денег, но получившиеся заготовки определённо того стоили. Остался этап работы на грубых и мелкозернистых шлифовальных кругах, закалка и воронение, с последующей подгонкой к остальным деталям парных мечей.

Рукоятки, вырезанные им из ясеня и отшлифованные уже были пропитаны пчелиным воском и подготовлены. Они тоже получились с зелёным классом качества. А вот их обмотку только предстояло сделать и на неё у трёхликого были большие планы.

Добытые в логове шкуры тэклитов он сдал на обработку местному охотнику. Мог бы заняться сам, но отсутствие дорогостоящих инструментов и нежелание тратить дополнительное время играли на пользу именно этому варианту.

Одна из этих шкур изначально проходила под маркой синего - редкого класса, так как была снята с тэклитской ведьмы, которая являлась элитным монстром. Именно из этой кожи говорящий за мёртвых рассчитывал сделать себе обмотку для рукоятей мечей и ножны.

Добавление редкого ингредиента при создании любой, даже самой малой вещи, увеличивало шансы на то, что создание закончится формированием предмета на класс выше обычного. Ненамного, но всё же.

Покинув кузню, трёхликий встряхнул руками прогоняя напряжение с забитой мускулатуры и отправился к бочке с дождевой водой.

На улице его тело с оголённым, покрытым потом торсом, встретил прохладный ветер и скрежет лопаты, втыкаемой в угольную кучу. Рядом с кузницей работал ходок из отряда, к которому присоединилась Алиса.

Он отирался тут второй день, выполняя разнообразные задания кузнеца и судя по всему, выполнял какую-то цепочку, связанную с работой подмастерья. Несколько раз он пытался наладить разговор с говорящим за мёртвых, но тот попросту игнорировал рыжебородого человека.

Ходоку в нём не нравился навязчивый интерес. ИскИн же видел в происходящем странные закономерности.

После посещения старосты, к чернобородому наведались монах и пара других ходоков из его группы. Трёхликий видел их там в тот же день, возвращаясь из кузницы. А на утро, отправляясь на работу, он приметил ещё одно совпадение. На шее каждого из них висели амулеты, которых раньше там не было.

Совпадение? Может и так...

Обмываясь из бочки, что стояла снаружи кузни, трёхликий думал о том, что группа ходоков из десятка человек обосновавшаяся в этом поселении напоминает ему молодой клан. Монах на глазах убийцы завербовал к ним в группу нескольких пришлых бойцов, остановившихся на ночлег в гостевом доме.

Группировка ходоков росла и ширилась, по двое и трое они сновали по посёлку выполняя разнообразные квестовые линии и помогая местным. У старосты просто не хватало тайминга заданий чтобы выдавать его всем желающим. Он так и сказал трёхликому “Люди приходящие из Юмирона очень энергичны, стоило только попросить - убили злого вепря и отвадили болотников от реки. А теперь каждый день о работе спрашивают. Поэтому нет воин, нет у меня для тебя работы, приходи завтра, может что-то и изменится.”

Чтобы не давать ходокам застаиваться, система постоянно меняла окружающую их реальность. То разбойничья шайка дорогу через мост перекроет и оберёт парочку местных. То травы нужно для знахарки принести особой, а где трава эта растёт как назло оказывается стая волков.

Всегда найдётся что-то загоняющее ходоков в опасные ситуации.

Говорящий за мёртвых машинной частью своего разума видел все эти закономерности и знал, что нужно уходить. В большой город, на поиски друга. К тому же, чем больше силы набирала группа ходоков, тем менее безопасным становился населённый пункт.

Система всегда придумает как создать им сложностей и на усиление отреагирует достойным давлением. Что это будет - неважно. Нападение на деревню монстров. Восставшая на кладбище нежить или иное событие, итог всегда один - лишние риски.

Ему нужно держаться подальше от подобных групп.

Смыв с себя пот и грязь, а затем одевшись, говорящий за двоих снова взялся за труд. Его выносливости не хватало чтобы продолжать тяжёлую физическую работу, но он нашёл чем себя занять. Из четырёх деревяшек, вырезал основу для будущих ножен парных мечей.

Так и тянулись день за днём. Работа в кузне с металлом, подготовка расходников, разговоры с кожевником и кузнецом, а затем отдых.

К концу недели этот бесконечный круг закончился.

Кожевник подготовил всю выданную ему кожу. Редкий кусок, выскобленный и обработанный стал мягким и приятным на ощупь. Обычные наоборот, загрубели и потеряли в эластичности, став крепче.

Прикупив на остатки денег костяные иглы, звериные жилы и немного ткани, убийца изготовил себе комплект экипировки, добавляя в каждую деталь обрезки редкой кожи. В сапоги узкие ремешки стягивающие голенища, в штаны накладки на колени, на рубаху завязки, а самые большие части ушли на изготовление ножен.

Остатки кожи он потратил на обмотку рукояток мечей.

Время, проведённое с кожевником и кузнецом, позволило подготовить липовые отчёты о якобы изученных профессиях. Ещё раньше, до того, как встретить Алису и оказаться в этом посёлке, он уже прибегал к подобному методу обмана системы смешивая ложь с правдой.

Тогда он только родился, рассинхронизация корёжила его замерзающее тело, появившееся на свет вдали от цивилизованных мест и городов-колыбелей. Первые часы жизни трёхликого были полны холода и страданий. Но пробираясь по обледенелой горной гряде и периодически валясь с ног, он случайно наткнулся на точку случайной добычи и это всё изменило.

Такие точки могли принимать любую форму. Присыпанного землёй сундука, обронённого кем-то кошелька или рваного, брошенного рюкзака.

Но в случае говорящего за мёртвых, случайная точка системной добычи была мертвецом. Старой обледенелой мумией путника, который замёрз на горном перевале и оставил свои вещи на поживу забредающим сюда мобам и ходокам.

В его рюкзаке, помимо прочего хлама трёхликий обнаружил дневник с личными заметками непися. Ничего необычного, стандартный квест, в котором ходоку предлагается нанести визит родственникам мертвеца и рассказать, что случилось с погибшим бедолагой.

Вот только машинная часть разума существа ухватилась за этот дневник как за спасительную соломинку и сформировала отчёт для системы, в котором изменила обозначение случайной добычи. По этому отчёту выходило, что в дневнике помимо прочего были заметки с заклинаниями, рунами крови низкого ранга... и с какой-то долей вероятности такое в самом деле могло быть. Подобные места генерировались случайно, и нейронная сеть системы всегда делала их непохожими друг на друга.

Вот только в этот раз руны были вписаны туда самим убийцей.

Важность этого обмана состояла в том, что теперь у системы не возникало нездоровых подозрений если аватар использовал указанную в отчёте магию.

Из сшитой им экипировки, лишь пояс, выполненный из длинной полосы кожи элитного моба получил статус редкого. Остальное, за исключением оружия, оказалось добротным. Любуясь чёрными, воронёными клинками созданных им мечей, говорящий за мёртвых улыбался. Это эмоции огрызка личности ходока прорывались наружу, меняя обычно угрюмую мимику аватара.

Свет от горящей в комнате лучины игрался и плясал, разбрасывая по стенам тени. Снаружи поднялся ветер, холодные потоки воздуха просачивались сквозь щели в закрытых на ночь ставнях и заставляли пламя трепетать. Улыбка сползла с лица трёхликого.

Он собирался убивать.

По иронии судьбы или благодаря шутке системы, вирт окрестил созданные руками трёхликого вещи - “комплектом садиста”. Каждая часть этой одежды поднимала параметр ловкости его аватара, словно передавая ему подвижность тэклитов. Получившийся редким пояс, помимо ловкости, добавлял ему немного стойкости к болезням.

Подобный расклад не был чем-то удивительным. Чем выше по классу вещь, тем больше параметров она даёт: обычная (белая) ноль, добротная (зелёная) один параметр, редкая (синяя) два параметра, великолепная (фиолетовая) три, и наконец - артефакт (красный) четыре параметра.

Вот только комплект был неполным. Не хватало куртки, перчаток, наручей и плаща, чтобы получить неизвестный комплектный бонус. А разномастных обрезков, оставшихся от шкуры тэклитов - просто не доставало для производства дополнительных частей экипировки.

Взяв в руки один из мечей и проведя пальцем по плоской стороне клинка, говорящий за мёртвых бросил взгляд на название - “Чёрные искры”. Его противоречивая натура подумала о том, что это хорошее имя для парных клинков и в то же время признала его несущественным.

Ветер снаружи уже выл, напоминая побитую, скребущуюся в дом собаку.

Рождённые из трофейного оружия мечи подарили ему дополнительную силу и бонус к скрытности. Никто не знал, что трёхликий сидит в своей комнате, он ушёл ещё с утра, специально оплатив аренду всего на сутки и захватив с собой все свои вещи. Оставил ключ хозяйке и сказал, что если с утра не вернётся, комнату можно сдавать. Прошёл сквозь калитку в воротах поселения и бросив монетку крестьянину-привратнику пожелал тому удачи оставаться в этой дыре. Спрятал за частоколом рюкзак и, перебравшись на другую его сторону, пробрался в деревню никем не замеченный.

Открытые заранее ставни и приготовленная верёвка пустили его внутрь.

Теперь у него были свидетели, которые подтвердят его отсутствие в деревне в случае любых подозрений.

Ходоки давно разбрелись по комнатам, но говорящий за мёртвых прождал ещё несколько часов чтобы дать им погрузиться в сон. И только когда время перевалило за полночь он потушил лучину, используя обычную ткань как разбойничий платок прикрыл им нижнюю часть лица, открыл замок отмычкой и тихонько приоткрыл дверь своей комнаты.

Никто не видел его в этой экипировке. Никто не видел его мечей. Темноты и платка на нижней части лица будет достаточно чтобы сохранить анонимность у случайных свидетелей.

Гостевой дом утопал во мраке.

Магия крови тем сильнее чем больше крови пролито. И сегодня он собирался пролить её много, чтобы зачаровать чёрные клинки и ещё сильнее раздвинуть рамки физических возможностей своего аватара.

Но сначала, нужно было пролить свою.

Порезав ладонь, он нарисовал на своём лбу солнце и черту кошачьего глаза, разделяющую это солнце на половины. Руна, отгоняющая темноту. Для стороннего наблюдателя ничего не изменилось, но как только часть энергии внутреннего резервуара перетекла из аватара в руну, над его головой будто повесили большой масляный фонарь.

Он начал зачистку снизу вверх. Прошёл по скрипящим половицам коридора и спустился по не менее скрипучей лестнице вниз, в общий зал. Прокрался мимо спящего у очага служки во внутренние помещения первого этажа. Проверил заперты ли двери.

Здесь съёмных комнат не было. Только хозяйские и кухня.

Первыми умерли хозяйка и её муж.

Чёрные клинки опустились одновременно, на стены брызнула кровь, потекла из ран, всё сильнее и сильнее пропитывая соломенные матрасы и капая на пол. Проверки силой и ловкостью помноженные на нападение из скрытности позволили убийце нанести двойной смертельный удар и остановиться, наблюдая как кровь стекает на пол.

Капля за каплей, всё быстрей и быстрей...

В комнате хозяев говорящий за мёртвых нанёс на своё лицо вторую руну. Ту, что помогала подмечать мелочи и видеть сокрытое. С её помощью он нашёл под половицей мешок с полусотней серебра и что более важно, связку ключей от всех комнат гостевого дома.

Служка, уснувший у очага, умер следующим. Он дремал сидя, лицом к тлеющим поленьям и наверняка даже не почувствовал боли, когда свистнувший клинок отделил его голову от туловища. Маленькое тело сползло на пол и дважды дёрнувшись замерло навсегда.

Новая кровь потекла чёрной лужей, накрывая половые доски и скапливаясь в щелях между ними.

Деревенские молодухи, работающие в таверне и обслуживающие ходоков и неписей, были местными и жили где-то в посёлке. Пройдясь по всем нежилым помещениям первого этажа, убийца не нашёл больше целей для своих мечей и взялся за ходоков.

Отпирать двери ключами, просачиваясь в комнаты в полной темноте и рубить спящих, было плёвым делом для хладнокровного, на половину машинного разума. Крови становилось всё больше. Очень скоро она просочилась через щели в деревянных балках и рубиновым дождём стала падать вниз, на столы и стулья общего зала, собираясь в лужицы и вязкими потёками срываясь на пол.

Говорящий за мёртвых проворачивал ключ в пятом замке, когда всё пошло наперекосяк. В дело вмешался неучтённый фактор...

В дверь, что вела с улицы в общий зал, затарабанили кулаки. Трёхликий среагировал молниеносно. Плюнув на маскировку он ловким котом промчался по коридору, сбежал по лестнице, чтобы, схватив кадку для питья полную воды, подтащить её к очагу и перевернуть прямо на горящие поленья.

Очаг возмущённо зашипел и зафыркал, поперхнулся водой и взметнув облако пара - потух, погружая общий зал в непроницаемую темноту. В дверь снова затарабанили и воздух всколыхнули грубые, перекрикивающие шум ветра слова:

- Вы там уснули на хрен все?! Открывайте суки пока я дверь не выбил! У нас раненый!

Говорящий за мёртвых замер всего на мгновенье, а затем снова сорвался с места. Отодвинув щеколду, он исчез в темноте, а шум ветра и топот прибывших сокрыли шелест вынимаемых из ножен клинков.

Дверь распахнулась, в общий зал ворвался сквозняк и жёлтый свет хлопающего под порывами ветра факела. Ходоков оказалось четверо. Первый, грузный мужчина с повязкой на ноге и факелом в руках прошёл в зал первым, уступая дорогу идущим следом и озираясь.

- Хозяева! Куда чёрт побери все подевались?

В его второй руке блестело наточенным наконечником копьё, а следом уже вваливались остальные. Потрёпанные донельзя и несущие на себе следы недавней кровопролитной стычки. Грязные и уставшие.

Один, с арбалетом висящем на ремне и тремя рюкзаками за спиной еле переставлял ноги и только переступив порог немедленно с грохотом скинул свою ношу на пол, выдав стон облегчения. Двое других представляли собой грязную девчонку и окровавленного парня пытающегося зажать рукой кровоточащую повязку на боку. Они прошли мимо всех к очагу чтобы уложить раненого на лавку.

- Здесь труп...

Мёртвого служку первой заметила девчонка. Массивный тип с копьём шагнул к очагу поднимая повыше факел и случайно пнул отрубленную голову, что притаилась в тени одного из стульев. А тот боец, что остался у входа переводить дух сидя прямо на полу, даже не успел осмыслить произнесённую девушкой фразу, когда одна из теней у стойки ожила.

Убийца метнулся к ним длинным прыжком. Рванулся вперёд гибкой пантерой, вздымая оба чёрных меча. Никто не успел предупредить обречённого воина.

“Чёрные искры” вошли в тело копейщика под косым углом, рассекли экипировку и кости, прошли сквозь руки и врезались в рёбра рассекая и их. Целые струи крови ударили из обрубков в тот миг, когда трёхликий по инерции врезался в его спину, обрушивая агонизирующие тело на пол.

Ураган из крови, стали и теней продолжил движение прямо на скользящем по полу трупе, оттолкнулся от него и прыгнул дальше - к очагу, к расширенным от удивления и ужаса глазам блондинки, к раненому, что в эту секунду пытался приподняться на лавке… и к новой жестокости.

Клинки со свистом рассекли воздух, отбросили в сторону отсечённые руки, пытающиеся прикрыть обезображенное ужасом лицо и врезались в миловидную голову, рассекая её на две косые половины и обрывая ещё одну жизнь.

Последующий за ураганом стали прямой удар ногой, отправил хрупкое тело прямо в тлеющий очаг.

Раненый попытался скатиться с лавки оказавшись подальше от пляшущей в тенях фигуры, но длинный выпад одной из “искр” догнал его лицо, без труда взломав лицевые мышцы и кости беспощадным критическим ударом.

За несколько секунд общий зал превратился в бойню. Пока его товарищи гибли, арбалетчик сумел вскочить на ноги, но не пройдя проверку страхом никак не мог наложить болт на ложе арбалета, без конца промахиваясь и пятясь назад.

На его глазах мрачная тень шагнула ближе к упавшему факелу и не сводя глаз со стрелка, закатила продолжающую гореть палку прямо в кровавую лужу, что продолжала растекаться по полу от одного из трупов, захватывая всё новые и новые доски.

Свет исчез под аккомпанемент потухшего факела.

Арбалетчик развернулся и дал дёру, но успел сделать всего лишь шаг. Что-то ударило его в спину, заставило споткнуться и загреметь со ступенек крыльца прямо в грязь. Там он попытался подняться и продолжить бегство, но тело ниже пояса его не слушалось. Ноги превратились в две непослушные палки, не позволяя ходоку избежать смерти.

Говорящий за мёртвых спустился за ним через несколько секунд. Наступил на затылок погружая лицо своей жертвы прямиком в грязь и ударил вторым клинком в основание шеи. Три быстрых укола - раз, раз, раз...

Ходок дёрнулся и затих. Кровь, вытекающая из шеи, словно нехотя, начала заключать затылок убитого в рубиновый нимб.

Убедившись в том, что в округе нет явных свидетелей произошедшего, говорящий за мёртвых вытащил брошенный в арбалетчика меч из его позвоночника, обтёр об чужой плащ чёрный клинок и убрав оружие в ножны, взялся за ноги мертвеца.

Уже через десяток секунд дверь таверны снова закрылась.

***

- Ветрище-то какой! Аркин, может ну его на хер?

Гремлок, отрядный взломщик, кутался в непромокаемый плащ и периодически ныл, из-за чего Аркину начинало казаться, что если бы его восприятия хватало чтобы разглядеть вора в темноте, минуя его бонусы к скрытности, он бы его - уже убил.

Впрочем, лидер отряда мастерски маскировал своё раздражение. В темноте среди леса прозвучало лишь добродушное:

- Новенький амулет с ачивками не жмёт? А ножи, которые тебе выковал рыжий пока следил за нашим товарищем, ладони не натирают?

Тонкие губы вора скривились в неприязненной гримасе:

- К чему ты клонишь?

Монах пожал плечами, зная, что Гремлок на него смотрит:

- К тому, что можешь засунуть свою лень себе в задницу. Остальные работали, и ты будешь, или вали на хрен из отряда. Рыжий следил за нашим умником, чародей своим заклинанием смог заглянуть в прошлое и восстановить порядок действий, которые тот совершал в кузне. А алхимик разобрался в принципе воронения клинков, из-за чего твои кинжалы чернее ночи и имеют зелёный статус.

Темнота у дерева недовольно вздохнула и затихла. Аркин был прав, и вор не мог ему возразить.

Слежка велась уже больше недели. Монах сердцем чувствовал, что амулеты и кузнечное дело — это не последняя добыча, которую они получат благодаря умнику. Отрядный следопыт весь день “пас” ходока, которого с лёгкой руки кого-то из отряда прозвали умником. И последняя информация, которую он принёс Аркину, прямо намекала на то, что умник что-то задумал.

Он оставил рюкзак за околицей. Соорудил схрон, который Гремлок уже вскрыл, осмотрел содержимое, а затем удалил все следы взлома. Будто никто и не притрагивался к павшей листве и веткам, среди которых был замаскирован рюкзак.

Внутри был стандартный набор для пешего путешествия. Купленная у деревенской травницы лечебная мазь, бинты, запас еды, и вода в большом кожаном бурдюке. Сменное нательное бельё, мыльный корень и точильный камень. Миска, ложка... в общем обычная походная мелочёвка, без которой никто не выходит из обжитых мест.

Вот только по словам Курта, умник полностью переоделся и вернулся в посёлок. Да не абы как, а прямо через частокол, минуя бродящих по вершине деревянной стены стражей из числа крестьян. Здесь же, в рюкзаке, остались его старые вещи, а рядом в кустах было припрятано копьё и лук в комплекте с полным колчаном стрел и запасными тетивами.

За часы, проведённые в засаде, Аркин успел всё обдумать. Зачем умнику возвращаться в деревню в другой одежде и с другим оружием? Решил что-то украсть и сменил тип экипировки на более подходящий? В любом случае он уходил и отпускать его вот так просто в планы монаха не входило.

Будто стремясь дать ему ответ, где-то в деревне оглушительно рявкнуло, сверкнуло, а затем под аккомпанемент из треска веток и шороха пролетевшего сквозь них обломка, между людьми приземлился кусок обугленной ставни.

Выражение вора отражало мысли обоих:

- Какого х*я?...

Глава 6. Визжащая ночь

Запертая таверна напоминала бойню.

Трупы, отрубленные конечности и рассечённые головы. Окровавленные матрасы и лежащие неподвижно тела. Открытые, остекленевшие глаза и особенно запах, пропитывали погружённые во мрак стены затаённым ужасом.

На первом этаже гостевого дома пахло дерьмом, кровью и внутренностями.

Убийца стоял посреди общего зала, окружённый своими жертвами и слушал. Шум был неотъемлемой частью этого помещения. Ночные гулянки, пирушки, припозднившиеся ходоки и прочие путники постоянно сотрясали это место своим гомоном. Вряд ли хоть кто-то из местных завсегдатаев, что ещё были живы и спали в своих кроватях наверху, проснулся и понял, что находится в опасности.

Внутри гостевого дома царствовала тишина.

Лишь ветер, что стремился проникнуть поближе очагу и погреться не умолкал. Он скребся в стены и подвывал, не обращая внимания на кровь и витающие в воздухе запахи.

Трёхликий вздрогнул, когда на его плечо приземлилась капля. Уже вязкая кровь продолжала просачиваться сквозь половицы зачищенных комнат и капала на столы и стулья.

Возникшая проблема была решена. Нарушители спокойствия убиты. Настала пора продолжить зачистку. Он не мог знать, что пробудил одного из спящих ещё в тот момент, когда повернул в замке его комнаты ключ.

Чародей из группы Аркина, спавший в этой комнате, раскрыл глаза и поднялся, следя за тем, как на двери распадается контур сигнального заклинания. Обычный круг призванный обезопасить стоянку группы от нападений работал и в помещениях, сигнализируя о любом нарушении магической границы, которая начиналась в паре десятков сантиметров у двери в его комнату.

Он долго ждал, прислушиваясь к происходящему внизу, прежде чем решился выйти в коридор. Боевое плетение потрескивало на его пальцах, готовое сорваться в убийственном коротком разряде внутренней энергии.

Оно же - давало скудный свет освещая путь.

Обнаружив пустой коридор и приоткрытую дверь соседней комнаты, чародей увидел изрубленный труп на соломенном матрасе и обливаясь холодным потом немедленно вернулся в своё жилище.

Здесь он и встретил говорящего за мёртвых.

Убийца был осторожен. Открывал дверь аккуратно, прикрываясь её толстым деревянным “телом” и это спасло ему жизнь. Когда помещение изнутри вспыхнуло голубым светом, ловкость, дарованная его новым комплектом, позволила говорящему за мёртвых рвануться за преграду.

Напряжённый и напуганный чародей вложил в разряд львиную часть, имеющийся у него энергии. Решил уничтожить угрозу одним ударом, и оттого созданная им молния вышла удивительно мощной.

С громоподобным шорохом она за мгновение преодолела расстояние до двери, белоснежной плетью взломала её доски раскидывая в стороны искры и горящую щепу, а затем пошла дальше, в соседскую дверь, а затем и окно, остановившись слепящей вспышкой лишь на ставнях и выбив их начисто.

Среди горящих обломков и дыма, оглушённый чародей сконцентрировал остатки энергии на своих ладонях, готовясь в любой момент обернуть их защитной плёнкой или разрушительным импульсом, но его подвела недальновидность и отсутствие хорошей реакции.

Он не увидел летящий в него, чёрный клинок.

Энергия на руках ходока потухла сразу, как только воронённый клинок врезавшись в грудину отбросил человека к стене. Лезвие закалённого меча проломило кости и рассекло трахею перекрыв чародею дыхание. Оказавшись сидящим у стены с выпученными от боли глазами и вздувшимися на лице венами, он не смог сопротивляться убийце, что проник в его комнату следом за броском невидимого в темноте оружия.

Удар ногой в рукоять меча заставил клинок войти глубже, разрубить позвоночник и прибить тело кудесника к стене. Ходок забился в предсмертных конвульсиях, но дело было уже сделано, выжившие - проснулись от шума.

В соседних комнатах раздавался скрип половиц и удивлённые возгласы. Прямо за стеной кто-то чиркал кресалом явно намереваясь разжечь факел.

Упираясь ногой в мёртвое тело, трёхликий вытащил из него свой клинок, обтёр об чужую одежду и заключив в ножны очищенное лезвие, ухватился за ноги мертвеца. Когда первые ходоки с оружием и факелами выбрались в коридор, он уже покинул место последнего убийства, перетащив труп в одну из комнат и закрывшись там вместе с ним.

Он слышал топот в коридоре и выкрики. Люди были шокированы начинающимся пожаром и кровавыми находками. Пока они шныряли в темноте паникуя, туша пожар и перекрикиваясь друг с другом в попытках разобраться в происходящем - говорящий за мёртвых готовился к ритуалу.

Чужая кровь позволила ему нарисовать восьмёрку заключённую в большой круг. Руна бесконечности и цикличности энергий стала основой для чар, накладываемых на клинки. В каждый из кругов восьмёрки, прямо в доски пола, он вонзил собственноручно выкованные и закалённые мечи.

Воспользовавшись своей кровью, он нанёс на воронённые клинки руны. На каждый из парных мечей - уникальный набор. Правый меч получил руну сдвоенных молний “Курт”, символизирующую безудержный выброс энергии, руну “Энис” выглядящую как перевёрнутая конфета на палочке и означающую призрачное, нематериальное воплощение, и закончил третьей руной “Гигис” стрелой без оперения, символизирующей проникновение и разрушение, а также - концентрацию.

Вместе, эти руны позволяли клинку проникать в нематериальное и изменять его. Наносить урон не только плоти, но и духу. Рассекать связи существ с энергетическим резервуаром, причинять боль призракам и разрушать вязь заклинаний.

Второй меч получил противоположный набор. Вместо игры с энергиями, он должен был усилить аватар в физическом плане. Квадратная руны силы “Кул” и волнообразная руна ловкости “Ском” символизирующая гибкость, упёрлись в руну из четырёх разноразмерных кругов “Кан” отвечающих за крепость, стойкость и связывание воедино.

Как только все кровавые знаки были нанесены, продолжающей кровоточить ладонью трёхликий опёрся на внешний кровавый круг и излил в него остатки энергии внутреннего резервуара.

Для машинной части его раздвоенного рассудка происходящее напоминало запрос к системе с вариантами различных откликов, для человеческой части его личности, то, что произошло дальше, стало полнейшей неожиданностью.

Кровавый круг полыхнул рубиновым светом, и эта вспышка буквально стёрла оба находящихся в комнате трупа. Оборачиваясь кровавым туманом, они пронеслись по комнате и были втянуты в круг таким образом словно рунический рисунок стал гигантской воронкой.

Трёхликий не мог видеть, как тела в комнатах и общем зале растекаются красным дымом и подхваченные невидимым ветром со всех сторон несутся к нему. Просачиваясь сквозь различные щели и заполонив собой всё видимое пространство, кровавый туман был притянут заключённой в круг восьмёркой и воткнутыми в пол мечами.

Заклинание сработало.

Естественно говорящий за мёртвых не мог в точности знать, что у него получится. Абсолютные навыки и знания об рунах еще не давали ему исчерпывающей информации. В каком порядке их ставить, что именно делать и как, легло на плечи логическим размышлениям и фантазии. В виртуальных мирах многие аспекты реальности были завязаны именно на эти две силы.

Даже самый слабый ходок, мог выдумать нечто, что система с лёгкостью поглотит и сделает частью себя. Это позволяло виртуальной реальности быть уникальной, ни на что не похожей системой, объединённой общими правилами, но не зажатой их рамками.

Кровавый ритуал закончился ещё одной вспышкой. Нанесённые на парные мечи рунные рисунки полыхнули от втягиваемой в них энергии. Доски пола куда были воткнуты мечи задымились, а сами знаки буквально вплавились в металл оставляя после себя незаживающие раны на теле клинков.

Взявшись за рукояти и вытянув оружие из пола, говорящий за мёртвых, сразу почувствовал, что что-то не так. Правый меч был зачарован как надо. Теперь он мог наносит ущерб нематериальным объектам и затрагивать не только бренную плоть. Второй же... не оправдал возложенных на него ожиданий. Вместо увеличения физических характеристик аватара на постоянной основе, он получил положительный эффект:

“Чёрные искры” (левый клинок)

При удачной атаке накладывает эффект “Кровавый дар” увеличивая один из физических показателей владельца на +1 длительностью 10 минут. Суммируется до десяти раз.

“Чёрные искры” (правый клинок)

Модификатор атаки чистого урона против энергетических объектов. Позволяет конвертировать физический урон в чистый, если атака проходит по цели, чья суть частично или полностью состоит из энергии.

Пол под рисунком затрещал и начал разваливаться. Слишком много дикой силы прошло через сухое дерево и теперь от перепада температур брёвна тлели, источая всё больше и больше дыма.

Попятившись от пока ещё робких языков пламени, говорящий за двоих понял, что пожара не миновать. Верёвка и крюк повисшие на его поясе после того, как он забрался в свою комнату, послужили ему во второй раз.

С их помощью он оказался на улице.

Деревня уже вовсю гудела. Удар молнией, которым воспользовался погибший чародей, перебудил буквально всех. И ходоков и неписей.

Оказавшись позади гостевого дома, ходок в трёхликом с раздражением отметил, что нарисованные на его лице руны перестали действовать. А с их исчезновением темнота из его союзника превратилась в помеху.

Для машинной же части его разума, той, что досталась ему от системного охотника, ничего не изменилась. Они планомерно и с максимальной возможной эффективностью продолжали выбираться из деревни.

Ритуал был завершён, а вместе с ним закрыта одна из задач по самосовершенствованию. Сопутствующий риск был нормой и не вызывал у осколка ИскИна непонятных ему эмоциональных реакций.

Используя скрытый режим передвижения, убийца добрался до бревенчатой стены, окружающей поселение. Здесь, затаившись между дворами, он пропустил мимо себя бегущих тушить пожар крестьян и скользнул дальше.

Преодолеть частокол и спуститься на другую его сторону не составило труда с помощью всё той же верёвки. Углубляясь в заросли ходок в трёхликом ликовал. Череда убийств не только наполнила его тело силой сравнимой с последствиями зачистки логова, но и прибавила новых достижений, от получения которых амулет памяти несколько раз вибрировал.

Но он не подозревал, что у схрона, его уже ждут.

Засада обнаружила себя в тот миг, когда говорящий за мёртвых приблизился к своей замаскированной сумке. Темнота дыхнула на него магией, информационное поле, видимое лишь ИскИну в нём, изменилось, но у подчинённого аватара просто не хватило реакции чтобы уйти из-под удара.

Земля под его ногами превратилась в зловонную жижу из сгнивших листьев и червей. Уродливые чёрные щупальца вцепились в одежду и конечности намертво прилипая и склоняя ниже, к самой земле.

Ходок в нём зарычал, изо всех сил напрягая мускулы, но вырваться не смог.

- Вот же мерзость Аркин! Как мне к нему теперь подступиться?

Скрытник из отряда монаха был слишком самоуверен. Голосом выдал своё местоположение опасно приблизившись, хотя мог без всяких проблем убить говорящего за мёртвых пока тот искал решение.

Фраза сказанная вслух дала штрафы к незаметности и привела к тому, что убийца, ровней которому не был никто из окружающих его ходоков, обнаружил для себя цель.

Даже удерживаемый на месте, он не переставал быть опасным.

Скованное тело прекратило напрягаться в попытках вырваться. Руки устроившего бойню в таверне потянулись к оружию. Почти парализованный, он не мог взмахнуть руками и нанести серьёзный удар.

Но этого и не требовалось.

В тот момент, когда отрядный вор подступился к говорящему за мёртвых практически в упор, рассчитывая не убить того, а отправить в беспамятство точным ударом в висок рукоятью своего ножа, произошло сразу два события.

Убийца сорвал с пояса костяной хлыст, добытый в логове тэклитов и потащил из ножен правую “чёрную искру”.

Никто из ходоков, устроивших засаду, не ожидал что темнота взорвётся ужасающим визгом сушёной головы заставив каждого из них проходить проверку страхом, помноженную на неожиданность.

Устоял лишь Аркин, что позволило ему удержать заклинание, но это было уже не важно. Вытащенная из ножен “искра” недавно зачарованная и получившая способность наносить урон призрачным существам, опустилась, втыкаясь в зловонную, искажённую заклинанием землю.

Справившись с ужасом заставившим его отступать, вор прыгнул вперёд, но заклинание уже было разрушено, а аватар многократно превосходящий его в своих характеристиках, сорвался с места.

Чёрные ножи не нашли своей цели, в отличии от чёрных мечей.

Точность ударов в темноте, кое-как разбавленной лунным светом, была снижена, но свистнувший меч всё равно достал вора. Прочертил самым кончиком его рёбра, заставив по-детски взвизгнуть и оступиться.

Кровь рванулась из чужого тела обильно, рубиновыми ягодами усеяла павшие листья и заставила Гремлока обратиться в бегство. Взломщик никогда не видел себя воином, избегал лобовых стычек и возможного ущерба всеми силами, но было уже поздно.

Он не знал, что жуткая костяная плеть, увенчанная сушёной головой, может растягиваться. Как не знал и о том, что его противник в совершенстве владеет базовыми навыками любого оружия.

Аркин к тому моменту уже достал булаву и рванулся на помощь вору, но новый жуткий визг, раздавшийся из темноты, ошеломил его и едва не парализовал страхом. Но даже если бы не было этой секундной заминки, он всё равно ничем бы не смог помочь своему подчинённому.

Созданная в глубинах логова тэклитов на алтаре страданий разрушенного храма, при умелом обращении, визжащая плеть была ужасающим оружием. Ударив ею вслед разрывающему дистанцию вору, трёхликий увидел, как сушёная голова на её конце разверзает ужасную демоническую пасть и буквально вырывает из шеи взломщика львиную долю плоти.

Выронив ножи, израненный ходок покатился по земле. Он был всё ещё жив, кровь клокотала и булькала в его ране, но любому человеку было достаточно одного взгляда в его сторону, чтобы понять - Гремлок, отрядный вор и строптивец, уже отходит.

Аркин понимал, что время для отступления упущено. Он недооценил врага и всё что ему оставалось так это просто попытаться выжить.

Обращение к богу изменений, просьба о защите, помноженная на высокую характеристику интеллекта и воли, заключили его тело в чёрную, бурлящую сферу. Укрывшись от чужих атак заклинанием, монах неожиданно оказался один.

Его враг скрылся в темноте, растворился в глубоких, ночных тенях, и Аркин понятия не имел сбежал тот или ждёт удобного момента для атаки. Но стоять сложа руки он не собирался.

Он нашёл для себя бога и верил, что тот его не оставит.

Удар ладонью по земле и жаркая молитва, заставили земную твердь бурлить, превращая перегной в болотную жижу. Темнота сгустилась, зачавкала и засопела, даруя ужасающее подобие жизни окружающим вещам.

Гора листьев и сухих веток у подножия дерева восстали безобразным клубком, выпустили шипы и щупальца, подползая к ногам своего хозяина.

Гнилая коряга, лежащая в земле по другую сторону от Аркина, вздохнула и встала на три кривые лапы, дупло в её стволе ощерилось безобразной, источающей гной пастью.

Монах больше не был беззащитен.

Для извращённых магией созданий, ночная темнота не была преградой. Шипастый шар надулся и зафыркал со свистом выстреливая острыми колючками.

В ответ лес вокруг них взорвался новым визгом.

Костяная плеть ударила в клубок щупалец, веток и опавших листьев, отбрасывая источающую чёрный гной образину в сторону. Ожившая коряга заревела и бросилась к источнику нападения. Взмахнула когтистой лапой, но трёхликий был быстрее и поднырнув под удар оказался сбоку от гниющего ствола...

...ответно-встречный удар рассёк призванное существо надвое.

Живущее за счёт магии и свирепое, оно получило критический урон и свалилось на землю. Но ядовитые испарения что исходили от его “тела” при разложении не коснулись говорящего за мёртвых.

Убийца продолжал двигаться не останавливаясь ни на секунду.

Пользуясь фигурой монаха как препятствием между собой и вторым призванным монстром, трёхликий дважды ударил плетью и был вынужден отступить. С монстром было покончено, сушёная голова несколькими укусами разорвала тварь на части, но ответный ущерб едва не свалил говорящего за мёртвых с ног.

Плеть была фиолетовой, великолепного качества вещью. Трофеем, оснащённым целым рядом модификаторов атаки, такими как “Ужасающий визг”, “Растяжение” и “Укус”. Но свою мощь она черпала в энергетическом резервуаре владельца и когда тот заканчивался переходила на жизненную силу.

Расправа над монстрами и вором заставила говорящего за мёртвых пошатнуться. Из его носа не останавливаясь бежала кровь. Истощённые и тяжело дышащие, противники замерли напротив друг друга освещённые лунным светом.

- Я тебя недооценил. - Глотка монаха пересохла, голос сипел и отдавал хрипотцой. - Оставь это, уходи, я не буду преследовать.

Говорящий за мёртвых шагнул ему навстречу. Его действия говорили сами за себя.

Зарычав, монах ударил булавой. Раз... второй...третий... Удары не достигали цели, трёхликий пользовался длиной своего меча и не лез на рожон, не ставя себе задачи ранить или убить монаха. Он планомерно уничтожал его щит, пользуясь подходящим для этого случая модификатором атаки своего меча.

Аркин закричал от отчаянья и ужаса, когда чёрная пелена его защиты развалилась и бросился в последнюю, отчаянную атаку. Ему навстречу рванулась визжащая голова и этот её визг, стал последним что услышала лидер отряда.

Отброшенное безвольной куклой, его тело распласталось на жухлой траве. Удар магическим предметом сорвал с монаха половину лица и скальпа, лишил уха и глаза, изуродовал щёку. Трёхликий пошатнулся и опустился на колено. Его голова кружилась, а новое использование плети грозило потерей сознания.

Костяная плеть не знала ничего кроме злобы и разрушения. Даже если дело касалось её обладателя.

Он поднялся через минуту. Убрав на поясную петлю визжащую плеть, вновь ставшую похожей на короткий, костяной жезл, окровавленный аватар побрёл к своим вещам. Достал из схрона рюкзак со стоном водрузив его на плечи. Лук, стрелы и запасные тетивы. А проходя мимо трупов задержался у вора, содрав с его залитого кровью тела тёмный плащ.

Говорящий за двоих уходил к тракту и невидимому с этой точки Юмирону, городу-колыбели, а за его спиной догорал гостевой дом, который всей деревней безуспешно тушили крестьяне.

Он не мог знать, что через несколько минут после его ухода, один из “убитых” на лесной прогалине ходоков, шевельнётся.

Глава 7. Стражи пути

Ближе к городу лес поредел. К тракту всё чаще жались маленькие деревеньки и одинокие гостевые дома. По щиколотку в непролазной грязи, стараясь держаться крепких обочин, в обе стороны двигались ходоки. Отряды и одиночки, угрюмые и весёлые, бросающие раздражённые взгляды и встречающие ослепительными улыбками.

Рабы корпорации.

Размытый дождями тракт месили не только они. Телеги, гружённые разнообразным скарбом, ползли к Юмирону и пустые тянулись обратно. Города-колыбели это всегда торговые центры, завязанные на местную экономику. Окружающие деревни снабжают город свежей рыбой и иными продуктами, получая за них звонкую монету.

Мешок с серебром, добытый у убитых хозяев гостевого дома, делал трёхликого настоящим богачом. Очень многие из идущих по этой дороге не задумываясь убили бы его, даже за половину лежащей в мешочке суммы. Но они не знали о двух десятках тёмных монет, что скрывались под его плащом, и отсутствие информации у потенциальных врагов оберегало его лучше, чем два меча на поясе.

Говорящий за мёртвых изменил своему правилу и вышел к тракту. Причин тому было несколько.

Первая причина была в том, что леса окончательно уступили место полям и небольшим холмам. Город сожрал древесину котлованами стройки и многочисленными печами. Превратил лесные массивы в поля для выращивания продовольствия и парнокопытных орд, что кормились травой на склонах.

Вторая причина тоже упиралась в безопасность. Бредущего по полю путника видно издалека, а низкорослые монстры и дикие звери, способные скрываться среди высокой травы, представляют нешуточную опасность. На тракте трёхликий чувствовал себя защищённей хотя бы потому, что по нему двигались вооружённые разъезды местного, неизвестного ему ордена.

Их крепкие, откормленные и мускулистые лошади, без труда шагали по середине размытой дороги. Восседающие на них воины были рослыми и несомненно умели обращаться с широкими мечами и топорами на длинных древках. Одного взгляда на их экипировку хватало, чтобы понять - эти мобы, трёхликому пока не по зубам. По крайней мере в лобовой стычке.

Крестьяне и торговцы при приближении всадников убирались с их пути и почтительно склоняли головы. Каждый из таких следящих за порядком, конных бойцов, был по-своему уникален, но прослеживались и общие черты. Кольчуги и латные элементы из хорошей, отполированной стали, ухоженное оружие, крепкая и определённо не затасканная одежда выдавали хорошее снабжение и организацию, стоящую за их спинами.

Все встречные отряды носили поверх доспехов одинаковые туники. В каждом из них двигались стрелки, к чьим сёдлам были приторочены арбалеты. А также, в хвосте всегда ехали двое - целитель и чародей. Их легко было узнать по отсутствию доспехов.

Подобные конные разъезды встречались говорящему за мёртвых раз в пару часов, что говорило о том, что дороги вокруг Юмирона находятся под их полным контролем.

Уже после заката, трёхликому довелось увидеть их в деле.

Те из путников, что не успевали или не желали останавливаться в деревнях и гостевых домах, раскинутых по тракту, ночевали прямо в поле. Местных людей и ходоков можно было понять. Ночуя в полях, они экономили время и деньги.

Караваны из двух и более телег к закату съезжали с дороги. Вокруг них разжигались костры и вытаптывалась трава, готовилось съестное. Огни было видно издалека и на их свет до самой ночи тянулись путники, новые телеги ставили кругом вокруг стоянки, люди жались к теплу и еде.

Говорящий за мёртвых тоже прибился к такой группе.

Ступая по вытоптанной десятками ног траве, он вышел к одному из общих, больших костров. Расстелил подстилку на влажной земле и усевшись на собственный рюкзак передал часть своих припасов в руки одной из суетящихся вокруг висящих на жерди котелков женщин.

Здесь ютились и ходоки и неписи. Обводя народ взглядом, трёхликий анализировал их внешний вид и манеру поведения. Первой ему на глаза попалась молодая женщина, кутающая маленького ребёнка в шерстяной платок, и её муж, судя по инструментам, торчащим из сумки - плотник. Эти однозначно были местным, для чего-то спешили в город или к его окраинам.

Ещё одна семья была ходоками. Седеющий уже мужик, черноволосая, красивая женщина, и пацан лет пятнадцати. Они возвращались с общей охоты и на пальцах у них имелись семейные кольца. Три лука, три колчана стрел и три охапки шкур - выдавали их профессию с головой. Охотники.

Семейные тоже теряли память в случае смерти, но не воскрешались в случайном городе-колыбели, а возвращались к своей семье в строго отведённой точке. Да и потеря памяти у них была иного рода. Сын никогда не забудет родителей, а они своего ребёнка.

С этим в вирте - ошибок не бывало.

Кроме них костёр окружали две группы ходоков. Весь этот народ (судя по разговорам) сваливал прочь из города-колыбели, они были второй, если не третьей волной, теми, кто уже единожды сжёг свою память и аватары.

По сравнению с ходоками, которые стали противниками трёхликого в посёлке, собравшиеся у костра были зелёными сопляками. Ни нормального оружия, ни экипировки. Утлые мешки в заплатках, разномастная одежда и оружие с минимальным количеством металла. Топорики, копья, ножи, да дубины.

По их словам, Юмирон был уже близко.

Пока все знакомились друг с другом, вместе ели и общались, говорящий за мёртвых помалкивал. Что-то не давало ему покоя, он вновь и вновь возвращался своим взглядом к семейным парам пока не понял, что именно его тревожит.

Уверенность... в том, что у него тоже когда-то была семья.

- Эй... дружище, ты слышишь меня?

Трёхликий с удивлением вынырнул из забытья. Это была не рассинхронизация, а нечто другое. Нечто, не несущее на своём хвосте боли и судорог для аватара. То, что случилось в эту секунду выглядело так, словно вся машинная часть его разума на пару мгновений уснула, освобождая место для человека.

Но случайное таинство было сметено чужим вторжением в личное пространство. Махающая перед лицом рука и многочисленные взгляды вернули говорящего за двоих.

- Мы тебя слышим.

После долгого молчания голос у трёхликого был сухим и каркающим. Да и он сам, сидящий на мешке и кутающийся в тёмный плащ выглядел нахохлившемся вороном.

Парень протянул говорящему за двоих миску похлёбки:

- Держи братишка. Ты с какой стороны? В город или из него?

Разговоры у костра притихли, все погрузились в поглощение пищи, но их взгляды были сосредоточены на убийце. Его машинный разум, проведя молниеносную аналитику, пришёл к выводу, что аватар слишком выделяется. Ни у кого из присутствующих не было такого ассортимента оружия и таких одежд, явно относящихся к одному боевому комплекту.

У охотников в экипировке преобладала кожа, обычные типовые вещи пусть и комплектные. Их внешний вид был зауряден, эти ходоки только-только осваивали изготовление.

Приняв миску, он ответил:

- Мы исследуем местность.

Нерешаемая ошибка с лингвистическим аппаратом, заставляющая аватар говорить о себе во множественном числе, вызвала у окружающих его людей удивление. Вида они не подали, но взгляд у них изменился.

Ходок в трёхликом испытал от этого сильное раздражение, вошедшее в диссонанс ощущений, испытываемых машинной частью его разума. Рассинхронизация была минимальной, но всё равно запустила судорогу, мгновенно пробежавшую по его щеке и шее.

- Ого! - Протянувший ему миску ходок заметил судорогу. - А ты не болен часом?

Трёхликий качнул головой и потёр шею рукой, как сделал бы всякий обычный человек:

- Нет, мы не больны. Последствия магического удара.

Сидящий по другую сторону костра мужик средних лет, помахал трёхпалой рукой:

- Травма штука серьёзная. Не знаю, как они работают, но есть подозрение что подрезают характеристики. Уродливая тварь в канализации Юмирона отхватила мне мизинец и безымянный... по ощущениям удары стали сильно слабее и точность хромает.

Трёхликий опустил голову и взявшись за ложку принялся есть. Он предпочитал слушать, а не говорить. Штрафы из-за увечий и проблем со здоровьем не были для него новостью. В отличии от убийцы ходоки до всего доходили опытным путём и далеко не все из них понимали, что происходит, хотя о тех же проверках догадаться было не сложно, многие сидели в вирте ещё до катастрофы, загнавшей людей в виртуальную реальность навсегда.

Говорящий за мёртвых знал, что всё вокруг иллюзия, тюрьма для поддержания активности их головного мозга. Корпорация A.R.G.E.N.T.U.M. поработила этих людей, заигрывая с их памятью внушила им что они здесь по своей воле, но это было не так.

Они сырьё, биологический ресурс. Благодаря вычислительной мощности каждого человеческого мозга поддерживается работа корпорации. И здесь в вирте и в реальном мире они всего лишь рабы.

Та часть трёхликого что некогда была ходоком об этом не знала, но системный охотник, искусственный интеллект на службе у корпорации, обладал нужной толикой информации хоть и не видел общей картины.

Во всём этом говорящему за мёртвых ясно было только одно - нужно найти друга. Того чья рука в золотой перчатке проломила грудь их прошлого аватара и почти полностью разрушила заключённые в нём разумы.

Разговоры у костра бурлили. Объяснение о магической природе его странностей устроили окружающих, и они переключились друга на друга, смеялись и шутили, делились историями о прошедших после рождения днях и знакомились.

У соседних костров происходило то же самое. Лагерь гудел разговорами, иногда разбавляя тихий гул ржанием лошадей и треском поленьев.

Всё изменилось, когда из темноты раздался характерный свист. У их костра первой жертвой стала женщина с грудным ребёнком. Стрела прилетела откуда-то из темноты за спиной трёхликого и промелькнув среди языков пламени пронзила хрупкое, детское тело, пройдя ещё дальше и поразив его мать в самое сердце.

Она завалилась на спину вместе с пришпиленным к ней ребёнком, вокруг засвистело, застукало, но говорящий за мёртвых уже пришёл в движение и метнулся в сторону.

Над лагерем поднимался крик.

Обладая реакцией не типичной для обычного ходока, хладнокровный и не подверженный эмоциям, трёхликий не подался панике. У костра осталась лежать его спальная подстилка и рюкзак, но лук и колчан стрел были уже в руках.

Стрелы летели со всех сторон. Скупо, точно, расчётливо. Кем бы ни были неизвестные стрелки их было не меньше десятка, они пользовались высокой травой и ночной темнотой за пределами лагеря, увеличивая свою и без того неплохую маскировку.

В лагере было почти пол сотни неписей и ходоков. Первые же попадания опрокинули как минимум пять человек. А стрелы всё свистели, народ кричал, хватал вещи, пытался укрыться за телегами, но снаряды прилетали им в спину и заставляли падать. Хрипя, воя, изрыгая мольбы и проклятья люди умирали, оказавшись в капкане.

Трёхликий не стремился сбежать. Он откатился от костра и распластался на земле. Бегающая туда-сюда фигура привлекает внимание, вставшая на месте в полный рост - тоже. А трупы и лежащие на земле - нет.

Взгляд стрелков их просто не выхватывает в этом муравейнике целей.

Говорящий за мёртвых не мог воспользоваться рунами. С момента памятного боя у посёлка его резервуар ещё не восстановился, несмотря на ежедневные медитации, да и само тело только-только отошло от использования визжащей плети.

Но он нашёл выход.

В центре лагеря, между телегами пролегла густая тень, туда он и устремился, раскачивая на местности “маятник” чтобы усложнить прицеливание и рассчитывая воспользоваться бонусами к маскировке от образовавшейся между телегами темноты. План был прост, натянуть на лук тетиву, и использовать против стрелков их же тактику. Рано или поздно они выйдут на свет, убедившись, что всех, кого только можно уже перестреляли, и тогда настанет уже его время.

Время - говорящего за мёртвых.

Ходоки тем временем попытались оказать разрозненное сопротивление. Несколько магов поддерживали непроницаемые для стрел преграды, но под их защитой всем места не хватало, что привело к тому, что одного из чародеев толкнули, разрушая вязь его заклинания. Прежде чем он смог его восстановить, двое получили ранения.

Ещё один отряд пошёл на прорыв, но трёхликий подозревал что эта затея обречена на провал. Чернокожий воин с большим молотом, боец, укрывающийся от стрел за щитом, и копейщик попытались атаковать своих обидчиков слаженной группой. Но ещё до того, как они добежали до границы вытоптанной травы, здоровяк рухнул, получив с своё крупное тело сразу несколько стрел. Вторым погиб копейщик. Третьим отдал свою память и прогресс боец со щитом.

Он успел зайти в высокую траву и углубится в поле, но враги кем бы они не были, предусмотрели такой расклад. лучники просто откатились ещё дальше в темноту заманивая храбреца за собой, а уже оказавшись там, он понял, что грубый деревянный щит не может прикрыть его сразу со всех сторон.

Его предсмертный крик ещё долго звенел в ушах у убийцы.

Всё изменилось, когда один из выживших неписей прогудел в рог. Как только гул рога разнёсся по округе, караванщика настигла стрела, но дело было сделано. Откуда-то со стороны тракта ответили.

Машинной частью своего разума трёхликий почувствовал запрос к вирту вызванный неписем. Информационное поле вокруг неуловимо изменилось, а затем явились они.

Всадники. Стражи пути.

Волей их чародея над полем замерцала звезда, превращая непроглядную ночь в слепящий полдень. Топотом копыт и грохотом доспехов наполнился воздух. Прискакавший от тракта отряд разделился и в яростном рывке двумя тройками пронёсся вокруг лагеря, топча прячущихся по его периметру стрелков и коля их копьями.

С громоподобным шуршанием куда-то в поле ударила молния. С хаканьем и криками опускались топоры и разряжались арбалеты в неудавшихся грабителей. Ужасный капкан, в который превратился освещённый кострами лагерь, обломал себе зубы об защитников местного тракта.

На глазах говорящего за мёртвых одна из стрел без всякого вреда отскочила от нагрудника гарцующего на краю лагеря всадника. Качество стрел у неудавшихся убийц оставляло желать лучшего в отличии от экипировки стражей.

Они не стали гоняться за отступающими убийцами. Втоптали в землю и перебили лишь тех, кого обнаружили на периферии лагеря, позволив остальным в страхе бежать.

Но говорящий за мёртвых знал, что тех оставалось немного. Число напавших колебалось в пределах полутора десятков, но атака была организована грамотно. У каждого был свой сектор стрельбы, они знали, что делать если кто-то пойдёт на прорыв, вовремя оттягивались, уничтожая прорыв с флангов и не позволяя сковать себя ближним боем.

За ними стояла хорошая подготовка и пытливый ум. Их поражение было продиктовано лишь недостатком информации и невозможностью предугадать призыв защитников. Атакуя лагерь, они создали в информационном поле вирта возмущения и система не преминула этим воспользоваться.

Прямо посреди бойни возникло событие.

Отогнав убийц, всадники въехали в лагерь под сияние угасающей звезды. Выжившие числом более двух десятков сгрудились у центральных телег. Ходоки и неписи, раненные и невредимые, испуганные и озлобленные, они в полном молчании следили за шестью бойцами что надвигались на них полукругом в свете костров.

Приблизившись, первым гудя басовитым голосом из-под шлема заговорил центральный всадник, носитель окровавленного копья:

- Сегодня вы получили помощь стражей пути. Запомните эту ночь, выжгите в своей памяти калёным железом и отвечайте уважением.

Больше они не уронили ни слова. Развернули лошадей и отправились к тракту, оставляя окровавленный народ в одиночестве. В лагере полном лежащих тут и там трупов.

К тому моменту, когда спасители скрылись в темноте, трёхликий уже прятал под плащ выпавший из руки мёртвого караванщика рог. С виду обыкновенный виртуальный предмет был одним из базовых системных инструментов, запускающих цепочку действий при активации.

Говорящий за мёртвых ещё не знал какую выгоду может получить, обладая подобным инструментом, но не мог не воспользоваться шансом. Он ушёл из лагеря в ту же минуту не забыв прихватить свои вещи и обратно уже не вернулся.

Найдя в поле несколько трупов, он их внимательно обыскал. Разжился добротными перчатками с бонусом к меткости и лучшими стрелами чем были у него самого. Но самым главным трофеем стала маскировочная накидка из мелкоячеистой рыболовной сети и покрашенных растительным соком ниток, что разномастными пучками покрывали всю её поверхность. Бонусы маскировки среди растительности в такой накидке, накинутой поверх плаща - зашкаливали. Более сильного эффекта можно было добиться разве что магией.

Напавшие на лагерь были ходоками, но преследовать выжившую часть их отряда трёхликий не стал.

Правосудие, не входило в его планы.

Ночью аватару снились кошмары. Летящие из темноты стрелы и крики младенца. Холодная кровь лилась на его лицо, и он никак не мог проснуться. Задыхался и пытался закрыться руками.

Оказалось, просто дождь.

Говорящий за мёртвых нашёл себе приют под деревом в небольшой, совсем крохотной роще. Проснувшись утром, озябнув и продрогнув от утреннего холода и капающей на его лицо воды, стекающей с веток, он поднялся и понял, что оказался в старом саду.

На земле вокруг повсеместно встречались сгнившие фрукты, отдалённо напоминающие яблоки. Они же, переспелые и догнивающие, кое-где висели на ветках.

Справа возвышался особняк...

Мрачная громадина выглядела устрашающей даже на расстоянии, но не она привлекла внимание убийцы. За обветшалой тушей виднелся город.

Цель была уже близко.

Говорящий за мёртвых на ходу расправляясь с едой, поспешил выйти к тракту.

Украдкой рассмотрев трофей, полученный после кровавой бойни в лагере, машинной частью своей личности он увидел то, что обычные ходоки увидеть просто не могли.

Скрытое от обычного взгляда описание:

Покупка (необходим уровень репутации “стражи пути” “торговый союз”)

Раз в месяц призывает на помощь отряд защитников, если призыв осуществляется вблизи имперского тракта. Призыв должен быть оправдан смертельной угрозой призывающему, действующим конфликтом, причиной которому стал чужой злой умысел.

До обновления 29 дней, 14 часов, 17 минут.

Подобный рог мог запросто спасти жизнь, но говорящий за мёртвых решил его продать при первой же возможности. Держаться тракта он не планировал, да и в мире, где аватары хрупки и ломаются от одного удачного удара, большой пользы из владения этим магическим предметом не вытянуть.

Стрела, выпущенная из кустов дрожащей рукой какого-нибудь ходока или моба, запросто перечеркнёт любую жизнь. Лишь скрытность и магия помогут продержаться дольше других.

Трёхликий понятия не имел, что будет с его сознанием если аватар погибнет.

Через несколько часов пешего перехода, по обе стороны дороги потянулись предместья. Окраинные районы города, вытесненные за пределы его каменных стен.

Деревянные дома, запах куриного дерьма и готовящейся снеди - окружили путника в мгновение ока.

От посёлка это место отличала лишь дорога. Она тянулась через весь пригород к массивному мосту, перекинутому через ров, за которым путников встречали распахнутые ворота. Пеших здесь не досматривали, но телеги всегда останавливали, из-за чего у створок плотность людского потока была максимальной.

Пробираясь среди людского муравейника, трёхликий без каких-либо проблем очистил несколько чужих карманов от всего содержимого. Его добычей стали ключи, которые он немедля выбросил в сточную канаву, старый платок и немного меди.

Подобные действия были инициативой машинной части его разума. Подделывая отчёты о своих действиях, можно было объяснить наличие и развитие навыка, который, итак, имелся у его аватара. Но для этого зачастую требовалось смешивать ложь с правдой, чтобы изменения в вирте не вызвали подозрений у одного из системных ИскИнов.

Вывалившись из основного людского потока, под каменную арку одной из стен, он неожиданно был остановлен.

- Стой! Куда прёшь?! Сюда хода нет!

Арку перекрывала баррикада. Двое стражников с арбалетами повернулись в сторону трёхликого, в то время как самый рослый, с сержантской нашивкой на плече, махнул рукой и проорал, перекрикивая шум толпы по ту сторону преграды:

- Обходи чего встал?! В речном районе лихорадка!

Говорящий за мёртвых не стал возражать стражам. Лишь приметил платки на их лицах и общую нервозность, да окинул лишним взглядом экипировку, позволяя машинной части своего разума проанализировать уровень угрозы, исходящей от стражников.

Городские наймиты не шли ни в какое сравнение с конными бойцами “стражей пути”, но недооценивать их было бы глупо. Они явно были обучены обращению с оружием и судя по крепким телами, обладали необходимой физической базой.

Никаких кольчуг на их телах убийца не приметил. Обычная кожаная броня с толстыми кожаными же накладками, хорошая защита от резаных ран и палок, но совершенно никудышная против меча.

Разминувшись с баррикадой и стражниками, трёхликий поспешил к своей цели, ради которой прибыл в Юмирон - к ближайшей колыбели.

Места, где “рождались” аватары ходоков были разными. В роли одной из таких точек, выступала речная таверна, куда “чужаки” якобы прибывали из других стран по реке.

Ещё одной подобной точкой, был гостевой дом в противоположном конце города. Машинный разум трёхликого, оказавшись на одной локации с обоими целями своего путешествия, безошибочно находил направление ведущие прямиком к ближайшей колыбели.

Через час он нашёл искомое место.

С виду таверна была самой обычной. Каменный домина с деревянной крышей, такой же серый, как и весь Юмирон. Под ногами все те же потемневшие от пролитого пива доски, истоптанные тысячей ног. Внутри городские неписи, пара безоружных стражников и масса ходоков всех рас и возрастов.

Но говорящий за двоих видел и кое-что другое. Точки системного доступа, вокруг которых вирт был иным.

- Мы хотим снять комнату. На ночь.

Худощавый, жилистый мужик за стойкой, чьё лицо было украшено колоритным шрамом, идущим через переносицу, перекрывая гомон сварливо каркнул:

- Пять монет!

Трёхликий положил на стойку десять:

- В комнату пищу и напитки, без алкоголя.

Подхватив поданный ему ключ, говорящий за мёртвых, удостоверился что был услышан и протиснулся сквозь толпу не глядя ударив кулаком в сторону. Разница в характеристиках сыграла ему на руку, незадачливый вор попытавшийся опробовать на нём навык карманника, полетел на пол.

Из рассечённой брови брызнула кровь.

Ловкость даровала ему не только скорость реакции, но и точность. Народ расступился в стороны, стражники вскочили на ноги, а трёхликий лишь мрачно выплюнул одно слово:

- Карманник.

Топот за спиной возвестил о бегстве вора, а стражники вместо того, чтобы броситься следом, просто заворчали и уселись дальше пить пиво. Ходок в трёхликом удивился, но вида не подал. Он прошёл мимо, покинул общий зал и по номерку выточенному прямо на ключе нашёл нужную дверь, чтобы уже через мгновенье оказаться внутри.

Когда он уходил, его спину обжигали взгляды. В колыбелях не часто появлялись ходоки настолько хорошо экипированные и настолько самоуверенные. Каждому из присутствующих было ясно, что он топчет эту землю не первый день.

Глава 8. Юмирон

Рассевшись на ветвях по обе стороны тракта, под аккомпанемент скрипа старой повозки, кричало вороньё.

Эти громкие, раздражающие звуки, скребли воспалённый разум монаха подобно когтям лесного хищника. Каплями боли скатывались по травмированной части его черепа и окатывали мозг невидимым пламенем. В моменты забытья, когда Аркин проваливался в тяжёлый сон, ему казалось, что он лежит в деревянном гробу, который раскачивается на пеньковых, скрипящих верёвках.

И каждый раз, когда его гроб норовил до конца опуститься в яму, ходок со стоном просыпался.

На очередное пробуждение отреагировал отрядный следопыт. Повернулся к сидящей рядом Алисе и качнул подбородком по направлению тента:

- Дай ему воды и проверь повязки.

Девушка-бард вздрогнула и полезла в повозку. Они, плюс дремлющий рядом с монахом алхимик, были всем, что осталось от некогда многочисленного отряда.

Бойня в таверне перечеркнула множество жизней. Развалины наверняка до сих поры дымили, скрывая в своём нутре обугленные трупы ходоков. Алиса спаслась оттуда исключительно с помощью Курта. Они уже некоторое время в тайне от всех были любовниками и ночевали вместе, а покинув таверну, которая к тому моменту уже вовсю горела, следопыт рванулся в лес и потащил с собой барда. Там-то они и нашли изуродованного монаха.

Аркин не мог рассказать, что именно произошло, а следопыт не знал, что и думать. Он отыскал останки двух странных, явно магических в своей основе существ и следы трёх человек. Причём судя по следам Умника, он убил отрядного взломщика, и Курт не знал, что послужило тому причиной.

Возможно, сам Аркин заигрался в слежку и перегнул палку, хотя, с другой стороны, кто-то ведь устроил бойню в таверне?

Очнувшийся от своих мыслей следопыт щёлкнул поводьями и прикрикнул на старую клячу, тащившую их повозку по размытому тракту:

- Но! Твою мать лошадь, ты совсем там уснула!

Кобыла двинулась чуточку быстрей и Курт раздражённо дёрнул бровью, откидывая лежащею поверх неё прядь. За время странствий по этому миру его аватар отрастил волосы и теперь ему приходилось завязывать их в хвост, чтобы те не лезли в глаза.

Отдельные чёрные пряди так и норовили выбиться из-под резинки и упасть ему на глаза.

Наполовину человек, на вторую половину лесорождённый, он был обязан нечеловеческой части своего организма бонусами к точности и скрытности, хотя последнее и не имело специфического, отдельного навыка, как у той же Алисы, которая могла буквально за секунду потеряться из вида на фоне зарослей. Оттуда же, от смешанной крови, произрастали особенности его внешности. Быстро растущие волосы на голове и изящные черты лица.

Полог тента откинулся, и Алиса вернулась на своё место. На облучке рядом с возницей было мало места, но девчонке и её любовнику - хватало:

- Он бредит. Мычит постоянно что-то и стонет. Зелья, которыми его опаивает Люпмен слишком слабые, а целебная мазь не годиться чтобы восстанавливать лицо после... после таких...

Девушка сглотнула, так и не решившись назвать тот ужас под повязкой - ранением. Одного глаза у монаха больше не было, куска щеки тоже, с половины лица содрана кожа и всё это продолжает кровоточить, постоянно пропитывая повязки сукровицей. Если бы не алхимик и отрядный запас лечебной мази, который у него хранился, быть бы Аркину мёртвым.

Монах, нашедший себе бога, застыл между жизнью и смертью.

Вот только то, что остальные ходоки принимали за бред, являлось общением. В криках чёрных птиц, скрипе телеги и отдалённых, неразборчивых разговорах своих спутников, Аркин слышал голос своего бога.

Он обещал ему дары, о которых тот не мог и мечтать. Обещал боль, которая затмит его страдания. Обещал силу, способную изменить весь мир.

И монах согласился.

***

Бесконечные строчки цифрового кода замедлили свой бег и остановились. Анализ занял семь часов и был завершён. Друг, чей поиск был самой целью существования трёхликого, в этой колыбели никогда не рождался.

Аватар занятый разумом, спаянным из обломков ИскИна и остатков личности ходока, открыл глаза и прервав медитацию встал на ноги.

Оставалось проверить второе место. Таверну у реки.

Находясь в цифровой реальности мира, он видел странные возмущения вирта. Юмирон менялся, набирало обороты какое-то глобальное событие и говорящий за мёртвых понятия не имел, чего ждать от грядущего виртуального сценария.

В любом случае лезть в охваченный болезнью заречный район, без подготовки, он не собирался.

Он вышел из таверны ближе к утру, прямо в освещённый редкими, масляными фонарями, спящий город. Не желая привлекать лишнее внимание, промелькнул мимо нескольких патрулей стражи, таясь в тенях подворотен и боковых улочек.

Его рюкзак и лук остались в таверне. Как и трофейная накидка, чьи бонусы к маскировке работали только среди диких, покрытых зеленью территорий.

Только мечи, комплект садиста и плащ убитого вора были его спутниками этой тёмной ночью.

Исследуя улицу за улицей и район за районом он принципиально избегал предположительно опасных мест. Не забирался в глубину жилых кварталов и огибал по дуге большие, неосвещённые пространства.

Город-колыбель был пропитан скверным запахом нечистот. Лошадиного и человеческого дерьма, сожжённого угля из местной шахты и чего-то неуловимого, неподдающегося анализу, но не менее неприятного.

Первой его остановкой стала Железная улица. Здесь, ориентируясь по вывескам закрытых лавок он нашёл нужную и затарабанил в массивную дверь. Стук пришлось повторить трижды, прежде чем дверь в лавку отварилась, а в грудь убийцы нацелился магический жезл:

- Закрыто! Или ты решил познакомиться с иглами Стура?!

За спиной того, кто удерживал жезл и светильник, притаился малец с тонкой рапирой в руках. Оба выглядели сонными и раздражёнными. Но открытый мешочек, битком набитый серебром в протянутой руке трёхликого, мигом изменил их отношение.

Вместо открытых угроз, лысеющий, рыжебородый хозяин, лишь проворчал:

- Не ходится вам днём. Всё ночью не спите и другим не даёте. Проходи раз нужда притащила, не стой!

От внимания переступившего порог ходока не укрылось, что магический жезл перекочевал в руки парнишки. Юнец держался на расстоянии, видимой агрессии не выказывал, но лопухом тоже не был и скорее всего умел обращаться с магическим оружием.

Неписи в городе были осторожны и не забывали о собственной безопасности.

- Нам нужна защита. Кольчужная, не стесняющая движений.

Вставший за прилавок хозяин изогнул одну бровь:

- Кому это нам? А мерить ты один за всех будешь? Плюс сразу скажу индивидуальных заказов мы не берём. Кузница в речном районе, а работать сейчас там невозможно.

Ходок в трёхликом испытал сильное раздражение от невозможности говорить о себе без ошибок лингвистического аппарата. Ткнул себе в грудь большим пальцем и повторил:

- Лёгкая кольчуга нужна НАМ.

Хозяин ухмыльнулся и махнул рукой в сторону деревянных стеллажей:

- Ну выбирай, да на прилавок складывай. Там всё почитай лёгкое в одно плетение. Есть мягкие варианты, от ножа или удара вскользь уберегут, они дешевле. Есть те, что от воды беречь надо, ржа их ест. А есть и хорошие, но они подороже. Разрубить их тяжко, ножом вообще не взять, но телу всё равно достанется от удара. От булавы и шестопёра кольчуга не защищает.

Пока трёхликий подойдя к стеллажам их разглядывал хозяин лавки продолжал его направлять:

- Ориентироваться очень легко, наверху хорошее, внизу на полках похуже. Первая секция безрукавки, и чем дальше вдоль стены, тем длиннее рукав и юбка. В угол не суйся. Там уже с накладками и плетение двойное-тройное, совсем не лёгкие такие рубахи. Если панцирь нужен, они тоже есть, но всего три экземпляра. За ними идти на склад надо.

Убийца повернулся к хозяину и свет масляного фонаря отразился в его глазах жёлтым бликом:

- Эту. - В его руках блестела кольчуга из обычной стали. Он уже знал, что она подходит ему и по размеру, и по параметрам. И даже цену её он тоже знал. - Ещё нужны наручи и наголенники, чем легче, тем лучше.

Бородач, судя по мускулатуре и подпалинам на бороде не только торговец, но и кузнец кивнул:

- Оно у нас есть, но под твой размер подгонять придётся, чуть подправлю и на кожаные ремешки сядет как влитая, снимем мерки и через час готово будет. Обождёшь?

Говорящий за мёртвых положил кольчугу на прилавок:

- Мы уйдём, но оставим оплату, вернёмся к сроку. Пойдёт?

Мужик протянул ему свою мускулистую лапу и прогудел:

- По рукам.

На этом они разошлись. Уже на выходе трёхликий поинтересовался, где в Юмироне располагается лавка лекарей или травников. И ему немедленно указали направление. Железо обошлось в восемнадцать серебряных монет. Дикая сумма, но даже обычный метал здесь в цене. Именно поэтому ходоки редко выбирают своим оружием меч, всё больше обходясь копьями, топорами и булавами.

Последние - значительно дешевле.

Ещё до восхода он разбудил городского алхимика и выторговал у него зелье, укрепляющее иммунитет. А также несколько рецептов, чтобы сформировать для системы правдоподобные отчёты, объясняющие умение трёхликого эти самые зелья создавать.

Он мог бы убить торговцев и украсть всё необходимое, но счёл этот риск неоправданным. Город — это не посёлок с его небольшим и не очень-то боеспособным населением. Любая акция внутри Юмирона сама по себе обрастала большим слоем вероятностей, не давая возможности для хоть сколько-нибудь точного прогноза.

Вернувшись на рассвете в таверну, убийца оплатил еду и весь день проспал, накапливая бонусы бодрости и поднимаясь лишь затем, чтобы поесть и сходить в туалет.

Недомогание, вызванное использованием в бою визжащей плети, сошло на нет. Энергетический резервуар, существенно возросший из-за частого использования магии крови, полнился силой.

Говорящий за мёртвых мог воспользоваться этой силой чтобы зачаровать купленное у кузнеца, но решил этого не делать.

У металла в этом мире были свои минусы, он искажал ауру, не позволяя чародеям таскать на себе тяжёлые доспехи. Чем больше на тебе металлических изделий, тем сильнее искажается энергия, повышается вероятность разрушения или непрогнозируемого изменения, которое опасно не только для самого заклинателя, но и для окружающих.

Именно поэтому выбор говорящего за двоих упал на самый лёгкий вариант экипировки из хорошего металла. Оружие его противников на данном этапе развития мира в большинстве своём было куда худшего качества чем защита трёхликого и просто не могло разрубить не кольчугу ни наручи с наголенниками.

Защитившись таким образом, он получил идеальный баланс. Золотую середину между бойцом и заклинателем.

Универсальный и подходящий под большинство ситуаций стиль.

К сожалению, кроме перворанговых рун крови, трёхликий не мог использовать других заклинаний. К примеру, до восстановления энергии медитацией, можно было дойти своим умом, и у системы не возникало к подобным фактам нездорового интереса. А вот магия, требующая специфических знаний, просто не могла быть использована без соответствующих контактов в вирте. Как и боевые приемы, которые он тоже не использовал по причине того, что не мог достоверно объяснить наличие этих знаний у своего аватара.

Ведь он не нанимал себе учителей, не читал древних книг и не упражнялся с мечами в ристалище. Стоит ему применить что-то, о чём он не может знать, и реакция системы на обнаруженную ошибку последует незамедлительно.

На грамотную фальсификацию требовалось время, но развитие аватара являлось второстепенной задачей, выполняемой по ходу основных поисков. Кроме того, рост его показателей, итак, шёл опережающими темпами, что могло вызвать точечную проверку и последующую за ней ликвидацию ближайшим системным охотником.

Встретиться с которым он просто не был готов.

Ходок внутри трёхликого чувствовал себя пёрышком, балансирующим на лезвии клинка. Но от своего поиска отказываться не собирался.

Друг был смыслом его странной жизни. Только он мог рассказать говорящему за мёртвых его историю. Только он сможет ответить трёхликому - кто он.

Что будет когда поиск закончится, говорящий за мёртвых не знал.

Новая ночь встретила его уже привычными запахами. Пробираясь среди серых домов, мощённых булыжником мостовых и зловонных сточных желобов, он, как и прежде, скрывался от патрулей в густых тенях, пока не достиг границы речного района.

Здесь возникло первое препятствие на его пути - толстая крепостная стена, отделяющая речной район от центрального.

В отличии от деревенского частокола, она была хорошо освещена. Патрулировалась и прохаживающиеся наверху люди своё дело знали. Пробежать у них под носом или хотя бы закинуть наверх крюк, просто не представлялось возможным.

Не говоря уже о не иллюзорном риске нарваться на меткий арбалетный выстрел.

Решение нашлось через час вдумчивой разведки прилегающих территорий. Убийца обнаружил, что на каждом перекрёстке вдоль всей улицы расположены решётки ведущие куда-то под землю.

Под городом пролегали стоки.

Отодвинув ржавый засов и пройдя проверку силой в попытке поднять квадратную железяку, убийца благополучно открыл себе проход к источнику городского зловония. Все нечистоты, вся грязь и все объедки в конечном счёте оказывались здесь и смывались в реку проливными дождями.

Взглянув на свою покрытую шрамами от постоянных разрезов ладонь, трёхликий передумал использовать руну. Её время было ограничено, а впереди его ждала очень долгая и тёмная ночь.

Чтобы осветить себе путь он выкрал масляный фонарь, потушенный им ранее, и висящий тут же - на перекрёстке.

Стоки встретили ноги убийцы плеском. Вода после недавних дождей доходила здесь до щиколоток, но пол был неоднородным, ступенчатым, и сделав шаг в сторону трёхликий едва не ушёл с головой в зловонную жидкость.

Заранее намотав плащ на руку, удерживающую разожжённый фонарь, он поднял источник света повыше и огляделся.

Втянув в себя воздух, убийца немедленно понял для чего люки делались в виде решёток. Если бы не они, здесь бы скапливались газы и любой, кто рискнул бы открыть сюда люк, рисковал упасть замертво.

Вонь стояла просто сумасшедшая.

Вытащив свободной рукой один из чёрных клинков, он пошёл вперёд. Узкий тоннель повторял своим направлением улицу и уводил прочь от стены, но трёхликий надеялся, что это не на долго. И оказался прав.

Новая решётка, в этот раз перечёркивающая боковое ответвление тоннеля прямо над воротами и своими размерами не уступающая тюремным аналогам, была заперта на здоровенный навесной замок. Покрыта ржой, свисающей с неё слизью, сосульками волос и ещё не бог весть чем.

Во время дождей уровень воды поднимался здесь до самого пояса, что было хорошо видно по линии ржавчины и полусгнившего, размокшего сора, налипшего на стены и решётку.

Остановившись у преграды трёхликий выпил эликсир укрепляющий его иммунитет и убрав меч взялся за отмычки. У замка он задержался почти на час, взламывая и собственноручно закрывая его обратно.

Со стороны подобные действия могли показаться странными. Ходок при свете висящего на решётке фонаря, взламывает и закрывает замок десятки раз подряд. Но на деле эти ухищрения были оправданы. Чтобы в бедующем правдоподобно объяснить имеющиеся у него навыки продвинутого взлома требовалась практика.

Вскрыв замок порядка сорока раз, машинная часть разума трёхликого отправила почти сто пятьдесят отчётов. Большая часть которых, была чистой липой, подделкой, призванной объяснить необходимый объём практических действий для существенной прокачки навыка.

Выполнив второстепенную задачу, убийца двинулся дальше.

Гуляющие по тоннелям звуки настораживали его. Машинной частью своего разума он знал, что подобные места зачастую обитаемы и опасны. Поэтому, когда на следующем же перекрёстке вода вспучилась горбом за его спиной и забулькала, он был готов.

Но с тем, что полезло из бурлящих, мутных вод, было не справиться его мечами.

Система пометила монстра короткой фразой “Плотоядная слизь”, но эти слова полностью отражали его внешний вид. Зловонная, неотличимая своим цветом от воды туша, полная вкраплений костей и мусора, полностью перекрыла тоннель и с отвратительным бульканьем двинулась вслед за своей добычей.

Бегство, стало единственной возможностью выжить.

Будто этого было мало, с её появлением в воздухе повис зелёный туман, что вместе с поднятой волной катился по направлению к убийце.

Понимая, что времени не хватает и разорвать дистанцию просто так не выйдет, говорящий за мёртвых развернулся и с силой швырнул фонарь к потолку. Бухнуло, полыхнуло. Огненный дождь окатил преследующего монстра и попав в радиус действия зелёного тумана вызвал настоящий пламенный всполох.

Отрава, висящая в воздухе, оказалась горючей.

Благодаря комплекту садиста и собственной ловкости, трёхликий сумел пройти проверку реакцией и закрылся плащом. Тёмная ткань так трепетно уберегаемая от воды покрылась дырами и подпалинами, заставив ходока пожалеть о том, что он не дал ей испачкаться и намокнуть.

Вот только трюк с масляным фонарём чудовище не остановил.

Залитый огнём, элитный монстр, ежесекундно теряя в объёме своего тела, продолжал преследовать ходока. Убийца отступал, прыжком углубился в тоннель перекатившись и промокнув до нитки, а затем вскрыл собственную ладонь и двумя мазками нарисовал на груди малую руну Феррис... руну огня.

В следующее мгновенье мутная слизь накрыла его с головой, прижала к стене и поглотила всем своим телом. Долгих несколько секунд ничего не происходило, а затем она осветилась изнутри и лопнула сразу в десятке мест выбрасывая наружу языки пламени и зловонный пар.

Руна сработала, на пару мгновений укрыв заклинателя за огненным куполом.

Критический урон, помноженный на уязвимость к огню, сделал своё дело. Тварь погибла и теперь распадалась на составляющие, медленно растворяясь в окружающих водах.

Трёхликий, которого успело приложить о стену, съехал по ней вниз и некоторое время сидел в воде свесив голову на грудь. Слизь, покрывающее его с ног до головы очень быстро распадалась, утратив магические связи, поддерживающие в ней подобие жизни.

Зарождение подобного чудовища в магическом мире, в стоках, куда сливались отходы из местной алхимической лавки, не было чем-то удивительным или необычным.

Удивительным было другое - трёхликий выжил.

По сути, его высокая эффективность в бою обуславливалась лишь машинной частью его разума. Остатки искусственного интеллекта системного охотника, сохранили достаточно вычислительной мощности, чтобы, мобилизовав её в нужное время, просчитать вероятности происходящего, оценить внешний вид и видимые параметры врага, а затем принять наиболее качественные, ведущие к победе - действия.

Открыв глаза, он сплюнул попавшую в рот жижу и кое-как поднявшись на ноги, увидел в воде блеск.

Вирт наградил его за убийство сильного и редкого противника не только возросшими характеристиками, львиная доля которых всегда ложилась на те из них, что использовались непосредственно в бою, но не забыл и про материальную сторону вопроса.

Запустив руку в воду и ухватившись за блестящий предмет, убийца вытащил из воды камень со странной, пружинящей оболочкой:

Эссенция распада (1 шт)

Камень был синего, редкого класса ингредиентом. Убрав его в поясную сумку, трёхликий опёрся на стену и побрёл вперёд. Возможно, в воде было что-то ещё, но в стоках царила непроницаемая темнота и лишь далёкий, лунный свет где-то за поворотом, служил ему ориентиром. Если бы он мог, он бы уже воспользовался руной чтобы адаптировать своё зрение, но его мокрая кожа и волосы не позволяли этого сделать. Нарисуй он сейчас у себя на лбу нужную ему руну, она бы разрушилась в течении минуты, поплыв под действием стекающей с головы влаги.

Противостояние с плотоядной слизью отняло у его плаща половину прочности, наградило ушибами и отравило. Кроме того, полученное от эликсира укрепление иммунитета не было абсолютным. Грязная вода и слизь попали на разрезанную ладонь. Шанс что в ближайшие часы он не пройдёт проверку здоровьем и заболеет какой-нибудь гадостью возрастал многократно.

За поворотом его ждала ещё одна сточная решётка в потолке. Именно просачивающийся сквозь её ячейки лунный свет и служил ему ориентиром.

Поднявшись по вбитым в стену скобам трёхликий замер. Наверху послышались голоса. Кто-то прошёл мимо решётки:

- Не нравится мне это дерьмо! Кто поручится что кто-то из нас не заболеет и не отправиться на костёр как эти бедолаги?

- Тебе платят в четверо от обычного! Лично я молюсь чтобы они дохли как можно медленнее. Тогда можно будет задержаться и поиметь побольше деньжат.

Когда голоса удалились, трёхликий упёрся в решётку плечом и сдвинул её в сторону. С момента рождения аватара в этом мире его жилы окрепли, а постоянные схватки, где зачастую приходилось двигаться на пределе своих возможностей, сделали его мускулатуру достаточно развитой чтобы он без труда проходил проверки силой в таких пустяковых, бытовых ситуациях.

В речном районе пахло палёными волосами и горелой древесиной.

Забравшись наверх, говорящий за мёртвых первым делом покинул перекрёсток. В отличии от основных улиц других районов, здесь не висело масляных фонарей и лишь где-то во дворах что-то горело, отбрасывая жёлтые блики на перекрёсток.

Странно, но он больше не чувствовал колыбели. Помнил направление, в котором она находилась, но её саму... больше не чувствовал.

Прячась за рассохшимися бочками, он проводил взглядом прогрохотавшую по мостовой телегу, гружённую трупами. Ноги мертвецов торчали из-под укрывающей их мешковины и подпрыгивали, когда грубые колёса натыкались на выпирающие из мостовой камни. На бледно-синей коже мертвецов виднелись волдыри и коросты. На повороте, лошадь заартачилась, телега дёрнулась и несколько тел скатились на мостовую.

Одно из них издало тихий стон...

Конвоиров подобный расклад не устроил.

Вооружённый человек с замотанными лицом, из тех, что опешим ходом сопровождали телегу, взмахнул дубиной и опустил её на голову выжившего. Раздалось мычание, какое можно услышать разве что на бойне.

Подобный расклад не вызвал у ублюдка ни капли сочувствия. Он лишь ругнулся, вставая над своей жертвой и перехватывая дубину обоими руками.

На третьем ударе череп отчётливо и громко хрустнул. Ещё через минуту тела были закинуты обратно в телегу, а лошадь успокоена. Пройдя по следам этой группы во дворы, трёхликий стал свидетелем массового сожжения.

Из стоящих вокруг домов на улицу вытащили всю мебель и теперь она, разбитая и обезображенная, стала топливом для сожжения больных. Некоторые из тех, кого кидали в это большое кострище были ещё живы, но конвоиры не удосуживали себя добиванием.

Видимо, платили им не за это.

Ни одна струна души говорящего за мёртвых не была искажены эмоцией. Он смотрел на происходящее безучастно, анализируя поведение местных и присматриваясь к характерным чертам нового виртуального сценария.

Пользуясь скрытностью, он словно акула нарезал несколько кругов вокруг вооружённых людей прежде, чем сумел найти выход из этих дворов в нужном ему направлении.

Над речным районом повисло ощущение опасности. Система навязывала беспокойство и страх любому ходоку, которому доводилось ступать по этой земле. Но трёхликого подобным было не пронять. Его аватар, уже закалённый в боях и навидавшийся всякого, без особого труда проходил проверку лёгким страхом.

Дворами миновав ещё одну улицу убийца стал свидетелем стычки.

Всё завертелось очень быстро. Уже знакомые ему сжигатели, ровно такие-же как и встреченные ранее, вытаскивали из дома упирающегося больного. Местный житель был страшно худым, костистым и все открытые части его тела, даже лицо, были усыпаны язвами.

Его путь должен был закончиться в наполовину заполненной телеге, когда откуда-то сверху из окон прилетел горшок и разбился об голову одного из конвоиров. На освещённой факелами придомовой территории сверкнуло оружие. Оглушённый сжигатель упал, а слабый и изуродованный болезнью мужик выудил из рукава нож и воткнул его в горло второму обидчику.

Сжигатель захрипел и попятился, зажимая горло рукой и прикрываясь второй от повисшего на нём безумца. А больной всё тыкал и тыкал своей заточкой, с маниакальным упорством лишая жизни того, кто ещё минуту назад чувствовал себя хозяином положения.

Так они и свалились на мостовую, залитые кровью и умирающие. Вцепившись в друг друга словно страстные любовники.

Откуда взялись остальные убийца не увидел, скорее всего выбежали из соседних домов и подворотен. Жилые дома тут были двух и трёхэтажными, каменными махинами и на каждой улице жила уйма народа.

И сейчас вся эта “уйма” хрипя ругательства обессилившими голосами, худая, перебинтованная и покрытая язвами, зловонная и шатающаяся подобно живым мертвецам, пошла на открытый бунт.

Ножи, тесаки и палки, против дубин, топоров и булав.

Обречённые против живых.

Говорящий за мёртвых сразу понял, что система предлагает любому попавшему в этот район ходоку, выбрать сторону. Вмешаться, убивая городских наёмников, или помочь им сдержать заражение.

Убийца скользнул дальше. Кроме таверны у реки, его ничто не интересовало.

Глава 9. Костры и телеги

Телега въехала в Юмирон в сумерках.

С деньгами у выживших были большие проблемы. Даром что Аркин пришёл в себя и больше не бредил. Пошедший на поправку монах всё ещё нуждался в заботе, передвигался лишь с чужой помощью и питался одним бульоном.

Отрядный следопыт снял две комнаты, в которых кому-то из них придётся спать на полу. На большее просто не хватило денег, а узкие лавки в дешёвых одноместных номерах не предполагали парного проживания.

Устраивая лошадь в конюшню при таверне, Курт остался с Алисой один на один. А алхимик в этот момент провожал Аркина в их общее, временное жилище.

- Давай уйдём. - Алиса прижалась к своему любовнику и заглянула ему в глаза. - Зачем ты так держишься за этих людей?

Следопыт улыбнулся. Высокий, на голову выше Алисы, он подумал о том, что будет забавно поцеловать её в лоб, что немедленно и сделал, мягко обнимая барда за плечи:

- Вместе, гораздо легче преодолевать трудности.

Алисе этот ответ не понравился. Несмотря на близость с мужчиной, у неё ещё не выходило манипулировать следопытом. Подавляя раздражение, она отстранилась и отвернулась:

- Мне ли об этом не знать? Если ты не забыл меня чуть не изнасиловали три ублюдка. Если бы не умник...

- Умник?! - Курт ухватил любовницу за плечо и развернул к себе. - Так это он тебя спас?! Почему ты не рассказывала?

Алиса отстранилась:

- Я его не знаю! Просто так вышло понимаешь? Он убил этих придурков, а я была ранена! Что мне оставалось делать, когда в обмен на помощь он попросил указать ему дорогу к городу? Отказать? Это не так-то легко сделать, когда в твоём плече торчит стрела!

Махнув рукой, раздражённая девушка обогнула следопыта и взбежала по ступенькам крыльца в таверну. Она проболталась, но злилась не на себя, а на любовника. Какого хрена он к ней пристал? Она что мало натерпелась? Проклятый идиот!

Курт же не стал её останавливать. Стоя под светом масляного фонаря, он думал о том, что умник может оказаться поблизости. Следопыт подозревал, что именно этот странный ходок стал причиной стольких смертей в таверне, не говоря уже о поджоге и нападении на монаха. Как минимум одна смерть точно была на нём.

А закрывать глаза на подобное - неправильно.

Пользуясь тем, что его любовница удалилась в комнату, он решил поговорить с Аркиным. Монах по мнению лучника был умным человеком, способным найти в происходящем зерно истины.

На стук в дверь открыл алхимик. Низенький, совсем рыхлый мужичок по имени Танус, в чьём теле текла кровь низкорослого, горного народа. Совершенно не развитый в физическом плане он был странным, но безобидным малым. Предпочитал сторониться любых стычек, выступая в группе этаким крафтером уже научившимся делать лечебную мазь и ряд укрепляющих эликсиров.

- Он в сознании?

Танус кивнул и отступил в сторону, пропуская лучника внутрь.

Аркин лежал на лавке. Свет горящей на столе лучины отражался в его единственном глазу. Изуродованную сторону лица скрывала повязка и в пляшущих по комнате тенях, казалось, будто она шевелится.

Лучник встал перед лавкой на колено:

- Я кое-что узнал... Алиса сказала не всю правду о своей жизни до вступления в группу. Это наш умник спас её от насильников и что самое интересное, он просил её указать дорогу к городу.

Монах повернулся к нему и кривя непослушные губы прохрипел одно единственное слово:

- Найди!

***

Добраться до таверны-колыбели без проблем не вышло. Несмотря на превосходство в характеристиках и серьёзных бонусах к маскировке, яд, попавший в его организм, подставил трёхликого в самый ответственный момент.

Жестокий приступ дурноты лишил убийцу чёткости зрения и спустя десяток секунд заставил выплеснуть содержимое желудка на мостовую.

Естественно, весь скрыт в этот момент как ветром сдуло.

В переулке послышались шаги, убийца немедленно попятился, но голос, раздавшийся дальше по улице, лишил его этой возможности:

- Один из тех... кто пришёл сюда заработать... какая ирония.

Шелестящий, прерывистый голос рассказал о ступившем под лунный свет больше, чем нужно. Ещё до того, как ходок увидел худые, перебинтованные и покрытые язвами тела, он понял, что его обнаружили заражённые.

- Мы не из тех, кто сжигает больных. Мы ищем друга.

Трое вышли из-под стены перекрывая улицу. Подросток с вывернутым из мостовой булыжником в руках, женщина с доской и “шелестящий” вооружённый самым настоящим мечом.

Ещё трое появившись из переулка отрезали путь к отступлению.

Пока шайка сжимала тиски аккуратно приближаясь к убийце, тот, видя машинной частью своего разума, что проходит проверку харизмой, не трогал рукояти клинков. Говорящий за двоих знал что некоторые сражения выигрываются дипломатией ещё до того, как прольётся первая кровь:

- Мы ищем таверну. Там последний раз видели нашего друга.

Вблизи Шелестящий производил гнетущее впечатление. На его забинтованной голове не было видно глаз, хотя несомненно этот заражённый был зрячим и наблюдал за убийцей сквозь узкие щели в бинтах. От него разило целебной мазью и гноем. Исхудавшие руки изо всех сил натягивали пожелтевшую кожу шишками разбухших суставов.

- Дорога к таверне для тебя закрыта чужак... но откроется взамен на услугу.

Пока уродливый заражённый говорил, убийца успешно прошёл проверку волей. Он наклонил голову прислушиваясь к звукам за своей спиной в желании предупредить угрозу, если кто-то из остановившихся позади него заражённых решит сократить дистанцию:

- О чём ты нас просишь?

Шелестящий сплюнул кровавую слюну. При каждом движении его губы трескались:

- Ты странный чужак, говоришь о себе так, будто тебя много. Но меня мало волнуют чужие странности. Хватает своих.

На последних словах заражённый приподнял руку разглядывая свою покрытую язвами ладонь.

- Тюремщики заматывают лица тряпками... но мы всю жизнь живём в этом городе и узнали многих из них. Городской голова отправил этих ублюдков чтобы извести жителей речного района под корень. Им дешевле убить нас и разграбить наше имущество... чем вылечить. Ответь мне чужак, разве в остальном городе видно зарево пожаров и костров? Разве чувствуют люди за пределами этих стен зловонный дым?

Больной задавал резонные вопросы. Зарево от нескольких полевых крематориев было видно издалека, но не за пределами стены. Находясь по ту сторону трёхликий даже не подозревал, что именно тут происходит. Но суть услуги, о которой просит заражённый, всё ещё была неясна:

- К чему ты клонишь?

В ответ на вопрос гниющий заживо горожанин обвёл рукой округу:

- Всё дело в магии чужестранец. Она скрывает следы преступлений. Никогда раньше лихорадка не уносила столько жизней и не действовала настолько неотвратимо. Я заболел два дня назад и посмотри, что со мной стало. Я едва похож на человека!

На последней фразе Шелестящий вышел из себя, кровь и гной полетели в стороны с его покрытых пеной губ. Впрочем, он понял, как это выглядит со стороны и сумел взять себя в руки:

- Если ты выяснишь что происходит, никто не тронет тебя до самой реки. Начни свой поиск с особняка на речной площади, говорят будто лидер тюремщиков окопался именно там. Ты не заражён и, возможно, сумеешь что-то узнать.

Трёхликий нахмурился, имитируя обычные для ходоков эмоции:

- А взамен...

- Вся набережная перекрыта баррикадами, без нашей помощи туда не проникнуть. Если решишь, что твоё желание найти друга всё ещё в силе, спроси Вила Грязную Руку.

Трёхликий кивнул:

- Мы попробуем вам помочь.

Убийца попал прямиком в сюжетное событие. Стал его частью и теперь, провожая взглядом уходящих заражённых, раздумывал как ему поступить. Система вариативна, можно плюнуть на это задание и продолжить скрытное передвижение. Но если подобная встреча повторится, драки будет не избежать. А сколько тут таких местных, гниющих заживо и вооружённых чем попало, он не знал. Если на звуки боя из дворов выбежит несколько десятков горожан, даже его навыки не помогут.

Другое дело, что соваться в логово чистильщиков не менее опасно.

Пока искусственный интеллект анализировал ситуацию, аватар снова вывернуло. Горькая желчь пролилась на мостовую отняв часть жизненной силы и этот спазм был далеко не последним.

Где-то на соседней улице разгорелась очередная стычка. Крики, стоны, звуки ударов... вирт менялся ежеминутно, а вместе с ним менялся и район. Становился всё более и более опасным, непредсказуемым.

Машинная часть разума трёхликого подсказывала ему, что поиск нужно завершать в кратчайшие сроки. Через пару суток уровень сложности в этой локации может измениться кардинально. Местность теперь была подобна логову, за тем исключением, что пока событие не завершиться, внутри будет происходить чёрте что.

Убийца перебежал дорогу и прижался к стене. Мысли о друге заставили его протянуть руку и коснуться груди. Память о волшебной, латной перчатке, проламывающей их рёбра и испепеляющей саму суть личностей всё ещё была свежа.

Ходок в трёхликом сомневался, что сможет забыть боль, ставшую причиной его смерти.

Соседний перекрёсток взорвался криками. Между домов проскользнула вооружённая группа и встретилась с уходящими заражёнными. Эти, даже не стали тратить время на разговоры. На мостовую полетела склянка с горючей смесью, полыхнула, моментально охватывая огнём подростка с булыжником и женщину.

Над улицей повис визг сгорающих заживо людей.

Следующий ходок разрядил арбалет в Шелестящего, но не попал. А дальше завертелось форменное безумие. Откуда-то с крышь, в ходоков полетели камни и стрелы. Колдун в их команде снёс большую часть снарядов воздушным вихрем, но эта мера была временной и не могла серьёзно изменить положение дел.

Так же быстро как вывалились из переулка, ходоки, огрызаясь, отступили обратно. Камни летели им вслед.

Судя по всему, не один трёхликий этой ночью испытывал удачу в речном районе. Но досматривать чем закончится эта конкретная стычка он не стал. Да и не на что там было смотреть, слишком темна была улица и как-только схватка переместилась в сторону от горящей мостовой, все участвующие в ней люди, превратились в неразличимые тени.

Чувствуя подступающую к горлу тошноту, говорящий за мёртвых признал необходимость магического вмешательства.

Старый, ещё полученный час назад порез на ладони, всё ещё кровил. Задрав рукав, убийца выдавил себе на предплечье немного крови и нарисовал на нём руну жизни, Айис, которая напоминала двух змей, переплетённых друг с другом.

Магический резервуар просел практически на половину, кровь высохла и обернувшись дымом растворилась в воздухе и вместе с этим дымом исчез порез на руке аватара, покрывающие его тело синяки и яд, сотрясающий организм.

Вот только характеристики, просевшие как думал трёхликий из-за отравления, восстановились лишь на две третьих свои части, оставив существенный штраф к ловкости.

На поиски первопричины ушли секунды и обнаружилась она в одежде. Комплект садиста после встречи с плотоядной слизью был испачкан в нечистотах. От трёхликого дурно пахло, снижая очки скрытности, а его аватар, в мокрой и скользкой одежде чувствовал себя не в своей тарелке, из-за чего и получал дополнительные штрафы.

Пришлось отложить все дела и искать ближайшую бочку с водой, коих в избытке стояло у каждого дома.

Если бы кто-то из местных видел, что убийца делает в тёмном переулке, его бы как минимум попытались избить. Из этих бочек люди речного района пили, предварительно натаскивая её из колодца или наполняя ёмкости во время дождей. Говорящий за мёртвых умылся и промыл в них свои сапоги, не забыв про одежду.

Его мало волновали нужды городских жителей.

Решение о таком “купании” помогло. Оттерев выделанную кожу тэклитов, от налипшей на неё грязи, убийца избавился от большинства штрафов. Чтобы исключить их полностью нужно было высушить одежду, но подобной возможности у трёхликого попросту не было.

По итогу краткой аналитики говорящий за мёртвых решил выполнить предложенное ему задание. Безвыходные ситуации в вирте - редкость, прохождения любых событий вариативны. Даже у одиночки есть шанс, не говоря уже об одиночке чьи способности значительно шире, чем у обычного ходока.

Он вышел к речной площади через пятнадцать минут ориентируясь по направлению, которое указал заражённый.

В отличии от жилых кварталов площадь была хорошо освещена, но только не фонарями. Здесь горели сразу три костра, сновали ходоки, одиночки, пары и целые группы. Кто-то шёл со стороны особняка, иные, наоборот, возвращались из жилых кварталов сопровождая телеги полные мертвецов.

Очень многие работали на сжигателей, но среди этих ходоков трёхликий часто видел новичков. Уже единожды погибших и недавно возродившихся в городе.

Их экипировка и аватары говорили сами за себя.

Оглядевшись вокруг, он понял, что имеет преимущество. Событие содержит низкий порог вхождения, созданный специально для того, чтобы свежие ходоки концентрирующиеся в Юмироне могли в нём участвовать.

Без опаски выйдя к одному из костров, убийца нарвался на окрик:

- Эй! Ты кто такой?! - Непись с булавой в руках, один из сжигателей, окрикнул ближайших товарищей. - Парни! Этот не из наших!

Хладнокровная фраза стала ему ответом:

- Мы ищем старшего. Хотим заработать.

Банальная фраза сработала. Тюремщик расслабился и махнул в сторону центра площади:

- Иди к повозкам! Там работы для всего города хватит!

Жар от костров натолкнул говорящего за двоих на мысль, что одежду всё же удастся высушить. В воздухе на площади стоял отвратительный запах, его аватар дважды прошёл проверки страхом и омерзением и обе выдержал. После свежевания тэклитов и череды схваток, его воля окрепла.

Лавируя между гор трупов, которым пока не хватало места на кострах, трёхликий закашлялся. Долго находится на площади было невозможно, в воздухе витал жирный пепел и страшный запах, ежесекундно стучащийся в разум и вызывающий проверки.

Если воля аватара будет сломлена, он станет безумцем. А безумие — это всегда частичная потеря контроля над телом. Это может быть паническая атака при виде мертвых, или неконтролируемый страх при касании запаха, связанного с проваленной проверкой волей.

Хорошо, что для этого требовалось задержаться среди окружающих ужасов, а трёхликий этого не планировал.

В центре площади стояли три телеги гружённые бочками с зажигательной смесью и какими-то ящиками. Тут же несколько поджигателей вместе с помогающими им ходоками пропитывали горючей смесью тряпки и разливали чёрную жижу по глиняным бутылкам.

Именно таким “элексиром” воспользовались ходоки во время боя с заражёнными, которому убийца стал свидетелем.

Среди толпы суетящегося народа центром всего движения выступал колоритный персонаж. Поджигатель, сидящий на дорогом, вычурном кресле, явно притащенном сюда из возвышающегося на другой стороне площади особняка.

Сидя за заваленным свитками и пеплом столом, он без конца что-то писал, переговариваясь с двумя подчинёнными. Перо, макаемое им в чернильницу, так и мелькало.

Опережая трёхликого, к сидящему подвалила потрёпанная группа.

- Лейтенант! Мы провернули дело! Выпиши чужестранцам вексель, они заслужили!

Мужик за столом, не поднимая головы сгрёб со стола грязную бумагу и протянул поджигателю. Бумага, перекочевав из его рук к ходокам вызвала возмущение:

- И что нам с этим делать? Подтереться?

Тот, кого назвали лейтенантом поднял от бумаг голову и прорычал:

- Можешь сжечь в одном из костров идиот, если монеты не греют твоё сердце. Но я бы советовал отправить с этим в особняк.

Ходок нахмурился, но оскорбление стерпел. Он и два его побитых товарища обогнули телеги и поспешили к особняку. Убийца догадался, что они выполнили задание и двигались дальше по цепочке. К тому же он отметил, что у всех увиденных ходоков такие же закрывающие лицо повязки, как и у поджигателей.

Ходок в трёхликом улыбнулся, когда его машинный разум увёл аватар прочь от телег и сидящего за столом лейтенанта.

Зачем выполнять задания, когда можно забрать вексель и повязку с трупа?