Травница

Пролог

Дом стоял на краю деревни, как старый пёс, который давно привык, что его никто не гладит. Почти столетие он пережил вёсны и зимы, осыпающуюся краску на наличниках, скрипучие половицы, что помнили шаги трёх поколений, и запах сушёных трав, пропитавший каждую щель.

Варвара помнила этот дом из детства. Летом бабушка ставила её на табуретку и учила различать мяту от мелиссы, а зимой рассказывала сказки у печки. Тогда это казалось просто бабушкиными чудачествами. Травы, заговоры, странные люди, которые приходили в полночь и уходили до рассвета. Взрослая Варвара считала это деревенским колоритом, не более.

Когда позвонил участковый и сказал, что бабушки не стало, Варвара сидела в своём офисном кресле, сжимая телефонную трубку, и смотрела на уведомление о совещании. Мысль, что бабушка умерла одна, среди своих банок и пучков, а Варвара не приехала даже попрощаться, застряла в горле, как сухая трава.

Через три дня она стояла на пороге. Гроб уже увезли, соседи, крестясь, разошлись. Варвара осталась одна перед домом с заколоченным окном и покосившимся крыльцом. Она думала, что продаст эту развалюху, получит деньги, закроет кредит и вернётся в Москву, где всё понятно. Где нет странных запахов, где никто не шепчет заклинания над кипятком.

Она вошла внутрь.

В доме пахло мёдом, полынью и чем-то неуловимым, что Варвара не могла определить, но что щекотало ноздри, как воспоминание. На столе лежала стопка бумаг, на кровати — вышитое покрывало. В углу стоял сундук. Варвара открыла его и обнаружила внутри старые тетради в потёртых обложках. Бабушкин почерк, косой, мелкий, с нажимом, был почти нечитаем.

«Дневник травницы. Начинаю записывать, потому что старею и память уже не та».

Первая запись датировалась 1963 годом.

Варвара села на пол и открыла первую страницу.

Глава 1

Варвара проснулась оттого, что кто-то ходил по печке.

Точнее, по той части печи, где обычно сушили валенки, но сейчас там лежали только старые газеты. Шаркающие шаги, вздох, бормотание — всё это доносилось из печного жерла, словно там поселился ворчливый дед, который недоволен тем, что его разбудили.

— С ума схожу, — пробормотала Варвара и села на кровати.

Она провела в доме три дня. Три дня разбирала вещи, сортировала банки, пыталась решить, что оставить, а что выбросить. Три дня не было ни души. Соседи обходили её стороной, словно боялись, что она их сглазит. Варвара даже радовалась — меньше вопросов, меньше лишних разговоров. А теперь печка шлапала ногами.

— Эй! — крикнула она в темноту. — Кто здесь?

Шаги затихли. Наступила гробовая тишина, нарушаемая только стрекотом сверчка за окном.

Варвара включила свет. Жёлтая лампочка под потолком осветила комнату: старый шкаф с резными дверцами, стол, покрытый клеёнкой, зеркало в деревянной раме. Всё как обычно. Она подошла к печи, заглянула в топку. Пусто. Только зола на дне.

— Привиделось, — сказала она себе.

Но стоило ей лечь обратно, как шаги возобновились. Теперь они звучали увереннее, даже с вызовом. Словно кто-то обиделся, что его проигнорировали.

Варвара решила не поддаваться панике. Она выросла в городе, где всё объясняется логикой — сквозняки, мыши, ветхая проводка. Она не верила в домовых. Она вообще не верила ни во что, кроме дипломов и трудовых книжек. Поэтому, накинув старую бабушкину шаль, она взяла фонарик и решительно направилась к печи.

— Если ты мышь, я тебя не боюсь, — сказала она в темноту.

Из печки ответили:

— Мышью, видите ли, обозвала! Позор.

Варвара выронила фонарик. Он ударился о пол и погас. Темнота стала густой, липкой, в ней шевелились тени, которых раньше не было.

— Кто здесь? — повторила она, и голос её дрогнул.

— Кто, кто. Хозяин этого дома! — фыркнули из печи. — Точнее, была хозяйка. Пока ты не явилась и не испортила всё своей городской энергией.

На мгновение в углу зажглась крошечная искорка, и Варвара увидела силуэт. Маленький, сгорбленный, ростом с кошку, но с бородой до колен. Существо сидело на загнетке и сучило ногами, словно маленький обиженный дед.

— Шуршик, — представилось оно. — А ты, стало быть, Варвара. Та самая внучка, которую Евдокия ждала, не дождалась.

— Я не знаю, что происходит, — сказала Варвара, пытаясь дышать ровно. — Ты существуешь? Ты... настоящий?

Шуршик закатил глаза.

— Настоящий, конечно. Беда с вами, современными. Ничего не помните, ни во что не верите. Ваша бабушка, Евдокия, — травница была. И дом этот не простой. И я не простой. Я, если хочешь знать, дух-хранитель очага. Домовой. И ты, как новая хозяйка, обязана меня кормить, поить и слушаться советов.

Варвара села на пол. Ей казалось, что она спит и всё происходящее — странный сон из-за усталости и переезда.

— Как кормить? Чем кормить? — спросила она.

— Кашей. Молоком. И чтобы хлеб обязательно был, свежий. — Шуршик сложил руки на груди. — Евдокия всегда оставляла у печки блюдце с угощением. А ты... — он обвёл руками комнату, — ты даже воду не грела. Холод в доме. Пустота. Стыд!

Варвара хотела сказать, что она вообще не собиралась жить в этом доме, что продаст его и уедет, но слова застряли в горле. Она посмотрела на старую печь, на её тёплый бок, на горшки, висящие на крюках, и вдруг почувствовала странное спокойствие. Дом будто дышал.

— Ладно, — сказала она. — Я сварю кашу. Но сначала скажи: что ещё здесь происходит?

Шуршик посмотрел на неё с подозрением.

— А ты готова узнать?

— Нет, — честно ответила Варвара. — Но кашу я всё равно сварю. Утром. Потому что сейчас два часа ночи, и я очень хочу спать.

И, не дожидаясь его ответа, она поднялась, подошла к сундуку, достала бабушкину тетрадь и положила её на стол.

— А пока спи, — сказала она, обращаясь к пустоте, но чувствуя, что Шуршик всё ещё там, в темноте. — Завтра будем разбираться.

Дом вздохнул. Половицы скрипнули, ветер за окном утих. Варвара легла и впервые за три дня почувствовала, что может уснуть без тревоги.

Утром она проснулась от запаха каши.

На плите стоял котелок, в котором булькала гречка, а рядом лежал свежий хлеб.

— Ну вот, — раздался голос из печки. — Думала, я шутки шучу? Кормить надо было сразу.

Варвара улыбнулась и ответила:

— Спасибо, Шуршик.

— Пожалуйста, — буркнул домовой и спрятался обратно.

Варвара села за стол, налила себе чай и открыла тетрадь на первой странице.

Ей предстояло много узнать.

Глава 2

Варвара прочитала первую запись в бабушкином дневнике трижды, прежде чем отложила тетрадь в сторону.

«Дорогая внучка, если ты это читаешь, значит, меня уже нет, а ты приехала в дом. Не пугайся того, что увидишь. Всё, что здесь происходит, — не случайность. Этот дом стоит на старом месте, где проходят магические тропы. Люди их не видят, а существа — видят. И они будут приходить. Ты не обязана им помогать. Но если решишь — слушай своё сердце. И не забывай кормить Шуршика. Он злой, если голодный».

Варвара провела пальцем по выцветшим чернилам. Бабушка писала это, наверное, лет десять назад, когда Варвара ещё училась в институте и приезжала только на майские. Тогда бабушка пыталась рассказать ей о магии, о травах, о духах. Варвара слушала вполуха, думая о сессиях, парнях и будущей карьере.

А теперь она сидит на старом стуле, пьёт чай, и рядом с печкой сопит домовой, который только что сварил ей кашу.

— Шуршик, — позвала она.

Из печи показалась бородатая мордочка.

— Чего?

— Почему ты сразу не сказался, когда я приехала?

— А ты бы поверила? — фыркнул он. — Ты в первый день смотрела на дом как на рухлядь, которую снести надо. Я тебя слышал. Стоишь на крыльце, думаешь: «Продам, и всё». А я здесь тридцать лет живу. Нет, думаю, пусть освоится, а потом скажусь. А то уехала бы, не попрощавшись.

Варвара хмыкнула. В этом было что-то справедливое.

— Ладно, — сказала она. — Давай по порядку. Кто приходит в этот дом? Только ты?

— Ой, — Шуршик закатил глаза. — Было бы только я. Нет, милая. Сюда приходят все, кому лень идти к ведьмаку в город. Лешие, домовые, кикиморы, банники — кто только не наведывается. Евдокия принимала всех. И бесплатно, между прочим.

— А плата?

— Плата — травы, а иногда просто добрые слова. Магия не терпит денег, Варвара. Запомни это раз и навсегда.

Варвара вздохнула. Офисная работа приучила её к зарплате, к премии, к тому, что любое усилие должно быть оплачено. Мысль о бесплатной помощи казалась ей странной и немного наивной.

— А если я не хочу этим заниматься? — спросила она осторожно.

Шуршик посмотрел на неё с неожиданной серьёзностью.

— Тогда дом продашь. Или сгоришь. Или уедешь. Но знаешь, — он понизил голос, — твоя бабушка верила, что ты тоже травница. Просто пока не знаешь об этом. У вас, у городских, всё это спит. Но просыпается, если надо.

Варвара хотела возразить, но в этот момент что-то скрипнуло за дверью.

Она обернулась. Дверь на крыльцо была приоткрыта, и в щель просунулась чья-то рука. Мохнатая, с длинными пальцами и грязными ногтями. Рука держала узелок.

— Евдокия? — раздался голос за дверью. Старый, дребезжащий, как треснутый колокольчик.

Варвара замерла.

— Бабушки нет, — сказала она тихо. — Она умерла.

Рука вздрогнула и исчезла. Послышалось бормотание, потом вздох, и снова стук в дверь, уже настойчивее.

— А кто тогда? — спросил голос.

— Я её внучка, — ответила Варвара, открывая дверь.

На пороге стоял старик. Точнее, существо, похожее на старика. Седой, с длинной разлохмаченной бородой, одетый в нечто, напоминающее тулуп, но из мха и листьев. В руках он держал корзинку с грибами. От него пахло лесом — сыростью, землёй, хвоей.

— Внучка? — переспросил он. — А Евдокия говорила, что внучка приедет... но она думала, ты позже. Или даже не приедешь.

— Я приехала, — сказала Варвара. — Вы... кто?

— Емельян я, — представился старик. — Леший местный. Я с Евдокией дружил сорок лет. Она мне помогала от бессонницы, а я ей грибы приносил и ягоды. А теперь ты, значит... — он оглядел Варвару с головы до ног. — Ты на неё не похожа. Городская. Но глаза — бабкины. Такие же упрямые.

Варвара почувствовала, что краснеет.

— Заходите, — сказала она, распахивая дверь. — Я чай поставлю.

— Травяной? — спросил Емельян, скидывая корзину у порога.

— У меня нет трав, — растерянно ответила Варвара. — Я не знаю, что у бабушки где лежит.

Леший вздохнул, как человек, услышавший самую горькую весть в жизни.

— Дела, — протянул он. — Ну, давай простой. С мёдом. Я сам принёс мёд, вот, — он покопался в кармане и вытащил банку. — Лесной. Лечит всё, что не лечится.

Варвара взяла банку и почувствовала, как от неё идёт удивительное тепло. Не физическое, а какое-то другое, глубокое. Как будто внутри банки что-то живое.

— Это не просто мёд, да? — спросила она.

— А ты догадливая, — улыбнулся Емельян, усаживаясь за стол. — Не просто. С липового цвета, что растёт на старой колоде. И заговорённый. Бессонницу лечит и тоску прогоняет. Ты, Варвара, — он посмотрел на неё с прищуром, — сама, похоже, тоскуешь.

Варвара хотела сказать, что всё в порядке, но осеклась. Леший был прав. В последние годы она всё чаще чувствовала пустоту. Москва, работа, бесконечные совещания, чужой офис, чужая жизнь. Она словно плыла по течению, не понимая, куда и зачем.

— Да, — тихо сказала она. — Наверное, тоскую.

— Тогда пей чай с мёдом, — кивнул Емельян. — И разговаривай со старым лешим. Я многое могу рассказать о твоей бабушке.

И они пили чай до самого вечера. Леший рассказывал о том, как Евдокия вылечила его от лихоманки, как сняла порчу с оленёнка, как привечала всех зверей и духов, которые бродили вокруг. Варвара слушала и постепенно понимала, что бабушкина жизнь была гораздо больше и страннее, чем она представляла.

Когда Емельян ушёл, оставив корзину с подберёзовиками, Варвара опять села за дневник.

Она открыла его на середине и прочитала:

«Сегодня леший Емельян принёс козлёнка. Сломал ногу. Я вправила и заговорила. Козлёнок теперь живёт у меня в сенях. Назвала его Митя. Шуршик злится, говорит, я слишком добрая. А я не могу иначе. Если я не помогу — кто поможет?»

Варвара закрыла тетрадь и посмотрела на пустую корзинку у двери.

— Шуршик, — сказала она. — А у тебя есть имя?

— Шуршик, — ответил голос из печи. — Я же говорил.

— Нет. Полное имя?

Тишина. Потом вздох.

— Шурихарий, — сказал домовой с таким отвращением, словно признавался в страшном грехе. — Но если ты хоть раз назовёшь меня так вслух при людях, я уйду жить на чердак и буду там шуршать по ночам.

Варвара рассмеялась. Впервые за много недель она смеялась по-настоящему, громко, во всё горло.

— Договорились, Шуршик, — сказала она. — А что мы будем делать с козлёнком, если вдруг принесут?

Шуршик высунулся по пояс.

— Слушай, — сказал он строго, — никого не заводи! Ты тут на месяц, потом уедешь. А тут живность останется. Я уже стар, мне за козлами не бегать. И за Емельянами тоже.

— А если я останусь? — тихо спросила Варвара.

Домовой замер. Он пристально посмотрел на неё, почесал бороду и сказал:

— Если останешься — значит, судьба. У твоей бабки тоже не сразу получилось. Она, между прочим, в первый год едва не сгорела.

— Это ты про дом?

— Про дом. И про себя. Приехала молодая, ничего не умела. Травы путала. Меня кормила кашей с солью. А теперь, — он махнул рукой на сундук, — целая библиотека рецептов, и все работают.

Варвара посмотрела на сундук, на стопку тетрадей, на старые корешки книг на полке. Всё это накопилось за десятилетия. Весь этот опыт — как чайный осадок на дне чашки.

Она встала, подошла к книжному шкафу и вытащила одну из книг. На обложке было написано: «Травник. Полный сборник лекарственных растений и их применений в магии».

Она открыла первую страницу и начала читать.

Глава 3

Прошла неделя.

Варвара привыкла просыпаться в шесть утра, потому что Шуршик начинал ворчать, если завтрак запаздывал. Она научилась ставить кашу в чугунок, разжигать печь и класть перед ней блюдце с молоком. Шуршик сначала ворчал, потом привык и даже начал хвалить.

— Нормально, — говорил он, сгрызая корочку хлеба. — Не как у Евдокии, но съедобно.

Варвара освоила пять самых простых рецептов из бабушкиной тетради: успокаивающий чай, чай от головной боли, настой от кашля, отвар от бессонницы и мазь для заживления ран. Сначала она ошибалась — перепутала зверобой с чабрецом, пережарила корни, пересолила мёд. Но леший Емельян был терпеливым клиентом и пробовал всё, даже не очень удачное.

— Ничего, — успокаивал он Варвару. — Я за свою жизнь перепробовал столько разных отваров, что твой неудачный чай кажется мне лимонадом. Ты главное — не бросай.

Клиентов было немного. За неделю пришли только двое: Емельян и кикимора Оксана. Оксана оказалась маленькой растрёпанной женщиной в мокром платке, которая жаловалась на мужа-водяного.

— Он целыми днями лежит в речке и не разговаривает, — плакала Оксана, сидя на лавке и размазывая слёзы рукавом. — Я ему говорю, а он молчит. Или пускает пузыри. Что делать? Я же не могу с ним развестись, у нас дети.

Варвара растерялась. Она знала, как решать проблемы в офисе, как улаживать конфликты между отделами, но проблемы водяного мужа ставили её в тупик.

— А может, ему просто скучно? — осторожно предположила она.

Оксана подняла на неё заплаканные глаза.

— Скучно? Водяному? Да он с рыбами разговаривает, ему не скучно! — она снова зарыдала. — Он меня игнорирует. Говорит, что я слишком эмоциональная. Но кто будет стирать, если не я? Кто детей кормить? Я одна!

Варвара вздохнула и налила Оксане чаю с мятой и мёдом.

— Выпей, — сказала она. — Это расслабляет.

Кикимора выпила, всхлипнула ещё раз и стала успокаиваться. Через полчаса она уже улыбалась.

— Спасибо, — сказала она, вытирая глаза. — Ты как бабушка. Только моложе.

— Это пока, — усмехнулась Варвара.

Оксана ушла, оставив в благодарность пузырёк с речной водой — «волшебной», как она сказала. Варвара потом долго рассматривала пузырёк, пытаясь понять, в чём его магия. Ничего не увидела, но поставила на полку рядом с бабушкиными банками.

Той же ночью Шуршик рассказал ей, что речная вода кикимор — сильное средство от сглаза.

— Она не знает, что оставила тебе сокровище, — сказал он. — Кикиморы вообще простодушные. Думают, что вода — это просто вода. А она хранит память реки.

Варвара бережно убрала пузырёк подальше.

Она начинала понимать, что магия здесь не в каких-то грандиозных вещах. Она в мелочах: в мёде лешего, в воде кикиморы, в старых бабушкиных рецептах. И чем больше она узнавала, тем сильнее чувствовала, что её городская жизнь была пустой и ненастоящей.

— Шуршик, — спросила она однажды. — А когда я стану настоящей травницей?

Домовой выглянул из печи, почесал за ухом и ответил:

— Когда перестанешь задавать этот вопрос. Тогда и станешь.

Варвара фыркнула, но в душе поняла — он прав.

Глава 4

На десятый день появился Григорий.

Варвара вышла на крыльцо развесить бельё и увидела, что у калитки стоит старый жёлтый автобус. Из окна торчала рука с сигаретой, а рядом с машиной стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, с короткой стрижкой и спокойными серыми глазами. Он смотрел на неё как-то по-особенному — изучающе, но без наглости.

— Здравствуйте, — сказал он. — Я Григорий. Водитель автобуса. Вы Варвара?

— Откуда вы знаете? — удивилась она.

Григорий улыбнулся. Улыбка была тёплой, немного застенчивой.

— Так тут все знают. Леший сказал. Он вчера заходил ко мне в кабинет, просил, чтобы я заехал к вам и проверил, как вы. Сказал, что вы молодая одна, в доме, а он не может часто приходить — у него дела лесные.

Варвара улыбнулась в ответ.

— У меня всё хорошо. Но спасибо. Передайте Емельяну, что я ещё жива и даже не сошла с ума.

— Обязательно, — Григорий помялся. — Можно мне... зайти на минуту? Я на обратном пути, могу чаю выпить, если вы не против.

Варвара хотела сказать, что у неё дела, но почувствовала, что краснеет, и вместо этого сказала:

— Да, заходите.

Они сели на кухне, и Варвара заварила травяной чай. Григорий пил и смотрел на неё с лёгким интересом.

— Вы надолго здесь? — спросил он.

— Не знаю, — честно ответила Варвара. — Я планировала продать дом, но... пока не могу.

— Понимаю, — кивнул Григорий. — Это место затягивает. Я сам водителем сюда приехал десять лет назад — на сезон. И остался.

— А где вы жили раньше?

— В городе. Тоже в офисе работал, как и вы, наверное. А потом понял, что это не моё. Сел в автобус — и поехал. И вот так и езжу.

Варвара посмотрела на его руки — большие, крепкие, с мозолями. Он сжимал кружку так, будто боялся её раздавить, но пальцы двигались осторожно.

— Вы... — начала она и запнулась.

— Что? — спросил Григорий.

— Вы... оборотень?

Он замер. Кружка в его руках дрогнула.

— А кто вам сказал? — спросил он, и голос его стал серьёзным.

— Никто. Сама догадалась, — Варвара пожала плечами. — Вы пахнете по-другому. И Емельян сказал, что вы приходите. А лесные существа редко дружат с обычными людьми.

Григорий смотрел на неё несколько секунд, потом откинулся на спинку стула и рассмеялся.

— Чёрт, — сказал он. — А говорили, что вы ничего не знаете о магии.

— Я и не знаю, — честно ответила Варвара. — Но учусь. А оборотней в городе не было, поэтому я всё ещё не знаю, что с вами делать.

— Ничего не делайте, — посоветовал Григорий. — Я безопасный. На полнолуние ухожу в лес, никого не трогаю. Просто работаю и живу.

— Тогда зачем вы пришли? — спросила Варвара, глядя ему прямо в глаза.

Григорий смутился. Он отвёл взгляд, погладил кружку и сказал:

— Хотел увидеть вас. Леший рассказал. Захотелось посмотреть, какая она, новая хозяйка дома.

— И как я? — спросила Варвара, и в голосе её прозвучала лёгкая игривость.

— Хорошая, — сказал Григорий. — Очень.

Они помолчали. Чай остывал, а за окном садилось солнце. Варвара почувствовала что-то новое, что не могла объяснить — не магию, а что-то человеческое, тёплое, что заставляло сердце биться чаще.

«Это странно», — подумала она. — «Я знаю его всего десять минут».

Но Шуршик, сидящий в печи, ухмыльнулся и зашептал:

— Оборотень... ну и ну. Евдокия, видела бы ты свою внучку. Прямо в точку.

Варвара услышала шёпот, но сделала вид, что ничего не заметила.

Глава 5

Через две недели Варвара получила первое серьёзное испытание.

К ней пришла баба Маша — соседка, которую она до этого только издалека видела у колодца.

— Милая, — сказала баба Маша, переступая порог. — У меня внук сохнет. Уже неделю не ест, не пьёт, только смотрит в одну точку. Врачи говорят — здоров. А я знаю — сглазили.

Варвара растерялась.

— Я не умею снимать сглаз, — сказала она.

— А ты попробуй, — баба Маша сложила руки на груди. — Ты ж бабкина внучка, значит, умеешь. Я её помню, она всем помогала. И ты помоги.

Варвара посмотрела на Шуршика. Тот сидел в углу, делал вид, что он просто бревно, но глаза его блестели.

— Ладно, — вздохнула она. — Приводите его.

Внук оказался парнем лет двадцати, белобрысым и худым. Он действительно выглядел так, будто его высосали. Глаза пустые, руки висят плетями. Сел на лавку и молчит.

Варвара открыла бабушкину тетрадь на странице, где было написано: «Снятие сглаза. Простой способ. Полынь, зверобой, соль, заговор».

Она прочитала рецепт три раза, чтобы запомнить. Сделала отвар, добавила щепотку соли, наклонилась к парню и прошептала те самые слова, что были в тетради. Медленно, с запинками, но твёрдо.

Парень вздохнул. Глубоко, шумно.

— Отойди, — сказал он. — Вонь.

Варвара отступила. Он потёр нос, зевнул и посмотрел на неё уже нормальными глазами.

— А теперь съешь это, — сказала она, подавая ему отвар.

Он выпил и улыбнулся.

— Спасибо, — сказал он. — Сразу полегчало. А то я не знаю, что на меня нашло. Как скованность.

Варвара перевела дух. Она сделала это. Не идеально, не так, как делала бы бабушка, но сработало.

Когда они ушли, она села на пол и засмеялась.

— Шуршик, — крикнула она. — Я сняла сглаз!

Из печи показалась довольная мордочка.

— Я видел. Ты читала текст правильно, но в конце запинка. Поработай над дикцией.

— Придурок, — сказала она с улыбкой.

— Это точно, — согласился Шуршик.

Глава 6

Варвара проснулась от того, что кто-то стучал в окно.

Стук был настойчивым, ритмичным — как будто по стеклу били сухой веткой. Она приподнялась на локте и посмотрела в окно. За стеклом маячила чья-то тень. Не человеческая — слишком маленькая, слишком корявая.

— Шуршик, — позвала она шёпотом. — Там кто-то есть.

Домовой высунулся из печи, прищурился и махнул рукой.

— Это Емельян. Открывай, не бойся. Он всегда так стучит. Считает, что культурные люди стучат в окно, а не в дверь. Леший, — добавил он с пренебрежением. — Самоучка.

Варвара накинула халат и открыла дверь. На пороге стоял вчерашний леший — всё такой же лохматый, пропахший грибами и мхом. В руках он держал корзину, до краёв наполненную подберёзовиками.

— Доброе утро, Варвара, — сказал он, переступая порог. — Принёс грибы. Ты вчера сказала, что чай с мёдом, а я подумал — грибы тоже не помешают. Ты же, городская, не знаешь, где здесь грибные места.

— Спасибо, Емельян, — улыбнулась Варвара. — Но я не умею их солить.

— А я научу, — махнул рукой леший. — Твоя бабушка меня учила. Теперь я тебя учу. Так и передаём знания. Я, знаешь ли, за сорок лет чего только не набрался.

Он прошёл на кухню, скинул корзину на стол и посмотрел на печку, откуда настороженно выглядывал Шуршик.

— Домовой, — кивнул Емельян. — Как дела?

— Плохо, — ответил Шуршик. — Молоко кислое. Хлеб чёрствый. Хозяйка всё не привыкнет, что утром надо печь топить.

— Привыкнет, — уверенно сказал Емельян. — Евдокия тоже не сразу привыкла. Первый год дом стоял почти пустой. Она даже меня боялась, между прочим! Сидела с зажжённой лампадкой, читала молитвы. А потом привыкла.

Варвара поставила чайник и нарезала хлеб. Емельян разложил грибы на столе — красивые, свежие, каждый на своём месте, будто они только что выросли в лесу.

— Расскажи мне о бабушке, — попросила Варвара, садясь напротив. — Я так мало её знала.

Емельян вздохнул и отпил чай из кружки.

— Евдокия была удивительной женщиной, — начал он. — Она приехала в эту деревню в шестьдесят втором году. Молодая, красивая, с одним чемоданом. Все думали, что она просто выходит замуж. А она сюда приехала за знаниями. Её бабка тут жила до революции — тоже травница была. Евдокия хотела продолжить дело, выучить всё до самой малой травинки.

— У неё не было мужа? — спросила Варвара.

— Был. Но он ушёл быстро. Не выдержал этой жизни. Ему хотелось в город, на завод, за деньгами. А Евдокия не могла без трав и леса. Они расстались, но она не жалела. Она вырастила свою дочь — твою маму — сама. И когда та уехала в город, Евдокия осталась здесь. Она говорила: «Здесь моё место. Я — корень этого дома».

Варвара почувствовала, как ком подступает к горлу. Она мало знала бабушку, а теперь жалела, что не расспрашивала её при жизни.

— А ты, Емельян, — спросила она, — почему ты здесь? Леший, вроде, должен в лесу жить.

Емельян усмехнулся и почесал бороду.

— Я и живу в лесу. Но леса сейчас много, а людей, которые помогают, мало. Евдокия меня спасла, когда я сломал ногу и не мог уйти из ловушки, которую поставили браконьеры. Она меня нашла, выходила, накормила. С тех пор я ей должен. Она говорила: «Не должен ты мне, Емельян. Ты мой друг». Но я всё равно приношу грибы. Дружба — она взаимна. Даже у леших.

Они помолчали. Шуршик наконец выбрался из печи и сел на лавку, сложив руки на груди.

— А ты, Варвара, останешься? — спросил он напрямую. — Или так и будешь собирать чемоданы?

Варвара посмотрела на него, потом на Емельяна, потом на корзинку с грибами. Что-то внутри неё шевельнулось — тёплое, живое. Как тогда, когда она открыла дневник и прочитала первую запись.

— Я пока не знаю, — честно ответила она. — Но я не уеду прямо сейчас. Хочу разобраться. Выучить. Понять.

Емельян улыбнулся и кивнул.

— Правильно, — сказал он. — Не торопись. Время есть. А если надо, я помогу тебе с травами. Покажу, где что растёт. Научу различать. У меня есть знания, хоть я и лесной.

— Спасибо, — сказала Варвара, чувствуя благодарность не только к Емельяну, но и к дому, и к Шуршику, и даже к этой старой печке.

В тот день она впервые за долгое время почувствовала, что она не одна.

Глава 7

Утром следующего дня Варвара услышала голоса за дверью. Она открыла глаза и прислушалась — голоса были женские, взволнованные.

— Она здесь? — спросила одна.

— Говорят, она с утра уже встаёт, — ответила вторая. — Как бабка её.

Варвара оделась и вышла на крыльцо. У калитки стояли две женщины — одна постарше, в платке, другая помоложе, с ребёнком на руках.

— Вы Варвара? — спросила старшая.

— Да, — ответила она.

— Мы слышали, что вы лечите, — сказала женщина с ребёнком. — Сын не спит уже третью ночь. Плачет, кричит, не успокаивается. Врачи говорят — здоровый. А я знаю — напугали его.

Варвара растерялась. Она ещё не была готова к пациентам. Она только начала учиться, только начала читать дневники. Но Шуршик уже вылез из печи и сидел в углу, пристально глядя на неё.

— Помоги, — беззвучно сказал он одними губами. — Это твой шанс.

Варвара вдохнула и пригласила женщин в дом.

— Рассказывайте, — сказала она, усаживаясь напротив.

Ребёнку было около года. Он действительно был бледный, плакал, отворачивался от света. Женщина сказала, что это началось после того, как она ходила с ним на кладбище — на годовщину отца.

— Шуршик, — шёпотом позвала Варвара, — что делать?

— Бабкина тетрадь. Страница «Испуг». Там есть рецепт, — сказал домовой.

Варвара открыла тетрадь и нашла нужный раздел. «Испуг у младенцев. Сделать отвар из ромашки, мяты и зверобоя. Слегка остудить. Прочитать трижды заговор. Напоить. На ночь положить под подушку пучок полыни».

Она быстро собрала травы, заварила, подождала десять минут, пока отвар остынет. Потом прочитала заговор — тихо, но уверенно, как читала когда-то бабушка, хотя и видела её редко.

Ребёнок сначала напрягся, потом зевнул. Через несколько минут он перестал плакать и начал успокаиваться. Женщина смотрела с округлившимися глазами.

— Вы, правда, умеете! — выдохнула она.

— Я только учусь, — честно сказала Варвара. — Дайте ему этот отвар три раза в день. И на ночь не берите в людные места.

Женщина заплакала от радости, поблагодарила и оставила на столе банку с мёдом и узелок с картошкой. Варвара не брала денег, но она знала — в деревне так принято. Взамен помощи люди отдавали то, что было у них самих.

Когда они ушли, Шуршик вылез из печи и одобрительно кивнул.

— Молодец, — сказал он. — Ты сделала всё правильно.

— Я волновалась, — призналась Варвара. — А вдруг не получилось?

— Получилось. Ты уже чувствуешь. Это главное.

Варвара села за стол и дописала в блокнот новый рецепт: «Испуг у детей. Ромашка, мята, зверобой, заговор. Полынь под подушку».

Она поняла, что это только начало. Но начало было хорошим.

Глава 8

Утром следующего дня Варвара услышала голоса за дверью. Она открыла глаза и прислушалась — голоса были женские, взволнованные.

— Она здесь? — спросила одна.

— Говорят, она с утра уже встаёт, — ответила вторая. — Как бабка её.

Варвара оделась и вышла на крыльцо. У калитки стояли две женщины — одна постарше, в платке, другая помоложе, с ребёнком на руках.

— Вы Варвара? — спросила старшая.

— Да, — ответила она.

— Мы слышали, что вы лечите, — сказала женщина с ребёнком. — Сын не спит уже третью ночь. Плачет, кричит, не успокаивается. Врачи говорят — здоровый. А я знаю — напугали его.

Варвара растерялась. Она ещё не была готова к пациентам. Она только начала учиться, только начала читать дневники. Но Шуршик уже вылез из печи и сидел в углу, пристально глядя на неё.

— Помоги, — беззвучно сказал он одними губами. — Это твой шанс.

Варвара вдохнула и пригласила женщин в дом.

— Рассказывайте, — сказала она, усаживаясь напротив.

Ребёнку было около года. Он действительно был бледный, плакал, отворачивался от света. Женщина сказала, что это началось после того, как она ходила с ним на кладбище — на годовщину отца.

— Шуршик, — шёпотом позвала Варвара, — что делать?

— Бабкина тетрадь. Страница «Испуг». Там есть рецепт, — сказал домовой.

Варвара открыла тетрадь и нашла нужный раздел. «Испуг у младенцев. Сделать отвар из ромашки, мяты и зверобоя. Слегка остудить. Прочитать трижды заговор. Напоить. На ночь положить под подушку пучок полыни».

Она быстро собрала травы, заварила, подождала десять минут, пока отвар остынет. Потом прочитала заговор — тихо, но уверенно, как читала когда-то бабушка, хотя и видела её редко.

Ребёнок сначала напрягся, потом зевнул. Через несколько минут он перестал плакать и начал успокаиваться. Женщина смотрела с округлившимися глазами.

— Вы, правда, умеете! — выдохнула она.

— Я только учусь, — честно сказала Варвара. — Дайте ему этот отвар три раза в день. И на ночь не берите в людные места.

Женщина заплакала от радости, поблагодарила и оставила на столе банку с мёдом и узелок с картошкой. Варвара не брала денег, но она знала — в деревне так принято. Взамен помощи люди отдавали то, что было у них самих.

Когда они ушли, Шуршик вылез из печи и одобрительно кивнул.

— Молодец, — сказал он. — Ты сделала всё правильно.

— Я волновалась, — призналась Варвара. — А вдруг не получилось?

— Получилось. Ты уже чувствуешь. Это главное.

Варвара села за стол и дописала в блокнот новый рецепт: «Испуг у детей. Ромашка, мята, зверобой, заговор. Полынь под подушку».

Она поняла, что это только начало. Но начало было хорошим.

Глава 9

К концу недели о Варваре узнала вся деревня. Сначала это были слухи: «У бабки Евдокии внучка осталась, помогает», «Говорят, ребёнка вылечила, когда врачи не могли», «Пойдём, может, и нам поможет».

На пятый день к ней пришли сразу двое. Старик с больными ногами и девочка-подросток с бессонницей. Варвара всё ещё волновалась перед каждым приёмом, но старалась не показывать страха. Она открывала тетрадь, искала нужный рецепт и действовала по шагам, как учила бабушка.

— Ты быстро учишься, — сказал Шуршик, когда она заварила настой для девочки. — У тебя рука лёгкая. Это не у всех есть.

— Я просто делаю то, что написано, — скромно ответила Варвара.

— Не просто, — покачал головой домовой. — Ты делаешь с душой. Это видно.

На шестой день к ней пришла женщина, которую она видела раньше у колодца — баба Маша. Она была без внука, но выглядела встревоженной.

— Варвара, — сказала она, переступая порог, — у меня внук заболел. Ему плохо, он не ест, не пьёт, всё говорит, что видит какие-то тени. Врачи говорят — здоров. А я знаю, что это не так.

Варвара насторожилась.

— Когда началось?

— После того как ходил на речку с ребятами. Искупались, потом стали дурачиться. А он ночью закричал. И теперь не спит.

Варвара вспомнила, что в бабушкином дневнике было несколько страниц о «водяном» — существах, которые могут прицепиться к человеку, если он потревожит их место. Она открыла дневник и нашла запись: «Водяной страх. Симптомы: бессонница, страх темноты, чувство чужого присутствия. Лечение: окуривание полынью и зверобоем. Ванна с солью и молитвой».

— Приведите его, — сказала она. — Я сделаю, что смогу.

Внука привели через час. Парень был бледный, с тёмными кругами под глазами. Он держался за бабушкину руку и вздрагивал от каждого шороха. Варвара усадила его на лавку и начала готовить травы.

— Закрой глаза, — сказала она. — Не бойся. Дыши глубоко.

Она зажгла пучок полыни и провела им вокруг парня, читая заговор из тетради. Парень вздрогнул, потом выдохнул, и на его лице появилось выражение облегчения.

— Что ты чувствуешь? — спросила она.

— Как будто что-то уходит, — сказал он. — Я больше не боюсь.

Варвара дала ему отвар и велела прийти через два дня. Когда они ушли, Шуршик сиял.

— Ты сделала это! — сказал он. — Ты сняла водяной страх!

— Я просто повторила то, что было в книге, — ответила Варвара, но на душе было легко.

Теперь она знала: она может помогать. И это чувство было сильнее любого страха.

Глава 10

На девятый день к Варваре пришёл Григорий.

Она услышала, как зашуршали шины по гравию, потом хлопнула дверца, и через минуту в калитку постучали. Она вышла на крыльцо и увидела его — высокий, улыбающийся, в рабочей одежде, с пакетом в руке.

— Пришёл проверить, не умерла ли от голода, — сказал он с улыбкой.

— Я ещё жива, — ответила Варвара, чувствуя, как тепло разливается по груди. — Ты что, специально заехал?

— Ну, у нас маршрут рядом идёт. Заодно и проверить решил. — Он поднял пакет. — Вот, хлеб и молоко. Тут, говорят, у вас с молоком проблемы. В магазине так себе.

Варвара пригласила его зайти. Шуршик сразу спрятался в печке, хотя из щелей было видно, как он подглядывает за ними.

Они сидели на кухне, пили чай, разговаривали. Григорий рассказывал о своей работе, о том, как он десять лет назад приехал в эту глушь случайно — подменял заболевшего водителя — и остался.

— А ты? — спросил он. — Ты тоже собираешься остаться?

Варвара пожала плечами.

— Всё зависит от того, как пойдут дела. Сейчас я помогаю людям, и это даёт мне силы. Но я ещё не знаю, правильное ли это место для меня.

— У каждого своё место, — сказал Григорий, глядя на неё. — У меня, например, автобус. И лес. А у тебя — этот дом. Он как будто ждал тебя.

Варвара почувствовала, что краснеет.

— Ты всегда такой философ? — спросила она, пытаясь перевести разговор в шутку.

— С тобой — да, — ответил он серьёзно.

Они помолчали. Чай остывал, за окном светило солнце, и в доме было тихо и уютно. Варвара подумала, что ей нравится этот мужчина. Не как человек, который принёс продукты, а как кто-то, с кем можно молчать и чувствовать себя спокойно.

— Спасибо, что заехал, — сказала она. — И за молоко, и за разговор.

— Я буду заезжать, — пообещал Григорий. — Если ты не против.

— Не против, — ответила она, и улыбнулась сама себе.

Когда он ушёл, Шуршик вылез из печи и ворчливо заметил:

— Оборотень, говоришь? А сам глазами так и стреляет.

— Не твоё дело, — отрезала Варвара.

— Моё! — возмутился домовой. — Я тут с тобой живу. Я имею право знать, кого ты в дом пускаешь.

— Своего мужчину, — сказала Варвара и сама удивилась своим словам.

Шуршик подавился и надолго замолчал.

Глава 11

На одиннадцатый день Варвара решила устроить себе день без пациентов. Она устала от бесконечных разговоров, от запаха трав, от напряжения. Она взяла корзинку и пошла в лес одна — без Емельяна, без Шуршика, только с маленьким блокнотом.

Она хотела сама найти те места, о которых ей рассказывал леший. Она помнила приметы: высокая сосна с раздвоенной верхушкой, старый пень, покрытый мхом, ручей, который течёт на юг. Варвара шла медленно, прислушиваясь к лесу, вдыхая его запахи.

И вдруг она нашла.

То самое место, где росла сон-трава. Поляна была точно такой же, как в прошлый раз — круглая, ровная, с высокими соснами по краям. Но сейчас куст цвёл. Сиреневые цветы раскрылись, и вокруг них вились шмели.

Варвара остановилась и замерла. Ей казалось, что она попала в сказку. Никогда раньше она не видела ничего подобного. Цветы были не просто красивыми — они словно светились изнутри, тихо, нежно, как звёзды на рассвете.

Она присела на траву и стала смотреть. Шмели жужжали, ветер качал цветы, и Варвара почувствовала, что время вокруг неё остановилось. Она сидела на поляне и просто дышала — ровно, глубоко, как будто лес наполнял её чем-то новым.

Она вытащила блокнот и записала: «Цветёт сон-трава. Поляна. Тишина. Хорошо».

Потом она легла на траву и закрыла глаза. Солнце грело лицо, пахло сосной и мёдом. И вдруг она услышала голос. Он шёл как будто из-под земли — тихий, древний, мудрый:

— Не рви меня, пока не будешь готова.

Варвара вскочила. Вокруг никого не было. Только цветы и шмели. Она оглянулась, но лес был пуст.

— Шуршик? — позвала она. — Емельян?

Никто не ответил.

Варвара поняла, что это была магия. Самая настоящая, живая магия, которая говорила с ней. Она улыбнулась, поклонилась кусту и сказала:

— Я не сорву. Я приду, когда приду.

Она пошла обратно к дому, чувствуя, что внутри неё произошло что-то важное. Как будто она нашла не просто цветы, а что-то своё, глубинное.

Глава 12

Вернувшись домой, Варвара застала на крыльце незнакомца.

Мужчина лет пятидесяти, с дорогим пальто и холодным взглядом, стоял у двери и смотрел на неё с усмешкой.

— Варвара? — спросил он, не здороваясь.

— Я, — ответила она настороженно.

— Степан, — представился он. — Местный ведьмак. Слышал о вас, травница. Решил зайти.

Он вошёл в дом без приглашения, прошёл на кухню и сел за стол, как хозяин. Варвара почувствовала неприязнь.

— Что вам нужно? — спросила она прямо.

— Я хочу предупредить, — сказал Степан, гладя на неё снизу вверх. — Деревня маленькая. Людей мало. Если ты думаешь, что можешь лечить их бесплатно и отнимать у меня клиентов, ты ошибаешься. Я здесь работаю уже десять лет. Моя репутация — моя добыча.

— Я не отнимаю у вас клиентов, — ответила Варвара. — Я помогаю тем, кто ко мне приходит. Если они выбирают меня, это их право.

Степан усмехнулся.

— Наивная девочка. Ты не знаешь, как работает магия в этом мире. Знания — это сила. И я не позволю, чтобы какая-то городская выскочка училась на моей территории.

Он встал, подошёл к полке с бабушкиными банками и провёл пальцем по одной из них.

— У тебя есть неделя, — сказал он. — Чтобы закрыть свою лавочку и уехать. Если нет — я позабочусь, чтобы о тебе больше никто не вспомнил.

Варвара сжала кулаки, но не ответила. Она чувствовала холод от его слов, но внутри неё зрело упрямство.

— Я никуда не уеду, — сказала она тихо, но твёрдо. — Этот дом — моей бабушки. И я здесь остаюсь.

Степан ухмыльнулся и вышел, не попрощавшись.

Когда дверь за ним закрылась, Шуршик вылез из печи.

— Вот это был Степан, — сказал он с тревогой. — Опасный человек.

— Я догадалась, — ответила Варвара. — Но я не боюсь.

— А зря, — вздохнул Шуршик. — Он не просто ведьмак. Он знает вещи, которые не должен знать обычный человек.

Варвара подошла к полке, взяла бабушкину тетрадь и открыла страницу, где было написано:

«Степан. Чёрный ведьмак. Украл мою книгу заклинаний в 1988 году. Остерегайся его. Он не остановится ни перед чем».

Варвара закрыла тетрадь.

«Значит, — подумала она, — нам нужна защита. И будем её строить».

Глава 13

На следующее утро Варвара начала готовить защиту.

Она снова открыла бабушкины записи и нашла раздел «Защита дома от чужой магии». Там было несколько способов, самый простой и действенный — обход дома с солью и молитвой, и заговор на окна.

— Шуршик, — сказала она, — сегодня будем работать.

— Ох, — вздохнул домовой, — помню, как Евдокия делала это в конце каждого лета. Устанешь, пока всю соль перенесёшь.

— Ничего, — ответила Варвара. — Мы вдвоём.

Она взяла чашку с солью, вышла на улицу и начала обходить дом по часовой стрелке. Она сыпала соль на землю и шептала слова, которые выучила из тетради: «Земля-матушка, дом родимый, от зла чужого храни. Солью-белою огражу, врага не пущу».

Шуршик сидел на крыльце и следил, чтобы никто не помешал.

— Шепчи громче, — советовал он. — Духи земли должны услышать.

Варвара повторила обход три раза. Потом она заварила отвар из полыни и окропила все окна и двери. И только после этого почувствовала, что дом стал как будто плотнее, тяжелее — как будто вокруг него появилась невидимая стена.

— Теперь ты в безопасности, — сказал Шуршик. — По крайней мере, на время.

— А что будет, когда он попытается её прорвать?

— Тогда будем думать, — вздохнул Шуршик.

Варвара села за стол, взяла тетрадь и записала все шаги, чтобы не забыть. Она знала: Степан вернётся. Но теперь она была готова.

Глава 14

Через два дня после визита Степана к Варваре пришла кикимора Оксана.

На этот раз она была без мужа. Варвара заметила, что у кикиморы заплаканные глаза и мокрый платок, она тяжело вздыхала, сидя на лавке.

— Снова проблемы? — спросила Варвара, наливая ей чаю.

— Он совсем меня не слушает, — всхлипнула Оксана. — Водяной мой, Леонтий. Днями сидит в реке, рыбу ловит и ни слова. Прихожу к нему, говорю: "Леонтий, дети есть хотят! Леонтий, вода в доме течёт!" А он только пузыри пускает. Я не могу так больше, Варвара. Я жить устала.

Варвара чувствовала, как её сердце сжимается от жалости. Она вспомнила бабушкины записи о семейных проблемах магических существ и нашла рецепт для примирения: чай с мятой, мелиссой, немного мёда и специальный заговор.

— Оксана, — спросила она, — а если я дам тебе настой, который поможет Леонтию заговорить, ты сможешь напоить его?

— Я? — Оксана подняла глаза. — Да я всё, что угодно сделаю, чтобы он хоть слово сказал!

Варвара заварила чай, добавила мёд, прочитала заговор и перелила настой в бутылку.

— Вот, — сказала она. — Позови его к себе вечером, напои этим чаем и скажи, что любишь. И он ответит.

Оксана взяла бутылку, вытерла слёзы и улыбнулась.

— Спасибо, Варвара. Я верю тебе.

И ушла, почти танцуя.

На следующий день она вернулась. Счастливая, румяная, с корзиной свежей рыбы.

— Он заговорил! — крикнула она с порога. — Я напоила его чаем, а он взял меня за руку и сказал: "Оксана, я дурак, прости!" А потом мы сидели на берегу и разговаривали весь вечер. Он сказал, что любит меня. Впервые за десять лет!

Варвара обняла её и рассмеялась.

— Я так рада, Оксана.

— Ты настоящая травница, — сказала та с благодарностью. — Как твоя бабушка.

Когда она ушла, Шуршик вылез из печи с довольным видом.

— Ну что, травница, — сказал он, — получается?

— Получается, — улыбнулась Варвара.

И впервые за долгое время она почувствовала, что выбрала правильный путь.

Глава 15

Прошло ещё две недели. Варвара уже не просто лечила людей — она начала помогать существам. К ней приходили лешие, домовые из соседних деревень, мелкие духи воды и даже один банник, который жаловался, что в бане завелась плесень.

— Ты уже местная знаменитость, — сказал Шуршик однажды утром. — За два месяца ты приняла больше клиентов, чем Степан за полгода. Не удивительно, что он злится.

— Мне всё равно, что он там чувствует, — ответила Варвара. — Мне важно, чтобы те, кто приходит, уходили здоровыми.

— Неплохая философия, — хмыкнул Шуршик. — Евдокия та же самая говорила. Она всегда повторяла: «Магия — это не власть, магия — это забота».

Варвара записала эти слова в свой блокнот.

В этот день к ней пришла пожилая женщина — та самая соседка, которую она видела у колодца. Она держала в руках кусок старой ткани.

— Дочка, — сказала она, — я слышала, ты снимаешь сглаз. У меня одеяло испорчено. Внучка спала под ним и заболела. Я боюсь, что на нём порча.

Варвара взяла ткань в руки. Она ничего не чувствовала, но открыла тетрадь и прочитала, что делать.

— Оставьте одеяло на ночь, — сказала она. — Я положу его на сундук с солью и травами. И завтра оно будет чистое.

Женщина ушла, и Варвара выполнила всё, как было написано.

Утром, когда она сняла одеяло с сундука, оно выглядело новым — цвета стали ярче, ткань мягче.

— Сработало, — выдохнула она. — Сработало!

Шуршик довольно кивнул.

— Ты, Варвара, — сказал он, — скоро станешь лучшей травницей в округе.

Она улыбнулась. И впервые за долгое время поверила, что это правда.

Глава 16

На следующее утро Варвара проснулась от странного ощущения — как будто кто-то гладил её по голове невидимой рукой. Она открыла глаза и увидела, что над кроватью висит золотистое свечение. Тонкое, прозрачное, оно переливалось, как утренний туман на солнце.

— Шуршик, — прошептала она, — ты это видишь?

Домовой высунулся из печи и присвистнул.

— Ого, — сказал он. — Ты начинаешь видеть магию. Это первый признак того, что силы растут. Раньше ты чувствовала травы на вкус и запах, а теперь начинаешь видеть их энергию.

Варвара протянула руку. Свечение коснулось её пальцев и растворилось в воздухе.

— Что это было?

— Это аура дома, — объяснил Шуршик. — Ты создала защиту, и она пропитала всё вокруг. Теперь ты её видишь. У тебя открылся магический взгляд.

Варвара села на кровати и оглядела комнату. Теперь она замечала то, чего раньше не видела: вокруг каждой банки с травами вился лёгкий дымок — у мяты он был зелёным, у зверобоя золотым, у полыни серебристым. Даже старый сундук в углу светился мягким коричневатым светом.

— Это невероятно, — прошептала она.

— Это только начало, — сказал Шуршик. — Чем больше ты будешь работать с травами, тем сильнее будешь видеть. И со временем ты научишься не только видеть, но и менять эту энергию.

Варвара встала, подошла к полке и взяла банку с мятой. Дымок вокруг неё был особенно ярким, почти живым. Она провела пальцем по стеклу, и дымок двинулся за её рукой.

— А если я попробую его направить? — спросила она.

— Попробуй, — кивнул Шуршик. — Представь, что он — это вода, а ты — русло реки.

Варвара закрыла глаза и представила, как зелёный дымок течёт из банки, скользит по её пальцам, поднимается выше, окутывает комнату. Она чувствовала его прохладу и свежесть. Когда она открыла глаза, дымок действительно вырвался из банки и плавал вокруг неё.

— Получилось! — выдохнула она.

— Молодец, — сказал Шуршик. — Только не увлекайся. Магия требует энергии. Слишком много — и ты устанешь, как после бега.

Варвара остановилась, и дымок медленно вернулся обратно в банку.

— Это как мускул, — поняла она. — Его нужно тренировать.

— Именно, — довольно кивнул домовой.

В этот день она впервые попробовала работать с энергией трав осознанно. Она брала каждую банку, смотрела на свечение, пробовала направить его в чашку с чаем. Сначала не получалось — дымок распадался или уходил в сторону. Но к вечеру она научилась удерживать его ровно столько, сколько нужно для заварки.

— Ты быстро учишься, — заметил Шуршик, когда она налила чай с идеально ровным золотистым свечением. — Евдокия осваивала это месяц.

— Может быть, у меня больше практики, — улыбнулась Варвара.

Она выпила чай и почувствовала, как тепло разливается по телу. Чай был не просто горячим — он был живым.

Глава 17

На следующий день к Варваре пришёл новый клиент — молодой парень по имени Андрей.

Он был бледный, с тёмными кругами под глазами, и едва держался на ногах. За ним стояла его мать, взволнованная и заплаканная.

— Варвара, помоги, — сказала она. — Сын уже месяц не спит. Говорит, кто-то стучит в окно по ночам. Ему кажется, что за ним кто-то идёт. Врачи сказали — стресс. А я знаю, это не стресс. В нашей деревне такое было раньше. Твоя бабушка это лечила.

Варвара пригласила их войти. Она посмотрела на парня своим новым магическим зрением — и ахнула. Вокруг него вился тёмно-серый, почти чёрный дым. Он обволакивал его плечи, голову, словно тяжёлое одеяло.

— Шуршик, — тихо спросила она, — что это?

— Наведённая тоска, — ответил тот. — Очень сильная. Кто-то намеренно наслал. Это не случайность.

Варвара открыла тетрадь и быстро нашла раздел «Наведённая тоска». Там было написано: «Тёмная магия. Симптомы: бессонница, страх, ощущение чужого присутствия. Вызывается чужой волей. Лечение: окуривание чабрецом и зверобоем, три дня подряд. Снятие заговором».

Она достала травы, зажгла их, и начала окуривать парня. Тёмный дым сопротивлялся — он вился вокруг его плеч, не желая уходить. Но Варвара читала заговор и вела пучок трав по кругу: сначала над головой, потом вдоль спины, потом вокруг рук.

— Уходи, — шептала она. — Я не звала тебя. Это не твой дом.

На третьем круге тёмный дым начал редеть. Он вытянулся в тонкую струйку и вышел через дверь. Парень вздохнул, открыл глаза, и в них появился свет.

— Мне легче, — сказал он.

— Приходи ещё два дня, — сказала Варвара. — Мы повторим. И всё пройдёт.

Когда они ушли, она села на лавку, чувствуя сильную усталость. Магия действительно отнимала силы.

— Ты справилась, — сказал Шуршик. — Но это было сложно. Кто-то очень сильный пытался держать его в страхе.

— Степан? — спросила Варвара.

— Скорее всего. Он уже начал атаковать твоих клиентов.

Варвара сжала кулаки.

— Тогда мы будем сильнее.

Глава 18

На следующий день к Варваре пришёл новый клиент — молодой парень по имени Андрей.

Он был бледный, с тёмными кругами под глазами, и едва держался на ногах. За ним стояла его мать, взволнованная и заплаканная.

— Варвара, помоги, — сказала она. — Сын уже месяц не спит. Говорит, кто-то стучит в окно по ночам. Ему кажется, что за ним кто-то идёт. Врачи сказали — стресс. А я знаю, это не стресс. В нашей деревне такое было раньше. Твоя бабушка это лечила.

Варвара пригласила их войти. Она посмотрела на парня своим новым магическим зрением — и ахнула. Вокруг него вился тёмно-серый, почти чёрный дым. Он обволакивал его плечи, голову, словно тяжёлое одеяло.

— Шуршик, — тихо спросила она, — что это?

— Наведённая тоска, — ответил тот. — Очень сильная. Кто-то намеренно наслал. Это не случайность.

Варвара открыла тетрадь и быстро нашла раздел «Наведённая тоска». Там было написано: «Тёмная магия. Симптомы: бессонница, страх, ощущение чужого присутствия. Вызывается чужой волей. Лечение: окуривание чабрецом и зверобоем, три дня подряд. Снятие заговором».

Она достала травы, зажгла их, и начала окуривать парня. Тёмный дым сопротивлялся — он вился вокруг его плеч, не желая уходить. Но Варвара читала заговор и вела пучок трав по кругу: сначала над головой, потом вдоль спины, потом вокруг рук.

— Уходи, — шептала она. — Я не звала тебя. Это не твой дом.

На третьем круге тёмный дым начал редеть. Он вытянулся в тонкую струйку и вышел через дверь. Парень вздохнул, открыл глаза, и в них появился свет.

— Мне легче, — сказал он.

— Приходи ещё два дня, — сказала Варвара. — Мы повторим. И всё пройдёт.

Когда они ушли, она села на лавку, чувствуя сильную усталость. Магия действительно отнимала силы.

— Ты справилась, — сказал Шуршик. — Но это было сложно. Кто-то очень сильный пытался держать его в страхе.

— Степан? — спросила Варвара.

— Скорее всего. Он уже начал атаковать твоих клиентов.

Варвара сжала кулаки.

— Тогда мы будем сильнее.

Глава 19

Через три дня к ней пришёл пожилой мужчина — дед Трофим. Ему было под восемьдесят, и он жаловался на боли в спине.

— Всю жизнь работал в поле, — сказал он. — А теперь разогнуться не могу. Врачи говорят — старость. А я не верю. У нас, знаешь, в лесу есть одно место. Там камни стоят. И говорят, они помогают.

Варвара нахмурилась.

— Камни? Какие камни?

— Старые, — сказал дед Трофим. — Ещё до нас поставлены. У них сила есть. Когда я молодой был, бабка Евдокия говорила, что они лечат кости. Надо к ним прийти, руки положить, и станет легче. Я тебя прошу — сходи со мной, покажи мне дорогу, а то я один боюсь.

Варвара согласилась. Она взяла корзинку с травами и пошла с дедом в лес.

Они шли около часа, пока не вышли на странную поляну. Там стояли три больших камня — серых, круглых, покрытых мхом. Они были расположены треугольником, и между ними чувствовалось какое-то напряжение, как будто воздух там был гуще.

— Вот они, — сказал дед Трофим. — Я помню их с детства.

Варвара подошла ближе и положила руки на один из камней. Она почувствовала, как под пальцами начинает пульсировать энергия — нежная, тёплая, как пульс земли. Она закрыла глаза и попыталась направить её.

— Исцели его, — прошептала она. — Он много работал, ему нужна помощь.

Камни загудели — низко, глухо. Энергия потекла от них к деду Трофиму, обхватила его спину, прошла по позвонкам. Дед вздохнул и выпрямился.

— Господи, — сказал он, — легче! Как будто новые суставы поставили!

Варвара улыбнулась. Она поняла, что камни — это не просто куски породы. Это древняя магия, которую она только начала понимать.

— Приходи, если снова будет больно, — сказала она. — Я покажу, как правильно стоять, чтобы энергия проходила.

Дед Трофим ушёл счастливый, а Варвара осталась у камней ещё на час. Она сидела между ними и училась слушать их энергию. Камни рассказывали ей о древнем лесе, о людях, которые ставили их много веков назад, о том, как они хранят память земли.

— Спасибо, — сказала она им, когда уходила. — Я приду ещё.

Шуршик, который сидел у неё на плече всё это время, прошептал:

— Ты только что начала общаться с камнями. Это уровень, которого Евдокия достигла через пять лет.

— Мне помогает то, что я не знаю, как это сложно, — улыбнулась Варвара.

Глава 20

Прошло ещё несколько дней. Варвара уже не удивлялась тому, что видит магию вокруг. Она привыкла к свечению трав, к пульсации камней, к тому, что некоторые люди были окутаны светом, а некоторые — тенью.

К ней начали приходить не только люди, но и существа, о которых она раньше даже не слышала. Однажды пришёл банник — маленький, лохматый старичок, который жил в старой бане на окраине деревни.

— Я, знаешь ли, — начал он, — чувствую, что моя баня сохнет. Раньше в ней был дух, а теперь нет. Я не могу больше парить людей как следует. Помоги, травница.

Варвара посмотрела на него своим магическим зрением. Банник был почти прозрачным — его энергия угасала.

— Что случилось? — спросила она.

— Кто-то осквернил мой камень, — пожаловался он. — Тот, на котором я сижу, когда парю. Он стал холодным. Я не могу согреться.

Варвара взяла с собой травы и пошла с банником в его баню. Это была старая изба, чёрная от времени, но внутри ещё хранила тепло.

Она нашла камень в углу и положила на него руки. Он был ледяным — внутри него чувствовалась какая-то чужая, злая энергия.

— Кто сделал это? — спросила она.

— Не знаю, — ответил банник. — Но чувствую — тот же, кто мучает людей. Тёмный ведьмак.

Варвара закрыла глаза и начала читать заговор очищения. Она представляла, как белый свет проходит через камень и вымывает чёрную энергию. Это было трудно — камень сопротивлялся, вибрировал, словно пытался вырваться. Но она держала его и продолжала шептать.

Через десять минут камень стал тёплым. Банник вздохнул с облегчением.

— Спасибо, — сказал он. — Теперь я снова могу работать.

Варвара улыбнулась и вернулась домой.

— Шуршик, — спросила она, — сколько ещё таких мест, которые нуждаются в помощи?

— Много, — ответил тот. — Но ты не можешь быть везде. Ты только учишься. Береги силы.

Варвара кивнула. Она знала, что это только начало. Но она была готова.

Глава 21

На следующей неделе Варвара получила ещё одного необычного клиента.

Это была маленькая девочка лет десяти, которая пришла к ней сама, без родителей. Она держала в руках старую куклу и выглядела испуганной.

— Меня зовут Настя, — сказала она. — Моя мама не знает, что я здесь. Но мне приснился сон, что ты можешь мне помочь. У меня кукла живая.

Варвара насторожилась.

— Живая?

— Да, — сказала Настя. — Она говорит со мной по ночам. Она говорит плохие вещи. Что я плохая, что я никому не нужна. И я уже не знаю, что правда, а что нет.

Варвара посмотрела на куклу. Она была старой, потёртой, с выцветшими волосами. Но её магическим зрением она увидела, что кукла действительно окутана тёмным светом.

— Настя, — сказала она мягко, — кто подарил тебе эту куклу?

— Бабушка, — ответила девочка. — Она уже умерла. Но перед смертью она сказала: "Эта кукла будет тебе подругой". А теперь она говорит плохое.

Варвара взяла куклу в руки. Она чувствовала, как из неё идёт холод.

— Шуршик, — прошептала она, — что это?

— Привязка, — ответил он. — Кто-то привязал к этой кукле злую сущность. Возможно, покойная бабушка не знала об этом. Или знала, но не сказала.

Варвара подошла к печи, зажгла пучок полыни и начала окуривать куклу.

— Уходи, — сказала она твёрдо. — Эта девочка не твоя. Ты ей не нужна.

Тёмная энергия начала выходить из куклы — сначала медленно, потом всё быстрее. Кукла задрожала, потом замерла. Настя вздохнула и улыбнулась.

— Она перестала говорить, — сказала она. — Спасибо тебе, тётя Варя.

— Приходи, если что-то ещё будет, — сказала Варвара, обнимая девочку.

Когда Настя ушла, Варвара села на лавку и почувствовала, как сильно устала. Она научилась видеть магию, снимать тоску, лечить камни и очищать куклы — но каждый случай отнимал у неё силы.

— Ты становишься сильнее, — сказал Шуршик. — И это хорошо. Но тебе нужно научиться восстанавливать энергию. Иначе ты сгоришь.

— Как? — спросила Варвара.

— Травы, — ответил он. — Правильные. И отдых. И лес. Ты не машина. Ты живой человек. И магия требует не только отдачи, но и заботы о себе.

Варвара кивнула и записала себе новый рецепт: восстанавливающий чай из ромашки, мелиссы и корня валерианы.

И впервые она подумала, что ей действительно нужно научиться заботиться о себе.