Травник в бывшем подземелье

Пролог: Смерть за прилавком

Акира Танака, 50 лет, фармацевт с 30-летним стажем, умер так же скучно, как и жил.

Он стоял за прилавком своей аптеки в Токио, протирал стекла очков и думал о том, что завтра нужно продлить лицензию. А потом его сердце — которое последние пять лет работало на честном слове и зелёном чае — просто остановилось.

«Какая ирония, — подумал он, падая. — Я продавал лекарства для сердца, но не догадался купить их для себя».

Потом была темнота. Потом — свет. Потом — голос.

Голос был старый, усталый и раздражённый:

— Опять новый? Да сколько можно? Слушай сюда, Акира Танака. Ты умер. Ты не был ни хорошим, ни плохим. Ты был... средним. Поэтому никакого рая или ада. Мы отправляем тебя в другой мир. Без магии. Без геройских сил. Без гарема. Просто живи.

Акира хотел спросить: «Почему?», но не успел.

Он проснулся в канаве.

Глава 1

Глава 1. Медная монета

Тело болело. Нет, не так. Тело ныло, как старый зуб перед дождём.

Акира — теперь уже не Акира, а Кейн Айвори, как подсказала чужая память — открыл глаза. Над ним было серое небо, пахло гнилой рыбой, а под головой лежал чей-то рюкзак, набитый сухарями.

«Иссекай? — подумал он. — Я думал, в этих историях герои попадают в замки или хотя бы в таверны. А я — в канаву».

Он сел. Рядом лежала помятая бумажка.

«Кейн Айвори, 15 лет. Сирота. Родители умерли от лихорадки. Ни талантов, ни денег, ни друзей. Твой единственный актив — нюх. Береги его».

— Какой нюх? — пробормотал Кейн и втянул носом воздух.

И мир взорвался.

Он чувствовал всё. Железо в крови от царапины на пальце. Медь в грязи под ногами. Грибной дух из подвала ближайшего дома. И — глубоко, глубоко внизу, под землёй — сладкий, тягучий запах, похожий на мёд и старое дерево.

«Что это?»

Кейн заставил себя встать. Тело было тощим, рыжие волосы лезли в глаза, но ноги слушались. Он побрёл вперёд, ориентируясь на запах.

Через десять минут он стоял перед доской объявлений.

Большинство записок были скучными: «Ищу жену», «Продаю осла», «Отдам кота в хорошие руки». Но одна... одна привлекла его внимание. Бумага пожелтела, чернила выцвели, и текст гласил:

«ПРОДАЁТСЯ ЛАЧУГА С УЧАСТКОМ. Расположение: над бывшим подземельем «Гробница Короля-Лича» (неактивно). Состояние: требует ремонта. Цена: 1 медная монета. Обращаться к Марте, дом у мельницы».

Кейн моргнул. Одна медная монета? Это примерно десять йен. За дом?

Он понюхал бумажку. Пахло старостью, пылью и... лавандой. Кто-то очень старый писал это объявление.

Через час он сидел в крошечной кухне Марты — горбатой старухи с руками, похожими на корни старого дуба. Она молча налила ему чай из мяты и сказала:

— Ты хочешь купить эту развалюху? Ты первый за десять лет, кто спросил.

— А почему её никто не покупает? — спросил Кейн, вдыхая аромат чая (мята, мед, капля имбиря, и какой-то секретный ингредиент, который он пока не мог определить).

— Потому что над подземельем, парень. Даже если оно мертво, люди боятся. Говорят, по ночам оттуда доносится плач. Говорят, земля там чёрная и трава не растёт. Говорят...

— Я беру её, — перебил Кейн.

Марта подняла бровь:

— Ты даже не посмотрел на неё.

— Мне не нужно смотреть. Мне нужно понюхать. И я уже чувствую запах из твоего окна. Тот сладкий запах из-под земли? Это не смерть. Это жизнь. Очень старая, очень странная жизнь.

Марта долго смотрела на него. Потом усмехнулась беззубым ртом:

— Ты странный, мальчик. Ну, держи ключ. И удачи тебе... она тебе понадобится.

Глава 2

Глава 2. Лачуга над бездной

Дом оказался даже хуже, чем Кейн ожидал.

Крыша отсутствовала на 30%. Стены, сложенные из серого камня, покрылись зелёным мхом (полезным, между прочим, для ран). Дверь висела на одной петле, а внутри жило семейство крыс (пять взрослых, двенадцать детей и один дедушка).

Но Кейн не смотрел на это.

Он смотрел на землю.

Двор был небольшим — примерно десять на десять метров. Но земля там была... чёрной. Не как обычный чернозём, а как уголь, перемолотый с серебром. И она пахла.

Господи, как она пахла.

Кейн опустился на колени, зачерпнул горсть земли и поднёс к носу.

Железо. Медь. Остаточная магия — он не знал, как это называется, но чувствовал холодок на языке. И ещё... что-то сладкое. Слишком сладкое. Как мёд, который стоял в погребе сто лет.

«Здесь можно выращивать всё, — понял он. — Всё, что угодно. Даже то, что не растёт больше нигде».

Он нашёл в рюкзаке мешочек с семенами — остатки от прошлого владельца тела. Семена мяты, ромашки, календулы. Самые обычные.

Кейн посадил их прямо пальцами, не дожидаясь лопаты. Полил водой из колодца (вода тоже пахла — грибами и старой магией). И сел на крыльцо ждать.

— Ты что, будешь сидеть и смотреть, как они растут? — раздался голос за забором.

Кейн поднял голову. Соседский мальчишка лет десяти таращился на него через дыру в заборе.

— Да, — ответил Кейн. — Хочешь печенье?

Он достал из рюкзака сухари. Мальчишка заколебался ровно секунду, потом перелез через забор и сел рядом.

— Меня зовут Тим, — сказал он, жуя сухарь. — А ты правда купил проклятый дом?

— Правда.

— Ты дурак?

— Возможно.

— Понятно. А почему ты смотришь на землю?

— Потому что, Тим, — Кейн указал на грядку, — если ты будешь смотреть на семена достаточно долго, они начнут расти быстрее. Это не магия. Это... внимание.

Тим скептически хмыкнул, но не ушёл.

Через три часа — три часа сидения в тишине, сменяемой редкими фразами — из земли показался первый росток мяты.

— Ого, — сказал Тим. — Может, ты не дурак.

— Может, и нет, — улыбнулся Кейн.

Глава 3

Глава 3. Визит Грегора

Травы росли. Не быстро, но уверенно.

Через неделю Кейн уже собирал первую ромашку и варил из неё простейшее зелье — от кашля. Через две недели мята разрослась настолько, что её запах привлекал пчёл. Через три недели Кейн накопил на новую крышу (три доски и ведро гвоздей).

Именно в этот момент появился Грегор.

Кейн узнал его по запаху за минуту до того, как увидел. Пахло от Грегора дорогими духами, дешёвым табаком и... жадностью. Жадность пахла кисло, как прокисшее молоко.

— Ты — тот самый мальчишка, который купил эту развалюху? — Грегор перегнулся через забор. Он был толстым, с красным лицом и маленькими злыми глазами.

— Да, — ответил Кейн, не отрываясь от грядки.

— Я — Грегор, глава гильдии алхимиков этого города. И я хочу купить твой участок. Сто золотых.

Кейн поднял голову:

— Я купил его за одну медную монету. А теперь вы предлагаете сто золотых?

— Потому что ты дурак, — улыбнулся Грегор. — А я — бизнесмен. Земля над бывшим подземельем бесценна, но только для того, кто знает её цену. Ты — не знаешь. Я — знаю. Продавай.

— Нет.

Грегор перестал улыбаться.

— Подумай, мальчик. У меня есть деньги. У меня есть связи. И у меня есть... способы убеждения.

Он развернулся и ушёл, тяжёлой походкой, оставляя за собой кислый шлейф жадности.

Кейн посмотрел ему вслед, потом перевёл взгляд на свои грядки.

Мята. Ромашка. Календула. И три ростка того, что он называл про себя «призрачной травой» — серебристые, полупрозрачные, растущие только на чёрной земле.

— Тим, — позвал он.

Мальчишка тут же высунулся из-за забора (он приходил каждый день за печеньем).

— Да?

— Где здесь можно купить семена крапивы? Много крапивы?

Арка 1. Корень и крышаГлава

Глава 4. Плакун-трава

Грегор дал Кейну три дня на размышления.

Кейн потратил эти три дня не на размышления, а на посадку.

Крапива росла быстро — быстрее, чем мята. Семена Кейн купил у Тима за пять сухарей (у его отца был склад). Он посадил крапиву по периметру участка, плотным кольцом. Но крапива была не главным.

Главным была «Плакун-трава».

Он нашёл её в подвале лачуги — не в подземелье, а в обычном подвале, где старый хозяин хранил банки с соленьями. Одна банка разбилась, и на полу, среди осколков и рассола, росла трава с длинными листьями, на кончиках которых блестели капли воды.

Кейн поднёс банку к носу и понял: капли — не вода. Это слезоточивый газ в жидкой форме. При контакте с воздухом он испарялся и вызывал жжение в глазах.

«Идеально», — подумал Кейн.

Он пересадил Плакун-траву в горшки и расставил их у входа.

И ждал.

На третью ночь Грегор пришёл сам.

Не наёмники, не воры. Сам. С факелом в одной руке и мешком золота в другой. Он перелез через забор, сплюнул крапиву (которая, конечно, ужалила его), и направился к дому.

— Эй, мальчишка! — крикнул он. — Я даю последний шанс!

Кейн сидел на крыльце, попивая мятный чай.

— Проходи, — сказал он. — Только осторожно, у меня тут... хрупкое.

Грегор сделал три шага. Четвёртый пришёлся прямо на горшок с Плакун-травой.

Горшок разбился. Жидкость разлилась. И в ту же секунду Грегор заорал.

— А-а-а-а! Глаза! Что это? Что ты сделал?!

Он уронил факел (к счастью, на камни, не на траву), уронил мешок с золотом и упал на колени, давясь слезами. Крапива вокруг жалила его руки, ноги и шею.

Кейн неторопливо допил чай, поставил кружку и подошёл к алхимику.

— У вас есть три варианта, господин Грегор, — сказал он, глядя сверху вниз. — Первый: вы уходите сейчас и забываете дорогу к моему дому. Второй: я зову стражу и рассказываю, что вы пытались поджечь моё жилище. Третий...

Грегор всхлипнул (от слёз и от унижения).

— Третий: вы работаете на меня. Месяц. Бесплатно. Я научу вас, чем отличается крапива от Плакун-травы. И вы станете лучше.

Грегор открыл рот, чтобы ответить. Но вместо слов из него вырвался только кашель — он надышался газом и теперь его рвало прямо на крапиву.

— Я понял, — сказал Кейн. — Мы начнём завтра. Тим! Ведро воды, пожалуйста.

Тим, который всё это время сидел на дереве за забором, спрыгнул и притащил ведро.

— Ты классный, — сказал он Кейну.

— Знаю, — ответил Кейн.

Глава 5

Глава 5. Первое зелье

Грегор сдержал слово.

Почему? Потому что Кейн не стал унижать его дальше. Наутро он дал алхимику чистую одежду, заварил ему чай (из ромашки, с мёдом) и сказал:

— Господин Грегор, я не враг вам. Я просто хочу выращивать травы. Если вы поможете мне, я поделюсь рецептами. Честно.

Грегор долго молчал. Пил чай. Смотрел на грядки.

— Какие рецепты? — спросил он наконец.

— Я умею делать зелье, которое снимает любую боль за минуту. Без побочных эффектов. Моя бабушка... — Кейн запнулся. Он хотел сказать «моя прошлая жизнь», но сказал: — Моя бабушка научила меня.

Грегор прищурился:

— Это невозможно. Даже королевские алхимики не могут...

— Смотри.

Кейн зашёл в дом. Вернулся через минуту с крошечным пузырьком, в котором плескалась прозрачная жидкость.

— Вдохни.

Грегор вдохнул. Пахло мятой, лавандой и... чем-то ещё. Чем-то, от чего его голова перестала болеть (а она болела после вчерашнего).

— Что это?

— Отвар из трёх трав. Мята — для сосудов. Календула — для крови. И один секретный ингредиент, который я пока не назову.

Грегор хотел возмутиться, но передумал. Он был алхимиком. Он знал, когда видит настоящее искусство.

— Ладно, мальчик. Месяц работы. Но потом — мы делим прибыль пополам.

— Тридцать на семьдесят, — сказал Кейн. — В мою пользу.

— Сорок на шестьдесят.

— Сорок на шестьдесят, и вы перестаёте называть меня «мальчиком». Я — Кейн. Травник.

Грегор пожал ему руку. Рука была влажной, но рукопожатие — крепким.

Так началось странное партнёрство.

Глава 6

Глава 6. Крыша над головой

В следующие две недели Грегор, к его чести, работал.

Он починил крышу (оказалось, в молодости он был плотником). Он принёс новые доски для пола. Он даже выгнал крыс (мирно, с помощью трав, которые дал Кейн).

А Кейн... Кейн просто рос.

Нет, не телом — мастерством.

Он понял, что его «Абсолютный нюх» — не просто причуда. Он мог определить не только состав травы, но и её настроение. Вот эта ромашка хочет больше солнца. А эта мята — наоборот, тени. А вот эти три ростка «призрачной травы» — они плачут по ночам.

— Почему они плачут? — спросил он однажды у Марты, которая пришла проведать его.

Старуха долго смотрела на серебристые листья. Потом сказала:

— Потому что подземелье под нами не мертво, Кейн. Оно спит. И оно скучает.

Кейн понюхал воздух.

Сладкий запах из-под земли стал сильнее. И теперь в нём чувствовалась новая нота: горечь.

— Что мне делать? — спросил он.

— Не будить его, — ответила Марта. — И не забывать о нём. Когда человек спит, но знает, что рядом кто-то есть — ему снятся хорошие сны.

Кейн кивнул.

В ту ночь он посадил на грядке новый цветок. Самый красивый, какой нашёл. Белую лилию.

Он посадил её прямо над тем местом, где сладкий запах был сильнее всего.

И на минуту ему показалось, что из-под земли донеслось тихое, едва слышное:

— Спасибо.

Финал первой арки:

Финал первой арки:

Крыша починена. Первая грядка — готова. Первый враг стал первым помощником. Первый друг — Тим — теперь спит на сеновале и мечтает стать травником.

Кейн сидит на крыльце, смотрит на закат и пьёт чай с мятой.

Он не герой. Не маг. Не избранный.

Он просто травник, который купил дом над спящим подземельем за одну медную монету.

И это — лучшее решение в его жизни.

Арка 2. Слезы призрака

Глава 7. Рыцарь у двери

Слухи распространяются быстро.

Через месяц после того, как Кейн открыл свою «Аптеку у бывшего подземелья» (вывеску нарисовал Тим углём), к нему начали приходить люди.

Сначала соседи — за отваром от кашля и простуды. Потом фермеры — за мазью для больных суставов. Потом торговцы — за зельем от бессонницы (Кейн смешивал мяту, ромашку и каплю «Слёз призрака» — эффект был сногсшибательным в прямом смысле).

Но однажды утром у двери появился он.

Кейн узнал его по запаху за сто метров. Железо. Лошадиный пот. И... кровь. Много крови. И ещё кое-что. Что-то холодное, склизкое, чужое.

«Проклятие», — понял Кейн.

Рыцарь, который стоял на пороге, был молод — лет двадцать пять. Красивое лицо, но искажённое болью. Доспехи блестели, но в трещинах. И на шее, под воротником, пульсировала тёмная вена.

— Вы — травник Кейн? — спросил рыцарь хриплым голосом.

— Да. А вы?

— Сэр Логан, рыцарь королевского ордена. — Он с трудом снял шлем. Под ним было лицо мёртвеца — серое, с чёрными кругами под глазами. — Меня прокляли. Лекари сказали, мне осталось две недели. Я проехал триста километров, потому что слышал — вы творите чудеса.

— Я не творю чудеса, — сказал Кейн. — Я выращиваю травы. Заходите.

Он помог рыцарю войти в дом, усадил на стул (тот самый, который починил Грегор) и поднёс к его носу пустой стакан.

— Понюхайте, — сказал Кейн. — Что чувствуете?

Рыцарь вдохнул. Потом ещё раз.

— Смерть, — прошептал он. — Я чувствую смерть.

— Не смерть. Полынь. Тысячелистник. И то, что врачи называют «Проклятие тихой смерти». — Кейн отставил стакан. — Я могу вас вылечить. Но будет больно. И дорого.

— Сколько?

— Нисколько. Я не беру денег с умирающих.

Рыцарь хотел что-то сказать, но вместо этого закашлялся — и на ладонь упал чёрный кристалл, размером с горошину.

— Видите? — сказал он, показывая кристалл. — Я превращаюсь в камень. Начинается с пальцев, потом руки, потом сердце. У меня уже два пальца на левой руке не гнутся.

Кейн взял кристалл, поднёс к носу.

Он пах. Пах горечью, медью и... завистью.

— Вас проклял кто-то, кто вам завидует. — Кейн положил кристалл на стол. — Близкий человек.

Рыцарь побледнел ещё сильнее (хотя казалось, что уже некуда).

— Мой брат, — прошептал он. — Мой младший брат. Он всегда завидовал моему месту в ордене. Но чтобы проклясть...

— Люди делают странные вещи из-за зависти, — сказал Кейн. — Теперь ложитесь. Я начну готовить зелье.

Глава 8. Слезы призрака

Кейн спустился в подземелье.

Не глубоко — всего на один уровень. Но этого хватило, чтобы собрать «Слёзы призрака» — три цветка, которые росли прямо на старых костях.

Каждый раз, когда он срывал цветок, тот источал серебристый газ. Газ проникал в кожу, в нос, в глаза. И перед Кейном появлялись видения.

Видение первое: он, Акира, стоит в своей пустой квартире в Токио. Жена ушла пять лет назад. Детей нет. Друзей — тоже. Только аптека и телевизор, который работает фоном.

«Больно, — подумал он. — Я был один. Всегда один».

Видение второе: он, Кейн, ребёнок. Родители умирают от лихорадки. Он сидит рядом, держит мать за руку. И не может ничего сделать. Бессилие сжимает горло.

«Я не хочу быть бессильным. Никогда больше».

Видение третье: пустота. Ничего. Только голос.

«Кейн... помоги мне...»

Он открыл глаза. Газ рассеялся. В руке — три серебристых цветка. Лицо мокрое от слёз.

— Ты в порядке? — спросил Грегор, который стоял наверху с ведром воды (на всякий случай).

— Нет, — сказал Кейн. — Но буду.

Он поднялся наверх, перевёл дух и начал варить зелье.

Рецепт был простым (в теории) и невозможным (на практике):

Основа — кипяток из «Серебряного источника» (колодец во дворе).Главный ингредиент — три «Слезы призрака», измельчённые в пасту.Стабилизатор — корень одуванчика (самый обычный, чтобы приземлить магию).Секретный ингредиент — капля крови самого рыцаря.— Зачем моя кровь? — спросил сэр Логан, когда Кейн подошёл к нему с иглой.

— Чтобы зелье узнало вас, — ответил Кейн. — Проклятие — это чужая магия. Моё зелье должно стать вашей магией. А для этого нужен ключ.

Он смешал всё в глиняной миске. Жидкость закипела (хотя огня не было), стала серебристой, потом чёрной, потом прозрачной.

— Пейте, — сказал Кейн.

Рыцарь взял кружку дрожащими руками. Выпил залпом.

И закричал.

Глава 9. Плата за жизнь

Крик сэра Логана длился пять минут.

За это время из его кожи вылезли десятки чёрных кристаллов — маленьких, острых, как иглы. Они падали на пол, звенели, превращались в пыль. Сам рыцарь корчился, бился в конвульсиях, и только благодаря Грегору (который держал его за плечи) не упал со стула.

А потом — тишина.

Логан открыл глаза. Они были ясными. Чистыми. Живыми.

— Я... я не чувствую боли, — прошептал он.

— Проклятие снято, — сказал Кейн. Он выглядел уставшим — ритуал отнял у него силы. Но он улыбался. — Добро пожаловать обратно, сэр рыцарь.

Логан медленно поднялся. Осмотрел свои руки — пальцы шевелились, кожа порозовела.

— Я никогда не смогу отблагодарить вас, — сказал он.

— Я же сказал: бесплатно.

— Нет. — Логан покачал головой. — Я не могу просто уйти. Вы спасли мне жизнь. Поэтому я предлагаю: я буду вашим... охранником. Раз в месяц приезжать, проверять, всё ли в порядке. Защищать от тех, кто захочет отнять вашу землю.

Кейн хотел отказаться, но потом вспомнил Грегора. Вспомнил кислый запах жадности. Вспомнил, что в мире полно людей, которые хотят отнять то, что другие вырастили с любовью.

— Хорошо, — сказал он. — Но только раз в месяц. И не убивайте никого на моём участке. Травам не нравится запах крови.

Логан рассмеялся. Впервые за много месяцев.

А потом сел на стул, положил руки на стол и сказал:

— Кейн... у меня есть к вам ещё одна просьба. То зелье... оно показало мне кое-что. Сны. Каждую ночь я вижу сны с точки зрения того, кого проклял.

— Это побочный эффект, — кивнул Кейн. — «Слёзы призрака» показывают правду. Вам придётся видеть сны своего брата каждую ночь.

— Я знаю, — Логан посмотрел на свои руки. — И я рад. Потому что теперь я понимаю, почему он меня ненавидел.

Кейн не спросил «почему». Он уже знал.

Ненависть всегда пахнет кислым. А обида — горьким.

— Хотите чаю? — спросил он вместо этого.

— С удовольствием.

Финал второй арки:

Слух о «Травнике, который снял проклятие» разлетелся за неделю. К Кейну начали приезжать люди со всего королевства. Не все были рыцарями. Были простые фермеры, у которых «сглазили коров». Были купцы с «проклятым товаром». Была одна старуха, которая прокляла сама себя, потому что съела не тот гриб.

Кейн лечил всех.

Бесплатно.

Потому что он помнил: в прошлой жизни он был один. В этой жизни он не хотел быть один.

И люди платили ему не деньгами.

Кто-то приносил яйца. Кто-то — свежий хлеб. Кто-то — просто садился рядом, пил чай и рассказывал свою историю.

И Кейн слушал.

Потому что иногда лучшее лекарство — это не зелье. А тишина и мятный чай.

Арка 3. Дыхание подземелья

Глава 10. Голос из глубины

Всё началось с того, что Кейн проснулся в три часа ночи от запаха.

Не от плохого запаха. От хорошего. От запаха грозы — озона, свежести, электричества. Но гроза была не на небе. Гроза была под полом.

Кейн спустился в подвал. Потом — на первый уровень подземелья (раньше он не спускался глубже). Потом — на второй.

Стены здесь были не каменными. Они были... живыми. Покрытыми мхом, который шевелился. Грибами, которые светились. И корнями. Тысячами корней, которые уходили вниз, в темноту.

Кейн шёл по запаху. Сладкий, медовый, с горчинкой. Запах подземелья стал сильнее. И теперь в нём появилась новая нота: голос.

— Ты пришёл, — сказал голос. Женский. Молодой. Грустный. — Я ждала тебя тысячу лет.

Кейн остановился в большом зале. В центре зала висел кристалл. Огромный, размером с человека, прозрачный, как слеза. А внутри кристалла — девочка.

Лет четырнадцати. С белыми волосами, зелёными глазами и телом, сотканным из света и мха.

— Ты... подземелье? — спросил Кейн.

— Я — Нириэль, — ответила девочка. — Дух-хранитель этого места. Меня заперли здесь тысячу лет назад, когда мой хозяин — маг по имени Аркадий — умер.

— Зачем он запер тебя?

Нириэль грустно улыбнулась:

— Чтобы я охраняла его сокровище. «Сердце мира». Траву, которая лечит любое проклятие. Даже от богов.

Она указала на пол. Под кристаллом, в земле, рос один-единственный росток. Серебряный, с золотыми прожилками. Он пульсировал, как живое сердце.

— Оно ещё не выросло, — сказала Нириэль. — Я охраняю его уже тысячу лет, но ему нужен... садовник. Тот, кто будет любить его. Ухаживать за ним. Разговаривать с ним.

— Почему я? — спросил Кейн.

— Потому что ты чувствуешь, — ответила Нириэль. — Ты один на тысячу километров вокруг чувствуешь боль трав. Ты не просто собираешь их. Ты слышишь их. Как мой хозяин. Ты — новый травник.

Кейн подошёл к ростку. Наклонился. Понюхал.

Сладкий. Теплый. Живой.

«Сердце мира» пахло... надеждой.

Глава 11. Договор с королевским магом

Глава 11. Договор с королевским магом

Через три дня после открытия Нириэль к Кейну пришли не покупатели.

Пришли солдаты.

Двадцать человек в чёрных плащах, с мечами наголо. И один маг — старик с белой бородой, в синей мантии, расшитой золотыми звёздами.

— Я — Альберих, королевский маг, — сказал старик, не здороваясь. — Мне доложили, что подземелье под вашим домом... дышит.

Кейн стоял на крыльце, скрестив руки на груди.

— Подземелье под моим домом спит, — ответил он. — Ему снятся хорошие сны.

— Не лгите мне, мальчик. — Альберих шагнул вперёд. — Я чувствую магию. Старую магию. Опасную магию. Вы должны уничтожить его.

— Нет.

Маг замер. Солдаты схватились за мечи.

— Вы понимаете, что говорите? Если подземелье активируется, оно поглотит весь город. Убьёт сотни людей. Я не могу рисковать.

— Если вы уничтожите его, — сказал Кейн спокойно, — вы убьёте Нириэль. Она не враг. Она — хранитель. Она тысячу лет ждала, чтобы кто-то помог ей вырастить «Сердце мира».

Альберих побледнел:

— Вы знаете о «Сердце мира»? Это легенда. Сказка.

— Это не сказка. — Кейн повернулся и пошёл в дом. — Хотите убедиться? Следуйте за мной. Но предупреждаю: на втором уровне подземелья растёт «Плакун-трава». Если вы начнёте бой, вы пожалеете.

Маг колебался ровно три секунды. Потом кивнул солдатам — и они пошли за Кейном.

Глава 12. Тридцать дней

Глава 12. Тридцать дней

Нириэль ждала их в зале. Она не испугалась солдат. Она смотрела на Альбериха своими зелёными глазами и говорила тихо, как ручей:

— Господин маг, я не хочу никому зла. Я хочу только одного: чтобы «Сердце мира» расцвело. Если вы дадите мне тридцать дней, я докажу, что подземелье безопасно.

— Как? — спросил Альберих.

— Кейн вырастит первый цветок. — Нириэль указала на росток. — Сейчас он размером с горошину. Через тридцать дней он станет бутоном. И тогда вы сами увидите — это не оружие. Это лекарство.

Альберих долго смотрел на росток. Потом на Кейна. Потом снова на росток.

— Тридцать дней, — сказал он наконец. — Ни днём больше. Если через тридцать дней вы не покажете мне результат... я сотру это подземелье с лица земли.

Он развернулся и ушёл. Солдаты за ним.

Кейн выдохнул. Нириэль улыбнулась.

— Тридцать дней, — сказал он. — Мы справимся.

— Я знаю, — ответила Нириэль. — Ты хороший садовник.

Глава 13. Росток, который стал сердцем

Глава 13. Росток, который стал сердцем

Тридцать дней Кейн почти не спал.

Он поливал «Сердце мира» не водой, а отварами из редких трав. Он разговаривал с ним — о погоде, о Тиме, о Грегоре, который начал учиться варить простые зелья. Он даже читал ему вслух книги, которые приносила Марта (в основном кулинарные рецепты, потому что других у неё не было).

На пятнадцатый день росток вырос до пальца.

На двадцатый — выпустил первый лист.

На двадцать пятый — покрылся маленькими серебряными чешуйками, похожими на броню.

А на тридцатый день, за час до прихода Альбериха, «Сердце мира» раскрылось.

Не бутон. Не цветок. А маленькое, пульсирующее сердце, которое висело в воздухе над землёй и светилось тёплым золотым светом.

— Оно... живое? — спросил Грегор, который стоял рядом.

— Оно всегда было живым, — ответил Кейн. — Просто ждало, чтобы его увидели.

Пришёл Альберих. Увидел. И заплакал.

Старый маг, королевский советник, один из сильнейших магов континента — стоял на коленях перед светящимся сердцем и плакал, как ребёнок.

— Моя жена... — прошептал он. — Она умерла от проклятия тридцать лет назад. Если бы я знал... если бы я мог...

— Вы не могли, — мягко сказал Кейн. — Но другие — смогут. Если вы не разрушите это место.

Альберих поднял голову. Его глаза были красными, но в них больше не было гнева.

— Я подпишу указ, — сказал он. — Ваше подземелье объявляется заповедной зоной. Никто не тронет его. Никогда.

Кейн посмотрел на Нириэль. Девочка из света и мха сияла от счастья.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не благодари, — ответил Кейн. — Просто расти. Мы здесь для этого.

Финал третьей арки:

Финал третьей арки:

Подземелье спасено. «Сердце мира» живёт. Нириэль теперь может покидать кристалл на час в день и гулять по саду — босиком, чтобы чувствовать землю.

Кейн сидит на крыльце, пьёт чай и смотрит, как девочка гоняется за бабочками.

— Ты похожа на мою внучку, — говорит он. Потом понимает, что сказал, и добавляет: — В прошлой жизни.

— Расскажи мне о прошлой жизни, — просит Нириэль, садясь рядом.

— Было скучно, — улыбается Кейн. — Аптека, прилавок, зелёный чай. Никаких подземелий. Никаких говорящих духов.

— Звучит уютно, — говорит Нириэль.

— Да, — соглашается Кейн. — Звучит уютно.