Трансформа. Големы Создателя
Пролог
Бездна
Он висел в пустоте и удивлялся тому, что еще живет. Вернее, не живет, потому что технически живым Он никогда не был, а существует, мыслит, сохраняет свою сущность и материальную форму. А ведь в Бездне это считается невозможным для всего, созданного в упорядоченной вселенной. Он был создан во Множестве Миров и отторгнут его обитателями, потому что нес угрозу всему. Но ведь в этом же и заключалась сама Его суть. Он помнил свое падение сюда, в Бездну, место, откуда нет возврата. Почему же она до сих пор не уничтожила Его? Видимо, только из-за пульсирующего вокруг Него кокона защитного поля. В памяти сохранилось лишь падение, словно кто-то погасил Его сознание, погрузив в магическую спячку, но при этом защитив от неминуемого растворения субстанцией Бездны. Он не знал, ни сколько длилось его небытие, ни по какой причине Он находился внутри спасительного кокона. Кто создал этот кокон? Кому было дело до Него, когда рушилось Мироздание?
Ведь Его сюда бросили. Предали и бросили. Причем сделал это тот, кто Ему был обязан всем своим немалым обретенным могуществом. Одна мысль о предателе вызвала в Нем волну леденящей ненависти. Такой, которую раньше вызывал только Враг. А вот его-то присутствие, кстати, совсем не ощущалось, хотя в Бездну они падали тогда вместе. Может, Враг висит где-нибудь неподалеку в другом таком же коконе, и этот кокон, как и Бездна, просто блокирют Его восприятие? Или абсолютный Хаос все же расправился с Врагом, и его больше нет? Если так, тем лучше, ибо у Него теперь появился новый Враг, заслуживший своим предательством самую мучительную смерть, каковую и получит, лишь только Он до него доберется.
Если доберется. Вися в коконе посреди Бездны бессильным и беспомощным, можно сколько угодно лелеять планы мести. Они так и останутся пустыми мечтами, если только таинственный спаситель не сочтет нужным вернуть Его во Множество миров. В конце концов, зачем-то ведь этот, бесспорно, могущественный маг не дал Ему сгинуть в Бездне, а значит, имеет на Его счет какие-то серьезные планы, с которыми следует считаться. Впрочем, в любом случае, в Бездне Он бесполезен, и спаситель не может этого не понимать, стало быть, просто вынужден будет доставить Его в упорядоченную вселенную. А вот уже тогда, какие бы там ни были планы у спасителя, Он сумеет их слегка подкорректировать. В свою пользу. Быстрей бы только – ведь ненависть внутри Него была нетерпелива и требовала активных действий.
Впрочем, спаситель не заставил Его долго томиться в неведении. Даже сквозь кокон и бурление Бездны Он ощутил появление могучей энергетической сущности, а затем и увидел. Конечно, Его зрение значительно отличалось от зрения других разумных существ, но ведь и сам Он был созданием в высшей степени необычным. Спаситель (а это наверняка был он) тоже выглядел довольно-таки странно – парящее в пространстве синеватое марево без явно выраженной формы и других отличительных черт. Хотя для Бездны это вполне могло быть самой что ни на есть нормой. И еще Он почувствовал исходящую от прибывшей сущности довольно сильную эмоцию, которую затруднился определить однозначно.
А затем прозвучал мыслеголос спасителя.
«А ты в неплохой форме, учитывая обстоятельства!»
«Моя форма будет еще лучше, когда я окажусь во Множестве Миров», - немедленно телепатировал Он в ответ.
«Рвешься в бой? Отлично! Скоро у тебя появится возможность всласть попировать душами, запивая их кровью».
«Кто ты и почему помогаешь мне?»
«Кто я, для тебя неважно, а помогаю… считай, из любопытства».
«То есть?»
«Когда ты не по своей воле оказался в Бездне, мне подумалось, что тебе рановато покидать Большую Игру, и что твоя роль сыграна не до конца. Поэтому я и окружил тебя этим защитным полем. Без него от тебя ничего не осталось бы в считанные минуты».
«А Враг?»
«Ты про Корону? Ее больше не существует, так как мне она была неинтересна. Она себя уже исчерпала. А вот ты – нет».
«И что ты потребуешь взамен?»
«Ничего».
«Верится с трудом».
«Странно слышать такие торгашеские речи от Поглотителя душ! – в мыслеголосе спасителя появились новые нотки, которые можно было истолковать как насмешку. – Но такой уж я особенный. Как уже было сказано, мой главный движущий мотив – любопытство. Мне интересно посмотреть, что будет, если вернуть тебя в Большую Игру».
«В таком случае, почему ты не сделал этого сразу, а погасил мое сознание и оставил висеть здесь?»
«Тогда для твоего возвращения еще не пришло время. Следовало выждать, чтобы все успокоилось, и о тебе забыли. Да и другие обстоятельства сложились сейчас наиболее подходящим образом. И я решил, что пора…»
«Сколько прошло времени?»
«Не слишком много. Даже по твоим меркам, не говоря уже о моих. Около двадцати пяти лет по календарю Пандемониума. Так что все, кто тебе интересен, еще живы. Ну а у тебя есть шанс изменить эту ситуацию».
«Где он?»
«Твой главный враг? Не так быстро. Ты хочешь слишком спрямить путь к цели. А это уже не интересно. Я хочу взглянуть, на что ты способен сам, без поддержки, а потому ограничусь тем, что просто доставлю тебя во Множество Миров. Должен заметить, тебя ожидают сюрпризы. Дам лишь одну подсказку: твои цели находятся в Междумирье».
«Цели? Она у меня одна».
«Это ты так думаешь. В реальности все может оказаться несколько сложнее. Впрочем, хватит разговоров. Пришла пора действовать».
Серая бурлящая мгла Бездны вдруг расступилась в непосредственной близости от кокона, образовав сияющую щель. Неодолимая сила потянула Его туда, и щель немедленно замкнулась, стоило лишь Ему оказаться по ту сторону. И все же до Него долетела последняя мыслефраза Спасителя:
«Удачи, Каладборг!»
Глава 1. Взгляд Создателя
Пандемониум. Калифорния. Долина смерти.
2056 г. по летоисчислению Пандемониума
Дело было фактически сделано. Таронт почти смирился с поражением: он медленно отступал в тупик, лишь изредка огрызаясь и пытаясь достать Босха одной из своих длинных передних конечностей. Без шансов, разумеется: тот был начеку и попытки эти вовремя пресекал. Все-таки двадцать лет опыта борьбы с тварями Хаоса даром не проходят. Сколько их он уничтожил за это время? Счет им давно потерян, но ни одна и рядом не стояла по мощи с тем полиморфом, с которого началась его карьера. А все потому, что тогда Босх еще толком не осознал себя и слишком долго позволял исчадию Бездны жировать в Пандемониуме, накапливая Силу. Больше он таких ошибок не повторял, и со временем уничтожение незваных гостей превратилось в рутину. Давненько он не встречал достойных противников и успел уже изрядно соскучиться по Настоящему Делу.
Заметив, что Босх будто бы о чем-то задумался, таронт вновь сделал стремительный выпад своей гибкой лапой, вооруженной острыми как бритвы пятидюймовыми когтями. Тщетная попытка! Противник только с виду ослабил контроль за ходом боя, а в действительности в прошлое углубилась лишь малая часть его сознания. Льдисто блеснул кристаллический клинок, и отрубленная лапа монстра упала на землю, быстро меняя структуру на такую же, как у оружия Босха, только куда менее прочную, и вскоре распалась горсткой стеклянного порошка. Но этим дело не ограничилось: кристаллизация с обрубка передней конечности перекинулась на остальное тело твари Хаоса. Монстр отчаянно взвыл от боли и смертной тоски. Однако противник не знал жалости. Как дезинсектор хладнокровно уничтожает тараканов и клопов, так и Босх не испытывал ни малейших колебаний, делая свою работу. Новопроникшие создания Бездны, которых он теперь вычислял с удивительной легкостью, стояли неизмеримо ниже его по уровню и не могли претендовать даже на тень уважения, которое порой вызывает сильный, изворотливый и умный враг. Тупые и кровожадные, они должны быть уничтожены. О чем тут еще думать?
После того, как у таронта осталась лишь одна передняя конечность, бой затягивать уже не было смысла, и Босх покончил с монстром несколькими ударами. Кристаллизация тела твари заняла примерно полминуты, а еще через несколько секунд его постигла та же участь, что и ранее отрубленную лапу.
Босх спрятал клинок, который даже не требовалось очищать от крови таронта: она тоже кристаллизовалась и осыпалась на землю. Дело сделано, и пора возвращаться домой. Да следующего прорыва с той стороны. Скука!
Борец с Хаосом совсем уж было собрался построить пространственный коридор, когда его сознания коснулся телепатический вызов. «Голос» был ему хорошо знаком: такая глубина и мощь свойственны только одному существу во Вселенной.
- БОСХ, ТЫ МНЕ НУЖЕН!
- Я готов, мудрейший.
- ЖДУ ТЕБЯ В МОЕЙ РЕЗИДЕНЦИИ.
- Но я никогда там не был и не знаю…
- ЭТО НЕ ТВОЯ ЗАБОТА. ТЕБЯ ВСТРЕТЯТ И ПРОВОДЯТ КО МНЕ.
- Да, мудрейший!
Голос пропал. Босх шумно выдохнул сквозь сжатые зубы. Внутри него поднималась волна восторга: Первосозданный вновь вышел на него! Через столько лет… Это могло означать только одно – у него вновь появится Настоящее Дело.
Всплеск телепортации не застал Босха врасплох: он ждал этого. Обернулся спокойно, не торопясь. Перед ним стояла высокая светловолосая женщина. Красивая, насколько он мог судить по той части ее лица, которая не была закрыта золотистой маской. Заостренные уши выдавали в ней эльфийку.
- Вы за мной? – осведомился Босх.
- Да. Мудрейший ждет.
- Я готов.
Представительница Сил стабильности шагнула вперед и коснулась пальцами запястья Босха. В следующий момент оба исчезли из Пандемониума.
* * * *
Краллен – один из окраинных миров
Тангатай Крогерд позволил себе удовлетворенную улыбку: бой практически выигран. Здоровенные лохматые варвары сломали строй и, хотя все еще дрались с яростью берсерков, шансов против бронированных колонн великолепно вооруженной и обученной неторианской кавалерии они не имели ни малейших. Впрочем, кавалерию эту с таким же успехом можно было назвать и пехотой, ибо неториане представляли собой одновременно и всадника, и верховое животное. Когда разведывательные отряды этой вассальной эдемитам расы появлялись в древности на Земле, то породили легенды о кентаврах.
Война… Неториане были идеально к ней приспособлены, как и их союзники из Мелта. Эдемиты знали, кого сделать вассалами. Краллен – далеко не первый из окраинных миров, в котором довелось побывать неторианскому корпусу во главе с Тангатаем. Технология покорения всегда предельно проста. Армии Тангатая ломают хребет местному сопротивлению, после чего в мире появляются эдемиты и устанавливают свое мудрое и справедливое правление, вытягивая его обитателей из бездны варварства. А через несколько лет там даже не приходится держать оккупационных сил, ибо благодарное население начинает буквально боготворить обитателей Верхнего мира. В дальнейшем они даже сами пополняют эдемитские армии, несущие свет Эдема в другие темные уголки Множества Миров.
Тангатаю это нравилось. Быть клинком Верхнего мира – большая честь и немалая ответственность, и он с готовностью принимал как то, так и другое, видя в служении эдемитам свое призвание. Сейчас, наблюдая с холма за разгромом кралленских варваров, он испытывал вполне законную гордость за хорошо сделанную работу.
Внезапно нечто отвлекло его. Вспышка справа, причем совсем недалеко от ставки Тангатая – не больше трехсот метров . Следом за вспышкой возник какой-то странный оптический эффект – очертания кустарников в этом месте поплыли и исказились, а секунду спустя там возникла арка пространственного коридора.
Первым оттуда появился высокий мужчина в неприметной одежде свободного покроя. Тем не менее имелась в его гардеробе деталь, притягивающая внимание – золотистая маска, словно вросшая в верхнюю половину его лица.
«Силы стабильности! – мысленно простонал Тангатай. – Этим-то что здесь надо?!»
Удивление и досада неторианского полководца были вполне понятны. Дело в том, что окраинные миры уже давно, хоть и неофициально, стали зоной свободной конкисты. В силу высокой прочности межмировых барьеров и практически полного отсутствия магической энергии, эта часть Множества Миров считалась чуть ли не самой стабильной и безопасной с точки зрения вероятности возникновения глобальных катаклизмов или прорывов Хаоса. Поэтому там дозволялось спускать пар и играть мускулами как высшим расам, так и всяким другим, которые ощущали явный избыток сил и нужду в расширении своих владений. Впрочем, вместо нужды вполне могло сойти и острое желание. А Силы стабильности во главе с Первосозданным смотрели на все происходящее сквозь пальцы.
Своей избирательной слепотой они добивались сразу нескольких целей. Во-первых, это был некий скрытый реверанс в сторону инферов и эдемитов, в коих уже давно копилось недовольство политикой закручивания гаек, применяемой Первосозданным. Достаточно вспомнить, как при содействии Сил стабильности погиб в Нордхейме цвет эдемитской расы, из-за чего обитатели Верхнего мира утратили контроль над Пандемониумом. Инферы же, попытавшись занять их «свято место», жестко получили по рукам. Теперь же у обеих рас появилась возможность излить скопившийся негатив на варваров окраинных миров, а заполучив их под свою руку, еще и удовлетворить свою жажду власти.
Кроме того, если заклятые «друзья» из Верхнего и Нижнего миров столкнутся там в борьбе за раздел сфер влияния, то они вряд ли побьют слишком уж много горшков на общей вселенской кухне. Да и центру будет существенно спокойнее, если высшие расы устроят свои разборки на периферии. Ну и наконец последнее: окраинные миры в любом случае окажутся под сильной властью, а следовательно, станут еще менее уязвимыми для происков Хаоса, что опять-таки на руку Наместнику Создателя. При этом стратегическое положение окраинных миров не слишком-то выгодное, а их самостоятельная ценность тоже не очень велика, так что чрезмерного усиления контролирующей их расы можно не опасаться. Кругом сплошные плюсы. По всему выходило, что слугам Первосозданного было абсолютно не с руки мешать эдемитской экспансии в Краллене.
Конечно, все тонкости политического расклада в высоких сферах не были известны неторианину, но появление агента Сил стабильности означало крутые перемены и, возможно, даже ставило под угрозу порученную Тангатаю миссию. А подводить своих высоких покровителей неторианин очень не хотел. Правда, оставалась еще слабая надежда на то, что золотомасочник здесь исключительно с целью наблюдения. Слабая потому, что в таких случаях слуги Первосозданного как никто умели оставаться незамеченными или, по крайней мере, неопознанными. Если же их посланец показался открыто, то ничего хорошего это не сулило.
Пока все вышеозначенные мысли роились в голове Тангатая Крогерда, золотомасочник не спеша огляделся и отшагнул в сторону, давая дорогу тем, кого он привел в этот мир.
А внешность этих существ заставила даже видавшего всякое неторианского полководца округлить в изумлении глаза. Первая тварь, ступившая на землю Краллена, на первый взгляд, не имела какой-то определенной формы и состояла, казалось, из одних острых углов. Вдобавок она была почти прозрачной, словно сделанная из стекла или огромной друзы горного хрусталя. Но при более внимательном рассмотрении у монстра обнаружились многосуставчатые конечности наподобие паучьих, шипастый гребень вдоль спины и довольно длинного хвоста, а также вся шишкастая какой-то неправильной формы голова, на которой угадывалась довольно приличных размеров пасть, усеянная акульими зубами. От граней и острых кромок, которых на теле твари имелось в избытке, отражалось солнце, что, собственно, только и позволяло его худо-бедно разглядеть. Чудовище помотало головой из стороны в сторону и прыгнуло вперед, освобождая место для других. И те не замедлили появиться. А точнее – просто повалили валом. Их было много, причем самых различных, практически не повторяющихся форм. Общими были только две особенности – почти полная прозрачность и изобилие острых углов.
- Кристальные големы! – вырвалось у Тангатая.
Вот так, с его легкой руки, а точнее, языка, и приклеилось это название к неведомым созданиям, коим суждено было стать настоящей чумой Множества Миров.
* * * *
Бездна.
Фигура иерарха Асгарота, напоминающая исполинского спрута, широко распростерлась в серой клубящейся мгле Хаоса, окружающей Множество Миров. Иерарх уже давно исподволь подбирался к этому необычайно стойкому куску упорядоченного, режущему глаз любому обитателю Бездны. Уже не раз и не два пытался первозданный Хаос поглотить его, однако неизменно оставался ни с чем. А последняя попытка даже завершилась гибелью иерарха Неарга – случай необычайный, чрезвычайно взволновавший все высшие сущности Хаоса.
Слишком давно в последний раз гибли им подобные – в незапамятные времена великой войны с могучим Ренегатом, чье истинное имя подвергнуто забвению и вечному проклятию. Ренегатом, который обратил накопленную им невероятную Силу против породившей его материнской субстанции, осквернив ее мерзкими кусками упорядоченных вселенных, внутри которых он был известен как Творец или Создатель. В той войне их было много против него одного, и все же одержать победу им не удалось. Впрочем, и поражением это тоже сложно назвать. Скорее – боевой ничьей. Погибли три высших иерарха Хаоса, но два из четырех существовавших тогда кощунственных творений Ренегата были проглочены Бездной.
С тех пор они избегали прямых столкновений. Ренегат творил все новые вселенные, а иерархи, дождавшись, когда его внимание переключится на новые задачи, обрушивались на куски упорядоченного, пытаясь их уничтожить. Примерно в половине случаев успешно. Наместники Ренегата, коих он оставлял присматривать за своими творениями, не всегда справлялись со своей задачей.
Нельзя сказать, что иерархи Бездны испытывали особо теплые чувства друг к другу. Чувства как таковые в них отсутствовали напрочь. Но после гибели Неарга на Множество Миров у высших сущностей Хаоса все равно вырос здоровенный зуб. Потому что прецедент и очень нехороший. Впервые один из них погиб не в битве с Ренегатом, чья мощь превосходила могущество иерархов, по крайней мере, по отдельности. Нет, Неарг попал в ловушку жалких созданий упорядоченного во главе с наместником этой вселенной. Если эта тенденция продолжится, Большая Игра, как со временем стали называть извечную войну хаоситов с Ренегатом, и так-то не слишком успешная, медленно покатится к поражению. Множество Миров должно подвергнуться суровой каре – неминуемому поглощению Бездной. И эта миссия священной мести была доверена Асгароту.
В отличие от авантюриста Неарга, он был очень хитрым и осторожным. Ему совершенно не хотелось повторить печальную участь неудачливого собрата. Поэтому он долго присматривался к зубастой вселенной и пока что еще не пожалел о своей предусмотрительности, ибо обнаружил Взгляд Ренегата – вектор его внимания, направленный в ее сторону. Закрывшись облаком «текучего мрака», не позволявшего обнаружить его присутствие, Асгарот осторожно наблюдал. Необходимо было выждать, когда Взгляд Ренегата обратится в другую сторону, или же он воплотит здесь свое намерение. Хотелось бы, кстати, знать какое.
Из своей засады Асгарот обнаружил и еще кое-кого. Вокруг Множества Миров стервятником кружил Пилигрим. Эта странная, загадочная и неуловимая сущность появилось через какое-то время после войны с Ренегатом, причем тайна ее происхождения до сих пор оставалась таковой. Пилигрим не имел отношения ни к одной из сторон в Большой Игре. Он просто возник, и все. И появлялся каждый раз в той области Бездны, где намечались какие-то серьезные события, связанные с упорядоченным.
Выходит, и здесь готовилось нечто, раз Пилигрим уже столько времени потратил на Множество Миров. Здесь он появился незадолго до гибели Неарга, что, возможно, было связано, однако и после этого события не отправился в иные пределы, а остался поблизости.
За все время его существования иерархи Хаоса сделали несколько попыток поймать Пилигрима, чтобы потолковать с ним по душам. Но каждый раз он совершенно непостижимым образом ускользал от них. В дальнейшем попытки прекратились за очевидной бесполезностью. Тем более что Пилигрим никогда не проявлял враждебных хаоситам намерений. Казалось, ему просто было интересно наблюдать за разного рода войнами и катаклизмами. Пилигрим представлялся единственным зрителем Большой Игры, похоже, искренне наслаждающимся зрелищем со стороны и до сих пор ни разу не пытавшимся принять участие в процессе.
Светлое пятно его сущности, нарезавшее круги возле Множества Миров, и вектор внимания Ренегата, который постепенно становился все более явственным и интенсивным, по-видимому, были связаны самым непосредственным образом. Что же задумал здесь Ренегат? Упрочнить эту вселенную? Создать для нее спутник? Сменить наместника? Асгароту было очень важно найти ответ на этот вопрос, ибо от него зависело чрезвычайно много. Вовремя узнать планы врага – значит, наполовину победить. Если удастся сорвать планы Ренегата относительно этой вселенной… В общем, перспективы представлялись весьма заманчивыми.
Внимание Асгарота было примерно поровну разделено между Множеством Миров, Пилигримом и Взглядом Ренегата, а потому он вовремя заметил энергетические импульсы невероятной Силы, которые вдруг стали транслироваться через последний. Импульс! Импульс! Импульс!
Одно из громадных щупальцев Асгарота, осторожно высунулось из облака «текучего мрака» и потянулось в направлении Взгляда. Незримые нити сверхчувств иерарха Хаоса выпростались из щупальца и начали выделывать в окрестностях энергетического канала Ренегата замысловатые коленца. Понять, что враг передает во Множество Миров, и одновременно не дать ему почувствовать свое присутствие, было задачей архисложной. Но Асгарот, кажется, с ней справился. Вот несколько нитей его сверхчувств резко отдернулись от Взгляда, словно обожженные. Вряд ли Ренегат, занятый передачей энергетических импульсов, заметил их или понял, что они собой представляют, но некоторую информацию Асгароту покалеченные нити передали.
И эта информация заставила исполинское тело иерарха содрогнуться до кончиков щупальцев, а его сущность зайтись от злобы и страха – единственных чувств, доступных владыкам Бездны. По Взгляду Ренегата передавались импульсы чистой энергии Порядка, заключенной в неких материальных объектах, по-видимому, живых. И эти создания несли с собой то, что для хаоситов являлось самым страшным кошмаром – радикальную Трансформу вселенной к максимально упорядоченному виду.
Иерархи Бездны уже однажды столкнулись с таким – у Розы Перренарда – почти уже павшей под их натиском упорядоченной вселенной. Именно там Ренегат впервые применил свое новое страшное оружие, и хаоситам пришлось отступиться. Преобразованная в чисто кристаллическую структуру, Роза стала практически неуязвима для них. Если то же самое враг наметил сделать тут, это следовало предотвратить любой ценой, иначе поражение в Большой Игре из далекой и туманной перспективы быстро превратится в самую что ни на есть объективную реальность.
Мозг Асгарота начал лихорадочную деятельность – требовалось срочно что-то предпринять.
* * * *
Краллен.
Кристальные големы даром времени не теряли, быстро и деловито рассасываясь по окрестностям. Теперь уже за этим чудовищным паноптикумом наблюдал не только Тангатай, но и вся его свита: помощники и личная охрана. А посмотреть было на что: от прикосновений прозрачных монстров менялась сама плоть окраинного мира Краллен, превращаясь в нечто, подобное кристаллу. Изменения шли волнообразно, распространяясь от пришельцев во все стороны, и ничто не могло избегнуть преобразования. Земля и камни просто меняли структуру, трава становилась тонкими стеклянными нитями, тут же рассыпающимися в порошок, кусты превращались в этакие сюрреалистические полупрозрачные сухопутные кораллы. Та же участь постигала и деревья. Волна кристаллизации быстро бежала по их стволам снизу вверх, преобразуя их в жуткие сталагмиты, сильно разветвленные вверху.
Представитель Сил стабильности взмыл в воздух и, паря на небольшом расстоянии над землей, индифферентно наблюдал за этим безобразием. Остальных же наблюдателей, то есть неториан, начал мало-помалу охватывать ужас. Прозрачная чума убивала мир, превращая его в мертвую кристаллическую пустыню – высшую степень порядка. Ни у одного из эдемитских вассалов ни на секунду не возникло сомнения, что станет с ними, когда волна кристаллизации доберется до них: им-то, в отличие от золотомасочника, над землей не воспарить.
- Ведущий, – вполголоса обратился к Тангатаю командир латников Крилл Маригорд, – мне кажется, эти твари отбирают у нас мир.
Его слова отлично согласовывались с ощущениями самого Крогерда, но именно это совпадение почему-то вызвало у полководца раздражение.
- Да что вы говорите? – желчно отозвался он. – Я бы вот никогда не догадался!
Впрочем, Тангатай тут же устыдился собственной несдержанности и, вернув себе хладнокровие, четко распорядился:
- Вывести из боя всех, кого только можно, и выстроить перед холмом!
- Будем контратаковать? – осторожно спросил Крилл.
- Просто так я этот мир не отдам! – оскалился Тангатай. – Выполняйте!
Маригорд резвым аллюром пустился вниз с холма, а Крогерд уже отдавал новое распоряжение:
- Всех адептов ко мне! Живо!
- Но, Ведущий, – Дибор Сорн, командующий группой магической поддержки, заметно нервничал, – здесь же почти нет энергии!
- Так пользуйтесь накопителями! Для одного боя там вполне хватит.
- Но тогда мы, боюсь, не сможем открыть обратный коридор для вашей армии, Ведущий.
- Если мы не остановим этих прозрачных уродов, возвращаться будет некому… да и незачем, – отрезал Тангатай.
Не преминув показать выражением лица свое отношение к опрометчивому, на его взгляд, приказу полководца, Сорн тем не менее сосредоточился и телепатическим приказом созвал к холму своих подчиненных. Они должны были прибыть пешком, экономя драгоценную энергию, так что у старшего адепта неторианского корпуса имелось немного времени на обдумывание. По всему выходило, что Крогерд намеревается ввязаться в безнадежный бой: адепт и понятия не имел, на что способны кристальные големы, но уже мог предположить, что стандартная магия против них может оказаться не слишком эффективной, тем более что энергии весьма ограниченное количество. В таком случае его прямой долг, как первого заместителя командира корпуса, спасти всех, кого он сможет. А следовательно, пускать в битву ресурсы всех имеющихся накопителей – чистое безумие. Хотя бы парочку следует оставить в оперативном резерве для отступления. Да, именно так он и сделает.
Между тем Крилл Маригорд сработал предельно четко и оперативно. Было очевидно, что отряды первой линии вполне справляются с деморализованными варварами. Поэтому вторую, обеспечивающую глубину фронта на случай возможного прорыва врага, вполне можно было отвести назад, не нарушая хода битвы и даже боевого порядка, до сих пор сохранявшегося у сражавшихся неториан. Так он без лишних раздумий и поступил. И вскоре уже примерно половина неторианской армии выстроилось, преграждая путь наступающим неведомым тварям, у подножия холма, где со своей ставкой расположился Тангатай. Примерно в это же время туда подтянулись и адепты.
Пора было начинать. Тангатай опасался пускаться в рукопашную, ибо волна кристаллизации существенно опережала движение самой прозрачной орды. А что станет с его воинами, ступи они на измененную землю, полководец не знал, и выяснять не собирался.
- Луки к бою! – скомандовал Крогерд.
На первый взгляд, его распоряжение могло показаться нелогичным: что может сделать твердым кристаллическим монстрам обычная стрела? Разве что чуть-чуть поцарапать шкуру. Но это обычная. А у стрел, заполняющих колчаны неториан, полые наконечники были набиты особым веществом, которое при контакте с воздухом взрывалось, причиняя значительные разрушения. Контакт возникал в результате разрушения хрупкого острия стрелы после удара о твердую поверхность.
Неториане взяли луки наизготовку.
- Залп! – гаркнул Тангатай.
И рой стрел понесся навстречу кристальным големам. Первый залп неториан оказался достаточно эффективным. Вспышки и грохот взрывов ознаменовали начало этого странного боя. И кристаллическая плоть големов против ударного вещества неториан не устояла. Взрывы наносили локальные, но достаточно серьезные повреждения: трещины, глубокие выбоины, отломанные шипы, разлетевшиеся в стеклянный порошок зубы и даже оторванные конечности. Тем не менее движение орды этот залп не только не остановил, но даже не слишком-то задержал. Даже покалеченные големы продолжали двигаться вперед, рассылая во все стороны волну губительной Трансформы. Казалось, они были абсолютно нечувствительны к боли. Впрочем, возможно, так оно и было. Более того – повреждения на кристаллической плоти тут же заращивались новообразованными клетками. Даже оторванные конечности – и те начали восстанавливаться, хотя и медленнее.
- Сосредоточить залп! Бить кучнее – сразу многим в одного! – отдал новое распоряжение Крогерд.
Корректировка была проведена мгновенно. Отлично обученные неторианские стрелки умели работать удивительно согласованно, понимая друг друга с одного взгляда или жеста. Новый залп оказался еще успешнее, хотя на сей раз паривший в воздухе агент Сил стабильности и соизволил, наконец, вмешаться в сражение. Волна ярко желтого пламени полетела по воздуху навстречу стрелам, сжигая их. Но залп был слишком массовым, так что больше половины метательных снарядов долетело до цели. И големы, что называется, почувствовали разницу. Когда в одну из тварей попадал сразу десяток стрел, повреждения были настолько серьезными, что нарушали целостность всего организма. Тела двух големов буквально распались на части. Лишенные централизованного управления со стороны мозга, по-видимому, управляющего регенерацией, восстановиться они уже не могли, а напротив – рассыпались в порошок.
Воспрянувшие духом неториане тут же приготовились к новому залпу. Причем на этот раз, повинуясь приказу Крогерда, адепты пустили перед роем стрел собственную магию – движущуюся прозрачную стену, отразившую встречную волну пламени золотомасочника. Так что третий залп оказался еще эффективнее, и в прах рассыпалось еще пять жутких созданий.
Однако, те, как выяснилось, отлично умели учиться на собственных ошибках и встретили стрелы четвертого залпа силовым потоком, легко преодолевшим магию неторианских адептов и размоловшим метательные снаряды в мелкие щепки. Взрывы начинявшего наконечники вещества бесполезно прогремели в воздухе, не причинив прозрачной орде ни малейшего вреда. И прежде чем обескураженные лучники сумели опомниться, новая волна Силы врага хлынула уже на них самих.
Адепты неториан в дополнительной команде не нуждались. Вычерпывая как принесенные артефакты-накопители, так и собственные внутренние резервы, они успели поставить перед своим войском «стену турбулентности» – максимально хаотическое из известных им заклинаний. Расчет оказался верен – против магии абсолютного Порядка, коей, по-видимому, и пользовались кристальные големы, вряд ли можно было придумать что-то более эффективное. Воздушная среда перед неторианской армией стала удивительно текучей, подвижной и хаотически бурлящей, и это сумело нейтрализовать бóльшую часть запущенного големами смертоносного чародейства. Но не все. На отдельных участках магия кристальных тварей, хоть и в ослабленном виде, преодолела «стену турбулентности». Ее воздействие было страшным. Неторианские воины в мгновение ока превращались в неподвижные статуи, которые секунду спустя взрывались, разя острыми как бритвы осколками всех рядом стоящих.
Потери пока были вполне приемлемыми, да и движение волны кристаллизации из-за того, что големы отвлеклись на схватку, замедлилось. Однако всем было ясно, что бой, скорее всего проигран, и это вопрос времени: энергии в накопителях адептов надолго не хватит, а големы, похоже, из-за дефицита таковой в Краллене не испытывали ни малейших неудобств. А когда защитное поле адептов падет, от неторианской армии останутся лишь воспоминания.
Медлить далее было нельзя, и Дибор Сорн приблизился к Тангатаю.
- Ведущий, долго мы не продержимся. Дозвольте под прикрытием защитного поля построить коридор для эвакуации!
Крогерд колебался. С одной стороны, предложение старшего адепта было не лишено здравого смысла, с другой, в его распоряжении было еще почти восемьдесят процентов войска. Отступать при таком раскладе – означало проявлять чрезмерную осторожность, которая в Верхнем мире может быть оценена куда менее политкорректным словом – трусость. Не стоило забывать и о той части войска, что до сих пор сражалась с варварами. Ее так просто не эвакуируешь, и ретирада остальной армии обрекала этих воинов на неминуемую гибель. На такое он пойти никак не мог.
Скулы полководца окаменели.
- Бросьте все ресурсы накопителей в защитное поле, Сорн. Идем в рукопашную – этого они от нас не ждут.
Адепт не поверил своим ушам:
- Но, Ведущий…
- Исполнять! – рявкнул Тангатай вне себя от ярости. – Сейчас не время для пререканий!
Сорн побледнел, но резко кивнул и двинулся к своим подчиненным, а Крогерд подозвал к себе Маригорда.
- Любой ценой прекрати бой с варварами, Крилл. Эти бойцы нужны мне здесь. И будь готов ударить големам во фланг.
- Да, Ведущий! – командир латников умчался выполнять приказание.
* * * *
Битва с варварами между тем затягивалась. Крилл Маригорд, примчавшись на поле боя, никак не мог сообразить, каким же образом ее прервать. Будь противник несколько более цивилизованным, отступление армии побеждающего врага было бы воспринято им как благословенная передышка для зализывания ран. Однако, судя по озверелым физиономиям волосатых аборигенов Краллена, если неториане, повинуясь приказу Маригорда, начнут выходить из боя, те сочтут это слабостью и с удвоенной злобой ринутся в атаку, чтобы довершить «разгром» отступающего противника. Похоже, бой можно было прекратить, лишь полностью истребив их.
Так ничего толкового и не придумав, Крилл решил просто максимально ускорить этот процесс, добавив неторианам боевого духа своим личным участием в сражении.
Издав клич «Эдем и Нетор!» командир латников пробился в первые ряды сражающихся и принялся разить варваров направо и налево своим мечом. Это действительно дало некоторый эффект: притомившиеся было неторианские воины взбодрились и усилили натиск. Маригорд вертелся как волчок, что с его габаритами было не так-то и просто, и бил врагов не только оружием но и своими передними ногами, вооруженными тяжелыми и острыми копытами. Поначалу столь яростный натиск заставил варваров даже чуть отпрянуть от него, но затем наступила ответная реакция, и кралленские аборигены, наоборот, стали смыкаться вокруг Крилла, стремясь сразить вражеского полководца. Неториане же, быстро оценив обстановку, окружили своего командира, отчаянно его защищая.
Кровавая схватка закипела с новой яростью, причем в основном возле того места, где бился Крилл. Его рука не знала устали, а меч словно превратился в несущий смерть стальной вихрь. Даже инстинкт самосохранения несколько отступил перед азартом рукопашной схватки. И тут же последовала расплата.
Когда меч Маригорда пронзил очередного кралленца, тот, падая, ухватил его за крестовину и потянул за собой. Крилл вынужден был склониться к земле, отчаянными усилиями пытаясь вырвать свое оружие из цепких рук умирающего варвара. В этот момент другой абориген нанес ему удар топором по голове. Отличный шлем, выкованный дунарскими кузнецами, удар выдержал, но завязка – нет. Она лопнула, а Маригорд, слегка оглушенный ударом, покачнулся, но ухитрился при этом размозжить копытами голову атаковавшего его варвара. Однако шлем слетел с его головы, оставив ее беззащитной. И тут же, словно дождавшись этого момента, из задних рядов кралленцев вылетел легкий метательный топор и вонзился ему точно в лоб.
Крилл умер, не успев еще упасть на землю. Ему не дано было знать, что смерть его, как это ни парадоксально, спасет неторианскую армию от полного уничтожения.
* * * *
На первый взгляд, рукопашная атака действительно представлялась чистым самоубийством, однако Крогерд отнюдь не был тупым солдафоном, отправляющим своих воинов на убой. У него имелся план, способный, как он полагал, внести перелом в ход сражения, избежав при этом огромных потерь. И план этот начал воплощаться немедленно.
Для противодействия волне кристаллизации, трансформирующей структуру мира и способной, как полагал неторианский полководец, оказать на его бойцов то же действие, что и боевая магия големов, было намечено применение подвижной «стены турбулентности» максимальной силы. Отдавая себе отчет, что надолго энергии у адептов не хватит, он надеялся, что воины стремительным натиском смогут опрокинуть врага в кратчайшие сроки. Оружие большинства латников было снабжено дополнительно разрушающими чарами, что позволяло рассчитывать на его эффективность против твердой кристаллической плоти големов. А для нейтрализации встречной волны боевой магии противника у Крогерда имелась еще одна идея.
Та часть армии неториан, что расположилась у подножия холма, вновь разделилась на две части. Задняя линия – лучники – поднявшись чуть выше по склону, принялась посылать навесом сотни стрел в самую гущу кристальных тварей. Волна боевой магии големов хлынула навстречу, что не позволяло стрелам долетать до цели, зато и поглощало Силу смертоносного заклинания врага. А непрерывность стрельбы не позволяла ему использовать магию для атаки и отвлекала от железной лавины двинувшихся в контратаку латников.
Встреча волны кристаллизации со «стеной турбулентности» завершилась боевой ничьей. Сила принялась резко утекать из «стены», однако, свою роль та все же выполнила, позволив латникам Нетора безвредно пересечь грань, за которой находился измененный мир. Адепты серели на глазах, до дна вычерпывая свои внутренние энергетические резервы для поддержки заклинания, однако атакующая лава в полном составе преодолела волну и застучала копытами по трансформированной кристальной земле, не потеряв ни одного воина. Сама же по себе измененная плоть мира ни малейшего вреда неторианам не причиняла. Воодушевленные этим фактом, они еще ускорились и на полном скаку врубились в толпу кристальных големов.
Однако на этом их успехи и закончились: зачарованная сталь оказалась куда менее эффективна против твердой плоти прозрачных тварей, чем взрывающиеся наконечники стрел. Регенерация их была просто фантастической, и нанесенные повреждения заживали практически мгновенно. И даже если в результате особо молодецкого удара удавалось отрубить им конечность или часть головы, монстров это не останавливало. Их лапы и пасти работали с безумной быстротой, а прозрачность тел делала бо́льшую часть их движений неуловимыми. Почти любое соприкосновение с плотью големов (если можно было так назвать кристаллическую породу, из которой состояли их тела) оборачивалось раной, ибо кромок и углов там было хоть отбавляй, а остротой они могли бы, пожалуй, посоперничать с лезвиями неторианских мечей. Кроме того, любая такая рана тут же запускала процесс кристаллизации в телах воинов Крогерда, который развивался очень быстро. Их руки, ноги, тела в считанные секунды превращались в уродливые прозрачные наросты, от малейшего прикосновения рассыпавшиеся стеклянной крошкой.
Началась форменная бойня. С самого начала неторианские латники стали гибнуть десятками, не успевая нанести врагу хоть сколько-нибудь серьезного ущерба. Храбрости им было не занимать, однако столь удручающий ход сражения вселил отчаяние даже в самые отважные сердца. И неториане дрогнули. В бегство они обратились раньше, чем не верящий своим глазам Тангатай успел приказать трубить отступление. Бегущих как могли прикрывали лучники, однако плотность их стрельбы была уже не такова, чтобы для ее отражения требовалась вся магия прозрачных пришельцев. Тем более что часть стрел сжигал в воздухе парящий над землей агент Сил стабильности. Поэтому вслед бегущим вновь понеслись волны, искажающие и корежащие реальность.
Адепты из последних сил прикрывали своих, но сил этих было явно недостаточно. То и дело отставших накрывала боевая магия големов, превращая в мертвые статуи. Подножия холма достигла едва одна пятая тех, кто начинал эту самоубийственную контратаку.
Бледный как смерть Тангатай Крогерд в отчаянии обратил свой взгляд в сторону поля боя с варварами… чтобы обнаружить ту же картину повального бегства.
* * * *
Междумирье. Замок Судьбы.
Их было четверо. Четыре гуманоидные фигуры с пустотой под капюшонами – Синий, Серый, Белый и Красный. Они стояли друг напротив друга в центре громадного зала со стенами из черного оникса. Мебели в зале не имелось, да они в ней и не нуждались, ибо существами из плоти и крови были лишь частично и усталости не ведали. Безликие, именуемые также Хозяевами Судьбы, собрались на совет.
«Двадцать пять лет , – думал Синий, – а нас еще только четверо. Или уже четверо? Ведь Хозяев Судьбы нельзя выбирать из кого попало. Этот выбор – дело чрезвычайно ответственное, и подходить к нему нужно очень тщательно. Так что четверо за двадцать пять лет – это, скорее, «уже». Однако стремительное развитие событий запросто может поменять все оценочные категории, разом превратив «уже» в «еще только». Обстоятельства складываются так, что воссоздавать Орден в прежнем полном количестве просто некогда. А особенно тревожит то, что обстоятельства эти должны быть нам, по идее, подвластны… Должны, да не обязаны, потому что Большая Игра выходит на высший уровень. Грядет судный день, встречать который придется с теми, кто есть. А их может и не хватить».
Синий оглядел собратьев по ордену, припоминая историю появления каждого из них в Замке Судьбы.
Серый… В прошлой жизни – Дайнард Нордлинг, бывший архимаг и король Холлара, давно уже не существующего государства в сгинувшем мире. Когда-то он был осужден Первосозданным на вечное заточение и лишение тела за причастность к Гибели пяти миров, а освобожден двадцать лет назад по настоятельной просьбе Синего . Просьбе, отказать в которой затруднился даже Наместник Создателя.
Белый… Как и предыдущий обладатель плаща такого цвета, в прошлой жизни он был уллом. Глава Собора Грядущего (так в Данаране назывался совет самых сильных предсказателей, который, собственно, и правил миром). Из уллов всегда получались хорошие Безликие, ибо о Судьбе они знали не понаслышке. Белый был перерожден Синим и Серым пятнадцать лет назад и успел уже обзавестись весьма разветвленной сетью наблюдателей.
Красный… В прошлой ипостаси он, а вернее, она была эльфийской чародейкой, причем из самых сильных. Аристократка, приближенная к самому Тиарлу Вечному, повелителю Ардера. Слишком долгая жизнь и почти полная утрата стимулов к продолжению своего существования побудили ее искать какие-то иные пути, самым привлекательным из которых ей показалось перерождение в Безликого. Отказ от своей прежней личности, в том числе пола, богатства, положения, семьи, позволили ей приобрести взамен почти неограниченные способности к познанию и власть над той частью бытия, что до сих пор оставалась недоступной. Ее стаж безликости составлял всего пять лет.
В принципе, в ордене Хозяев Судьбы царило равенство, хотя существовал так называемый магистр, имеющий право созывать советы и председательствовать на них. Впрочем, его власть была чисто номинальной, и в остальное время никакого влияния на поступки собратьев он не имел. Как правило, магистром становился обладатель белого плаща, но из всякого правила есть исключения. И в возрожденном ордене все сразу же признали авторитет Синего, как его основателя и не только. В прошлой ипостаси он обладал наименьшим из всех опытом, положением и Силой, но перерождение все нивелировало: знания всех поколений Безликих поступили в его голову посредством Камня Судьбы, а по стажу безликости он остальных все же превосходил, хоть разница, по меркам Хозяев Судьбы, и была невелика. Однако никто из них не испытал того, что выпало на его долю, и не сделал так много для возрождения ордена. Безликие вновь стали серьезной силой, с которой считались все без исключения. И заслугу Синего в этом было трудно переоценить.
Следовало учитывать и то, сколько он сделал для Множества Миров, избавив его от гибели не раз и не два. А ведь прежний состав Безликих об этом заботился не слишком. Синий, как никто, понимал, что самоустраненность Хозяев судьбы от проблем Вселенной, в которой они обитают, чревата фатальными последствиями не только для нее, но и для них самих. И лучшим подтверждением этому служит тот факт, что орден ему пришлось возрождать из пепла после его полного уничтожения Лонгаром Темным .
Так что остальные безоговорочно признали Синего магистром, наделив правом созывать совет и даже (что для Безликих было, в общем-то, беспрецедентным шагом) задавать что-то вроде вектора развития ордена, благом для которого он видел бо́льшую интеграцию Безликих в жизнь Множества Миров. Разумеется, у него не было власти приказывать им: каждый из Хозяев Судьбы подчинялся только себе. Синий мог лишь убеждать собратьев в необходимости тех или иных действий. Но выслушивали его все же с уважением и вниманием.
Вот и сейчас трое Безликих ждали слова своего номинального лидера, являвшегося инициатором этого совета. А он колебался. То, что требовалось сказать, шло слишком вразрез с прежней сутью ордена. Но не сказать этого Синий не мог, ибо чувствовал: началось то, чего он опасался еще двадцать лет назад. И реагировать на происходящее следовало незамедлительно. Вот только станут ли эти трое его единомышленниками и соратниками или выступят против? Однако тянуть дальше он уже не мог себе позволить.
- Собратья, – начал Синий. – Думаю, вы все почувствовали то, что произошло накануне сразу в нескольких окраинных мирах. Мощные энергетические всплески беспрецедентного ритма и интенсивности. Коль скоро ни с чем подобным мы ранее не сталкивались, выводы на этот счет можно сделать лишь сугубо предположительные. Проверка через вероятностные поля, линии Судьбы и даже прямую визуализацию в ониксовых стенах этого зала не дала ничего конкретного. Визуализация в тех районах просто отказывает. Правда, они всегда были помехоопасными из-за чрезвычайно низкой проницаемости межмировых барьеров, но сейчас уровень искажений просто запредельный. Вероятностные поля там буквально сходят с ума, и разобраться в их бешеной скачке не представляется возможным. Что же до линий Судьбы, то и они в тех местах путаются, приобретая при этом ярко-алый цвет, что наводит на крайне неприятные ассоциации.
- И какие же? – осведомился Белый.
- С Печатью Создателя.
- Смелый вывод, – задумчиво проронил Красный.
- А я согласен с магистром, – поддержал собрата Серый. – Я видел линии Судьбы агентов Сил стабильности, отмеченные Печатью Создателя. Оттенок тот же самый.
- И что из этого? – пустота под капюшоном Красного обратилась в сторону магистра.
- Я думаю, что в ряде окраинных миров началась коренная перестройка структуры пространства, – тихо, но четко промолвил тот.
После его слов вновь воцарилась тишина. Первым ее нарушил Красный.
- То есть, вы хотите сказать, что началась та самая Трансформа, которую вы уже давно предрекаете? – в его голосе звучал плохо скрываемый скептицизм. – А вам не кажется, что для подобных заключений фактов категорически недостаточно?
- Кажется, – спокойно согласился Синий. – В этом следует еще окончательно удостовериться, но, со значительной долей вероятности, склонен допускать, что это так.
- Допустим, мы удостоверились. Каковы варианты наших дальнейших действий?
За Синего ответил Белый:
- Если трансформа инициирована Создателем (а это почти наверняка так), то смысл делать что-либо по данному поводу отсутствует абсолютно. Противодействовать Его воле и Силе невозможно.
- Вынужден внести небольшое уточнение, – произнес магистр. – Трансформа, о которой я говорю, в любом случае инициирована Создателем. Вопрос только в том, кто занимается ее воплощением. Если Он сам, то я соглашусь с собратом Белым. Сопротивляться Ему бесполезно. В этом случае остается единственный вариант: добраться до Него в Бездне и попытаться убедить в том, что процесс необходимо остановить.
Скептицизм в голосе Красного стал еще более явным.
- Убеждать в чем-либо Создателя еще более бесполезно, чем противостоять Его воле. Коль скоро Он принял решение, то пути назад нет, и Множество Миров в том виде, в котором мы его знаем, обречено. Нам остается лишь безропотно ждать конца. Вот только никто еще не доказал, что речь действительно идет о Трансформе, в чем я лично сомневаюсь. Этот вывод нуждается в проверке.
- И мы проверим, – согласился Синий. – Отправим туда своих лучших наблюдателей, способных либо подтвердить, либо опровергнуть мое заключение. Однако я бы хотел закончить свою мысль. Так вот, повторюсь, если реализацией Трансформы занимается сам Создатель, дело почти безнадежно. Но вот если Он предпочел не тратить на это личное время и энергию и поручил исполнение своего приказа Наместнику, заодно активировав Кармические Печати всех своих слуг (о чем недвусмысленно говорит красный оттенок линий Судьбы), у нас появляются шансы, ибо бороться с Первосозданным и Силами стабильности очень даже можно.
- Но они ведь не могут не понимать, что Трансформа означает их конец, – произнес Серый. – Неужели они станут выполнять самоубийственный для них приказ?
- А куда они денутся? Или вы думаете, что Создатель оставил им свободу воли? Вряд ли. Напомню вам, собратья, если кто забыл, что Кармическая Печать может работать в двух режимах – скрытом и активном. Скрытый – обычный режим, в котором Печать исподволь влияет на действия объекта, направляя их в нужном Создателю направлении. Активный же режим полностью подавляет волю носителя Печати, напрямую приказывая ему совершать определенные поступки и не позволяя размышлять об их целесообразности или правильности. Инстинкт самосохранения при этом практически отключается, и объект воздействия при этом не способен думать ни о чем ином, кроме исполнения воли наложившего Печать. А вот в пределах этой миссии ему предоставляется полная свобода: «верши приказ, но средств не выбирай». Так что носители Кармической Печати не являются безмозглыми зомби. Все их знания, умения и способности остаются при них, и они могут их применять, правда, исключительно ради исполнения поставленной задачи. В данном случае, полагаю, Карма действует в активном режиме, так что у всех ее носителей нет шансов воспротивиться приказу Создателя. У них даже мысли такой не возникнет. Единственный, кто, по-видимому, сохранил свободу воли – это Первосозданный. У него нет оснований для беспокойства: слишком много Силы и мастерства вложил в него Создатель. Такими помощниками не бросаются. Так что в трансформированной Вселенной он сохранит не только жизнь, но и положение, а вот забот там, учитывая высокоупорядоченную структуру нового образования, у него станет существенно меньше. Есть за что бороться.
- Вы так уверенно рассуждаете о Карме и Первосозданном! – проронил Красный.
- Просто оба эти предмета я тщательно и довольно долго изучал.
- Мне кажется, ведя тут сугубо теоретическую полемику, мы теряем время, Собратья, – вмешался в их разговор Серый. – Нужно выработать план конкретных действий. Насколько я понял магистра, первым пунктом идет разведка зон наиболее сильных энергетических всплесков в окраинных мирах. Думаю, этот пункт возражений не вызовет.
Белый и Красный молча склонили головы в знак согласия.
- Тогда что дальше?
Все вновь повернулись к магистру.
- Я предлагаю, – медленно начал Синий, понимая, что именно сейчас ступает на очень тонкий лед, – в случае, если мы убедимся, что реализацию Трансформы ведут Первосозданный и Силы стабильности, противодействовать им всеми средствами, вплоть до прямого вмешательства.
В зале вновь повисла тишина, в которой явственно ощущалось крайнее смятение присутствующих: настолько радикальными и идущими вразрез со всеми канонами ордена Хозяев Судьбы были слова магистра.
- Прямое вмешательство? – наконец выдавил из себя Красный. – Но кодекс нашего ордена…
- О кодексе лучше забыть, когда речь идет о выживании, – заметил Синий. – Чрезвычайные обстоятельства требуют чрезвычайных мер.
- Пока что мне еще никто не доказал, что обстоятельства действительно чрезвычайные, – уже с явным раздражением в голосе произнес Красный.
- За доказательствами дело не станет, – мигом отреагировал его оппонент. – И чем скорее мы отправим своих наблюдателей в районы возмущений, тем раньше их получим.
- Дело не только в них. Вы как-то очень легко оперируете словами «прямое вмешательство». Даже если забыть о кодексе, недурно бы вспомнить, против кого мы собрались бороться. Первосозданный и Силы стабильности – это, конечно, не Создатель, но все равно противники такого уровня, что наши шансы на победу не слишком отличаются от нуля.
- Вот потому нам и понадобятся союзники, – спокойно ответил Синий.
- И кого же вы рассматриваете в качестве таковых?
На сей раз вместо магистра ответил Серый.
- Выбор у нас большой. Союзником может стать любая из рас Множества Миров.
- Но большинство из них не может пересекать межмировые барьеры, – не остался в стороне от дискуссии Белый.
- Уже одно то, что они смогут противостоять посланцам Первосозданного в пределах собственного мира – большое для нас подспорье, – защищал свою идею Серый.
- Если смогут, – внес ремарку Красный.
- Откровенно говоря, – начал Синий, – я имел в виду кое-кого другого. Но насчет рас, населяющих нашу вселенную, идея хороша. Только сначала требуется выяснить, кому или чему конкретно нам придется противостоять. Дело в том, что один Первосозданный Трансформу всего Множества Миров не потянет, а его слуги способностями к преобразованию структуры пространства не обладают, а потому способны выполнять лишь вспомогательную роль. Создатель должен был выделить Наместнику кого-то в помощь. Когда мы выясним кого, сможем решить, имеет ли смысл вовлекать в эту войну простых обитателей Множества.
- Значит, вы, говоря о союзниках, имели в виду не простых? – осведомился Белый.
- Разумеется. Здесь нужны полноценные союзники, которым не потребуется нянька, и которые смогут свободно перемещаться из мира в мир. Речь, разумеется, об инферах и эдемитах.
- Или-или? – уточнил Красный.
- Нет, как раз «и», – отрезал Синий. – Нам понадобятся и те, и другие, причем, желательно, в одной упряжке.
- Утопия! – фыркнул Красный.
- Отнюдь. Просто тут нужен правильный подход, сильные аргументы и много, много дипломатии. Эту задачу я готов взять на себя.
Однако Красный был непреклонен:
- Я буду обсуждать эти вопросы только после получения исчерпывающей информации об источниках возмущений. Пока же я не вижу смысла изобретать способы решения неизвестной, а может быть, и несуществующей проблемы.
- Я согласен, – произнес Белый.
- Возможно, для разработки плана действий пока действительно рановато, – медленно и как бы нехотя проронил Серый. – Пожалуй, мое предложение было несколько поспешным.
Синий внутренне усмехнулся: что же, иного он и не ожидал. Безликие решили хоть немного потянуть время, дабы иметь возможность переварить ужасные новости и свыкнуться с мыслью, что на сей раз отсидеться в стороне не получится. Действовать придется решительно, а это само по себе непривычно для всех, кроме разве что Серого, и, самое неприятное, лично рисковать жизнью. Решиться на такое тяжело, вот они и откладывают по мере сил момент, когда сделать это просто придется. А он настанет и весьма скоро. Все они понимают, какие сведения принесет разведка, вот только не хотят сами себе в этом признаться. Ну что же, пусть их. Несколько дней ничего не решат, да и конкретная информация действительно не помешает. Хотя бы о том, какого рода помощь Создатель предоставил своему наместнику. А кроме того, самому-то Синему никто не мешает провести некоторую подготовительную работу.
- Значит, решено, – резюмировал магистр. – Выделяем несколько дней на разведку и анализ полученных сведений, после чего вновь соберемся на совет.
- Нескольких дней мало, – сразу возразил Красный.
- Во-первых, «несколько» – понятие растяжимое. А во-вторых, слишком тянуть не в наших интересах. Если я прав, противник точно времени не теряет.
Он заметил по шевельнувшемуся капюшону Красного, что тот вознамерился оставить за собой последнее слово, и упредил его.
- Думаю, собратья, у нас всех множество дел, так что на этом предлагаю совет прекратить, дабы не тратить далее драгоценное время.
Предложение было принято молчаливыми кивками.
* * * *
Краллен
Битва с големами проходила в зоне прямой видимости тех, кто сражался с кралленцами, а потому они время от времени, улучая минутки передышки в горячке боя, когда от варваров их заслоняли товарищи, бросали взгляды в ту сторону и были в курсе событий. Провал контратаки латников произошел практически одновременно с гибелью Крилла Маригорда. Такой двойной удар не мог не надломить боевой дух неториан, и они побежали. Разумеется, аборигены стали преследовать их. Однако, если неториане, следя за распространяющейся прозрачной чумой, ухитрились, отступая к холму, обогнуть зону кристаллизации, то кралленцы в азарте погони ничего не замечали, а потому с разбегу налетели на границу трансформы.
Для них это имело самые гибельные последствия. Поле мигом заполнилось кристаллическими статуями. Хотя часть их принадлежала и отставшим неторианам, однако аборигенов, попавших «под раздачу» было значительно больше. Впрочем, часть варваров успела вовремя остановиться. Храбрость в рукопашном бою с сильным врагом – это одно, а вот незримая смерть, которая косит твои ряды, и против которой нет спасения – это совсем другое. Такие вещи всегда вызывали суеверный ужас у примитивных племен. Остатки варварского войска, подвывая от ужаса, бросились прочь от волны кристаллизации, не понимая того, что уже обречены. Пришедшая в Краллен Трансформа была уже неостановима, а в отличие от неториан, аборигены были не в состоянии никуда сбежать из своего мира. Раньше или позже, но кристаллизация должна была умертвить всех.
Между тем их враги, как выяснилось, обратившиеся в бегство чрезвычайно вовремя, добрались до холма – ставки Крогерда, сохранив около двух третей своей численности.
Тангатай после разгрома големами атакующих латников ни о каком сопротивлении более не помышлял. А то, что вторая часть его армии оказалась рядом, для него стало, наконец, поводом дать команду к эвакуации. Только теперь это было уже легче сказать, чем сделать. Исчерпавшие уже почти все свои ресурсы адепты еще прикрывали холм и всех, кто на нем находился, от волн губительной магии големов, но делали это все менее и менее успешно, один за другим погибая от полного энергетического истощения или поражаемые незримой смертью, исходящей от кристаллических тварей. Кому и за счет чего открывать пространственный коридор и какими силами его удерживать?
Крогерд с отчаянием и злобой на себя вспомнил собственный приказ бросить в бой все магические резервы. Похоже, тем самым он обрек на гибель все свое войско. Тангатай обернулся к командиру группы магической поддержки и не поверил своим глазам: за его спиной сияла арка пространственного коридора.
- Но… как?! – изумленно выдохнул полководец.
- Мой неприкосновенный запас, – отмахнулся Дибор Сорн. – отводите армию, Ведущий. Я продержу коридор столько, сколько смогу. Только пусть лучники отходят последними: их стрельба заставляет тварей хотя бы часть Силы тратить на защиту.
Крогерд кивнул и начал отдавать распоряжения. Теперь, когда имелся определенный план спасения, паника и отчаяние оставили его, вернув хладнокровие и уверенность. Кроме того, он твердо решил, что пойдет последним, до конца прикрывая своих воинов. Разумеется, иллюзий на счет своих шансов выжить у него не было, но так он сможет напоследок хотя бы отчасти примириться с собой и своим кодексом чести. Искупление кровью. Мысль, что, коль скоро он не адепт, толку от его прикрытия и самопожертвования будет немного, даже не посетила его голову.
Зато она была очевидна для Дибора Сорна, который по окаменевшим скулам и посуровевшим глазам полководца сразу догадался о его решении и принял свое, до поры оставив его при себе. Сначала действительно следовало спасти армию…
* * * *
Они успели только потому, что Дибор Сорн вообще не использовал в предыдущем сражении ни два своих резервных накопителя, ни собственный энергетический запас. Более того, в течение всего боя он по мере сил пополнял последний, высасывая из кралленской атмосферы, чудовищно бедной магической энергией, все те жалкие крохи, что были в ней растворены. Сейчас все это было потрачено без остатка, ибо расходовать Силу приходилось не только на поддержание пространственного коридора в открытом состоянии, но и на поддержку «стены турбулентности», которая вот-вот должна была исчезнуть, ибо его выбившиеся из сил подчиненные исчерпали все источники энергии.
И все равно волны незримой смерти, превращающие неториан в мертвые кристаллические глыбы, прорывались все чаще. Спасибо еще отчаянным лучникам, которые продолжали непрерывно стрелять, не обращая внимания на отваливающиеся от усталости руки и стараясь не думать о почти уже пустых колчанах. Если бы не они, натиска кристальных големов было бы не сдержать.
Самое трудное началось, когда пришло время эвакуироваться лучникам и тем из адептов, кто полностью истощил все свои магические резервы. Коридор дрожал, мерцая, ибо Сорну пришлось оставить для его поддержания лишь необходимый минимум Силы, влив все остальное в щит.
Тангатай Крогерд с каменным лицом стоял рядом, не реагируя ни на какие увещевания эвакуироваться и речи о том, что его жизнь имеет повышенную ценность по сравнению с жизнью любого из его воинов. Он был полон решимости умереть, чтобы искупить свою вину. А Дибор Сорн никак не мог выделить хотя бы малую толику энергии, чтобы забросить полководца в пространственный коридор телекинетическим импульсом.
Между тем големы, до сих пор воевавшие с неторианами постольку, поскольку те мешали им заниматься Трансформой мира, видя массовый исход противника, решили форсировать события. И кристаллические монстры большими скачками, обгоняя волну преобразования, помчались к вершине холма, где уходила в коридор последняя жалкая горстка отступающего неторианского войска. Их встретил неожиданно слаженный залп лучников, и сразу десяток стрел, попавший в переднего голема, буквально разнес его в прах. Это несколько умерило пыл остальных, так как знать, что лучники буквально выпускают последние стрелы, монстры не могли.
Продвижение големов замедлилось, зато вновь усилился магический натиск. Сразу двое из оставшихся адептов упали замертво, истощенные, а еще один превратился в статую, настигнутый смертоносной волной вражеской магии. У самого Дибора Сорна пошла кровь из носа и ушей. Сил оставалось на несколько минут, не больше, но за это время оставшиеся двадцать лучников, пара адептов и Крогерд должны были пройти через коридор.
Тангатай, понимая, что от его старшего адепта сейчас зависит все, заслонил его собой и обнажил меч. И в этот момент рядом с ним материализовался человек в золотистой маске, которого на этом последнем этапе все как-то потеряли из виду. Клинок агента Сил стабильности прянул вперед, к груди Крогерда, в смертельном выпаде, однако рефлексы испытанного воина не подвели Тангатая, и удар он ухитрился парировать, равно как и следующий. Неудача раззадорила золотомасочника, ибо полководец был последним заслоном между ним и держащим коридор адептом. Так как за время боя слуга Первосозданного основательно растратил свою магическую энергию, полагаться ему приходилось лишь на свой клинок. Раздражение и нетерпение сыграли с ним злую шутку, и следующие два удара получились слишком бесхитростными, вследствие чего Крогерд не только легко их парировал, но и сумел контратаковать. Его меч прочертил кровавую борозду на левом предплечье в последний миг уклонившегося противника.
Однако эта рана только разозлила слугу Первосозданного, и он удвоил темп атак. Для Тангатая настал тяжелый момент: он защищался из последних сил и в какое-то мгновение был вынужден сделать пару шагов назад, чтобы избежать ранения. Подвернувшийся под ногу камень заставил его оступиться и покачнуться, в результате чего следующий выпад золотомасочника неминуемо прикончил бы его, если бы последний из лучников, улучив момент, не подхватил своего полководца и не прыгнул вместе с ним в пространственный коридор. Выпад агента Сил стабильности пропал втуне, но главное было достигнуто: последний заслон между ним и адептом исчез. Повернувшись к последнему, он изготовился для выверенного смертельного удара, но у того в рукаве еще остался последний козырь – почти истощенный боевой кристалл с «дыханием Нордхейма». Струя обжигающего мороза ударила в золотомасочника, но тот в последний момент успел уйти от магического удара телепортацией.
«Все! - понял Дибор Сорн, когда последние два адепта нырнули в пространственный коридор. – Теперь пора и мне».
Он не успел совсем чуть-чуть: «стена турбулентности» пала за полным истощением энергии. Именно сейчас могло бы пригодиться потраченное «дыхание Нордхейма». Волна боевой магии големов умертвила старшего адепта мгновенно, и коридор тут же погас. Но по ту его сторону, в Неторе, остатки экспедиционного корпуса Тангатая стояли на родной земле в шоке, но живые. Им предстояло донести до Множества Миров весть о страшной угрозе.
* * * *
Междумирье. Замок Судьбы.
На высокогорном плато завывал ветер. Справа и слева возвышались укрытые снеговыми шапками вершины, а впереди, прямо под ногами, разверзалась бездонная пропасть.
Безликий Синий стоял на самом краю и задумчиво смотрел вниз, где клубилась белесая пелена тумана. У простого человека от этого зрелища наверняка закружилась бы голова, даже знай он, что перед ним всего лишь высококачественная иллюзия одного из тематических залов в покоях магистра ордена Хозяев Судьбы. Впрочем, у простого человека практически не было шансов когда-нибудь здесь оказаться: в эти залы допускались только избранные, особо приближенные к Безликому Синему лица. К их числу, бесспорно, относился тот, кто сейчас стоял позади него, не решаясь нарушить задумчивость магистра – вампир Ровэн Бланнард.
За долгие годы работы на Безликого он научился главному – терпению. Синий отлично знал цену времени и, когда надо, умел действовать стремительно и без проволочек. Однако он терпеть не мог, когда кто-то нарушал его раздумья без достаточно веской причины. Вампиру не было необходимости давать знать о своем появлении – Хозяин Судьбы его уже наверняка почувствовал. К тому же Ровэна вызвал он сам, и это позволяло надеяться, что долго ждать не придется.
Так оно и оказалось.
- Как ваши дела, Ровэн? – подал голос Синий, медленно поворачиваясь.
- Более или менее нормально, мессир. Все спокойно, никаких эксцессов.
- А вы не скучаете по ним?
- По кому, мессир?
- По эксцессам, Ровэн, по эксцессам. У вас же деятельная натура, и ей претит длительное спокойствие.
- Ну… есть немножко. Хотя эксцессы бывают всякие. Есть такие, вместо которых я бы предпочел поскучать.
- Так или иначе, но скука закончилась. И, боюсь, очень надолго.
- Новый этап Большой Игры? – оживился вампир.
- Можно сказать и так. Только сдается мне, тут задумана комбинация с жертвой, в качестве коей намечены мы.
Ровэн поднял брови:
- Мы с вами, мессир? Или все Безликие?
- Берите выше, Ровэн: все население Множества Миров.
Вампир вздрогнул.
- Неужели Трансформа?
- Очень похоже. Но чтобы убедиться в этом окончательно, я намерен дать вам два задания.
Безликий ненадолго замолчал, а вампир терпеливо ждал продолжения.
- Вам приходилось бывать в окраинных мирах, Ровэн?
- Пока Создатель миловал.
Синий хмыкнул:
- Ну так вот, миловать он перестал. Придется вам туда отправиться.
- Куда именно, мессир?
- Сразу в четырех окраинных мирах зафиксированы странные энергетические возмущения. Речь о Нигоне, Дэйторе, Марвалле и Краллене. В принципе, безразлично, куда именно отправляться для выяснения природы возмущений, ибо, полагаю, во всех четырех местах происходит примерно одно и то же. Хотя последний лучше исключить.
- Почему?
- Тому есть несколько причин. Во-первых, оттуда шел наиболее сильный сигнал, поэтому есть основания предполагать, что и риск там максимален. А мне бы не хотелось на столь раннем этапе терять такого ценного помощника, как вы, Ровэн.
- Благодарю, мессир, в этом я с вами абсолютно солидарен.
- Во-вторых, туда наверняка отправят своих наблюдателей мои собратья по ордену. Не вижу смысла их дублировать…
- Есть и в-третьих? – рискнул спросить Ровэн, почувствовав недосказанность.
- Есть у меня ощущение, что сведения о происходящем там я все равно скоро получу, причем чуть ли не из первых рук.
- Понял, мессир. Мне отправляться немедленно?
- Сразу же после того, как выполните другое мое задание – куда более простое.
- Я вас внимательно слушаю.
- Ваш подопечный еще жив?
- Вы о Кирилле Сотникове?
- Разумеется.
- Жив и, насколько я знаю, здоров.
- Очень хорошо. Думаю, пришло время пообщаться с ним по душам. Доставьте его сюда, Ровэн.
- Именно сюда?
- Нет, в обычную приемную для наблюдателей.
- Можно ли узнать, зачем, мессир?
- Не торопитесь, Ровэн, скоро все поймете. Думаю, вам и Селене имеет смысл присутствовать при нашем с ним разговоре.
- Мне отыскать и ее? – осведомился вампир.
- Нет, благодарю. Я сам это сделаю. – Безликий снова отвернулся к пропасти. – Не смею вас больше задерживать.
Глава 2. Буря приближается
Пандемониум. Санкт-Петербург.
Александра Волкова накрыло очередной волной того, что он называл черной меланхолией. Сколько можно, в конце-то концов?! В который уж раз его вот так бросают, резко, без объяснения причин? Шестой? Седьмой? И всегда одно и то же: бегающий взгляд, избитое и банальное «дело не в тебе», «у нас просто не получается», «я старалась, но…». Складывалось ощущение, что над ним довлеет какой-то злой рок. Чего, ну чего этим девушкам не хватает? Ведь вроде нормальный парень: не зануда, не урод, не трус. Двадцать пять лет, а ни одного долгого романа, зато приличный список вот таких разрывов. Только все начинает развиваться хорошо, как вдруг… Тут и закоренелый материалист в проклятия или порчу поверит.
Впрочем, откуда им, закоренелым материалистам, взяться в Пандемониуме – безумном мире, где возможно буквально все? Да и у самого Александра в прошлом было такое… Он не слишком хорошо помнил ту странную и страшную историю, что омрачила его детство: охоту за его семьей какой-то секты и наемных адептов, ранение матери и брата, впавшего в кому отца, похищение его самого и спасение, благодаря вмешательству какой-то женщины, причем, как ему говорили, принадлежащей к расе инферов. Все эти воспоминания словно терялись в тумане. Тоже, кстати, странно: ему тогда уже пять лет было – вполне сознательный возраст. Мог бы и получше запомнить. Но в его памяти остались лишь обрывки, с трудом увязывающиеся в одно целое, к тому же с большим количеством белых пятен. А вот чувство страха, постоянно сопровождавшее его тогда, сохранилось. Оно и сейчас возвращалось всякий раз, как Волков касался памятью тех событий. Правда, с детства с ним ничего подобного не происходило, но вокруг все равно был мир, где правила бал магия, а потому никакие версии не следовало отметать сходу, как несуразные.
Сейчас в нем ни злости не было, ни какой-то особой горечи даже. Только усталость – расставания эти уже в какую-то рутину превращались, и привычка гасила эмоции. Однако привычка привычкой, но притупившаяся острота эмоций компенсировалась общим фоном, который с каждым разом делался все более мрачным. А мысли, что дергаться бесполезно, и все в его жизни вот так и будет продолжаться, делались все настойчивее. В общем, черная меланхолия, от которой до депрессии полшага.
С одной стороны, Пандемониум предоставлял широкий спектр возможностей, чтобы справляться с подобным – от бесчисленных видов алкоголя, эллезарской дурман-травы и самых экзотических развлечений до инферских кулонов с ду́хами-утешителями. Первое он пробовал еще в студенческие годы и выработал в себе стойкое отвращение к любым видам снадобий, дурманящих сознание. Что же до остального, стоило оно очень приличных денег, и далеко не всякий мог себе это позволить.
Сашу Волкова с юности манила самостоятельная взрослая жизнь, когда никто не трясется над ним, не говорит ему поминутно о необходимости быть внимательным и осторожным и не норовит на каждом шагу подстелить соломку. Да, у родителей были причины – они, в отличие от Саши, хорошо помнили те события с сектой, но надо же и меру знать! Сначала было студенческое общежитие, а затем съемная квартира. Стремясь ни в чем не зависеть от родителей, Саша совсем не брал у них денег, устроился параллельно учебе на вечернюю работу и обеспечивал себя сам. На жизнь хватало, но не более того – особые способы борьбы с депрессией лежали за пределами его возможностей. Но теперь о том, чтобы просить денег у отца, Саша не хотел даже думать. Слишком много сил и нервов было вложено в его локальную войну за независимость, чтобы вот так просто отказаться от своих завоеваний.
Он нашел для себя другую отдушину – искусство. С детства Саша хорошо рисовал. С годами его талант развился и расцвел. Так что, когда ему было плохо, он садился за мольберт. Картины его были весьма неплохи, и уже заметно переросли уровень творчества для внутреннего употребления, вот только общественного признания его талант так и не получил. Волков был, что называется, «широко известен в узких кругах».
Просто в Пандемониуме, по сравнению со старой Землей, положение художников существенно осложнилось. Нет, спрос на изобразительное искусство не упал, просто конкуренция выросла. Местные живописцы уступали мастерам кисти из Вечнолесья и Эллезара. Правда, расценки у последних были безумно высокие, а потому представители этих миров сформировали топ-уровень. Их произведения висели в крупнейших музеях мира. Приобрести же картины эльфийских и эллезарских мастеров могли себе позволить только самые богатые коллекционеры Пандемониума. Ну а толстосумы рангом пониже ориентировались на местных признанных художников.
Когда же дело доходило до среднего класса, который в основном и являлся потребителем работ живописцев уровня Александра, то он ударился в экзотику – моррэйских и амфалийских художников.
А та часть среднего класса, для которой картины были не столько самоценными произведениями искусства, сколько элементами интерьера, просто сменила направление своего интереса, благо недостатка в предложениях в Пандемониуме не наблюдалось: экзотические растения из Амфала и Стилфа, эллезарские и дунарские светильники, различные магические примочки и многое, многое другое.
Короче, зарабатывать своей кистью Александру оказалось практически невозможно. Пришлось переключиться на карандаш, перебиваться портретами и шаржами в парке имени Рогожина (бывшем Александровском) на острове Петроградский. Впрочем, этот заработок был столь мал, что не мог обеспечить хоть сколько-нибудь достойного существования, так что основную свою работу – системного администратора в небольшой фирме – Волков не бросил… Но со своей последней подругой он познакомился как раз в парке, когда она заказала ему свой портрет… Бывшей подругой… Эх!.. Может, на нем и в самом деле какое-то проклятие, оставшееся еще с тех событий двадцатилетней давности?
В самом мрачном расположении духа Александр брел по улице, не замечая ничего вокруг. Так, на автопилоте, он пересек мост и оказался на острове Петроградский в ближайших окрестностях хорошо знакомого ему парка. Там, в глубине, располагалась ярмарка, самая большая в Петербурге. Волков нечасто заглядывал туда – иномировые диковинки были ему в основном не по карману, а травить себе душу не хотелось. Но сегодня он решительно был настроен на какой-нибудь безумный поступок. А в кармане еще, как по заказу, шуршали двести ДЕ очередной получки. Правда, на них еще предстояло жить как минимум две недели, да и туфли с треснутой подошвой настоятельно просили замены, но разбитое сердце Александра было глухо к доводам рассудка. Ему требовалось лекарство, которым могло бы стать что-нибудь, выходящее из ряда привычных вещей и событий его довольно-таки скучной жизни. Так почему бы не ярмарка? Возможно, потом он и пожалеет о сегодняшней авантюре, но… какого черта?! В конце концов, жизнь одна.
На что же просадить имеющуюся наличность? Купить какую-нибудь эллезарскую магическую безделушку или изделие дунарских камнерезов? На что-нибудь не слишком крутое денег вполне хватит… Ну уж нет: кормить своих конкурентов – благодарим покорно! Тогда что? Предсказание будущего? А вот это, пожалуй, тема!
Желание узнать, когда же прозвучит финальный аккорд его жизненной песни, на Александра периодически накатывало. В основном, кстати, опять-таки после болезненных расставаний. И в самом деле, имеет ли смысл строить долговременные планы, искать высокооплачиваемую работу, пытаться наладить личную жизнь, если ему осталось всего ничего?! К чему тогда тратить свое драгоценное время на рутину? Почему бы не оторваться по полной, не написать картину своей мечты, а потом продать все, что у него есть, и махнуть куда-нибудь далеко! Кто здесь будет по нему скучать? Родители? Переживут. У них еще Миша имеется. Кстати, женатый и с двумя детьми. Продолжатель рода, полностью оправдавший родительские надежды. Не то, что младший – отрезанный ломоть! Правда, Александр отдавал себе отчет, что у него не хватит духу сотворить такое, пока он не будет полностью уверен относительно того, сколько ему осталось…
Волков точно знал, что в дальнем углу ярмарки имеется палатка уллийского предсказателя. Он слышал, что эти птицелюди никогда не ошибаются, что по способностям предвидеть будущее они уступают лишь Хозяевам Судьбы. На этом уллы и делали свой бизнес. Ну, по крайней мере, те из них, кто решил интегрироваться в жизнь Пандемониума. Конечно, будучи безусловно лучшими в своей области, они могли себе позволить задирать расценки, однако еще никто из тех, кто воспользовался их услугами, не пожалел о потраченных деньгах. Решено – начнет Александр именно с палатки предсказателя, а дальше будет действовать в зависимости от услышанного.
Откинув полог палатки и шагнув в ее глубину, молодой человек замер: ну что же так не везет?! Как рассказывали сорокалетние кумушки с его фирмы, обычно здесь всем заправлял старый улл, чьи перья уже были почти белыми. Теперь же на его месте сидела очень молодая предсказательница с темно-коричневым оперением и очень привлекательным лицом, обрамленным длинными вьющимися каштановыми волосами. В другое время Александр, пожалуй, даже обрадовался бы подобной замене, однако сегодня каждое красивое женское лицо, пусть даже и венчающее птичье тело, только усугубляло его хандру. Да и в мастерстве предсказаний эта явная дебютантка наверняка уступала своему видавшему виды предшественнику.
Волков хотел было уже развернуться, но передумал. До сих пор прекрасный пол вертел им как хотел. Довольно! Он не позволит еще одному очаровательному личику заставить его отказаться от своих планов. Как решил, так и будет.
Видимо, уловив его колебания, уллийка улыбнулась:
- Чем могу вам помочь?
- Сколько стоит предсказание будущего?
- Сто ДЕ за три вопроса, - четко отбарабанила заученную фразу молодая предсказательница.
«Да-а-а, неслабо! – подумал Волков, прикинув, что его прихоть сожрет сразу половину имеющейся наличности. – Но отступать уже поздно – все решено».
- Ладно, – произнес он со вздохом, решительно подошел к столу и опустился на гостевой стул, выложив перед уллийкой две купюры по пятьдесят ДЕ.
Та легонько повела крылом, и деньги словно сами собой скакнули в ящик стола.
«Телекинез, – понял Александр. – Ну, еще бы – рук-то у них нет!»
Между тем уллийка выжидательно смотрела на него.
- Итак, ваши вопросы?
Несколько секунд Волков молчал, собираясь с мыслями, и начал:
- Первое. Я – художник. Хотелось бы знать мои перспективы в творчестве. Второе. Мне нужен день или хотя бы месяц и год моей смерти. Хочу знать, сколько осталось, чтобы как-то планировать свою жизнь. И третье… – он запнулся.
- Личная жизнь? – подсказала уллийка с улыбкой.
- Именно.
- Хорошо. Только одно уточнение. Дату вашей смерти я могу определить с точностью до месяца, если только не вмешаются Высшие Силы, чьих замыслов я увидеть не в состоянии…
Волков усмехнулся:
- Вряд ли я представляю для них интерес.
Но предсказательница не приняла его беспечного тона.
- Вопрос в следующем: вы уверены, что хотите это знать? Это серьезный стресс для человека. Последний год вы будете чувствовать себя как приговоренный к казни. Это ужасно, можете мне поверить.
- Понимаю. Но решения своего не изменю.
- Ваши деньги – ваше право. Посидите немного спокойно и молча.
Уллийка прикрыла глаза, скрестила крылья, затем развела их в стороны. Глаза открылись, а взгляд ее, казалось, сосредоточился на чем-то бесконечно далеком. Затем предсказательница заговорила ровным, почти механическим голосом.
- По порядку. У вас сильный дар, и он получит признание… Но не такое, какого вы ожидаете. Деньги… тут не главное. Серьезно зарабатывать на нем вы не сможете еще… несколько лет. Отсюда и ответ на второй вопрос. Жизнь предстоит сравнительно долгая. Не слишком, но все же… Я вижу 3005 год, сентябрь… Опять же, если не вмешаются Высшие Силы. И третье…
Она помолчала, и голос ее перестал казаться безжизненным.
- Сейчас все плохо, но… – казалось, она борется сама с собой. – Все наладится. Скоро. Возможно, даже в самое ближайшее время.
Александр изумленно поднял брови.
- Вы уверены?
- Абсолютно, – она твердо выдержала его взгляд. – Любовь будет большая и красивая, но немного странная и загадочная… В чем-то даже пугающая. С очень давними корнями. Вся ваша жизнь до сих пор была к ней прелюдией, а потому не стоит зацикливаться на всех ваших личных неудачах – так было предрешено. И у вас, и у вашей избранницы необычная судьба. Особенно у нее. Вам придется разделить ее, если вы хотите быть счастливы. А встретитесь вы с ней, повторяю, уже очень скоро.
- А как я ее узнаю?
- Не волнуйтесь, – впервые с момента впадения в транс на губах предсказательницы появилась улыбка. – Мимо не пройдете – Судьба не позволит.
- Хорошо… Ну вы меня порадовали! Спасибо!
Он поднялся.
- Не за что. Я говорила то, что видела.
Не успел полог палатки закрыться за посетителем, как на глаза молодой уллийки навернулись слезы, и она едва слышно всхлипнула.
- Не надо, девочка, – произнес сзади негромкий мужской голос. – Ты все сделала правильно.
Она повернулась к стоящему за спиной уллу с белым оперением.
- Нет, Крелаг. Я не сказала ему…
- И не должна была, – перебил ее наставник. – Ты же знаешь, Атена, у нас есть свой кодекс. В такие судьбы, как у него, вмешиваться нельзя. А если бы он узнал, это уже было бы вмешательством. Привыкай: такова наша работа. В принципе, ты не произнесла ни слова лжи. Все искупает оговорка «если не вмешаются Высшие Силы». А мы с тобой оба знаем, что они вмешаются. Если бы не это, жизнь его была бы именно такова, как ты рассказала. А дату смерти… он не должен был узнать, иначе не смог бы сделать того, что от него потребуется. Главное – про его любовь ты все сказала верно.
- Главное? – вскинула брови Атена.
- Именно, девочка, – тепло улыбнулся старый улл. – Мне пришлось прожить почти двести лет, чтобы усвоить одну простую истину: любовь – всегда самое главное.
* * * *
- М-да, занятственно! – произнесла Селена, снимая магическую прослушку с палатки уллийского предсказателя, которую несколько минут назад покинул Александр Волков.
- Чрезвычайно занятственно, – повторила инферийка, словно желая посмаковать колоритное словечко.
Впервые услышала она его около полутора лет назад от одного из коренных обитателей Пандемониума, и слово это как-то очень пришлось ей по нраву. Так что с тех пор бывшая убийца, успевшая сделать короткую карьеру частного детектива, а в настоящее время являющаяся оперативной помощницей Безликого Синего, не упускала случая ввернуть его в разговоре или, хотя бы в монологе.
Вообще манера разговаривать с собой была свойственна Селене всегда, ибо инферы-убийцы, как правило, не особенно социальные создания. С кем им общаться, в самом деле? С коллегами, что ли? Перемывать кости заказчикам или хвастаться подвигами? Другие же касты убийц сторонились. Чисто на всякий случай – мало ли. Работали с ними, нанимали для охраны или противоположных задач, но общаться… Вот и получалось, что поговорить не с кем, а ведь порой хочется!
Сейчас Селена, конечно, была не в своей среде, но ни Безликий Синий, ни Ровэн Бланнард на роль задушевных собеседников не годились. Нет, с первым, в принципе, можно было пообщаться, вот только время для этого у него находилось довольно редко, да и пустота под его капюшоном порой нервировала.
Что же до Аллерии Деланналь, которая в свое время могла даже, с определенной долей условности, называться закадычной подругой, то с ней Селена не виделась уже около двадцати лет по времени Пандемониума. Через две недели после гибели иерарха Неарга, когда им в Замке Судьбы открылось столько тайн, Аллерия, как и предсказывал Безликий, свернула их совместный бизнес и, ничего толком не объяснив, отбыла в неизвестном направлении.
Впрочем, для Селены фразы «Моя судьба ждет меня» было достаточно, ибо Синий достаточно ясно намекнул, какой выбор стоит перед эльфийкой, а точнее, какой путь перед ней открывается, ибо выбора как такового ей не оставила присутствующая в ее линиях Судьбы Печать Создателя.
Так или иначе, в отсутствие компании, внутренние диалоги постепенно входили у Селены в привычку. Нет, пожаловаться на скуку она не могла, ибо задания Безликого следовали часто и радовали разнообразием. К тому же приходилось присматривать за Сашей Волковым, в котором инферийка видела подрастающее и созревающее противоядие от того самого одиночества, которое все чаще заставляло ее обращаться к лучшему собеседнику на свете – к себе любимой. А Сашу инферийка холила и лелеяла самозабвенно, но так, чтобы не попадаться ему на глаза. Подобно опытному цветоводу, выращивающему розовый куст, Селена тайно приглядывала за своим будущим возлюбленным, не только отводя от него беды и неприятности, но и заботясь о том, чтобы у него раньше времени не появилась какая-нибудь лишняя сердечная привязанность: конкурентки ей были не нужны. Порой приходилось действовать достаточно жестко, проводя с потенциальными претендентками на руку и сердце Александра Волкова «воспитательные беседы», после которых завязавшиеся было отношения тут же прекращались. И естественно – кому захочется становиться на пути инферийки из касты убийц, пусть и сменившей профессию? Александра, конечно, все эти любовные неурядицы несколько травмировали, но яичницу нельзя приготовить, не разбив яиц. Селена же наметила приготовить для себя настоящий шедевр кулинарного искусства, так что подобные мелочи ее занимали весьма мало.
На сей раз к полюбившемуся словечку «занятственно» инферийку побудило прибегнуть услышанное в палатке предсказателя. Напророченная Александру встреча с любовью всей его жизни вполне согласовывалась с планами Селены, которой, честно говоря, уже порядком надоело отгонять от него девушек. Да и возраст его, в принципе, был почти подходящим для ее целей… А может, уже и без «почти». Нет, в принципе, можно было бы подождать еще лет пять, но у Селены почему-то сложилось ощущение, что этих пяти лет у них может уже и не быть. Возможно, работа на Безликого обострила ее интуицию, которая ей последнее время все чаще намекала, что относительное спокойствие прошедших двадцати лет – всего лишь затишье перед грозной бурей. Так что инферийка начала уже жить ожиданием: в любой момент с ней мог телепатически связаться Синий и сообщить, что мирное время закончилось. А тут еще предсказания о ее страшной и великой судьбе, а также проскользнувшая между строк и не замеченная Сашей оговорка о его возможной преждевременной смерти. «Если не вмешаются Высшие Силы», надо же! Поневоле задумаешься.
Выходит, ждать больше нечего: пора им встретиться. Слишком на многое в свое время пошла Селена, чтобы получить полное повторение сущности графа Прозорова, воплощенное в Александре Волкове, и слишком много усилий пришлось ей приложить, чтобы этот ее живой гонорар за убийство сатана Маурезена, дожил до дееспособного возраста. Слишком много даже для человека, а уж для инферов-убийц, которые ко всему, что связано с чувствами, относятся со здоровым цинизмом – просто запредельно много. Стоило оно того или нет – время покажет, а вот потерять его сейчас по собственной нерешительности будет верхом глупости. Нет, все, сегодня надо устроить с ним «случайную», но очень запоминающуюся встречу, благодаря которой она застолбит за собой эту территорию, а личные неурядицы парня останутся в прошлом, и он таки встретит свою большую любовь.
Но сначала… Взгляд инферийки вновь обратился к палатке предсказателя. Видимо, придется по душам побеседовать с этими уллами, чтобы доподлинно выяснить, что именно они имели в виду. В конце концов, им сто ДЕ было плачено Сашей за предсказание, а ему сообщили лишь половину. Что же, вторую готова выслушать она, и горе им, если они, прикрываясь своим дурацким кодексом, откажутся говорить.
Селена с самым решительным видом направилась к палатке, когда ее настиг телепатический вызов Безликого Синего:
«Селена, ты мне срочно нужна!»
«Надо же, как в воду глядела!» – внутренне усмехнулась инферийка, а телепатически передала:
«Можешь немного подождать? У меня тут одно важное дело».
«Знаю я твои важные дела. Небось, опять Саша Волков?»
«Преклоняюсь перед мудростью и всеведением Хозяина Судьбы!» – Селена добавила в свой ментальный тон немного иронии.
«Тут и мудрость не нужна, Селена, – едко отозвался Синий. – Ты становишься предсказуемой. Впрочем, не будем отвлекаться. Пару часов твое дело потерпит, а мое – нет. Будь добра прибыть в мой сектор Замка Судьбы, в приемную для наблюдателей. И побыстрее. В ближайшее время тебе предстоит ряд очень важных миссий, но обещаю, что после разговора у меня остаток сегодняшнего дня я предоставлю тебе для решения личных дел и даже, если понадобится, окажу тебе в них посильную помощь».
«Ловлю на слове! – быстро ответила Селена. – Некоторая консультация, касающаяся Судьбы, мне действительно не повредит. Вдобавок ты тем самым сделаешь доброе дело».
«Это какое же?»
«Избавишь парочку очень скрытных уллов от неприятной перспективы жесткого разговора с инфером-убийцей».
«Ну-ну… Рад буду помочь».
Контакт прервался.
- Ну что же, ребята, – с улыбкой повернулась Селена в сторону палатки, – считайте, что вам крупно повезло! И я бы, на вашем месте, поблагодарила за это везение Судьбу в лице одного не по статусу чуткого Безликого!
С этими словами инферийка бесшумно исчезла из Пандемониума.
* * * *
Верхний мир
Высшая Лианэль уже не видела ничего вокруг. Ее взгляд устремился куда-то в неопределенную даль, и даже ярость, только что побуждавшая ее немедленно покарать стоящего перед ней неудачника, уступила место другим эмоциям – сомнению и страху. Казалось, за четыре тысячи лет своей жизни она уже успела увидеть столько, что во Множестве Миров не было ничего, способного ее удивить и озадачить. Но, как выяснилось, дела обстояли несколько иначе. Вести, принесенные из Краллена этим неторианином, который сейчас упорно смотрел в пол, не решаясь поднять глаза на главу Совета Высших Верхнего мира, говорили о том, что ей пришлось столкнуться с неведомой серьезной угрозой.
Лианэль хорошо знала Тангатая Крогерда: он никогда не был трусом и паникером. Иначе ему не поручили бы возглавить экспедиционный корпус, отправленный для завоевания целого мира. Это мешало ей просто отмахнуться от его информации о кристальных големах, сказав: «У страха глаза велики!» Разумеется, память неторианина будет тщательно прочитана ее помощниками, но уже и сейчас Лианэль не сомневалась, что тот говорит правду.
Кстати, его присутствие тут больше не нужно. Лианэль повернулась к застывшему у стены своему помощнику Эриэлу и телепатически приказала ему вывести неторианина из аудиенц-зала и прочитать его память. Когда за обоими закрылась дверь, глава Совета вернулась к прерванным размышлениям.
Неведомые кристальные големы были не единственным моментом из рассказа неторианина, озадачившим и даже напугавшим Высшую. В конце концов, окажись они всего лишь неизвестными ранее монстрами, пусть даже отчасти разумными и обладающими магией, ударный отряд эдемитов с ними бы наверняка справился. Однако зафиксированное преобразование самой структуры мира, а также то, что тварями командовал представитель Сил стабильности, просто ввергли ее в ступор. Она не могла подобрать ни одного разумного объяснения столь странному сочетанию фактов. Вопросов возникала масса.
Первый: почему вдруг слуги Первосозданного решили вмешаться в эдемитскую экспансию в Краллене? Лианэль некоторое время назад имела личную беседу с Агентом – безымянным и многоликим главой Сил стабильности, и он достаточно прозрачно намекнул ей, куда эдемитам можно направлять свои амбициозные властолюбивые взоры, а куда – категорически не рекомендуется. Сам по себе подобный диктат изрядно взбесил Лианэль, но эмоции пришлось сдержать: миновал тот период расцвета и могущества Верхнего мира, когда эдемиты с позиции властителей Пандемониума могли не особенно прислушиваться к мнению слуг Первосозданного. Так что приходилось подчиняться. Окраинные миры тогда попали в категорию «можно». Что же изменилось сейчас?
А может быть, эдемиты своим вторжением в Краллен вмешались в какой-то масштабный эксперимент Первосозданного в этом мире? Насколько она поняла из рассказа Крогерда, ни големы, ни представитель Сил стабильности первыми неториан не атаковали. Все обстояло с точностью до наоборот. Правда, неториан спровоцировало начавшееся преобразование структуры мира, который, как они считали, уже принадлежал им или, вернее, их покровителям – эдемитам. Это вполне можно понять и простить, ибо запущенная големами волна кристаллизации – акт, безусловно, враждебный. И все же Крогерду, прежде чем ввязываться в бой с теми, кем руководил представитель Сил стабильности, не мешало бы запросить санкции у нее. Подобное решение может иметь далеко идущие последствия. Как-то отреагирует на события в Краллене Первосозданный?
Хотя что конкретно он может предъявить эдемитам? Имел место конфликт? Так ведь по недоразумению же! Был негласный договор по окраинным мирам? Был. Никто его, правда, не подписывал, но ее память – документ почище любого, заверенного юридически. Даже Агент отпираться не станет. Кто-нибудь со стороны Наместника Создателя предупреждал эдемитов, что именно в Краллен соваться не рекомендуется, ибо насчет этого мира у Первосозданного большие планы? Не предупреждал. Тогда какие могут быть претензии? Это уж, скорее, эдемиты могут считать себя обиженными: множественные потери, почти уже завоеванный и потерянный мир. Только об этом лучше помолчать. Не пришло еще время говорить с Первосозданным с позиции силы.
Вот только все эти рассуждения хороши, если действительно имело место недоразумение. А ну как нет? Что если появление в Краллене кристальных големов – есть необъявленная война Сил стабильности против Верхнего мира? Тогда все намного хуже и надо срочно искать союзников. Где их взять? А там же, где и раньше – в Замке Судьбы. Пока что от сотрудничества с Безликим Синим Лианэль получила массу выгод. Вот только счет пока не в ее пользу. Ею получено услуг больше, чем она оказала в ответ. Та же индульгенция на завоевание окраинных миров получена при прямом содействии Хозяина Судьбы, который намекнул ей, чем можно ублажить Первосозданного. И то сказать: поимка эмиссара Хаоса да еще по прямой наводке Безликого – дело не ахти какое сложное.
Таким образом, опять соваться к Синему с протянутой рукой было бы неразумно с ее стороны: если долг слишком вырастет, то, будучи однажды предъявленным к оплате, он может просто разорить должника. Но что она сейчас могла сделать для Безликого? Нужно ли ему вообще что-нибудь? Возможно, сама по себе информация о происходящем в Краллене станет достаточной оплатой за совет или иную помощь Хозяина Судьбы. Только информация эта должна быть достоверной и взвешенной. А окрашенные эмоциями воспоминания неторианского полководца на таковую не тянут. К тому же с момента его бегства из Краллена обстановка там могла десять раз поменяться. Нужна, так сказать, последняя сводка.
«Эриэл! – телепатически скомандовала Лианэль. – закончишь с этим неторианином, отправь его на родину и сразу ко мне: есть важное дело».
* * * *
Междумирье. Замок Судьбы
Кириллу Владимировичу Сотникову было весьма неуютно в приемной для наблюдателей синего сектора Замка Судьбы. Не из-за самой приемной, а из-за взглядов троих собравшихся. Все трое являлись, надо сказать, фигурами весьма неординарными, и в их присутствии, пожалуй, кто угодно почувствовал бы себя не в своей тарелке.
Наиболее обыкновенным из них выглядел куратор Кирилла Владимировича – граф Жермен де Ланье. Впрочем, только выглядел. На самом деле ничего обыкновенного в нем не было: вампир Ровэн Бланнард, в прошлом – рожденный в Вечнолесье эльф, а теперь – оперативный помощник Безликого Синего. Кирилл Владимирович до сих пор не мог толком понять, по какой причине «граф» с ним возится. Прошло больше двадцати лет с тех пор, как Хозяин Судьбы избавил Сотникова от превратившего его жизнь в ад реинкарнатора, и с тех пор вампир курировал его постоянно. Сначала обучал премудростям, необходимым наблюдателям ордена Безликих, затем просто присматривал за ним, помогал решать иногда возникающие серьезные проблемы, но в то же время почти не задействовал ни в каких своих делах, позволяя жить нормальной человеческой жизнью. Только иногда интересовался, не произошло ли в Московском мегаполисе, куда Кирилл Владимирович давно перебрался вместе с матерью, каких-либо серьезных событий. Таковые иногда происходили, и Сотников добросовестно о них докладывал, но почти не сомневался, что Безликому о них было известно и без его информации.
Не то чтобы Кирилл Владимирович жаловался на свою спокойную жизнь, он просто не понимал. В свое время Безликий, конечно, заинтересовался им из-за реинкарнатора, устроившего Сотникову смертельную чехарду через множество тел, но потом-то, потом! Таких, как он, в Пандемониуме – пруд пруди, но держат при себе именно его, хотя и практически никак не используют. Следят, что ли? Но почему? И зачем «граф» притащил его сегодня в замок Судьбы к этим двоим, если честно, вызывающим у Сотникова дрожь?
Ну, с Безликим-то все ясно. То есть, с ним как раз ничего не ясно, но вот причина дрожи вполне очевидна. Ощущение безумного могущества плюс пустота под капюшоном… В том, что именно по его приказу он оказался здесь, Кирилл Владимирович практически не сомневался. Зачем-то он вновь, спустя столько лет, всерьез понадобился почти всемогущему Хозяину Судьбы.
А вот третья из присутствующих пугала Сотникова еще больше, поскольку была инферийкой. Причем, судя по плавности и отточенности ее движений, принадлежала к касте убийц. Она-то здесь зачем? Неужели тоже из-за него? Любопытный взгляд, которым она его беззастенчиво мерила, говорил именно об этом.
Ну почему же они не начинают? Скорей бы положить конец этой тягостной неопределенности! Кстати, может, воспользоваться случаем и спросить у Безликого насчет провалов в памяти? Для него выяснить, в чем тут дело – наверняка пара пустяков. Правда, неудобно как-то обращаться к Хозяину Судьбы с такой мелочью… Хотя, почему неудобно? Безликий ведь зачем-то выдернул его в свою резиденцию. Так что, если Сотникову удастся оказаться ему полезным, вполне можно попросить об ответной услуге.
Однако что же они молчат, в самом деле?! Тишина становится поистине тягостной.
* * * *
Разумеется, Синий молчал не просто так: он анализировал линии судьбы Сотникова, пытаясь в зависимости от них подобрать тактику на предстоящий весьма серьезный разговор.
Впрочем, пора было уже его начинать, ибо даже превзошедший науку терпения Ровэн начал нервничать, не говоря уже о Селене, сидящей как на иголках. Кстати, то, что инферийка до сих пор не произнесла ни слова, для нее было сродни подвигу.
И вот Безликий наконец нарушил молчание:
- Господин Сотников… Кирилл Владимирович, скажите, как часто у вас в последнее время бывают провалы в памяти?
Тот вздрогнул и ошеломленно воззрился на Хозяина Судьбы.
- Как вы узнали? Впрочем, – тут же поправился он, – я, кажется, снова начинаю задавать глупые вопросы. Провалы действительно бывают. Примерно раз в месяц.
- Какое время выпадает из памяти?
- По-разному. От часа до дня. Честно говоря, меня это здорово беспокоит.
- Раньше провалы случались реже?
- Да. Порой их не было по нескольку месяцев. А в последний год заметно участились.
С каждым новым вопросом Безликого Селена бросала на него все более удивленные взгляды, явно не понимая, к чему тот ведет. Впрочем, объяснять что бы то ни было Синий не собирался. Когда начнется настоящий разговор, все станет ясно.
Между тем взгляд Сотникова, исполненный надежды, буквально впился в Хозяина Судьбы.
- А вы, случайно, не знаете, в чем может быть причина моих провалов в памяти?
- Знаю. И совсем не случайно. Но вам не скажу.
- Почему?!
- Легче вам от этого знания не будет, можете мне поверить. А вот хуже – запросто. Могу лишь сказать, что с вашим физическим и умственным здоровьем это никоим образом не связано, а также, что рано или поздно ваши провалы прекратятся. А мы со своей стороны постараемся сделать для приближения этого момента все, что в наших силах.
Сотников был поражен и растроган: подобного участия со стороны Безликого он никак не ожидал, а о его причинах мог только догадываться.
- Благодарю вас, мессир!
- Пока не за что, Кирилл Владимирович. Однако некоторые меры мы можем предпринять прямо сейчас. Сядьте в кресло и расслабьтесь.
Сотников оглянулся, и данный предмет мебели возник из ничего рядом с ним, повинуясь мимолетному жесту Синего. Пока наблюдатель устраивался в кресле, Хозяин Судьбы произнес, повернувшись к вампиру:
- Будьте добры, Ровэн, примените к вашему подопечному свое фирменное ментальное воздействие.
Тот послушно кивнул и привычным приемом поймал глазами взгляд Сотникова. Ментальная Сила вампира проникла в сознание Кирилла Владимировича и сделала свое дело: воля человека была практически мгновенно подавлена, а его личность отодвинута в сторону властной рукой. Теперь ничто уже не мешало Безликому воплощать свой план в жизнь.
- Ну а сейчас-то ты можешь объяснить мне смысл всего этого странного разговора? – наконец подала голос инферийка.
- Не торопись, Селена, и не сбивай меня. Скоро сама все поймешь.
Теперь уже воля Хозяина Судьбы проникла в тело Сотникова. Не отвлекаясь на подворачивающиеся по пути отдельные его мысли и воспоминания, он искал то, ради чего все это затеял – вторую личность внутри этого тела – частицу сущности Пилигрима. Искал и не находил, ибо ее в теле Сотникова в этот момент не было. Пилигрим, очевидно, занимался другими делами далеко отсюда. Но на тень его присутствия, своеобразную печать, которой он пометил временное вместилище части своего духа, Безликому удалось наткнуться. Отталкиваясь от этой печати и следуя своим сознанием вдоль золотистой нити, ведущей в Бездну, где, очевидно, и находилась в данный момент сущность Пилигрима, Синий позвал его обратно. Казалось, что-то большое и бесформенное, разрезающее своим сиянием серую мглу Хаоса, царящего за пределами Множества Миров, отреагировало на его зов, но тут же закрылось и прянуло в сторону, демонстрируя явное нежелание общаться.
На мгновение Безликим овладел гнев, с которым он, впрочем, быстро справился: в его деле это чувство было плохим помощником. Тем более шанс добиться успеха еще имелся. Позвать не получилось? Ладно! Нить, вдоль которой следовало сознание Безликого, была не только путеводной. Ее можно использовать и по-другому. Правда, мало кто пошел бы на подобный риск. Синий пошел. Всей своей немалой Силой уцепился он за эту нить и рванул за нее, стремясь затянуть залетного квартиранта в покинутое им жилище – тело Кирилла Владимировича Сотникова. Двунаправленность связи, застолбившей за Пилигримом это место, сыграла против вечного странника, неодолимо потянув его обратно. Вряд ли кому-либо еще во Множестве Миров, за исключением, разве что, Первосозданного, удался бы подобный фокус. Кроме того, Синий отдавал себе отчет, что на него сработал эффект неожиданности, и второй раз такой номер не пройдет.
Но сейчас получилось! Безликий всем своим сознанием почувствовал, как вдоль нити навстречу ему хлынула ментальная волна, наполненная изумлением и гневом. А в следующий миг его просто вышвырнуло из тела Сотникова.
Пока Синий приходил в себя, глаза его расположившегося в кресле гостя до краев наполнились янтарным сиянием, поглотившим и белки, и радужки, и зрачки.
- А ты обнаглел, Хозяин Судьбы! – голос «Сотникова» резко изменился, став заметно ниже по тембру. А в последние два слова было вложено очень много сарказма.
- Чрезвычайные обстоятельства требуют чрезвычайных мер, – повторил Синий свой аргумент, высказанный на недавнем совете ордена.
Пилигрим усмехнулся губами Сотникова:
- Что, припекать стало? Подожди – то ли еще будет! Это только начало.
- Начало чего?
- Трансформы, разумеется! Ты ведь и сам это прекрасно знаешь, иначе бы не пригласил меня сюда столь невежливым способом. Трансформа началась, а следовательно, вам всем, дамы и господа, недолго осталось.
- Что еще за трансформа такая? – наконец не выдержала Селена.
- А вы еще не в курсе, госпожа инферийка? – ядовито спросил Пилигрим. – Что же, извольте, могу вас просветить. Трансформа – презанятнейшая штука, если, разумеется, наблюдать за ней со стороны. Изнутри же это, скорее, страшно и безнадежно. Она представляет собой глобальную перестройку структуры вашей Вселенной до состояния кристалла – высшей степени упорядоченности. Естественно, кристаллизация Вселенной автоматически умертвляет любую органическую жизнь в ней. Со временем на ее месте зародится иная, представляющая собой практически чистый разум. Это изобретение сущности, которую вы именуете Создателем. Однажды Он уже применил подобный прием в одной Вселенной, находившейся на грани гибели под натиском Хаоса. Получившееся образование оказалось чрезвычайно устойчивым к атакам из Бездны, чего Создатель, собственно, и добивался. Ему понравилось, и Он решил повторить это у вас.
- Но мы-то не находимся на краю гибели! – возмутилась Селена.
- А вот это вы не мне должны доказывать, а Ему. Но сомневаюсь, что Он захочет вас слушать.
- А кто же вы? – спросил Ровэн.
- Я? Странник, исследователь, ученый, если хотите. Мне интересно наблюдать за подобными крупными событиями.
- Наблюдать, но не вмешиваться? – уточнил Безликий.
- Именно. Мое вмешательство нарушит чистоту эксперимента. А это уже будет не так интересно. Правда, – тут Пилигрим хихикнул, – я не удержался и подкинул вам один сюрприз.
- Что еще за сюрприз? – ощетинилась Селена.
- Ну, если я скажу, это уже не будет сюрпризом, верно? – и Пилигрим залихватски ей подмигнул.
- Но почему нам, а не Создателю? – спросил Безликий. – У нас, знаете ли, и без ваших сюрпризов проблем хватит. Кроме того, вам, как наблюдателю, интереснее было бы подравнять шансы, а не помогать заведомо сильнейшему. Или вы боитесь Его?
Пилигрим иронически улыбнулся.
- Не пытайся взять меня на слабо, Безликий! Я – не мальчик. Отвечу по пунктам. Во-первых, я никого не боюсь. А во-вторых, мой сюрприз – штука обоюдоострая… в буквальном смысле. – Тут его улыбка стала еще шире. – Так что неизвестно, против кого он в итоге обернется. Советую утешаться этим.
- Может, и утешимся.
Синий взял небольшую паузу и задал главный вопрос:
- А Он сам поблизости?
- Нет, конечно! – Пилигрим, казалось, даже удивился. – Будь Он здесь, шансов у вас не было бы вовсе, да и весь процесс занял бы от силы несколько недель по вашему календарю. Но, как выразилась уважаемая инферийка, вы отнюдь не находитесь на краю гибели, а следовательно, Ему нет необходимости спешить и заниматься рутиной лично. Стало быть, можно дать Наместнику шанс показать, чего он стоит, чтобы заодно и решить, имеет ли смысл доверять ему управление трансформированной Вселенной. Так что у вас есть шансы на спасение, а у меня – в высшей степени любопытное зрелище. Однако что-то я с вами заболтался. Меня ждет масса других дел. Счастливо, Безликий! И не пытайся меня удержать – второй раз подобное у тебя не получится!
В тот же миг глаза Сотникова погасли, а голова безвольно поникла – сущность Пилигрима оставила его, отправившись в неведомые пределы.
* * * *
Адрагерон, вассальный мир Инферно.
Подавляющему большинству обитателей вселенной, а разумным – особенно, в каком бы из миров они ни жили, постоянно приходится делать выбор – от самого мелкого, например, что съесть на обед, до очень серьезного, а то и поистине судьбоносного. А один из самых принципиальных вопросов, с которым на определенном этапе жизни сталкивается большинство – вопрос «кем быть?». Какой стезе себя посвятить отныне и до конца своих дней? И выбор этот порой бывает поистине мучительным.
Так вот, обитатели Нижнего мира или, как его еще называют, Инферно, подобных вопросов себе никогда не задавали, не задают и задавать не собираются, ибо для них все предопределено с рождения. В семье представителей какой касты ты родился, тем делом и будешь заниматься всю свою чрезвычайно долгую жизнь. Начать с того, что профессий в Нижнем мире весьма ограниченное количество. Ученые (они же – маги), убийцы (они же – воины), предприниматели, психологи и, конечно же, политики – куда же без них? Представители различных каст не могут вступать друг с другом в брачные союзы: за этим в Инферно следят строго. Способности в определенной сфере деятельности не должны размываться и разбазариваться, как это непременно произойдет при смешанном браке. От брака убийцы с убийцей рождается будущий убийца более высокого уровня, ибо таланты родителей в нем суммируются. Союз двух ученых порождает нового мага невиданной силы и так далее. В этом залог развития и процветания Нижнего мира, ибо посредственности там появляются крайне редко, причем в подавляющем большинстве случаев это – незаконные дети, появившиеся на свет в результате тайных любовных утех представителей разных каст. Для подобных детей, если их тайна выплывает на свет, карьера в любой сфере деятельности, как правило, закрывается, и они становятся изгоями.
Особенно строго данное правило соблюдается касательно политиков, деятельность которых влияет на жизнь всего Инферно и десятков вассальных миров. Поэтому Рильта, дочь одного из влиятельнейших политиков Нижнего мира, члена Высшего Совета Белиала была избавлена от необходимости выбирать свой жизненный путь. Бо́льшую часть времени ее это устраивало, да и что может быть лучше для инфера, чем перспектива будущей огромной власти, сосредоточенной в твоих руках. Однако политики на то и политики, чтобы мыслить шире, чем большинство прочего населения. От этой широты у них порой возникают психологические проблемы, иногда настолько глубокие, что приходится прибегать к помощи представителей специализированной касты.
Имелась такая проблема и у Рильты, только она скрывала ее ото всех, включая родного отца. Временами на молодую инферийку накатывала безумная тоска по иной стезе, навсегда для нее закрытой – стезе убийцы. Будь Рильта человеком, про нее сказали бы, что она – адреналиновая наркоманка, и были бы абсолютно правы. Ей патологически не хватало риска, острых ощущений, в изобилии свойственных профессии убийцы. Нет, бóльшую часть времени она с удовольствием участвовала в грандиозных политических играх отца, у которого на ее счет были очень серьезные планы, но иногда что-то в глубине ее сущности тянуло Рильту в далекие миры на поиски опасных приключений. И тогда она на некоторое время исчезала из дома.
Отец не искал ее, ибо понимал: если его дочери захочется скрыться, она сделает это так, что даже магической ищейке найти ее будет проблематично. Да Белиал и не видел в этом особой необходимости: молодости свойственна тяга к приключениям. Надо дать Рильте перебеситься, и тогда в будущем с ней будет меньше хлопот. Не знал он того, что дело было отнюдь не только в молодости. Болезнь Рильты прогрессировала, и с каждым годом периоды адреналинового голода повторялись все чаще и были все продолжительнее.
Для целей молодой инферийки Адрагерон подходил как нельзя лучше, ибо по степени смертельной опасности для путешественников лишь ненамного уступал знаменитому Кантарду. Дело в том, что Адрагерон просто кишмя кишел дикими и агрессивными демонами. Владыки Инферно периодически заявлялись туда вместе с сильными магами, когда им требовалось большое количество пушечного мяса для какой-нибудь войны. Высшие маги умели укрощать этих агрессивных созданий сотнями и тысячами, обеспечивая Нижнему миру многочисленные и покорные армии. Однако для инферов, не обладающих подобными талантами, посещение Адрагерона становилось жестким экстримом, для простых же смертных, пусть даже и со способностями к магии – верным самоубийством.
Боевые и магические способности Рильты находились на среднеинферском уровне, и близко не дотягивая до уровня соответствующих каст. Тем интереснее ей было проверить себя в схватке с дикими демонами. Конечно, у нее всегда оставалась возможность бегства телепортацией, но Рильта собиралась воспользоваться ей лишь в крайнем случае: что за испытание себя, если ты практически ничем не рискуешь?! А чтобы и соблазна не было, молодая инферийка сразу после того, как материализовалась в Адрагероне, надела себе на руку браслет, заряженный «орлиным якорем». Его обычно надевали на пленников, способных к нестандартным перемещениям, чтобы предотвратить их бегство. Браслет не позволял воспользоваться ни телепортацией, ни пространственным коридором, ни даже левитацией. Так что теперь Рильте, чтобы спастись бегством, пришлось бы сначала снять браслет, что тоже было задачей нетривиальной и небыстрой в исполнении, поскольку он плотно охватывал запястье и через кисть не снимался никак.
Молодая инферийка сразу же материализовала в руках пару клинков: длинный, основной – в правой и короткий, вспомогательный – в левой. Именно с этим оружием она умела управляться лучше всего, благодаря нескольким тайным урокам, полученным от инфера-убийцы Грака – командира телохранителей отца. Держа клинки в руках, она медленно передвигалась по узкому ущелью, внимательно поглядывая по сторонам с подключением магического зрения, поскольку обычным замаскировавшегося мима заметить практически невозможно. А этих асов мимикрии в Адрагероне водилось порядком, как, впрочем, и других смертоносных тварей, обожающих устраивать засады среди скал и камней.
Поэтому, когда внезапно ожила глыба средних размеров, лежавшая на невысоком уступе справа от нее, Рильта среагировала вовремя, развалив мима пополам, прежде чем он успел до нее добраться. На чувство удовлетворения этим первым успехом ей было отведено всего несколько секунд, так как затем ее атаковала целая свора тхаттов, везде, кроме Нижнего мира, известных под названием прыгунов. Эти небольшие, но на редкость стремительные и злобные хищники отличались способностью к громадным прыжкам и здоровенными, острыми как бритвы когтями. А если прибавить к этому еще и манеру охотиться стаей, то они превращались едва ли не в самых опасных монстров Адрагерона. Впрочем, к встрече с ними молодая инферийка также неплохо подготовилась: уничтожив «расщеплением» двух тварей, атаковавших ее сбоку, она отскочила к скале, мимоходом разрубив тхатта, метнувшегося к ней сзади, и встретила двумя клинками пятерку остальных. Боевой танец получился достаточно динамичным и богатым на острые ощущения. Там, где не успевал ее клинок, в ход шла магия. И все же, к моменту, когда все ее противники оказались мертвы, на левой руке Рильты красовалась довольно глубокая рваная рана. Впрочем, организм инферов, позволял им быстро заживлять повреждения и покруче, так что искательница приключений даже не особо обеспокоилась на этот счет, ограничившись лишь мимолетной досадой на собственную нерасторопность.
Массовое излучение эманаций боли и смерти не могло не привлечь внимания и других местных демонов, так что прогулка Рильты обещала стать еще экстремальнее. Мрачно улыбнувшись в предвкушении забавы, инферийка двинулась дальше по ущелью, но остановилась, увидев появившегося из-за поворота здоровенного раггера. Этот монстр был, пожалуй, самым крупным демоном Адрагерона, однако справиться с ним было все же проще, чем со сворой тхаттов: все-таки большие размеры делали его довольно-таки неповоротливым. Кроме того, он был не особенно умен и, как правило, пер напролом, сметая все на своем пути. Однако с таким противником ему еще встречаться не приходилось. Бой не обещал стать слишком трудным, так что Рильта решила не убивать раггера слишком быстро, а сначала хорошенько поразвлечься.
Тот, оправдывая все ожидания молодой инферийки, двигался прямо на нее, намереваясь задавить массой, однако вдруг замер, постоял несколько секунд на месте, затем неожиданно развернулся и пустился наутек с проворством, обычно не свойственным таким крупным хищникам.
Рильта недолго терзалась недоумением, что могло обратить в бегство этого монстра. Свою персону в качестве причины она даже не рассматривала, тем более что магическое чутье подсказало инферийке, что энергетический всплеск позади нее означает телепортацию.
«Только не это!» – мысленно простонала Рильта, на все корки проклиная браслет на своей правой руке, не дававший ей немедленно исчезнуть из поля зрения незваных гостей. Ни отцу, ни кому бы то ни было еще в Инферно не следовало знать об ее экстремальных прогулках. Поэтому, разворачиваясь, она спешно меняла свой облик, понимая, что, если среди прибывших имеется толковый маг, то его этим маскарадом не обманешь.
Однако картина, открывшаяся глазам Рильты, когда она обернулась, буквально повергла ее в шок: напугавшая раггера группа оказалась отнюдь не инферами, а нежитью. Перед ней были два лича и три пустотника. Последние извлекли из ножен длинные мечи и решительно двинулись на Рильту, а личи расположились по краям, собираясь, очевидно, отражать возможные магические контрудары инферийки. Сами же они, похоже, атаковать магией не собирались, наверное, потому, что были в курсе защитных свойств красовавшегося на ее шее амулета. Личей было слишком мало, чтобы разрушить его подобно тому, как они это проделывали с аналогичными артефактами эдемитов во время Великой Войны.
Рильта, впрочем, тоже была слишком ошеломлена, чтобы атаковать первой: нежити абсолютно нечего было делать в Адрагероне. Во-первых, со времен той же Великой Войны, когда нежити дали серьезный укорот, мрачные порождения Царства Мертвых не рисковали появляться во Множестве Миров, особенно во владениях высших рас, куда и проникнуть-то было непросто. А во-вторых, невозможно было представить дело, ради которого они могли бы забраться так далеко… если только этим делом не была она сама, Рильта Ар-Карадор ун-Белиал. На эту мысль наводила и очевидная подготовленность нежити к встрече с высшей инферийкой и то, как удивительно точно они на нее вышли как раз там, где она появилась без охраны, и в тот момент, когда проклятый браслет не давал ей телепортироваться. Выходит, это было самое настоящее покушение.
О том, кто за ним стоит, можно будет подумать позже, когда (и если) она выпутается из этой передряги. Процедура снятия браслета была слишком долгой, чтобы на нее можно было отвлекаться сейчас: пустотники уже вот-вот окажутся рядом с ней. Бежать от них по ущелью в том направлении, куда скрылся перепуганный раггер? Ее гордость восставала против такого сценария, однако три пустотника, да еще при поддержке личей были слишком серьезным аргументом. Какой-нибудь высший маг уровня Тавигарна или убийца калибра Грака еще могли бы попытаться здесь что-то сделать. Отец, скорее всего, тоже имел бы против них определенные шансы, хотя он наверняка никогда бы так глупо не угодил в ловушку. Нет, бежать!
Рильта бросила затравленный взгляд в сторону возможного отступления и вновь издала мысленный стон: там путь закрывала мрачная фигура еще одного пустотника в компании еще одной парочки личей. Да, похоже, организаторы покушения отнеслись к ее персоне с подобающим уважением. Мысль эта при других обстоятельствах могла бы и польстить ей, если бы не смертная тоска, волной накрывшая ее сознание: кажется, ей конец. Эх, умей она хотя бы материализовать дез-арбалет! Но, увы, это умение было доступно лишь чистокровным убийцам.
Пустотники между тем продолжали надвигаться. Обреченно прижавшись спиной к скале, Рильта выставила перед собой оба своих клинка, приготовившись дорого продать свою жизнь.
То, что произошло в следующее мгновение, явилось полной неожиданностью как для Рильты, так и для тех, кто явился по ее душу. В воздухе внезапно разверзлась щель, заполненная бурлящей серой мглой. Оттуда вылетел сверкающий длинный предмет и упал к ногам инферийки, воткнувшись в землю. Щель тут же закрылась. Предмет этот оказался мечом, причем явно магическим: по его клинку пробегали волны холодной и злой Силы. Дематериализовав свое оружие, Рильта инстинктивно протянула руку к эфесу этого неведомо откуда взявшегося меча, и тот как будто даже сам прыгнул к ней, разместившись в кисти, как влитой.
Замершие было в ошеломлении пустотники в следующий момент вдруг разом с удвоенной скоростью ринулись на нее, а темная магия личей мрачным облаком сгустилась вокруг этого странного оружия, пытаясь нейтрализовать его свирепую мощь. Однако тщетно – мертвых магов было для этого слишком мало.
Саму схватку Рильта запомнила плохо. На ее изрядные инферские рефлексы и боевые таланты наложились безумная жажда убийства и Сила, заключенные в самом зачарованном мече. Его яростные сапфировые росчерки создавали смертоносный узор, который одного за другим отправлял в окончательное небытие и без того уже один раз умерших противников Рильты, одновременно не подпуская их оружие и близко к драгоценному телу своей носительницы. Бой длился несколько минут и завершился предсказуемым результатом – окончательной гибелью всех четырех пустотников. Затем рука Рильты с зажатым в ней мечом сама по себе вытянулась в направлении ближайшей из двух пар личей, и сорвавшаяся с клинка волна чудовищной ледяной мощи мгновенно превратила их в россыпь осколков, быстро тающих на горячей земле Адрагерона. Второй паре повезло: они успели дематериализоваться.
Все еще не веря в свое чудесное спасение, Рильта изумленно смотрела на сверкающее оружие. Какие-то смутные ассоциации возникли в связи с ним в памяти инферийки, но ухватиться за них и сделать более четкими она никак не могла. И тут в ее голове раздался холодный смех, и зазвучал телепатический голос, принадлежавший, похоже, никому иному, как этому с неба свалившемуся артефакту.
«Ну наконец-то достойный носитель! Похоже, с тобой мы сотворим очень многое!»
«Кто ты?» – так же мысленно спросила ошарашенная Рильта.
«Разреши представиться, – мгновенно откликнулся меч, – меня зовут Каладборг».
* * * *
Междумирье. Замок Судьбы.
- Ровэн, вас не затруднит доставить вашего протеже к постоянному месту жительства? – произнес Безликий. – Нам тут необходимо поговорить без лишних ушей.
- Нет проблем, мессир.
- Кстати, если он будет задавать вопросы, скажите, что мы более или менее выяснили, в чем его проблема, но так просто она не решается. Ему придется подождать.
- Понял, – вампир открыл пространственный коридор и, легко подхватив бессознательного Сотникова на руки, шагнул в арку, которая сразу же закрылась за ним.
При жизни эльф Ровэн Бланнард адептом не был и магических способностей не имел, а после перерождения овладел специфической вампирской магией. Но где есть одни способности, всегда можно добавить и другие. Так Синий и поступил, обучив его «пространственному коридору» и магическому сканированию местности. Таким образом, вампир был избавлен от необходимости постоянно таскать с собой артефакты типа «лаз», что, в свою очередь, не только облегчило ему жизнь, но и сделало еще более ценным помощником для Хозяина Судьбы.
Между тем Селена с момента исчезновения Пилигрима из тела Сотникова не переставала сверлить Безликого глазами. Любой под таким взглядом инферийки-убийцы, пусть даже и бывшей, почувствовал бы себя очень неуютно. Любой, но только не Хозяин Судьбы.
- Ты о чем-то хочешь спросить, Селена? – осведомился он. – Я тебя внимательно слушаю.
- Ты знал?
- Подозревал, – Безликий не стал включать дурака и притворяться, что не понял, о чем его спрашивает инферийка.
- И как давно?
- Первые смутные опасения у меня появились через некоторое время после победы над Неаргом. Потом мы с собратом Серым предприняли экспедицию в Бездну и натолкнулись на некоторые факты, подтвердившие, что опасаемся мы не напрасно. Создателю явно не нравилось бурление Бездны вокруг его творения. Правда в дальнейшем все успокоилось, и Хаос практически прекратил попытки уничтожить Множество. Очевидно, требовалось, чтобы в этот район Бездны прибыл новый иерарх взамен Неарга, ибо без него создания Хаоса не способны к какой бы то ни было целенаправленной деятельности. Наступило длительное затишье, которое, каюсь, несколько усыпило мою бдительность. Я слишком погрузился в дела, связанные с возрождением ордена, и посчитал, что Создатель утратил к нам интерес. Может быть, так оно и было, но, похоже, сейчас место Неарга уже не пустует, и ожидается очередной виток вечной войны. Создателю же, очевидно, все это надоело, и он взялся за нас всерьез. А вот эта новость дошла до меня уже сравнительно недавно. Почти сразу же я решил посвятить в нее вас с Ровэном, только не в моем несовершенном пересказе, а практически из первых рук.
- Мог хотя бы предупредить, что нам предстоит услышать, – проворчала инферийка. – Не знаю, как мой хладнокровный коллега, но лично я была в шоке.
- Сожалею, Селена, но чем снабжать тебя информацией, основанной на моих домыслах, лучше было предоставить тебе сразу полную и достаточно объективную картину. Это пригодится для твоих будущих миссий. А лучше Пилигрима такую картину не мог бы нарисовать никто.
- Тоже мне, нашел художника! – хмыкнула Селена. – Мрачная мазня «Мы все скоро умрем».
- Скажем так: вероятность этого есть, но не стопроцентная. Если мы, конечно, не будем покорно сидеть сложа руки в ожидании кончины.
- Ты считаешь, от нас что-то зависит?
- Где твой всегдашний оптимизм, Селена?! Разумеется, шанс есть. Просто в него надо вцепляться зубами. По-моему, раньше ты иногда склонна была недооценивать сложность задачи. Но тут тебе это не грозит. Скорее, есть опасность прямо противоположного.
- Что же, тогда о сложности задачи. В чем она, собственно, состоит?
- Тебе придется попробовать себя на дипломатическом поприще.
- Ты шутишь, надеюсь?
- Ничуть. Думаю, очевидно, что одним Безликим, пусть даже со всеми нашими помощниками, остановить Трансформу не под силу. Нужно сколачивать альянс из всех дееспособных рас Множества Миров. На тебе, естественно, инферы.
- Пожалуйста, уволь меня от этой миссии! Ну какой из меня дипломат?! Вот если бы отправить кого-нибудь в Серые Пределы или пойти на опасную разведку… Кстати, это идея! Отправь меня туда, где началась эта чертова Трансформа, и я доставлю тебе последние сведения.
- Главное, чтобы они не стали последними в буквальном смысле слова. Нет, этим есть кому заняться. Не отмазывайся, Селена, – ты мне нужнее в Инферно.
- Но я оставила там о себе не слишком добрую память.
- Брось – никто из ныне живущих не в курсе, от чьей руки погиб Маурезен, а Тавигарн давно мертв. К тому же после гибели сатана прошло уже достаточно времени, и Нижний мир живет уже совсем другими реалиями. Инферы не склонны надолго зацикливаться на прошлом. Впрочем, что я тебе рассказываю о твоих же соплеменниках?! Ты все должна знать лучше меня. Так что навести свою родину, прозондируй обстановку и свяжись с наиболее прогрессивно мыслящими политиками. Начни, пожалуй, с Белиала.
- Почему именно с него?
- Я уже как-то имел с ним дело, и он показался мне достаточно адекватным. Тавигарна, кстати, он устранил.
- Так, этот политик уже начинает мне нравиться! Вот только, боюсь, меня к нему и на порог не пустят. Там же вечные интриги, борьба за власть… Как отреагирует один из членов Совета на появление у него известной в прошлом убийцы? Вряд ли обрадуется.
- Это я предусмотрел. Ты передашь ему кое-что от меня.
В руке Безликого словно сама собой возникла черная сфера, размером с голову ребенка.
- Сфера душ? – удивилась Селена. – И что же в ней?
- Угощение для высшего инфера.
- Чья-то душа?
- Не совсем. Сейчас сфера пуста: члена Совета не годится угощать абы чем. Ему следует предоставить право выбора. У такого, как Белиал, наверняка имеется множество врагов. Пусть сам решит, чью душу ему хотелось бы видеть в этой сфере.
- Предлагаешь мне вновь заняться старым ремеслом? – усмехнулась инферийка.
- Для пользы дела, Селена, исключительно для пользы дела.
- Ну-ну…
- Вернемся к сфере. Сама по себе она – намек на наше былое сотрудничество с Высшим Белиалом. Передай ему ее через охрану. В этом случае она сыграет роль рекомендательного письма.
- Миссия начинает казаться мне не столь уж безнадежной.
- Рад это слышать. Если тебе удастся грамотно обработать Белиала, в дальнейшем твоим рекомендателем станет уже он.
- Правильно ли я поняла, что главную ставку мы делаем именно на него?
- Абсолютно. Я не имею всей информации, но у меня есть ощущение, что у него серьезные и далеко идущие планы, а нам, пожалуй, стоит его в этом поддержать.
- Ты считаешь, что в Нижнем мире может быть в ближайшее время вновь введена имперская форма правления?
- Линии Судьбы недвусмысленно намекают на такую возможность. Скажу больше – это было бы в наших интересах, если, разумеется, на высшем посту окажется наш ставленник или тот, на кого, в свою очередь, сделает ставку он.
- Думаешь, Белиал не рвется в сатаны лично?
- Он принадлежит совсем к другому типажу политиков, нежели покойный Маурезен. Его больше устраивает роль серого кардинала.
- ???
- Термин из земной истории. Он означает того, кто, находясь в тени номинального правителя, оказывает серьезное влияние на управление государством.
- Что же, я поняла. Когда мне отправляться?
- Как только уладишь свои дела в Пандемониуме.
- Ты всегда был хорошим начальником.
- Не подлизывайся. Ты, кажется, говорила о консультации, касающейся Судьбы? Опять твой Волков?
- Ты, как всегда, догадлив.
- Что же, я тебя слушаю.
* * * *
Нижний мир.
- Это точно было покушение, отец! – горячо доказывала Рильта. – Пора тебе начать серьезно шерстить список своих врагов в Инферно. Такое спускать нельзя!
- Согласен, но он довольно длинный, дочь, – задумчиво проронил Белиал. – К тому же я вовсе не уверен, что обнаружу в нем искомое.
- То есть как?! Ясно же, что это наши! Нежити не так-то просто проникнуть в вассальные миры Инферно. Им наверняка кто-то помог. Кроме того, в Нижнем мире не привыкли стесняться в средствах, особенно когда ставки велики. Верно?
- Верно-то верно, и все же наши действовали бы иначе. Нежить – не очень подходящие кандидаты для покушения на такую, как ты. Куда эффективнее было нанять парочку инферов-убийц. Или одного элит-класса. А тут… что-то не сходится.
- Почему же? Они как раз на это и рассчитывали: использовали нежить для отвода глаз, чтобы мы решили, что за покушением стоит кто-то со стороны.
- Отнюдь, Рильта, отнюдь… Отвод глаз получается уж слишком нарочитым. Столь странный выбор метода совершения убийства как раз может натолкнуть на мысль, что кто-то пытается отвести от себя подозрения. К тому же для наших все слишком глупо и не очень-то подготовлено: они не могли не знать, что ты легко сбежишь телепортацией.
- Но личи пытались наложить на меня «орлиный якорь»!
- И забыли про твой амулет? Наши бы такого промаха не сделали. Ты точно ничего не упустила в своем рассказе?
- Обижаешь, отец! – вскинулась Рильта. – Личи и пустотники появились внезапно, очевидно рассчитывая захватить меня врасплох, но я успела телепортироваться в самый последний момент. Всё!
- Вот это и странно: слишком топорно для высших инферов. Если бы за покушением стоял кто-нибудь из моих коллег по Высшему Совету, то, боюсь, ты была бы уже мертва. К тому же нежить вряд ли станет работать с инферами. Так что это, похоже, кто-то извне, что вызывает определенные вопросы: за пределами Инферно у меня не так много врагов, с которыми стали бы сотрудничать создания Серых Пределов. Есть и второй вариант: это их личная инициатива. В таком случае странного еще больше – наши интересы слишком давно не пересекались с нежитью. В любом случае все это меня тревожит, и тебе следует прекратить одиночные прогулки. Везде появляйся только с охраной. И еще, будь добра, объясни мне, какого эдемита тебя понесло в Адрагерон?
Для Рильты настал момент истины. Раскрыть отцу настоящую причину своего визита туда она категорически не желала, ибо этот экстремальный вояж выходил далеко за рамки того, на что Высший инфер готов был закрыть глаза, как на ошибки молодости. С него станется посадить дочь на короткий поводок, причем так надежно, что оборвать его у нее вряд ли получится. Оставалось одно – лгать. Это тоже было весьма рискованно. Правда, лгать Рильта умела превосходно, вот только и Белиал в распознавании лжи был далеко не дилетантом. Случаи, когда дочери удавалось его обмануть, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Тем не менее Рильта решила рискнуть – выбора-то все равно нет. Выдержав гроссмейстерскую паузу, призванную показать отцу, сколь неприятна ей эта тема, и как мало у нее желания откровенничать, она наконец с тяжелым вздохом и мрачным выражением лица бросила всего одно короткое слово, а точнее, имя:
- Мизарг.
По вспыхнувшему на мгновение в глазах отца багровому пламени, Рильта поняла, что своим ответом попала в точку.
- Мизарг Ир-Гангрен ун-Люциан? – совершенно хладнокровно осведомился Белиал.
- Да, если тебе угодно величать этого мерзавца полным именем.
Губы Высшего инфера сжались в тонкую полоску. «Нежная дружба» между его дочерью и сыном ныне покойного бывшего главы Совета Люциана с некоторых пор стала излюбленной темой для пересудов в Нижнем мире. Оба уже по паре раз неудачно покушались друг на друга. Кое-где даже втайне делали ставки, кто из них возьмет верх. Белиалу все это, конечно, не нравилось, и он хотел было уже нанять убийцу, чтобы разрубить завязавшийся узел одним ударом, но так и не собрался. Не пришлось бы теперь об этом пожалеть.
- Подробности! – сухо потребовал он.
- Отец, я бы не хотела…
- В данном случае твои желания меня волнуют меньше всего! Ваша дурацкая вражда заходит слишком далеко! Итак, я жду.
- Ко мне поступила информация, что Мизарг отправился в Адрагерон на охоту. Он, как ты, вероятно, знаешь, большой любитель острых ощущений. Я решила, что это удобный случай. У занятого тамошними тварями Мизарга вряд ли будет время и желание выявлять за собой слежку. Да и какой шпион отважится сунуться за ним в Адрагерон?
- А ты, разумеется, осмелилась, – скривил губы Белиал. – Очень умно! А то, что тебя, занятую выслеживанием своего врага, запросто мог прикончить один из адрагеронских демонов, тебе в голову, конечно, не пришло!
- Клянусь, отец, я знала, куда суюсь, и была предельно осторожна. При первой же опасности я…
- Ты, – перебил ее отец, – едва не угодила в лапы нежити.
- Но ведь не угодила же!
- Уж не знаю, чья в этом заслуга: твоя или того, кто так бездарно организовал покушение. Кстати, ты не думаешь, что как раз Мизарг и мог за этим стоять?
Рильта хотела было возразить, но вовремя прикусила язык. С одной стороны, ей очень бы хотелось выявить истинного виновника нападения нежити, организованного настолько грамотно, что не окажись там этот зачарованный меч, быть бы ей сейчас покойницей. Такого опасного врага следовало найти и уничтожить, но отводить сейчас мысли отца от Мизарга – себе дороже. Чего доброго, не поверит в ее версию, начнет копать глубже, прознает про ее «адреналиновые» экскурсии, а то и про Каладборг. Нет уж, пусть лучше спишет все на этого гаденыша, разозлится всерьез и наймет убийцу, который благополучно угробит Мизарга. Конечно, Рильта предпочла бы сделать это лично, но, если отец сочтет виновником покушения сына Люциана, то с его смертью успокоится и снимет свое распоряжение ходить с охраной. Последнее, кстати, ей сейчас совсем не в жилу: после встречи с Каладборгом свобода действий стала для молодой инферийки особенно актуальной. Что же, прости, Мизарг, но ты – покойник.
- Знаешь отец, – задумчиво произнесла Рильта, – а ведь ты, наверное, прав: подобная топорная работа как раз в духе этого придурка.
- Все выглядит логичным, за исключением нежити. Откуда вдруг у отпрыска Люциана связи в Серых Пределах?
- Ну, мы ведь за ним не следили. После гибели отца он ушел с политической арены, и долгое время о нем не было ни слуху, ни духу. Кто знает, где он тогда пропадал?
- Пожалуй… Я так понимаю, ты его в Адрагероне не нашла?
- Нет, при нападении нежити я сразу ретировалась. Кроме того, не факт, что он вообще там был. Может, специально запустил дезинформацию, чтобы меня туда заманить?
- Может. Впрочем, мне это все надоело. Пора твоему приятелю сдохнуть.
- Точно – давно пора! – с энтузиазмом подхватила Рильта. – Я бы с удовольствием ему в этом поспособствовала.
- Нет уж, ты теперь не лезь! Я сам этим займусь.
- Но, отец!..
- Никаких «но»! У тебя были шансы разобраться с ним самостоятельно, да только ты ими не воспользовалась, что, кстати, меня слегка огорчает. А сейчас игры кончились. Если за покушением действительно стоит Мизарг, то он становится слишком опасен. Я не могу более рисковать тобой. Ваша вендетта может закончиться чем угодно, а такой расклад меня не устраивает. У меня на тебя грандиозные планы, дочь, и я не желаю, чтобы в них вмешивался какой-то выскочка!
- Как думаешь, не отразится ли убийство Мизарга дурно на нашем имидже?
- Надо же – про имидж вспомнила! – фыркнул Белиал. – Вот если б ты его сама убила, да еще засветившись при этом, тут проблемы могли возникнуть. Правда, не слишком серьезные: этот угасающий род давно уже ни на что не претендует и никого не интересует. А я все сделаю чисто. Настолько, что даже те, кто сплетничает о вашей необъявленной войне, не свяжут его гибель с нами.
Рильте стоило больших усилий скрыть торжествующий блеск в глазах: отец купился на ее обман, и теперь события пойдут для нее наилучшим образом. Тем не менее молодая инферийка искусно изобразила недовольство, сменившееся выражением вынужденной покорности.
- Как скажешь, отец.
Рильта развернулась и вышла из комнаты, а Белиал задумчиво посмотрел ей вслед. Что-то во всей этой истории его настораживало, но он пока не мог понять что. Мизарга, конечно, все равно придется убрать – довольно уже этот мелкий гад испытывал его терпение, но и с Рильтой тоже не все чисто. В последнее время дочь внушала Высшему инферу все больше беспокойства.
Глава 3. Любовь, дипломатия и разведка
Пандемониум. Поезд Санкт-Петербург - Москва.
Эта командировка пришлась удивительно кстати для Александра Волкова. Поездка поможет ему встряхнуться и привести в порядок взбаламученные чувства и мысли. В принципе, работа системного администратора командировок не предполагала, но руководство фирмы «Мёбиус», где трудился Волков, заботилась о безопасности своих баз данных удивительно трепетно, почти до паранойи. Сам Александр никак не мог взять в толк, кому могли быть настолько интересны файлы небольшой и не слишком преуспевающей фирмы, но приказы начальства он обсуждать не привык, а потому исправно внедрял все программные новинки в этой области.
Неоднократно засветившись в сфере защиты баз данных, Александр регулярно получал приглашения на различные семинары и презентации по этой теме. Вот и позавчера пришло одно такое – в Московском мегаполисе проводилась презентация нового программного продукта по защите информации даже от магического проникновения (а хакеры в Пандемониуме вышли уже и на этот уровень). Естественно, услышав об этой презентации, директор «Мёбиуса» пришел в чрезвычайное возбуждение и приказал немедленно оформлять для Александра командировку в Москву.
Вот таким образом он и оказался в этом поезде. До отправления оставалось всего пять минут, а в купе Александр все еще находился один, что его несколько удивило: как-никак, маршрут был довольно-таки популярный.
И только Волков начал размышлять о причинах подобного везения, как одиночество его тут же оказалось нарушенным: в дверях появилась удивительно красивая светловолосая женщина лет тридцати с большой сумкой в руках, на взгляд, довольно тяжелой.
- Уфф! – произнесла она, с облегчением роняя свою ношу на сиденье. – Еле успела! – Незнакомка тут же ослепительно улыбнулась Александру. – Здравствуйте! Вы до Москвы едете?
- Да.
- Отлично! Я тоже. – Она нажала кнопку, и ее поклажа уехала в бункер для багажа. – В разговорах и время быстрее пройдет. Честно говоря, когда нервничаю, не могу долго молчать. Вы ведь не против?
- О нет, что вы?! – поспешил заверить ее Александр, изо всех сил стараясь не пожирать попутчицу глазами. – А почему вы нервничаете?
- Знаете ли, не очень люблю поезда. Как-то они не внушают мне доверия
- Но почему? – удивился он. – Железнодорожный транспорт сейчас весьма скоростной, безопасный и комфортабельный, а на этом маршруте – особенно.
- Вы думаете? – с сомнением хмыкнула попутчица. – А вот я другого мнения. Особенно насчет безопасности. Специфика нашего мира, возникшая после Катаклизма.
- Вы про сектора?
- Вот именно. Из-за них все полетело к э… в смысле в тар-тарары, и поблизости от границ секторов теперь ни за что ручаться нельзя. К тому же мы можем видеть эти границы на поверхности, но кто знает, каковы они под землей? Тот же сектор Эллезар под Петербургом на небольшой глубине, вполне возможно, проник в плоть нашего мира гораздо дальше, и под тем же Невским проспектом может находиться Эллезарская пещера, куда он в любой момент может провалиться. А железнодорожные пути, между прочим, частенько проходят неподалеку от границ секторов. Эта же магистраль – вообще особый случай.
Александр рассмеялся:
- Однако воображение у вас богатое!
- А вы разве еще не привыкли, что в Пандемониуме возможно все, что угодно?
- Ну… пожалуй. А вы, стало быть, предпочитаете самолеты?
- Предпочитаю.
- А почему тогда не стали добираться в Москву по воздуху?
- Командировка, – вздохнула попутчица. – Начальство у меня на редкость прижимистое и денег на самолет не выделило.
- Как я вас понимаю! – усмехнулся Александр.
- А вы тоже в командировку? – оживилась незнакомка. – Значит, товарищ по несчастью?
- Можно сказать и так.
- Что же, давайте знакомиться. Меня зовут Селена.
- Надо же, какое оригинальное и красивое имя! В нашем мире такое – редкость.
- Спасибо, но, можете мне поверить, встречаются имена и покруче. Катаклизм многим снес крышу, и теперь как минимум каждый десятый норовит дать своему ребенку эльфийское, эллезарское, а то и моррэйское имя (это если кто котиков любит).
На этот раз они рассмеялись вместе. Александр чувствовал себя с новой знакомой на удивление легко и свободно.
- В моем же случае, - продолжила Селена, отсмеявшись, – родители, как мне кажется, просто решили выпендриться. Впрочем, мне мое имя нравится. А как зовут вас?
- Гораздо прозаичнее – Александр. Можно просто – Саша.
- Очень приятно. Кстати, у вас тоже весьма красивое имя. Аристократическое. Я бы даже сказала, царственное.
- Вы мне льстите.
- Ничуть. И если вы припомните историю, то убедитесь в этом сами.
- Гм, пожалуй, вы правы… – он замолчал.
- Можно узнать, о чем вы задумались, Саша? – полюбопытствовала попутчица.
- Селена… У меня такое ощущение, что где-то я уже слышал ваше имя.
- Ну, при всей его редкости, оно вряд ли уникально. Особенно, если вести речь о визитерах.
- Да, но с ним было что-то связано в моей жизни. Что-то серьезное.
- Роман? – с улыбкой предположила попутчица.
- Нет, ничего такого. Скорее…
- Скорее?..
- Нет, не могу вспомнить. Впрочем, ладно. Давайте лучше поговорим о вас. Где вы работаете?
- Ну, это достаточно скучно. Я – менеджер по продажам. Точнее – руководитель среднего уровня. Еду в Москву на встречу с крупным клиентом. Он – известный педант и зануда, так что перед отъездом я принимала от коллег соболезнования. Но с момента встречи с вами поездка уже начинает мне нравиться.
- Вот как…
- Я вас смутила?
- Нет, я просто…
- Да ладно вам, не смущайтесь! Как говорят мои знакомые, язык у меня без костей, так что если начну болтать что-то не то, вы меня сразу останавливайте. Договорились?
- Договорились.
- Хорошо. Теперь ваша очередь. Что забыли в Московском мегаполисе вы?
- По скуке моя командировка, пожалуй, может соперничать с вашей…
И Александр вкратце посвятил попутчицу в цели своей поездки.
- Н-да, – прокомментировала Селена глубокомысленно, – всегда уважала программистов. Такая сложная работа! Я, например, до сих пор с компьютером на «вы». Могу текст набрать, в интернет зайти ненадолго, и все. И это в середине двадцать первого века! Меня, знаете ли, больше магия интересует.
- Вы – адепт? – изумленно вскинул брови Александр.
- Что вы, Саша?! Будь у меня магические способности, разве занималась бы я подобной ерундой и путешествовала бы в поездах?! Нет, стать адептом – навсегда останется моей несбыточной мечтой. Зато я многое знаю о магии и визитерах. Это мое хобби, так сказать.
- И откуда же вы получаете всю эту информацию?
- В основном из книг. Я – завсегдатай бывшей эдемитской библиотеки. Кроме того, кое-что выуживаю из интернета или от знакомых.
- Ваша жизнь куда интереснее моей.
- Ну, это всегда можно изменить. Судьба она, знаете ли, не выгравирована раз и навсегда на бронзе. Если в нее не вмешаются Высшие Силы…
- Странно…
- Что именно?
- Вы – вторая за последние несколько дней, от кого я слышу о вмешательстве Высших Сил.
- Вот как? А кто же первая?
- Уллийская предсказательница.
- Ух ты, это серьезно! А вы начинаете раскрываться с неожиданной стороны, Саша. Что же заставило вас обратиться к птицелюдям?
- Я… – он поколебался, но потом закончил фразу иначе, чем собирался, решив, очевидно, что чрезмерно откровенничать со случайной попутчицей, пожалуй, не стоит. – Любопытство, Селена, простое человеческое любопытство. Я уже говорил, что моя жизнь чересчур скучна и однотонна. Вот и решил добавить ей немного красок.
- Вот видите – лиха беда начало! И что же, позвольте полюбопытствовать, напророчила вам эта крылатая сивилла?
- Не поверите – крутые перемены в жизни и… знаменательную встречу.
Селена лукаво улыбнулась:
- Ну, по крайней мере, насчет встречи она была права, не так ли?
* * * *
Прямизна стальной стрелы железнодорожной магистрали Москва – Санкт-Петербург в течение почти двух веков своим существованием бросала вызов самой матушке природе. Эта последняя обладает великим запасом терпения, однако в 2015 году и он подошел к концу. Когда Землю корежило, разрывало на части и повсеместно протыкало кусками иных миров, шансов уцелеть у магистрали было немного. И все-таки даже Катаклизм, по большому счету, перерезал ее лишь в одном месте (маленький кусочек Эллезара к югу от Петербурга не в счет), зато как! Смачная клякса сектора Декарл упала на восточную оконечность Валдайской возвышенности, пожрав огромную территорию от озера Селигер до реки Молога и от Бологого до Лихославля и, казалось, тем самым навсегда оборвав железнодорожное сообщение между Московским мегаполисом и бывшей северной столицей России.
Но не тут-то было! Едва закончились лихие года Великой Войны, как начались долгие и трудные переговоры с властями Декарла и Эллезара по поводу прокладки новой магистрали через их территории. С колдунами-то договорились достаточно быстро – в конце концов, они тоже принадлежали к человеческой расе и внедрились в общественную жизнь Пандемониума куда глубже и успешнее всех прочих визитеров, не исключая эльфов. Кроме того, узкий «язык» Эллезара под Петербургом, по которому должна была пройти восстановленная железнодорожная ветка, был слишком незначительным, чтобы из-за него затевать серьезные разборки. Но вот ликантропы, что называется, уперлись рогом. Их территорию сей масштабный проект задевал весьма серьезно и воспринимался он ни много ни мало, как покушение на девственную природу Декарла, коей оборотни весьма гордились. Однако упрямство человеческое поистине безгранично. В ход пошел весь арсенал дипломатических и экономических аргументов представителей Пандемониума, и после пяти лет переговоров компромисс был-таки достигнут, и участок полотна в Декарле построен. Сколько отступных в золоте получили вожди племен, по территории которых прошла железная дорога, история умалчивает. Но сумма, видимо, была изрядная, поскольку они даже создали отряды самообороны, которые защищали полотно от диверсий непримиримых, коих в консервативном и диковатом Декарле хватало.
Все это Селена по пути поведала Александру. Причем в красках. Язык у нее был подвешен здорово, так что молодой человек довольно быстро подпал под ее обаяние. Красноречие, непосредственность и эмоциональность вкупе с внешностью новой знакомой разили просто наповал. И как-то незаметно, будто сама по себе притухла болезненность в душе от совсем недавнего разрыва. Правильно все-таки говорят про клин клином. Не то чтобы Александр, еще недавно мрачно мусоливший мысли о вечном одиночестве, прямо влюбился, но был совсем недалек от этого. А воспоминания о предсказании уллийки только подливали масла в огонь. «Любовь большая, красивая, странная и загадочная». Первые два определения уже находились на грани подтверждения, а два последних если и смущали, то не слишком. Равно как и слова про необычную судьбу возлюбленной и глубокие корни чувства. В конце концов, уллийка могла что-нибудь преувеличить или приукрасить, так сказать, для внешнего эффекта. Мало ли.
Александр Волков слишком мало имел дело с уллами, иначе бы не подумал такого. В его голове птицелюди были чем-то вроде продвинутой и более честной версии земных цыган, которые за позолоченную ручку напророчат и неземной любви, и сейфов, набитых купюрами. Знай Волков их получше, он бы понял, что крылатые предсказатели скорее могут приуменьшать и недоговаривать, чем приукрашивать. Но недаром говорят про блаженное неведение – о чем ты не знаешь, то тебя не беспокоит. Поэтому странные слова уллийки нисколько не помешали Александру с беспечностью, удивительной для столь много раз обжигавшегося человека, нырнуть в омут нового чувства.
Селена между тем не срывалась в непрерывное соло. Время от времени она удивительно к месту звучащими вопросами передавала инициативу Александру, и тот постепенно раскрывался, рассказывал о себе, своей жизни, своих увлечениях, с удовольствием видя, как вспыхнуло восхищение в глазах собеседницы, когда он заговорил о живописи и показал ей в телефоне несколько фотографий своих картин. Конечно, перед незнакомыми людьми раскрываться всегда проще, но тут было что-то большее, чем эффект попутчицы. Намного большее. В общении оба стали более раскованными и обсудили даже тему его неудачных романов, к которой Селена проявила удивительно живое сочувствие. И только к зловещей тени из своего детства Александр не приближался. У него было такое чувство, что одно упоминание о той жуткой тайне может разрушить все.
Волкову не хотелось, чтобы эта поездка заканчивалась. Он желал прямо противоположного – чтобы они ехали и ехали вечно, войдя в пространственно-временную петлю, и так никогда и не достигли пункта назначения. Да, он понимал, что у попутчицы можно попросить телефон, договориться встретиться после работы и вообще – продолжить знакомство дальше уже в Петербурге, выбросив из головы всякие мысли о проклятии, о вечных разрывах, словно именно в Селене было что-то магическое, способное разрушить эту мрачную карму. Да, все это было возможно, но внутри Александра жила неведомо откуда взявшаяся уверенность: что бы они там ни делали дальше, эти волшебные часы, полные беззаботного, ничем не омраченного счастья, больше никогда не повторятся, стоит им сойти с поезда. И ведь, казалось бы, просто говорят, не обнимаются, не целуются, а такое ощущение, что знают друг друга целую вечность, и нет во вселенной для них никого ближе и роднее друг друга. Это и поражало Александра, потому что ни в один из предыдущих неудачных романов, даже в счастливые вроде бы начальные периоды, когда было все – и объятия, и поцелуи, и постель, такого он не испытывал.
И ведь нельзя было назвать их родственными душами. Нет, Александр чувствовал, насколько Селена отличается от него. Она была словно лесной пожар по сравнению с камином. В его упорядоченной, распланированной, будто оцифрованной жизни была четко отмеренная доза безумства, и почти все оно выплескивалось в его картинах. Она же казалась самим хаосом, заключенным в человеческом теле, которому там тесно, который рвется наружу и заставляет своего носителя постоянно творить нечто как минимум странное и эксцентричное… А как максимум? Она была живым сгустком энергии, и Александр не сомневался: сумей она направить всю эту энергию в каком-то одном направлении – и обязательно достигнет в нем просто неимоверных высот. Скажем, реши она писать картины – и величайшие мастера Вечнолесья и Эллезара покраснеют от стыда и съедят свои мольберты, что уж там говорить о безвестном художнике Александре Волкове! Но, похоже, ей было попросту скучно на каком-то одном поприще и неинтересно достигать даже великих результатов, но на отдельно взятой узкопрофессиональной стезе. Селена представляла собой воплощенный голод до жизни. Ей было нужно все и сразу.
Александр не понимал, почему Селена столь живо интересуется им, таким обычным и, в общем-то, ничем не выделяющимся среднестатистическим гражданином Пандемониума. Они были словно из разных лиг. Но все же это вулканоподобное чудо не снисходило до Александра, а как будто даже тянулось к нему, теплому и уютному камину с чугунной решеткой. И это было совсем не похоже на простое коротание времени в дороге. А на что похоже? Мысли на сей счет у Александра, конечно, имелись, но он боялся дать им волю. Именно поэтому он почти с отчаянием думал о моменте, когда их путь подойдет к концу, и перрон Ленинградского вокзала Московского мегаполиса раз и навсегда разрушит магию этого купе.
Но как бы пессимистично ни рассуждал Александр, тут он ошибся, что называется, в минус – магии этой суждено было прерваться гораздо раньше.
* * * *
Нигон – один из окраинных миров
Впереди ослепительно сверкнуло. Ровэн успел прикрыть глаза и активировать «плащ мрака», поглотивший энергетический импульс беха. Тварь издала пронзительный визг, от которого у человека, пожалуй, кровь из ушей полилась бы, но Ровэну было хоть бы что – положение живого мертвеца давало много преимуществ. Он метнул вперед «шар грома», и новый вопль беха известил его, что магический подарочек достиг цели. Ощутив движение сзади, вампир резко пригнулся, и щупальце еще одной твари, пытавшееся захлестнуть его шею, впустую полоснуло воздух, зато клинок Ровэна мгновенно выхваченный им из ножен, тут же укоротил боевую конечность твари, а следующим взмахом развалил ее пополам, оборвав очередной визг.
Стало тихо. Вампир знал, что бехи обычно охотятся парами, но не факт, что в этой части пещер только один такой дуэт. Ровэн брезгливо протер лезвие меча от желтой крови подземных хищников и вложил его в ножны. Да уж, разведка начинается весело!
Пожалуй, еще ни на одно задание Ровэн Бланнард не собирался столь тщательно. Конечно, разведка – не война, но исключить боевых столкновений нельзя, а враг совершенно не знаком, а потому возможно все, что угодно. Так что вампир, отправляясь в Нигон, весь увешался артефактами, прямо как в те памятные времена, когда он ходил в сражения с ударными боевыми отрядами Лонгара Темного. Кстати, кое-какие сувенирчики с тех времен он тоже прихватил – чисто на всякий случай, мало ли. Он бы не возражал, чтоб ему не пригодилась и половина этого арсенала, но лучше уж иметь и не использовать.
Нигон, как и Дунар, был пещерным миром, в котором все обитаемые области находились под землей. Только, в отличие от Дунара, населенного мастеровитыми и трудолюбивыми дварфами, тут разумная жизнь была представлена куда как менее цивилизованными гоблинами, вынужденными к тому же постоянно бороться за выживание с различными пещерными тварями, в том числе и с жуткими полуразумными бехами, которые могли атаковать и на физическом, и на энергетическом, и на ментальном уровне, вызывая у смертных приступы безумия, да еще и эти их вопли… Короче, полный комплект удовольствий. Хорошо хоть на нежить бо́льшая часть этих примочек не действовала, но вот слепящие лучи и щупальца с лезвиями на концах – очень даже. Вот же мерзость!
У Ровэна мелькнула мысль, что если этот мир кристаллизуется, большой потерей для Множества он не станет. Мелькнула и пропала: не в том вампир нынче статусе, чтобы так рассуждать. Положение оперативного помощника Безликого обязывало к иному подходу. И ситуация тоже. Враг, который вторгся в Нигон, одним миром, похоже, не наестся. И парой-тройкой тоже. Ему все подавай.
Найти бы сейчас поселение гоблинов и порасспросить их хорошенько. Кулон-переводчик и специфическая вампирская ментальная магия ему в помощь – запираться мелкие поганцы не станут – выложат все, что знают… если знают, конечно. Вполне возможно, напасть сюда еще не добралась. Синий, конечно, прислушивался к этому миру, и ловил тревожные импульсы вторжения, но проклятые местные скалы отражали и рассеивали сигналы, а потому ничего точно определить было нельзя.
Хорошо еще, что Ровэн как следует подкрепился перед походом. Формального запрета пить кровь гоблинов у него, конечно, не было, но одна мысль об этом вызывала тошноту. Впрочем, если речь пойдет о выживании…
Вампир двигался осторожно, ни на минуту не ослабляя концентрации внимания и постоянно держа наготове оружие и защитные артефакты. Чутье на живых существ и магию у него было свое, на присутствие Сил стабильности среагирует специальный амулет, выданный ему Безликим, а вот эти твари, которыми командуют слуги Первосозданного, оставались неизвестным фактором: живые ли они или что-то вроде големов, используют традиционную магию Порядка или какую-то другую, как отзывается магический континуум на кристаллизацию… Эти и еще куча вопросов, собственно, и составляли задание Ровэна на разведывательную вылазку. Ну и ситуация в мире в целом, конечно.
В пещерах зверски воняло, как, впрочем, и везде, где обитали гоблины. Это, кстати, могло означать, что их поселение где-то поблизости… а могло и не означать – гоблины насыщали своим запахом все места, в которых появлялись, и тут они могли, скажем, охотиться. Впрочем, другие обитатели пещер тоже наверняка вносили свою лепту в эту вонь. В итоге вампиру пришлось даже приглушить свое обоняние, зато его внутренний сканер работал с полной нагрузкой. Магии пока не чувствовалось. Никакой, даже примитивного гоблинского шаманства. Разумных созданий чутье Ровэна тоже поблизости не улавливало, а вот всяческая пещерная живность в ближайших туннелях водилась в изобилии. Далеко не вся она была безобидной, но пока местной шушере хватало мозгов держаться подальше от опасного визитера. Те двое бехов оказались единственным исключением. К счастью, единственным, так как тратить подотчетные артефакты на этих тварей Ровэн не испытывал ни малейшего желания – мало ли когда и где они еще пригодятся. Может, на поиски этих вторгшихся не один день уйдет. Упаси Судьба, конечно…
Несмотря на полное ничего на внутреннем сканере, напряжение Ровэна росло едва ли не с каждым шагом по этим вонючим туннелям. Его нельзя было объяснить огромной каменной толщей над головой – кто и когда видел вампира с клаустрофобией? Но что-то не давало ему покоя. Ощущение, будто какая-то мелочь ускользнула от его внимания и как раз вот она и поставит под угрозу всю его миссию. Хуже всего, что вампир понятия не имел, что бы это могло быть. Тревога ощущалась как-то неопределенно, направленная, казалось, одновременно никуда и во все стороны сразу. Это было странно, неприятно и очень необычно: как правило, внутренний сторожок Ровэна был более конкретен.
Поэтому он почти с облегчением отреагировал, когда пещерный мрак впереди распахнул свой полог, и из-под «купола пустоты» появилось десятка три гоблинов с факелами, духовыми трубками, которые они немедленно направили на Ровэна, и кривыми саблями. Тут же вампир ощутил, как по щиту, созданному его антимагическим амулетом, соскальзывают «орлиные якоря», которые попытались накинуть на него шаманы. Губы Ровэна скривились в подобии улыбки.
Засада. Всего лишь засада! Слава Судьбе!
* * * *
Пандемониум. Поезд Санкт-Петербург - Москва.
- Саша, а вы не напишете мой портрет в карандаше? – очаровательно улыбаясь, попросила Селена. – Я заплачу, сколько скажете.
Ну как откажешь в такой просьбе? Когда она так улыбалась, Александр просто таял.
- Для вас, Селена, бесплатно. Маленькая привилегия личного знакомства с автором.
Александр работал на вдохновении, все спорилось как никогда, и на листке большого блокнота, который он, как истинный художник, всегда и везде таскал с собой, постепенно формировался пленительный образ светловолосой красавицы с бесовским блеском в глазах. Как на вкус Селены, несколько идеализированный, но глаза влюбленного мужчины вносят свои коррективы в реальность, перенося ее на бумагу. Селена старалась не пускать на свое лицо удовлетворенную улыбку. Нет, в собственных чарах она нимало не сомневалась и, хотя для таких дел магию почти никогда не применяла, почти любого смертного мужчину могла заставить смотреть на себя пылающим взором. Только Александр был не любой. Спроси ее сейчас кто-нибудь, что в нем могло заставить инферийку-убийцу со стажем в свое время потерять голову, она вряд ли смогла бы дать вразумительный ответ. Было в этом что-то за гранью ее понимания и контроля. Только она и не хотела тут ничего понимать и контролировать: хватит с нее и того, что контролю и регулированию подчинена вся остальная ее жизнь. Хоть что-то же в ней должно содержать элемент хаоса! Инфер она или где?
Вот этот элемент хаоса сейчас сидел напротив нее в купе и творил, время от времени обжигая ее огненными взглядами. И ей вдруг до боли захотелось продлить это состояние, задержать его, чтобы посмаковать вдосталь. И сейчас, и в воспоминаниях. Впрочем, какие воспоминания?! Теперь он от нее никуда уже не денется. Она не отпустит, не позволит… Правда, у ее счастья есть неумолимый враг – время, которое почти не касается ее, а вот Александра – в полной мере, и через несколько десятков лет… Ну вот, на кой эдемит сейчас об этом думать?! И о том, что есть эта проклятая Трансформа, которая может на всех планах и мечтаниях поставить большой, жирный крест! Ты слышала, милочка, о такой штуке, как позитивное мышление? Вот и мысли в соответствии. А настроение себе испортить всегда успеешь…
Резкая остановка поезда застала врасплох обоих. Сломавшийся карандаш прочертил неровную грубую линию к краю листка и едва не порвал его.
- Что такое? – спросил Александр, будто Селена могла это знать. – Кто-то сорвал стоп-кран?
- Не знаю, – нахмурилась инферийка. – Но мне это не нравится.
Оба прильнули к окну. Там, насколько хватало глаз, простирался мрачно-диковатый лесной пейзаж сектора Декарл.
- Что и требовалось доказать, - мрачно уронила Селена. – Терпеть не могу этих ликантропов!
- Думаете, это диверсия непримиримых? А как же охрана местных вождей?
- Ну, на любую силу найдется… сами понимаете.
Александр отложил в сторону карандаш и решительно поднялся.
- Я пойду узнаю, что там и как.
Селена не фыркнула, наверное, только потому, что растерялась. Несколько секунд она смотрела на Александра, искренне недоумевая. И только потом до нее дошло. Тут она не была инфером-убийцей, не была силовым фактором, ударной боевой единицей. А напротив – красивой, но слабой женщиной, нуждающейся в защите любящего ее мужчины. Такая метаморфоза восприятия произошла столь резко и странно, что выбила ее из колеи. Она не знала, что делать, как реагировать. С одной стороны, было глупо позволять простому смертному художнику без всякой боевой подготовки лезть навстречу опасности, когда рядом была она, закаленная в тысячах переделок инферийка, способная в одиночку, не вспотев, уложить роту спецназа, даже не прибегая к своим магическим талантам. С другой... как осадить его с самого начала, открыться, не позволить мужчине быть мужчиной, опустить его самооценку до предела? Что у них тогда будут за отношения, и как он будет себя чувствовать?
Пока Селена мусолила в голове все эти непривычные для нее мысли, Александр уже открыл дверь купе и шагнул в коридор.
- Пожалуйста, будьте осторожны! – только и успела растерянно пролепетать ему вслед Селена, после чего он скрылся из глаз.
- Эдемитова задница! – едва слышно простонала инферийка. – Ну почему всей этой гадости надо было приключиться именно сейчас?! Долбаные ликантропы!
Поколебавшись немного, она шагнула было к выходу, потом вернулась к столу, аккуратно вырвала из блокнота листок со своим незаконченным портретом, сложила и спрятала в свою барсетку. Затем навела на себя чары личины, после чего вместо редкой красоты блондинки возникла черноволосая бой-баба с грубым обветренным лицом, мускулами бодибилдерши и одетая, словно заправский байкер. И любому, кто глянул бы в этот момент в ее решительные глаза, стало бы ясно: кто-то скоро допрыгается.
* * * *
Нигон
Ситуация сложилась – глупее не придумаешь, и Ровэн, когда схлынуло первое облегчение, принялся костерить себя на все корки. Тоже, крутой разведчик! Попасться гоблинам – это умудриться надо! И откуда только они раздобыли «купол пустоты»? Вряд ли даже их шаманы способны шататься по мирам. Видать, какой-то бедолага путешественник (или наблюдатель) нашел здесь свой конец, а эти твари его ограбили. Причем сумели ведь разобраться, что и как работает! А может, и не сумели, может, взяли предыдущего владельца артефакта живым и пытали, пока он все им не показал. Засада, кстати, грамотно организована. Только надо-то им чего? Снова хотят артефактами разжиться?
Между тем возникла пауза. Убивать его гоблины почему-то не хотели – видимо, опять рассчитывали на мастер-класс по обращению с магическими примочками. Ну-ну, помечтайте, уроды мелкие! А хватать, похоже, было боязно – обнаженный меч в руках вампира внушал опасения.
- Шамана, – проскрипел вдруг самый высокий из них, достававший Ровэну макушкой примерно до середины живота. – Давай сначала убивать верзила! А то наша его вязать начать – его мочь мечом махать стать.
То ли это гоблины так изъяснялись косноязычно, то ли кулон-переводчик не мог адекватно перевести их примитивный язык. Так или иначе, возможность поговорить с ними была. Конечно, Ровэн, со своими вампирскими талантами и рефлексами, а также противомагическим амулетом, вполне мог разобраться со всей этой бандой, усеяв грот их трупами, да только ему-то информация нужна, а не трупы.
- Рано. Пустя сначала артефакта свои показать.
- Его же наша не понимать совсема.
- Очень даже понимать, – проворчал Ровэн, заставив гоблинов изумленно воззриться на него. Интересно, с прежним владельцем «купола» они жестами объяснялись, или как? – Надо-то вам что?
- Артефакта, – первым оправился от изумления шаман. – Выкладывать из сумка! Все, что естя!
Ровэн хмыкнул. Да уж, совсем незамутненные ребята.
- Ну да, щаса! – передразнил шамана вампир.
Впрочем, тот, похоже, насмешки не понял и на полном серьезе ждал, когда это «щаса» наступит. Это ему долго ждать придется. Но Ровэн решил немного ускорить процесс.
- А вы мне что? – поинтересовался он.
Шаман снова округлил глаза: похоже, мысль насчет обмена до сих пор ему в голову не приходила, и теперь он слегка растерялся.
- Ну… наша твоя не убивать. Твоя мочь уходить живыма. Куда хотеть. Только все отдать сначала. И меч тоже.
Ровэн покачал головой.
- Не пойдет.
Тут в голове шамана, похоже, случилось какое-то замыкание. Если вопрос обмена его просто удивил, то вариант отказа на столь щедрое предложение с их стороны и вовсе вогнал в ступор. Впрочем, Ровэн не сомневался, что ступор скоро пройдет, и предложение «сначала убивать верзила» покажется шаману единственно верным, поэтому ждать не стал.
В следующее мгновение вместо вампира возник лишь сгусток тумана в форме его тела, еще через одно он оказался уже возле шамана и «долговязого» гоблина. Стрелки из духовых трубок впустую пронзили туман. Миг – и Ровэн оказался уже за спиной шамана, второй – и взмах меча обезглавил «долговязого», третий – и вампир в полупируэте выпустил кишки двум ближайшим стрелкам и с усмешкой принял грудью не причинивший ему ни малейшего вреда сгусток огня от второго шамана, четвертый – и главный шаман схвачен, после чего обоих окутал «плащ мрака», отразивший еще с десяток мелких стрелок. Чтобы добраться до ближайшей стены грота и встать к ней спиной, сметя в процессе с дороги еще двоих гоблинов, вампиру потребовалось секунды три, после чего он приставил к горлу шамана кинжал.
- Сначала ему глотку вскрою, потом всем вам по очереди, – любезно сообщил Ровэн, демонстрируя в улыбке свои внушительные клыки.
- Кровососа! – ахнули оставшиеся в живых гоблины и попятились.
М-да, хитрость, вежливость и дипломатия – это, конечно, хорошо, но иногда пустить кровь – самое верное средство. Самое доходчивое, во всяком случае.
- Что твоя нада, кровососа? – прохрипел полузадушенный железной хваткой Ровэна шаман.
- Чудесно! – восхитился вампир. – Вот вы уже и готовы к нормальному диалогу. Сразу б так – не пришлось бы трупы убирать.
- Говорить уже!
Шаман явно был до смерти перепуган. Самое то для переговоров.
- Зачем вам нужны артефакты? Что вы с ними делать будете?
- Наша «лаза» нужно. И лучше несколько «лаза».
- «Лаз»? Зачем?
- Наша хотеть убегать! Далеко-далеко, в другой мира! Наша не мочь больше жить здеся.
- Почему? – спросил Ровэн, уже догадываясь, что услышит в ответ.
- Прозрачные! – истерически заверещал шаман. – Прозрачные близко! Их стекленить все! Мир убивать, убивать наша! А наша не мочь убивать прозрачных! Наша их даже поцарапать не мочь. Если наша не убегать, наша умирать! Наша не хотеть умирать, кровососа! Совсем не хотеть!
М-да… Что и требовалось доказать. Только этого, к сожалению, мало. То, что Трансформа пришла в этот мир, и без того было известно. Безликому требуется большее.
- А ваша знать… тьфу! … вы знаете, где сейчас прозрачные? Много они уже «застекленили»?
- Наша не знать! Но много беженцы пробегать мимо наша. Далекие племена. Близкие племена. Незнакомые племена. Все бежать от прозрачных. Наша посылать разведчики в пещеры, откуда беженцы приходить. Там блестеть все! Разведчики испугаться – не стать подходить близко! Скоро прозрачные приходить – и тут тоже все блестеть! Наша не мочь больше ждать, кровососа!! Твоя иметь «лаза»? Твоя мочь помогать наша? Иначе наша все умирать!
От воплей гоблина у вампира начало уже звенеть в ушах.
- А ну заткнись! Мне подумать надо! – приказал он и усилил хватку, отчего шаман придушенно вякнул и умолк.
«Лаз» у Ровэна, конечно, имелся и не один, но тратить их на это отребье ужасно не хотелось. В конце концов, он тут не со спасательной миссией и не может себе позволить заниматься благотворительностью. Да, он умел и сам открывать пространственные коридоры, но за годы службы у Безликого не раз и не два случались ситуации, когда собственная магия отказывала, и выручали только артефакты. А дел у него тут еще невпроворот.
- Значит, так, – произнес вампир, – «лаза» у меня нет. Пришел я сюда сам, так же и уйду. Но у меня в вашем мире еще дела. Пусть кто-нибудь покажет мне, где «все блестеть». Остальные, если хотят, могут дожидаться меня здесь. Буду уходить – заберу с собой.
- Твоя не обмануть? – проскрипел второй шаман. – Твоя точно вернуться?
- Во всяком случае, постараюсь. Но упаси вас все боги, в которых вы верите, пойти за мной или учинить еще какую-нибудь глупость! Перед мертвецами, сами понимаете, никаких обязательств. Ясно?
Гоблины усиленно закивали.
- Так кто будет моим проводником?
* * * *
Пандемониум. Поезд Санкт-Петербург - Москва.
Александр осторожно двигался по проходу вагона. Снаружи доносился невнятный шум, но из купе никто не высовывался. И в чем-то Александр их понимал – если б с ним не было Селены, сам бы, пожалуй, тоже не вылез. Да и так-то его разведка уже казалась глупым пустым геройствованием: много он, если что, навоюет один и без оружия против агрессивных ликантропов! Хотел ведь еще взять с собой игольник, что хранится дома в шкафу, но закрутился и забыл. А сейчас он очень бы не помешал.
Взгляд Александра выхватил красное пятно в конце вагона – огнетушитель. Кстати, вполне себе оружие. На безрыбье-то. Только между ним и огнетушителем – еще три окна с правой стороны, за которыми… Прижавшись к стене, Александр аккуратно выглянул, и то, что он увидел, ему активно не понравилось: среди деревьев мелькали какие-то смутные тени, а недалеко от окна, через которое он смотрел, в кустах лежало чье-тело, неподвижное и, очевидно, мертвое. Надо бы забраться на крышу вагона – оттуда, наверное, картина будет полнее. Александра словно в бок толкнули, и он резко рванул вперед мимо окна, которое буквально через пару секунд за его спиной со звоном и треском разлетелось брызгами осколков, и что-то оказалось внутри вагона.
Оглядываться Александр не стал, понимая: потребные на это секунды могут определить, будет он жить или нет, а потому продолжил бег к огнетушителю. Но под ногами его была ковровая дорожка, и что-то дернуло за нее. Ноги Волкова поехали, и он с размаху упал ничком, расквасив себе нос. Инстинктивно резко развернулся и, не вставая, ударил обеими ногами то, что прыгнуло на него сзади. Здоровенная рысь напоролась на разогнувшиеся ноги Александра на встречном движении, отлетела назад и ударилась башкой о стенку узкого прохода. Ошеломленная, подняться она смогла не сразу, что дало Волкову время добраться до огнетушителя, схватить его и сорвать чеку. И когда ликантроп-рысь снова бросился в атаку, ему прямо в морду ударила струя углекислоты. Непримиримый взвыл и рухнул на бок, вслепую меся воздух лапами, но Александр подскочил к нему со стороны головы и с размаху обрушил на нее баллон огнетушителя. А потом еще раз, и еще, и еще… пока ликантроп не затих.
Руки Александра задрожали, он поставил огнетушитель на пол и прислонился к стене, вытирая пот со лба. Все-таки первое в жизни убийство – такое еще переварить надо. Только быстро, потому что ситуация, похоже, разворачивалась самым опасным образом. Надо было как можно быстрее прояснить обстановку и вернуться к Селене – она же там одна в купе, и ей, наверное, очень страшно. Выбравшись в тамбур, Волков нашел технический люк на крышу, рычагом опустил лестницу и с огорчением убедился, что взобраться по ней наверх он, конечно, сумеет, но только без огнетушителя. А этот красный баллон уже почти врос в руки Александра, давая ему чувство защищенности – какое-никакое, а все же оружие.
«Ладно, - наконец решил он для себя, - я быстренько, только одним глазком. Что, в самом деле, там может со мной случиться?»
И, оставив баллон, полез наверх. Тесный тамбур, узкий люк, узкий трап. Лезть было неудобно, и Александр порадовался, что поезд стоит – на движущемся осуществить это было бы сложнее. А когда выбрался и поднялся на подрагивающие от напряжения ноги, чтобы оглядеться, замер: к нему не спеша, чуть помахивая хвостом, двигался по крыше соседнего вагона крупный леопард. Сердце рухнуло куда-то в район желудка. Он с тоской оглянулся в узкий люк на оставшийся внизу огнетушитель. И слезть уже не успеть, а прыгать вниз – только ноги ломать. Иллюзий он никаких не питал: и справиться с хищником голыми руками, и убежать одинаково невозможно. А до ликантропа оставалось всего несколько метров. Волков почти было уже решился попытаться соскользнуть обратно в люк, но в этот момент леопард ускорился. Секунды отделяли от его прыжка, и Александр катастрофически не успевал, но… тут между ним и ликантропом выросла чья-то фигура с мечом в руках и размашистым ударом развалила тело хищника пополам.
Спасительница – темноволосая мускулистая женщина с грубым обветренным лицом – повернулась к Волкову:
- Ну что, цел? Вот и хорошо – нам пора отсюда убираться.
* * * *
Нигон
Несмотря на малый рост и короткие ноги, гоблин бежал довольно резво, и Ровэну приходилось напрягаться, чтобы не отставать. При этом проводника постоянно трясло, надо думать, не от холода, ибо в подземельях Нигона, вдобавок ко всем прочим удовольствиям, было еще и жарко, и душно. Впрочем, удивляться напавшей на проводника трясучке не приходилось: мало того, что его заставили идти туда, где жуткие прозрачные, так еще и в компании вампира, только что положившего около десятка соплеменников бедолаги. Тут, пожалуй, едва ли не любого потряхивало бы. Мало ли что в голове у этого кровососа – может, он и не собирается выполнять данное племени обещание, а как доведут его до места, зарежет проводника, и все дела. Или высушит полностью.
В общем, Ровэн его понимал. И даже испытывал что-то вроде брезгливой жалости. Только делу это вредить не должно: вздумает проводник всякие номера откалывать – пусть не обижается. Пока они шли по коридорам, Ровэн непрерывно сканировал окрестности, хотя этот самый сканер уже раз дал сбой – с «куполом пустоты», но это не повод отказываться от него совсем. И то, что вампир ощущал через сканер, настораживало его: постепенно перестали ощущаться любые эманации живых существ, зато усиливалось чувство энергетического холода. Не совсем такого, как от Каладборга, созданий из Нордхейма или ледяных стихийников, а какого-то менее резкого, стылого, сковывающего сознание, норовящего если не умертвить, то обездвижить, подчинить законам абсолютно упорядоченной системы. Системы, несовместимой с жизнью кого бы то ни было в том Множестве Миров, которое существует сейчас, даже с той псевдожизнью, которой наделены создания Серых Пределов вроде Ровэна.
Вампиру стало ясно – к тому, что он ищет, они подошли уже совсем близко. И уже хотел скомандовать проводнику остановиться, как тот замер сам.
- Все, кровососа! Дальше моя не ходить, хоть твоя моя прямо здесь убивать! Тама все блестеть, тама прозрачные быть! И, эта, моя и тута не остаться – уходить назад, к племени. Твоя дорога запомнить?
- Запомнить, запомнить, – проворчал Ровэн. – Свободен, спасибо. Дальше я сам.
- Твоя бы не ходить дальше, – вдруг сказал проводник. – Если прозрачные твоя убивать, как тогда племя быть?
- Как-нибудь, – задумчиво проронил Ровэн. – Предлагаешь мне сейчас еще и об этом беспокоиться? Иди уже!
При этом он так зыркнул на гоблина, что тот, скрипнув испуганно, рванул прочь во все лопатки и в считанные секунды скрылся за ближайшим поворотом коридора.
Вампир сосредоточился и начал аккуратно двигаться вперед туда, откуда на энергетическом уровне веяло стылым. Плана на сей счет у него особого не было, да и откуда бы – ведь с Трансформой и теми, кто ее осуществляет, ему предстояло столкнуться впервые.
Но концентрация его была нарушена самым бесцеремонным образом – сзади, истошно вереща, вылетел гоблин-проводник и с разбегу врезался в ноги вампиру, стал жаться к ним, будто пытаясь за ними спрятаться.
- Прозрачные! Прозрачные тама! Их идти сюда! Приближаться! Твоя сделать что-нибудь, кровососа, или наша здесь умирать!
Ровэн похолодел: стылое на энергетическом уровне резко усилилось и теперь исходило не только спереди, но и с той стороны, откуда они пришли, да и вообще, казалось, сразу отовсюду. Похоже, они зашли в ловушку. Проводник продолжал хвататься за ноги вампира, издавая громкий визго-скрип в самом болезненном для ушей диапазоне. Причем скрип уже почти нечленораздельный, в котором из понятного проскакивало только «наша умирать!». Вампиру остро захотелось как следует врезать гоблину, чтоб заткнулся, но ему было не до того: он пытался открыть пространственный коридор. Безуспешно – что-то гасило магию. Быть может, то самое, стылое, что исходило от трансформированной области мира, или эти, «прозрачные», их Сила. Как бы то ни было, коридор не открывался. Если бы вампиры могли потеть, Ровэн в этот момент наверняка покрылся бы холодной испариной. Он достал из кармана «лаз», активировал и бросил на камни перед собой. Возникло было блеклое пурпурное сияние зарождающегося пространственного коридора, но тут же погасло. Все. Конец.
И в этот момент верещащий гоблин получил наконец по голове, что называется, от души: выносить сейчас еще и его вопли Ровэн был не в состоянии – готовиться к окончательной смерти лучше в тишине.
* * * *
Пандемониум. Поезд Санкт-Петербург - Москва.
Селена материализовалась на крыше вагона. Огляделась и витиевато выругалась, помянув в самом экзотическом контексте слуг Первосозданного, а до кучи и эдемитов, а также предков чокнутых ликантропов до седьмого колена, указав на их несомненное родство с червями Хаоса. Ситуация сложилась неприятная. Не опасная, а именно неприятная, потому что выкрутиться из нее, не раскрывшись перед Сашей, похоже, не получится.
Путь загораживал здоровенный кутарб, упавший на рельсы. Вернее, не упавший, а сваленный. А сам поезд атаковала настоящая орда ликантропов самых разных хищных видов: волки, рыси, леопарды, медведи и даже тигры. Ни один из кланов непримиримых не мог собрать столько бойцов, а с сотрудничеством у них до сих пор как-то не складывалось: друг друга они грызли столь же увлеченно, как и жителей Пандемониума или лояльных к ним ликантропов. А тут такое ощущение, что эту армию кто-то специально собрал, чтобы натравить на поезд. По-видимому, с целью устроить масштабную и кровавую провокацию: непримиримые легко смели охрану лояльных собратьев и теперь врывались в вагоны, учиняя там беспощадную резню. Счет жертв пойдет на десятки, а то и на сотни. Власти Пандемониума такое без внимания никак не оставят – будут приняты ответные меры. Кому сейчас нужен этот конфликт в самом сердце Множества Миров? Только тем, кто делает Трансформу.
Скрипнув зубами, Селена материализовала дез-арбалет и превратила в кучки праха пару волков, подбиравшихся к ее вагону, потом еще одну пуму и, пригнувшись, материализованным на ходу клинком разрубила надвое спикировавшего сверху громадного орлана-белохвоста. Надо же, крылатых еще не хватало!
Снизу раздался звон, заставивший Селену еще раз выругаться, только уже кратко: какая-то тварь, похоже, проникла в вагон. Инферийка глянула вниз, сквозь крышу, «пронизывающим взором», как раз чтобы увидеть, как Саша огнетушителем превращает в месиво голову ликантропа-рыси. Уголки рта инферийки дернулись вверх в улыбке невольной гордости – а ведь ее избранник очень даже не промах!
Затем ей вновь пришлось отвлечься и заняться отстрелом большой группы ликантропов-лунных гончих, а потому момент, когда Волков выбрался на крышу и оказался лицом к лицу с леопардом-оборотнем, она пропустила. Саша стоял спиной к ней и очень неудачно: загораживал от нее ликантропа и мешал стрелять, поэтому инферийке пришлось телепортироваться прямо перед ним и зарубить своим мечом уже ринувшегося в атаку оборотня.
- Ну что, цел? – спросила Селена, поворачиваясь. Вопрос был риторическим: инферийка и так видела, что кроме разбитого носа других повреждений у него нет. – Вот и хорошо – нам пора отсюда убираться.
Но Саша помотал головой.
- Не могу. Там внизу моя подруга осталась.
Внезапно накатившее от этих слов теплое чувство было для Селены настолько неожиданным, что она на несколько секунд онемела. Волков уже примеривался спускаться обратно, когда инферийка спохватилась:
- Плохая идея – в вагоне уже ликантропы. Скажи, в каком она купе – я ее вытащу.
- Нет. Я вас не знаю. Я лучше сам.
Селена закатила глаза. Вот упрямец!
- Как знаешь. Только я бы с телепортацией быстрее и надежнее сработала. А без нее вам обоим все равно отсюда не выбраться.
Саша колебался недолго:
- Тогда возьмите меня с собой. Для этого же достаточно простого физического контакта.
Грамотный, эдемит побери! Вот что теперь делать? Взгляд Селены внезапно остановился, наполнился тревогой и устремился куда-то за спину Александру.
- О, нет!
Трюк был стар, как вселенная, но сработал: Волков обернулся. Легкое касание сонной артерии отправило его в беспамятство. Инферийка подхватила обмякшее тело, и хотела было уже телепортироваться, когда «стражник» на ее груди вдруг нагрелся и треснул, перестав выполнять свои функции, а в следующий миг «орлиный якорь» подбил ее «на взлете», не позволив телепортироваться.
Инферийка опустила бесчувственного Волкова на крышу вагона и молниеносно развернулась. К ней не торопясь шагал высокий мужчина, одетый как самый обычный коренной житель Пандемониума – в джинсовый костюм и кроссовки. Только вот на груди висел какой-то странный амулет в виде косого креста, почти все лицо закрывала золотистая маска, а в правой руке он держал меч, от которого просто разило мощью, а еще чем-то мертвенно-стылым, цепенящим. Маска однозначно выдавала слугу Первосозданного, и теперь становилось окончательно ясно, кто организовал нападение на поезд. И зачем. Провокация в Пандемониуме – это, конечно, хорошо, но главной целью была, похоже, именно она, Селена, как один из ближайших помощников Безликого Синего: слишком уж хорошо оказался готов золотомасочник к встрече с инфером – ему только «глаза геноцида» не хватало. Впрочем, с таким-то мечом он может и не понадобиться. От переливающегося разными цветами и местами обретающего частичную прозрачность клинка у Селены мурашки побежали по коже: не Каладборг, конечно, но штука очень сильная. И страшная. А еще было что-то смутно знакомое в облике золотомасочника. С одной стороны, благодаря этому аксессуару все агенты Сил стабильности были на одно лицо. Но этот… Его Селена определенно где-то видела, причем без маски. Давненько уже, однако профессиональная память убийцы в таких делах сбоя не дает.
Будь у инферийки время, можно было бы в этой памяти покопаться, а так… лучше сначала грохнуть гада, а потом разбираться. Нет, взять живым, конечно, было бы еще лучше, но что-то сомнительно, учитывая его вооружение. Тут бы самой в живых остаться. В общем, как карта ляжет.
Взяв свой меч боевой хваткой, Селена так же нарочито медленно кошачьей поступью двинулась навстречу противнику. Можно бы, конечно, поговорить еще, попытаться отвлечь его внимание, но он, похоже, предельно сконцентрирован и настроен на бой, а не на то, чтобы языком молоть.
Инферийка атаковала первой, сделав ставку на скорость – в этом компоненте она превосходила любого из смертных и большинство представителей высших рас тоже. Однако золотомасочник парировал ее удар, а затем второй и третий. Он чуть-чуть запаздывал, но не критично: мастерства ему хватало, а проигрыш в скорости реакции и движений, похоже, компенсировал сам меч – видимо, если это не Поглотитель душ, то что-то похожее, только другой природы: Селена хорошо помнила, какую помощь в мечных схватках оказывал Каладборг Дмитрию Рогожину. Так или иначе, быстро достать золотомасочника стартовым натиском не вышло. Более того – столкновения своего оружия с его мечом Селена пережила не очень: свирепая мощь магического клинка слуги Первосозданного болезненно отдавалась в мышцах и суставах инферийки, и у нее уже после трех парад стало сводить правую кисть. Похоже было, что меч противника пытается что-то сделать с ее мечом: изменить или разрушить. Клинок Селены пока сопротивлялся, но на его хозяйке это отражалось не лучшим образом.
Селена перекинула меч в левую руку, благо могла одинаково успешно сражаться обеими, а левша, как ни крути, создает противнику определенные неудобства. И действительно – первая же ее стремительная атака с обманным приемом едва не принесла успех – клинок Селены распорол рукав джинсовой куртки золотомасочника. Но только рукав. Какое-то время слуга Первосозданного не мог приноровиться к ее леворучной тактике, и Селена взвинтила темп до предела, понимая, что заканчивать нужно быстрее: каждое прямое соударение мечей приближало момент, когда левую ее руку начнет сводить, как и правую. Пока клинки входили только в скользящий контакт, шансы оставались.
В какой-то момент инферийка почувствовала, что правая рука вернула себе боевые кондиции, и это давало возможность провести один обманный прием. Продолжая атаковать слева в предельном темпе и приучив противника защищаться на максимуме именно с этой стороны, во время одного из выпадов Селена перекинула свой меч в правую руку и молниеносно ударила. Удар был смертельным наверняка, и так бы оно и случилось, окажись на месте золотомасочника любой другой. Но слуга Первосозданного оказался ходячей коллекцией мощных артефактов. Ослепительно сверкнуло, и меч Селены, вместо того чтобы пронзить противника насквозь, разлетелся вдребезги, будто стеклянный, оставив в гудящей руке инферийки только рукоять.
Она отшатнулась, сжав зубы, чтобы не застонать от боли, и успела материализовать во второй руке короткий меч. Он был резервным и намного уступал по Силе основному, но какие у нее варианты? Произвольно инферийка могла материализовать в руках только самое обычное оружие, без магических составляющих. А зачарованное оружие требовало сначала тонкой настройки на ее биополе и энергетику. Золотомасочник отмахнулся своим страшным мечом, и Селена автоматически подставила свой… Это было зря: левая кисть практически мгновенно «отсохла», оружие вывалилось из нее, а сама инферийка получила такой удар, что отлетела на несколько метров, упав почти рядом с бессознательным телом Александра. Хорошо еще, с вагона не сверзилась. Похоже, золотомасочник до сих пор пытался вести честный поединок, но, сообразив, что в нем ему не победить, задействовал всю мощь своих артефактов. Игры кончились.
И только теперь, когда слуга Первосозданного двинулся на нее, Селена наконец узнала его по упрямому и недовольному изгибу губ: это был Босх, с которым они двадцать лет назад вместе сражались против полиморфа в московской подземке. А сейчас карты легли так, что сражаться пришлось уже друг с другом…
Несмотря на ошеломление, Селена вскочила на ноги практически мгновенно и попыталась материализовать дез-арбалет, но он тут же погас, а инферийку скрючило от боли: в правой руке приближающегося золотомасочника появилась сфера «глаза геноцида».
«Вот, кажется, и все», – пронеслось в голове у Селены.
«Не совсем, – ответил ей знакомый ментальный голос. – Шаг назад, быстро!»
Селена повиновалась без рассуждений, и тут же между ее ногами и бессознательным телом Саши Волкова в крыше вагона открылась горизонтальная арка пространственного коридора, в которую затянуло сначала Сашу, а потом и Селену. Луч «глаза геноцида» опоздал всего на мгновение, впустую вспоров воздух в том месте, где только что стояла инферийка.
* * * *
Нигон
Стылое было повсюду, но не везде одинаково сильное. Там, откуда они с проводником пришли, оно появилось только что, а стало быть, имелся небольшой, но шанс. Потому что там был не общий фон, а, скорее, сгустки стылого. Двигающиеся сгустки. Видимо, те самые «прозрачные». Похоже, единственная возможность спастись – прорываться через них. Вот только эти создания всяко будут покруче банды гоблинов, и Ровэн представления не имел, на что они способны. Что ж, по всему выходит, что сейчас он это представление получит, только, возможно, пользы на будущее оно ему уже не принесет. За отсутствием будущего.
Вампир быстро перебрал содержимое своей котомки. Несколько кристаллов боевой магии, парочка бесполезных здесь «лазов», кристалл с «волной искажения», ударный жезл, заряженный «расщеплением» и дейма с ночным охотником – заначка еще с Великой Войны. Пожалуй, только три последних предмета в предстоящей схватке могут пригодиться. Убрав все остальное в котомку, Ровэн сунул меч в ножны (от него сейчас тоже никакого толку), взял в одну руку дейму, в другую – жезл и пошел на прорыв, бросив напоследок немного виноватый взгляд на бесчувственного гоблина. С «наша умирать» тот всяко угадал, вопрос только в том, составит ли Ровэн ему компанию, или спасется.
Вампир встретил их за первым же поворотом. Их было четверо – уродливых, состоящих, казалось, из одних острых углов и действительно прозрачных созданий. Если б не ночное зрение, Ровэн мог бы их и вовсе не увидеть. И так-то почти натолкнулся – общий стылый фон помешал верно определить расстояние до этих тварей. К счастью, жезл был наготове, и первого прозрачного голема вампиру удалось поразить «расщеплением», разнеся в мелкую стеклянную пыль.
А вот дальше дела пошли не очень. Волна странной магии прозрачных хлынула навстречу Ровэну, сначала поглотив второй импульс «расщепления», а затем достав и до самого жезла, мигом начавшего кристаллизоваться. Вампир едва успел выронить жезл и отпрянуть, а грозное оружие, превратившись в хрусталь, упало на камни и разлетелось вдребезги. Амулет на груди Ровэна нагрелся, но выдержал: его эта волна поразить не смогла, хотя в глазах помутилось, и задрожали колени. Сколько еще магических атак выдержит амулет? Вряд ли много. А големы наступали, и под их ногами камни превращались в кристаллы, немногим позже в кристальную броню одевались также стены и свод пещерного туннеля.
Сейчас или никогда! И Ровэн активировал дейму, выпуская ночного охотника. Тут бы, пожалуй, больше огненный стихийник пригодился, но чего нет, того нет. Призрачная бесформенная хищная тварь из Вечнолесья метнулась навстречу големам, а вампир одновременно, превратившись в нетопыря, прянул в воздух и рванул вдоль самого свода вперед – за спину големам. Тот из прозрачных, что шел последним, махнул своей уродливой конечностью, но промахнулся – слишком стремителен был полет нетопыря. Вампир почти проскочил, когда на него обрушилась новая ударная волна. Амулет, конечно, защищал его и в таком облике, но здесь, среди враждебной энергии трансформирующегося мира, он тоже был ослаблен, и потому то, что должно было превратить его в кристаллизованную тушку и разбить о камни, просто сбило в полете, приложив о кристаллизованный пол уже в человеческом облике.
Вампир скрипнул зубами – амулет уже почти раскалился – видимо, от пола исходило тоже что-то совершенно убийственное. Заметив краем глаза, что ночной охотник превратился в кристальную статую, а затем разбился, Ровэн развернулся и побежал прочь большими прыжками, стараясь как можно меньше касаться пола. К его великой радости, ширина кристаллизованной полосы была очень невелика, но уже на самом ее краю вампира настигла еще одна волна магии прозрачных. Для амулета это стало последней каплей – он треснул и погас, а Ровэна шибануло словно невидимым молотом, и упал он уже на «чистой» территории. В ноге что-то хрустнуло, и боль пронзила тело вампира.
«Перелом!» – с отчаянием понял Ровэн. Конечно, усиленная регенерация его вампирского тела с этим справится, но потребуется минимум полчаса, которых у него нет. Вампир достал из кармана кристалл с «волной искажения» и метнул навстречу приближающимся прозрачным – не убьет, так хотя бы туннель обвалит. О том, что обвал может накрыть и его самого, Ровэн не думал – какая разница от чего умирать? Ему повезло: обвал получился достаточно локальный, зато основательный – туннель завалило по самый свод, отгораживая его от големов. Вампир сунул руку в карман за «лазом» – может, здесь, вне кольца стылого, он сработает? Бесполезно – артефакт был холодным и мертвым, будто что-то полностью высосало из него магическую энергию. Попытка наколдовать пространственный коридор самому завершилась столь же плачевно – арка даже не подумала появиться.
Тогда Ровэн просто пополз прочь, надеясь, что завал даст ему достаточно времени… Зря. Через какие-то полминуты ощущение стылого сзади усилилось, и в ушах зазвенело. Он обернулся – стены стремительно покрывались кристальным налетом, как и сам завал. А через несколько секунд последний взорвался, заполнив воздух острейшими осколками кристаллов. Не распластайся Ровэн по полу, его бы просто изрешетило. Но големы… они приближались, и вампиру больше нечем было их останавливать. Сколько раз за короткий промежуток времени можно прощаться с жизнью? Оказывается, много. Пока что он прощался, но не уходил, однако везение кончилось. И собственные ресурсы тоже. Значит…
Что «значит», вампир додумать не успел, потому что внезапно перед ним в полу туннеля разверзлась багровая дыра со светящимися краями. От нее явственно веяло Бездной. «Подмирный туннель!» – сообразил Ровэн. Откуда он здесь взялся, куда ведет, и куда делся прорывший его червь Хаоса, думать было некогда – счет шел на секунды, так как сзади настигала гарантированная смерть, а впереди… были варианты. Решительно тряхнув головой, Ровэн перевалился через еще слегка теплый и чуть мерцающий край дыры и полетел в пустоту.
* * * *
Междумирье. Замок Судьбы
- Он хотел убить нас! Меня, точнее! – Селена буквально кипела от ярости. – Первосозданный! Он послал своего убийцу – Босха! Помнишь, того, который еще помогал нам с полиморфом сражаться? Вся эта бойня в Декарле была затеяна только за тем, чтобы достать меня! Понимаешь, что это значит?
Безликий Синий, спокойно выслушав эту эмоциональную тираду, кивнул.
- Наместник пытается снять чужие фигуры с доски еще до начала партии. Понятное желание. Как ни странно, это хорошо.
- Не вижу ничего хорошего в том, что за мной охотятся Силы стабильности, – раздраженно буркнула Селена.
- Вообще-то, за нами за всеми идет охота, если ты вдруг забыла. Трансформа убивает Множество Миров. Но покушение на тебя означает, что этим занимается Наместник, а сам Создатель далеко. Это плюс, потому что дает нам шанс. И еще покушение означает, что Первосозданный нервничает, раз начал охоту за бойцами вероятного противника. Стало быть, абсолютной уверенности в своих силах у него нет. Даже несмотря на помощь Создателя – на орды наводнивших окраинные миры тварей, которых уже успели наречь кристальными големами. Пока у меня лишь обрывки информации о них, но, надеюсь, скоро станет больше.
- Я поняла: охота за мной – это хорошо, – хмыкнула Селена. – Но, думаю, она идет не только за мной. Первосозданный знает, что тебе палец в рот не клади, и наверняка будет сперва пытаться выбить твою гвардию: меня, Ровэна…
- Да, Ровэн тоже в опасности. Кстати, ему пора бы уже выйти на контакт. Я этим сейчас займусь. Да и у тебя тоже есть дела.
Селена скисла:
- В Нижнем мире?
- В нем самом. И тебе уже пора. К тому же там, в Инферно, убийцам Первосозданного достать тебя будет труднее.
- Это-то да, но как же быть с Сашей? – Селена кивнула на бессознательное тело, лежавшее на диване в углу.
- Пусть останется здесь. Под моим присмотром ему всяко будет безопаснее, чем в Пандемониуме. Тебя ведь уже пытались достать через него . К чему нам повторение?
- Спасибо. Только… э-э-э… видишь ли, он еще не в курсе, что я инфер, и, вообще, про все остальное тоже. И не знаю, как сказать, если честно.
- Вот у тебя и будет время придумать. А сейчас… – в руке Безликого возник яйцеобразный кокон с магической печатью. – Возьми. Передашь это Белиалу вместе со сферой душ. И не мешкай! О Саше не беспокойся – я о нем позабочусь.
Селена со вздохом кивнула, взяла кокон и исчезла.
Безликий не торопясь подошел к лежащему без сознания Волкову и начал всматриваться сначала в его ауру, а потом – в линии Судьбы. Что-то его настораживало, и он пока не мог понять что. Впрочем, время для этого еще будет, а в данный момент Синего куда больше беспокоило исчезновение Ровэна.
* * * *
Нигон. Подмирный туннель
Падение прекратилось. Ровэн висел в абсолютной темноте. Опоры под ногами вроде бы не было, но вампир сохранял свое положение в пространстве безо всяких особых усилий. По-видимому, его держало что-то вроде силового поля. Даже совершенному ночному зрению вампира в этой темноте ничего не было видно, а внутренний сканер практически безмолвствовал: ни стылого, ни магии, ни живых. И тишина – ни малейшего звука ниоткуда. Одна радость – вися таким образом, он не давал нагрузки на сломанную ногу, а потому болела она весьма умеренно и постепенно восстанавливалась. Время подумать теперь тоже появилось, но единственными мыслями Ровэна были попытки понять, где он находится, и куда же он опять вляпался. Впрочем, вампир быстро прекратил это бесполезное занятие: вокруг было «полное отсутствие всякого присутствия», как любила выражаться Селена, а стало быть, информации тоже ноль. И что толку громоздить догадки без фактов? Да, вроде бы он провалился в подмирный тоннель, но, насколько ему было известно, как правило, в таких тоннелях имелись пол, стены и свод, пусть энергетические, но оттого не менее реальные. Тут же – пустота и мрак, будто, творя Множество Миров, Создатель так и не придумал, чем заполнить это пространство, оставил на время так, а потом закрутился и забыл.
Ровэн не знал, сколько прошло времени. Часов он никогда не носил, да и не увидел бы их в этом кромешном мраке. По его собственным прикидкам, прошло около часа: нога, во всяком случае, болеть перестала, и только всерьез начала доставать скука. Кстати, насколько он помнил, подмирные туннели держат стабильную форму от полутора до двух часов, а потом схлапываются. Интересно, сколько еще осталось тому туннелю, в который провалился он. И как потом выбираться из этой дыры, если что? Впрочем, пока что он не мог сделать ничего, кроме как тихо звереть от вынужденного безделья и мрачных мыслей. Поэтому, когда его внутренний сканер вдруг встрепенулся и указал на приближение какой-то сущности, вампир сперва даже обрадовался. Впрочем, ненадолго.
Ровэн повернулся к тому, что приближалось. Он чувствовал себя слегка неуютно без защитного амулета – к хорошему быстро привыкаешь. Приближающееся нечто было пурпурного цвета энергетическим сгустком, но внутренний сканер Ровэна однозначно говорил, что это маскировка: под столь экзотическим обличием явно скрывалось разумное существо с очень сильным магическим потенциалом, имеющим родство с Бездной. Новый эмиссар Хаоса? Ровэн хорошо помнил, как предыдущий был уничтожен эдемитами по прямой наводке Безликого Синего, а иерарх Неарг пал от руки Первосозданного, когда тот же Синий, заманил его в хитроумную ловушку. Так что зуб у Хаоса на нынешнего магистра ордена Хозяев Судьбы на редкость длинный. И заполучить в свои руки Ровэна, одного из приближенных ненавистного Безликого, было для эмиссара настоящим подарком. Только не Судьбы, разумеется.
Вот только убивать вампира он, похоже, не собирался, иначе бы Ровэн уже умер: вися в этом кромешном мраке даже без защитного амулета, он лишился своих привычных козырей. Мечом тут не поработаешь, а в чародейском поединке у него шансов нет – боевой магией он не владел – так, изучил несколько трюков и выезжал за счет артефактов. Тогда что? Допрос и пытки? Или использование его в качестве заложника для торговли с Безликим? Это вряд ли – Синий, конечно, ценит Ровэна, но не настолько же, чтобы ради него подставляться перед заклятым врагом!
- Ровэн Бланнард, если я не ошибаюсь? – энергетический сгусток довольно прилично говорил на всеобщем языке Пандемониума. – Оперативный помощник Безликого Синего?
Вопрос был явно риторическим: неизвестный наверняка знал, с кем имеет дело. Так что отрицать очевидное было бессмысленно.
- Да. С кем имею честь?
- Имя мое вам ни к чему, а сторона, которую я представляю, вам наверняка уже и так известна: насколько я знаю, головой вы работать умеете.
- Хаос?
- И это без сомнения правильный ответ! – по голосу было слышно, что собеседник усмехается. – А в качестве приза за догадливость я даю вам право на один вопрос.
- Зачем вы меня вытащили оттуда? – вампир мотнул головой вверх. – Вы ведь наверняка уже знали, на кого я работаю. А между моим шефом и вашими повелителями отношения, прямо скажем, не очень теплые.
- И тут вы правы. Только со временем все может меняться. Особенно, когда обстановка трансформируется столь радикально.
Акцент на слове «трансформируется» Ровэн ощутил четко. И впервые в нем забрезжила надежда на благополучный исход: владыкам Хаоса радикальная Трансформа Множества Миров должна нравиться не больше, чем его обитателям.
- Это верно, – осторожно произнес вампир. – Перемены поистине грандиозные.
- Причем такого плана, – подхватил невидимый собеседник, – что цепляться за старую вражду по меньшей мере глупо. Особенно для высших сущностей. Мои хозяева очень высоко ценят Большую Игру, однако Ренегат решил смухлевать в ней самым бессовестным образом.
«Это он про Создателя, что ли? – подумал Ровэн. – Занятно!»
- Результат такого мошенничества, – продолжил между тем неизвестный, – не устроит ни нас, ни вас. Моим хозяевам ни к чему, чтобы еще одна упорядоченная вселенная превратилась в неуязвимый кристалл, а вы просто умрете.
Вампир хмыкнул: его визави говорил как по писанному, излагая самые очевидные аргументы в строгой логической последовательности, и можно было уже не сомневаться, что прозвучит следующим.
- Другой бы спорить стал, возражать, – с усмешкой ответил Ровэн, – а я не стану. Так что же вы предлагаете?
Однако неизвестный предпочел не заметить насмешливого тона:
- Если что-то не устраивает обе стороны, имеет смысл объединиться против этого.
- Альянс Хаоса и Хозяев Судьбы?
- А почему, собственно, нет? Временный, разумеется. Когда, вернее, если у нас получится остановить Трансформу вашей вселенной, мы снова окажемся по разные стороны в Большой Игре. Собственно, для моих хозяев в ней – весь смысл. Вечность в Бездне, как вы, должно быть, догадываетесь, – это довольно скучно, а если убрать еще и Большую Игру…
Он не договорил, а Ровэн почему-то довольно четко представил, как невидимый собеседник разводит руками. Но встревать не стал, догадываясь, что неизвестный свою речь еще не закончил. И был прав.
- Итак, Большая Игра для моих хозяев – главная мотивация. А если Трансформа вашей вселенной завершится успешно, Ренегат, пожалуй, поставит подобные преобразования на поток, и тогда Большая Игра завершится. Нельзя этого допустить. Так что можете не сомневаться, что Хаос будет оказывать вам всемерную поддержку… Вы ведь не собираетесь сдаваться?
- Мы-то не собираемся. Но вот если Ре… то есть Создатель лично занимается этой Трансформой, шансов у нас, боюсь, нет.
- О, это, без сомнения, не так. Ренегат сейчас далеко отсюда, а контроль над преобразованием этой вселенной оставил за Наместником. Конечно, орды големов-преобразователей – серьезный аргумент, но, будьте уверены, Бездне есть чем на это ответить.
Ровэн приподнял бровь.
- Предлагаете нам свою армию? Армию тварей Бездны? Думаете, мы вот так просто возьмем и впустим эту чуму во Множество Миров?
- А какой у вас выбор? Одна чума у вас уже есть – големы-преобразователи Ренегата. Кто-то их называет кристальными демонами, кто-то, как варвары-гоблины, прозрачными. Суть не меняется. Эта чума убьет вас, если не противопоставить ей другую. Подобное побеждают подобным, вампир. Слышал такую поговорку?
Ровэн пожал плечами.
- Я все равно не вправе принимать подобные решения.
- Это мне известно. Сообщи своему хозяину – пусть подумает над нашим предложением. И если ответ будет положительным…
От пурпурного энергетического сгустка отделился маленький предмет, также слабо светящийся пурпурным, и полетел к Ровэну. Когда он приблизился, вампир увидел, что этот предмет – что-то вроде амулета в форме восьмиугольника. Ровэн поднял руку, и артефакт лег ему в ладонь. Он испускал едва заметное тепло.
- Что это?
- Ключ Бездны. Он поможет открыть нам черный ход во Множество Миров. Когда будете готовы, задействуйте его – а мы сразу узнаем, где это произошло.
- Не вяжется. Если Ключ такое может, вы бы давно уже его использовали.
- А ты соображаешь, вампир! Это лишь заготовка Ключа. Уверен, Безликий Синий знает, что нужно для того, чтобы его доделать. Передай это ему вместе с нашим предложением. Надеюсь, он оценит как жест доброй воли спасение своего верного слуги.
- Я не слуга!
- Ох, прости, конечно же, оперативный помощник, - в бесплотном голосе невидимого эмиссара Ровэну послышалась насмешка.
Впрочем, даже если и так, то в Бездну все – пусть этот хаосский прихвостень считает, как ему заблагорассудится, его мнение Ровэна волновало в последнюю очередь. Главное – вырваться из этого царства тьмы, добраться до Безликого, а там пусть уж он сам решает, что делать с этим подарочком от врага.
- Хорошо, я все передам. Разумеется, если перестану висеть тут, в темноте.
- Это пара пустяков. Ты находишься в специальном пространственном кармане, созданном нами в обычном подмирном туннеле. Когда я уйду, карман схлопнется, и ты попадешь в сам туннель. Не беспокойся – червя там уже давно нет, и туннель продержится достаточно, чтобы ты из него вышел. Ты умеешь чувствовать големов Ренегата?
- Да.
- Тогда двигайся по туннелю туда, где их не ощущаешь, и окажешься в пока не затронутой Трансформой области Нигона.
- Весьма признателен.
В ответ послышался сухой смешок, так не вязавшийся с образом пурпурного энергетического сгустка.
- Думаю, вампир, мы еще сочтемся.
* * * *
Ровэн никогда бы не подумал, что так обрадуется вони гоблинских пещер. Путь через подмирный туннель занял вряд ли намного больше получаса, но Ровэну он показался вечностью – каждую минуту он ожидал, что туннель вот-вот схлопнется. Все это время вампир чувствовал себя взведенной пружиной арбалета. Хорошо хоть, нога за время висения во тьме и разговора с посланцем Хаоса зажила полностью. И когда вместо пружинящей поверхности энергетического туннеля, прорытого червем хаоса, Ровэн ощутил под ногами обычный камень, он испытал такое облегчение, как если бы ему внезапно отменили смертный приговор – до конца ведь не верилось, что все тут может закончиться благополучно.
- Кровососа!!!
Свет гоблинских факелов в первый момент ослепил Ровэна. Он чуть опустил веки.
- Твоя вернуться!! А наша уже думать, что твоя погибнуть! Или обмануть и сбежать! А твоя держать слово! Наша радоваться!
Два десятка гоблинов уже не пытались наставлять на Ровэна оружие. Более того – они смотрели на него как на мессию и даже не пытались спрашивать о судьбе проводника. Вампир сдержал усмешку. Он, разумеется, совершенно не собирался держать никакое слово. Гоблинам просто дико повезло, что выход из подмирного туннеля оказался совсем рядом с ними. Что же, для разнообразия можно и в спасителя поиграть. Конечно, тащить за собой это отребье к Безликому нечего и думать, так что придется сделать промежуточную остановку. Например, в Дунаре. Если эти мелкие болваны не уживутся с гномами, ну, извините, он сделал все, что мог.
- Мои дела здесь закончены. Готовы уходить? Учтите, ждать никого не буду.
В последовавшей буре восторга ему удалось разобрать лишь одну осмысленную фразу: «наша быть готовые!»
- Тогда пошли, – и он открыл арку пространственного коридора.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге