Товарищ "Чума"#9

Пролог

Октябрь 1942 г.

Третий рейх

Земля Анхальт[1]

г. Вернигероде

На небольшой открытой террасе - Biergarten[2], принадлежащей маленькому семейному кафе на окраине старинного городского квартала, в уютном дубовом кресле удобно расположился весьма пожилой господин. В ожидании официанта он лениво просмотрел небогатое меню, которое обнаружил тут же на столе.

Затем пожилой джентльмен всё так же неторопливо достал небольшую плоскую флягу, которая легко помещалась во внутреннем кармане его слегка устаревшего прогулочного костюма, и с откровенным удовольствием приложился к её прохладному металлическому горлышку.

Густая и тягучая жидкость, которую он с таким удовольствием смаковал, тоже явственно отдавала металлом, поскольку содержала большое количество железа. Да, во фляжке посетителя летнего биргартена плескалось отнюдь не старое вино и даже не выдержанный благородный коньяк – там была кровь.

Самая настоящая, человеческая, и весьма свежая к тому же. Самое примечательное, чтобы добыть эту, пусть и небольшую дозу живительной субстанции, старику не пришлось даже пальцем о палец ударить. Но доставили её по первому требованию, как и обещали. И именно той группы и резус-фактора, который он предпочитал больше всего. И даже учли пожелания насчёт национальной принадлежности донора, и того, что он должен был съесть перед тем, как «поделиться» своей кровью.

Пожилой господин сделал еще глоток, ощутив терпкий аромат выдержанного коньяка с нотками ванили, и откинулся в кресле, пробегая взглядом по окрестностям города. Он уже давно, лет, наверное, двести, не был в этом примечательном немецком городишке, носившем странное имя – Вернигероде. Местные германские умники-лингвисты до сих пор утверждали, что этимология названия города ясна не до конца.

Самой большой проблемой для них стал корень слова – «Wernige», который они никак не могли обосновать. Зато с окончанием –reuth, -roth, -rode, -rade проблем не возникало - слова Rod, Rodung, что означало «вырубка (леса)». Город был возведён в густой лесистой местности – вот и ответ.

Самое смешное, что сидевший за столиком старик точно знал ответ на этот вопрос – и никакой вырубкой леса там совсем и не пахло. Просто крепость, из которой выросли нынешний замок и город Вернигероде, начал строить в начале 12-го века некий граф Адальберт, который был славянином по происхождению.

И это «непереводимое» для немцев «Wernige», означало не что иное, как «Верный». Просто слегка трансформировавшееся за сотни лет. А в нынешней безумной Германии признать что-то изначально славянским, означало подписать себе, может быть, и не смертный приговор, но длительное заключение – уж наверняка.

- Извините за ожидание, уважаемый! Господин что-то желает заказать? – Наконец-то к старику подошел один из официантов.

А скорее всего, он был единственным официантом в этом маленьком кафе. Вполне возможно, что он же еще являлся и хозяином – держать большой штат во время войны такое заведение просто не могло себе позволить. Именно поэтому официанта и пришлось так долго ждать на открытом воздухе. Он сначала обслужил посетителей внутри кафе, а затем вышел на улицу. Лето уже минуло, да и осень подобралась уже к своей середине, так что люди на открытой террасе были редкостью.

- Бифштекс с кровью, пожалуйста, - ответил пожилой господин. – Очень обяжете, если прожарка будет минимальной.

- Сделаем, - понятливо кивнул официант, удаляясь.

А его пожилой клиент вновь вернулся к неспешному созерцанию окружающих красот древнего города. Первое письменное упоминание о городе Вернигероде встречается в документах 1121-го года, когда граф Адальберт из Хаймара под Хильдесхаймом выбрал место для своей резиденции.

Одновременно он начал строить низинную крепость - предшественник нынешнего замка. Но в те далёкие времена это малолюдное германское захолустье совершенно не интересовало пожилого джентльмена, правда, тогда еще не бывшего настолько пожилым.

Впервые он появился в этом городе где-то в середине 15-го века, когда род графов Вернигероде пресёкся. Тогда графство Вернигероде, а соответственно и его замок перешли в собственность графов фон Штольберг, являющихся старинным одарённым родом, представители которого возглавляли один из многочисленных ведьмовских ковенов средневековой Европы.

И именно с этого момента началось возвышение этого колдовского объединения ведьм, оставшегося на сегодняшний день единственным Европейским ковеном ведьм, навязывающим свои правила всем остальным малефикам Старого света. А могуществу и возвышению в среде одарённых , фон Штольберги обязаны самой высокой точке, расположенной в их владениях - горе Броккен.

Именно эта гора на многие столетия стала местом главного шабаша немецких, а позже и всех Европейских ведьм. А расстояние от вершины горы Броккен до центра Вернигероде составляло чуть больше десяти километров. И властители замка по полной использовали эту близость, особенно во время Вальпургиевой[3] ночи.

Кто из фон Штольбергов первым открыл секрет горы Броккен, старик не знал. Но то, что эта гора являлась сосредоточием неких сил, подчинить которые в разное время пытались многие одарённые, было ему известно еще за несколько столетий до основания города и замка.

И только новым хозяевам графства Вернигероде удалось воспользоваться этими силами и открыть настоящий портал в иное измерение, а точнее - в Ад. Правда, всего лишь на один день в году. Говорили, что на вершину горы мог проникать сам владыка темных сил – Сатана, и принимать «ежегодный отчет» у ведьм, колдунов, нечисти и нежити. Когда же на шабаш случайно забредал какой-нибудь зевака из местных жителей – участь его была плачевна.

Близость к своему повелителю, пусть и весьма недолгая – день в году (но у других ведьм и такого не было), возможность фильтровать доступ к его телу, и обладание местом силы, позволило фон Штольбергам возвыситься в весьма кратчайшие сроки и подмять под себя большую часть сначала немецких, а затем и все остальные ковены ведьм Европы.

Некоторое время Старый свет сотрясали колдовские войны, но фон Штольберги не сдали своих позиций, возвысившись еще больше. Их враги либо погибали, либо бежали за море – в Америку, либо подчинялись правилам, установленным новыми хозяевами жизни.

Лишь единожды хозяева Вернигероде были вынуждены покинуть свои владения, когда едва не пали от рук инквизиции, сумевшей взбунтовать целый город во время тридцатилетней войны[4]. Почти полвека фон Штольцы были лишены доступа к горе Броккен и вынуждены обитать в Ильзенбурге.

За это время они едва не растеряли все свои ранее завоеванные позиции на «колдовском Олимпе». Но, вернувшись назад в 1710-ом году, они сумели вновь укрепить своё пошатнувшееся могущество. Сумеречный мир темных сил потрясла еще одна, наверное, самая кровавая война ведьм, в которой фон Штольберги доказали, что они по праву являются сильнейшими малефиками Европы.

Из многочисленных ведьмовских ковенов остался лишь один, который возглавляли хозяева Вернигероде. И с того времени по сегодняшний день вся «магическая политика» была сосредоточена в их руках. И именно по этой причине пожилой господин и появился в этом городе – ему нужно было решить с ведьмами кое-какие вопросы, появившиеся за его длительное отсутствие.

- Приятного аппетита! – Вновь появившийся официант поставил перед клиентом тарелку с большим куском слегка обжаренного мяса, сочившегося красной жидкостью.

- Данке! – произнёс старик, берясь за нож с вилкой.

Если бы имелась возможность, пожилой господин с удовольствием бы хлебнул свежей и еще горячей крови, вонзив клыки в шею официанта. Но господин был весьма стар, опытен и умел сдерживать свои желания. К тому же запас крови во фляге еще имелся.

Он неторопливо отрезал кусочек мяса, истекающий кровавым соком, полюбовался на практически не прожаренное красное нутро, и с удовольствием отправил отрезанную порцию в рот. Радоваться даже таким маленьким удовольствиям он научился уже давно. Тем, кто живёт долго, даже очень и очень долго, что невозможно даже вспомнить насколько долго – это весьма необходимый навык.

Иначе, очень быстро можно потерять вкус к жизни, погрузиться в уныние или, в конце концов попросту сдохнуть от скуки. Господин знал немалое количество «долгожителей», кто именно подобным способом и закончил свои дни. Как сказал лет триста назад один поэт из смертных, переосмысливая еще более древнее изречение:

«Ничто не ново под луною: Что есть, то было, будет ввек. И прежде кровь лилась рекою, И прежде плакал человек...»[5] Неторопливо отрезав второй кусочек мяса, пожилой господин не успел отправить его в рот, когда к нему за столик подсел довольно моложавый мужчина в строгой, но элегантной форме гауптштурмфюрера СС.

- Гутен абент, герр Костич! – вежливо поприветствовал он пожилого господина, с удовольствием поглощающего кровавый бифштекс. – Приятного аппетита!

Эсэсовец прекрасно понимал, что с еще большим удовольствием этот господин присосался бы сейчас к чьей-нибудь шее, но не стал акцентироваться на этой мысли. Иначе, можно было бы и немного двинуться умом. После всего увиденного и пережитого в недавней экспедиции в Сербию, гауптштурмфюрер СС иногда сомневался в собственной адекватности.

- Присоединишься ко мне, Матиас? – поинтересовался у Грейса вурдалак, отправляя в рот очередной истекающий кровью кусочек. – Мясо свежее, - сообщил он, - еще с утра бегало по лужайке. Можешь поверить – уж я в этом разбираюсь, - ехидно прищурясь, заверил он археолога.

- Нет, спасибо! - Мотнул головой Грейс, перед глазами которого промелькнули алебастровые лица его мертвых подчиненных, высушенные досуха этим милым старичком-вурдалаком. - Я плотно пообедал и еще не проголодался. А вот от чашечки кофе не откажусь… - произнёс он, подзывая к себе официанта, выглянувшего на уличную площадку. – Я привёз вам новые документы, герр Костич, - произнёс профессор, после того как, сделал заказ. – Теперь вы настоящий ариец…

- Ты думаешь, Матиас, - усмехнувшись, произнёс старик, - такому, как я, нужны какие-то документы?

- Ну, а как же без них? – Оторопел гауптштурмфюрер СС.

- Как обычно… - Пожал плечами вурдалак, вынул из кармана картонную карточку и протянул её Грейсу. – Легко и непринужденно.

- «Führer Ausweis»?! – Лицо Грейса вытянулось, когда он взглянул на «удостоверение личности лидера».

Стандартная карточка размером 12 х 9 см имела все необходимые атрибуты идентификации члена СС с офицерским званием: содержала штампованную фотографию Костича, его имя, звание, подразделение, дату рождения и идентификационный номер.

Правда, дата рождения была указаны в нескольких тысячелетиях, да еще и до «н.э.»! Так же имелся учетный партийный номер НСДАП, как будто старый вампир был её членом. Чернильные штампы и выпуклые печати выглядели абсолютно настоящими! Такими же, как и на документе, принесенном самим Матиасом. На оборотной стороне карты была указана дата выдачи документа, факсимильная подпись рейхсфюрера СС Гиммлера, подпись уполномоченного подразделения и подтверждающий штамп.

- Но как? Как?!

- А так! – Старый упырь прищелкнул пальцами и предъявленный стариком «аусвайс» превратился в потрепанный обрывок старой газеты. – Самая примитивнейшая магия, мой юный друг.

- А зачем мы здесь, в Вернигероде, герр Костич? – поинтересовался Матиас, которого куратором прикрепил к вурдалаку лично рейхсфюрер СС.

- Зови меня лучше Мастером, мой юный друг, - неожиданно попросил вампир. – Личность старого серба мне весьма приелась. А прибыли мы в этот весьма примечательный город по одной лишь простой причине – хочу встретиться с одной своей старой приятельницей…

- Приятельницей? – не поверил в услышанное профессор. – Но при чем здесь какая-то баба?

- Баба? – громогласно расхохотался Мастер. – Да это баба держит в своём сухом морщинистом кулачке яйца всех колдунишек Старого света, хоть что-нибудь представляющих из себя! А на остальных она просто плюёт. Эта баба - Верховная ведьма Европейского ковена! И никто из одарённых не смеет без её приказа или одобрения даже воздух испортить, нажравшись квашенной капусты, а не то что пальчиком активировать простейший конструкт…

- И?! – Гауптштурмфюрер СС подвинулся поближе к старику, чтобы не упустить ни единого его слова.

- И сдаётся мне, Матиас, - забросив в рот еще кусочек мяса и лениво жуя, продолжил вурдалак, - что весь этот балаган с неожиданным обретением магии ущербным потомком Вилиготенов, с раскрытием тайн дивного мира обычным простакам, с неожиданным открытием так называемой сыворотки Левина, и прочего-прочего-прочего не обошлось без участия этой беспринципной старой стервы. Не удивлюсь, что и весь ваш нынешний «дранг нах остен» - всецело какая-то её хитрая игра, а не заслуга этого вашего фюрера…

[1] Название Анхальт (нем. Anhalt) впервые упоминается в 1212 году во времена правления асканийских князей. Единое название «Саксония-Анхальт» появилось только в 1947 году.

[2] Летом в городах и селах германии открываются биргартен (Biergarten). Чаще всего эти "пивные на пленере". Первоначально в биргартенах подавали лишь пиво, закуску гости всегда приносили с собой. В современных "пивных садах" и накормят, и напоят, и со своей едой не выгоняют.

[3] Своим названием Вальпургиева ночь обязана монахине Вальбурге, причисленной к лику святых 1 мая. В Средние Века люди верили, что в ночь с 30 апреля на 1 мая ведьмы всего мира слетаются на вершины лысых гор, пируют и хвалятся, сколько пакостей они успели натворить за прошедший год.

[4] «Тридцатилетняя война» - историографическое название ряда военных конфликтов в Священной Римской империи германской нации и Европе вообще, продолжавшихся с 1618 года по 1648 год, и затронувших в той или иной степени практически все европейские страны (регионы) и государства.

[5] Из стихотворения «Опытная Соломонова мудрость, или Выбранные мысли из Екклесиаста» (1797) Николая Михайловича Карамзина (1766— 1826). В первой строке Карамзин использовал крылатое латинское выражение, хорошо известное в России и в русском переводе, и на языке оригинала: Nil novi sub luna (ниль нови суб люна| — ничего нового под луной. Само же произведение Карамзина представляет собой стихотворное подражание известному библейскому тексту (Книга Екклесиаста, или Проповедника, гл. 1, ст. 9—10): «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят : «смотри, вот это новое», но это было уже в веках, бывших прежде нас...»

Глава 1

К счастью, пока я с Глорией пребывал в беспамятстве, мы не расшиблись насмерть, падая с обрывистого берега реки, и не утонули в быстром речном потоке. Да и не так долго я был без сознания, но связь с собственным телом я утратил. Когда способность мыслить ко мне вернулось, я осознал себя немного странно – висевшим в воздухе рядом с бешено несущимся под откос автомобиле.

А в салоне скачущего по камням и ухабам «Опеля» я разглядел четверых: матерящегося деда Маркея, попа с выпученными глазами, уткнувшуюся в баранку Глорию и себя собственной персоной, планомерно прикладывающегося лбом к торпеде, при каждом подпрыгивании автомобиля.

Поначалу даже показалось, что это у меня глюки – как-то не привык я видеть себя со стороны, если это, конечно, не сон, либо я физически «не в себе», как это со мной уже бывало… Черт! А я ведь действительно не в себе! Осознание этого факта пришло как-то внезапно, и тут же поставило всё на свои места.

Да, моё сознание, астральное тело, душу, энергетическую оболочку (называйте как хотите, для меня большой разницы нет) попросту вышибло из моего физического тела. Вот так, на раз, словно хорошим волшебным пенделем! И догадаться о том, кто был виновником сего вопиющего безобразия, не представляло проблем.

Конечно же, это батюшка постарался. Не скажу, что он это специально, либо по злому умыслу, но то, что это точно он – неоспоримый факт! Он и сейчас светился таким неестественно ярким и белым светом, который причинял мне страдания даже на расстоянии, и даже в образе бесплотного духа-привидения.

И в этом свечении была заключена настолько глобальная сила, оценить которую я сейчас был совершенно не в состоянии. А ведь отец Евлампий даже не одарённый – он обычный простак, смертный, ничем не отличающийся от других людей. Ну, разве только своим монашеским чином.

У него нет никакого дара, источника, резерва, развитых меридианов (так-то зачатки энергетических каналов есть у каждого обычного человека) и прочей магической начинки, которая отличает одарённых от простых людей. Но те силы, что сейчас пронизывали всё его естество, невольно вызывали настоящий трепет.

То, что я сейчас лицезрел, ни что иное, как проявление Божьей Благодати – неожиданно осенившей батюшку Евлампия в самый неподходящий для нас момент. Эти Божественной силы как раз и помогали простым людям противостоять злу.

Так-то священника понять вполне можно: когда какая-то богопротивная тварь, какой я несомненно являлся в его глазах, начинает по-настоящему гнать хулу на самое святое, можно и не сдержаться. Похоже, что эта самая «благодать» накрывает нашего инквизитора, так сказать, в моменты боевого экстаза при наличии соответствующего раздражителя – ведьм, колдунов, и прочих зловредных тварей.

И вообще похоже, что эта фича у него активизируется автоматически. Думаю, что таким образом специально натаскивают монахов-инквизиторов, специализирующихся на борьбе с нашим братом. И накрытие мракоборца Божественной Благодатью, ни что иное, как условный рефлекс, вырабатываемый долгими и сложными тренировками. Но от понимая проблемы мне легче, к сожалению, не стало.

- Ты чего натворил, морда поповская?! – продолжал неистовствовать в салоне дед Маркей, каким-то образом догадавшись, кто является виновником случившегося несчастья. – На фрицев работаешь, вредитель?

Если бы он мог, он бы, наверное, пристрелил батюшку из своей любимой снайперской «берданы». Но в салоне автомобиля с длинной винтовкой, ствол которой даже торчал из открытого окна, старикану было не развернуться. Да еще и машина необъезженной лошадью скакала на камнях, виляя из стороны в сторону.

Дед Маркей ёрзал на сиденье, пытаясь развернуть оружие в сторону вредителя, и крыл священника трёхэтажными матами. Но винтовка всё время застревала, то упираясь в потолок салона, то во впереди стоящие спинки кресел. Я понял, что если у него получится провернуть этот непростой фокус, отцу Евлампию явно не поздоровится! Нужно было срочно купировать на корню эту проблему.

Стремительным энергетическим сгустком я подлетел к «Опелю» и попытался с разгону ввернуться в собственное тело. А вот хрен там! Ослепительный свет, всё еще исходящий от отца Евлампия, болезненно стеганул меня, словно плетью, и резко отбросил назад. Невзирая на боль (она, оказывается, вполне себе реально может терзать не только физическое тело, но и астральную оболочку), я попытался еще пару раз прорваться хотя бы в салон авто, но всё безрезультатно.

- На каких фрицев?! – А ссора между стариком и священником всё набирала обороты. – Ты башкой-то своей подумай, дед! Тоже мне, вредителя нашёл…

- Нет, ты не вредитель! Ты - враг, морда поповская! – продолжал бушевать старикан, дергая винтовку, пытаясь развернуть её и так, и этак. - Надо было вас всех в семнадцатом к стенке поставить!

- А вам только дай воли, столько невинных душ загуб… - Договорить отец Еслампий не успел.

Так и не сумевший развернуть винтовку в салоне, дед Маркей, не придумав ничего лучшего, со всей дури саданул священника прикладом «Маузера», окованным с торца металлом, прямиком в лоб. Опыта старикану было не занимать – две войны за плечами, так что он с первого удара ловко вышиб дух из куда более крепкого и массивного батюшки.

Отец Евлампий мгновенно потерял дар речи, его глаза закатились, и он мешком навалился на дверь «Опеля», дергая головой на расслабленной шее в такт подпрыгивающей машине. Конечно, подобная грызня среди будущих соратников мной приветствоваться не могла, но потеря сознания священником, «выключила» и нестерпимый свет Божественной Благодати – словно рубильник повернули.

Больше никаких преград передо мной не было, и я в мгновение ока запрыгнул в собственное расслабленное и неподвижное тело. Благо, что мне не впервой покидать его и возвращаться назад - поэтому взять вновь контроль над своей бренной оболочкой, особого труда не составило.

Миг – и я уже открыл глаза, протянул руки, цепко хватаясь за баранку. Откинув плечом бессознательное тело Глории на спинку кресла, чтобы она не мешалась, я громко крикнул:

- Дед, держи её за плечи! Крепко! Иначе убьёмся все, к хренам!

- Очнулся, Холера такая! – Радостно завопил дед Маркей, отпуская из рук свою раритетную пукалку, и судорожно вцепляясь пальцами в плечи ведьмы. – А я уже нас всех похоронил… - честно признался старикан.

- Рано ты нас со счетов сбросил, дедуля! – Бросил я, перекидывая рычаг переключения передач на первую скорость.

Торможение двигателем сработало – машина замедлилась, но не настолько, чтобы полностью остановиться. Но я этого и не ожидал, быстро просунув свои ноги между ног Глории, я ударом сбросил её ступню с педали акселератора, а второй резко вдавил «в пол» тугой тормоз. Машину занесло, она пошла юзом, а затем, подпрыгнув на каком-то камне, встала на два боковых колеса.

- Тля, Холера, - истошно завопил дед Маркей, - сейчас точно разобьёмся!

Я бросил взгляд за стекло – наш агрегат несло прямо на толстое дерево, росшее на самом краю обрывистого берега реки, до которого мы всё-таки долетели. Если мы продолжим движение по предыдущей траектории, мы обязательно врежемся в дерево.

И что там от нас останется после мощного удара – хрен его знает! Скорее всего, кровавая кашица в искорёженной консервной банке. Если вырулим в одну из сторон – «неправильную», то слетим с обрыва (пусть и небольшого) в реку. В этом случае шансы спастись у нас выше, но, как вариант, кто-то из нас может утонуть.

Ведь двое моих спутников – Глория и отец Евлампий продолжали пребывать в бессознательном состоянии. И возвращаться «обратно» чего-то совершенно не спешили. Оставался лишь один выход – вырулить в «правильную» сторону, что я и попытался сделать.

Я резко крутанул рулевым колесом, сбрасывая ногу с тормоза. По-хорошему надо было еще поддать газку, чтобы выбраться из заноса и покатить в нужном направлении. Но вы бы попробовали это сделать, сидя на соседнем, а не на водительском сиденье, да еще когда кроме твоих ног у педалей имеются чьи-то еще!

В общем, я запутался в своих и чужих ногах и не смог вовремя притопить гашетку. Машину развернуло еще раз, но, черт побери, совершенно не в нужную нам сторону. Вновь встав на все четыре колеса, она понеслась к обрыву. Но и дерево из зоны столкновения так и не вышло. Мы всё равно столкнемся с ним, но уже не лоб в лоб, а по касательной.

- А теперь точно утонем… - выдохнул мне в ухо старик, продолжая прижимать к спинке бессознательное тело Глории. – Я плавать не умею…

- А ну, держись, старый! – Я резко придвинулся к ведьме, сталкивая её задом к двери – в «Opel Kapitän», как и в большинстве машин этого времени, переднее сиденье не делилось собственно, на водительское и пассажирское, а представляло собой этакий диванчик на двоих-троих человек.

Едва я утвердился поудобнее, сразу перекинул КПП на повышенную передачу и, загнав педаль газа «тапком в пол», дернул рулём. Двигатель громко заревел, словно его насилуют, а сам автомобиль сделал новый кульбит, разворачиваясь в нужную строну – прочь от обрыва.

Однако полностью избежать столкновения с деревом нам не удалось – мы основательно долбанулись о ствол задней частью «Опеля» и, потеряв все стекла в багажном отделении, завалились на бок. Приехали, наконец-то! Но, самое главное, все остались живы – я ощущал это своим колдовским даром. Ну, может быть, получив небольшую дозу ушибов и порезов, совершенно не смертельную.

- Едрит перевертит! – ворчал по-стариковски дед Маркей, покуда мы доставали из лежащей на боку машины так и не пришедших в себя ведьму и попа. – Староват я стал для таких покатушек! Чуть душа из грудёв не выскочила, и к товарищу Ленину, да Марксу на небо не улетела.

- Ох, дед… - Покачал я головой, не желая указывать старику на явные несоответствия в его мировоззрении. – Ты еще у нас огурцом! Рано тебе к товарищам на небо. Вот как немцев прогоним, а до того – ни-ни! Мне такие сотрудники во как нужны! – И я чиркнул себя большим пальцем по горлу. – Пойдешь ко мне, Онисимович? – Отвлекая старикана от ненужных мыслей, спросил я.

- А на кой я тебе? – присев на большой валун, с интересом прищурился дед, забыв обо всех болячках. – Ты ж, Холера-Чума, совсем непростой товарищ! Наш единственный красный чародей… - выкупил он меня. – Али я не прав?

- Прав, дед! Только не чародей, а ведьмак, - улыбнувшись, поправил я его.

- А хрен редьки не слаще! – привычно отмахнулся от меня дед Маркей. – Ведьмак ли, колдун, аль окудник, как бабка моя, покойница, таких как ты обзывала. – Главное - шо ты наш, советский! Жаль, только, что один такой на весь Союз. Я ить это сразу понял, когда ты нашим командирам ухи засирал новым секретным оружием. Никакое оно не новое.

- А новое, дед – это хорошо забытое старое, - напомнил я старику известную пословицу. - Так что всё по-честному, без обмана, у волшебника Сулеймана!

- А эта стерлядь заморская тоже с тобой? – Старик указал пальцем на Глорию, мирно лежащую по соседству с инквизитором. – Хоть и по-нашему она балакает, словно усю жизню где-нить под Рязанью прожила, но не наш это человечек, товарищ Чума, чужой! – предупредил он меня. - Вот те крест – вражина она, заморская!

А деда Маркея, оказывается, хрен проведешь! Вот кого надо ставить на проверки –диверсантов вычислять. СМЕРШ только через полгода появится, а у меня уже готовый сотрудник имеется. Глаз – алмаз, и не только для снайперского дела приспособленный.

- Я знаю, дед, - похлопав старика по плечу, согласно кивнул я. – Не наша она, не советская. Француженка. Но не враг, а союзник в этой войне.

- Хранцуженка, говоришь? – переспросил старик, наклонившись над телом Глории. – Красивая, лядь! Но опасная, тля, как гадина ядовитая - смертью от неё аж за версту разит! Точно так же, как и от тебя, паря, - весело добавил дед Маркей, как будто говорил о чём-то обыденном и естественном, а не о тёмном колдовстве, замешанном на людской крови и смерти.

Я было усомнился, что дед Маркей из простаков, и внимательно проверил старика на наличие задатка. А вдруг проглядел? Ведь с ним тоже странностей хватает, начиная от удивительного зрения, и заканчивая звериным нюхом. Надо же, смерть он почуял! Но, нет, очередная проверка старика никакого задатка не выявила.

Простак простаком, но странностей с ним хватает. Ладно, спишем на уникальность, ведь хватает же в мире обычных людей с необычными способностями. Вот и дед Маркей, похоже, что из таких. И всё-таки есть в нём какая-то загадка, которую я пока так и не смог разгадать.

- А с этим вредителем что делать будем? – Старик поддал носком сапога крепкое тело священника, тоже продолжающего пребывать без сознания. – Ведь это он, падла поповская, всех нас чуть к своему богу не отправил! – возмущенно добавил он.

Так-то врезал дед отцу Евлампию нехило – вон какая шишка надувается, да еще и с огромным кровоподтёком на весь лоб. Но если бы он этого вовремя не сотворил – хрен его знает, чем бы всё это приключение закончилось? Разбились бы все к хренам! Вот и весь сказ. И это учитывая, что ничего такого священник даже не предполагал. По большому счету, нет в этой аварии злого умысла – неудачное стечение обстоятельств, не более.

Я быстренько попотчевал его малым лечебным заклинанием, и с удовлетворением отметил, что никакого отторжения оно не получило. Хотя ожидал любой, даже самой негативной реакции. Но выходило так, что пока батюшка был лишен Божественной Благодати, он вполне подходил под определение обычного простака.

Я не знаю, каков «режим доступа» отца Евлампия к этой силе, но в бессознательном состоянии он её точно лишён. Иначе моя печать на него бы не подействовала. А так – шишка начала стремительно сдуваться, а кровоподтёк уменьшаться в размерах. Еще немного – и батюшка будет в полном порядке.

- Ты знаешь, Онисимович, не руби с плеча, - постарался я снять негатив старика по отношению к священнику. – Я тебе могу с уверенностью сказать, что поп в том, что случилось с нами не виноват… Вернее, виноват, - поправился я, - но он даже не предполагал, что так выйдет… В общем, дед, поверь мне, и зла на него не держи. Просто он служит иным силам, нежели мы с Глорией…

- Хочешь сказать, что Бог всё-таки есть? – Понял, но по-своему, мои объяснения дед Маркей. – А как же научный матерьялизьм, а? – ехидно прищурился он.

- Ты знаешь, старый, я с самим Создателем за руку не здоровался, - хохотнул я, - но тот опыт, который я приобрел, как бы подтверждает его существование. А что до науки… Все мы, люди, время от времени ошибаемся, и забредаем не туда. Думаю, что когда-нибудь советские ученые сумеют объяснить и существование Высших Сил. Нужно просто немного подождать…

- Это вам, молодым, легко подождать, - покачал головой дед, - а мне смертушка уже в затылок дышит. Я даже звон её косы слышу временами, когда она приходит за теми, кого я подстрелил…

- Он, - поправил я старика. – Когда он приходит, - пояснил я, заметив недоумение в глазах стрика. – Смерть – это он.

- Мужик, что ль? – Неизвестно чему обрадовался дед Маркей. – Так это ж совсем другое дело! А ты откуда знаешь?

- Да так, - неопределённо пожал я плечами, - доводилось встречаться пару раз.

- Так ты это, товарищ Чума, - заговорщически зашептал мне на ухо старик, словно нас мог кто-то подслушать, - может поговоришь с приятелем, чтобы меня на тот свет с красавицей моей пустили… - И он похлопал рукой по ложу винтовки, с которой теперь не расставался ни на минуту. – Привык я к ней дюже…

- Конечно, нет проблем, Онисимович! – как само собой разумеющееся ответил я. - Обязательно скажу при следующей встрече.

Взглянув в блёклые от старости глаза деда Маркея, я подумал: но вот как может уживаться в людях убеждение в научной материальности окружающего мира и одновременная вера в посмертную жизнь? А одновременная вера в науку и Бога? А ведь множество людей на земле делает именно это, совершенно по разному интерпретируя понимание веры и науки, осознавая, что они могут не быть взаимоисключающими. А уж я-то знаю, что так оно и есть на самом деле.

Глава 2

Нам еще повезло, что нашу маленькую неприятность с разбитым в хлам автомобилем не увидели фашисты. Мы слетели с дороги уже за пределами Покровки, как раз в тот момент, когда никого из немцев поблизости не было. Поэтому я быстренько набросил морок на нас и лежащий на боку «Опель».

Как бы это было не прискорбно, но машину придется оставить здесь. И идти дальше ножками. Благо, что недалеко - несколько километров до ближайшей «зелёнки», где уже должна работать волшебная тропинка лешего. Но до того, как её открыть, я должен был сделать самое главное – показательно наказать грёбаных гитлеровских утырков! И наказать так, чтобы весь их грёбаный Третий рейх ужаснулся до усрачки!

Первым в себя начал приходить отец Евлампий. Последствия от удара прикладом в лоб уже полностью рассосались, их теперь и с лупой не найти. Да и остальные болячки моя печать ему хорошенько подлечила – так что он теперь настоящим огурцом будет… Если так глупо не подставится во второй раз.

Но провести воспитательную беседу с батюшкой было просто необходимо. Либо отправить его подальше, чтобы он в самый ответственный момент ничего не смог испортить, как это произошло несколькими минутами ранее. Сдаётся мне, что мы с Глорией являемся для священника очень сильным триггером, на который он реагирует, как собака Павлова на включенную лампочку.

Это у него выработанный условный рефлекс, справиться с которым вот так – запросто, он сам не сможет. Как бы сильно батюшка этого бы не хотел. Ведь рефлекс - это бессознательная, стереотипная реакция организма на определённый раздражитель, осуществляемая с участием рецепторов и нервной системы, и не требующая сознательного участия.

Поэтому, придётся нашему другу-священнику погулять подальше от места, где мы со старой ведьмой будем творить убийственную для фрицев волшбу. А присмотрит за священником всё тот же дед Маркей, которому я уже успел дать соответствующие инструкции на этот счёт. И я думаю, что старик меня не подведёт – сделает всё по высшему разряду!

- Что со мной случилось? – Открыв глаза, наконец произнес отец Евлампий, полностью оклемавшись. Он покрутил головой, даже пробежался пальцами по лбу, видимо в поисках повреждений от удара. – Мне показалось, дед, - прогудел он, так ничего и не обнаружив, - или ты меня действительно прикладом по лбу от души приложил?

- Совсем с глузду съехали, батюшка Евлампий? – возмущенно произнёс старикан, натянув на лицо маску полного недоумения. А, каков актер? Ну, хоть сейчас в большой театр. – Ты мой приклад-то хоть видел? – И старикан резко сунул священнику под самый нос окованный металлом торец «Маузера». Священник предусмотрительно отпрянул, а дед Маркей продолжил, но теперь уже с абсолютно невозмутимым выражением лица:

- Да если б я тя прикладом шибанул, батюшка, то бестолковку твою, поповскую, точно бы в кровь расшиб! А у тя - вон, даже царапки не имеется!

Отец Евлампий вновь потрогал лоб и, вновь ничего не обнаружив, смущено произнёс:

- Но… Я же помню…

- Апосля того, как мы в дерево воткнулись, и не такое привидиться могёт! – парировал старикан, тыча в лежащую на боку машину, с продолжающими вращаться колёсами.

Священник посмотрел на изуродованный автомобиль, на содранную с дерева кору и размочаленную в щепки древесину, после задумчиво пригладил растрёпанную бороду. А я легко читал в его голове судорожно скачущие мысли. Он, вроде бы, и не верил деду Маркею, но факты говорили об обратном. Действительно ведь - не было раны на голове.

- Ты лучше скажи, мил человек, - неожиданно спросил старик, перекинув свою берданку со спины на грудь и, как бы невзначай, нащупав пальцем спусковой крючок, - ты для чего эту диверсию устроил? Фрицам продался за обещание свечного заводика, нового прихода и церкви? А? Говори, тля! – вдруг зычно, не хуже самого батюшки, рявкнул старик, технично передёргивая затвор и беря священника на мушку.

- Тихо, дед, не бузи! – Я хлопнул ладонью по стволу, опуская дуло к земле. – Отец Евлампий не предатель!

- А чего он тогда с вами двоими сотворил? – продолжал, как мы и договорились, разыгрывать спектакль для одного зрителя дед Маркей. – Чуть всех нас здесь не угробил, паразит этакий! Пусть и не предатель, но вредитель – однозначно!

Мне обязательно нужно было вызвать инквизитора на откровенный разговор, чтобы поточнее узнать об этой его весьма любопытной «ачивке»[1]. Я хотел знать хотя бы о примерном механизме её включения, чтобы с максимальной пользой использовать для нашего же блага его поистине выдающиеся способности.

- Да ничего я специально не творил! – Ага, вот и батюшка наконец-то начал заводиться. – Просто осеняет меня Господь в особо тяжелых и сложных случаях Бла… - неожиданно заткнулся он на полуслове. Видимо, для посторонних, не являющихся членами его «монашеского ордена» инквизиторов, это была секретная информация.

- Да говори уже, чего там, святой отец? – нарочито устало произнёс я, чтобы еще больше пронять попа. – Мне надо знать, что с моей помощницей? Она до сих пор не пришла в себя, и никакие заклинания на неё не действуют! – А вот тут я попросту слукавил - никаких заклинаний на старой ведьме я пока еще не пробовал.

- Подождать надо, - через силу выдавил батюшка, - пока Божественная Благодать из неё выветрится… Иначе душа её проклятая, черная, не сможет в это тело вернуться…

- Так, а вот с этого места поподробнее, отец Евлампий! Как ты эту Божественную Благодать получать умудряешься?

В общем, удалось мне в конце концов дожать батюшку, но ничего нового я так и не узнал. Всё, о чём он мне поведал, я и сам уже вычислил с поразительной правдоподобностью, как будто в воду глядел.

Да, на территории СССР до сих пор существовала тайная организация - преемник средневекового «Приказа инквизиторских дел» при Священном Правительствующем Синоде. Нечто вроде тайного монашествующего ордена, взращивающего в своих стенах борцов со всевозможными проявлениями Зла: ведьмами, колдунами, разного рода нечистью и наследием древних языческих времён.

Существовали в этом ордене и свои специалисты, в должностные обязанности которых входил подбор монахов, чья железная вера могла при определенных условиях подключаться к так называемой Божьей Благодати. Таких людей учили, тренировали, доводя процесс получения могущественной силы до настоящего автоматизма.

После обучения им определяли место службы в каком-нибудь приходе, в районе которого имелись некие «подозрения» в богохульной и вредоносной колдовской деятельности. Именно под таким «подозрением» в Тарасовке находилась Степанида – ведьма, передавшая мне при смерти свой ведьмовской дар.

Однако, за всё время слежки монах-инквизитор Евлампий так и не сумел уличить старую чертовку в применении вредоносного колдовства и схватить её за руку. А после начала войны и оккупации деревни немцами, и вовсе прекратил свою охоту на ведьм – на первое место вышли патриотические чувства русского священника и борьба с супостатами-оккупантами.

Особой теоретической подготовкой отец Евлампий, как оказалось, не обладал. Он был скорее «оперативником»-силовиком, но кое-что ему, конечно, было тоже известно. Основной его подготовкой было противодействие силам тьмы и уничтожение так называемых «эмиссаров ада» на земле.

Самое смешное (для меня), что к этим «эмиссарам» монахи причисляли даже леших и водяных, которые, по своей сути, являлись скорее одушевлёнными силами природы, нежели зловредными магическими существами. Но церковные догматы не делали большой разницы между ними и демонами преисподней.

Не делали они так же разницы между бывшими языческими богами, якобы ставшими впоследствии бесами, привидениями, заложными покойниками, упырями, мавками и прочей магической шушерой – всё, что не осенялось Божественной Благодатью, автоматически стало считаться вселенским злом и подлежало уничтожению.

Честно говоря, у меня были большие сомнения, что это постанова самого Творца. Конечно, каждой твари надо воздавать по делам её, но грести всех под одну гребенку… Нет, на каком-то этапе развития магического сообщества и дивного народа, похоже, произошел «информационный сбой».

Я отчего-то был в этом уверен. Ведь в сказках (а как мне уже стало понятно, многие сказки имеют под собой реальную основу) существовали же и мудрые чародеи-волшебники, помогающие людям, и добрые феи, а не только злые и мерзопакостные колдуньи, поедающие младенцев на завтрак.

Куда подевались все эти одарённые? Ведь не может так быть, чтобы все они разом вымерли? Отчего ведьмовской дар стал считаться проклятым, если используемая сила не имеет «окраски»? Почему мои чины и веды растут только от причинения вреда обычным людям, и никак не реагирую на условное добро?

Но к моему большому разочарованию, ответить ни на один из этих вопросов по существу, а не «на всё воля Господа», отец Евлампий не смог. Он просто не знал ответов на все эти вопросы, это я без труда читал у него в голове. Хотя кое-какие пустоты в моём «магическом образовании» он всё-таки сумел заполнить. Но это были почти несущественные мелочи, типа методов борьбы против тех или иных тварей.

- Послушай, батюшка, а как ты объяснишь тот момент, что я после твоего удара Благодатью сумел вернуться в собственное тело, а она – нет? – поинтересовался я.

- Если честно, то у меня нет ответа и на этот вопрос, - прогудел священник. – Но я могу сказать одно – ты не такой, как все остальные ведьмы, с которыми мне довелось встречаться в жизни, товарищ Чума…

«И которых я уничтожил», - добавил мысленно инквизитор. А вот что делать со мной, он так до конца и не сумел определиться. Слишком уж его взволновали мои слова, что я владею Гневом Господним. Никто, кроме самых приближенных к Создателю Серафимов и самого Творца, никогда не использовал это страшное оружие. Даже сама такая мысль была для него кощунственной…

- Э-э-э! Батюшка! – воскликнул я, заметив, как монах вновь стал постепенно «накаляться» как яркая операционная лампочка. – Охолони, родной! Так мы с тобой каши не сварим!

Я глянул краем глаза в сторону деда Маркея, который незаметно для попа скинул с плеча ремень винтовки. Если что-то опять пойдет не так, не миновать батюшке очередного прилета в лоб приклада «красавицы» старика. Быстро же дед учится на ошибках! Такого ценного кадра нельзя упускать! Вернемся на базу, я ему еще и устрою полный техосмотр с ремонтом – еще лет двадцать будет у меня бодрым зайчиком скакать!

- Сейчас… пройдет… - Священник запустил руку за ворот рясы, выудив откуда-то изнутри массивный перстень с большим прозрачным камнем изумительной чистоты.

И куда он его заныкать умудрился, что даже фрицы при обыске не нашли? Отец Евлампий поспешно нацепил перстень на указательный палец правой руки, и тут же перестал светиться, как новогодняя ёлка. Зато вместо него ярким светом полыхнул камешек в перстне.

Да, не, серьёзно? Это же натуральный кристалл-накопитель! Только собирает он не магическую силу, а Божью Благодать? Что по сути тоже сила. Энергия. Ведьмовская, стало быть, чёрная, а Божественная – белая? Свет и Тьма? Вот, значит, как реально проявляются эти философские понятия…

- Всё, пока не сниму перстень, либо пока не переполнится кристалл – Божья Благодать будет собираться в нём, - пояснил священник, пряча руку с кольцом за спину.

- И вынимать оттуда эту Благодать ты тоже умеешь? – тут же поинтересовался я.

- Да, я могу использовать накопленную силу в отсутствие потока Божественной Благодати, - не стал скрывать батюшка, одновременно показывая, что и у него теперь имеется для нас сюрприз.

- Отлично! – Но меня, наоборот, порадовал такой запас сил. - Для вражеских колдунов – самое оно будет! Так, а что ты там обо мне говорил? - Вернул я священника к предыдущей теме разговора. – Что со мной не так?

- Точно не скажу, - неопределённо пожал мощными плечами батюшка, - но в тебе что-то есть…

- В смысле? – переспросил я священника. – Дар во мне ведовской.

- Проклятую силу я и так ощущаю, - мотнул головой монах, - даже не приобщаясь к потоку Благодати. А вот то, что внутри тебя еще что-то имеется, я вижу только под влиянием Божественной силы… Словно в тебе есть еще какая-то неведомая мне ипостась… - Батюшка пытался облечь свои мысли и ощущения в понятные мне слова, но у него не очень-то выходило.

Не знай я о первом всаднике, пока еще запертом в моём подсознании, я бы и не догадался, вообще о чём идёт речь. Но сейчас я понял, что находясь в своей «боевой трансформации» и заряженный Божественной силой, отец Евлампий способен каким-то образом чувствовать присутствие моего «соседа». Но не более того. Распознать Чуму он так и не смог.

- Ладно, замнём пока, - решил я не барражировать больше этот вопрос.

Меня сейчас больше всего беспокоило состояние Глории, которая всё никак не могла прийти в себя. По моему разумению, её тело уже должно было «проветриться», а сознание вернуться в покинутую оболочку. Время шло, а этого почему-то не происходило.

Я уже нервно скурил с дедом Маркеем по паре самокруток, а тело старой ведьмы так и не подавало признаков жизни. Так-то оно было живо, но существовало в виде этакого овоща. Я понимал в чем здесь проблема, поскольку не так давно пребывал в точно таком же состоянии.

Я перешел на магическое зрение и скрупулёзно обследовал лежащую на земле бренную оболочку Глории. Её тело уже «не фонило» остаточными проявлениями Благодати – и в него вполне можно было возвращаться, но этого отчего-то не происходило. Сдаётся мне, что что-то здесь пошло не так, и моей помощнице требуется помощь…

- Значит так, Онисимович, - отбросив в сторону очередной дымящийся окурок, произнёс я, - слушай меня внимательно! Я сейчас немного «отойду по делам», а ты охраняй моё тело…

- Кого охранять-то, лять-перемать? – Старикан сразу не сообразил, что я имею ввиду. – Ты ж сказал, что отойдёшь?

- Отойду, - с усмешкой подтвердил я, указав на Глорию, - только не весь…

- А… - понятливо кивнул старик. – За подружкой?

- За ней, - ответил я. – Ты же знаешь, старый, мы своих не бросаем! И это, - шепнул я ему на ухо, дождавшись, когда отец Евлампий отвернётся, - за батюшкой присматривай. Мало ли, что ему в голову взбредет, пока меня не будет.

- Не сумлевайся, командир, - так же тихо произнёс дед Маркей, - глаз с него не спущу. А если что, есть испытанный метод… - И он качнул винтовкой, привычно болтающейся на его плече.

- Хорошо, - произнёс я, укладываясь рядом с телом Глории, и беря её за руку. – Поехали!

Я закрыл глаза и постарался максимально расслабиться, вспоминая необходимы навык, чтобы самостоятельно отделиться от тела. Дыхание постепенно выравнивалось и замедлялось, точно так же, как и биение моего сердца. Недавняя практика медитаций стала неплохим подспорьем, и уже буквально через считанные секунды я сумел воспарить над собственным бренным телом.

[1] "Ачивка" - сокращение от слова "достижение" (или "achievement" на английском), используемое в сленге, особенно в молодежной среде и среди геймеров. Оно означает любое достижение, будь то в играх или в жизни.

Друзья! Товарищи! Если понравилось, не забывайте ставить лайк - это сердечко на странице книги рядом с обложкой! Для книги на старте это важно! А еще это мотивирует автора работать быстрее и продуктивнее)))

Всех Благ и приятного чтения!

Глава 3

Почувствовав уже привычную легкость, я выскользнул из тела и осмотрелся в поисках астрального тела Глории. Но ни с первой, ни со второй попытки мне не удалось его обнаружить. Пока я терпел фиаско, как и в случае с магическим зрением, с помощью которого ведьму я тоже не сумел найти.

А ведь и в магическом зрении я тоже могу видеть бесплотных духов и разного рода энергетическую «псевдо-» или «квазижизнь», как любили выражаться ученые и писатели фантастики в моём времени. Однако, сам пребывая в образе подобного духа, все «потустороннее» виделось не в пример четче и на более дальнем расстоянии.

Облетев по кругу место нашей катастрофы, я завис над физическим телом французской колдуньи. Теперь, когда я отринул всё земное, наведенный на колдунью качественный морок, совершенно перестал действовать. Я-то и в магическом зрении, которое тоже пробивает морок, если он не наведен колдуном выше меня чином, старался не смотреть на ведьму даже случайно – уж больно неприглядная и жуткая картинка открывалась.

Я помню свою реакцию, когда впервые удостоился лицезреть премерзкий лик ведьмы Степаниды. Но её красно личико не шло ни в какое сравнение с отвратительной монструозной харей Глории. Так-то понятно, большая разница в чинах и сроках жизни накладывает свои отпечатки на ведьм и колдунов.

Проклятый дар уродует не только душу, но и физическую оболочку, и тем больше, чем больше чин, и чем дольше ведьма небо на земле коптит. С каждой ступенькой колдовской иерархии, с каждым прожитым годом, десятилетием, веком, приближается ведьма к уродливому демоническому облику своих боссов из Преисподней, что когда-то тоже были прекрасными ангелами Небес.

А Глория и по чину выше Степаниды, да и прожила на свете куда дольше – вот вам и результат. После первой нашей встречи я с трудом, но сумел выкинуть из головы эту уродливую старуху, чтобы не ассоциировать её с Глорией. Я сумел, опять же с большим-большим трудом, заставить себя считать ведьму той девчушкой из охваченной чумой Марселя, которая повзрослев, превратилась в прекрасную женщину… И теперь вот – снова здорова!

Ладно, переживу как-нибудь и на этот раз… Мне бы теперь эту старушку отыскать. Куда же она могла подеваться? Стоп! Вот я болван! Ведь вышибло её из тела не здесь, а еще на дороге. Это уже потом мы сюда на машине прискакали. Значит, надо вернуться назад. Может её чёрная пречёрная душа висит себе спокойненько, зацепившись за ветку дерева, и не знает, что же делать дальше?

Всё-всё, никаких больше шуток! На самом деле, всё серьёзнее некуда. Ведь практически всегда, даже при выходе из собственного тела должна присутствовать некая связь между физической оболочкой и астральной проекцией личности – душой. Как я уже говорил, можно называть сознание как угодно – хоть горшком, главное, чтобы в печь не толкали.

Так вот, связь должна присутствовать всегда. Связь между телом и душой человека существует даже после его смерти. Она постепенно ослабевает, но все-таки остаётся в течение определенного периода времени – сорока дней после смерти. А вот затем эта связь между душой и телом исчезает - душа покидает бренный мир и отправляется «согласно купленным билетам». Ну, а нас с Глорией Перевозчик доставит на своём утлом челне прямиком в Пекло.

Но я сейчас о другом – никакой связи души с телом я у Глории не обнаружил! Вот не было её, словно кто ножом отмахнул! Как бы я не напрягал свои «потусторонние органы чувств». А вот интересно, чем реально я в таком состоянии все вижу-слышу-ощущаю?

Ведь никаких органов у меня и в помине нет – я сейчас представляю собой лишь некий сгусток ментальной энергии… А ведь это очень интересный вопрос, и не только в философском, но вполне себе и в практическом плане. Надо будет обсудить его со своим мёртвым дедулей.

Похоже, что из всей нашей компании он самый «подкованный» в таких вопросах, да и опыта пребывания в виде духа у него куда больше. Есть еще братишка Лихорук, но у него всё иначе происходит – он просто трансформируется из одной своей ипостаси – злобного бесплотного духа, в другую – этакого одноглазого монстра из какого-нибудь ужастика. Ну, так-то он божественный отпрыск, ему по должности положено.

В общем, добраться до астрального тела Глории, используя его связь с телом физическим, не вышло. Тогда я решил просто «прогуляться» до того места, где нас вырубил Божественной Благодатью отец Евлампий. Благо, что не так уж и далеко это произошло – и пары сотен метров не будет.

Я взлетел повыше, чтобы оказаться вровень с дорогой, откуда мы так опрометчиво слетели. Место, откуда мы покатились под откос, тоже было несложно найти – изломанные и измочаленные кусты, росшие вдоль дороги, были немыми свидетелями произошедшей аварии. Во к ним-то я и направился.

Но не успев добраться до поломанных кустов, я увидел призрачную фигуру старой ведьмы, неподвижно зависшую в воздухе буквально в десятке метров от дороги. Сейчас она выглядела точной копией той маленькой девочки, с которой я познакомился благодаря кусочку памяти первого всадника.

Естественно, всё это была лишь иллюзия, стремление энергетической оболочки воспроизвести утерянное физическое тело. И воспроизводится оно таким, каким человек подсознательно себя видит или чувствует. Похоже, что первый всадник очень сильно запал в душу старой ведьмы, раз она неосознанно приняла эту форму.

На самом деле никакой особой формы у астрального тела нет – ведь это в первую очередь энергия, малая… Да что там - очень малая, просто микроскопическая частица Огня Творения – Искра. А определённой формы у энергии нет. Хочешь быть круглым, типа шаровой молнии – будь им! Хочешь квадратным – да нет проблем! Хочешь выглядеть так же, каким довелось быть при жизни – и это легко!

Будь хоть молодым, хоть старым - не важно! Ведь это всё ты! И всё в твоих руках, за исключением одной малости – ты должен в это верить! Если вера твоя крепче гранита ты можешь принять любой облик! Но, это – «на воле», для тех, кто не пожелал отправиться дальше… Вернее, для тех, чья вера и воля сумела нарушить правила, установленные Высшими Силами…

«Так, стоп! О чем это я сейчас? – прервал я поток мощный информации, едва не поглотивший меня целиком. - И откуда в моей «голове» ответы на вопросы, которые я не задавал, а лишь мельком их коснулся? Неужели первый всадник вырвался из моей ловушки?»

Вроде бы нет - проверив созданную мной виртуальную стену в собственном подсознании, я нашел её всё такой же незыблемой, как и раньше. Однако, в некоторых местах она покрылась внушительной сеткой мелких трещин. Я надеялся, что моя ментальная защита продержится еще какое-то время. Хотя бы до тех пор, пока я не вернусь в Пескоройку. Только мне неясно, откуда тогда инфа появилась. Не через эти же трещины пролезла?

Больше терять время на информацию, безусловно полезную, но пришедшуюся абсолютно не к месту, я был больше не намерен. Нужно было разобраться, что случилось с Глорией, и какого хрена она там застряла? На первый взгляд, ей ничего не мешало самостоятельно добраться до собственного тела, и вновь взять над ним контроль.

Меня немного напрягала утраченная связь между телом и душой, словно её кто-то специально разорвал. Только вот нужного кандидата во вредители я пока не наблюдал. Если только связь не обрезало потоком Благодати… Но у меня-то с этим всё было в порядке, а под удар отца Евлампия мы вместе попали.

Я подлетел поближе к Глории, продолжающей висеть этаким воздушным шариком чуть в стороне от дороги. Сначала я пытался достучаться до неё ментально. Ведь должны же мы были (ну, это я так думал) спокойно общаться между собой. Мы же сейчас с ней в одной форме – бесплотных духов. И должны друг друга понимать.

А вот фиг там! Никакой ответной реакции от старой ведьмы, пребывающей в энергетической форме ребенка, так и не последовало. Словно она меня совершенно не замечала. Блин! Да я же сейчас просто сгусток «эктоплазмы»[1] неопределённой формы, типа грёбаного зеленого Лизуна[2]. Ну, как она меня узнает-то в таком виде?

Трансформироваться в своё собственное подобие мне не составило никакого труда. Просто стало уходить чуть больше сил на поддержание заданных рамок энергетической оболочки, и всё. Но и это действие не вызвало узнавание со стороны Глории. Она как будто меня совсем не замечала, да и всё остальное, похоже, её тоже не слишком парило. Старая ведьма словно находилась в какой-то прострации.

Почуяв какой-то подвох, я резко снизил «подлётную скорость». Ведь здесь явно что-то не так! Вот только что? Я остановился, не долетая десятка метров до зависшей в воздухе души старой колдуньи, и принялся внимательнейшим образом обследовать окружающее её пространство.

Ну, что-то же должно было на неё так повлиять? С первой попытки ничего подозрительного мне обнаружить не удалось. Не мог же на неё так сильно повлиять поток Благодати? Вроде бы Глория в чинах немалых и её сопротивляемости должно было хватить, чтобы выдержать кратковременную проекцию Божественной силы, которой прошелся по нам отец Евлампий.

Не приближаясь, я облетел ведьму по кругу, пытаясь зацепиться за любую мелочь, которая выбивалась бы из нормального положения вещей. Я кружил вокруг старухи, пребывающей в образе маленькой девочки, круг за кругом, круг за кругом, пока все окружающее не слилось у меня в сплошную серую полосу.

И вот только после этого я обратил внимание себе «под ноги» - чахлая трава на крутом откосе росла очень уж странным образом, образуя некое подобие силового конструкта. Явственно прослеживались какие-то незнакомые мне знаки и символы, образующие сложную вязь заклинания.

Я резко взмыл повыше, стараясь охватить взглядом всю картинку. Черт возьми! Это была действительно гигантская печать, начертанная на земле посредством трав и растений. Мне посчастливилось – я прошел по самому её краешку, а вот Глории не повезло в неё вляпаться.

Я боялся ошибиться, но по всему выходило так, что это ловушка! Только, что это за печать, и кто её тут так хитроумно выставил? И вообще, что это за хрень такая? Максимально сконцентрировавшись, я почувствовал, как из астрального тела Глории постепенно утекает сила, медленно, но планомерно поглощаемая «растительной» печатью.

Взмыв повыше, я попытался окинуть взглядом более обширную площадь. Может быть это мне поможет понять, что же здесь происходит? И это помогло. С высоты птичьего полета стало заметно, что на берегу реки когда-то, в незапамятные времена, располагалась обширная курганная группа.

С земли эти оплывшие за бесконечную череду лет древние могильники были практически незаметны. Со временем их даже распахали под поля местные крестьяне, не подозревающие, что растят свои овощи-фрукты на древнем кладбище, памяти о котором не осталось даже в сказках и песнях.

И если остальные могильники, как им и положено, не подавали признаков «жизни», то в кургане, над которым зависла Глория, что-то явно «теплилось», пожирая энергию, накопленную ведьмой годами и десятилетиями упорного труда. Похоже, что специально для этого и была устроена настолько хитроумная ловушка, собирающая, пусть и нечастую, но какую-никакую, а добычу.

Осталось придумать, как выдернуть Глорию из этой паутины и не вляпаться в неё самому. Возможно, я и сумею из неё вырваться, но не хотелось бы рисковать понапрасну. Хрен его знает, что там за неведомую хтонь прикопали? А вдруг она окажется уровня найденной мною недавно мамашки Лихорука? Пробудишь её внезапно, а потом расхлебывать заманаешься! Нет уж, пусть себе покоится с миром! У меня на сегодня совершенно другие планы.

Вот только как мне вытащить одурманенную душу Глории из этой ловушки. Мысли стремительно скакали, пытаясь найти какой-нибудь способ. Но ничего путного в голову не приходило – душа же не воздушный шарик, чтобы её ветром выдуть. Тут хоть ураган замути, всё толку не будет.

А если так? Я сформировал нечто вроде шара из сырой силы, и попытался как в кегельбане аккуратно вышибить им Глорию из сковывающей её печати. Но едва мой шарик пересёк черту магического конструкта, как был тут же поглощен, даже не долетев до астральной оболочки старой ведьмы.

Ладно… После этого я некоторое время пробовал различные варианты вытащить Глорию из магической западни. Бросал скрученные из силы «веревки с крючками), надеясь зацепить ими душу ведьмы. Посылал магический ветер, накачанный силой до состояния микро-урагана. Увеличивал плотность потока магии, надеясь, что она не успеет рассосаться, за время подлета.

Но дьявольская печать засасывала любое количество энергии, как структурированной, так и сырой со скоростью взбесившегося электронасоса. Так что ничего путного у меня не получилось. Я обессиленно опустился на землю возле границы печати-ловушки, израсходовав практически все варианты, которые только пришли мне в голову.

Оставался еще один вариант, последний – попытаться уничтожить саму печать, раз её конструкт воплощен на земле в виде «растительной росписи». Не мудрствуя лукаво, я попытался создать большой магический нож, как у бульдозера. А уже с его помощью срезать нахрен эту чертову печать.

Вот здесь мне пришлось повозиться и потратить изрядное количество времени, чтобы как следует насытить магией сотворенное мной колдовство. Я уже примерно понял, с какой скоростью печать-ловушка поглощает силу. Корпеть пришлось долго - проводимость меридианов до сих пор оставляло желать лучшего. Хотя магия из резерва бежала по ним куда быстрее, чем в первое время после «лихорадки Сен-Жермена».

Если и этот вариант у меня не прокатит, тогда уже и не знаю, что делать… Но биться за Глорию до последнего я не перестану! Она – член моей команды, мой товарищ и соратник. А я своих не бросаю, если будет нужно, и черта, и Бога притащу… Кстати, а это идея! Ведь у меня еще батюшка имеется с «неограниченным» доступом к Божественной Благодати! Что будет с этой дрянью (печатью, а не Глорией, разумеется) если отец Евлампий вдарит по ней со всей дури?

Сотворенный мною нож, насыщенный «спрессованной» до умопомрачения (моего, конечно) магией, легко выдержал соприкосновение с растительной печатью и в одно мгновение отправил её в отвал вместе с верхним слоем земли. Только радоваться было нечему – обнаженный мною слой мелких камешков и песка с ювелирной точностью явил моему взору точную копию печати.

- Вот же тля! – выругался я, как только понял всю тщетность моих попыток.

Похоже, что сама оригинальная печать начертана где-то глубоко-глубоко, в самом кургане. Но её «проекция» за сотни и тысячи лет умудрилась просочиться на поверхность. И сколько бы я не срезал слой земли за слоем – уничтожить её у меня не получится.

Ну, что ж, пора подключать тяжелую артиллерию. Это я об отце Евлампии, если кто не понял. Ведь сумел же он нас с Глорией выбить из собственных тел, и даже отбросить на некоторое расстояние от автомобиля. Значит, есть большая вероятность, что еще один удар Благодати вынесет старую ведьму из магической ловушки. Главное, чтобы он её насмерть не пришиб.

Перед тем, как возвратиться к разбитой машине, деду Маркею и отцу Евлампию, я еще раз бросил внимательный взгляд на ведьму. Черт! А ведь её резерв постепенно убывает! А что произойдёт после того, как он полностью закончится. Есть у меня подозрение, что эта печать начнёт поглощать саму её сущность – Искру…

- Держись, старушка милая моя! – произнёс я «вслух», хотя меня никто не слышал, а Глория продолжала пребывать в невменяемом состояние.

Дальше события поскакали настоящим галопом. Вернувшись назад в своё тело, я не стал объяснять оставшимся членам команды, где я пропадал столько времени. Я лишь поинтересовался у батюшки, сможет ли он целенаправленно управлять потоком Благодати?

Получив утвердительный ответ, я забросил на плечо безвольное тело колдуньи , и попросил старика и монаха быстро идти за мной. Возле границы печати я аккуратно положил тело ведьмы на землю, и в двух словах объяснил отцу Евлампию, что произошло. А самое главное – что от него сейчас требуется.

- Поспешите, батюшка! – попросил я священника, после чего обошел ловушку, заняв место напротив инквизитора. – Онисимович, а ты в сторонку отойди, а то зацепит ненароком! – предупредил я деда Маркея.

Перейдя на магическое зрение, я приготовился ловить душу старой ведьмы, развернув за своей спиной обширную сеть, сплетённую из силовых нитей. Пока я суетился, священник внимательно изучал открывшиеся ему «демонические фигуры и символы», а затем вдруг сдёрнул с пальца перстень с накопителем.

Вот, мля! Батюшка полыхнул так, что меня вновь едва не вынесло из тела, в глазах заплясали «зайчики» (магические, разумеется). Однако, я просчитался в направлении удара потоком Божественной Благодати – священник направил всю эту силу себе под ноги, выжигая дотла в земле проклятую ворожбу.

И то, что не получилось у меня, вполне себе вышло у отца Евлампия! И сдаётся мне, что поток этой силы дошёл-таки до самого ада, вернее до самого дна этого древнего могильника, начисто «испаряя» даже самые стойкие элементы этого конструкта. Мы, конечно, договаривались совершенно о другом, но так тоже пойдет.

Едва поток Благодати иссяк, я накинул на Глорию магическую сеть и подтащил астральное тело к телу физическому. Как только эти две родственные половинки соприкоснулись, как возникшая между ними новая устойчивая связь, объединила их вновь в единое целое.

Я уже собрался вздохнуть с облегчением, но не тут-то было: земля под ногами неожиданно затряслась мелкой противной дрожью, от которой даже зубы заныли. Черт побери, что это за дерьмо сейчас происходит? Неужели мы всё-таки умудрились разбудить этого дохляка из кургана? Ну, вот почему мне так в последнее время везет на мертвяков? Я чё, рыжий что ли?

- Что это за хрень? – крикнул дед Маркей, срывая с плеча любимую винтовку. Вот только думаю, что она нам сегодня не поможет.

- Похоже, что кто-то очень хочет с нами познакомиться, - ответил я, набрасывая на каждого члена нашей команды слабенький защитный доспех.

На большее у меня просто не хватало производительности, хотя сил в резерве еще было достаточно. Лишь на отце Евлампие скастованный мною доспех расползся на клочки – слишком небольшой промежуток прошел после его контакта с Божественной силой. Благодать его еще буквально переполняла.

- Отец Евлампий, ты готов к встрече? – ради проформы уточнил я.

Хотя мог бы и не спрашивать – монах вновь начал раскаляться добела, хоть прикуривай от него. Дрожание почвы нарастало с каждой секундой. Я чувствовал, что где-то там, под толщей земли, ворочается «спросонья» что-то огромное и могучее. И эта монструозная тварь неторопливо ползет к поверхности.

Земля неподалеку от бывшего места расположения печати сначала пошла трещинами, а затем резко вспучилась горбом, выпуская «на свободу» металлический остроконечный купол, так похожий на готовую к взлёту гигантскую боеголовку…

[1] Эктоплазма — в оккультизме и парапсихологии — вязкая субстанция загадочного происхождения, которая якобы выделяется организмом медиума и служит затем основой для дальнейшего процесса материализации. Иногда упоминается как вещество, из которого состоят призраки.

[2] Лизун (Slimer, он же - Репоголовый) - навязчивый шматок эктоплазмы, бродячее видение класса V, не особенно злобное, первый призрак, успешно пойманный Охотниками.