Товарищ "Чума"#7

Пролог

Сентябрь 1942 г.

Третий Рейх.

Берлин.

Сказать, что рейхсфюрер СС был зол – это вообще не сказать ничего. Прошла вот уже пара недель, а профессор Левин и бригадефюрер СС Вилигут старались не попадаться ему на глаза без особых на то причин. Хотя, все ухищрения – лишь мертвому припарка. Если бы Гиммлер захотел их увидеть, ему бы моментально доставили двух коллег-оккультистов, пусть, и в весьма помятом виде.

И не поможет никакая магия Вилигута, в которой он и без того плутал, как в трёх соснах, пытаясь разобраться с наследием своих великих предков. К тому же старого мага и профессора Левина приказом рейхсфюрера СС мгновенно лишили свободного и неограниченного доступа к «препарату Левина».

Теперь расход «магического препарата» Гиммлер взял под свой жесткий контроль. С того самого дня без его личного распоряжения ни одна капля вещества не покидала особо охраняемого секретного хранилища. При всём, при этом, еще и каждое использование препарата проходило в присутствии рейхсфюрера СС. Он выдавал склянку с «Искрой» из собственных рук в руки Вилигута и находился рядом, пока старик тратил препарат на свои магические эксперименты

И всё из-за этого чертового русского ведьмака, будь он неладен! После случившейся трагедии Рудольф не находил себе места. Вот как ведьмаку удалось неопознанным проникнуть в особо охраняемый корпус института Хорста? Как удалось миновать охрану, не поднимая шума? Как-как-как?

На все эти вопросы Вилигут печально пожимал плечами и односложно отвечал, виновато разводя руками:

- Всё это магия, мой мальчик…

- А у нас с тобой что? Говно на палочке что ли, а не магия, Карл?

- Мне тяжело это признавать, Руди, - ответил старый генерал, - но русский ведьмак оказался весьма искушен в тайном искусстве. У настоящей ведьмы всегда найдётся тысяча и один способ задурить головы простакам, и они никогда не поймут, как она это провернула.

- Допустим… - нехотя признал правоту старого колдуна профессор Левин.

После случившейся трагедии… А эта была именно трагедия – ведь сам Рудольф умудрился попасть в немилость к всесильному рейхсфюреру СС, о погибших сотрудниках института геронтологии и охранниках он даже не думал. Невелика потеря – на их место всегда можно найти новых специалистов. Незаменимых, кроме самого Левина, Вилигута и Хорста в их структуре нет.

Так вот, после случившейся трагедии были допрошены все сотрудники, выжившие, раненые и пострадавшие во время паники, устроенной ведьмаком на территории научного учреждения. Кстати, способ, при помощи которого русский ведьмак умудрился устроить настоящий дурдом в стенах института геронтологии, тоже был удостоился немалого интереса Гиммлера.

Ведь способ, которым легко можно обращать в панику войска противника, стоит того, чтобы взять его на вооружение. А добивать деморализованного с помощью магии врага, куда легче чем сражаться с ним на равных. Но на данный момент этим способом владел только этот ненавистный русский колдун, что весьма нервировало рейсфюрера СС. А если рейхсфюрер СС нервничает… Ну, вы сами понимаете, чем всё это может закончиться для тех, кому посчастливится попасть под его горячую руку.

Хотя ни профессор Левин, ни тем более старик Вилигут, не считали себя виновными в этом происшествии. Только вот поди, докажи Генриху, что всё это не так, как кажется со стороны. И никто из соратников по случившемуся несчастью не решался провернуть такой лихой финт. Вот и сидели они тише воды, ниже травы, надеясь, что всесильного шефа СС потихоньку «отпустит».

И, похоже, что их чаяния потихоньку сбывались. Ведь сначала Гиммлер вообще хотел их пристрелить на месте. Ведь теперь секретом профессора Трефилова владели русские. К тому же, враги заполучили в свои руки еще двоих одарённых, пусть и весьма неопытных и невысокого ранга, как утверждал Карл, но это-то как раз дело весьма поправимое.

Используя всё имеющиеся в своём арсенале красноречие, коллеги по несчастью постарались убедить рейсхфюрера СС, что ничего серьёзного у русских не выйдет. Ведь главная доктрина СССР – марксизм-ленинизм, вообще отрицала всякое такое «потусторонне-оккультное», проповедуя оголтелый атеизм и диалектический материализм.

Коммунисты считали, что Бога нет, соответственно, нет и Сатаны. Не существует никаких магических и чудотворных сил и энергий, кроме существующих в природе и доказанных современной наукой. И никто в Советском Союзе не пойдет против политики партии, рискуя оказаться в холодных и ужасных северных лагерях.

И Гиммлер, к неописуемой радости Левина и Вилигута, согласился с этими доводами. Он прекрасно знал о «сложных» отношениях красных комиссаров с верой и религией. В СССР не могло идти и речи о «неких оккультных науках», а инакомыслящих учёных, которых в Германии так привечал Гиммлер, в СССР быстро и тихо давили репрессиями.

Так что в ближайшее время, и рейхсфюрер с этим был согласен, изобретение Трефилова не заработает. По крайней мере, в промышленных масштабах. И еще, по заверению старого генерала, выходило так, что русский ведьмак находился сейчас не в самой лучшей форме.

Он практически не держал удар старого колдуна, хоть ему кто-то и помогал. Скорее всего, та самая «ручная нечисть» с которой Карл уже сталкивался. Без её помощи старый колдун уже раздавил бы русского наглеца. Даже если русские поставят в строй новообращенных колдунов, с точечными уколами жалкой горстки одарённых справиться вполне по силам.

Правда, опять же, с помощью всё той же неразлучной парочки – Вилигута и Левина. Их третий коллега профессор Волли Хорст, посвященный во все таинства колдовства, на данный момент был совершенно недееспособен. Как бы там ни было, но других знатоков магии у Гиммлера под рукой не было. Так что рано или поздно, он всё равно сменил бы гнев на милость.

«Лучше, конечно бы, пораньше…» - размышлял Рудольф, стоя у кровати своего коллеги - Волли Хорста, лишь чудом выжившего во время атаки русского колдуна.

Выжить-то профессор Хорст выжил, но в себя до сих пор не пришел – уж слишком критическими были повреждения головного мозга невезучего оберштурмбаннфюрера СС. Ему практически размозжило голову рухнувшей кирпичной стеной, что разбил при нападении на институт клятый ведьмак! После того, как русские сбежали, применив какое-то особо изощренное колдовство (Вилигут сообщил Гиммлеру, что это была какая-то древняя и забытая вариация пространственной магии, позволяющая магу переноситься на любые расстояния), прибывший бригадефюрер срочно ввел «Искру» Хорсту и провел над ним самый мощный обряд исцеления, на какой был способен.

Но «малышу» Волли ничего не помогало. Даже чудотворный препарат Левина не смог поднять Хорста на ноги – слишком уж серьёзными оказались травмы. Однако, «искра» не дала ему скончаться, и как-то поддерживала его бессознательную жизнь. Сколько так могло продолжаться не знал никто, ни Левин, ни старый колдун.

Однако, с каждым днём бедолаге Хорсту становилось всё хуже и хуже, это сумел ощутить Карл с помощью каких-то своих магических методов. И если не случится настоящего чуда – Волли несомненно отдаст концы. Вилигут целыми днями перебирал пыльные колдовские манускрипты своей семьи, стараясь отыскать какой-нибудь способ. Но тщетно – бедолаге ничего уже не могло помочь.

Был, правда, еще один способ… Но старик, честно говоря, не хотел к нему прибегать. Ибо последствия от его применения могли быть весьма непредсказуемыми. Однако, Карл держал его в голове на самый крайний случай. И, по всей видимости, этот случай наступит уже очень и очень скоро…

- Ему ничего не помогает, Карл! – воскликнул Рудольф, когда старый маг появился в палате, где лежал бледный как полотно Волли. – Даже мой препарат!

- Без твоего препарата он бы уже давно был мёртв, - ответил старик, положив свои слегка дрожащие руки с морщинистой кожей поверх тела Хорста.

Закрыв глаза и сосредоточившись, Карл поводил руками над головой профессора, а затем над грудной клеткой. Напоследок он приложил руки к вискам оберштурмбанфюрера СС и, наклонившись, прижался своим лбом ко лбу своего ученика, находящегося на пороге смерти.

- Ну, как? – хрипло поинтересовался Левин, когда Вилигут закончил свои неуклюжие телодвижения.

- Ему стало хуже, Руди… - глухо отозвался колдун. – Он умрет со дня на день… И я ничего не могу с этим поделать…

- Значит, твой препарат, Руди, не является панацеей от всех болезней? – раздался знакомый голос за спинами коллег-оккультистов. Никто из них не заметил, как в палату вошел Генрих Гиммлер.

- Хайль Гитлер, герр рейхсфюрер! – первым среагировал на появление шефа СС профессор Левин.

- Гутен таг, герр… - устало произнёс старый генерал, но был перебит Гиммлером.

- Хватит официоза, камрады! – Отчего Гиммлер решил сменить гнев на милость было непонятно, но настроение у второго лица Третьего рейха было отменное. – Признаюсь – я погорячился! И вашей вины в случившемся нет.

Услышав эти слова, Левин незаметно выдохнул – короткая опала, кажется закончилась. Теперь бы еще понять, чего на этот раз от них хочет всесильный шеф СС? Но чего бы он ни хотел, Рудольф готов был вывернуться наизнанку, чтобы дать ему желаемое.

- Да, Генрих, - ответил старик на первый вопрос Гиммлера, - «искра» не панацея от всех болезней. К тому же Волли не болен – он умирает… Если бы он был одарённым – был бы ещё шанс, а так… - И Карл удручённо взмахнул рукой.

- А твоя целительская магия? – не отступал рейхсфюрер. – Ты же сумел вырастить глаз Руди? Ну-ка, покажи его мне, дружище! – попросил Рудольфа Гиммлер.

Левин быстро сдвинул на лоб повязку, закрывающую когда-то выколотый глаз. Если еще несколько недель назад он напоминал сморщенный мутный шарик, «болтающийся» где-то на дне глазницы, то теперь выращенный с помощью магии глаз, выглядел настоящим органом зрения. Только белок был еще кое-где залит кровью, да радужка была едва видна. Но то, что это глаз – сомнений не было.

- Так как, Карл? – спросил Гиммлер.

- Мозг Волли пострадал слишком сильно, - ответил старик. – Моя магия не справляется… Вернее, она действует, но слишком медленно. Мой мальчик умрет быстрее…

- Неужели нет никакого способа его спасти, Карл? Не поверю, что в твоих древних книгах нет ответа на этот вопрос? Или всё-таки есть, дружище? – надавил на старика рейхсфюрер СС, заметив, как изменился в лице Виллигут.

Его интерес не был праздным, поскольку с пропажей русского профессора воспроизвести его чудо-машину мог только один человек – Волли Хорст. Ведь у него уже почти всё получилось, когда стьарй колдун сумел добыть из памяти Трефилова часть недостающей информации.

И тут вдруг такое несчастье. Вот почему так взбесился Гиммлер. Производстьво ведьмаков для рейха – пусть бы черт его побрал! А вот то, что машина русского ученого могла гарантировать рейхсфюреру СС практически бесконечную жизнь… А он очень хотел жить! И, желательно, как можно дольше! А по возможности - вечно.

- Я нашел кое-что… Генрих… - помявшись, наконец признался старый колдун.

- Ну, тогда в чём проблема? – не понял его заминки Гиммлер.

- Это очень опасный способ… Опасный для всех нас… И совсем не факт, что нам удастся…

- Так, старина, хорош блеять и мотать сопли на кулак! – жестко произнёс Герих. - Ты же, доннерветер, боевой офицер!

- Но… - попытался что-то сказать Карл, но рейхсфюрер не дал ему раскрыть рта:

- Никаких «но», мой старый камрад! – Гиммлер покровительственно похлопал старика по плечу. - Мы сделаем всё для нашего товарища, чего бы нам это ни стоило! И в чём же заключается опасность твоего способа?

- Весь мир может полететь ко всем чертям, Генрих… - прокаркал Вилигут, вцепившись побелевшими пальцами в спинку кровати.

Глава 1

Никогда не думал, что братишка Лихорук может нестись в своей физической ипостаси с такой скоростью на своих коротеньких и кривых ножках. Но он нёсся так быстро, да еще и отталкиваясь руками от земли, что у меня (у него) в ушах свистело. Со стороны злыдень, наверное, был похож на бегущую во весь опор гориллу.

А наш ближайший обезьяний родственник тоже выглядит на первый взгляд не особо поворотливым, но на пересечённой местности может развивать скорость до сорока километров в час! Вот и выходит, что внешний вид может быть весьма обманчивым.

Эх, рановато злыдень набросился на этого умруна. Надо было для начала за жизнь потрепаться, за здоровье и погоду потрещать. Одним словом, хоть немного усыпить его бдительность. Попробовать выведать планы…

Хотя, навряд ли бы он пустился со мной в столь пространные беседы. Увидев злыдня, мертвяк просто захотел его выпотрошить и присвоить всю силу, которая имелась у братишки в резерве. Ведь судя по состоянию эфира в его замкнутом мирке, дела с магией у мертвяка обстояли весьма и весьма туго. И в первое мгновение мне казалось, что с нашими-то объединёнными возможностями мы с братишкой заломаем этого ублюдка на раз…

Но, не тут-то было: мертвяк как-то нехорошо ухмыльнулся, довольно ощерившись. А меня посетило нехорошее предчувствие. С чего бы этот дохлый утырок так радуется? И точно – мы с братишкой еще не успели добежать до трона, на котором восседал хозяин подземелья, как грёбаный дохляк свернул какую-то сложную фигу из пальцев.

Неожиданно в пещере разом вспыхнуло неимоверное количество факелов, озарив дрожащим магическим пламенем огромное пространство вокруг трона, постамента, на котором застыла гигантская фигура Матери Змеихи, и клетки с похищенными детьми.

Я видел, как распахнулись от ужаса глаза у ребят, когда они увидели воочию окружающую их обстановку. Ведь сюда они добирались в полной темноте, подчинённые воле похитившего их умертвия. Окунувшись с головой в сладкую волну страха, хлещущую от клетки полноводной рекой, Лихорук на мгновение замешкался и сбился с хода. Споткнувшись, злыдень покатился кувырком по тускло блестевшей золотой дорожке. И это обстоятельство, похоже, отвело от нас первый удар мертвяка.

Еще падая, я почувствовал, как тягуче всколыхнулся эфир, наполняясь отвратительно воняющей магией. Я как будто оказался внутри разлагающегося на солнцепёке большого контейнера с тухлым мясом. Если бы я находился в собственном теле, меня, наверное, вывернуло бы наизнанку, настолько мощным и отвратительным был этот запах.

Но своего желудка в теле злыдня я был лишён, а его орган пищеварения вполне спокойно отреагировал на эту вонь, не дёрнувшись ни единой клеточкой. А вот неожиданное падение нас с братишкой спасло – могучий «силовой кулак» просвистел над большой головой Лихорука, лишь слегка задев его за выступающий горб и откинув тушку злыдня к пьедесталу с Марой.

Лихорук недовольно заворчал, словно разгневанный зверь, шумно втянул носом воздух, а затем издал воинственный клич, замолотив себя кулакам в грудь. Прямо Кинг-Конг на минималках. После чего он, недовольно сопя, уперся руками в каменный пол и тут же получил по мордасам следующим магическим ударом гребаного мертвяка, который тот не замедлил в нас метнуть.

На этот раз Лихорук даже уклоняться не стал и полностью принял удар на себя – тот оказался намного слабее предыдущего. Только сыпанул искрами, поглощая часть урона, энергетический защитный доспех, который я заблаговременно навесил на злыдня.

- С-с-слап-пак! – презрительно зашипел братишка. – Лих-хорук теп-пе п-паш-шку оторф-фёт!

Хоть второй удар и был недостаточно силен, но он был весьма болезненным. Даже я прочувствовал, как Лихорук сморщился от боли. Не будь у него магического щита, удар вышел бы куда болезненнее. Недолго думая, я активировал в теле злыдня одну из целительских печатей, имеющихся у меня в наборе.

Использовать универсальный лечебный конструкт причин я пока не видел, но, если понадобится – запущу и её. Пока мы шлялись с братишкой по многочисленным пещерам, я уже успел заготовить «полуфабрикат» печати и постепенно насыщал её силой. Мне осталось буквально всего-ничего, и можно будет её активировать. Но пока – рано!

- Немыслимое дело! - неожиданно прокаркал мертвяк, не сходя с трона. – Одноглазое Лихо и магический доспех? Когда это тупая нечисть научилась пользоваться сложными колдовскими конструктами?

- С-с-сам тупой, мертф-фяк с-с-с хнилыми мос-с-сх-хами! – незатейливо парировал оскорбление злыдень. – А Лихорук - умный!

- У-у-у… Это что, сарказм? – Хозяин подземелья заинтересованно завозился на троне. – А ты весёлый… Лихорук. Пожалуй, я не буду убивать тебя сразу, а растяну удовольствие на подольше…

- И не меш-штай, утырок! – огрызнулся злыдень, лихо используя заимствованные у меня словечки. – Лих-хорук не люп-пит рас-с-стягивать удоф-фольстф-фие. Лих-хорук рас-стянет тф-фою шкуру на п-парап-пан!

- Он еще и с чувством юмора! – хохотнул мертвяк. – Только не растянет, а натянет на барабан! – менторским тоном поправил моего одноглазого братишку умрун – вот, что значит «дворцовое» воспитание, хоть и тысячелетней давности. - Нет, сегодня мне определенно везет! Давно я так не развлекался!

Лихорук взбешенно заурчал, и шкрябнул лапой по камням, явно пытаясь повторить попытку нападения, только уже с подключением и магических резервов, котрых у него благодаря моей помощи, скопилось приличное количество.

- Подожди, братишка, - мысленно остановил я его. – Давай послушаем, что эта тварь нам расскажет. Может, удастся нащупать его слабое место. – Ведь судя по силе, что плескалась в замкнутой пространстве пещеры между горящих магических светильников, это гад оказался весьма силён.

- Х-хорош-шо, п-пратиш-шка Ш-шума, - согласился с моим предложением злыдень. – Но п-потом п-пратиш-ка Лих-хорук ф-фсё раф-фно оторф-фёт ему п-паш-шку!

- Да без проблем, дружище! – пообещал я. – Голова твоя – я на неё совсем не претендую!

- Хочешь, я дам тебе место придворного шута, одноглазый? – вальяжно развалившись на троне, продолжал разглагольствовать мертвец. – Будешь веселить меня до тех пор, пока я не заберу всю силу у Мары. А когда я, наконец, возвышусь до божественного уровня и выйду из этого осточертевшего могильника, – нервно прорычал он, – то поставлю весь мир на колени!

Ага, вот оно, оказывается, как на самом обстоят дела. Этот тухлый мертвяк явно склеил ласты не от скромности. Возвысится он до божественного уровня и выйдет на волю… Как же, держи карман шире! Мне Гитлера с его сворой пока хватает за глаза! Нет, дружочек, ты тут останешься навечно. И никто никогда и не вспомнит о тебе. Таких упырей нам и даром не нать, и с деньгами не нать!

- И вообще, одноглазый, как умудрился сюда попасть? – продолжил сыпать вопросами мертвяк.

- Попробуй поддержать с ним «дружескую» беседу, старичок, - попросил я братишку. – Первая попытка была неудачной, глядишь, со второй у нас всё получится.

- Лих-хорук ш-шёл по с-следу, - прошипел злыдень. – С-страх-х с-сладок…

- А, вон оно что? – рассмеялся мертвяк. – Я бы с радостью с тобой поделился, одноглазый, но самому мало! Тридцать лет на голодном пайке, сам понимаешь, тяжелое испытание. Но выйти отсюда я пока не могу – привязан к этому месту… Так что делиться с тобой своей добычей я не намерен! Выживай уж как-нибудь сам. Но, если выживешь, и поддержишь меня – будешь жрать смертных от пуза! Столько, сколько сам того пожелаешь. Каких – тоже на свой выбор! Только помоги мне совладать с Марой, и моя щедрость не будет знать никаких границ! Если не будешь дураком, тоже сумеешь быстро возвыситься! И тебе не нужно будет больше скрываться!

Ага, вот на чём решил сыграть мертвец. Да ему с таким рвением прямая дорога в государственную думу будущего , образца 90-х годов. Наобещать с три короба, а потом забыть навсегда о собственных обещаниях. Типа, так и было̀. Я бы не стал верить его обещаниям ни на грош. Но такой задачи перед нами и не стояло.

- Лих-хорук х-холоден! Лих-хорук х-хош-шет ш-шрать с-сейш-шас! – словно заведённый талдычил злыдень. – Я с-сош-шру этих-х с-смертны-х, неш-шить! Это - моя добыш-ша!

- Ну, до чего же тупая нечисть! – раздраженно тряхнул головой умрун. – Мог бы потерпеть еще лет тридцать, а затем жрать сколько вздумается! Всё-таки придётся тебя уничтожить…

- Ну, п-поп-проп-пуй, п-падаль, - ощерился зубастой пастью братишка. – Я сош-ру и твою п-протух-хш-шую душ-шёнку!

Ну, вот, похоже, что очередной обмен любезностями завершился, и сейчас вновь пойдет жара. И я не ошибся – умрун посинел от гнева еще сильнее, и опять вскинул руки, намереваясь угостить моего братишку очередной порцией своего проклятого колдовства. Однако, пирамида из золотых слитков, на которой тщеславный мертвяк установил свой трон, неожиданно покосилась, а затем стремительно осыпалась. Трон соскользнул с вершины, и несостоявшийся вершитель судеб всех смертных на планете земля, вместе с ним сверзился на пол. Только весёлое эхо разнесло по всему подземелью его ядрёную ругань. Надо будет запомнить на будущее – таких оборотов я еще не слышал.

Похоже, что злыдень, наконец, использовал свой врожденный талант – приносить людям всевозможные беды, несчастья и, самое главное, невезучесть. Причем сил на это магическое действие у него ушло с гулькин нос. Даже резерв, практически, остался на том же уроне, словно злыдень его и не использовал вовсе.

Боли мертвяк не чувствовал, поэтому особого вреда это падение ему не нанесло. Зато какой существенный репутационный щелчок по носу нанес ему злыдень. Да умрун даже заревел от обиды, как раненный носорог, пока выбирался из золотых завалов. Но не успел он прочно утвердиться на ногах, как одна из его ног тут же подвернулась на покачивающимся золотом слитке, и он со всего маха хряснулся мордой об острые углы золотых кирпичей.

На поднявшуюся после этого падения рожу мертвяка было не взглянуть без слёз (смеха, естественно) – раздробленный нос съехал куда-то набок, сквозь рассеченную кожу из которой не выступило ни капли крови, виднелась белая кость. Челюсть, похоже, соскочила со своих шарниров, и её основательно заклинило в полураскрытом положении. Мертвяк умудрился ещё и несколько зубов себе выбить, теперь он шикарно сможет свистеть сквозь образовавшиеся прорехи.

Страшная вещь этот магический врожденный талант моего братишки. Всегда безотказно действует и на простаков, и на одарённых, и на умрунов, вон, как оказалось, тоже. Я бы тоже не хотел попасть под эту «волну невезения». Я-то, в отличие от мертвяка, всё прекрасно чувствую на своей шкуре (если нахожусь в своём теле). А постоянно отключать болевые рецепторы – такой себе метод.

Однако, думаю, что сейчас это гад пройдётся по нам из главного калибра. Моя цель близка, сейчас-то мы и узнаем, что скрывает в своём арсенале хозяин подземелья. А ведь на первый взгляд в его мирке магия отсутствует как класс. А нет – запас у тухляка имеется и, похоже, неслабый, хоть он над ним и трясётся без всякой меры. Пополнить-то неоткуда. Если только он не тянет магию по капле из божественной Матери Змеихи.

Я оказался прав: мертвец, отпрыгнув от кучи подальше, прямо как грёбаный кузнечик, обрушил на нас ураганный поток энергии. Причём, на этот раз он ударил не тупым сгустком силы, типа «энергетического кулака», а окутал нас специфическим «коконом умертвия», как сообщил мне Лихорук. Вся живая материя, попадающая в этот кокон, должна превратиться в мертвую ,

но чёртов утырок слегка забылся, видимо за длительное время его мозги действительно протухли, со злыднем этот метод вообще не прокатывал. Мой одноглазый братишка, хоть и выглядел живее всех живых, на самом деле живым не являлся. Точно так же, как он не был и мертвым. Он – грёбаный кот Шредингера, который жив и мертв одновременно, только Лихорук с приставкой «не». Не жив и не мертв. Злыдень – злой дух, таким уж он уродился.

Ну, а на меня атака мертвеца и вовсе не произвела никакого впечатления – моё тело вообще находилось далеко отсюда, и «кокон умертвия» не мог причинить ему вреда. А моё энергетическое тело, или, если хотите, душа, даже не дрогнула под напором этой атаки, отреагировав на магию мертвяка, как обычный человек реагирует, например, на густой туман. Временами неприятно, сыро, промозгло, но не смертельно. Так что мимо! А силёнок у него на это ушло немало.

- А он еш-ше х-хоф-форил, ш-што это Лих-хорук тупой! – презрительно фыркнул злыдень, стряхивая со своей шкуры остатки мертвячьей магии. – С-слыт-тней такой т-трянью не ф-фс-сять!

Ого, а вот теперь наш протухший царёк действительно разозлился. Надо же, как его слова братишки задели. Ему-то в этом грёбаном подземелье давненько никто и слова против сказать не мог. А тут нате – приехали. Какая-то совершенно безмозглая, по его мнению, нечисть, будет безнаказанно надсмехаться над царём царей? Существом почти божественного уровня? Да не бывать этому никогда!

Самое смешное, что я читал эти его мысли, практически не прикладывая усилий. Словно они светились в темноте подземелья, переливаясь неоновыми огнями рекламных вывесок. Тут одно из двух: либо мой дар менталиста действительно вырвался на новый уровень, либо в протухших мозгах мертвеца даже мысли не держались, выплывая сквозь многочисленные «прорехи» ауры, которая была у него похожа на настоящее решето, в окружающее пространство.

От жуткого крика умертвия вздрогнула земля под ногами. Казалось, что весь курган заходил ходуном. Буквально на одну секунду у меня возникло ощущение, что чертов могильник сейчас обрушится, и нас с братишкой здесь точно похоронит навечно. А провести вечность, имея «в соседях» такого неприятного типа, как местный умрун, особенно неприятно.

Но, к счастью, курган устоял, и пещеры не разрушились. Думаю, что могильник куда сильнее трясло, когда умрун бодался с лешим. А сейчас так – лёгкая неприятность произошла, и ничего страшного не случилось… Однако, взглянув на владыку подземелий, а понял, что очень поспешил с выводами. Потому что на этот раз чёртов мертвяк задумал что-то очень и очень нехорошее.

Его впалые глаза, раньше едва горевшие в темноте двумя небольшими уголками, вдруг ослепительно вспыхнули кроваво-красным светом, «излучение» которого неожиданно затопило всю необъятную пещеру, забравшись даже в её самые отдалённые уголки.

Мама дорогая, как же я этого всего не увидел раньше? То ли темнота была настолько плотной, что даже «ночное» зрение Лихорука не вычленило в ней никаких опасностей, то ли мрак подземелья был не совсем простым. Сдаётся мне, что здесь тоже было задействовано какое-то мертвячье колдовство. Иначе, как объяснить те толпы покойников, что пришли в движение под воздействием главумруна?

Подземелье оказалось забито под самую завязку стоявшими плечом к плечу дохляками, вооруженными поеденным коррозией оружием. Свободным от «ходячих» (а как еще назвать эту ораву?) была лишь «небольшая» площадка с замороженными вокруг статуи магами и разваленным Лихоруком золотым престолом пещерного умертвия.

Умрун повелительно взмахнул рукой, и вся эта неподвижная масса истлевших мертвяков дрогнула, синхронно делая шаг в нашу сторону. От их одновременной поступи вздрогнуло даже каменное основание усыпальницы. Сколько же их здесь собралось? Сотня? Тысяча? Десять тысяч?

Взъерошенные волосатые головы, абсолютно лысые желтые черепушки, мятые боевые шлемы из позеленевшей меди и облезшие плюмажи на них тянулись вдаль и исчезали во мраке, насколько хватало глаз. Точнее, одного единственного глаза Лихорука. Но даже от увиденного количества живых мертвецов становилось не по себе…

Кольцо вокруг нас сжалось – толпа мертвяков сделала очередной шаг. Затем еще один и еще… Слаженные движения древних покойников походили на своеобразную пульсацию, которая завораживала, не давая отвести взгляда. Возможно, это еще одна особенность мертвячьего колдовства.

Но как ему противостоять, не знал ни я, ни мой одноглазый боевой товарищ. Однако, просто так сдаваться мы не собирались. Братишка Лихорук глухо заворчал, как недовольный чем-то опасный зверь, подобрался и злобно ощерился. Я даже ощутил, как встали дыбом редкие ворсинки на его горбу. Мы были готова дать бой этим несметным полчищам ходячих, которые все так же неспешно сужали вокруг нас своё кольцо, прижимая к постаменту с огромной змеёй на вершине.