Товарищ "Чума"#6

Пролог

Сентябрь 1942 г.

Москва.

НКГБ СССР

Обещанного откровенного разговора с товарищами, чем же на самом деле являлось изобретение профессора Трефилова, ни у капитана госбезопасности Фролова, ни у его непосредственного начальника – руководителя 3-го Управления НКГБ СССР старшего майора ГБ Горлинского, так и не получилось.

Во-первых, они окончательно не решили, что же говорить, чтобы их не посчитали умалишёнными, а во-вторых – ни у кого из них реально не было времени. Работы было не продохнуть, а людей не хватало. Многие ушли на фронт. Не отпустили только особо ценных специалистов, да таких вот калек как Лазарь Селивёрстович.

Спали сотрудники чекисты урывками, прямо на рабочих местах. Стараясь покемарить хоть пару-тройку часов до выезда на какое-нибудь очередное происшествие. Шпионы, заговоры, диверсии, убийства – перечислять все сферы деятельности Народного Комиссариата Государственной Безопасности можно было бесконечно. О спокойном отдыхе в теплой домашней кровати, никто даже и не мечтал.

Вот и не удавалось никак вернуться к тому разговору – бегали чекисты, словно загнанные лошади, вывалив язык набок, и не имея возможности хотя бы на мгновение дух перевести. Но неотвратимость такого разговора все равно висела на душе капитана госбезопасности Фролова тяжёлым ярмом.

Ведь Лазарь Селивёрстович отлично понимал, какое чудовищное оружие могут заполучить в свои руки немцы, если им каким-нибудь способом удастся заставить профессора Трефилова сотрудничать. А если они в ближайшее время еще и соберут машину… На фронт хлынут тысячи «ускоренных» бойцов, которых даже увидеть не получится… А если учесть количество концентрационных лагерей – «машин смерти», то дефицита в биологическом времени для таких бойцов у гитлеровцев не будет.

Измучившись едва ли не до нервного истощения, Лазарь Селивёрстович решил больше не откладывать разговор в долгий ящик, о чем сейчас и шёл предупредить начальника. Он уже всё продумал, решив не вмешивать старшего майора госбезопасности (либо попробовать уговорить Горлинского не лезть на рожон) в эту историю и взять всю вину на себя.

Вот и сейчас, идя по пребывающей в полутьме лестнице и уже привычно постукивая тросточкой по выщербленным ступеням, Фролов проговаривал про себя будущие доводы, которые собрался привести старшему майору госбезопасности. Терпеть эти муки совести Лазарь Селивёрстович больше не мог.

Добравшись до лестничной площадки, он немного постоял, переводя дух, а после решительно похромал к кабинету начальнику третьего управления НКГБ. Возле двери кабинета Фролов тормозить не стал – решительно постучав, он открыл тяжелую дубовую створку и шагнул внутрь.

Он даже позабыл дождаться разрешения - усталость и нервозность последних дней сыграли с ним дурную шутки. Начальственное «да» капитан госбезопасности услышал уже зайдя в кабинет.

- Разрешите, товарищ старший майор государственной безопасности? - произнес Лазарь Селивёрстович, заметив, что хозяин кабинета принимает какого-то «гостя», одетого, так же, как и сам Фролов в форму сотрудника НКГБ. Сидел незнакомый чекист спиной к капитану, поэтому и опознать его капитан государственной безопасности так и не сумел.

- А, Фролов! – неожиданно обрадовался Николай Дмитриевич. – А я как раз хотел за тобой посылать…

«Гость» неожиданно обернулся, и Фролов его узнал – им оказался начальник 4-го управления НКГБ старший майор Судоплатов.

- Здравия желаю, товарищ старший майор государственной безопасности! – поприветствовал Судоплатова Фролов.

- Давай без чинов, Лазарь Селивёрстович, - устало произнёс Павел Анатольевич. – Одно дело делаем, некогда время на уставные расшаркивания тратить…

- Давай, капитан, присоединяйся, - указал на свободное место своему подчинённому Горлинский.

- Есть! – Капитан госбезопасности дохромал до стула и, стараясь поглубже спрятать болезненную гримасу, резко на него опустился, по привычке цепляясь за отполированную рукоять трости.

- Вот посмотри на него, Пал Анатольевич, - недовольно произнес Горлинский, хотя в Фролов расслышал в голосе начальника тщательно скрываемые нотки гордости за своего сотрудника, - сам на ладан дышит, а от лечебницы открещивается наотрез! Я говорит, потерплю, а иначе, кто на службе останется? Жилы рвёт как не в себя! И даже, представляешь, на фронт недавно просился!

- А кто сейчас жилы не рвёт, Николай Дмитриевич? – философски отозвался Судоплатов. – Только тля какая! Весь народ сейчас в едином порыве… Да что я тебе рассказывать буду, ты и так всё это знаешь! Вот сломаем хребет фашистам, да зубы им в глотку забьем, тогда и будем по санаториям разъезжать, да на минводах лечиться. А вот с фронтом ты, Лазарь Селивёрствич не спеши – у нас и здесь не слаще, чем там. А то и сложнее в десятки раз! Там всё понятно: вот она, вражина, бей её, не журись! А у нас? Поди, пойми, где диверсант, а где гнида, которую еще найти и раздавить надобно?

- Да все я понимаю, Павел Анатольевич, - согласно кивнул Фролов. – И в мирное время у нас сладко не было, а уж теперь…

- Я вот что за тобой послать-то хотел, Лазарь Селивёрстович, - опомнился Горлинский, - помнишь наш недавний разговор о профессоре-изобретателе, которого немецкие диверсанты в тридцать шестом похитрили?

- Еще бы не помнить… - Кисло усмехнулся капитан госбезопасности. – Я ведь через это похищение, которое промухал, чуть к праотцам не отправился. Инвалидом вот на всю жизнь остался… Я сам к вам по этому вопросу и шёл… Неспокойно у меня на душе, Николай Дмитриевич! – признался он начальнику.

- Вот и у меня такое же состояние, капитан… Я тут в общих чертах обрисовал ситуацию товарищу старшему майору, и знаешь, что?.. – Не договорив, подвесил в воздухе эту многозначительную фразу начальник 3-го управления НКГБ.

- Что? – Тут же среагировал на неё Фролов.

- А он не удивился столь необычной истории, - Буквально ошарашил Фролова старший майор госбезопасности. – А взамен рассказал мне еще более чудную… да что там – просто фантастическую историю! И эти две истории оказались каким-то странным образом связаны – даже переплелись между собой, да так, что не развязать…

- Это как? – не понял Фролов

- А вот так, Лазарь Селивёрстович, - ответил вместо Горлинского Судоплатов. – Я вашу рассказку выслушал, а теперь ты послушай мою. А затем мы все вместе прикинем, как нам со всем этим дерьмом разобраться?

Большую часть того, что ему поведал начальник 3-го управления НКГБ, Фролов уже знал со своего памятного разговора с собственным начальником управления. И про то, что Трефилов выжил, и находится в плену у немцев, и про его бывшего ученика – Ивана Чумакова, ставшего впоследствии разведчиком, и, по какой-то случайности, оказавшегося в Берлине вместе с пропавшим учителем.

Да, много странностей было в этом деле, просто через край. Но когда Судоплатов начал рассказывать про то, как один никому неизвестный человек – «товарищ Чума», в самом тылу врага уничтожил сначала две роты фрицев, потом положил ягд-команду, посланную по его душу, а затем уничтожил за несколько часов целую танковую дивизию, Фролов вообще выпал в осадок.

Такого просто не могло быть! Это только в сказках сильномогучий богатырь Илья Муромец мог один-одинёшенек несметные полчища басурманские побивать: махнёт мечом направо – свободна улица, налево – переулочек. А в обычной жизни так не бывает. Может, и жили когда-то на Руси былинные витязи, способные в одиночку бить тьмы-тьмущие врага, но на сегодняшний день в это слабо верилось.

Правда, Судоплатов обмолвился, что этот неизвестный задействовал какое-то совершенно новое и секретное оружие - биологическое. Сообщения партизан, да и самого Ивана Чумакова это подтверждали. Однако никто в СССР о таком оружии не знал. Даже сам товарищ Сталин.

- А ведь машина профессора Трефилова – тоже биологическое оружие, в каком-то смысле, - внимательно выслушав Судоплатова, заявил капитан госбезопасности. – Доцента Сергеева она уничтожила буквально в считанные секунды, наделив Ивана Чумакова возможностью переходить в «ускоренный режим». А ты не думаешь, товарищ старший майор госбезопасности, что этот товарищ Чума лишь доработал его изобретение? Не даром же он так настойчиво рвётся в Берлин за Трефиловым и Чумаковым?

- Постой, Лазарь Селиверстович, - произнес Горлинский, - разве у профессора Трефилова были ещё помощники кроме Сергеева и Чумакова?

- В том-то и дело, что не было, Николай Дмитриевич, - ответил Фролов. – Однако, ранее в его исследованиях участвовало немало студентов, из которых, собственно, Трефилов и выбрал Ивана Чумакова.

- Ну, версия с натяжечкой на троечку… - протянул Судоплатов. - Проверить, конечно, можно… Но, сомневаюсь, что она нам что-то даст…

- А может быть, - продолжал выдвигать версии Фролов, - в руки этого «Чумы» попали копии бумаг профессора, похищенные фрицами?

- И как ты себе это представляешь, капитан? – усмехнулся Судоплатов. – Диверсанты за эти сведения столько народу положили, дом на кирпичики разнесли…

- А ведь Лазарь может быть прав, Пал Анатольич, - неожиданно поддержал своего сотрудника начальник управления, - могли эти документы к постороннему попасть! Я-то уже и запамятовал, а товарищ капитан помнит. Давай, Лазарь Селивёрстович, поделись мыслями.

- Через некоторое время после похищения профессора Трефилова, при попытке пересечь государственную границу СССР была уничтожена группа немецких диверсантов. При них обнаружили фотопленки с негативами документации и снимки какого-то оборудования.

- В документах фигурировало имя Трефилова, - вновь подключился Николай Дмитриевич, а поскольку дело проходило по моему ведомству – то нам их и передали… Жаль, что часть этих документов была безнадёжно испорчена, иначе машину профессора можно было бы восстановить.

- Как раз наоборот – хорошо, что испорчена! – горячо воскликнул Фролов. – Иначе бы этим воспользовались фашисты!

- Да-да, ты прав, Лазарь… ты прав, - согласно произнёс Горлинский.

- Но таких плёнок, как передали вам пограничники, могло быть и несколько, - сам продолжил версию капитана госбезопасности Судоплатов.

- Возможно, - кивнул Фролов. - Оригиналы Хорст, скорее всего, вывез дипломатической почтой, как и самого профессора. Точно узнать мы этого не смогли. А плёнки – просто подстраховка, на всякий пожарный, если с оригиналами что-то случится… И вот одна из этих фотокопий и могла попасть к вашему товарищу Чуме. Но это всё – лишь мои досужие домыслы, - развел руками Лазарь Селивёрстович. – Но машина Трефилова, если немцам удастся её восстановить, будет страшным оружием!

- Вот что, Лазарь Селивёстович, собирайся! – неожиданно произнес Судоплатов. – Ты это дело расследовал, тебе и докладывать.

- Кому докладывать? – Фролов не понял, чего от него хочет Павел Анатольевич. – Я вам уже всё рассказал.

- Самому будешь докладывать, товарищ капитан государственной безопасности, - усмехнулся Судоплатов, а Горлинский неожиданно слегка побледнел.

- К-кому? – переспросил Фролов, хотя уже и так всё понял.

- Самому товарищу Сталину, - четко ответил Судоплатов, – Иосифу Виссарионовичу.

Глава 1

Сентябрь 1942 г.

Третий рейх.

Берлин

Едва только дедуля исчез из моего поля зрения ближайшая к нам стена буквально взорвалась, разлетелись на мелкие куски. Зазвенели разбившиеся стекла в окнах, пол под нашими ногами содрогнулся, а помещение наполнилось густой строительной пылью, постепенно оседающей на одежде, волосах и лице. Видимость – нулевая, но я так и не отключил магическое зрение, поэтому, кое-что мне рассмотреть всё-таки удалось.

-К-хе! К-хе! – Закашлялся профессор Трефилов, глотнув этой концентрированной летучей взвеси, насыщенной мельчайшими частицами штукатурки.

Глотку реально начало драть уже на втором вдохе этого, если можно так выразиться, воздуха. Я почувствовал, как рядом всколыхнулся эфир, от формируемого Бомбадилом заклинания, а затем в окно резко ворвался мощный поток свежего воздуха. Буквально в течении минуты пыль вынесло из палаты в открытую дверь. Дышать сразу стало легче.

Меня обрадовал не только чистый воздух, а еще осознание того, что магия вновь заработала. Правда, в пыльном тумане я не заметил, как Бомбадил проскользнул в разгромленную комнату. В самой палате магия до сих пор не работала – дар так и продолжал находиться под блокировкой, действующей, по всей видимости, в этом ограниченном пространстве.

А вот с исчезновением стены, запирающее проход заклинание было разрушено вместе с её носителем. Ведь печать, перекрывающая дверной проход, тоже оказалась привязана к этой перегородке. Хрустя битыми кирпичами, я тоже выбрался в комнату охраны, где из-под завалов виднелись торчащие сапоги мертвецов из охраны и верхняя часть тела профессора Хорста, до сих пребывающего в полной отключке, но всё еще живого.

Буквально из ниоткуда в помещение охраны вывалился взъерошенный, но весьма довольный дедуля, потрясая сжатыми кулаками.

- Ага! – закричал он возбужденно. – Получилось, едрит твою кочерыжку!

- Отлично получилось, Вань! – радостно ответил я, хлопнув старика по плечу.

- А делов-то было – всего-то стену вынести! – добавил он, потирая ушибленное плечо.

Интересно, как ему в голову пришла такая простая идея, как развалить стену? Ведь это мог сделать любой из нас, даже пожилой профессор. Ведь переход в «ускоренный» режим – это, как раз, и есть использование дара, не выводя энергию наружу. Разве что резерв Бажена Вячеславовича был пуст, а мой старикан пополнил свой «силовой бюджет» за счет нашего поверженного врага - Хорста. Пока еще живого.

- Добить его, брат Чума? – поинтересовался Том, тоже выкупив, что эсэсовец еще окончательно не склеил ласты.

- Пожалуй… - Даже не задумываясь, кивнул я. - Таким тварям нет места на нашей земле. Пусть сдохнет.

- Может, сам хочешь ему голову открутить? – любезно уточнил рыжий ведьмак, ухмыляясь реально по-людоедски.

Ну, или мне так показалось. Слишком часто в последнее время он откручивает людям бошки, как тем гусям с птичьей фермы. Хотя, это не люди, а нѐлюди, напомнил я сам себе. И жалеть их не стоит. Пока я гонял в голове эти мысли, Том неторопливо подходил поближе к нацисту, придавленному крупными обломками стены и заспанному мелким мусором и отдельными кирпичами.

- Нет, - мотнул я головой, - воздержусь. У меня и без того резерв переполнен… А тебе, братишка, сила лишней не будет.

- Буду должен! – Подмигнул мне Бомбадил, и уже протянул руку, чтобы свернуть голову нацистскому Потрошителю, но сделать этого не упел.

Неожиданный удар вражеского колдуна швырнул всех присутствующих на землю. Не мудрствуя лукаво, чертов упырь опять решил нас тупо раздавить потоком сырой силы, которой у него имелось в избытке. Если бы меня такой силовой удар застал в одиночестве, то он бы расхреначил меня в кровавые сопли. По ощущениям было куда тяжелее, чем в лесу, да и лешего рядом не было.

Но, на моё счастье, рядом оказались Лихорук с Бомбадилом, которые и приняли на себя всю нагрузку. Конечно, до лесного владыки рыжему ведьмаку было как до луны пешком, но, по крайней мере, он успел вовремя среагировать на нападение и выставить какую-никакую защиту.

- Косорукий болван… - хрипел он с красной перекошенной рожей, пока пытался снизить оказываемое на нас силовое давление – активировать нужную печать. – Столько силы… перевести на дерьмо… это надо еще умудриться…

Думается мне, если бы не поддержка злыдня – там бы нам всем и конец пришёл. Именно усилия Лихорука позволили Бомабадилу скастовать какое-то заклинание, позволившее если не перевести дух, то хотя бы воздуху в легкие засосать. Я видел в магическом зрении, как «сгущается» энергия, уплотняясь над нашими головами. Причем, прямо на глазах она приобретала «треугольный» вид обычной деревенской крыши.

И об этот острый угол и соскальзывала атакующая магия Вилигута. А то, что это был старый колдун, я и не сомневался – уж очень специфичная была у него манера нападения. Да и острый «привкус» мертвечины явно присутствовал.

- Проклятый упырь! – выругался Бомбадил, когда давление немного упало, чем и подтвердил мою догадку. – Сила – уму могила! А рыжий Том еще что-то может! – с гордостью произнес он, болезненно поморщившись, а из его носа потекла тоненькая струйка крови. – Только нам лучше поторопиться, друзья – долго такое давление я сдерживать не смогу! Надо отсюда выбираться поскорее…

О, да! Я, как никто другой понимал, что надо валить отсюда, и как можно скорее! Противостоять даже этой тупой мощи старого фашистского упыря никто из нас не в состоянии. Даже совместные усилия злыдня и Бомбадила (о себе, Трефилове и о моем старике, я вообще молчу) ничего не смогли противопоставить Вилигуту. Они лишь дали небольшую передышку, которая должна спасти наши задницы.

И это еще он нас давит на расстоянии… Боюсь представить, что будет, столкнись мы с ним нос к носу. Пусть он хоть сто раз неопытен и давит лишь чистой силой, но наши «мощности» несопоставимы. Пока несопоставимы… Но, чтобы это «пока» сработало, нам необходимо выжить. Любым путём. А путь к выживанию у меня остался лишь один – воспользоваться порталом, подаренным мне с «барского плеча» Королевой Маб.

Такой редкой печати мне, конечно, жалко до слёз, но и это – единственный шанс на выживание. А если вдруг эта печать окажется с дефектом… Мы все тут ляжем! Ну, разве я Лихорука отпущу… Но ведь не уйдет же, гадёныш – преданный, как и пацаны из разведгруппы в моём мире. В общем, будет тяжко… Даже думать об этом не хочу – всё должно сработать, как надо!

- Давай быстрей, бра-тишка… - проскрипел зубами Том, а кровь из его носа просто хлынула потоком, стекая по дрожащим от напряжения губам, подбородку и пятная алым рубаху на его груди.

Я видел, как стремительно уходят из него магические силы на поддержание защитного купола. Поэтому я не стал медлить, а активировал подаренный мне портал. Хоть и жалко растрачивать такую драгоценность, но жизнь – дороже! А я выживу, и вернусь спросить грёбаных утырков за всё хорошее… Печать портала «развернулась», но проход так и не открылся – похоже, ей пока не хватало энергии…

Чтобы мгновенно её напитать моих скромных возможностей явно не доставало – процесс затягивался. Бомбадил с Лихоруком помочь мне тоже не могли – они и так едва сдерживали обрушившееся на них давление, причём, прикрытые защитой рыжего ведьмака. Профессор Трефилов и дед были пусты, да и с их невысоким уровнем, и абсолютным непониманием магических процессов, толку с них не было.

В общем, я пыхтел, как паровоз, стараясь протолкнуть сквозь свои убогие каналы непропихуемое количество силы. Как же меня это убивает! Сил, хоть залейся, а толку – ноль! Но я продолжал рвать жилы, насыщая печать, потому как другого выхода у нас не было. Никакого! Мы либо свалим отсюда сквозь портал, либо навечно останемся здесь.

К тому же я чувствовал, что давление силы увеличивается с каждым мгновением, как будто чертов колдун быстро приближается. Скорее всего, так оно есть… И я еще поднажал, чувствуя, как в носу у меня тоже захлюпало, а по губам побежало что-то тягучее, теплое и солоноватое. Мои ущербные меридианы горели огнем, но я продолжал их насиловать, буквально заставляя разрываться.

Местами так оно и было, я видел, как из мест таких разрывов бесконтрольно выплескивается в эфир чистая энергия, воспользоваться которой я уже не в силах. Одновременно поглощать и выводить преобразованную магию я еще не научился. Если это вообще возможно.

А вот кто-то этой сырой энергией сумел воспользоваться! И тут же, прямо на моих глазах начал её впитывать! Что сказать – молодец дедуля! Быстро сориентировался, как надо!

- Правильно, Ваня… - просипел я, дыша через раз – насыщение портала отнимало все мои силы. – Не дай ей просто так рассеяться в эфире…

- Что это? – только и бросил Чумаков, видимо, ощутив небольшую разницу.

Раньше-то он только производной праны пробавлялся – тем самым биологическим временем. А тут – сырая концентрированная сила, которую даже перерабатывать не надо – сама в резерв заскакивает. Только и знай, что собирай!

- Сила… это… магия… позже об этом… расскажу… - просипел я, продолжая рвать как жилы, так и меридианы.

Магическая печать, хоть и медленно, но начинала формироваться в этакую светящуюся дыру, рвущую пространство, как гнилую тряпку. Куда нас выведет этот портал, я даже не представлял, а спросить у Бомбадила уже не хватало сил. После короткой переброски фразами с дедом, я чуть было не потерял концентрацию и поток магии упал чуть ли не вдвое.

Поэтому я, закусив губу до крови, вновь напряг и без того разорванные в хлам духовные каналы. Когда до полной активации остались какие-то сущие мгновения, что-то в эфире неуловимо изменилось. Нет, давление никуда не исчезло, оно продолжало прессовать Тома с Лихоруком, которые, судя по их внешнему и виду и состоянием аур, находились на грани нервного и магического истощения.

Однако, я почувствовал так, словно бы задрожал окружающий нас воздух. Вернее, даже не сам воздух, а мелкие частицы пыли, продолжающие его насыщать, пусть и не так плотно, как раньше. Дрожание нарастало, и его наконец заметил Бомбадил, да и дед с со профессором Трефиловым тоже не остались в стороне.

- Что за беда, Рома? – крикнул мне мой боевой старикан, указав, как в воздух с пола начинают постепенно подниматься камни.

Счала «воспарил» мелкий мусор, следом камни покрупнее, тяжелые же кирпичи пока просто дрожали, дергались и елозили по полу, но в воздух подняться не могли. Однако, у меня появилось стойкое убеждение, что пройдет еще немного времени, и крупные камни тоже взлетят. Что хотел этим добиться вражеский колдун, стало понятно, когда мелкие частички начали разгоняться вокруг некой воображаемой оси.

Сначала пылинки и незначительный по размерам мусор пустились в хоровод, постепенно набирая скорость. Временами они врезались в наши тела, но ощутимого вреда пока не приносили. Вместе с тем и давление не ослабевало. Как чертов колдун умудрился проделать такой фокус оставалось загадкой.

Когда за пылью «в пляс» пустились небольшие осколки штукатурки и кирпичей, болезненно впивающиеся в открытые участки кожи и норовящие запорошить глаза – всем стало ясно – наше дело швах. Скорость движения мусора нарастала, в хоровод вливались всё большие куски разрушенной стены. Теперь уже соприкосновение с ними ощущалось даже через одежду.

Вжик – острая щепка, отколовшаяся от дверного косяка, глубоко воткнулось мне в щёку, пробив её почти насквозь. Где-то рядом вскрикнул профессор Трефилов, которому между лопаток влетел внушительный обломок кирпича величиной с кулак. Мелкий мусор уже настолько разогнался, что начал издавать явно различимые звуки.

Едва я выдернул щепку, и запустил целительскую печать, практически мгновенно зарастившую рану, как моё лицо оказалось разодрано словно наждаком, стремительно перемещающимися мусором.

- Глаза берегите! – из последних закричал я, забивая в портал последние крохи энергии.

- Скорее… - просипел Бомбадил, лицо которого представляло собой окровавленную маску. Его некогда шикарные усы и растрепанная борода превратились в кровавые сосульки – кровь из его носа уже не текла, а просто хлестала полноводной рекой. А кожу на лбу и щеках как будто кошки драли.

- Готово… - выдохнул я, когда развернувшийся портал перестал воспринимать энергию, которую я ему скармливал, и засиял всеми цветами радуги. – Ванька! – срывая глотку, чтобы перекричать свистевшие в воздухе камни, заорал я. – Хватай профессора и срочно уходите в портал!

Дед, пытаясь закрыть лицо руками от летающего мусора, судорожно кивнул и бросился к лежавшему ничком Трефилову. Прилетело профессору неслабо – он даже сознание умудрился потерять. Дед ухватил безвольное тело Бажена Вячеславовича и, не обращая внимания, на барабанящие по нему камни, поволок в сторону сияющего пространственного перехода.

Двигался он спиной против всё ускоряющегося потока «частиц», чтобы хоть как-то спасти лицо. Однако, когда в него врезались крупные осколки, он болезненно вздрагивал, а я видел, как окрашивается болью его аура – пару ребер ему точно сломало. Так он и вполз спиной в портал, который на мгновение вспыхнул, скрывая его фигуру.

Всё – дед ушёл вместе с профессором, поскольку они оба исчезли с моего магического «радара». Жаль, только, непонятно куда. Разбираться с этим у меня не было ни сил не времени. Сюрприз будет. Но сейчас основная задача – выжить!

- Том! Лихорук! Давайте к порталу! – крикнул я, дублируя злыдню по нашей общей мыслесвязи. – Уходим!

- Наконец-то! – проревел Бомбадил, концентрируя в руках последние остатки сил. – На счет «три» - бежим! Три! – И он одним махом выплеснул в окружающее пространство все свои запасы, формируя не очень сложный, но весьма мощный конструкт.

Неожиданно давление, пригибающее нас к земле всё это время, исчезло. С моих плеч как будто тонна груза упала. Бешеный круговорот строительного мусора, грозящий нас перемолоть в кровавую кашу, словно в гигантской камнедробилке, резко остановил своё вращение и осыпался вниз, несколько раз болезненно приласкав меня по голове и горбу довольно крупными кусками кирпичей.

Всё опять заволокло непроглядной пылью. Хорошо еще, что ослепительное сияние портала пробивалось через эту «молочную» взвесь. Я понимал, что Бомбадил своим чародейством как-то умудрился загасить убийственное колдовство Вилигута. Только, по всей видимости, ненадолго. Я понял это по тому, как вновь задрожал наполненный пылью воздух, а на плечи легла небольшая (пока еще) тяжесть.

- Уходим! Быстро! –ревел Бомбадил, прорываясь сквозь пыль к развернутому порталу, хрустя сапогами по битому кирпичу.

Но меня предупреждать было совсем не нужно – я уже стремглав несся в том же направлении, словно мне наскипидарили задницу. Но с каждым шагом всё большая тяжесть падала мне на плечи, а иные обломки, вновь пришедшие в движение, норовили выскользнуть из-под ноги.

Бомбадил стремительной тенью проскользнул мимо меня в тени, похоже, и не заметив. Я тоже видел лишь его ауру, весьма потускневшую от усталости после такого мощного выброса силы. Когда он рыбкой нырнул в портал, я облегченно выдохнул – еще один друг остался в живых, а не погибнет в схватке с врагом. Остались лишь мы с братишкой… Кстати, а где он?

- Братишка, ты где? - Я притормозил буквально в метре от портала, и скользнул вдоль нашей магической связи прямо в голову своему одноглазому братишке. Однако ничего толком мне разобрать не удалось – в голове злыдня царила точно такая же непонятная муть, как и снаружи. Словно нечисти «не было дома». Ни на какие позывы Лихорук не отзывался. Не слышал он меня, и всё тут! Неужели этот силовой всплеск, устроенный Бомбадилом, чтобы на мгновение остановить хоть на мгновение вражескую магию, вырубил и злыдня?

По всему выходило, что так и случилось. Долго раздумывать было некогда – я чувствовал, как на моё «оставленное» возле портала тело вновь обрушивается чудовищное давление. Пока еще я его держал, но долго так продолжаться не будет. Надо спешить!

Еще с тех давних времен, когда Лихорук принес мне магическую клятву абсолютного подчинения, у меня появилась «допфункция» - я легко мог брать под контроль его тело, находясь «на удалёнке». Позже мы перезаключили эту клятву со слегка отредактированными условиями, но функция управления злыднем у меня осталась.

Так что взяв братишку под полный контроль, я заковылял к порталу. Сияние пространственного перехода приближалось. Во и я сам показался в поле моего (Лихрука) зрения, стою сгорбившись, словно у меня на каждом плече по огромному кулю картохи… Дело осталось за малым – перетащить оба этих тела – моё и злыдня за границу портала…

Я уже схватил в охапку свою родную тушку, стараясь запихать её поскорее в магический переход, как меня вновь расплющило чудовищной тяжестью, сопротивляться которой уже не было никаких сил – ни магических, ни физических. Словно два подрубленных дерева, мы с Лихоруком рухнули буквально в нескольких сантиметрах от портала. Моё сознание гасло, не выдерживая боли от ломающихся костей, треск которых я прекрасно слышал ушами злыдня. Слух у него, оказывается, куда лучше моего…

Глава 2

Не знаю, сможете ли вы меня понять, каково это – умирать прямо на границе, за которой находится спасение. Просто надо протянуть руку, уцепиться за землю и перетянуть себя на «ту сторону». Это просто, даже ничего особенного, когда есть хотя бы малая толика сил, а сверху на тебя не обрушилась каменная лавина… Пусть не каменная, а магическая, но какая тебе разница? Ведь у тебя даже не осталось сил, чтобы моргнуть…

Я лежал, глядя единственным глазом злыдня в мои «затухающие» глаза, одновременно глядя своими глазами в тускнеющий зрачок нечисти, но ничего не мог поделать – даже зубами скрипеть сил не было, а они у Лихорука весьма замечательные. Ни одно из моих теперешних тел не могло превозмочь сковавшую меня (нас) магию вражеского колдуна, да и сломался я, похоже, основательно.

Даже запустив в своём теле целительскую печать, я ощутил, как восстанавливаются раздавленные кости, но в плане освобождения от магического гнёта абсолютно ничего не достиг. Моё физическое тело так и осталось распластанным на полу, словно раздавленная на дороге жаба. А магия моего одноглазого братишки, мне не подчинялась, несмотря на то, что теперь я рулил его материальным телом.

Телом злыдня управлять я мог, а вот его промыслом, как оказалось – нет. Хоть об стенку убейся – я его даже не чувствовал, как будто его и не было. То ли принцип действия у него отличный от дара ведьмаков, толи… Да хрен его знает, что там у него вместо дара, и как этим управлять - вот такая коллизия, етить-колотить, как любил говаривать иногда мой незабвенный дедуля! Тот, из моего будущего. Этот же молодой оболтус пока еще не приобрел такой тупой присказки.

Но просто так я сдаваться не собирался! Я лечил свои раздавленные рёбра, а они вновь трескались и ломались, потому что «давление» нарастало. Ну, с болью я справляться научился, когда мы с Глашей тестировали наш разработанный совместно конструкт универсальной лекарской печати. Тогда-то я долбанного мазохизма вволюшку хлебнул, пока не научился отключать болевые рецепторы. Вот тогда испытания куда живее пошли…

Вот и сейчас я практически ничего не чувствовал, только морщился, когда хруст ломающихся костей становился слишком уж громким. Я хоть и не привередливый, да и, в общем-то, совсем не трус, но осознавать, что твоё тело может превратиться с минуты на минуту в кровавую кашу – то еще испытание на прочность.

Тут больше, конечно, психические переживания рулят. Так и невроз можно заработать. Но я попытался отстраниться от этого и найти какой-нибудь выход. Нормально колдовать у меня не выходит – духовные каналы после активации портала, хоть и укрупнились, но стали представлять собой какие-то разорванные в хлам лохмотья.

Самолечение не поспевало за новыми повреждениями, но я продолжал активировать всё новые и новые целебные печати, когда ресурс уже созданных вырабатывался. Да что там говорить, магия в них сгорала за секунды! Но я до сих пор держался и не отдал Богу душу… Хотя, она у меня по другому ведомству прописана – в адских чертогах.

Неожиданно что-то неуловимо изменилось внутри злыдня – и я ощутил его присутствие. Очнулся, кажись, бедолага. А неслабо его заклинанием Бомбадила приложило. Если выживем, попытаюсь разобраться: почему оно на нечисть действует, а на одарённых ведьмаков нет? Ведь где-то же собака порылась?

- П-пратиш-ка Ш-шума? – донесся до меня слабый мысленный «голос» Лихорука. – Ш-што с-со с-слыднем с-слуш-шилос-с-с?

- Потом, братишка! – Я выскользнул из его тела. – Двигаться можешь?

Лихорук завозился на полу, словно перевернувшийся на спину жук. Пространство прошил изрядный магический всплеск и дышать сразу стало легче. Хотя пошевелиться я до сих пор не мог. Да и изломало меня – лекарская магия справлялась едва-едва. Единственное, чем я мог помочь своему одноглазому другу – это пропустить накопленную мною силу сквозь нашу связующую нить. И сам разгрузился, и заполнил резерв нечисти магией, которую он потратил, спасая наши задницы от немецкого упыря-колдунишки.

- Ы-Ы-Ы!!! – Лихорук выдал какой-то невнятный звук, а затем «растворился», перейдя в нематериальное состояние и выпуливая в белый свет, как в копеечку, практически всю магическую энергию, содержащуюся в его резерве.

Никакой проводимости меридианов не хватит, чтобы одномоментно пропустить через них такую мощность. Сгорят нахрен и бесповоротно все духовные канала. А вот в бестелесном состоянии, в какое перешел мой одноглазый злыдень, это вполне возможно провернуть. Ведь он, по сути, сам и превратился в такой вот канал, сам стал квинтэссенцией накопленной энергии.

Давление вражеского колдуна резко исчезло. Надолго ли, не – не знаю? Но этим мгновением передышки я воспользовался в полной мере, подстегнув свой изломанный организм целой связкой лечебных конструктов.

- Братишка, за мной! - Я бросил клич в ментальное пространство, с трудом, но-таки переваливаясь за светящуюся границу пространственного перехода. В магическом зрении я успел заметить, как в портал стремительно кометой залетел бесплотный дух. – Фух! Прорвались, кажись! – уже вслух просипел я, вываливаясь из портала в…

А вот куда я попал – большой вопрос! Но, несмотря на это, я тут же деактивировал пространственный переход, чтобы эта фашистская гнида нас через него не достала. Портал ярко полыхнул и мгновенно схлопнулся, громко «чпокнув» напоследок. В глазах заплясали «зайчики», как будто я на сварку долго смотрел – яркое пятно даже отпечаталось на сетчатке глаз. Надо учесть это на будущее – не пялиться с глупым видом на закрывающийся портал, чтобы глаза поберечь. Хотя, вторую такую печать попробуй найди...

Зрение восстановилось быстро, если не сказать - мгновенно. А зря что ли меня латает сразу несколько целительских печатей? Правда, я запустил их больше от бессилия, лежа распластанным, как навозный жук под каблуком садовода, и нервно слушая, как весело потрескивают мои ломающиеся косточки, не выдерживающие бешеного магического пресса.

- Интересное кино! – воскликнул я по-русски, когда картинка перед моими глазами наконец-то прояснилась. – И куда же это нас занесло?

Хотя, можно было и не спрашивать - я не слепой, и прекрасно понял, что оказался не где-нибудь, а в СССР. Почему же я так уверен? Да потому, что нашу весьма разношерстную группу, держали «на мушке» с десяток ребяток с пушками в руках, как один облаченных в зеленую форму с малиновыми нашивками, темно-синими шароварами с малиновым кантом, и фуражками, с тульей василькового цвета и краповым околышем.

С первой попытки, конечно, я не сумел разобрать, к какому ведомству они относились НКВД или НКГБ. Но ребятки – точно наши. Вон, у того крайнего, с яростным видом трущего глаза и пытающегося проморгаться, морда явно рязанского разлива. Да и воздух – нет его слаще! Не-е, точно мы до дома добрались! Ну, здравствуй, родная земля! Соскучился я по тебе в неметчине!

Пока весь народ, как мои спутники, так и окружающие нас чекисты, пытались скорее вернуть зрение, я быстро огляделся, пытаясь определить поточнее, куда же нас всё-таки занесло. Союз, он всё-таки большой. И это не только Россия, которую аршином общим не измерить…

Самое смешное, что я узнал это место буквально с первого взгляда, и мог с абсолютной точностью заявить, что находилось оно в ближайшем Подмосковье. Об этом примечательном двухэтажном здании с портиком и колоннами, окруженном лесом, я много раз слышал от своего старика. А много позже, когда уже появился Интернет, рассматривал его фотографии как раз сделанные на рубеже тридцатых-сороковых голов.

Не буду вас мучить понапрасну, поскольку оказался не где-нибудь, а во дворе ШОН - Школы особого назначения НКВД, где и проходил в своё время обучение мой старикан. Это учебное заведение и в моём родном времени оставалось самым засекреченным в России. Его ученики так же носят «школьные» фамилии и пользуются вымышленными биографиями. В будущем она будет называться Академия внешней разведки, а учебные программы этой академии будут засекречены – как и учебники, и имена преподавателей.

А ведь история школы началась не так уж и давно (по моему нынешнему времени): летом 1937 года товарищ Сталин на совещании с руководителями органов советской внешней разведки задал прямой вопрос: как, товарищи, у нас ведется подготовка новых кадров? И, видимо, полученный ответ не устроил советского вождя, и он поручил пересмотреть сложившуюся практику.

Результатом стала докладная записка, поданная в ЦК ВКП(б) уже через несколько дней. В ней руководители ГУГБ - Главного управления госбезопасности НКВД СССР, отвечавшего за внешнюю разведку, предлагали создать новое учебное заведение – Школу особого назначения, которая и занималась бы подготовкой разведчиков-нелегалов.

Число курсантов школы определили в 30-ть человек, срок обучения – всего один год, а годовой бюджет – в полтора миллиона рублей. Из него оплачивалось содержание не только самих слушателей, которые должны были жить на полном пансионе, но и преподавательского состава, в том числе приглашенных со стороны.

Ознакомившись с докладной запиской руководства ГУГБ НКВД, Сталин, всегда придававший разведке особое значение, наложил короткую резолюцию: «Курс разведчиков надо организовывать обязательно вне Москвы». С этого момента и можно было начинать отсчет истории будущей Академии внешней разведки, если бы не одно «но».

Даже резолюция Сталина не могла немедленно превратить строчки документов в реальные помещения, реальных людей и реальные программы. Прошло еще больше года, прежде чем в октябре 1938 года нарком внутренних дел Николай Ежов подписал приказ о создании Школы особого назначения. Начальником школы назначили Владимира Шармазанашвили, который сам только-только отучился на Курсах особого назначения Центральной школы НКВД. По воспоминаниям деда, разведчиком он оказался не самым сильным, зато проявил незаурядные организаторские способности, что и стало причиной его назначения на пост первого начальника ШОН.

Выполняя строгое распоряжение главы государства, под размещение ШОН отвели несколько объектов в ближайшем Подмосковье. Но основным местом расположения школы будущих разведчиков стала база на 25-м километре Горьковского шоссе, в городе Балашихе – именно там, где я сейчас и находился.

Именно в этом двухэтажном здании и разместили общежитие для слушателей, оно же являлось и учебным корпусом, а также столовой. Стрелковую, взрывотехническую и прочую специальную подготовку слушатели ШОН проходили на других объектах: на 21-ом километре Горьковского шоссе в той же Балашихе, а также в Пушкине и в районе Барвихи.

Как рассказывал мне на пасеке дедуля, школа размещалась в добротном, небольшом деревянном двухэтажном доме, стоящем в лесу – и сейчас я наблюдал его воочию. Территория учебной базы была огорожена высоким забором. На верхнем этаже здания располагались пять спальных комнат, душевая, зал для отдыха и игр, а на нижнем – два учебных класса и столовка.

Спальные комнаты были большие, в них находились два стола для занятий, две роскошные кровати с хорошими теплыми одеялами и два шкафа для одежды. Перед кроватями лежали коврики. Комнаты содержались в идеальной чистоте. По сравнению с обстановкой, в которой жили некоторые курсанты до попадания сюда (зимой спал на сундуке за печкой, а летом – в сарае на дровах) - условия жизни им казались каким-то раем на земле, особенно с трехразовым вкусным и сытным питанием.

«Так, а с чего бы это портал, подаренный Королевой Маб, забросил нас именно в Балашиху?» – неожиданно пришла мне в голову простая по своей гениальности мысль.

Ведь древняя повелительница эльфов о Школе особого назначения и слыхом не слыхивала. Если уж и перенесла бы нас печать, то куда-нибудь на заросшие изумрудной травой лесистые холмы Корнуолла[1], но никак не в советское Подмосковье, пусть и находящееся в глубине лесного массива.

Скорее всего, точку переноса неосознанно сформировал дед, первым шагнувший в портал. Видимо, он страстно желал очутиться именно здесь, и его желание сбылось. Мне стало интересно, а если бы в портал первым шагнул не инициированный одарённый, а обычный простак, смог бы он сформировать точку выхода, или нет?

Хотя, чего это я тут маюсь тупыми вопросами – порталов больше нет! А восстановить по памяти такой сложный, да еще и постоянно меняющийся конструкт – нереально в принципе. Куда насущнее сейчас сложившаяся ситуация во дворе Школы особого назначения. Хоть мы и крутые маги-ведьмаки, но у всех остальных, исключая только меня, магии попросту не осталось. Ни капельки – резервы были абсолютно пусты!

И если бы мы с Лихоруком не сумели бы вывернуться из лап грёбаного упыря – то против местных воспитанников, да чекистов даже Бомбадил не смог бы ничего предпринять - против пули-то с голыми кулаками не попрешь. А вот силенок подкопивши, можно с помощью магии и свалить отсюда по-тихому. Но с моим появлением всё сейчас по-другому сценарию пойдёт! У меня хоть и каналы ни в дугу, но простенький морок я уж, будьте покойны, наложить смогу!

Пока окружающие нас курсанты и сотрудники школы восстанавливали зрение после светового шоу, устроенного сворачивающимся порталом, к нам со всех сторон бежали вооруженные люди. Похоже, что здесь сейчас вся Школа особого назначения НКВД соберётся. Да еще и включая самого начальника, узнал я подбегающего к нам грузина – капитана ГБ Владимира Шармазанашвили.

Нет, лично я начальника школы никогда не встречал, а вот фотки в том же Интернете видел. Крепкий чернявый грузин среднего роста с легкой сединой на висках и «чарличаплинскими» усами-щеточкой, ставшими весьма узнаваемыми даже в нашем времени из-за приверженности к ним Адольфа Гитлера.

Да и вообще, в 20е - 30е годы усы щеточкой стали очень модными, так как ассоциировались у всех с военной выправкой. Для военных, не желавших расставаться с усами, но не имевших возможности посвящать время уходу за ними, усы щеточкой были идеальным решением. Их можно было расчесать небольшой расческой, буквально парой движений и легко подровнять при бритье, не используя гребней, ножниц и прочих приспособлений. И к тому же , в отличие от ранее бывших в моде пышных «кайзеровских» усов, усы-щеточка не мешали военным пользоваться противогазом.

Такие усы в настоящее время носили многие военные и штатские по всему миру, например, в СССР обладателями таких усов были командарм Котовский и маршал Жуков, в Танзании — политик Джулиус Ньерере, а в Японии — премьер-министр Коноэ Фумимаро. После того, как такие усики начали ассоциироваться с фюрером, их популярность сильно упала, а в послевоенные годы и вовсе сошла на нет.

В общем, пока я валялся на земле, пытаясь определиться, что же мне предпринять, вокруг нашей странной компании собралась, похоже, вся школа. Да и попробуйте не обратить внимание на такое происшествие, не просто выбивающееся из ряда вон, а вообще не укладывающееся ни в какую систему координат.

Да сами прикиньте: на секретный государственный объект, да еще и во время военного времени, из какой-то ослепительной хреновины вываливается несколько человек. Сказать, что они подозрительные – это вообще ничего не сказать! Двое мужчин – довольно молодой и пожилой, с лицами, как будто их кошки драли, в больничных полосатых пижамах и тапках на босу ногу.

Третий – длинная худая каланча с огненно-рыжей шевелюрой, с окровавленной рожей и бородой слипшейся от крови в сосульки, и одетый как клоун в цирке. Ну, и я туда же до кучи – вражеский офицер-эсэсовец, что-то там себе изображающий на земле. То ли нижний брейк танцую, толи отдохнуть прилёг. Одним словом – картина маслом! И это они еще моего одноглазого братишку не видели – я ему первым делом приказал держаться от школы подальше. Иначе, сами понимаете, пацаны-курсанты совсем рамсы попутают.

- Руки вверх! Стоять! Лежать! Не дергаться! Хэндэ хох! – Чего только не орали нам окружившие нас чекисты, потрясая взведенным оружием.

Ну, понять их конечно можно, но от их криков у меня разболелась голова. И это при всём при том, что целительские печати меня стремительно восстанавливали, собирая кости едва ли не по кусочкам. Но я решил не тянуть и побыстрее закончить весь этот балаган, принимаясь вычерчивать в воздухе простенькое заклинание морока. Но закончить его я не успел, поскольку добежавший до нас начальник школы, неожиданно выдохнул с облегчением:

- Ваня? Чумаков? Ты?

[1] Ко́рнуолл, Ко́рнуэлл; устаревшее название — Корнваллис - графство и унитарная единица (как часть) на юго-западе Англии. Входит в состав региона Юго-Западная Англия.