Товарищ "Чума"#12

Глава 1

Когда я с размаху вонзил сияющее хрустальное сердце прямо в открытую рану демону Хаоса, мне показалось, что сама реальность затаила дыхание, ожидая исхода этой «противоестественной операции». Затем хрустальный артефакт, прикоснувшись к псевдоплоти Раава, вспыхнул ослепительным, почти белым сиянием.

Сердце, которое я всё ещё продолжал сжимать в ладони вдруг дрогнуло и… ожило. Оно не просто пульсировало светом – оно затрепетало, как пойманная в силки птица, и впилось в плоть демона тысячами мельчайших, сияющих нитей-капилляров. Это было похоже на то, как ледяной узор бежит по стеклу, только с куда более стремительной скоростью.

Я резко отпрянул, выдернув обожжённую руку, обожжённую ядовитой кровью демона, а хрустальное сердце осталось там, в его груди, которая, пусть и медленно, но пыталась зарастить чудовищную рану, оставленную ангельским мечом. Раав взревел, но это был уже не рёв ярости, а сдавленный вопль недоумения и постепенно нарастающего ужаса. Он затрясся, его форма, прежде текучая и непостоянная, вдруг начала хаотично дёргаться и пульсировать в такт светящемуся сердцу.

А хрустальный артефакт продолжал врастать в плоть ублюдка. Сияющие сосуды, похожие на волокна чистого света, расползались во все стороны, пронизывая его аморфную плоть. Мне казалось, что они внедрялись в самую его суть, в его хаотическую природу, и несли с собой не физическое уничтожение, а нечто гораздо более страшное для демона Хаоса – они несли с собой Порядок.

Багрово-черная плоть демона бугрилась, покрываясь паутиной мерцающих прожилок, которые пульсировали в такт трепыхающемуся сердцу – сначала робко, потом все увереннее и увереннее. Внедрённое сердце билось.

Каждый удар посылал волну святой энергии по сосудам-проводникам, которые ветвились все дальше и дальше, опутывая внутренности демона, как ползучие лианы опутывают в джунглях руины древних городов. Там, где они проходили, Хаос застывал, упорядочивался, подчиняясь абсолютно чуждой структуре. Это была не магия, не заклинание – это был Процесс. Биологический, алхимический, физический и прочая-прочая-прочая. Это был поистине божественный акт «прививки Порядка» самому Хаосу.

Плоть Раава сопротивлялась, пыталась отторгнуть чуждый артефакт, который стремительно становился частью его самого. Она судорожно пульсировала, вздымалась волнами, пытаясь, так или иначе, раздавить или вытолкнуть артефакт. Но было поздно – внедрённый мною «орган» уже безвозвратно сросся с его сущностью.

Сердце с каждым ударом отвоевывало все новые территории, обращая энергию демона против него же самого, преобразуя ее в чистый, регулярный импульс упорядоченного. Там, где проходили светящиеся нити, плоть Раава теряла свою изменчивость. Она темнела, твердела, покрывалась чем-то вроде растрескавшейся корки.

Его тысяча глаз закатывались, превращаясь в слепые, матовые шары, которые один за другим лопались, истекая чёрным дымом. Я отшатнулся, наблюдая за всем этим ужасом. Но моя поистине безумная идея сработала! Да, черт побери, все прошло даже лучше, чем я себе представлял!

Раав начал оседать, как подкошенный. Его конечности, ещё секунду назад бывшие щупальцами и когтистыми лапами, тяжело ударились о камень, одеревенев и покрываясь сетью светящихся трещин. Он больше не ревел – он хрипел, и из его глотки вырывались клубы белого пара, отчего-то пахнувшие свежестью первой весенней грозы.

Каин и Белиал замерли рядом со мной, наблюдая за немыслимым зрелищем. Архидемон, всё ещё сжимая в обугленной руке потускневший ангельский клинок, смотрел на подыхающего резидента Хаоса с холодным и безжалостным любопытством. Каин же дышал тяжело, его раны дымились, медленно регенерируя, но в его глазах светилось мрачное удовлетворение.

Хрустальное сердце ведьмы больше не было инородным телом в организме Раава. Оно стало его центром, ядром и билось всё чаще и ровнее. И с каждым его ударом ангельский свет пронизывал демона насквозь, выжигая изнутри саму суть Хаоса, замещая её чужеродной, упорядоченной структурой.

Он затрясся, его формы поплыли – оживший артефакт навязывал ему, апологету всего бесформенного и беспорядочного, настоящий Закон. Единый, неумолимый и категоричный. Белиал, наконец-то выронивший ангельский клинок, смотрел на эту «трансформацию», словно заворожённый. Он, как никто, понимал, что для Раава это была не смерть. Это было куда хуже…

И вот он, последний, судорожный «вздох» твари, задумавшей подло уничтожить наш мир. Его тело окончательно замерло, превратившись в громадную, неподвижную глыбу тёмной каменной породы, испещрённой светящимися прожилками. Лишь в самой глубине, в его «центре», пульсировало ровным и неумолимым ритмом хрустальное сердце, победившее безумное воплощение Хаоса в нашей упорядоченной реальности.

Воздух больше не вибрировал от разлитой в эфире силы. Он был чистым, холодным и неподвижным. Я рухнул на колени, вымотанный до предела, а затем завалился на бок. Каин, истекая чёрной кровью, тяжело дышал, прислонившись к стене. Он вытащил из внутреннего кармана какую-то металлическую фляжку и с жадностью припал к её горлышку.

Белиал мокрой тряпкой сполз по стене, возле которой стоял, баюкая второй рукой обугленную дымящуюся руку, в которую врезалась рукоять ангельского клинка. Он упал на задницу рядом с валяющимся на полу мечом, свет которого основательно потускнел. Князь Ада поднял на меня взгляд. В его глазах сквозило безмерное удивление.

- Немыслимо… - хрипло выдохнул он, не отводя взгляда. — Ты… ты навязал ему… Порядок… - Он покачал головой, и в уголке его рта дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее самое жуткое в мире подобие улыбки. - Какой же ты… извращенец, ведьмак…

Тишина, наступившая после битвы, была просто «оглушительной». Она давила на уши почище, чем предсмертный рёв Раава. Я лежал на холодном камне и смотрел на извилистые трещины, расчертившие чёрный каменный потолок, чувствуя, как дрожь изнурительного истощения медленно меня отпускает.

- Извращенец? — мои губы едва шевельнулись, слова прозвучали сипло и отчуждённо, будто их произнёс кто-то другой. - Это был наш единственный шанс на миллион! На его месте легко мог быть кто-нибудь из нас, либо все вместе…

- Пф-ф! - Белиал издал короткий, похожий на шипение, звук, который мог сойти за смех. - Превратить эту безумную и неуправляемую силу в неподвижный булыжник? Да ты страшный человек, ведьмак! Так изощрённо надругаться над Хаосом мог только Он! – И Эрц-герцог Ада многозначительно ткнул пальцем в потолок.

- Он не человек, демон, а ведьмак! - хрипло бросил Каин, отрываясь от фляги. Чёрная кровь запеклась у него на подбородке. – Или ты забыл, что это значит? Ведьмак – ведающий! Он не искал изящных решений. Он искал работающие.Раав сдох, а наш мир - цел. Всё остальное – дерьмо собачье! - И упырь швырнул опустевшую флягу в сторону каменной кучи, бывшей некогда демоном Хаоса. Жестянка с сухим стуком отскочила от его окаменевшей плоти.

- И правда! – согласился Белиал. – Слышь, ведьмак, я готов поручиться за тебя перед Люцифером, чтобы он сразу произвел тебя в Рыцари Преисподней, не дожидаясь твоей кончины…

- Нет, уж – увольте! – поспешно перебил я демона. – Пока, как-нибудь, обойдусь. - Я с трудом поднялся на локте. Тело ныло так, будто меня самого прогнали через грёбаную камнедробилку.

- Ну, как знаешь, ведьмак! Смотри, не пожалей…

Слова Белиала «повисли в воздухе», а от его обгоревшей руки разило палёной свининой и тяжёлым духом. Я хотел что-то ответить, но мир вдруг накренился, и меня с новой силой затрясло от пережитого напряжения.

Внезапно тишину разорвал непонятный треск. Тихий, сухой, как от сломанной ветки. И, что характерно, шёл он от окаменевшего тела Раава. Мы замерли, как один. Белиал инстинктивно рванулся к своему клинку, но тут же втянул воздух сквозь сжатые зубы от боли в обугленной руке. Каин с рычанием оттолкнулся от стены, приняв боевую стойку – запас крови из фляги его основательно взбодрил.

Мы все с тревогой уставились на каменную глыбу. Не знаю, как у других, но мне показалось, что светящиеся прожилки стали пульсировать ярче. Раздался ещё треск. От массивной каменной формы отделился небольшой осколок и с сухим стуком покатился по полу, оставляя за собой след искрящейся пыли.

- Он что… возвращается? — с ужасом просипел я, пытаясь встать на колени и чувствуя, как адреналин снова заливает моё измождённое тело жгучим «ядом».

- Нет, хвала Тьме! - безжалостно и точно констатировал Белиал, не сводя глаз со светящейся пыли. Его взгляд стал чрезвычайно сосредоточенным. – После «заражения» Порядком, этот ублюдок сначала кристаллизовался, а теперь, похоже, он просто разрушается…

Белиал был прав насчет кристаллизации! Я вспомнил, что кристаллы являются самыми упорядоченными структурами среди твердых тел, поскольку их атомы, молекулы или ионы расположены в точно повторяющемся трехмерном порядке, формируя кристаллическую решетку.

Эта упорядоченная структура определяет жесткость, устойчивость к деформации и другие физические свойства кристаллов, в отличие от аморфных тел, где частицы расположены хаотично. Пока я размышлял, ещё несколько осколков откололось от главной глыбы. Светящаяся пыль висела в воздухе, медленно оседая на камни, на нас, мерцая зловещим, неземным светом.

- Что это значит? — Каин внимательно посмотрел на продолжающую растрескиваться глыбу.

- Это значит, — Белиал медленно поднялся на ноги, убрав здоровой рукой потускневший ангельский клинок на слово, - скоро от этого дерьма останется только пыль… Странная блестящая пыль… - задумчиво проговорил демон, но мы с Каином его не услышали.

Треск усиливался, нарастал, напоминая теперь не просто сломанные ветки, а громко лопающийся лёд на замерзшей реке. Каменюка полностью покрылась паутиной тонких светящихся трещин, и с каждым новым звуком окаменевшая плоть Раава теряла форму, осыпаясь на пол мелкими сияющими камешками и всё той же пылью.

Я невольно прикрыл лицо рукой – пыль жглась, будто крошечные иглы впивались в мою кожу. Белиал резко отступил назад, а Каин зарычал, подняв воротник плаща – вампиру эта пыль причиняла еще бо̀льшие неудобства.

- Не вдыхай это! - рявкнул демон. - Она опасна!

Но его предупреждение запоздало – я уже почувствовал металлический привкус крови на языке, а в груди что-то глухо заломило, вызывая харкающий кашель. Неожиданно глыба вздрогнула, словно кто-то долбанул её изнутри. А в следующее мгновение она «взорвалась».

Не с огнём, не с грохотом, не с треском, а с тихим, практически беззвучным распадом. Сотни осколков рассыпались во все стороны, но, не долетая до нас, они растворялись в воздухе, как дым. Лишь мелкая сверкающая пыль оседала на полу, ещё несколько секунд мерцая, словно звёздная пыль, прежде чем окончательно погаснуть и исчезнуть.

Мне тут же стало намного легче, как и всем остальным, словно вся ядовитая пыль действительно исчезла, как и сам окаменевший демон.

- Ну вот, теперь никто не скажет, что мы не умеем прибирать за собой … - Каин первым нарушил молчание, попытавшись пошутить, чтобы разрядить обстановку.

А вот Белиал не смеялся. Его взгляд, прикованный к тому месту, где минуту назад лежал демон Хаоса, был весьма настороженным. Я понял, он опасался возврата Раава, и что этот чёртов уродец сумеет восстановиться даже из собственной пыли.

- Ведьмак… - Князь Ада обернулся ко мне, и я впервые за всё наше знакомство услышал в его голосе что-то, отдалённо напоминающее уважение. – Похоже, что ты сумел развеять «по ветру» саму его суть! Он больше не существует…

Я хотел отшутиться, сказать что-то вроде «видимо, повезло», но ком в горле мешал мне говорить. Потому что я вдруг понял – этот взгляд Белиала, эта практически незаметная дрожь в голосе (но мой эмпатический дар не обмануть) – это страх. И страх даже не передо мной, а перед тем, что я «случайно» сделал. Ведь до этого окончательно уничтожить демона Хаоса не удавалось никому.

Но вместо этого я посмотрел на свою руку, где ещё чувствовалось легкое, будто фантомное, жжение.

- А пыль? Почему она причиняла боль?

- Осколки его сущности, — прошептал Белиал. — Мельчайшие, но всё ещё несущие в себе отпечаток и Порядка, и Хаоса одновременно. Очень ядовитая смесь.

Я уже было окончательно выдохнул, но расслабиться не удалось и в это раз. Словно в насмешку на моё желание, фундамент древнего замка ведьмы вздрогнул. Глухой, низкочастотный гул, исходивший не из какого-то определенного места, а отовсюду сразу, заставил трястись стены, пол и потолок.

- Что еще? – прошипел Каин, втягивая голову в плечи и стараясь увернуться от сыпавшегося с потолка мусора. - Землетрясение?

- Хуже… – Голос Белиала прозвучал непривычно глухо. Он смотрел куда-то сквозь нас, его демоническая сущность, казалось, улавливала что-то, что было недоступно нашим чувствам. – Я чувствую, что грядёт нечто…

- Опять нам очередное дерьмо разгребать? – возмутился Каин, но его слова заглушил усиливающийся гул.

Гул перешёл в низкий, дребезжащий вой, словно сама земля стонала в предсмертной агонии. И тут до меня дошло — это не землетрясение и не магия с колдовством - это предсмертный вопль. Мать Змеиха умирала.

- Чёрт! - вырвалось у меня, и я бросился к дверям, забыв обо всём: о только что уничтоженном Рааве, о ядовитой пыли, о страхе Белиала и обо всей остальной, совершенно не важной «ерунде».

Ладно, демон Хаоса повержен, но какого дьявола я забыл о ней? Без её помощи у меня бы ничего не получилось. И я был готов ей помочь, но… Каин и Белиал метнулись следом, но я уже выскочил в коридор. Там, меж искорёженных стен и потолка, среди дымящихся руин, лежало её гигантское змеиное тело – величественное и могучее, некогда вселявшее ужас в иных древних богов.

Но теперь оно было ужасно искалечено. Её чешуя, некогда переливавшаяся, как тёмное золото, потускнела. Кровь — густая, почти чёрная — сочилась из глубоких ран, оставленных Раавом. Её глаза, обычно горящие холодным, бездонным светом, теперь помутнели, словно прикрывшись непрозрачной плёнкой.

Я подбежал и упал рядом с её гигантской головой, судорожно пытаясь вспомнить хоть какое-то заклинание, хоть что-то, что могло бы её излечить.

- Потерпи немного, Мать… Сейчас я тебя подлатаю… - сбивчиво бормотал я, привычно кастуя своё универсальное целительское заклинание.

Конструкт за конструктом я всаживал в чудовищно переломанное тело древней богини, но они, отчего-то, совершенно не оказывали на неё никакого действия.

- Но почему? – в сердцах воскликнул я, продолжая монотонно насыщать Мать Змеиху собственными заклинаниями.

Но Белиал уже стоял сзади и молча качал головой, и его молчание было красноречивее слов.

- Нельзя ничего сделать? — спросил я, уже зная ответ.

- Не трать силы, ведьмак – это бесполезно, - произнес Каин. – Твои целебные заклинания на неё не подействуют. На меня – да, а вот на неё – нет.

- Но почему? – вновь повторил я свой вопрос.

- Потому что она никогда не была человеком, - пояснил упырь. – Так же твои целебные заклинания не подействуют на нашего краснорожего дружка, - усмехнулся Каин, имея ввиду демоническую форму Белиала, - он тоже не удостаивался этой великой чести – быть человеком.

- Но как ей помочь?

Мать Змеиха слабо повернула голову, поймав мой взляд.

- Не ф-фини с-ссеп-пя, ф-федьмак… - тихо прошипела она. - Ты с-сделал… ш-што с-смог. А я… я уш-ше даф-фно ш-шла к с-своему неис-сп-пеш-шному конс-су…

- Но… что я скажу Лихоруку… - Я стиснул зубы. - Он же только тебя обрёл…

- Мой с-сын… Да… - В её глазах мелькнуло что-то похожее на нежность. - Он даф-фно уш-ше приф-фык оп-пх-ходитьс-с-ся бес-с-с меня. И ему п-польш-ше не нуш-на мать-с-с-смея… Ему нуш-шен… п-прат… - Последние слова она прошептала так тихо, что я едва расслышал.

- Мой братишка Лихорук, - мою душу согрели воспоминания об этом одноглазом существе, действительно ставшим мне названным братом, - я не забуду о нём, и позабочусь, Мать Змеиха… Клянусь!

- Я с-с-снаю… С-с-перех-хи ех-хо…- прошипела она напоследок, а потом её дыхание остановилось, обдав меня благоухающим древесным ароматом - теплым, сладковатым и бархатистым, с бальзамическими нотками и землистым оттенком.

И вместе с этим ароматом сандалового дерева из «чрева» бывшей богини вышло что-то древнее, тёмное и неимоверно могучее. А потом... даже не могу толком описать, что со мной произошло. Словно кто-то вывернул мои внутренности наизнанку и в каждый нерв вбил раскалённую иглу. Боль не просто резала - она поглотила всё, сжигая разум, превращая мой мозг в бесформенный кровавый фарш.

Заклинания, конструкты, дары и таланты, мысленные барьеры, тренировки ведьмака… Всё шло к чертям и ничего не помогло. Я чувствовал, как «оно» вползает в меня — древнее, чужеродное, безумное. Оно заполняло каждую клеточку моего многострадального тела. И моё сопротивление не приносило никакого ощутимого результата. А потом боль буквально разорвала меня в клочья, и я рухнул в темную пустоту безвременья.

Глава 2

Острая, огненная агония сменилась леденящей и абсолютной пустотой. Я не существовал. Не видел, не слышал, не чувствовал. Лишь слабое, отдалённое эхо того, что когда-то было моим «я», барахталось в этом небытии, пытаясь понять, живой ли я, или это и есть она – моя очередная смерть. Но я мыслил, а, следовательно, по утверждению Рено Декарта – продолжал существовать.

Сколько прошло времени до того момента, когда медленно, словно сквозь толщу мутной воды, ко мне начинал просачиваться свет и возвращаться ощущение собственного тела. Тяжёлого, чужого, налитого свинцом и, что самое странное, одновременно наполненное невероятной и дотоле неизведанной силой, к которой я не знал, как подступиться.

Я лежал на спине, уставившись в закопченный и покрытый трещинами потолок коридора в подземелье старого замка ведьмы. В ноздри ударил всё тот же сладковатый запах сандала, но теперь он смешивался с гарью и пылью.

- Дыхание ровное. Похоже, выживет наш ведьмак, — проговорил где-то рядом словно бы безразличный ко всему голос Каина. Но мой эмпатический дар подсказывал, что это совсем не так.

- Удивительно, - отозвался бархатный бас Белиала. - Я бы поставил на то, что его разорвёт в клочья. Хоть организмы ведьмаков и весьма крепки, но не настолько же, чтобы вместить в себя это...

Я попытался шевельнутся, и по моим жилам прокатилась новая волна боли, уже не сокрушительно острой, а «тупой», как после длительного запоя с несвоевременным опохмелом. Не подумайте, что это со мной было – шапочные знакомые, пережившие неоднократное погружение в «синюю» яму, делились своими впечатлениями.

Я застонал? Или нет? Не знаю. Но какой-то звук я всё же издал, потому что два мутных силуэта склонились надо мной. Каин смотрел с холодным научным интересом, словно на редкий экспонат. Белиал же - с тяжёлой, незнакомой тенью на лице, в котором угадывались черты его демонической сущности.

- Ну что, поглотитель богинь, как себя ощущаешь? – с ехидной улыбкой поинтересовался упырь.

«Какой еще поглотитель?» - Я попытался что-то сказать, но вместо слов из горла вырвался лишь нечленораздельный хрип.

Мир плыл перед глазами, двоился, накладываясь сам на себя. Я видел каменные стены, но одновременно с этим как будто видел их насквозь, ощущал каждую трещину, каждый камень, мог легко определить качество и происхождение породы этих камней...

Я слышал дыхание Каина и Белиала, но вместе с тем улавливал тихое шуршание мышей в дальних уголках подземелья, скрежет песка под чьими-то когтями за мили отсюда, жужжание насекомых на лужайке возле замка… Да и много еще чего, у меня от этого голова пухла.

Не так давно, когда я только-только заполучил ведьмовской дар, я тоже испытывал нечто подобное. Так что, какой-никакой опыт на этот счет у меня имелся. Однако, те ощущения, которые я испытывал сейчас, были мощнее на несколько порядков, и поэтому почти несопоставимы.

А еще Знания. Именно так – с большой буквы. Их было слишком много, и они переполняли мою многострадальную голову, грозя расколоть её на куски. Это был настоящий бескрайний океан, в котором я тонул, рискуя никогда не добраться до берега. Память о древних тайнах нашего мира, чудовищно сложные схемы конструктов-заклятий, забытых еще до возникновения человечества, вкус праха древних цивилизаций...

И сквозь это нагромождение информации пробивалось еще что-то… Чужое, тёмное и мудрое, огибающее «острова» моих собственных воспоминаний, как настоящая бурная река. Её память. Её сущность. Её непомерная длинная по человеческим меркам жизнь… Я зажмурился, пытаясь отгородиться от всего, но это не помогало. Картины вспыхивали у меня в мозгу сами собой.

Безмятежная тишина подземного мира, длящаяся тысячелетиями, а то и миллионами лет… Сладкий сон в тепле вулканических жил… Вкус солнечного света, вобранного корнями гигантских деревьев... Первые двуногие твари, бегающие по склонам… Их примитивные обряды и невероятная, дикая воля к жизни... Боль от острых укусов первого божка-противника, осмелившегося оспорить её владычество... Сын… такой странный… такой чуждый, но свой...

Лихорук. Это имя, как якорь, вернуло меня в настоящее. Я с силой выдохнул и заставил себя сесть. Мир закачался, но на этот раз я удержал равновесие. Руки сами собой вцепились в виски, будто пытались удержать череп от раскола.

- Тише, ведьмак, тише! – участливо произнёс Белиал - в его голосе прозвучало предостережение. — Не дёргайся и не гони волну! Ты теперь...

- Ты теперь не просто ведьмак, - упырь осторожно хлопнул меня по плечу. - Тебе нужно заново научиться жить в новом качестве.

- А она? - Я сглотнул ком в горле. – Она…

- Она ушла, - резко закончил за меня Каин. - Зато её «наследие» теперь твоё. Весь её опыт, вся её мощь и память! Поздравляю - ты стал уникальным существом, ведьмак. Этаким «гибридом»: ведьмак - личинка нового божества.

Его цинизм был как ушат ледяной воды. Я – личинка нового божества? Вот только этого мне сейчас не хватало! Я всё ещё был ведьмаком. В моём сознаниидо сих пор был заперт первый всадник. Но теперь всё это дерьмо было погребено под лавиной иного, божественного порядка. Я стал «сосудом», хрен его знает как еще не треснувшим под тяжестью нового содержимого.

Не знаю зачем, но я пристально посмотрел на свою руку. Она выглядела как прежде, если не считать, что кожа на тыльной стороне ладони на мгновение отлила тёмным, почти чёрным золотом, и мне почудился призрак узора из чешуи. Но иллюзия тут же исчезла.

- И что теперь? — спросил я сам себя шёпотом.

- Теперь, — Белиал тяжело поднялся, его тень на стене на мгновение обрела рогатые очертания, — тебе, для начала, просто нужно оторвать задницу от пола. А не лежать, наматывая сопли на кулак.

Каин коротко и сухо кивнул, видимо, соглашаясь с архидемоном. Всё верно – большой путь начинается с одного малого шага. Только нужно его сделать! Я сгрёб остатки воли в кулак и, шатаясь, поднялся на ноги. Ноги подкосились, но я устоял.

Мы стояли в гробовой тишине, взирая на пустое место. От великой Матери Змеихи, повелительницы земных глубин и древней магии, не осталось ничего. Ни могучего тела гигантской змеи, ни эха её шипящего предсмертного вздоха. Только мы трое, отягощенные нелёгким знанием того, что даже, казалось бы, вечное, может быть легко обратимо в ничто.

Тишина была густой, тягучей и неестественной. Воздух, еще недавно вибрировавший от колоссальной энергии и заставляющий сотрясаться в конвульсиях саму землю, теперь застыл, как вода в ледяной глыбе. Мы молча смотрели на оплавленный камень, на пустоту, где только что закончила свое существование древняя сущность, почти ровесницу самого мира.

- Ничего не осталось… - наконец, прошептал я. — Ни пепла, ни праха. Как будто ее и не было.

- Ошибаешься, ведьмак. - Каин ткнул пальцем мне в грудь. – Ты ее «ходячий мавзолей». И ее наследие. Она растворилась не в ничто, а в тебе.

- И что мне со всем эти «наследием» делать?

- Я уже говорил - учиться им управлять! - напомнил Каин. – А это совсем непросто контролировать такой дар. Если не научишься – сгоришь к чертям собачьим! Твоя «божественность» пожрёт тебя самого. Сейчас у тебя начнёт перестраиваться обмен веществ, и жутко захочется жрать.

Он был прав. Голод накатил внезапно, жгучей волной, сметая остатки любых философских терзаний. Нечто подобное я тоже уже испытывал, когда организм обычного простака перестраивался на ведьмачий. Только уровень глобальности сейчас зашкаливал – я реально готов был сожрать слона целиком!

- Сущности такого уровня не могут довольствоваться обычной человеческой пищей, - продолжал поучать меня Каин. – Перво-наперво тебе нужно научиться питаться невещественной пищей - энергией…

- От солнышка лучистого питаться? – хохотнул я. – Так в меня солнечные батареи как-то позабыли вмонтировать.

Каин и Белиал переглянулись, видимо не догнав смысла последней фразы.

- Можно и от солнышка подпитываться, - вполне серьёзно ответил упырь. – Были в истории подобные сущности. Не одно и не два, а куда больше - Ра у египтян, Гелиос у греков, Хорс у славян, Аматэрасу в Японии, Сурья в Индии и Инти у инков. Самое сладкое для божества, конечно – это энергия Веры, но… - Он развел руками. – С верной и преданной паствой будут проблемы – её теперь днём с огнём не сыскать.

- Теперь тебе прямая дорога к нам – в Ад, - довольно рыкнул Белиал. – Все ваши, «ложные боги», кто «выжил» – стали бесами[1]. А это, между прочим, первый чин[2]! Мы поможем тебе определиться и с энергией, и с питанием… Как-никак, не первый век с этим работаем!

Его слова повисли в ледяном воздухе, тяжелые и неумолимые. «Первый чин». Звучало, как приговор и признание одновременно. Я давно перестал быть человеком, не был больше ведьмаком, да и богом не стал. А стал... бесом. Мне предлагали стать уже не новобранцем в армии Тьмы, а одним из её генералов.

Белиал, удовлетворенный моим ошеломленным молчанием, обнажил в ухмылке крепкие зубы. Каин же, напротив, смотрел на меня с привычно невыразительной физиономией.

- Не зацикливайся на титулах, - посоветовал он. - «Бес», «бог» - это всего лишь слова. Важна суть. А суть в том, что твой новоприобретенный дар заставит тебя рычать от голода. Через час ты будешь готов сожрать любую гадость, а через два - начнешь пожирать собственную плоть. Нужно срочно найти тебе пищу!

- И где же мы её найдём? — голос мой звучал хрипло и глухо. Голод уже не был просто ощущением - это был животный инстинкт, выжигающий всё остальное. - Здесь нет ничего существенного, что можно было бы пустить в пищу.

- Ошибаешься, бес, - Белиал лениво усмехнулся. – Для таких, как ты, здесь найдётся, чем заглушить голод. Пусть и ненадолго. Эти каменные стены веками впитывали страхи, боль, отчаяние и злобу тех, кого замучили в этих казематах. Это тоже энергия… Слабая, но всё же. Начни с этого – попробуй её поглотить.

- Как? — Я был в полном недоумении. — Предлагаешь стену полизать? – не смог я удержаться от тупой шутки.

- Закрой глаза, - не обращая внимание на мою реакцию, произнёс демон. – Забудь о них. Смотри тем, что теперь есть внутри тебя. Ищи не «форму», но силу. Потянись к ней. Вдохни. Почувствуй, что она есть.

Я послушался. С трудом отгородившись от всепоглощающего чувства пустоты в желудке, я сосредоточился. Сначала ничего. Затем — едва уловимое мерцание. Не свет, а скорее, тени старых эмоций, намертво впечатанные в камень. Холодный ужас пленника в глубине темницы. Горячая ярость вражеского воина, которого так и не сумели сломить ни чудовищные пытки, ни психологическое давление. Боль и страдания, мучения и надежды, всё это висело в воздухе тончайшими паутинками невидимой энергии.

И я просто... глубоко вдохнул разлитую в подземелье силу, втянул её в себя Я не понял, как это сделал. Как будто сработал инстинкт. Это было похоже на глоток ледяного воздуха. Он обжёг мне горло, но не принёс насыщения. Хотя, на какое-то время, острые когти голода чуть ослабили хватку. После этого я открыл глаза.

- Получилось, — констатировал архидемон. - Криво, неэффективно и жалко. Но этого мизера хватит, чтобы не сдохнуть по дороге.

- По дороге куда? — спросил я, чувствуя терпкий привкус чужих страданий на языке.

- Туда, где пища сама найдёт тебя, — Белиал ткнул пальцем в сторону лестницы, ведущей из подземелья. - В мир. Люди — неиссякаемый источник сильных эмоций. Их не нужно даже специально выискивать. Они сами носят их в себе, щедро изливая на своих близких. Страх, гнев, ненависть, отчаяние... Это твой новый хлеб, ведьмак. Пока ты не найдёшь лучшего источника энергии. Приятного аппетита.

«Так я теперь еще и грёбаный энергетический вампир?» - Мелькнула в голове очередная тупая мысль.

Мы двинулись прочь из подземелья, и каждый мой шаг отдавался в моей голове странными ощущениями. Мне казалось, что я чувствовал горячее раскалённое сердце самой земли, ощущал медленное, величавое течение магмы, слышал шепот корней деревьев...

Возможности и чувства древнего хтонического существа потрясали воображение. Они переплетались с моими собственными, создавая поистине сюрреалистические «картинки» в моём мозге. Выбравшись из подземелья, я бросил неосторожный взгляд в окно.

Всё вокруг буквально «пылало» радужным разноцветьем. Каждая травинка, каждый лист, каждый куст или дерево (я уже молчу о животных и людях) излучал собственное свечение — ауру жизни, тепла, магии. Я видел мир глазами существа, умеющего улавливать саму суть вещей. Это было прекрасно и невыносимо одновременно. Головная боль, тупая и настойчивая, снова начала сверлить мне виски и бить молотком по темечку.

Белиал, шагавший впереди, обернулся и прищурился.

- Ага, вот и первый побочный эффект. Зрение божества, так сказать. Привыкнешь, со временем. Ну, или сойдешь с ума. Советую выбрать первый вариант, - «изящно» подколол меня Князь Ада.

Я молча кивнул, зажмурился, пытаясь отфильтровать этот бесконечный водопад информации, реально меня терроризировавший. Постепенно яркость стала спадать, оставляя после себя более привычную, но все же измененную картину мира. Теперь я видел больше, гораздо больше, чем будучи ведьмаком.

Мы шли по лестнице к покоям чертовой ведьмы, из-за которой я и вляпался во всё это дерьмо, и я понимал, что моя старая жизнь осталась там, в том подземелье, уничтоженная дыханием умирающего божества. Впереди была неизвестность, а внутри бушевала сила, которую я не понимал. А мне еще предстояло её обуздать.

Но под слоем страха и смятения, где-то глубоко-глубоко, змеился холодный и уверенный поток мудрости Матери Змеихи. Чужой, темный и бесконечно древний. Он не давал советов. Он просто был, говоря, что всё проходит. Пройдёт и это.

Дверь в личные покои ведьмы, вырезанная из черного, отполированного до зеркального блеска дерева, была не заперта. Белиал, не церемонясь, толкнул ее, и створки бесшумно распахнулись, впуская нас в полумрак. Окна были занавешены тяжелыми бархатными шторами, не впуская в комнату утренние солнечные лучи.

Воздух в покоях ведьмы был густым, сладким и пряным - смесь дорогих благовоний, высушенных трав и чего-то металлического, напоминающего о пролитой крови. Большую часть будуара занимала роскошная огромная кровать, заваленная многочисленными шелковыми подушками. По всему полу, застеленному мягким ворсистым ковром, скрадывающим звук наших шагов, валялись разрозненные страницы магических гримуаров, сплошь испещренные многочисленными пометками.

Но мое внимание, как и внимание моих спутников, привлекло неподвижное тело, лежащее навзничь. Я узнал её по одеждам, когда она предстала перед нами в виде фантома. Ведьма. Изабель. Та, что едва не пустила в расход целый мир, продав свою душу демону Хаоса.

Она была мертва. Я понял это сразу - её бренная оболочка была пуста. Ни души, ни праны. Ее темные волосы раскинулись вокруг бледного лица, а широко раскрытые глаза смотрели в потолок с выражением величайшего изумления. Она явно не рассчитывала, что сегодняшняя ночь будет последней в её непомерно длинной (по человеческим меркам) и проклятой жизни.

Но самое жуткое и неприятное во всей этой картине находилось в глубоком вырезе её великолепного платья из парчи и бархата, меж двух её крепких грудей… Там зияла дыра. Аккуратный разрез, будто сделанный опытным хирургом. Ребра были раздвинуты чуть в стороны, обнажая пустую грудную полость. Сердца там не было. И я прекрасно знал, где оно оказалось в итоге.

- А эта сука нас опять провела, - изумленно рыкнул Белиал, окинув взглядом ведьму, - даже сама этого не ожидая. Её душа не попадёт в Ад. И ни я, ни Люцифер, не сможем насладиться её заслуженными мучениями… - с сожалением, сквозившим в его голосе, произнёс архидемон.

- Почему? – не понял я.

- Ты не только разорвал все её прошлые «тёмные связи», - ответил Князь Ада, - но заодно и отбелил её душу с помощью Сердца Утренней Зари.

[1] В христианской традиции к бесам причислены языческие божества, то есть слово было синонимом слова демон. «Повесть временных лет» начала XII века сообщает, что Перуна свергли с горы «для поругания беса, который обманывал людей в этом образе». С бесом отождествляется Велес в житии Авраамия Ростовского XV века.

[2] Исходя из того, что демоны – в основном падшие ангелы, некоторые демонологи (И.Вейер, Р.Бертон) предположили наличие в Аду системы из девяти чинов, подобной ангельской иерархии Дионисия. И первый чин это псевдобоги (языческие божества), те, кто выдает себя за богов.

Глава 3

- Сердце Утренней Зари… оно сожгло все ее грехи, - продолжил Белиал, с отвращением разглядывая распахнутую грудную клетку трупа. – Все её злодеяния, проклятия, вся её чёрная магия, её ведьмовской дар… всё это было испепелено Благодатью, когда ты засунул кристалл в её сердце. От скверны не осталось и следа. Осталась лишь… чистая, девственная душа, готовая к незамутнённой реинкарнации или, возможно, даже к чему-то более возвышенному. Вот, сучка, она всё-таки избежала возмездия за предательство! – вновь повторил он.

Архидемон в сердцах пнул ногой роскошную бархатную подушку, и та, взметнувшись, грузно шлёпнулась об ковёр. Тишина в комнате стала тягучей и зловещей, нарушаемая лишь почти осязаемым физически скрежетом зубов Эрц-герцога Ада.

Я смотрел в пустые глаза Изабель. В них не было ни ужаса, ни боли – одно лишь чистое, незамутнённое недоумение. Она словно в последний миг увидела нечто настолько невероятное, что даже её изощрённый ум не смог этого переварить.

- И всё-таки она поплатилась, - после небольших размышлений произнес я. – Она планировала жить вечно, быть владычицей, да что там – богиней Хаоса! А что в итоге? Бесславная смерть, пусть и лёгкая… Конечно, ей бы помучиться основательно в Аду, чтобы осознать, что она чуть не натворила…

- Осознание? Да что ты знаешь о настоящем раскаянии? – презрительно фыркнул Белиал. – Это была бы симфония страдания, растянутая на тысячелетия! А теперь… - Он тяжело вздохнул, сменив гнев на утомленное раздражение.

Демон еще раз обвел взглядом покои ведьмы, погруженные в полумрак и скользнул глазами по неподвижному телу.

- Что ж, наша миссия, по большому счету, исполнена. Мир спасен! Ура-ура! – произнёс он с горечью в голосе. - Но главный трофей ускользнул. Люцифер будет недоволен. Мне пора возвращаться…

Белиал повернулся к огромному зеркалу, занимающему едва ли не целую стену и щелкнул пальцами. Гладкое стекло, прежде отражающее лишь наши фигуры и интерьер будуара Изабель, неожиданно полыхнуло кровавым туманом. Когда он рассеялся, в нем вместо отражения переливались уже знакомые мне багровые небеса Преисподней.

По стеклу пошла мелкая рябь, словно зеркало превратилось в воду, которую будоражил легкий ветерок. Рябь исчезла так же быстро, как и появилась, открыв нашим взорам открытый портал в Ад. Оттуда пахнуло серой, пеплом и ледяным ветром девятого круга.

Белиал сделал шаг к «зеркальному проему», затем остановился и оглянувшись, посмотрел на меня через плечо. Его глаза-угли тлели в полутьме.

- Ну что, счастливый пожиратель богов? Пойдешь со мной? В Аду для тебя найдется особое местечко. Ты стал мне интересен. Очень. Там, – он кивнул на портал, – тебя научат, как не сгореть от полученной силы. Достойных наставников у нас хватает, – он оскалился в ухмылке. – Я бы посоветовал Молоха… Но ты можешь выбрать кого-нибудь из своих, славянских богов…

Молчавший до сего момента Каин, чья тень казалась самой темной и плотной в этой комнате, неожиданно покачал головой. Никаких эмоций и на этот раз не отразилось на его каменном лице, но я понял, что он бы мне этого делать не посоветовал. Понял это и Белиал, но тоже ничего не сказал.

На мне скрестились оба взгляда – демона и упыря. Давление выбора навалилось тяжелым грузом. Идти с повелителем Ада? Да ну нах! Я этот вариант даже и рассматривать не буду. Хотя есть риск закончить собственную жизнь очень и очень быстро. А в Аду действительно найдутся «достойные» наставники, которые обучат…

- Благодарю за предложение, князь! – Я сдержано поблагодарил демона. – Но мой путь не лежит в Преисподнюю. У меня свои долги и свои счеты, которые не решить в Аду. Так что – нет! – Я решительно выдохнул. – Я не пойду с тобой! - Я выпрямился, глядя на разочарованную рожу Белиала. – Я разберусь с этим… даром… сам.

Белиал пристально смотрел на меня пару секунд, затем пожал плечами с преувеличенной небрежностью.

- Твой выбор. Надеюсь, поистине бесценный дар Матери Змеихи не разорвет тебя на куски в первую же ночь. Это будет зрелищно, жаль, я не увижу. Что ж… До следующего раза, ведьмак. Уверен, наши пути еще не раз пересекутся. Мир становится слишком маленьким и тесным для таких, как мы.

Закончив на этом, он развернулся и шагнул в портал. Проход в Ад схлопнулся за его спиной со звуком лопнувшей струны, оставив в комнате лишь запах серы да давящую тишину. А зеркало вновь стало обычным зеркалом, отражающим лишь то, что и положено отражать.

Мы остались с Каином вдвоем в покоях мертвой ведьмы. Тишину нарушал лишь треск догорающих в камине поленьев. Этот будничный, почти уютный звук казался кощунственным на фоне того, что только что произошло в этом проклятом замке. Каин медленно перевел на меня свой взгляд. В его глазах, глубоких и старых, как само время, не было ни одобрения, ни порицания. Лишь холодная, отстраненная констатация факта.

- Это был безрассудный поступок, ведьмак, - бесстрастно произнес он наконец. Его голос был низким и ровным, без единой эмоциональной ноты. — Отказать Эрц-герцогу Ада прямо в лицо - жест, достойный либо величайшего глупца, либо весьма самонадеянного героя. Так кто ты?

«Вот ведь гад какой! – промелькнуло у меня в голове. – Сам же башкой качал… Но выбор… Выбор оставался за мной. И я его сделал».

- Я – это я! И у меня свой путь!

- Достойный ответ! – Кивнул упырь. Но в Аду тебя смогли бы перековать в нечто новое и могучее. И ты бы занял там достойное место - Белиал не солгал в этом. Твоя сила… новая, чужая, она сжигает тебя изнутри. Ты и правда не чувствуешь, как она бушует внутри тебя?

Еще бы! Я её еще как чувствовал. Стоило мне на миг расслабиться, как мой мозг тут же заполнял багровый туман, путающий мыли, сбивающий с толку, и от которого жутко начинала трещать голова. Вкус меди на языке, жар в жилах и ощущение нечеловеческой мощи… Но эта сила была дикой, необъезженной и чудовищно голодной.

- Чувствую, — хрипло признался я. - Но я справлюсь с ней сам!

- «Сам» — это гордыня, которая погубила куда более могущественных существ, — заметил Каин, поворачиваясь к выходу из будуара. Его темный плащ бесшумно скользнул по паркету. — Но твой выбор сделан. Теперь вопрос в том, что ты будешь делать дальше?

- Для начала мне надо вернуться в Пескоройку…

Я посмотрел на тело Изабель, все еще лежавшее на полу. Вся эта гадская история началась из-за нее. Из-за ее непомерной алчности и мании величия. Но мы справились, и отстояли наш мир, хоть это было и нелегко.

- Разумно, - кивнул Каин, останавливаясь у двери. – Мне с тобой по пути – надо забрать из твоей вотчины Матиаса.

Он снова посмотрел на меня, и в этот раз мне показалось, что в его взгляде промелькнул слабый отблеск чего-то, похожего на интерес. Возможно, просто показалось.

- У старого дряхлого упыря (ну-ну, дряхлый он – держи карман шире!) есть для тебя совет, дитя новой силы, - неожиданно произнёс он. - Не ищи учителей среди богов и демонов. Они мыслят совершенно иными категориями, нежели обычные люди. Ведь они ими никогда не были.

Он не стал объяснять дальше. Просто вышел из комнаты, растворившись в темноте коридора, будто его и не было. Я остался один в будуаре мертвой Верховной ведьмы, пахнущей смертью, серой и дорогими духами. Моя рука непроизвольно дрогнула, и по коже пробежала сиреневая искра, словно маленькая молния.

Измождённое тело отозвалось болью. Вот, похоже, о чем предупреждал Белиал, когда говорил, что меня эффектно разорвёт на куски. Я сделал глубокий вдох, пытаясь обуздать эту непроизвольно прорывающуюся энергию. Мне удалось, но колючая «электрическая дрожь» внутри стала только сильнее. Я посмотрел в зеркало, и в своем отражении я увидел не только свое лицо. В моих глазах, на долю секунды, полыхнули те же самые сиреневые молнии.

- Короче, мне нужно в Пескоройку… Срочно!!! – Я выскочил за дверь будуара, нагоняя ушедшего вперед упыря. Пока нам было по пути.

Мы шли по мрачным, погруженным в тишину коридорам замка Изабель. Наши шаги глухо отдавались под высокими сводами, и эхо, казалось, лишь подчеркивало гнетущую пустоту, оставшуюся после недавней битвы и ухода князя Ада. Единственное, что мне казалось странным, это отсутствие верных слуг Верховной ведьмы.

Куда они все подевались? Почему не впряглись в эту схватку? Или они свалили в самый ответственный момент, пытаясь сберечь собственные никчемные жизни? Думается мне, что эти европейские ведьмы и колдуны, тоже прекрасно видели и понимали, куда катится этот мир. Но бросить вызов могущественной главе ковена, да еще и находящейся под защитой демона Хаоса – кишка оказалась тонка. Я поделился с упырём своими соображениями на этот счет.

На что старый упырь мне ответил:

- Всё гораздо проще, ведьмак. Хотя, твои выкладки тоже верны. Но на деле Люцифер отдал распоряжения своим демонам, чтобы те донесли его волю до каждой, даже самой занюханной гадалки, не имеющей даже единственной веды – те, кто окажет поддержку мятежной главе Европейского ковена, рискует испытать на своей шкуре его гнев.

- А, понял, - согласился я с его доводами, - типа, пригрозил их отлучить?

- Вот именно, - подтвердил Каин. – Таким образом Изабель не смогла собрать ведьмовской круг, иначе, нам бы очевидно не поздоровилось. Мы и так еле-еле всё вывезли. Да и то, благодаря твоей везучести.

Я шел по парадной лестнице, стараясь отвлечь своё внимание на роскошные интерьеры древнего дворца, но у меня не очень-то получалось. Та самая «сиреневая дрожь» не утихала. Она была похожа на рой разъяренных ос, запертых у меня под кожей, и жалящих меня без всякой жалости.

Стоило моему вниманию и сосредоточенности ослабнуть хоть на долю секунды, как по нервным окончаниям пробегал болезненный разряд, заставляя мускулы непроизвольно дергаться. В висках стучали отбойные молотки, а на языке все так же стоял привкус меди.

Каин шел впереди, его темная, почти невесомая фигура скользила по полу, словно тень. Он не оглядывался, не произносил ни слова, и от этой его молчаливой уверенности становилось немного спокойнее. Мы миновали главный зал, усеянный сдвинутой и упавшей мебелью – следствием нескольких мощных земных толчков, и вышли в замковый двор.

Весьма прохладный и влажный утренний воздух, после удушающей атмосферы замка показался целительным бальзамом, который на некоторое время уменьшил мои мучения. Я жадно вдохнул полной грудью, надеясь, что он еще больше остудит пожар, разгорающийся у меня внутри. Но, как оказалось, не остудил…

Глухой, протяжный стон, словно испущенный гигантским раненым зверем, вырвался из-под земли. Он нарастал с каждой секундой, превращаясь в оглушительный рев. Плиты замкового двора вздыбились, как морская зыбь. Я едва удержался на ногах, а Каин будто врос в землю, лишь его плащ затрепетал на внезапно налетевшем ветру.

Замок Изабель содрогнулся, как раненый зверь. С башен посыпались камни, с треском лопались витражи в уцелевших окнах. Но самое страшное было не это. Весь массивный комплекс, вековая громада камня и могущества, начал... оседать. Это было медленно и ужасающе.

Земля под ним разверзлась, поглощая фундаменты, стены, башни. Грохот был апокалиптическим. Я отступил, завороженный этим зрелищем, чувствуя, как бурлит внутри меня и выплёскивается вовне дикая сила древнего божества. И эта сила, в самом прямом смысле пожирала каменные стены замка.

Я отчётливо чувствовал, как почва под замком уходит вниз. Островерхие башни с оглушительным треском начали крениться, их каменная кладка ссыпалась в бездну, развезшуюся прямо под фундаментом. А я стоял, как парализованный, глядя как исчезает в клубящемся облаке пыли древний замок. И виной тому был я. Вернее, мой новый дар, который я так и не смог обуздать.

Затем мир взорвался сиреневым светом, раздался оглушительный треск, а замок просто испарился, оставив на прежнем месте лишь мелкую «дымящуюся» пыль. Я застыл, ошеломленный, глядя на огромную дымящуюся дыру, ведущую, наверное, в самую бездну. Сердце бешено колотилось.

Каин резко обернулся. Его древние глаза, лишенные привычной насмешки, смотрели не на рушащийся замок, а на меня. В его каменном лице по-прежнему не было ни удивления, ни осуждения. Лишь все та же ледяная констатация факта.

- Вот, собственно, о чём я и говорил, — произнес он бесстрастно. — «Справлюсь сам»? С каждым часом сила будет лишь нарастать.

Я молчал, сглотнув ком в горле. Он был прав. Эта сила была дикой, слепой и смертоносной. Она рвалась наружу, а я до сих пор не подобрать ей крепкий поводок.

- Что же мне делать? — хрипло выдохнул я, и в моем голосе прозвучала отчаянная мольба, которую я тщетно пытался скрыть.

Каин внимательно посмотрел на меня, и в глубине его древних глаз, казалось, на мгновение мелькнула тень чего-то, что могло бы сойти за сочувствие. Или, может, это была просто игра восходящих солнечных лучей.

- Ты сделал свой выбор, отвергнув Ад, — сказал он. — Теперь твоим учителем станет боль. Боль от ошибок и страх причинить вред невинным. Она будут точить тебя изнутри острее любого демона. Это и есть твой путь. Возможно, единственно верный для тебя. Беги быстрее, ведьмак, подальше от обычных людей, пока не стало слишком поздно. И надейся, что ты успеешь добежать до убежища, прежде чем твоя собственная мощь превратит тебя в угрозу для всего живого.

С этими словами он повернулся и снова зашагал прочь, его фигура быстро растворялась в предрассветной мгле. А я остался один на краю бездонного провала, с раскалывающейся от боли головой и леденящим ужасом в душе. Он снова был прав, этот чёртов упырь!

Сжав зубы и вцепившись в последние остатки самообладания, я рванул с места, стараясь догнать ушедшего вперед Каина. Мне нужно было в Пескоройку. Она – моё убежище. Только вот каким способом можно быстро до неё добраться? Дорога-то не близкая…

Каин шагал с непостижимой для его походки скоростью. Казалось, тени сами несли его вперед, а земля сама крутилась под его ногами. Мне приходилось бежать, чтобы не отстать, и каждое движение отзывалось в висках новым ударом молота, а по телу - пронзительной болью.

- Каин! — хрипло крикнул я, едва переводя дух. — Пескоройка... Как мне туда быстро добраться, пока я не... не испепелил всё вокруг?

Он остановился, обернувшись:

- Обычными путями — никак. Тебе не хватит времени туда добраться. Ведь ты сейчас – ходячая катастрофа.

- Опять тропою лешего?

- Можно попробовать, но это тоже долго… Есть еще один способ, только еще опаснее тропы… Если ничего не получиться

- Говори, что делать?! – крикнул я, чувствуя, как под кожей снова закипает та самая губительная энергия. Воздух вокруг меня затрепетал, запахло озоном.

- Ты не можешь контролировать эту силу, - произнёс упырь, - но можешь ею... воспользоваться. Постарайся направить её не на разрушение, а на движение. Но будь осторожен, ведьмак - это всё равно что оседлать ураган.

- Конкретнее! - взмолился я, чувствуя, что очередной «всплеск» вот-вот вырвется наружу.

- Представь себе точку перехода. Ту самую Пескоройку. Вспомни её запах — прелой хвои, влажной земли и дым из трубы. Вспомни её духа-хранителя, старого Вольгу Богдановича, любимую жену... А теперь... разорви пространство к ней. Выпусти энергию - прожги дыру в ткани мира и шагни в неё!

- Ты хочешь, чтобы я на пустом месте сотворил самый настоящий портал?

- Да, ведьмак! Поверь, тебе это по силам!

Это было безумием. Чистейшей воды самоубийство. Но выбора не было. Я сжал кулаки, из последних сил пытаясь сдержать бьющуюся внутри энергию, и заставил себя думать о доме. Да-да, Пескоройка – это мой настоящий дом! Мысль о нем стала тем самым крючком, которым, как мне казалось, я сумел зацепится за далёкую точку в реальности этого мира. А затем в мозгу будто щёлкнуло…

Сила внутри меня вновь выплеснулась. На этот раз она не хлынула на все четыре стороны, снося всё на своём пути, а сконцентрировалась в точку передо мной. Воздух затрещал, будто рвался толстый шёлк, и передо мной, прямо на дороге, ведущей прочь от провалившегося в бездну замка, пространство разверзлось.

- Шагай! — голос Каина прозвучал как удар хлыста. - И не оглядывайся!

Я прикрыл глаза и шагнул вперед, надеясь, что через считанные мгновения окажусь в кругу семьи и друзей, вместе с которыми мы сумеем обуздать этот ужасающий по своей мощи дар. Но не тут-то было меня словно затянуло в гигантскую центрифугу, где молотило и крутило со скоростью света.

Меня швыряло из стороны в сторону, било обо что-то, и я чувствовал, как моё сознание начинает расползаться по швам от чудовищной перегрузки. Наконец меня перестало мотылять, но вместо этого опалило чудовищным огнём, словно я оказался в жерле проснувшегося вулкана. А открыв глаза, я понял, что это действительно так – вокруг меня кипела и клокотала раскалённая магма.