Тот самый Константин. Книга третья.

Глава 1

— Уйти из охотников? Костя, это ж как крылышки в «Своих» объявить вне закона и перейти на кашу «Здоровяк». Ты вообще в себе?— Боровиков хохотнул и уже поднёс ко рту шашлык, но получил серию мелких тычков в ребро от подруги.

— Кабанчик, мне кажется, это не шутка, — Мара медленно поставила стакан на стол. Её взгляд, как и взгляды всех остальных, был прикован ко мне. — Костя, твоё предложение, как ты любишь говорить, «неоднозначное». И это мягко сказано.

— Даже я охренел! — выдал Орзо, излучая шок и дикий интерес. — Ты вообще умеешь что-то ещё, кроме как демонов в фарш превращать?

— Сейчас всё поясню. — Слова давались легко, я вёл этот внутренний монолог с самого утра. — С тех пор как я оказался в этом мире, мне удалось кое-что понять в местных нравах, более-менее обжиться, оценить обстановку и восстановить силы — жалкие крохи, грош им цена в былой жизни, но сейчас их хватит, чтобы не сомневаться в завтрашнем дне. И в себе.

— Ну да, обжиться... — скептически фыркнула Злата, но, поймав на себе пять пар осуждающих глаз, тут же подняла руки в знак капитуляции. — Всё, молчу.

— Если говорить о навыках и опыте из прошлой жизни, то мне есть что предложить этому миру. И скоро у меня появятся ресурсы — немалые запасы «цветных бумажек» по меркам не только Орла, но и близлежащих княжеств. Всё это даёт независимость. Я хочу начать своё дело, а не бегать на посылках у местных иерархов.

— Походу Проповедник урвал куш в лотерейку и решил бизнес мутить, — снова встряла Злата, но тут же насупилась и вытянула в мою сторону кулак. — В торгаши подался? Ты мне ещё не показал, как третьей способностью пользоваться! Соскочить вздумал? Бизнес-хрен нашёлся! Да какой из тебя коммерс? Твоё призвание — кошмарить демонюг! Я с вами недолго, и то это понимаю!

— Торгаш? Коммерс? Злата, речь не об этом, не беги вперёд ошпаренного беса.

Большинство друзей вздохнуло с облегчением, но ненадолго.

— Впрочем, кое-какую... э-э-э... слово такое заумное... эксклюзивную... Да! Эксклюзивную продукцию можно начать предлагать желающим.

— Костя, не томи! Сейчас от любопытства лопну, — Мара забарабанила кулачками по столу под одобрительный гул окружающих.

— Ладно. Злата кое в чём права. — С лица слетела всякая улыбка. — Бороться с демонами — моё призвание, и не потому, что это мой выбор, а потому, что смыться не выйдет, даже если захочу. Для вас же это работа, и вы в ней чертовски хороши. В итоге, вместе мы делаем одно дело. Гонять визгунов по заводам — занятие весёлое и прибыльное, но я предлагаю нечто большее. Я решил основать свой орден.

— Типа тамплиеров? — спросил Артур и, увидев мою вопрошающую бровь, уточнил: — Рыцари такие были, не у нас. Демонов и еретиков истребляли.

— Точно не скажу, я с ними лично не знаком. — Мои слова вызвали смешки со стороны всех охотников. — Может, что-то общее и найдётся, но ручаться не буду. Я планирую основать орден орловской инквизиции и предлагаю вам в него вступить. Обещаю регулярную работу по выжиганию нечисти, высокие ставки, полное обеспечение, плод осмы ежемесячно и прокачку способностей. Под «цитадель» я присмотрел поместье Кислицкого и уже занимаюсь этим вопросом.

Немного помолчал, дав им время переварить услышанное.

— Мне не нужен ответ сию секунду, и я не прошу вас завтра же бежать из «Вольных», пока что мои слова просто пища для размышлений. Если вопросы есть — а они точно есть — задавайте.

Воцарилась тишина, и даже Бочкина не решалась её нарушить, напоминая мышку, которая, сощурив глазки, потирает лапки перед налётом на амбар.

— Вопрос такой, — наконец подал первую реплику командир. — Откуда брать заказы?

— С этим проблем не будет: заберём все висяки из штаба «Вольных» и не только. Обещаю, Артур, без работы и денег не останемся. Наши «нестандартные» способности обеспечат и то, и другое.

— Это какие ещё «способности»? — скрестила руки на груди Бочкина. — Говоришь так, будто мы все тут маги.

— По сути, так и есть. — Я усмехнулся, глядя на ошарашенные лица паладинов. — Правда, вы сами об этом не догадываетесь.

— Подружань, что он несёт? — Бочкина наклонилась к Маре, прикрыв рот ладонью.

— ХЗ, — пожала та плечами, покрутив на указательном пальце сгусток духовной силы размером с яблоко. — Наверное, ему приснилось.

— Не приснилось. — Моя улыбка стала шире, примерно как у учителя, выкладывающего на экзамене самый каверзный билет. — Сегодняшний пикник — это и есть ваш боевой смотр.

Я отпустил маску обыденности, позволив истинной сущности выйти наружу. Той, перед кем благоговели миряне и клирики; той, от кого демоны предпочитали бежать, не оглядываясь. Ритм моей души тут же изменился: мягкая пульсация обернулась громогласными ударами колокола. Слабая плоть отозвалась лёгким жаром и мурашками.

— Иии... — пискнула Злата, отрываясь от своих мыслей и задирая голову. — У тебя зенки светятся!

— Прошу отнестись к происходящему со всей серьёзностью, — даже моё дыхание теперь несло лёгкий отзвук силы. — Я очень расстроюсь, если вы не покажете тот минимум, на который я рассчитываю.

— Что это за магия? — понизив голос, спросил Юрий. — Чувствуется что-то... древнее.

— Это не магия. Скорее, техника управления духом. — Дав уклончивый ответ, я скользнул взглядом по друзьям и объявил: — Начнём прямо сейчас.

— Брр! Костя, хватит, — вздрогнул Артур, будто от внезапного холода, хотя «Очаг» всё ещё работал. — От твоего взгляда будто мыши под кожей забегали и заскреблись.

— Лично я ничего такого не чувствую, — Боров с недоумением повернулся к подруге: — Марусь?

— Нет, ничего, — Мара бросила короткий взгляд на Молчуна, получив в ответ лишь скупое покачивание головы, и тут же заключила: — Турик, тебе показалось.

Пришло время для более обстоятельных пояснений.

— Вы и не должны чувствовать. Да, вы все способны оперировать духовной силой, но свойства этой силы у каждого свои. Я и раньше это понимал, но не мог разглядеть детали. Теперь же вижу гораздо больше. Именно поэтому я откладывал вашу оценку: без чёткой картины можно было навредить, а я не люблю ошибаться. Ладно! — Хлопнул в ладоши, поворачиваясь к Городному. — Алексей, ты первый. Доставай ствол.

— Святой, я же не на задании.

— Алексей?

Под моим требовательным взглядом Городной вздохнул, опустил руку под стол и извлёк оттуда «ТТ».

— ЙОГУРТ БЕЗДАТЫ! — Злата аж подпрыгнула на месте, уставившись на Молчуна. — Старче, это мне для личного архива: ты часто на посиделки с пушкой выбираешься?

— Меня тоже этот вопрос волнует! Слушай, по-моему, у него крышка на котелке звякает.

— А вдруг демоны... — откликнулся Молчун, и его глухой голос прозвучал так, будто пришёл из другого измерения. Не глядя, он ловко перехватил пистолет и протянул мне рукояткой вперёд. — Держи, Святой.

— Мне не надо. Он понадобится тебе. — Я мягко отвёл его руку. — У твоей духовной энергии высокая плотность и стойкость привязки. Не знаю, что выйдет, но с арбалетными болтами и стрелами у паладинов получалось, поэтому рискнём... Я покажу принцип, а ты сообразишь, как это применять. Достань пулю из магазина и давай отойдём туда.

Я указал на пустое место в пяти метрах от стола, а потом на засохший ствол старого клёна, где манил белизной нарисованный мной ещё утром небольшой круг. Под прицелом десятка глаз я встал за спиной Молчуна.

— Сожми пулю в кулаке, вытяни руку. Вот так. Теперь распрями указательный палец и представь, что он твоя кисть, а духовная сила — краска. Ею ты опишешь инструкцию, по которой будет действовать твоя духовная сила. — Пристроившись за плечом Городного, перехватил рукой его запястье. — Мне нужно, чтобы ты запомнил движения и начертание. Оно простое. Сейчас от тебя требуется равномерно подавать «краску», а твою «кисть» буду вести я. Давай пробовать. Начали.

Круг вышел, но на первой же руне Молчун выдал слишком мощный импульс — и нижняя линия поплыла, смазав контур.

— Заново. Соберись.

— Понял.

Лишь после четырёх осечек у Молчуна наконец получилось. Пуля на его ладони замерцала бледным светом, а на тыльной стороне правой руки проступил символ, похожий на букву «Х».

— Не психуй, Алексей. — Я поймал отзвук его раздражения. — Иные за день до такого не доходят, а ты справился с пяти подходов.

— Получилось, — Молчун потянулся к обойме, собираясь вернуть туда зачарованный патрон, но я прикрыл его руку своей.

— Зачёт принят, но стрелять этим нельзя. Отдай-ка.

Отошёл на десяток метров, воткнул мерцающий боеприпас в снег пулей вниз и быстро вернулся.

— Сейчас всё поясню. Нужно спешить... Дай ток силы в левую руку и перечеркни ею «Х» на правой.

— Фух... Легко сказать, — с виска Молчуна скатилась капля пота. — С левой хуже управляюсь, но попробую.

Долго пытаться не пришлось. Кончик его левого указательного пальца вспыхнул белёсым огнём и провёл по символу. Раздался оглушительный грохот, от которого все наблюдающие дёрнулись.

— Будто граната рванула! — выпалил Боров, ошарашенно глядя на Молчуна, а потом на Мару, которая удерживала за локоть порывавшуюся в бегство Злату.

— Отпусти! Я сматываюсь! — Магичка пыталась вырваться, но от Локтионовой не уходил даже самый прыткий бес. — Хорошо же сидели! Блин, щас менты нагрянут! Мне к ним нельзя. Кто-нибудь да позвонит!

— Никто не позвонит, — я успокаивающе поднял ладонь. — Все в приюте и гаражах в курсе, что «Охотники» празднуют, и не удивятся, если мы «пошумим». А теперь идёмте смотреть на «колдунство» Алексея.

Мы всей гурьбой двинулись к небольшой выбоине в промёрзшей земле. Артур, Юрий и Артём склонились над углублением около пятнадцати сантиметров в глубину и чуть больше полуметра в ширину. Дамы — Злата и Мария — теснились сзади, пытаясь разглядеть что-то через мужские спины. Мне и так всё было ясно, так что я подошёл неспешно, готовясь к разбору полётов.

— Это был «Духовный взрыв» с принудительной активацией. — Я взял руку Алексея и крепко пожал её. — Экзамен сдан. Ты исполнил ученический круг из четырёх рун. Очень достойно, Молчун. Не хмурься так. Что до техники... тут, эм-м... полный провал. Но виноват не ты, а специфика здешних патронов: в отличие от арбалетных болтов, они составные. Ты зачаровал весь боеприпас, а нужно было только пулю, поэтому я и не дал тебе стрелять. Позже научу, как это делается. А это... — Я нацелил палец в сторону небольшой воронки, — выглядит скромненько, да? Вся энергия ушла вверх. Но представь, что ты активировал этот взрыв в момент, когда пуля увязла в теле здоровенного инфернального ублюдка.

— Ему хана, — флегматично произнёс Городной, и в уголке его рта дрогнула редкая улыбка.

— Костя, я тоже так хочу! — Боровиков потёр руки, глядя на меня умоляюще. — Научи этой крутой фишке! Как там было?

— Это можно, но у тебя, Артём, природа силы другая. — Я снова всмотрелся в его духовную сущность, прислушиваясь к внутренним ощущениям. — Совершенно другая. Твоя сила «кипит», а у Алексея она холодная, вязкая и плотная. Кстати, по запасу ты всех тут обходишь, кроме меня. Если сравнивать с Молчуном — у тебя резерва побольше раз в шесть.

— Это потому, что кто-то слишком много ест, — заключила Мара, ехидно ухмыляясь и обнимая Артёма за руку. — А если со мной сравнивать?

— Где-то в три с половиной раза больше, — ответил я и, предвосхищая следующий вопрос, сразу же повернулся к Панарину. — С тобой — примерно в два, Артур.

— Выходит, я тут самый крутой! — осклабился Боров, но, встретив мой скептический взгляд, заметно сник. — Не крутой, да?

— Это ещё предстоит выяснить. Не забывай, у нас тут боевой смотр.

Я подошёл к своей сумке, достал оттуда две пустые бутылки и обычный обувной шнурок, который честно «позаимствовал» из кроссовок, вечно стоявших у чьей-то двери на втором этаже. Подозвав Артёма, я двинулся к бетонной площадке с перекладинами для сушки белья, привязал по центру шнурок, сделав на его конце петлю и затянул на горлышке одной из бутылок.

— Это твоя цель. — Я ткнул в покачивающуюся в «удавке» пустую бутылку.

— Понял, Святой! — Артём хрустнул костяшками пальцев. — Что нужно делать?

— Сейчас покажу.

Подхватив своего подопытного за локоть, я вместе с ним прошагал семь шагов под пристальными взглядами друзей. Очертив линию на снегу, указал на цель:

— Разбей её ударом кулака.

— Да запросто! — Здоровяк уже сделал движение вперёд, но я остановил его, сжав плечо.

— Отсюда. Ударь кулаком и разбей.

— В СМЫСЛЕ? — Боровиков, Мара и Злата выкрикнули это одновременно, и от их общего вопля заложило уши.

— Костя, это что, прикол? Тут почти четыре метра. — Артём смотрел на меня с нарастающим недоверием.

Вместо ответа я развернулся к цели, принял стойку и сделал короткий, почти небрежный взмах кулаком по воздуху. Раздался резкий звон — и бутылки не стало: на конце шнурка болталось лишь одинокое горлышко. В наступившей тишине тряхнул второй пустой бутылкой.

— Знал, что ты так отреагируешь, поэтому прихватил запасную. — На ходу привязал новую цель и, возвращаясь, похлопал Артёма по плечу. — Вперёд. Твоих сил более чем достаточно. Задание пустяковое.

— Так покажи мне заклинание, Костя, — в голосе Боровикова проступила лёгкая обида. — Ты меня будто котёнка с лодки бросил.

— Так нужно, Артём. Никакие круги и заклинания не понадобятся. Твоя духовная сила сама по себе опасна. — Он попытался возразить, но, встретив мой непоколебимый взгляд, смолк. — Дам лишь несколько советов, прежде чем начнёшь пробовать.

Выдав инструкции и выделив на тренировку час, я переключился на Мару. Поставил перед ней одноразовую тарелку, надрезал кусок шашлыка и коротко объяснил, что и как нужно сделать с этим надрезом. Не дав командиру опомниться, озадачил и его: указал на дальний гараж за оврагом и попросил перечислить, что именно стои́т возле мусорной кучи за постройкой. Я специально побывал там за пару часов до встречи, расставив в линию различные предметы, которые смог найти.

«Что, думали, шашлычком покормлю и домой отпущу? Нетушки! Вы и так долго тренировались оперировать духовной силой».

Убедившись, что все при деле, я подошёл к столу, налил себе стопку и, одним движением опрокинув её, уставился на Злату. Девушка на скамье резко выпрямила спину.

— Я готова! — выпалила она, глядя на меня горящими глазами.

— Расслабься. Ешь, пей, отдыхай и наблюдай за остальными страдальцами. Ты — умница. — От таких слов Злата так опешила, что чуть не выронила вилку. Пришлось пояснить: — Нет смысла проверять, как ты освоила вторую способность. Знаю, что справилась: излучаешь уверенность и довольство. Что до третьей способности... Не покажу, пока как следует не отдохнёшь. Считай это своим главным заданием.

— У-угу, — только и смогла выдавить магичка. Мой взгляд скользнул дальше и встретился с глазами Юрия.

— Эм... Костя? — под этим взглядом Молотов заёрзал, переминаясь с ноги на ногу.

— Есть разговор, Юрий. — Я заставил уголки губ приподняться в улыбке и кивнул в сторону накатанной колеи, уводящей к гаражам за оврагом. — Пройдёмся?

— Хм... Ладно. — Он пожал плечами, смущённый, но не стал спорить.

Заняв две разных колеи, мы отошли от стола на десяток метров. Убедившись, что нас не слышат, я перешёл к делу.

— Хочу дать тебе шанс. — Я заметил краем глаза его недоумение и тихо хмыкнул. — Рассказывай, Юрий, или кто ты там... Какие цели преследуешь? Кто твой господин? На кого работаешь?

Он открыл рот, но я опередил, сбрасывая с лица приветливую маску:

— И давай пропустим этап, где ты впадаешь в беспамятство, корчишь непонимание, придумываешь оправдания. Пока я просто спрашиваю, но у меня припасены способы освежить твою память, ледяной маг. Не советую врать. И не обольщайся, что ты здесь «на своей территории»: мороз и снег тебе не помогут. Да, сопротивление бессмысленно, забыл предупредить. Что бы ты ни сделал — я всё равно получу ответы, можешь не сомневаться.

— Почему ты говоришь с ним, а мурашки по спине бегут у меня ? Бррр...

— Хех... Прёшь как танк, Костя. — Юрий усмехнулся, дёрнув желваками. В его глазах, столь заурядных, вдруг проступили синева и холод расколотой льдины.. — Давно раскусил, что я маг?

— Недавно, — сухо бросил я, не отрывая взгляда от кудесника. — Жду ответа.

— Спокойнее, Ерёмин. — Мой собеседник медленно поднял руки, демонстрируя ладони. — Мы с тобой, вроде как, коллеги. Может, уберёшь своё заклинание? Будто на рёбрах кто-то коленкой стоит, неприятно, знаешь ли. Глупостей я делать не собираюсь, слово.

— Си`ар. — Начертание «малого запечатывания» на его груди рассеялось. — Вопрос остаётся в силе. Кто ты и от кого?

— Святой, ты рехнулся? Он нас сейчас на молекулы разберёт! Это не бездарь вроде «воротынских» фокусников! У него за душой сотни трупов!

— Знаю. Помолчи, — одёрнул я Орзо мыслеречью.

— Мне следует снова представиться, — медленно шагая со мной в ногу, произнёс мужчина. — Я действительно Юрий Молотов. Мне нет нужды пользоваться псевдонимами по определённым причинам. Являюсь действующим капитаном специального отдела при тайной полиции Московского Союза и нахожусь здесь с целью проверки в отношении тебя.

— А что во мне проверять? — я иронично усмехнулся. — Живу скромно, по совести. Работаю охотником. Законов не нарушаю, хорошо кушаю, по ночам не шатаюсь.

— И с чувством юмора всё в порядке, — поддержал мою игру Юрий, коротко хохотнув. — От себя добавлю: гордый обладатель четырёх доносов с обвинениями в сатанизме, демонизме и проведении мерзких ритуалов. Признавайся, негодник, пил с Сатаной на брудершафт?

— Да кто этот ваш Сатана? Хоть бы глазком на него взглянуть, — пробурчал я, изображая на лице кристальную честность. — Всё наврали, Юрий. Я даже не в курсе, что за «брудершафт» такой! Звучит как извращение, но в борделях обоих планов мне такого не предлагали, я бы запомнил.

— Хах! Я тебе, конечно, верю, Костя. — Ощущения подсказывали, что Молотов говорит это абсолютно искренне. — Но когда мы имеем четыре десятка жертв, умерших странной смертью, а также поток доносов, оседающих на рабочем столе — волей-неволей приедешь лично. Не находишь?

— Нахожу. Одно не вяжется. — Поняв, что он ждёт объяснений, я выдал их без паузы: — Если не ошибаюсь, капитан — чин немаленький. Можно было отрядить кого-то попроще.

— В иных обстоятельствах — да. — Юрий кивнул, подбирая слова. — В Московском княжестве так бы и случилось, но для «удалённой работы» у младших офицеров нет таких... широких полномочий. Некоторые «решения» я могу принимать на месте, не тратя время на согласования и скучные бумажные процедуры.

— Понял. Видимо, эти самые «бумажные процедуры» связаны с тем солидным кровавым следом, что тянется за тобой. Раньше я его не видел, как и не видел в тебе мага.

— Разве это не очевидно, Костя? Я ведь к тебе присмотрелся. Иногда у Закона руки коротки, приходится марать свои. Ты с этим уже сталкивался, когда вломился в поместье Виктора Кислицкого и услышал от Воротынского куда можно засунуть найденные там амулеты и круги призыва.

— Значит, ты устраняешь тех, кто связан с демонами? — сделал я закономерный вывод.

— При наличии неопровержимых доказательств. — Юрий сделал смысловую паузу. — Ведьмовские амулеты и круги призыва за такие вполне сойдут. Для меня.

Я внимательнее всмотрелся в лицо собеседника.

— Хм, вот и добрались до сути... И как продвигается твоя проверка, Юрий? Доносы на меня подтвердились?

— Нет, не подтвердились. В пособничестве демонам не замечен, оснований для ликвидации нет. Я нашёл кое-какие «острые углы», но в отчётах их сгладил. — Юрий снял очки и, достав из внутреннего кармана безупречно чистый платок, принялся неторопливо протирать линзы. — Мне дали новое задание, Костя. Скажу сразу: оно мне и нравится, и нет. — Он водрузил очки на переносицу, и взгляд его снова стал собранным и острым.

— Приказали следить за мной. — Моя догадка попала в яблочко, судя по кивку Юрия. — Но ты что-то скрываешь, вернее, не договариваешь.

— Ты прав, — не стал юлить Молотов. — Как бы сказать... Задание я выпросил у шефа сам. Стыдно признаться, но мной впервые двигали личные мотивы.

Он протяжно вздохнул и замолчал. Пауза затянулась неприлично долго. Мы уже дошли до оврага, прежде чем он снова заговорил.

— Святой, ты сильно злишься? За то, что всех вас водил за нос всё это время.

— А ты рад, что получил от нас больше доверия, чем заслуживал?

— Вообще не рад, — после паузы честно ответил Юрий.

— Вот и я не злюсь. — В моих словах не было ни капли сарказма. — У тебя свой долг, у меня — свой. Как ты и сказал, в некотором смысле мы коллеги.

— Да... Костя, не знаю, как ты отреагируешь, — Он неуверенно провёл рукой по бритому затылку. — Прозвучит странно, но можно я тоже поучаствую в твоей затее? Буду полезен, моё служебное удостоверение откроет многие двери, не сомневайся.

— Будешь шпионить? — невинно поинтересовался я.

— Обязательно! — ухмыльнулся Юрий, но тут же поднял ладонь, становясь серьёзным. — Сразу проясню: в мою задачу теперь не входит нарыть на тебя что-то криминальное.

— Тогда я не понимаю, зачем тебе следить за мной? — В глубине души в тон моей реплике тихо хмыкнул Орзо.

— Ценные сведения, — коротко бросил Юрий и, видя моё непонимание, развил мысль: — Весперы с их матриархом, к примеру. После моего доклада весь отдел демонологистов до сих пор гудит, как разворошённый улей.

- Демонологи? - Переспросил я, приподняв бровь. - Маги?

- Нет. Демонологисты - идиоты, которые считают, что знают всё о демонах.

- А! Понял. Продолжай.

- Так вот... Кажется, мелочь? Но эти знания, полученные от тебя, спасут не одну жизнь, Костя. Или твоя «Шашка-вонючка», про которую проговорился Боров — из тряпок, бумаги, селитры и жёлчного пузыря беса. Её уже протестировали, вскоре доработают для серийного производства, и будут норных тварей выкуривать. Вот такое меня интересует.

— Понял. — Я мысленно взвесил его слова и кивнул. — Ничего не имею против, только не все знания достойны широкого круга лиц. Некоторые могут быть опасны. Улавливаешь?

— Более чем! Мог бы и не говорить. Поэтому, прежде чем отправить отчёт, буду с тобой советоваться. Да! И что-то мне нужно отправлять, иначе отменят задание. Устроит такой вариант?

— Вполне. — Я согласился, но оставался ещё один важный момент. — А где же твой личный интерес во всём этом?

— Это... — Уверенность особиста мгновенно испарилась, он замялся. — Костя, я уже говорил о личных мотивах. Признаться нелегко, но я хочу учиться. Ты сведущ в магии куда больше моего. Так вот... не мог бы ты и со мной заниматься, как со Златой?

— А-а, вот оно что, — я не сдержал широкой улыбки. — Дошло, что накачаться эссенцией одного из магических источников— это лишь полдела?

— До меня это давно дошло. И у меня схожая со Златой проблема.

— Юрий, хватит мямлить. Говори чётко.

— Кхм! Ладно... — Молотов тряхнул головой, сбрасывая неловкость. — Пусть я и считаюсь одним из сильнейших магов в управлении, но дела мои хуже, чем у Бочкиной. Из дюжины известных мне заклинаний я использую лишь шесть, остальные — мёртвый груз.

— Понял. Возражений не имеется, — взвесив всё, я кивнул. — В спокойной обстановке обсудим детали сотрудничества, а сейчас давай вернёмся к остальным.

Глава 2

Арс Ноторис. Первый храм. Собор тайной исповеди.

— Что за богохульство... Какая мерзость, — шептала Крата, заканчивая последний штрих круга призыва. Когда осталось вписать лишь имя демонического лорда, она поднялась с колен, подошла к Зориану и решительно сунула ему в руки кисть и баночку с ритуальной краской.

— Я не буду этого делать, Первый Кардинал, — священнослужительница указала на пустое место в заполнении. — Пусть у меня руки отсохнут, но нет.

— Кардинал Зориан, — шагнул вперёд Первый Инквизитор. — Я завершу ритуал.

— Сам, — прохрипел старик, коршуном глядя на помощницу. — Отклонение в тринадцать делений. Не время блюсти чистоту рук, Крата.

— Я храню заветы Его, — отчеканила она, гордо вскинув подбородок. — И пусть мир рухнет — я не прикоснусь к этой скверне.

— В двух из шести городов под твоим попечением начался падёж скота. Подумай лучше об этом.

Дав понять, что не желает продолжать разговор, Зориан сделал шаг к кругу, но замер. Кисть и краска в его руках исчезли, зато в центре круга, высунув язык от усердия, уже трудился Фионис — Двенадцатый Кардинал. Несмотря на внушительную цифру возраста, он отличался от всех членов капитула ветреным нравом, своеволием и детской непосредственностью.

— «Баал» с двумя "а" пишется или с тремя? — парень в белой мантии хохотнул. — Шучу! Готово! Можно начинать ритуа-а-а...

Растянутая гласная повисла в воздухе, и Фионис замолк, уставившись на чьи-то босые ноги. Его взгляд медленно пополз вверх, скользнул по холщовым белоснежным штанам, задержался на обнажённом торсе, видном из-под распахнутой рубахи, и наконец встретился с лазурными очами Верховного Владыки.

— С двумя "а", — любезно подсказал король инфернального плана, оглядывая оцепеневших церковных иерархов. — Открою секрет: любому из вас достаточно произнести моё имя вслух, чтобы я услышал. Но видеть, как высшие умы церкви ради меня ползают на коленях с кисточкой... Признаюсь, я тронут.

— Явился, мерзкое отродье скверны.

Плавно усевшись в материализовавшееся за ним кресло, Баал лениво выставил палец в сторону Краты.

— Кто-нибудь, уймите старушку. Она, кажется, таблетки забыла принять.

— Заткнись, мразь! — прошипела Вторая, но следующее проклятие Зориан грубо пресёк, выставив ладонь перед самым её лицом.

— Помолчи, или я попрошу тебя удалиться.

Баал сидел, слегка склонив голову и уткнувшись подбородком в костяшки пальцев. В его позе читалось такое довольство, будто Верховный наблюдал не за краткой перепалкой церковников, а за спектаклем — предсказуемым, но оттого не менее занимательным.

— Зориан, враг мой, ты как-то осунулся с нашей последней встречи, — с неподдельной заботой в голосе произнёс он. — У меня есть хороший рецепт. Могу устроить тур в «Храм Алого Тумана». Учитывая качество твоей души и возраст, внимания Королевы не обещаю, но остальные суккубы с тобой бесплатно позанимаются. Подумай над предложением.

— Хватит, Баал! — Голос Первого Кардинала громыхнул под сводами светлого зала. — Ты знаешь, зачем мы тебя вызвали.

— Не знаю, — пожав плечами, Верховный легко поднялся, и кресло бесследно растаяло в воздухе.

Он повернулся спиной к собранию, направился к главной фреске собора и, остановившись перед грандиозным изображением, указал на фигуру в капюшоне.

— «Слишком надменный тон для того, кто просит милости. В душевной кротости открывается благодетель сострадания», — процитировал Баал строки из Завета, осенил себя крестом Плачущего и смиренно склонил голову. Затем обернулся к онемевшей аудитории и развёл руки. — О, чудо! Не сгорел в священном пламени, представляете? Так что, вычеркните эту небылицу из своих книжек.

— Богохульство! — взвизгнула Крата, вскидывая руку с готовым сорваться ослепительным пламенем святости.

— Отнюдь. Я воздал хозяину этого места должные почести, в отличие от тебя, ибо одно твоё поведение попирает Его заветы.

— Ещё слово... — её плечи напряглись, а грудь вздымалась, как у разъярённой фурии. — Уничтожу.

— Немедленно прекрати! — Резкая отповедь Зориана предназначалась помощнице, но его пронзительный, как лезвие, взгляд был прикован к Баалу. — Ты знаешь, зачем мы тебя вызвали?

— Зачем? — вернул вопрос тот, вновь приземляясь в кресло. — Чем может помочь скромный Владыка проигрывающей стороны?

— За двадцать восемь лун «Мерило Равновесия» сдвинулось ещё на три деления. — Зориан не отводил сурового взгляда от собеседника. — Как ты это делаешь, Баал?

— Никак. Моего могущества не хватит, чтобы сломать Равновесие. — Владыка усмехнулся, покачивая головой. — Я ведь предупреждал, но вы не захотели слушать. Вы меня изгнали, если помните.

— Хватит корчить невинную жертву, — устало вздохнул Зориан, сдвигая седые брови. — Что происходит, Баал?

— Ах, это место так умиротворяет, жаль, ничего не чувствую в фантомном теле... — Баал жадно втянул носом воздух и, прикрыв глаза, откинулся на спинку кресла. — А происходит то, чего вы больше всего боялись. К вашему величайшему сожалению, новый Бог мира Арс Ноторис начал своё восхождение. Он ещё слаб, но опытен, умен, мудр и безжалостен. Оружие, которое вы выковали, обращается против вас. Речь о Константине. Главная ирония в том, что, даже оставив этот мир, он по-прежнему ему принадлежит.

— Баал, что ты несешь? — Зориан провёл рукой по коротким белоснежным волосам. — Константин покинул Арс Ноторис. Его здесь нет.

— Я говорил о принадлежности, а не о местоположении. Не придирайся к словам, старик. — Баал открыл глаза, приняв в кресле позу лектора и продолжил с видом знатока: — У вас появился претендент на божественный престол. Формально — он на вашей стороне, вот Равновесие и реагирует. Но, ручаюсь, Константин зол на вас, поэтому не ждите от него благодати. К тому же, он вне досягаемости, и вы бессильны что-либо изменить. Но это не самое смешное.

Он медленно обвёл взглядом побледневшие лица.

— Как думаете, что произойдёт, когда он завершит своё становление? Как там? «Каждому — по деяниям его». Если он взойдёт, то Арс Паулус перестанет его сдерживать. И куда он направится в первую очередь? Хах... По вашим лицам вижу — вы начинаете понимать своё положение. Смею утверждать, что первым, кто пожнёт его гнев, буду отнюдь не я. В этом месте зловеще смеюсь. Рассказ окончен.

Баал довольно улыбнулся, развёл руки, с насмешкой оглядывая двенадцать гипсовых лиц слушателей. В воздухе повисла гнетущая пауза, которую нарушил сам Верховный.

— Проучить бы вас за гордыню, но моё предложение о помощи ещё в силе. Могу оказать содействие в устранении Константина. Интересует?

— В чём подвох, Верховный? — Первый инквизитор Глен поправил чёрную перчатку. — Смерть Константина тебе сейчас невыгодна: инфернальный план на подъёме. Или нет?

— Всё так, — кивнул Баал. — Ты прав, и моя нечестивая душа поёт, глядя на это. Но я смотрю в будущее — стоит ли мимолётная выгода риска для всей расы? Моей расы? Путь становления Богом тяжёл и сложен, не факт, что у него получится... А если получится? Вас он определённо покарает, а потом возьмётся за инфернальный план и меня. Последнего мне бы хотелось избежать.

— Гм… Я тебя понял, — медленно кивнул Зориан. — О каком содействии речь?

— На многое не рассчитывайте. Из-за сильного сопротивления Арс Паулуса мои возможности скромны. — Баал поднял указательный палец. — Чтобы вы понимали: для отправки одного «чистого» мне придётся пустить под нож весь посев Сердца Инферно на две дюжины лун. Впрочем... Есть способ доставить в Арс Паулус, ну, скажем... — он картинно сделал паузу, — ...отряд «кающихся».

— Что за вздор! — воскликнул Зориан. — Людям нет пути между планами!

— Воистину так! — подхватил Баал с хитрой улыбкой. — Самостоятельно — нет, но с помощью демона... Я предлагаю организовать доставку ваших убийц прямиком к порогу Константина, и обеспечить им поддержку на месте. Безвозмездно. Способ покажется вам кощунственным и неприемлемым, но тяжёлые времена требуют тяжёлых решений. Вот подробности.

Баал взмахнул рукой, и перед Зорианом из инфернального пламени возник свёрнутый свиток, который тот решительно сжал морщинистой ладонью.

— Думайте, а мне пора. Неотложные дела.

Владыка кивнул и растворился.

Инфернальный план. Мастерская Марбаса.

Сознание Баала вернулось в физическое тело. Он поднялся на ноги из медитативной позы, окинув взглядом золотой круг, выбитый на чёрном мраморе, и повернулся к хозяину лаборатории.

— Марбас, благодарю за круг. При всей скромности, он впечатляет.

— Для меня честь, что вы почтили мою мастерскую своим присутствием, повелитель, — рокочуще вернул благодарность демон с головой льва, не отрываясь от алхимических склянок.

— Пустяки, — снисходительно улыбнулся Баал. — Как продвигается мой заказ?

— Лучше показать. — Прорычав формулу, пятый владыка провёл рукой по воздуху, раскрывая овальный портал. — Пройдёмте на склад.

Оба демонических лорда шагнули внутрь и очутились в огромном, залитом светом помещении. Перед Баалом выстроились в идеальные ряды сотни, если не тысячи, ящиков, уходящие колоннами под самый сводчатый потолок.

— Это значительно больше, чем я ожидал, — Верховный с нескрываемым удовольствием потёр руки, окидывая взглядом бесконечные ряды. — Ты превзошёл себя, Марбас. Выше всяких похвал.

— Сущая безделица, мой король. — Пятый лорд постучал ногтём по деревянной крышке. — Когда прикажете начать? Мои слуги в Арс Паулусе на позициях и ждут лишь вашего слова.

— В таком случае, начинай хоть сейчас. Свяжись с графом Раумом — он обеспечит логистику и распространение.

— Сороковой лорд тоже в курсе? — во львиных глазах Марбаса мелькнуло неподдельное удивление. — Вы не упоминали его.

— На то были причины, — грустно улыбнулся Баал. — И это не вопрос доверия к тебе. Напротив, Марбас, именно из-за тех, кто меня окружает, потребовалась такая секретность.

— Что вы имеете в виду, повелитель? — пятый лорд выпрямился, и его рык стал глубже. — Кто-то посмел строить козни? Назовите имя, и я покажу, как Великий лекарь умеет обрывать нити жизни, ибо эффективно убивать способен лишь тот, кто умеет лечить.

— Умерь свой пыл, старый лев. Это даже не заговор, — Баал беспечно махнул рукой. — Просто кучка замшелых лордов-консерваторов, ноющих, что я не бросаю все ресурсы на штурм Арс Паулуса. Шепчутся, будто я стал слаб и нерешителен после последнего воплощения. А по-моему, я просто поумнел, но попробуй объясни это глупцам.

— Ваша мудрость неоспорима, владыка. — Марбас склонил голову. — Знайте, я на вашей стороне, даже если против вас восстанет весь инфернальный совет.

— Я не забуду этого, Марбас. — Баал кивнул. — А теперь мне пора, нужно удостовериться, что герцог Базин готов. Если всё в порядке — он тоже начинает действовать. Пришло время переходить от планов к делу.

Арс Паулус. Орловское княжество. Утро. Константин.

В очередной раз убедился: когда ждёшь чего-то важного, время ползёт, как раненый червь. Все недавние авантюры поблёкли, отступив перед однообразной рутиной последнего месяца.

Каждое утро начиналось одинаково: укрепление души древними практиками и капля яда призрачного химерида. Организм привык — пришлось увеличить дозу. Теперь я принимал его в чистом виде, едва заметную каплю, размером с зёрнышко пшена.

После добровольного самоотравления — пробежка до участка княжеской милиции. Если сначала на меня здесь косились опаской, то теперь здоровались за руку, а иногда и чаем с печеньем угощали.

После «очистки» задержанных от инфернальной скверны, позвякивая свежими камнями душ, я возвращался домой. Обязательная программа была выполнена. Дальше — по обстоятельствам. Чаще всего за мной заезжали «паладины», и мы уходили на вылазку. За месяц закрыли шесть заказов, два из которых были безнадёжными «висяками». Всё щёлкали за два-три выезда.

Добытые камни душ я бережно копил, отгоняя любое искушение потратить их по мелочи. У меня на них были грандиозные планы, невольным вдохновителем которых стал Орзо. Он об этом, конечно, не догадывается.

Несмотря на всю муть будней, парочка событий всё же врезалась в память. Главное — меня показали по телевизору: в передаче «Лица Орла» я рассказывал о демонах, своей работе и «чистке» задержанных в участке. После этого на улице ко мне стали подходить незнакомцы, хлопали по плечу: «Полезное дело делаешь, Костя». Даже некоторые бывшие «пациенты» из обезьянника меня узнавали — и, как ни странно, не держали зла.

Из второстепенного: наконец-то освоил смартфон. Не без помощи Златы, конечно. Штука оказалась чертовски полезной для обучения «паладинов». Мы завели общий чат, где я кидал задания, а ребята отчитывались сообщениями и видео. Эту революцию опять затеяла Злата, заявив: «А что мы, как лохи?».

Ну и на самом дне моего личного «топа событий» (да, я и такие слова уже усвоил) — моё элегантное падение в канализационный люк на задании, плюс пара покушений. В меня стреляли: один раз у здания полиции, второй — на крыльце приюта. Оба раза меня выручила привеска с зачарованием «отражения».

Больше за месяц ничего стоящего не приключилось, но сегодня эта полоса рутины должна была прерваться. Ночью я наконец собрал долгожданный урожай: на кровати аккуратными рядами лежали двадцать семь коробочек плодов Древа Раздора, которыми я намеревался распорядиться максимально грамотно.

— Вчера ещё канцелярские кнопки покупал, а сегодня — целый особняк, — я потрепал рыжего «недодемона» по загривку. — Растём, Кош... Готов к переезду?

В ответ прозвучало требовательное и безраздельно уверенное: «Мяу!».

В дверь постучали дважды. Я крикнул «Входи» и продолжил одеваться.

— Откуда?! — бледный Молотов поспешил прикрыть дверь и уставился на мою кровать.

— Это не тот вопрос, на который я бы хотел отвечать. Доброе утро, Юрий. — Я укладывал плоды осмы в рюкзак. — Чем обязан твоему визиту?

— Да я тебя сейчас грохну и всё это приберу! Вот чем! Хотя бы прикрыл это, — Видя моё непонимание, он раздражённо вздохнул. — Из-за пары сотен в бумажнике уже могут прирезать! А ты тут... Костя, нельзя так светиться!

— Можно было, пока ты не явился с криками. Стены тонкие, знаешь ли... — Поправив ворот свитера, я посмотрел на «помощника» с укором. — Зачем пришёл?

— Не догадываешься? — поддел меня этот секретный капитан тайной полиции. — Не ты ли сегодня покупаешь особняк под свою базу инквизиции?

— Ну да. И что? — Логика происходящего окончательно ускользала от меня.

— Костя, блин... — Юрий провёл рукой по ёжику отрастающих волос. — Не обижайся, но торговаться — это не твой конёк. Я навёл справки по своим каналам. Поместье ныне покойного Кислицкого выкупила мутная контора.

— «Орёл-партнёр», — уточнил я, застёгивая лёгкую спортивную куртку. — Я в курсе, Юра, не наобум покупаю.

— Так или иначе, мы идём с тобой. — Молотов ткнул пальцем в окно. — Внизу Злата в машине ждёт.

— Она зачем здесь? — Всё стало ещё запутаннее.

— Цитирую: «Проповедника обязательно наеб@ут! Он наивный и от жизни оторванный, как слепой кошак. Идём прикрывать его задницу!»

— Я вижу, вы обо мне высокого мнения. — Я накинул рюкзак с осмой на плечи.

— Беспокоимся, — коротко бросил Юрий. — Ты не ириску в ларьке покупаешь.

— Ладно-ладно, я понял. — Спорить не имело смысла. — Подъезжайте к зданию княжеской милиции. Я скоро буду.

— Может, на машине? — предложил Юрий, но, встретив мой взгляд при упоминании «демонической повозки», тут же сдался. — Хорошо, топчи ноги, если нравится, а мы поедем рядом.

Добежал я минут за пятнадцать. День выдался сухим и морозным, так что пробежка с поклажей за спиной была даже приятной. Злата осталась в машине, уткнувшись в смартфон, а Молотов пристроился ко мне. Не мог же он пропустить такое зрелище, как «экзорцизм».

— Сегодня всего четверо, Святой, — встретил нас у лестницы пожилой караульный, отпирая решётку. — Улов так себе. Одна девчонка, симпатичная, вообще повторно к нам загремела. Интересно, где она эту гадость снова подхватила?

— Любопытно. Посмотрим, Володя.

Внизу, у поста с двумя знакомыми надзирателями, меня уже ждали и без проблем пустили к задержанным. Михаил, старший смены, быстро провёл вдоль камер, поясняя:

— Эту троицу, на которых кольца патрульных среагировали, после «чистки» отпустим. А вот с тем проблемы. — Он кивнул на самую дальнюю дверь. — Ребята на драку с поножовщиной выезжали: мужик своего собутыльника пырнул. Там-то на него колечко фонить и начало. При задержании буянил, сопротивлялся, оперативника порезал — правда, только форму испортил. Хорошо, что ты с напарником, я тоже с вами пойду для усиления.

— Не стоит, Михаил. Спасибо, что предупредил. Вот с него и начнём.

Едва я подошёл к решётке, задержанный приник к прутьям, уставившись на меня хищным взглядом.

— А это маг ваш хвалёный? Что-то больно сопливый. — Бритый налысо мужик лет сорока, с татуировками, покрывавшими руки, попытался закончить реплику смехом, — и судорожно, хрипло раскашлялся.

— Ммм... Что тут у нас? Ямон. Молодой, даже без чина, совсем дикий. — Моя рука скользнула в карман, сжимая фокусировочный камень из скипетра зверолова. — Отойди от решётки и встань на колени.

Одержимый тут же отступил вглубь камеры, с рыком опускаясь на колени.

— Открывай, Михаил.

— А? Сейчас... — Старший надзиратель очумело потряс головой, направляясь к двери и вставляя ключи в замок. — Каждый раз смотрю, и каждый раз мурашки.

Левая рука вспыхнула духовным пламенем, сформировав ореол в виде когтистой лапы. Без лишних церемоний я вырвал инфернального духа из тела задержанного и запечатал в камне.

— Красота... — Благодаря развитому сигилу Форнеуса, камень души получился идеальным — ровным, прозрачным, с безупречными гранями. Уже не мусор, а качественный материал, хоть и небогатый силой. Спрятав трофей, я вышел из камеры и кивнул: дело сделано.

— Отлично, Костя, я думал, с ним больше возни будет. Остальные — добропорядочные граждане, поэтому работаем по старой схеме: разбирайся здесь, а я на выходе контрольную проверку проведу. — Михаил указал на своё кольцо, протянул мне ключи и удалился.

— Я смотрю, ты здесь свой человек, — заметил Юрий.

— Скажу больше, я тут в штате числюсь. Не без протекции князя Михаила, конечно.

— И кем? — удивился Молотов, останавливаясь со мной у следующей камеры.

— Работник архива, — задрал я нос. — Вроде дворника, только без метлы, не положена.

Следующие два изгнания прошли без сучка без задоринки. Меня даже поблагодарили. Седой интеллигентный старичок искренне обрадовался, узнав, что наконец-то выспится без кошмаров.

— Ух ты... — присвистнул Юрий, когда мы подошли к последней камере. — Не думал, что сюда такие красотки попадают.

— Спасибо, — с игривой ноткой в голосе ответила черноволосая девушка в пальто. Она сидела на стуле, закинув ногу на ногу, и боковой разрез юбки откровенно демонстрировал кружевную резинку чулок.

— Лилия, милая... Как тебя снова угораздило? — Я вошёл в камеру, не выказывая ни капли беспокойства. — Или тебе здесь в прошлый раз так понравилось?

— Совсем не понравилось, Костя, — вздохнула она, и на её милом личике появилась маска разочарования. — Из приятного здесь только твоё общество.

Девушка встала, поправила короткую юбку и, отбивая чёткий ритм каблуками сапожек, подошла ко мне.

— Шла с работы. Подъехали опера на патрульной машине, спросили, что я одна делаю так поздно. А у одного из них это злосчастное кольцо вдруг замигало.

— Понятно, Лилёк. Расстёгивай блузку, буду тебя вызволять.

— Это мы мигом, — оживившись, она быстро принялась за пуговицы.

Мой напарник торопливо отвернулся, когда брюнетка явила на свет пышную подтянутую грудь, не сдерживаемую лифом.

— А что с твоим другом? — Лилия с удивлением обвела взглядом затылок Молотова, тихо посмеиваясь. — Он что, в монастыре рос?

— Не обращай внимания. — Мой указательный палец вспыхнул духовной силой. — Теперь стой смирно.

Лилия кивнула, и я приступил к волшбе, выводя на её коже «Запечатывание сущности» — начертание из арсенала алхимии душ.

— Готово. — Через минуту я убрал руку, не преминув оценивающе провести ладонью по груди девушки. — Шикарно... Прячь свои сокровища, красавица. Теперь дней двадцать можешь гулять спокойно, не опасаясь патрульных. Проверку Михаила на выходе ты пройдёшь.

— Спасибо, милый! Ты лучший! — Обвив мою шею руками, Лилия страстно поцеловала меня в губы. — С меня должок. Обязательно загляни к нам.

— Непременно, дорогая. Как раз собирался в ближайшее время.

— Обещаю, не пожалеешь, — она провела языком по губам. — Да... Чуть не забыла. Хозяйка хотела бы с тобой встретиться и обсудить твою помощь. Ты ведь не только мне, но и другим девочкам помогал....

— Понял, Лилёк. Зайду, как с делами разберусь.

— Я ей передам.

— Хорошо. Приводи себя в порядок, а нам с Юрием пора.

— Жду нашей встречи, Святой, — донеслась нам вслед кокетливая трель Лилии.

— Костя, что это было?! — выпалил Молотов, едва мы вышли за ворота участка. — Ты же ничего из неё не изгонял!

— Потому что Лиля не одержима. — Я пожал плечами, усаживаясь в машину, и, когда Юрий втиснулся рядом, добавил: — Она демоница.

— Кто? — встрепенулась Злата, следя за тем, как у Молотова отвисает челюсть.

— Она... — только и смог выдавить тот, показывая пальцем на здание участка.

— А, эта... Ну да, чертовка та ещё, — Злата с профессиональным интересом проводила взглядом удаляющуюся фигуру. — Сапоги-то у неё из новой коллекции Валентино. И пальто не абы-какое.

— Злата, она настоящая демоница! — Юрий, всё ещё на взводе, ткнул меня в плечо. — Он сам сказал!

— Настоящая демоница, — подтвердил я, не понимая причины всеобщего ажиотажа. — В чём проблема-то?

— Серьёзно?! — Злата развернулась к нам с водительского сиденья. — И что? Проповедник отпустил демоницу, даже пальцем не тронув?

— Вообще-то, он её трогал, — вставил Юрий, бросая на меня колкий взгляд. — Причём довольно настойчиво. За грудь.

— Чего, бл@дь?! — Брови Златы взлетели к потолку, а её глаза превратились в два изумлённых круга. — Проповедник, у тебя что, обет целомудрия кончился?!

— Какой ещё обет? — я почесал висок. — Понятия не имею, о чём ты.

— Ладно, пофиг! — отмахнулась Злата, заводя двигатель и бросая взгляд на удаляющуюся Лилию. — Сейчас догоним, и я её из «Пушки» мочкану.

— Никого «мочкать» не нужно, Злата, — одёрнул я воинственную соратницу. — Едем к поместью.

— Но...

— Едем к поместью, Злата.

— Поняла. Нет так нет.

— Лилия безобидна. Она суккуба-полукровка, ещё совсем молоденькая — меньше сотни лет. Не умеет скрывать свою природу, вот патрульные её и ловят.

— Святой, ты в своём уме? — Молотов был похож на пса, учуявшего дичь. — Она — демон! Напомню, демоны — враги людей!

— Юрий, ты, идя по улице, пнёшь котёнка? — Мой вопрос застал его врасплох. — Пнёшь?

— Пусть только попробует, — буркнула беловолосая зоозащитница.

— Это же другое дело! — начал оправдываться Молотов. — Котёнок максимум диван когтями испортит, а демон...

— На Лиле нет людской крови, а я не трогаю тех, кто не вредит людям. — Видя недоумение спутников, продолжил: — Скажу больше: если придётся выбирать между безобидным демоном и кровожадным человеком — мой выбор будет предсказуем. Мир не чёрно-белый, Юрий. Я тебе это покажу.

Несколько минут мы ехали молча. Перед самым поместьем тишину разорвал визг тормозов, а нас отбросило к передним креслам — прямо перед капотом металась дородная дама в шляпке, волоча за собой худого мужчину в одном ботинке. Тот отчаянно цеплялся за её сумку, но весовая категория была явно не на его стороне. За этими двумя бежал моложавый мужчина в костюме-тройке, отчаянно размахивая портфелем и… ботинком. Наверно, парой к единственному оставшемуся на ноге у бедолаги, что скрёб подошвой по асфальту, пытаясь затормозить шествие.

Испуганная чуть не случившейся аварией Злата быстро пришла в себя, и шок сменился яростью. Она выпрыгнула из машины, готовая в лучших традициях разразиться многоэтажным матом. Блондинка даже открыла рот, но её опередил вопль дамы в шляпке:

— Помогите! Он мне своим демоническим хером перед лицом помахал! Я сюда больше ни ногой!

— Госпожа Белоглазова, это недоразумение! — кричал мужчина с портфелем, размахивая чужой обувкой. — Не уходите! Я дам вам большую скидку!

Все собранные Златой ругательства разом испарились. Она молча вернулась в машину, громко хлопнула дверью и уставилась на меня.

— Проповедник, тут какая-то адская хрень творится. Может, посмотрим что-то другое? Ты слышал? Тут демоническим хером машут!

— Всё тут как раз замечательно, — успокоил я их, хитро усмехаясь. — Я же говорил, что подготовился к покупке...

Глава 3

Орëл. Муниципальный район. ИЖС "Некрасовка". Поместье.

— Натуральный паркет, — наш гид Валентин закатил глаза, будто от созерцания святого лика, и благоговейно потопал каблуком по доскам. — Слышите? Этот аристократический звук... Никаких полимеров! Чистая ятоба, бразильская вишня! Плотность — пятёрка с плюсом по Бреннелю! Он простоит вечность, не то что ваша берёзина-скороспелка. А ковры вы видели?!

— Валентин, заткнись на секунду, — без церемоний оборвал я его, указывая пальцем в сторону монумента полуобнаженной девы с кувшином. — Это что такое? Кровь из фонтана сочится? Такой дизайнерский экспромт?

— Э-э-э... Так и задумано! — выдавил он. — Это не кровь, а имитация вина!

— А из глаз статуи эта имитация тоже должна вытекать? — встряла Злата, скептически щурясь на мокрую от «вина» деву. — Жутковатый дизайн.

— Напор! Сильный напор! — продолжать лепить торгаш, называемый здесь «агентом по недвижимости». — Брызги!

— Угу, — протянул я. — А секунду назад водичка была кристально чистая. Совсем чуть-чуть брызг, ага.

Свет дёрнулся и погас. На секунду в окна пробился тусклый день, затем лампы снова врубились на полную. Валентин, застывший с идиотской улыбкой, уже открыл рот для очередной порции бреда.

И тут по сводам ударил оглушительный, пьяный от злобы хохот. Юрий озвучил матерное слово, в некоторых кругах заменяющее запятую, а Злата и агент просто взвизгнули в унисон, причём Валентин её переиграл — его голос взлетел до фальцета, от которого заложило уши.

— Что на этот раз? Мыши? Совы? — поинтересовался я, не отрывая взгляда от позеленевшего представителя «Орёл-Партнёр». — Ладно, с цирком мы познакомились. На верхние этажи нет смысла лезть. Удиви нас, почём твой начальник продаёт этот сумасшедший дом.

— Сто двад-цать. Но для вас, Константин....

— Тридцать, — перебил я, осклабившись в самой дружелюбной ухмылке, — и мы оформляем сделку. Торг не то что не уместен, он смертельно опасен для твоего карьерного здоровья.

Я шагнул вплотную, заслонив от него весь свет.

— За про́клятые хоромы, где обосновался демон, где творились кровавые ритуалы, а хозяин перед смертью отгрыз себе пальцы и исчеркал стены камеры колдовскими письменами, тридцать лямов — цена более чем справедливая. Она хоть часть убытков твоей конторы покроет. Кстати, а соседи-то что-то рано по продажам ударились... Совпадение? — Я резко придвинулся к агенту, глядя глаза в глаза, и покачал пальцем перед его лицом. — Не думаю!

— Какой вздор! — Надо отдать торгашу должное — шкура у него была толстая, он быстро очухался. — Это несерьёзно! Восемьдесят! И... мы оплатим услуги экзорцистов Воротынского! Подумаешь, какой-то...

— УХХХХХХА-ХА-ХА!

Свет снова захлебнулся, и на люстре под потолком проступил дымчатый силуэт, мерно раскачивающийся в петле. Исчез так же внезапно, как и появился.

— Надеюсь, паркет влагостойкий, — пролепетала Злата, нервно озираясь. — Ещё одна такая хрень, и мы это проверим на практике.

— Слушай сюда, Валентин. По мне не скажешь, но я на короткой ноге с князем Михаилом и штабом экзорцистов. — Самое время добить. — Поэтому мне известно, что его ребята уже дважды тут были, и оба раза ушли, поджав хвосты.

— И что? — Валентин не сдавался. — Здесь одного антиквариата на пятьдесят миллионов! Если всё грамотно распродать...

— Проклятый хлам из проклятого дома? Серьёзно? — Я смерил его взглядом, полным чистейшего яда. — Про эту развалюху в «Орловском листке» дважды писали. Шепчутся, что в подвале — врата прямиком в Ад. Представляешь, Валюша? Там Люцепёр, Лихозмей или Лицехер с челядью обитает... не помню точно, но демон знатный. Говорят, кулак у него — с лошадиную голову. Врут, наверное... Скорее, с две!

— Да нет здесь ничего такого! — взвизгнул агент.

В ответ из углов выполз ледяной, многослойный хохот, которому вторили десятки шепотков.

— Ну нахер! — выдала Бочкина и, развернувшись, чётким шагом направилась к выходу. — Я в машину!

— Видишь, Валентин? — укоризненно посмотрел я на мужчину, вцепившегося в свой потёртый портфель. — Тридцать лямов лучше, чем ноль, хоть что-то да отобьёте.

— Д-да здесь одна земля пятьдесят стоит! — реплика агента снова сорвалась на фальцет, когда по паркету, сменяя друг друга, поползли алые строки: «Кровь!», «Смерть!», «Проклятье!».

— Пятнадцать, я справлялся, — моя ладонь легла на его дёргающееся плечо. — Не трясись, Валя. Я не демон, что здесь обосновался, а покупатель, который делает вашей фирме огромное одолжение, желая купить проклятое поместье, ибо сам факт, что вы его продаёте, уже бьёт по вашей репутации. Понимаю, что ты тут шестёрка, и твоя задача — выжать ценник побольше. Так что берись за телефон и передай своему начальнику мой ультиматум...ээээ....то есть щедрое предложение. И не стой столбом. Я начинаю терять интерес.

Московское княжество. Подольск. Типография "Старый Арбат".

На производственный балкон, небрежно поигрывая тростью, вышел молодой франт в цилиндре и монокле. С первого взгляда — светский щёголь, если бы не алое инфернальное мерцание в зрачках да неестественная заострённость кончиков ушей. Он закинул трость под мышку и хлопнул в ладоши, облачённые в безупречно белые лайковые перчатки. У станков замерли рабочие, и десятки пар глаз, тлеющих огнём одержимости, уставились на хозяина.

— Михай! — голос низшего демона Зарха прорезал заводской гул. — Первая, вторая и четвёртая линии готовы?

Внизу, у входа в операторскую, мужчина в замасленном синем халате вздрогнул и вытянулся в струнку.

— Так точно, господин Зарх! Оборудование проверено, настроено и жаждет творить!

— Тогда начинаем! — демон взметнул трость, словно саблю. — Первые оттиски — на мой стол. Не задерживать.

Франт развернулся и, покинув балкон, извилистым коридором добрался до своего пахнущего дорогой кожей и свежей типографской краской кабинета. Там Зарх устроился в кресле и принялся заполнять бланки заказов. Дела не ждали.

Минут через двадцать в дверь почтительно поскребли.

— Входи, — не поднимая глаз от бумаг, бросил Зарх.

В кабинет втиснулся сияющий Михай, чья душа была выкуплена демоном с потрохами ещё при царе Горохе. Он с подобострастием протянул три книги.

— Первые экземпляры, господин Зарх! Как отпечатаем партию, запустим следующие шедевры. Прошу прощения, я в цех, без моего пригляда эти оболтусы всё вкривь поставят.

— Благодарю, Михай. Оставь.

Едва дверь за старшим печатником закрылась, Зарх подцепил пальцем верхнюю книжку. Небольшой формат, твёрдый переплёт, на обложке — трогательная сценка: мальчик и упитанный, словно сытый кот, демонёнок с обаятельными рожками сидели на скамейке, уставившись в ночное небо.

«Ну, милота, щипет за душу», — мысленно отметил Зарх и пролистал книгу, остановившись на иллюстрации, где одинокий ребёнок в тёмном углу смотрел на забавную рогатую тень.

Демон прищурился и вдруг детским писклявым голосом с придыханием продекламировал:

— Тебе грустно? Родители на работе, а ты совсем один... Я поиграю с тобой, если позовёшь. Это о-о-очень просто, Коля... Сейчас покажу.

Низший хохотнул, переворачивая на следующую иллюстрацию, где мальчик зачарованно разглядывал простейший круг призыва, проступивший на стене в виде тени.

— Нарисуй вот это и позови меня, Коленька! Вдвоём веселее! — снова запищал Зарх, умильно склонив голову. — А теперь повторяй за мной стишок... «Три притопа! Три прихлопа...» Гррр...

Он рыкнул, проводя пальцем в перчатке по странице, отпечатанной магической краской. Под его прикосновением проступили строки, обнажая настоящий текст, что увидел бы ребёнок, но не взрослый:

Трижды круг, трижды знак,

Трижды имя во тьме.

Кровь на камне, тень на стене —

Голос зовёт извне.

Приди, приди, приди —

Дверь открыта, войди.

Приди, приди, приди —

Словом моим победи!

От произнесённых слов страница заалела, впечатывая в подкорку подсознания низшего слова, которые он и так знал:

Ter circum, ter sigilum,Ter nomen in tenebris! Sanguis sup lapidem, umbra sup parietem, Vox e regione liminis. Veni, veni, veni — Aperio portam. Veni, veni, veni — Vincis verbo meo!

Долистав до конца, Зарх остановился на последней иллюстрации: мальчик с конфеткой в руке мчался на пушистом облаке рядом с хохочущим озорным демонёнком.

— Шика-а-арно! — чмокнув кончики пальцев, низший отшвырнул детскую книжку и схватился за следующую.

Та была для молодёжи и выдержана в духе «Бояръ-Аниме»: в заурядного подростка с интеллектом мышки и телом офисного планктона вселяется древний Князь Тьмы. Далее — мгновенный успех: травля обидчиков, толпы влюблённых барышень и законный трон Российской Империи.

Зарх смаковал сюжет, едва не давясь от смеха. Он живо представил, как у Верховного дёрнется глаз, когда тот пролистает этот шедевр. На развороте главный герой Виталий откапывал на чердаке у бабки потрёпанный фолиант. Демон пробежался глазами по тексту, чувствуя, как слова ритуала призыва впиваются в сознание легко и навсегда.

Изучив и эту книгу, он бросил её к первой и взял последнюю. На обложке уставший клерк с портфелем карабкался к «Райским Вратам» по стопкам документов. Название гласило: «Секрет дьявольского успеха». Этот томик с магическими «закладками» низший взял почти с нежностью, ибо был его соавтором, припрятавшимся под человеческим псевдонимом Антон Аверин.

«Эх... Всё им «формулы успеха» подавай, халявную прибыль, сытую жизнь... А нужно просто вкалывать и не быть идиотом. Вот и весь секрет, — мысленно усмехнулся Зарх, поглаживая обложку и чувствуя знакомое инфернальное тепло. — Взмах пера разит вернее, чем удар копья. Скоро этот мир свалится к нашим ногам».

Московское княжество. Ивантеевка. Пиво-безалкогольный комбинат АО ПБК «Московия».

Десятки магических кругов планарного перемещения рвали воздух глухим гулом, выплёвывая ящики с грузом. Одержимые рабочие в спецовках тут же хватали их: часть тащили вглубь склада, другую швыряли в кузова «Соболей», затянутые брезентом.

— Трудятся, как муравьишки, — довольно пробулькал низший демон Ёкс, которого в цеху за глаза звали «Тучкой».

Прозвище было густо замешано на чёрной иронии. Ничего пухлого и безобидного в Ёксе не было: лысый, асимметричный здоровяк с горбом, он запросто мог переломить хребет за косой взгляд.

Прижимая к боку небольшой ящик, он наблюдал за работой, периодически запуская внутрь палец и облизывая прилипшую розовую пыльцу, довольно морщась.

Его рука замерла в воздухе, когда на погрузочную площадку, гудя моторами, вкатили три чёрных седана, а за ними — фура.

— Не отвлекаться! — рявкнул демон на слуг, смакуя на языке сладковатую пыль. — Это людишки графа Раума. Лорд Марбас предупреждал.

Из машин начали вываливаться крепкие парни в чёрных кожаных куртках и туфлях. Несколько из них ринулись открывать дверь последнего седана. Оттуда вышел немолодой худощавый мужчина с зализанными редкими волосами, в чёрном пальто и белой рубашке с алым галстуком. Осмотревшись холодным взглядом, он направился к демону в сопровождении двух качков.

— Пф... Люди. Смешно, — фыркнул Ёкс, когда незнакомец остановился перед ним, не протягивая руки, и уставился снизу вверх, запрокинув голову.

— Где товар? — хрипло бросил визитёр без каких либо представлений. — Я не вижу коробок.

От такой наглости гигант в бежевом костюме опешил: не привык, чтобы люди говорили с ним в подобном тоне. Вместо слов он размахнулся, чтобы врезать зарвавшемуся ничтожеству.

— Подумай дважды, демон, — спокойно остановил его человек. Его ладонь вспыхнула белым пламенем с золотым ореолом, заставив воздух трепетать. — Сдохнешь раньше, чем ударишь.

— Э-э... — Ёкс булькнул, отступая. В его алых глазах вспыхнул животный ужас. — С-святость...

— Молодец. Догадливый, — обе ладони гостя окутались очищающим огнём, после чего он медленно хлопнул три раза. — А теперь вели своим красноглазым ублюдкам грузить фуру.

— Не забывайся! Я подданный господина Марбаса!

— Ты — надутый рогатый пиздюк, — отчеканил человек, глядя на демона уставшими серыми глазами. — Хочешь, на твоём диалекте повторю?

— Следи за языком, смертный! — прорычал Ёкс, ярость которого понемногу побеждала страх.

— А ты им не трепли, займись делом. Сразу поладим.

— Грузите фуру! — рявкнул демон на одержимых, на что человек в пальто одобрительно кивнул.

— Так бы сразу. — Магия погасла.

Незнакомец без тени страха подошёл вплотную, запустил руку в ящик Ёкса и вытащил щепотку розовой пыльцы.

— Никогда не видел такого. Рассказывай, Лимонадный Король, что за наркотик ты тут месишь?

— Какое неэлегантное слово, «наркотик», — глянул Ёкс на человека сверху вниз. — Это универсальное лекарство.

— Ближе к делу, рогатый. Как работает порошок?

— Применять можно по-разному, — нехотя выдавил демон, утешая себя мыслью, что они с этим наглецом всё же союзники. — Если добавлять в напитки малыми дозами, то «Шёпот Мечты» будет оказывать тонизирующее действие, я как раз новую линейку энергетиков запускаю. А можно вдыхать. Всего грамм, человек, и ты в ином измерении.

— Конкретнее.

— Откуда мне знать? — Ёкс развёл руками. — У меня свои задачи, у тебя — свои.

— Роман, подойди.

Один из бойцов — бритый, со шрамом через скулу — чётко подошёл. Начальник кивнул на ящик в руках демона.

— Попробуй. Ты в этом шаришь.

Тот молча запустил руку в ящик, насыпал на тыльную сторону ладони розовой пудры, провёл розовеющим пальцем под губой, растёр.

— Сладко, с кислинкой... потом горчит, — доложил он, прислушиваясь к себе. — По коже лёгкий зуд. Пока ничего...

С этими словами он наклонился и одним движением втянул порошок в ноздри. Резко встряхнул головой, выдохнув молодецкое «Уххх!». Глаза на мгновение вспыхнули алым — и на его обычно хмуром лице расплылась блаженная, дурацкая улыбка.

— Ништяк, босс! До мурашек! — боец возбуждённо разглядывал свои руки. — В голове будто хор поёт. Такая радость накатывает... и сила! Чувствую, могу всё! Надо протестить! Толя, гони монтировку из багажника!

Получив инструмент, Роман без усилия согнул железный прут в ровное кольцо.

— Мощь нереальная! Да я КамАЗ могу перевернуть!

— ...И весь свой словарный запас на месяц в одну минуту выдать, — сухо дополнил главарь, пристально глядя на демона. — Рогатый, какие побочки у этой дряни?

— Не в курсе, — вновь пожал плечами Ёкс. — Вроде характер портится и с душой что-то не то творится. Лорд Марбас в детали не посвящал.

— Раз с душой «не то», — человек в пальто кивнул на ящик в руке демона, — зачем сам жрёшь?

— Так вкусно, — Ёкс закинул за щеку новую порцию пыльцы. — Тем более, оно на людей только действует. Вроде бы... — добавил он после секундной заминки.

Орёл. Некрасовка. Поместье. Вечер.

— И где вас черти носили?

Я распахнул дверь, второй рукой отчаянно дёргая галстук, который лишь затянулся туже. Кто вообще придумал эти удавки?

— Проходите, не задерживайтесь.

— Ого... Да ты, я смотрю, у моего папы уроки брал, — тут же поняла мою проблему Злата, с наслаждением наблюдая за борьбой с тряпкой, начиная расстёгивать свою шубку.

— С новосельем, Святой! — Боровиков с размаху врубил мне по плечу, жадно озирая прихожую. — Если в предбаннике такой лоск, что же там, в гостиной? Прямо боюсь представить.

— Там демонюга, — брякнула Злата, перекидываясь взглядом с Юрой, который подтвердил кивком.

— Злат, не говори ерунды, — устало буркнул я, принимая обнимашки от Мары и одновременно ручкаясь с Молчуном и Артуром.

— Что за демонюга? — встрял Панарин, смотря то на Бочкину, то на Молотова. У меня в голове начало складываться подозрение.

— Злата, Юрий... Вы разве не рассказывали остальным про сегодняшний день?

— Это она настояла, — Молотов нацелил палец на блондинку. — Все вопросы к ней.

— Ещё бы не настояла! Иначе никто бы сюда не пришёл. — Злата ехидно усмехнулась. — У меня сегодня чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Пусть и остальные пострадают.

— Никаких страданий, — я из последних сил дёргал душащий узел, — пока не поедим и не выпьем. На втором этаже целый банкет организован.

— Опять демонятиной потчуешь? — поинтересовалась Бочкина, с интересом наблюдая за моей агонией.

— Увидите сами.

— Ой блин... Смотреть не могу! — Злата, наконец, повесила шубку и решительно направилась ко мне. — Руки прочь от шеи! Ну вылитый папаша!

Злата ловко ухватила за концы, и узел послушно развязался. Она вздёрнула воротник, быстрыми движениями завязала галстук заново и отступила на шаг, критически оценивая работу.

— Идеально, если бы не этот стариковский принт, — заключила блондинка, наряженная сегодня в облегающее тёмно-синее платье, и показала большой палец. — Но всё равно лучше, чем твои потуги.

Пока мы перебрасывались шутками в гостиной, остальные вовсю глазели по сторонам. Все, кроме Юрия и Златы, которые уже знали цену этой «красоте», с любопытством разглядывали будущую штаб-квартиру.

— Шевелитесь, гурманы! Еда стынет, да и я не один здесь, — подгонял я их, пока мы поднимались по лестнице.

— Только не говори, что демоницу из каталажки с собой приволок! — воскликнула Злата и, видя вопросительные взгляды, добавила: — Потом расскажу про извращения нашего «святого». Обзавидуетесь!

— Костя, — Молотов поравнялся со мной, понизив голос. — Та гнусь пока не объявилась... Значит, разобрался с тем, кто тут сидел?

— Да никто тут не сидел, — громко и чётко заявил я, распахивая двустворчатые двери в банкетный зал.

— Кхм... А я таки надеялся на жареную демонятину с коньячком, — разочарованно пробурчал Юрий, оглядывая светлый зал с огромным столом, ломящимся от яств и выпивки. — Но это тоже ничего. Внушает.

— Э-э-э... — только и смог выдавить Артур, косясь на меня. — Святой, я думал, ты как обычно шутканул насчёт «скромного банкета».

— Какого... — Злата застыла с открытым ртом, уставившись на приближающуюся девушку в изумрудном платье. — А ты что здесь делаешь, подружань? Только не говори, что вы... — она ткнула пальцем в мою сторону, — вы с ним... того-этого?

— У кого что болит, — покачала головой зеленоглазая шатенка, приветливо улыбаясь, но не скрывая лёгкого смущения. — Добрый вечер.

— Наташ, что за дела? — Злата подскочила к подруге, начав что-то быстро шептать.

— Без этой замечательной девушки не было бы сегодняшнего праздника, — торжественно объявил я, с наслаждением наблюдая за всеобщим изумлением. — Знакомьтесь: Наталья Синицына. Она администратор штаба экзорцистов Воротынского. Я ещё плохо ориентируюсь в местных реалиях, а праздника хотелось. Не знал, как лучше сделать, потому обратился за советом. Она нашла ресторанчик, наняла прислугу и вообще сделала так, чтобы моя задумка воплотилась в жизнь. Результат вы видите.

— И ничего особенного я не сделала, — Щёки девушки порозовели , но в её глазах читалось довольство собой и проделанной работой.

— Скромность — её вторая проблема после излишней доброты, — окончательно вогнав Наталью в краску, я хлопнул в ладоши. — Прошу к столу! Еда стынет, а говорить лучше на сытый желудок. Вперёд!

Возражений не последовало. Всё наша компания, заскрипев ножками стульев по полу, расселась за накрытым столом, где Юрий тут же указал подбородком на лишний прибор.

— Костя, а это что за вакантное место? Ждём кого-то?

— Да, сейчас будет ещё один собутыльник, — я встал, глядя на пустой стул. — Только, чур, не орать и не оскорблять. Он самолюбивый и ранимый... Но без его помощи не было бы этого поместья. То, что я купил это великолепие за шесть плодов осмы — целиком его заслуга. Знаю, у вас возникнет масса вопросов, и я обязательно на них отвечу, но сейчас помолчите. Тебя, Злата, особенно касается.

— А что сразу я?!

Из моей груди хлынул поток багрового дыма, взметнулся к потолку и резко рухнул на паркет, ударив в пол за пару метров от меня. В клубах дыма спиной к гостям, стоял Орзо. Он всё ещё боролся с оковами своей темницы, и, занеся руку для удара по невидимому противнику, бушевал:

— Выпусти меня, Святой! Да что ты за ...

Кулак с размаху рассёк пустоту. Движение было таким сильным, что ямон едва удержал равновесие на своих прозрачных ногах. И тут до него дошло: свобода, свет, чьи-то вскрики позади.

Орзо замер, выпрямился, медленно, с опаской, обернулся — и упёрся в семь пар глаз, разглядывающих "явление демона народу" с откровенным шоком. Я заметил как Мара застыла с бокалом в воздухе, Злата отшатнулась, что чуть не опрокинула стул, а Панарин инстинктивно потянулся к поясу.

Разум ямона, привыкший к подвохам, ещё обрабатывал данные, а потом... потом Орзо охнул и загородился руками, будто от удара.

— Вот именно об этом я и говорил. Знакомьтесь: ямон третьего чина, мой помощник и раб Орзо. Пока зрели плоды он ежедневно устраивал тут все «чудеса» по моему приказу.

Я не спеша подошёл к оцепеневшей Злате, прищёлкнул пальцами и поводил рукой из стороны в сторону, дабы барышня проследила за ней взглядом.

— Никогда не торопись с выводами, оракул ты наш картонный. Упоминал же, что готовлюсь к покупке. — Моя ухмылка перекинулась на Юрия, который не отрывал взгляда от смущённого духа. — Он не демон, а демонический дух. Примерно как призрак, только пахнет серой, а не тленом.

— Э-э-э... ну, привет, — ямон нерешительно помахал собравшимся, а потом уставился на меня, выразительно покрутив пальцем у виска. — Святой, ты совсем охренел? На кой чёрт ты меня выставил напоказ?

— А что, тебя, как тайную любовницу, по чуланам прятать? — пожал я плечами.

— Хоть бы предупредил... — пробурчал Орзо, оглядывая гостей. — Я же говорил — мне некомфортно в незнакомой компании.

— Знаю, но ты хорошо поработал, поэтому заслужил, — я ткнул пальцем в сторону свободного стула.

— Э-э-э... лестно, но... — заёрзал Орзо. — Святой, напомнить про «маленькую проблемку»? — он указал на свою бестелесную нижнюю часть. — Я ведь демонический дух: ни вкуса, ни запаха не чувствую, разве что через посредника.

В ответ я направился к своему стулу, под которым стоял пухлый чёрный пакет. Взял его и вернулся к Орзо, с размаху вытряхнув содержимое прямо под его призрачные ноги.

— Это же...

— Именно так, раб мой. — Отбросив пакет, я сделал театральную паузу. — Целый месяц я собирал эти камушки, лелея планы прокачать один сигил. Но, как известно, короля делает свита, а меня из-за тебя демонические лорды засмеют. Без обид, Орзо.

Я обвёл его взглядом с прищуром дегустатора, оценивающего неудачное вино.

— Сам посуди: я — Святой, герой Первой войны, магистр светлых, серых и тёмных искусств, магический практик, теург, ритуалист и мастер игры в напёрстки экстра-класса. По статусу мне положен дракон на поводке или левиафан для прогулок. А что в итоге? Ты. У Баала — королевский химерид Хасис, а у меня — полупрозрачный задохлик. Непорядок.

От моей речи всё словоблудие Орзо куда-то испарилось. Ямону всегда было что сказать, но сейчас его демоническая челюсть уехала вниз.

— Поэтому исправляем оплошность судьбы. Будет совсем не больно, — солгал я.

Моя душа взвыла, выплёскивая мощь, с губ сорвался древний речитатив, от которого ткань реальности затрещала, рискуя разорваться. Со всех сторон от Орзо вспыхнули магические круги, сомкнувшись в ослепительный куб.

— Ascension...

Банкетный зал взорвался светом и воплями ямона. Охотники повскакивали со своих мест, Злата же издала пронзительный, короткий визг и инстинктивно вцепилась в рукав стоявшего рядом Юрия. Когда свет погас, камни душ исчезли, а Орзо стоял на месте, разглядывая руки, покрытые рунами власти. Помимо этого было ещё одно изменение: его нижняя половина обрела плоть — плотную, осязаемую.

— Так-то лучше, — констатировал я. Орзо молчал, загипнотизированный переменами. — Ну, как впечатления?

— Я... чувствую... — он сжал ладони, прислушиваясь к новым ощущениям. — Святой, что ты со мной сделал?

Я подошёл и хлопнул его по плечу. Мышцы были твёрдыми, кожа — тёплой.

— Вознёс на новую ступень развития, — на моём лице расплылась ухмылка. — Каково быть перфидом, Орзо?

— Кем? — переспросил он, тыча пальцем в свою грудь. — Я теперь высший инфернальный дух? Но ямону для этого нужны века... и сотни душ...

— Которые ты только что поглотил. Видишь хоть один камень?

— Нет.

— Вот и я не вижу, — резюмировал я. — Теперь ты можешь воплощаться в твёрдом могическом теле по желанию. Чувствовать вкус еды, хотя она тебе и не нужна. Ну и что там ещё можно делать, имея тело — сам разберёшься, не маленький. Плюс, твой запас сил вырос в десятки раз, а для простых фокусов тебе больше не нужны заклинания — достаточно мысли. Вроде всё. А теперь давай за стол. Еда остынет. Орзо? Только не начинай... Копыта Моракса тебе в рот, и оба задние!

— СПА-СИ-БО-О-О! — завопил новоиспечённый перфид, повисая у меня на шее и размазывая слёзы по моей рубашке. — Святой, ты не понимаешь! Я теперь могу всё...

— Не торопись благодарить, — я мягко отстранил его. — Не всё так однозначно.

— Это временный эффект?! — Орзо замер, в его глазах вспыхнула паника. — Я снова стану ямоном?

— Нет, перфидом останешься. Но есть нюанс, — на моём лице расплылась ухмылка, от которой у демона должны были побежать мурашки. — Я вложил в твоё развитие кучу ресурсов. И ты всё ещё мой слуга. Пока ты был ямоном, какой с тебя был спрос? Теперь же... Это поместье само в штаб инквизиции не превратится, Орзо. Территорию содержать, полы мыть, ужин подать, бельё постирать... Прислуга нынче дорога. Смекаешь?

— М-м-м-гм... — мычание Орзо было красноречивее любых слов. Я почти видел, как дёргаются его новые рога.

— Неужто думал, что, став перфидом, будешь валять дурака? — моя ухмылка стала шире. — А ещё нужно...

— Слушай, подружань, — Злата толкнула Марию локтем, не отрывая взгляда от разворачивающейся драмы. — У Проповедника точно хвоста нет?

— Честно? Уже не уверена, — тихо призналась Мара, с жалостью глядя на Орзо. — Иногда мне кажется, что Святой — больший демон, чем все они вместе взятые...

Глава 4

Орëл. Поместье князя Воротынского.

— Пока не спрашиваю, откуда у тебя осма, — хрипло и медленно заговорил князь, сдерживая раздражение. — Только объясни, какого беса тебе надо, Костя? На кой хрен это всё?

Михаил Иванович тряхнул всученными мной бумагами, и принялся буравить тяжёлым взглядом мою переносицу.

— Там же написано печатными буквами из "ксерокса" по белому папиру, — пожав плечами, я постучал ногтём по своему экземпляру. — Собираюсь основать частную военную компанию, для зачистки инфернальной нечисти.

— Орден инквизиции?! — князь пробежался глазами по строкам и швырнул документы на стол. — О том, почему я в этой ахинее упомянут, мы поговорим потом... Скажи лучше, у меня в княжестве, выходит, и ведьмы теперь водятся, помимо сратых чертей?

— Не знаю. Встречались упоминания, но это больше суеверия и предрассудки, — честно признался я, понимая, что придётся разжёвывать. — Моя «инквизиция» не имеет ничего общего с исторической. Про ту я читал немного и осуждаю, ибо у меня другой подход. Понимаете, разница как между дровосеком и краснодеревщиком, оба с деревом работают, но масштаб и изящество — разные. Я буду браться за более деликатные задачи, а не бегать за визгунами по заводам или пинать по коровникам эринов.

— Предположим. А я-то тебе на кой? — князь снова шмякнул документами об стол. — Чтобы прикрываться моим именем и творить, что взбредёт в твою светлую головушку?

— Не без этого, — не стал отпираться я. — Именно поэтому вы в этих бумагах и значитесь. Княжеская протекция мне пригодится. Формально вы будете учредителем ордена инквизиции, но фактически руководить буду я. И все решения — за мной. Что-то кашляете... Простуда?

— Кхм... Кхм! Костя, как бы помягче... — князь тяжко опустился в кресло, постучав костяшками по столу. — Пользы от тебя, конечно, вагон, но это не индульгенция на беспредел. Уяснил?

— Именно. Польза и будет продолжаться, но в формате инквизиции. С эксклюзивным правом для вас на услуги моего ордена. — Я сладко потянул слово «эксклюзивное», наблюдая, как у Михаила отвисает челюсть. — Разумеется, не за красивые глаза.

— В СМЫСЛЕ?! — князь взорвался, подскакивая в кресле.

— Вы чего всполошились, Михаил Иванович? — Я сделал умиротворяющий жест. — Речь о разумной плате. О грабеже и речи нет, только взаимная выгода.

— Знаешь, у меня крепнет желание вышвырнуть тебя вон, — поделился наболевшим Воротынский.

— Это будет самой большой глупостью в вашей жизни, — парировал я без тени сомнения. — И сейчас вы в этом убедитесь. Дайте-ка плод осмы, у вас же тут припрятана парочка, небось?

Князь зыркнул, сделал глубокий вдох, явно перебарывая эмоции внутри себя - я заметил, как гневно раздулись его ноздри — затем с силой дёрнул ящик стола, выхватил футляр и с грохотом швырнул на стол.

— Теперь слушайте. Осма — это коктейль из восемнадцати магических эссенций, — начал я, ловко подбрасывая переливающийся радужный плод. — Выпивая его при инициации, маг усваивает лишь одну составляющую, то же самое при повтором употреблении - только одну, к которой предрасположен. Остальные семнадцать... куда деваются? Не ломайте голову, всё равно не знаете. А я знаю. Они конвертируются по принципу грабительского обмена: 1 к 17. То есть, семнадцать составляющих переходят в одну преобладающую стихию мага, употребившего плод, то есть попросту сгорают, давая мизерную прибавку к основной стихии. А теперь смотрите, князь...

С плодом в руке я встал и, отметив взглядом участок на паркете, активировал сигил Форнеуса. Я обратился к его последней способности, ради которой и пошёл на ту авантюрную «сделку» с тридцатым лордом.

На полу мгновенно проступило сложное начертание: три магических круга, накладывающихся друг на друга в причудливом узоре.

Эта способность сигила Форнеуса называлась «Мастерская гения» и ради неё любой мастер Арс Ноториса продал бы душу, не торгуясь. Очистка компонентов, их соединение, усиление, зачарование, синтез камней душ, разложение веществ на элементы — всё это было лишь малой частью её возможностей. Главное же преимущество заключалось в простоте: никаких ритуалов, особенных красок или специфических источников силы — только лёгкое усилие воли.

Осталось лишь запустить процесс. Я поместил плод осмы в нужную точку, а в качестве энергии — за неимением камней душ — использовал инфернальную силу сигила.

Плод Древа Раздора вспыхнул алым пламенем и испарился, вслед за ним погас и магический круг. Собрав оставшуюся россыпь небольших разноцветных мягких призм в количестве восьми штук, я высыпал их перед Воротынским на стол..

— Вот! — видя, что князь ничего не понял, я принялся раскладывать перед ним свои поделки. — Здесь уже переработанная нейтрализованная эссенция. Это «Огня», вот «Воздух», а это «Земля»... Дальше — «Вода», «Металл», «Камень», «Лёд» и «Молния». Используются так же, как и плоды: хрустнул оболочкой и выпил. Улавливаете масштаб? С одного плода теперь инициируем восемь магов, причём — целенаправленно, а не вслепую.

Собеседник смотрел на меня с таким видом, словно я был уличным фокусником и только что достал из шляпы вместо белого кролика матёрого медведя.

— Дальше интереснее. Если огненному магу скормить «огненную» — усилится его источник, а если другую, скажем, «водную» — он получит второй источник. И нужно ли говорить, что два целых плода такого эффекта не дадут.

Конечно, это были далеко не все возможности, но выкладывать все козыри сразу — дурной тон. Показанного и так хватило, чтобы перевернуть его представление о магии, но следовало добить.

— И последнее: по сравнению с сырым плодом инициированный очищенной эссенцией маг получится на четверть сильнее. И качество прибавки к имеющемуся источнику при соответствии стихии будет гораздо жирнее.

— Это ещё нужно проверить, — князь подобрался как инфернальная гончая, учуявшая дичь, и выстрелил в меня вопросом: — Откуда у тебя осма?

— Оттуда, где вы взять не сможете.

По внезапно проступившим на его лбу морщинам и резкой складке на переносице я понял: ответ князя не устроил. Совсем.

— Ладно... При определенных условиях я могу создавать источник осмы. О-о-о! Уже по вашим глазам вижу, какие вопросы последуют и куда покатится наша беседа. Давайте минуем этот этап.

— Константин, ты не понимаешь...

— И ЭТОТ этап мы тоже пропускаем, — в моём голосе зазвучали стальные нотки, ясно дававшие понять: уговаривать не буду. — И давить на меня бесполезно. Можете, конечно, характер показать, но себе дороже выйдет. Помните: ваш княжеский стол — не единственный в так называемом «Союзе Объединённых Российских Княжеств».

Я позволил себе холодную ухмылку.

— Не обманывайтесь моей внешностью, Михаил Иванович, вы лучше других понимаете, кто перед вами сидит. Мне импонируют ваши цели, и лишь поэтому я предлагаю сотрудничество, а не прошу аудиенции. Фразы вроде «Так вот как ты заговорил!» сразу отметаем. Намёки про «благодарность» или «обязанность» — тоже. Кто кому больше должен, если копнуть? Одного Чернавского штаба хватит, чтобы чаша весов склонилась не в вашу пользу. Надеюсь, с иерархией мы определились?

— Более чем, — после тягостной паузы процедил князь, с ненавистью глядя на стопку бумаг. — А ты вырос, Костя.

— Замечание неуместно, — парировал я. — Моему разуму четыре века, и он, на удивление, всё ещё ясен. Подписывайте, Михаил, и поговорим о делах.

— Ладно.

Воротынский склонился над бумагами и, сопя как паровоз на подъёме, принялся их подписывать, откладывая лист за листом. Достал из ящика тяжёлую печать, с размаху шлёпнул на каждом документе. Я уже подумал, что всё, но не в женском монастыре бесу резвиться! — князь с пристрастием поставил подпись на каждой ещё не просохшей печати. Подровнял стопку и протянул мне, но едва мои пальцы коснулись бумаги — он дёрнул листы назад.

— Ежели в дурацкое положение поставишь, — голос князя налился свинцом, — заставишь краснеть, извиняться или бед натворишь... пеняй на себя. Уяснил?

— И в мыслях не было, — пообещал я. Только тогда Воротынский протянул документы, не отрывая от меня пристального взгляда.

— Надеюсь, я не пожалею об этом. Можешь нести в администрацию, я позвоню, чтобы тебя...

— Позже отнесу. — Я отмахнулся, оценив этот жест невиданной щедрости. — Дело поважнее есть. В каких вы отношениях со Стародубским Александром? Надеюсь, не враждуете тайком?

— С князем Брянским? — Воротынский взглянул на меня с новым интересом. — Сотрудничаем. Но откуда ты... зачем тебе...

— Всё тут, — я потряс смартфоном, сияя улыбкой. — Ваш Союзнет — просто сказка! Для скорости пользуюсь, правда, грабительским тарифом, но не суть. Так вот о Стародубском. У него есть одна проблемка — посёлок Пальцо, деревня Вереща и Жиркины дворы.

— «Болотный треугольник»? — князь вперился в меня взглядом, каким смотрят на самоубийц. — Костя, ты там про здравомыслие говорил... Давай я расскажу то, что не пишут в твоём «умном» смартфоне: это — гиблое место. Каждую весну и лето оттуда лезут гады и блокирует трассу «P-120».

— Пока ничего нового.

— Туда «Петровские» совались — удаль показать да денег срубить, — Воротынский, не видя во мне ни страха, ни удивления, наращивал градус. — Облажались. Потеряли семь десятков магов, хлебнули щей лаптем, и князь их отозвал под видом «внутренних проблем».

— В сети это тоже было. Не откровение. — Я лишь усмехнулся, давая понять, что его информация не стоит ничего. — А вот что вы можете сделать, так это позвонить Александру и предложить решение общей проблемы. Эта трасса и Орлу нужна, вам ли не знать.

— Теперь я окончательно уверен: ты спятил, — выдавил Воротынский, снова поднимаясь с кресла и принимаясь ходить кругами. — Там «Петровские» позорно провалились, а один только их маг...

— ...и мизинца «Орловского инквизитора» не стоит, — улыбка на моём лице стала шире. — Так и передайте Стародубскому. Охотничьи расценки нас устроят, а с вас — небольшое содействие и кожевенный завод для обработки трофеев во временное пользование. Что останется — продадим. Скажу сразу: претендую на долю с этой прибыли. О последней части князю Брянскому знать не обязательно. Он платит за уничтожение тварей, а на туши прав не заявляет.

— Какой ещё завод?! Какая прибыль?! — Воротынский, кажется, окончательно потерял нить.

— За материалы. Сейчас поясню....

Несколько часов спустя

Я неспешно шагал с портфелем в руке, выстраивая в голове планы. Вариантов развития событий было множество, оставалось лишь примерить их к местным реалиям и выбрать самые жизнеспособные. Демоны ждать не станут, а потому моей главной задачей стало создание крепкого фундамента для собственного ордена. Именно он должен был стать надёжным инструментом в борьбе с инфернальной угрозой — не только в Орле, но и далеко за его пределами.

Кому-то мои замыслы покажутся амбициозными. Глупыми. Неосуществимыми. Но это не честолюбие — это необходимость. Да, здесь есть «Вольные», есть княжеские экзорцисты. Пока держатся. Но надолго ли? Пора привносить что-то новое в их допотопные методы борьбы, а у меня есть знания и опыт прошлой жизни, который поднимет эту войну на совершенно новый уровень.

И я намерен использовать его по максимуму.

Погружённый в планы, я и не заметил, как оказался в паре сотен метров от особняка, оставалось лишь перейти перекрёсток. Дождавшись зелёного, я шагнул на асфальт, задержался у киоска, прикупил пару журналов — про электронику и оружие — и свежую газету. Сунул покупки в портфель, собрался двигаться дальше — но не вышло.

Грянул выстрел. Ещё один. Прохожие замерли, потом бросились врассыпную, какая-то женщина взвизгнула. А я почувствовал два резких тычка, словно вылетевшие пробки от шампанского спиной словил. Моя подвеска «отражения» сработала на ура.

«Опять... Слишком настойчиво для случайности». — Взгляд зацепился за пулю на асфальте — её расплющило в аккуратную ромашку. — «Уже не смешно».

Я поднял глаза к крыше пятиэтажки, где маячила фигура в чёрном, показал ей кулак и неспешно зашагал дальше. Эти выстрелы окончательно прояснили картину, сузив круг подозреваемых до двух... «не человек».

Высотки скоро сменились частным сектором. Я миновал несколько коттеджей и вышел к своим воротам. К своим распахнутым настежь воротам.

«Кажется, кое-кто отлынивает от обязанностей», — мелькнула мысль, но её тут же смяли факты: два чёрных авто, застывших у входа.

Я уже начал разбираться в "тачках", которые раньше казались на одно лицо. Эти — с обтекаемыми формами — явно были импортными, а значит, дорогими. Из богатых людей я знал Воротынского. Ну ещё Злату, но её машина, которую она ласково звала «Пыжик», выглядела иначе. С Воротынским мы разошлись пару часов назад, и ему здесь было нечего делать, да и ездил он принципиально на чёрной «Волге».

«Хм... И кто это ко мне пожаловал?»

Идей не было, так что оставался самый надёжный способ — пойти и посмотреть своими глазами. Я прошёл по брусчатке, обогнул кольцо клумбы, проскользнул между двумя чёрными иномарками и поднялся на террасу. Дверь была незаперта. Минуя прихожую, я шагнул в гостиную, замер на пару шагов и окинул взглядом собравшихся.

Их было семеро, не считая Орзо. Шестеро — клоны в чёрных кожаных куртках, а вот последний — широкоплечий мужчина лет сорока в бежевом пальто — вальяжно развалился на диванчике у камина, попивая чай. Сюрреализма картине добавлял скучающий Орзо, примотанный скотчем к креслу. На нём был только белый фартук. Вопрос «почему?» мгновенно отошёл на второй план, когда на меня навели шесть стволов.

— Руки вверх, маг, и без фокусов, — просипел ближайший бритый детина, небрежно тряхнув пистолетом. — Живо!

— Ладно, предположим, — медленно поставив портфель к ногам, я поднял руки, следя, как мужчина в пальто отставляет чашку и поднимается с дивана.

— Ерёмин Константин... Местная знаменитость, — проговорил незнакомец, приближаясь и останавливаясь в паре метров. — Думал, я идиот?

— Не берусь судить — мы не знакомы.

— Веселишься? Зря, — пробасил он, смакуя своё превосходство. — Я — Вячеслав Быков. Тот самый, у которого ты приобрёл это поместье через агентство.

— Припоминаю. Но цель вашего визита не ясна.

— Цель? Вижу, ты разобрался с демоном, экзорцист, оказавшись шустрее тех ушлёпков Воротынского, что тут до тебя маялись. Сижу тут почти час — тишина, — Быков развёл руками, блеснув массивными золотыми кольцами. — Поэтому знаешь, как мы сейчас поступим?

— Э-э-э... Даже не догадываюсь, — мне пришлось пожать плечами, что с поднятыми руками оказалось проблематично.

— Сейчас я звоню выездному нотариусу, он приезжает, и мы признаём нашу сделку недействительной.

— Нет, не признаём, — до меня начало доходить, что происходит. — Мне нравится это поместье, и я не намерен с ним расставаться.

— Значит, будешь карасей в Оке кормить, — заключил Быков.

— Довольно спорное утверждение, — память услужливо подсказала деталь. — Насколько мне известно, они на зиму в ил закопались и им не до еды. Давайте лучше птичек покормим. Купим семечек — они их любят.

— Святой, он вообще-то имеет в виду, что тобой рыбок покормят, — прояснил Орзо, составлявший сейчас единое целое с креслом.

— А караси разве мясо едят? Артём говорил, они травоядные.

— Да бес их знает, — Орзо попытался развести руками, но скотч не позволил. — Я не рыбак, в их диету не вникал.

— Балаган свой прекращаем! — рявкнул Быков, в упор глядя на меня. — Ерёмин, не доводи до греха. Или мои ребята сделают из твоего голого приятеля пособие по анатомии.

— Ему не помешает, — кивнул я в сторону перфида. — Даже спрашивать не хочу, почему ты в одном фартуке. И долго ли ещё собираешься в этом кресле рассиживаться? Как они вообще тебя связали?

— А я не сопротивлялся! — гордо заявил Орзо. — Смысл, если ты сам запретил вредить людям?

— То есть, ты их не размазал по стенке, потому что я запретил?

— Не только! — последовало немедленное уточнение. — Помимо убийств, я ещё и насилие не люблю. Вот и позволил себя связать, чтобы культурно дождаться тебя.

У меня возникло стойкое желание закрыть лицо ладонями, но шесть стволов, направленных в мою сторону, не располагали к столь драматичным жестам.

— Заткнитесь, оба! — не выдержал Быков. — Нотариус будет через пятнадцать минут. Подпишешь бумаги — останешься цел, нет — пожалеешь.

— А у меня другое предложение, — мои губы растянулись в гадостной ухмылке, которой позавидовал бы сам Халфас. Взгляд скользнул к Орзо. — Раб, приказываю: обезоружь всех.

— Хорошо, хозяин, — буднично ответил высший демонический дух, и его глаза вспыхнули адским огнём. — Разрядите оружие, аккуратно положите на пол и постарайтесь не поцарапать паркет.

Быков уже открыл рот для нового рыка, но так и застыл, его глаза медленно расширялись. Его люди послушно извлекли магазины и опустили пистолеты на пол, словно заводные игрушки.

— И что мешало сделать так с самого начала? — я опустил затёкшие руки, с укором глядя на перфида.

— Ты запретил применять магию против людей. — Скотч вспыхнул и испарился, не оставив и пепла. Орзо спокойно встал, поправив фартук. — Я всего лишь следовал твоему приказу.

— Но сообщить о гостях через ментальную связь ты мог?

— Ты велел не беспокоить по пустякам.

— Шесть вооружённых громил — это пустяки?

— Ну... да, — Орзо невинно пожал плечами. — Наблюдать за попытками этой кожаной бригады выглядеть угрожающе было даже трогательно.

— Ладно, проехали, — ничего не оставалось, как махнуть рукой. — Прикажи им не двигаться. Мне нужно поговорить с нашим любителем карасей.

— Замрите! — властно бросил Орзо, а в его карих глазах полыхнула инфернальная сила.

— И куда же делась вся решимость? — я повернулся к побледневшему Быкову.

— Я... это недоразумение! Я погорячился!

— Охотно верю, — подпустил я в голос понимания. — У меня есть два варианта развития событий, Слава. Первый: приказать Орзо переломать вам всем руки и ноги. Обычно это благотворно сказывается на переговорном процессе: сразу исчезают возражения. Второй: ты в течение трёх дней возвращаешь сюда всё содержимое винного погреба, которое вывез перед продажей. Ведь вывез?

— Да... так и есть, — прохрипел Быков, косясь на Орзо.

— Скажем, меня обрадует, если вся коллекция вернётся на свои места в течение трёх дней.

— Да ты в своём... — начал было Быков, но тут же замолчал, напоровшись на мой хмурый взгляд.

— Значит, первый вариант. Орзо, приказываю...

— Я понял! Понял! Всё верну!

— Это мудрое решение. Если обманешь, мой слуга тебя найдёт, и тогда переломами не отделаешься. Фантазия у меня богатая, а Орзо — предельно исполнителен. Три дня. — Я кивнул перфиду. — Проводи гостей...

Глава 5

Штаб ордена инквизиции

— Я тут с банковскими клерками бьюсь, по конторам мотаюсь, а он салон открыл, — фыркнул я, застав Орзо с бутылкой бордо в руках. Он как раз собирался подлить Маре.

В отличие от вчерашнего дня, когда наряд моего слуги смахивал на костюм для приватного танца — фартук на голое тело, — сегодня он облачился в старомодный смокинг дворецкого. И пенсне наколдовал, для солидности, видимо.

— Доброе утро, девочки, — кивнул я Марии и Злате, те в ответ синхронно подняли бокалы.

Возникла лёгкая обида, что мне приходится обивать пороги, а кто-то сейчас устраивает себе утренний отдых с прекрасным времяпрепровождением.

— Я не балуюсь, а выполняю светские обязанности, — важно изрёк перфид и слащаво улыбнулся гостьям. — Милые дамы, не желаете ли ещё?

— Не откажусь, рогатый, — Злата подставила пустой бокал, который Орзо наполнил с нечеловеческой ловкостью.

— Костя, откуда такое богатство? В прихожей ящики до потолка! — оживилась Мара, прихватывая с подноса сыр. — Ограбил музей алкоголя? Или Воротынский в тебя влюбился и этакий знак внимания прислал?

— Скажем так... небольшой бонус за покупку поместья, — я одобрительно глянул на Орзо, который, к удивлению, не проболтался о вчерашнем визите «гостей». — Господин Быков вежливо вернул винную коллекцию покойного Кислицкого. Но почему она до сих пор в коридоре, а не в погребе?

— Как раз собирался, но прибыли дамы, — Орзо мгновенно нашёл оправдание, невинно улыбаясь с торжеством в нечестивой душе. — Разве мог я оставить их без внимания?

— Теперь я здесь, так что за работу. Таскай ящики, и ничего не побей. Бутылку оставь, тоже хочу попробовать. И вот ещё что... — я протянул ему чёрную спортивную сумку. — Деньги. Помнишь наш вчерашний разговор об обустройстве штаба? Нас не будет некоторое время, так что ты здесь за главного. Трать с умом, хочу по возвращении увидеть результат. Не подведи.

Достал из сумки пачку купюр и сунул ему в нагрудный карман смокинга, откуда изысканно торчал уголок красного шёлкового платка.

— А это на личные нужды. Разрешаю гулять после восьми, но не забрасывай дела. И да, не упиваться в стельку, не светить демонической сущностью, не применять «очарование» для соблазнения. Силы — только для самозащиты и в разумных пределах. Как понял, Орзо?

— Исполню в лучшем виде, — перфид сиял, потирая руки. — А знаешь, Святой, быть твоим рабом довольно неплохо.

— Ты передумаешь, если хоть что-то пойдёт не так, — вернул я с небес на грешную землю одного возомнившего о себе демона-лакея. — Одна жалоба, одна проблема по твоей вине — и гнев лорда Саласа «Истязателя» покажется тебе весёлым карнавалом. Сначала дела, потом отдых. Ты больше не сопливый ямон, а высший дух, и вести себя должен соответственно.

— Понял, понял! Уже таскаю! — Орзо исчез в алой дымке вместе с сумкой.

Я перевёл взгляд на девушек, застывших с бокалами.

— Знаешь, Проповедник, — Злата наблюдала за мелькающей из прихожей в погреб тенью, — ты вроде и добр к нему, но такой... суровой добротой.

— Он раздолбай, которого нужно держать в ежовых рукавицах, — я протянул Злате вторую сумку. — Держи обновку.

— А что там? — встрепенулась она, выхватывая ношу и мгновенно складываясь пополам. — Ёпрст! Да тут пол-особняка в сумке!

— Заходил к Волчкову и забрал твоё оружие. Как поедем на задание, потренируемся. Хватит детскими игрушками баловаться.

— У-угу, — её реакция оказалась короче, чем пара клинков, которые она вытащила из сумки вместе с чёрной кожаной перевязью. — Это что?

— Потом объясню. И это ещё не всё. — Я шагнул к ней, аккуратно потрепал по блондинистой шевелюре, и не обращая внимания на насупившиеся брови, протянул несколько свёрнутых в трубочку листов.

— В следующий раз говори, что гложет, а не молчи, стараясь удержать в себе, — прозвучало почти как приказ. — Ты теперь в ордене. Твои проблемы — мои проблемы, усвоила?

— Злата? Что там? — Мара подошла к подруге, но та водила глазами по строчкам, не реагируя ни на что вокруг, полностью поглощённая текстом.— Костя, что ты ей дал?

— На «пикнике» у приюта заметил, что веселится через силу: вроде радуется, а саму досада гложет, даже Артур, с его скромными способностями, почуял неладное.

— Золотце, что с тобой? — встревожилась Мара, видя, как глаза Златы сделались стеклянно-блестящими от проступившей влаги.

— Он разорвал мой контракт с Воротынским, — тихо ответила Злата, не отрывая от меня взгляда. — А я только в прошлом месяце осму получила... Там неустойка за досрочное расторжение — просто космос.

— Ничего не платил, отделался мелкой услугой. Можно сказать, он мне ещё остался должен, — успокоил я её и пояснил специально для Локтионовой: — Злата согласилась вступить в инквизицию, но её рабочий договор с князем никуда не делся. Боялась, что он в любой момент может её дернуть. Я ведь прав?

— Да, — буркнула девушка, шмыгнув носом, и вдруг обняла меня, прижавшись щекой к груди. — Спасибо, Проповедник.

Она оторвалась, приподнялась на цыпочках и чмокнула в щёку, потом быстро отпрянула, будто обожглась.

— Сука... Разнюнилась, — прошептала Бочкина, доставая платок и аккуратно промокая уголки глаз, чтобы не размазать тушь.

— Не моё дело, но... я не совсем понимаю, — Мария почесала висок, глядя на подругу. — Твой отец — человек со связями, и ты могла просто...

— Не может она к отцу обратиться, — взял я слово, демонстрируя осведомлённость. — Она лишь прикидывается взбалмошной дурочкой, на самом деле душа у Златы вольная, гордая и упрямая, как тот ветер, что ей подвластен. Наша соратница давно бьётся за независимость и ради финансовой свободы пошла к Воротынскому, хотя её предок был категорически против. Поэтому попросить помощи у отца для неё — предать собственные принципы, а значит — предать саму себя.

— Ты в мою голову своей магией, что ли, залез? — проворчала Злата, стараясь придать голосу безразличие, и быстро убрала зеркальце.

— Поговорил с Воротынским, он в приятельских отношениях с твоим отцом, плюс мои наблюдения: сложил два и два. В итоге: восемь рогов.

— Демон, — Злата сейчас напоминала щенка, пойманного с лапами в миске с кашей.

— Салфеточку, мадемуазель, — возникший из дымки Орзо с лакейской почтительностью вложил ей в пальцы белый лоскут и растаял.

— Так ли далеки демоны от людей, а люди от демонов... — я усмехнулся, отсекая намечающийся философский трактат в собственной голове. — Неважно. Главное, теперь ты официально в инквизиции, и это замечательно! Мара, есть вести от наших бродяг?

— А! Да! — Мария вспыхнула и запрыгала на месте. — Только что звонила Кабанчику! Они уже на подъезде к Орлу, и он тащился от предвкушения! Не сказал, что купили, обещал сюрприз. Я ему угрожала отлучением от тела, но он не повёлся. Ещё сказал, что все обзавидуются, и Молотова нахваливал, цитирую: «Это благодаря знакомствам Юрца удалось урвать эту прелесть». А Артур на фоне орал, что наша покойница «Торпеда» рядом не валялась!

С улицы донёсся рёв мотора, за которым последовал оглушительный гудок. Мы переглянулись. Рядом, разумеется, снова материализовался Орзо.

— Это они! — взвизгнула Мара, взметнув руки. — Все на улицу — смотреть на обновку!

— Категорически поддерживаю.

— Небось, какую-то развалюху ржавую притащили. Надо было с ними ехать, — фыркнула Злата, окончательно приходя в себя. — А меня с собой не позвали.

— Злата, — я посмотрел на неё с укором. — Вроде симпатичная девушка, а бухтишь, словно карга старая.

— Угу... Это мне говорит человек, который смартфон в руках держать не умел, — насупилась блондинка, но тут же махнула рукой. — Ладно, побежали смотреть на их «сокровище»!

Мы вышли на террасу и спустились по ступенькам. Сомнений не было: это были Артур, Юрий и Артём, вернувшиеся из Тульского княжества с авторынка.

— Ну, как вам красавец? — Довольный, как кот, нагревшийся на печке, Юрий похлопал ладонью по борту огромного тёмно-зелёного грузовика с будкой. — Знакомьтесь! «Урал-4320» с десантным кузовом-фургоном, армейская классика. Дизель, двести шестьдесят «лошадей», полный привод, резина вездеход, лебёдка, бронестекло, бойницы в кунге... Мелочи, в общем.

— Новенький армейский грузовик, — Злата почесала затылок. — Как вы его вообще купили? Только не говорите, что законно.

— Абсолютно законно, — Юрий развёл руками. — С консервации взяли. Армия переходит на «Тайфуны» — новую модель для пехоты, а эти списывают. Так и купили.

— Ага, у военных? Три частника-провинциала? — Злата скрестила руки, скептически притопывая каблуком. — И вас даже не обошёл какой-нибудь ушлый прапорщик, готовый за такой «Уральчик» по головам пройтись? Не вешайте лапшу на уши, бесы желтопузые, рассказывайте, как было!

— А девчонка-то прозорливая, — Юрий снял очки, и его глаза засветились ледяной синевой. — Святой, считай, твоё странное условие я выполнил. Ты сказал, что примешь в орден, если я расстанусь с тем, что получил не по праву. Сначала не понял, но потом дошло... Речь о доверии. Артёму и Артуру я уже во всём сознался.

— А! Сука! Ещё один демон? — Злата шарахнулась за спину Мары. — Погнали, подружань! Скоро он тут самого Сатану на подработку устроит.

— Мария, Злата... Позвольте представиться официально. — Юрий достал из внутреннего кармана чёрную корочку с гербом двуглавого грифона, которого все считали орлом, и раскрыл её. — Юрий Молотов, капитан специального отдела Тайной полиции при Московском союзе князей, нахожусь здесь по спецзаданию. Ледяной маг. При других обстоятельствах расскажу о себе подробнее, если интересно.

— Тайная полиция... — Злата прищурилась, потирая переносицу. — Та самая, что копается в делах с демоническим душком?

— В общих чертах да, — не стал отрицать Юрий, давая обтекаемый ответ. — Я воспользовался служебным положением, чтобы достать для нас нормальную технику.

— С такой ксивой можно было и корону «Московского» умыкнуть, — фыркнула Бочкина. — Рядом с ней «княжеская грамота» — детские каракули.

— Ну, я бы так не сказал, — замялся Молотов, пряча удостоверение и косясь на меня.

— Засчитываю, Юрий. Ты принят, и я буду тебя учить, — мой маленький тест на честность особист прошёл. — Ещё Алексей должен одобрить, но если скажешь, что служишь палачом для предателей рода человеческого, которые с демонами снюхались, то станешь его лучшим другом..

— Эм... Ладно, — Молотов пожал плечами, уходя от темы. — Со мной немного разобрались. Святой, как машина? Учёл все твои пожелания.

— Смахивает на нашу почившую «Торпеду», только злее и прочнее, — я развёл руками, не будучи большим специалистом. — Но по колёсам видно — проходимость отменная, то, что надо для нашего первого выезда в рамках ордена.

— Костя, значит ли это, что... — Артур, Артём и Юрий вытянулись в струнку.

— Так точно, господа инквизиторы! — торжественно объявил я. — Орден зарегистрирован как ЧВК под крылом Воротынского. При этом в бумагах чётко оговорено, что все решения единолично принимаю лишь я. Теперь о задаче. Важной! Это наш шанс как молодому ордену громко заявить о себе, подзаработать и разжиться ресурсами. А знаете... есть идея!

Охотники проводили взглядом мой палец, указывающий в сторону остеклённой веранды.

— У нас осталось мясо апара, припасено доброе вино, а покупка «боевой телеги» довольно значимое событие. Смекаете?

Ответом были единодушные радостные вопли. Возражений не последовало.

Час спустя

— Святой, ты в своём уме?! Ты на что нас подписал?!

Артур не верил своим ушам. Непробиваемый Молчун, присоединившийся к нам несколько минут назад, одобрительно крякнул. Остальные охотники смотрели так, будто я предложил им дёрнуть за хвост фамильяра Баала. Лишь Злата пока не понимала масштаба катастрофы, а Юрий задумчиво теребил отрастающие волосы на темени.

— Костя, из всех гиблых мест ты выбрал самое дно, — Боровиков истерично хихикнул. — Слушай, сейчас анекдот расскажу. Год назад туда нагрянула толпа кудесников в алых кителях. С ними какой-то Илья «Громовержец» был и клялся, что разнесёт «Болотный треугольник» к хренам, в грудь себя бил. Короче, на словах — творец народный, на деле — орган детородный. Их алые тряпки до сих пор по трясине болтаются, а они, поджав хвосты, свалили в Питер, ныть, что демоны там не по правилам воюют.

— «Бывают в жизни злые шутки» — сказал петух, слезая с утки», — мрачно процитировала Злата, смотря на меня, как на палача. — Ладно... Значит, судьба такая — стать болотной нежитью.

— Что за понехида по усопшим? — я широко улыбнулся. — Неужели думаете, я бы взялся за задание, не будучи на все сто уверен, что мы с ним справимся? И ночевать в трясине не придётся. Воротынский договорился со Стародубским, и нас с комфортом разместят в посёлке Монастырский, на территории передового штаба брянских. Глухомань, конечно, но в двух шагах от Жиркиных дворов. Оттуда и начнём. Так что предлагаю закупиться всем необходимым и выдвигаться уже завтра...

На следующий день

— "Не показывай демонической природы"... "Не используй инфернальную силу"... Может, ещё и не гадить? — Орзо скучающе взирал на заснеженный двор, испещрённый свежими следами «Урала». — Хотя я и так не гажу, я же дух...

Он перехватил лопату и лениво швырнул очередную порцию снега.

— А ведь мне достаточно каскад сырой силы пустить — и от снега мокрого места бы не осталось. Вместе с брусчаткой, — перфид хохотнул, представив лицо Святого, увидевшего вместо двора пылающий кратер.

— Кхм! Прошу прощения, красавчик... — раздался прямо перед ним сладкий голос.

Орзо подпрыгнул вместе с лопатой, неуклюже отшатнулся... и невольно присвистнул от открывшегося вида красивых женских ножек, обтянутых чёрными легинсами. Пройдясь взглядом по манящему изгибу бёдер стоявшей перед ним девушки, перфид испытал эстетическое удовольствие. Тонкую талию подчёркивала короткая меховая куртка, из глубокого капюшона которой до середины груди сходили пряди блестящих и чёрных, как вороново крыло, волос.

Поплывший взгляд Орзо задержался на чувственных губках незнакомки, демоническая душа восхищённо взвыла... и тут же смолкла, упёршись в пару жёлтых глаз со змеиными зрачками. Орзо непроизвольно сделал шаг назад и перешёл на инфернальное зрение. Реальность залилась багрянцем, и худшие подозрения подтвердились: меж рогов дымчатого силуэта пылал сигил перевёрнутой арки с тремя крестами.

— Что такое, искуситель? — девушка сбросила капюшон, и её пухлые губы растянулись в коварной улыбке. — Секунду назад смотрел, как охочий до пыток истязатель, а теперь дрожишь.

— Что тебе... вам... — самообладание Орзо треснуло как дешёвая табуретка под борцом сумо, а демоница звонко рассмеялась, прикрывая рот ладошкой.

— Да ты не бойся, красавчик. Он же тебя защитил, да и я не кусаюсь... Орзо, кажется? — подмигнула незваная гостья. — Скажи лучше, где Константин? Пришла повидаться, а он с людишками куда-то умчался. Куда?

— Я не могу... — начал перфид, но она мгновенно оказалась вплотную, прижав палец к его губам.

— Ненавижу мужчин, которые говорят девушкам «не могу», — прошептала красотка, и воздух вокруг почти осязаемо уплотнился, напитавшись угрозой и предостережением.

Перфид дёрнулся так, что чуть не уронил лопату, которую инстинктивно прижал к груди, словно святой щит.

— Не в моих правилах давать таким глупцам шанс, но ты такой невинный... Спрашиваю последний раз: куда уехал Константин?

Глава 6

Брянское княжество. Региональный штаб экзорцистов при посёлке Монастырский.

— Слабовато, Витёк. Реакции — ноль, с силой обращаться не умеешь. Твой огонь противника не жжёт, а гладит... Вставай, птенчик желторотый.

Крепкий бородач с голым, несмотря на мороз, торсом усмехнулся и протянул руку лежащему в кругу притоптанного снега худощавому пареньку. Тот нерешительно взял, но офицер, рывком подняв его, тут же выбил из-под ног опору и с размаху швырнул обратно на землю.

Хрустнуло. Парень ударился левой частью головы о наледь, взгляд его помутнел. Стоявшие у границы круга два таких же голых по пояс офицера прыснули со смеху. С противоположной стороны дюжина рядовых экзорцистов, на плечах у которых висели кителя, застыла в молчании. Они-то знали — скоро их очередь участвовать в этой «тренировке».

— Ну вот... — с напускной заботой протянул бородач, называемый некоторыми за глаза Дубом. — Говорил же, расслабляться нельзя: враг ждать не станет.

— Г-Гордей Ал-лександрович, я з-замёрз... Заб-болею...

— Оттого и мёрзнешь, что не закалён, Витёк, — поддел офицер, и в его глазах блеснула ледяная синева.

Вокруг парня снег вдруг подтаял, заблестел магической росой, и из-под земли ударил фонтан воды с комьями грязи, швырнув тщедушное тело в воздух. Бедолага кувыркнулся и с глухим стоном рухнул в грязевую жижу.

— Ладно, с тебя хватит, ползи к своим дрожащим дружкам, — «смилостивился» водный маг, кивнув на кучку младших экзорцистов в стороне, трясущихся от холода и страха.

— Гордей, ты сегодня в ударе, — хохотнул один из офицеров, коротко стриженый шатен с серыми глазами. — Дай и мне кого-нибудь потренировать.

— Обожди чуток, Сухой, у меня ещё один, — лениво бросил первый, почёсывая бороду. — Остальных можешь драть.

Его палец ткнул в самого крайнего из четверых новичков.

— Теперь ты, крепыш... Давай выходи, не стесняйся.

Плотный парень с напряжённо задвигавшимся кадыком нехотя сбросил китель с плеч. И в тот же миг со стороны дороги донёсся нарастающий рёв мотора.

— Должно быть, те выскочки от орловского князька, — сплюнул Сухой, и вдруг его осенила идея. — Слушай, Гордей, обеспечим им тёплый приём?

— Что затеял, Аркаша? — бородач посмотрел на него с внезапным интересом.

— А давай этих инквязитеров за вымя щипнём? — предложил шатен. — Пригласи удалью блеснуть. Посмотрим, чего стоят.

— Я б тоже глянул, — пробасил третий, коренастый брюнет, потирая руки. — Слишком уж их нахваливали.

— Отчего бы и нет... — сощурился Гордей, следя за «Уралом», въезжавшим в ворота. — Самому интересно.

Наступила пауза. Лица троицы офицеров начали выражать лёгкое недоумение, когда из машины стали выходить люди в серо-чёрном камуфляже.

— Ух, глянь, какая блонда! Я б её... так отжарил, что дым из ушей повалил. Отвечаю! — Сухой, в миру Аркадий Сухов, толкнул Гордея локтем. — Да и тёмненькая тоже горячая штучка.

— Длинноногая, — оценивающе протянул коренастый брюнет, поиграв мускулами на груди. — В моём вкусе.

— Она ж тебя на голову выше, Диман! — Сухой прыснул со смеху. — Комплексы маскируешь?

— Заткнись, олух, зато у меня кое-что другое поболе, чем у тебя. И это явно не нос,— здоровяк ткнул его в ребро.

— Хватит лаяться, — осадил их Гордей. — Странный какой-то «спецназ»: дед с СВД-хой на плече, остальные тоже обычные вояки, а блондинка и тот парень, что шатается, будто его ветром качает, вообще без оружия. Не похожи на профи.

— Глянь, Гордей! — Сухой показал глазами на упомянутого парня, согнувшегося в позыве тошноты. — Щас струганёт... Не, отлегло, но по краю ходил.

— Небось, как и эти, — Дмитрий Латышев кивнул в сторону новичков. — Демонской крови не нюхал. О... Идут сюда.

— Херня какая-то, — проворчал Гордей, глядя на приближающихся. — Смахивают на «Вольное мясо», а не на спецназ. Может, военные, но у тех камуфляга зелёная..

Сказав это, он натянул вежливую улыбку и сделал несколько шагов навстречу прибывшим.

— Заблудились, господа и дамы?

— Вряд ли, — на ходу ответил бритый боец в очках. — Если здесь не открыли второй штаб при Монастырском. Мы — Орловская инквизиция, прибыли по договорённости с князем Воротынским.

— А, да, меня предупредили, — Бородач кивнул, скрывая досаду, и махнул рукой в сторону двухэтажки. — Я Гордей Александрович, комендант и командующий штаба. Размещайтесь в том доме с красной крышей, князь обычно там останавливается, когда приезжает. Правда, топить сами будете.

— Спасибо, разберёмся, — коротко бросил Молотов, всем видом показывая, что разговор окончен и разворачиваясь к своим: — Я подгоню машину. Пройдётесь?

— С удовольствием, — ответил брюнет с умным лицом и наклонился к молодому товарищу. — Костя, ты как?

— Почти в норме, Артур, — черноволосый парень со спокойным загадочным взглядом скупо улыбнулся. — Воздух здесь свежий, моментально бодрит.

— Не могу не спросить, — вклинился Сухой, подмигнув Злате и с вызовом глядя на Молотова. — Командир, а этот пацан тоже «элитный» демоноубийца, или он из тех, кого на курсы пушечного мяса прислали?

Повисла тяжёлая тишина. Казалось, даже ветер замер, осознав всю идиотичность произнесённого. Сам Сухов почувствовал, что ляпнул что-то не то, но не успел понять что именно. Юрий прищурился, в его глазах мелькнуло краткое, но отчётливое раздражение, но парень мягко коснулся его плеча, выходя вперёд.

— Да, я новичок, — взгляд брюнета скользнул мимо Сухова и остановился на молодом маге, который трясся от холода в грязной луже. — Вижу, у вас идут тренировки.

— Всё верно, эм... — Гордей запнулся, подбирая обращение.

— Константин. Можно просто Костя, — представился парень и жестом указал на четверых полуголых магов. — А они, наверное, закаляются? Мудрость ведь через тело приходит, да?

— Ага, смекаешь! — Сухой довольно осклабился, бросая взгляд на Юрия. — Вижу, ты тоже молодёжь учишь уму-разу...

— А можно с вами? — Константин вежливо перебил его, указывая на вытоптанный круг. — Судя по площадке, тренируетесь вы регулярно.

С этими словами он повернулся спиной к брянским, обращаясь к Молотову:

— Капитан, пока вы обустраиваетесь, разрешите позаниматься с коллегами? — Он вздохнул с лёгкой театральной обречённостью. — Надеюсь, смогу перенять их опыт.

Затем шагнул к Юрию и что-то быстро прошептал ему на ухо.

— Э-э... Ну, раз так. Конечно, Костя, — Молотов хмыкнул и обернулся к своим. — Располагаемся!

Злата попыталась возразить, но Мария и Артур тут же взяли её под руки и утянули прочь. Боровиков лишь усмехнулся и незаметно подмигнул Косте.

— Какие у вас тут правила? — брюнет окинул взглядом площадку. — Как проходят спарринги?

— Здесь всё просто и одновременно нет, — многозначительно начал Гордей, но запнулся.

Причиной стала внезапная активность Константина. Тот сбросил рюкзак, куртку, стащил термосвитер и, наконец, разулся. Не моргнув глазом, он ступил босыми ногами на замёрзшую землю. Гордей приподнял бровь. Его товарищи замерли, забыв о всех делах, и уставились на происходящее.

— Разуваться не обязательно, — Гордей с профессиональным интересом разглядывал обнажённый торс брюнета.

— Мне так удобнее, — ответил тот, и комендант заметил, как снег под босыми ногами странного парня начал подтаивать. — Так каковы правила?

— Спарринги идут со своими нюансами, — важно поднял палец Гордей. — Первое: нужно владеть хотя бы одним защитным заклинанием. Это вопрос твоей же безопасности. Второе: ты должен уметь управлять силой. Мы здесь не в пятнашки играем, а оттачиваем владение магической силой. Сейчас покажу.

Он повернулся к Сухову и кивком подозвал его, становясь в стойку.

— Аркаша, давай на меня. Покажи пару связок.

Офицер не заставил себя ждать. Сжав кулаки, он ринулся вперёд и выбросил короткую серию — два прямых и боковой. Кулаки вспыхивали синевой молний, но не доходя до подбородка коменданта удары уткнулись в водяной щит толщиной в сантиметр, возникший перед ладонью старшего. Воздух резанул стрекот, в стороны брызнули искры и капли. Последовала новая серия из четырёх ударов, включая низкий мах ногой — результат тот же: Гордей своей магической силой заблокировал их все.

— Довольно, Сухой, — небрежным жестом остановил показ комендант и повернулся к Константину. — Видел? Это не магия в привычном смысле. В спаррингах мы не швыряемся заклинаниями, а работаем с чистой силой. Улавливаешь суть?

— Вполне, — без тени восхищения, даже буднично ответил тот. — Данный подход не нов, наоборот: управление сырой силой источника — это прародитель магии как искусства. То, что вы показали, отдалённо напоминает примитивную методику, только изрядно упрощённую.

— Хочешь сказать, можешь так же? — Сухой осклабился, выходя вперёд и с хрустом разминая шею. — Давай, валяй.

— Я не уличный фокусник, — в голосе Константина мелькнула насмешка. — Хотя... Так и быть, кое-что я тебе продемонстрирую.

Взгляд его стал тяжёлым, как свинец. Сухой мотнул головой, пытаясь стряхнуть накатившее ощущение, но оно впилось в подкорку мозга назойливым червём тревоги. Такое, наверное, чувствует полевая мышь перед ударом совиных когтей. Ладони сжатых в кулаки рук внезапно вспотели, а морозный воздух стал густым и удушающим. Сухов задышал глубже, а его решительность и злое веселье начали таять, вместо них пришло осознание: сначала — что он никто, а потом — что он ничто.

— Отчего медлишь, дитя? — Сухов вздрогнул: на миг ему почудился вместо молодого брюнета седовласый старец, в глазах которого отражалась сама вечность. — Я жду. Нападай, и я покажу, что твои звёзды — лишь пыль на моих сандалиях.

— Хватит лезть в мою голову! — рявкнул Аркадий, потирая виски. — Что за демонская волшба?!

— Это не магия, — снисходительно улыбнулся Константин, медленно разводя руками. — Ты ощутил давление всех моих источников сразу. Это техника зовётся «Присутствием» и является основой основ для настоящего мага. Но сейчас не об этом, давай вернёмся к практике. Или не ты рвался пощупать инквязитеров за вымя? Я в твоём распоряжении.

— Готовься, урод... — разозлился Сухой, багровея щеками. — Пощады не будет.

Маг рванулся в атаку. Его кулаки, окутанные трескучими молниями, должны были снести всё на своём пути, но в момент замаха выскочка бесследно исчез. Офицер замер в недоумении — и тут же чья-то рука легла ему на плечо.

Мир взорвался огнём. Пронзительная боль выжгла всё внутри, вышибая воздух из лёгких. Сознание поплыло, ноги подкосились, и покрытый копотью и гарью Аркадий кулём рухнул на землю, давясь кашлем. Константин, возникший за его спиной из клубящейся чёрной дымки «Тени», стряхнул языки пламени с пальцев.

— Урок первый и самый основной: не жди честного боя ни от мага, ни от демона. Тебя самого уму-разуму учить нужно, а ты в менторы пролез. — Святой присел и продолжил чуть тише: — Что до девушек, особенно Златы... Приблизишься, косо посмотришь, нагрубишь, а уж тем более руки распустишь — и я наложу на тебя «Тление». Это огненное проклятие заставит тебя медленно гореть. Уверяю, последний час жизни покажется вечностью, когда обугленные пальцы срывают горелую шкуру, та лопается, а сукровица под ней — кипит. Это лишь малая часть того, что тебя ждёт, я предупредил.

Поднявшись, Константин очертил в воздухе пылающим пальцем круг, заполняя его рунами.

— Fogon.

Круг исчез, а Святой толкнул в сторону оробевших новичков сгусток пламени. Тот, проплыв по воздуху, опустился перед ними и, коснувшись земли, растаял, растёкшись тёплым «Очагом».

— А ты, «Каменный»? — Константин повернулся к коренастому брюнету, на лице которого застыла ярость. — Вижу, обидно за товарища, вернее, за «офицерский» авторитет. Злая ирония, не находишь... эм, Дмитрий, кажется? Неважно. Давай я открою тебе глаза так широко, что разорвутся веки. Ты упоминал что-то о не нюхавших «демонской крови», но неприятная правда в том, что ты сам её не нюхал, ибо нет за тобой ни единого следа убитого демона — настоящего демона, а не тупой твари. А если встретишь такого, знаешь, что будет?

Ответа не последовало. Константин сделал быстрый и хлёсткий удар по воздуху, будто бил невидимую грушу. Раздался глухой чавкающий хлопок, и Дмитрий отлетел на несколько метров, с воем зажимая разбитое в кровь лицо.

— Демон не ждёт твоей готовности, он просто атакует, — холодно констатировал Святой, глядя на корчащегося в грязи мага. — Чуть перестарался, извини. Учить — дело нелёгкое.

— Довольно! — взревел Гордей, выходя в оттаявший круг. — Слушай, гнида орловская, зря ты это затеял. У тебя будут проблемы...

Комендант осёкся, наблюдая, как свет, окутавший правую руку наглого чужака, сгустился в когтистую лапу из чистой энергии. Фанатичный огонь во взгляде молодого мага вогнал Гордея в оцепенение, от которого по спине побежали мурашки и выступил ледяной пот. Он попытался двинуться — тело не слушалось. Может быть, впервые за всю жизнь он почувствовал бессилие и, с трудом разомкнув пересохшие губы, прохрипел: «Чудовище».

Константин, будто услышав, насмешливо блеснул глазами в его сторону, затем сделал два шага к телу Сухова, занёс над ним руку, и когти из духовной силы впились в плоть, не оставляя ран, а босая нога мага упёрлась в спину лежащего. Последовал резкий рывок.

Гордею показалось, что инквизитор вырывает из его друга внутренности, и даже успел вскинуть руки для заклинания, но тотчас обомлел: в духовных когтях билась чернильная рогатая тень, напоминающая помесь паука и человека.

— Привязывается он к душам слабым, властолюбивым, что ходят краем болот. Не ведают те глупцы, что обречены, ибо не знают о напасти снедающей их изнутри. Ужаса полны будут очи их, не узрев в зеркале отражения своего. Анофеллис — имя той инфернальной твари, что душу выпьет. Не узнаешь что обречён, но звенящим шёпотом его злым слух и разум ночью полнятся. Во сроке давнем одержимости и наяву слышатся речи его... «Demonicum montrum liberium», страница 114.

Беснующаяся тень скукожилась в кулаке, просачиваясь сквозь пальцы, пока не обратилась в алый камень с мерцающей внутри искрой . Константин подбросил его и ловко спрятал в карман камуфляжных штанов. Он выпрямился, окидывая взглядом магов, которых вдруг стало втрое больше.

— Чего уставились?! Убейте его! Немедленно! — взвизгнул Гордей, указывая на инквизитора и сам вздрогнул от собственного голоса — искажённого, чужого.

— Скоро и себя не узнаешь, — бросил Константин, направляясь к стонавшему в грязи Дмитрию. — А теперь твоя очередь...

Когти из чистой силы вонзились в бок Латышева, а босая нога Кости придавила его плечо к земле. С коротким рыком Святой вырвал из тела мага чёрную, дымящуюся сущность. Воздух пронзил визг, заставивший некоторых присутствующих зажать уши.

— Специально не стал заглушать, чтобы вы прониклись! — Константин держал в руке бьющуюся тень анофеллиса. — Прекратите колдовать и дайте работать! Я вам не враг!

— Святой, нельзя же быть таким единоличником.

Строй магов расступился, пропуская в круг Юрия, вокруг которого клубился ледяной вихрь, остужая окружающий воздух. Маг остановился и принялся неспешно складывать очки, убирая их в карман.

Сверху, плавно раскинув руки, спускалась Злата словно богиня возмездия, сошедшая с небес: ветер развевал её волосы, а вокруг причудливой змейкой скользили блестящие клинки.

— Проповедник, я с особистом солидарна, — заявила Бочкина, мягко приземляясь рядом. — Ты тот ещё хомяк-одиночка.

— Дёрнёшься — башку разнесу, — в затылок Гордея упёрлись два ствола обреза Мары. — И не советую проверять мою реакцию.

— А если моя Ведьмочка не справится, гранатами угощу, — раздался голос Боровикова, стоящего в толпе брянских магов, с пальцами, унизанными «серёжками» из чек. — Самое весёлое, что вы сдохнете, а мы останемся.

— Все замерли! — оглушительно рявкнул голосом Артура громкоговоритель на «Урале». Сделав в небо пару выстрелов, Панарин продолжил «инструктаж»: — Любое движение будет расцениваться как попытка улететь. На территории работает снайпер, Молчун своё дело знает, а я из подстволки поддержу. Кому в туалет — терпите или гадим под себя. Я всё сказал. Исполнять.

— Надеюсь, все поняли ситуацию? — Молотов похлопал Константина по плечу. — Святой, они что, все одержимы, как ты шепнул? Если все, может, я их... ну, того?

— Не все, — Константин кивнул в сторону коменданта, которого Мара держала на прицеле. — Вместе с ним человек двенадцать, может больше, но нужно вглядываться. От них инферналом разит так, что сложно разобрать...

— Девоньки и парнишечки, успокаиваемся! — раздался хриплый зычный ор, после чего, растолкав брянских кудесников, из толпы вышел длинноволосый высокий старик в кожаном плаще с пёстрыми нашивками, похожий на заправского байкера. — Кончай волшбу, окаянные! Этот парень — орловский кудесник, о ём в «брехунке» писали! Да с кем я говорю, вы ж не читаете, все в своих телефонах и ентернетах... — Старик махнул рукой и с досадой сплюнул. — А Гордея не слушайте! Я ж предупреждал: его после последнего выезда поменяло, а вы ржали, как дебилы. Дед Никита херни не скажет, зелень!

После фееричного появления старикан стащил с носа тёмные очки, подошёл к Константину и, понизив голос, спросил:

— Кочерга раскалённая понадобится, чтоб гнусь выжечь? Сейчас принесу.

— Это не наш метод, — предельно серьёзно ответил Константин. — А ты кто, мил человек?

— Кастелян этой дыры, — с гордостью выпрямился тот, поправляя ворот плаща. — Суматохин Никита, но все зовут «Дед Суета». Парень, а Гордюшке сильно досталось по мозгам от демона? Слышал, что не все нормальными остаются.

— Прилично, — Костя оценивающе скользнул взглядом по коменданту. — Характер колючий, упрямый, а воля крепкая, это его и спасло. Давно уже за душой инфернального духа таскает.

Константин исчез, чтобы через миг появиться за спиной Гордея. Короткий взмах — и по затылку коменданта расплылась зелёная дымка источника «Тела». Не успел тот рухнуть, как маг снова исчез в клубах серой дымки, через секунду вернувшись на место рядом со стариком.

— Продолжай, мил человек, — сказал он, отряхивая ладони.

Дед крякнул от неожиданности, но спустя мгновение перевёл дух и принялся рассказывать: — Да он всегда в семье самым упрямым был, с его малолетства им служу. Вот будет одна куча посреди поля, так Гордейчик в неё обеими ногами влезет!

— Служишь? — уточнил Константин. — Он из княжеского рода?

— Так старший сын Стародубского! Только вышло не по сказке — умником младший оказался, ну да ладно. — Забавный старикан в тёмных очках махнул рукой. — А я, значится, лакей потомственный, от бати должность перешла, вот и тащу эту лямку. Тебя Святым кличут… Видно, неспроста. Сверши чудо, друг: выкури из него эту нечисть проссатую, чтоб вёл себя по-людски, а не как чмо. С меня и выпивка, и угощение отменное: я тут и повар, между прочим, от души и по чести всё сделаю. На гитаре даже сыграю, хоть и забил давно. А эти писюки, — он обвёл толпу взглядом, — если возразят, будут носки свои на ужин жевать. Слышали?!

Угроза подействовала не хуже подавляющего волю заклинания. Маги зашептались, отступая.

— Среди них тоже одержимые есть, не меньше дюжины, — тихо сказал Константин, кивая на толпу. — Могут быть и другие, в зданиях.

— Вот оно что... — Суматохин резко развернулся к магам и проревел: — А?! Допрыгались, сифилитики? Говарил же вам, что всё от мыслей поганых, да члену распутного! Развели в моём штабе трихомудь демоническую! Уууу, стервецы!

Погрозив кулаком, кастелян развернулся к Константину и вежливо поклонился.

— Святой, спаси их души шкодливые и бестолковые, а уж я потом подзатыльниками быстро на путь истинный направлю.

— Э-э... Обязательно, — Константин замешкался. — Но без подзатыльников. Бесполезно это.

— Значит, сечь будем, — решительно заключил Суета. — Понял. Организую...

Глава 7

Московское княжество. Подольск. Улица Центральная. Жилищный комплекс «Светоч».

Ощутив в воздухе знакомое напряжение, Михаил поднял взгляд и принялся наблюдать, как в центре кабинета очерчивается синий круг. Гулко ухнуло — и из портального разлома, быстро набирая плотность, возникла фигура в мантии.

— Это отвратительно! Ублюдки рогатые... — прокаркал демон с головой ворона. — Рад видеть тебя, Михаил,— махнул он покрытой перьями рукой. — Грр... Я возмущён! Это ни в какое горнило Сердца Инферно не лезет!

— Владыка Раум, — встав и быстро пригладив жидкие седоватые волосы, Суровцев почтительно поклонился. — Что вас так расстроило?

— Я — Король Воров, — с неподдельным возмущением проскрежетал сороковой лорд Инфернального плана. — Для которого в принципе не существует замко́в и закрытых дверей, и который лишь со второй попытки смог пробросить сюда своё магическое тело. А почему?

— Почему? — послушно переспросил Михаил.

— Потому что всякие рогатые пиздюки шастают в этот мир, как к себе домой! Возмущение в прослойке между планами — катастрофическое. — Раум потряс кулаками, а затем рассмеялся — звук вышел скрипучий, будто неисправный блок шестерёнок в горле провернулся. — Отличное словечко я от тебя подцепил, Миша. Теперь всю свою челядь так именую. Мне весело, и им приятно.

— Рад, что вам нравится, владыка, — осторожно кивнул Суровцев, одновременно наблюдая, как с комода пропадают часы, исчезнув в складках фиолетовой мантии графа. — Это была антикварная вещь.

— Ничего не могу с собой поделать, Миша, они мне понравились. — Даже не пытаясь изобразить сожаление, архидемон расположился на диване и выложил на тумбу золотой слиток размером с сигаретную пачку. — Возьми эту безделушку взамен, и поговорим, наконец, о делах. Есть задание: нужно оказать содействие одним очень отвратительным людям.

Сказав это, Раум слегка раздвинул мантию на груди и запустил внутрь руку почти по локоть.

— Не то... Снова не то... Гррр... Куда они подевались? Гмм, кажется, нашёл.

Один за другим сороковой лорд начал выкладывать на журнальный столик мерцающие бело-золотым цветом продолговатые флаконы. Примечательным было то, что из их позолоченных пробок торчали короткие клинки, не длиннее десяти сантиметров.

— Что это? Похоже на магические эликсиры, — предположил Суровцев.

— Не угадал, — самодовольно каркнул Раум, выкладывая десятый флакон. — Это и есть те самые неприятные люди, которым нужно помочь. Сейчас поясню.

Смахнув со столика статуэтку обнажённой женщины, архидемон отправил её в складки мантии. Хозяин кабинета на очередной акт клептомании лишь протяжно вздохнул, уже зная, что скажет господин.

— Мне она приглянулась, — не обманул ожиданий тот. — Вот, держи, — покопавшись, Раум извлёк золотой перстень с крупным рубином и положил на стол. — Так вот! Придворный аптекарь Марбас снова превзошёл себя. Не знаю, как он этого добился, но результат перед тобой: в каждом сосуде — душа кающегося. Миша, как ты называл людей, которые совершенно неуправляемы, делают, что вздумается, и авторитетов не признают?

— Отморозки.

— Точно! В клюве вертелось, да не мог вспомнить. Кающиеся — отпетые отморозки! Фанатики, которых боятся сами церковники, даже инквизиторы их стороной обходят. Считается, что это грешники, которым Плакса якобы даровал прощение, на деле — монстры в людском обличии, рождённые алхимией душ. После «покаяния» их личность полностью стирают, поэтому они не чувствуют боли, не ведают страха, их не искусить и не подкупить. Искусно владеют оружием, духовной магией, пророчеством, святостью и богатым арсеналом заклинаний, усиливающих тело. Всё, что у них есть — цель, которую нужно устранить. Даже своего пришьют, если сочтут помехой.

Король Воров замолчал, и его жёлтый взгляд скользнул по кабинету, задерживаясь на блестящей ручке шкафа, перьевой ручке на столе и небольшой хрустальной пепельнице, как бы оценивая их шансы стать следующей безделушкой в своей коллекции.

— С нравами разобрались. Теперь о твоей задаче: найди десять крепких мужчин, которые послужат сосудами для этих душ. Согласие жертв не обязательно. Вгонишь в грудь магический аппликатор — и от души бедолаги ничего не останется, а телом завладеет кающийся. После инициации немедленно доставь их в Орловское княжество. На этом всё. О моей щедрости, думаю, напоминать излишне.

— Да... Гм, Владыка, у вас там в Инферно всё вверх дном? — слегка приподняв седоватую бровь, поинтересовался Суровцев. — С каких пор демоны помогают церковникам?

— Терзался тем же вопросом, мой дорогой слуга, — протянул Раум, разводя когтями. — Когда Верховный давал поручение, у меня перья дыбом встали. Думал, побелеют. Но Баал посвятил меня в подоплёку: церковники верят, что Верховный оказывает им услугу, но правда в том, что он сам их использует.

— Всё равно не по понятиям, — возразил Суровцев.

— Миша, этот мир ещё сопротивляется. Чтобы протащить сюда сильную сущность, нужны огромные ресурсы. Даже мне, Королю воров, сложно удержать здесь магическое тело. Остальным архидемонам и вовсе нужны круги, приглашения, ритуалы — лишь бы призраком мелькнуть. Воплощённого демона протащить — адская задача, с демоническими духами проще, но и там свои проблемы. Остаются низшие, но толку от них как с Моракса надоя.

Раум поднял два аппликатора, тряхнул ими и аккуратно положил обратно на стол.

— Пара таких отморозков запросто прикончит «чистого», но главное — их легко протащить в этот план. Особенно мне.

— Верховный хочет начать войну?

— Нет. Баал хочет их руками устранить одного... эм, даже не знаю, как назвать Константина.

— "Константин"? Слишком человеческое имя для демона.

— А он и есть... — граф Раум замолчал, почесав клюв. — Формально Константин — человек.

— Если он человек, к чему такие сложности? — на обычно бесстрастном лице Суровцева проступило недоумение. — Дам отмашку бойцам — и нет этого Константина.

— Я сказал «формально», — сделал ударение сороковой лорд, после чего тихо зашипел, поправляя перья на шее. — Понимаешь, Миша… Его личность — скользкая тема и для демонов, и для церковников. Как-то давным-давно я спокойно проводил... гм... инвентаризацию красного золота в столовой Верховного. Никого не трогал, и вдруг — вспыхнул, сгорая в святом пламени! Обычный демон умер бы окончательно, но с лордами расклад иной. Пока горел, появился этот персонаж, вырвал мне крылья и бил кулаками по клюву, в итоге отправив на перерождение. Шестьдесят лет ушло на новое воплощение. Неприятная история.

— Значит, он не обычный человек, раз смог архидемона на переплавку спровадить.

— Сейчас совсем обычный, как утверждают, — граф Раум поднял указательный палец и рассмеялся сухим, дребезжащим смехом, перья на его горле вздыбились. — Сам знаешь, Череповецкое княжество легко упало нам в когти. Орловское должно было стать следующим, но этот «обычный» сорвал открытие Южного фронта. Великий стратег Элигос до сих пор мрачной тенью ходит. Мои сородичи верят, что Святой растерял силу после переноса в этот мир, я же думаю иначе. Мощи прежней нет, но остались опыт и знания. Его разуму четыре сотни лет, за плечами — тысячи битв и миллионы истреблённых порождений инферно. Он — герой людей Арс Ноториса, и тот, кого при жизни нарекли Святым.

— Тогда я совсем мысль теряю, — Михаил пожал плечами, снова приглаживая скудную растительность на голове. — Почему его церковники кончить хотят?

— Якобы в страшной ереси уличили, но мне думается иначе, — Раум вальяжно откинулся на спинку дивана, и стоящая рядом подушка бесследно исчезла в складках его мантии. — Вариантов несколько, все на уровне догадок. Скорее всего, он просто поперёк горла встал кардиналам. Истину мы не узнаем, Миша, поэтому вернёмся от дел прошлых к делам насущным... Да! Чуть не забыл!

Граф запустил руку за пазуху мантии и, порывшись там, достал металлический футляр. Поддев когтем защёлку, продемонстрировал содержимое.

— Ремешок с сандалии Константина, — сообщил он с почти религиозной торжественностью, нежно проводя по реликвии пальцем. — По нему кающиеся возьмут след Святого. И ещё...

Раум наклонил голову, вырвал с шеи перо и протянул его Суровцеву. Тот коснулся, и тонкая фиолетовая искра метнулась от пера к его виску и погасла, а само перо рассыпалось дымкой.

— Это для коммуникации с отморозками. Теперь ты знаешь не только инфернальное наречие, но и торис — человеческий язык Арс Ноториса.

— Я всё ещё не понимаю, зачем такие сложности, — Суровцев слегка сжал переносицу пальцами, становясь ещё хмурей. — Пусть не мои бойцы, но я мог бы лично...

— Нет! — отрывисто рявкнул Раум. — Это дело тебя не касается. Приказываю: не суйся, Михаил. Твоя задача — доставить этих отморозков в Орёл и наблюдать издалека. Речь о содействии, а не об участии, уяснил? Сам не лезь, что бы ни случилось.

— Я не на прогулку вышел, граф Раум. — Михаил достал из шкафа пухлую пачку чипсов и, подойдя, протянул сороковому. — От души. Благодарность за дар.

— О! С беконом! Мои любимые! — Пернатый лорд охотно принял подношение и спрятал под мантией, где пакет мгновенно исчез. Взгляд его стал предельно серьёзным. — Миша, я знаю твой нрав, и по этой причине запрещаю вмешиваться. Хоть ты и человек, но мой разум свободен от предрассудков прошлого, и я не разбрасываюсь надёжными и верными помощниками. Толкового слугу, как кошелёк на базаре, не украдёшь. Намёк понял?

— Вы меня цените, господин, — медленно кивнул Михаил. — Мне понадобится пара дней на подготовку, а на третий — воплощённые кающиеся будут в Орле. Лично всё проконтролирую.

Константин

— Чего хмурые такие?

Судя по постным лицам моих товарищей, наша разведывательная вылазка им явно не пришлась по нраву. С утра мы проехались до Жиркиных Дворов и вдоль реки Вереща. К одноимённой деревне трястись не стали — дорога не располагала. Морозы ещё не взяли силу, и два раза наша «телега» едва не увязла по самые оси. Один раз пришлось поволноваться, когда Молотов мрачно констатировал: «Кажется, всеми мостами сели».

Но, несмотря на все неурядицы, цель была достигнута: первичную оценку мы получили.

Весь обратный путь до Монастырского штаба я провёл в лёгкой тошноте и раздумьях.

— Наглядно убедился, что местечко куда паршивее, чем описывали, — Боровиков надрывно хохотнул, глядя на ворота штаба вдалеке, а потом на меня. — Жопа здесь полная. Есть дельные мысли, Святой?

— Не ржи как конь, — пробурчала дремлющая на его плече Мария.

— Пара вариантов имеется, — я сделал неопределённый жест. — Основные противники здесь — хиры, по-вашему «пиявки». Они бывают разные, но в классификацию углубляться не буду, название само за себя говорит. Далее — целесиды и сэраты. С последними мы уже знакомы. Есть ещё несколько обитателей болотного ареала, но их в расчёт не берём.

— У меня вопрос, Проповедник! — Злата, едва державшая глаза открытыми после нашей обеденной тренировки, начала размахивать рукой. — Про пиявок ясно. Остальные уроды кто?

— Мне тоже интересно, — подал голос не менее уставший Юрий, которого Артур избавил от роли «кучера» на обратном пути.

Я уделил внимание и нашему особисту, тренируя его параллельно с натаскиванием Златы. Подход, разумеется, отличался от девчачьего — к мужчине и требования иные. Но даже моя строгость была милостью по сравнению с тем, что вытворяли со мной «святые отцы». Особист, впрочем, этого не оценил и снова причислил меня к демоническому племени. Не стал разубеждать.

— «Целесиды» переводятся на ваш язык как «настоящий комар». Представители отряда двукрылых, семейство — кровососущие. Сэраты — ваши «лягушки». И все они — не демоны, несмотря на инфернальную природу.

— Демонические комары и лягушки, — подвёл итог Юрий, хмыкнув и откидываясь на подголовник. — Так бы сразу и сказал.

— Это если упрощённо, — я махнул рукой, понимая, что лекция по инфернальной фауне может затянуться. — Нас интересуют только хиры. Вдоль Верещи их самая большая концентрация: по скромным подсчётам, не меньше одиннадцати колоний. И самое замечательное: все значимые обитатели «Треугольника» сейчас в пассивной фазе, альфа-лидеры не выделились. Особой сложности не вижу, чтобы пару колоний оставить, а остальные — выкосить. Нужно определиться со способом, но это я ещё подумаю.

— Почему не всех? — уловил нюанс Молчун. — Ты сказал, пару колоний оставить. А с остальными что? И про «комаров» с «жабами» не упомянул...

— Вопрос резонный, — поддержал Юрий, и его усталый взгляд стал вдруг острым. — Почему не всех?

— Потому что мир не делится на чёрное и белое, — мой ответ явно не удовлетворил слушателей, пришлось продолжить: — Нашим составом и силами на полную зачистку «Треугольника» уйдёт несколько месяцев. У нас нет столько времени, да и цель иная. Наша главная задача — обеспечить проходимость трассы Р-120 с весны по осень. Для этого достаточно убрать восемьдесят процентов «пиявок» вдоль Верещи, остальных тварей трогать бессмысленно. Позже всё подробно разложу. Приехали...

— Ух ты ж! — только и успел выдохнуть Молотов, когда «Урал» резко встал во дворе штаба, тряхнув всех пассажиров. — Ну, Турик! Он что, педали попутал?

— Я ему попутаю... — пробурчала Мария, потирая глаз. — Так хорошо дремала.

Все вопросы отпали, когда мы высыпали на землю. Причиной остановки оказался выскочивший прямо перед капотом Суета.

— Вот переехал бы тебя! — Артур покрутил пальцем у виска, глядя на переминавшегося старика в кожаном плаще. — Совсем безбашенный? Тут наледь под снегом! Раскатал бы тебя и...

— Ну и раскатал бы! Подумаешь, трагедия, — небрежно отмахнулся дед Никита, хмыкнув в усы. — Да старики быстрее любятся, чем ты ехал. Хоть бы предупредили, что под вечер вернётесь, я-то уже до обеда хлопотать начал.

— Дед! В нём двенадцать тонн! — не унимался Артур, постучав себя по лбу.

—Ты, эта, — даже закряхтел Суета, — того, слушай... Отстань, в общем! Хоть двадцать! Чхать мне на него. Служивый, успокойся. Это мне тут вонять положено как портянке в марш-бросок, а не тебе.

Он повернулся ко всей группе.

— Я чего сказать-то хотел...

С этими словами Суматохин рванул ко мне, обхватил мощными руками и «приобнял» до лёгкого хруста, приподняв от земли. С трудом удалось удержаться от конфуза, ибо последствия тряски ещё давали о себе знать.

— Гордейка очнулся, Святой! — радостно прорычал старик, ставя меня на место. — Всё, как ты и говорил. Хмурной, неразговорчивый. Соизволил в постели остаться, велел еды принести — а это хорошо. Хорошо ведь?

— Д-да, — прокашлялся я, потирая отдавленные плечи. — Хороший знак. Пару недель будет молчаливым и задумчивым. Сейчас он чувствует внутреннюю пустоту, ему кажется, что, эм, от него оторвали часть, но в норму придёт.

— Вот тебе верю, — сказал как отрезал Суета, потирая ладони. — Как и обещался, всё организовал: дом убран и натоплен, стол в гостиной скоро ломиться будет, банька пыхтит, аппаратуру настроил. Всё равно работать не сможете, пока наблюдатель от князя Александра не приедет, чтобы учёт за вами вести. Так что, сегодня можно и гульнуть!

Сделав объявление, он придвинулся ко мне ближе и понизил голос:

— Твою зазнобу я тоже встретил, Святой.

Старик озорно подмигнул, кивнув в сторону дома с красной крышей, где из-за угла виднелась одна фара чёрного внедорожника.

— Эээ... Что? Зазнобу? — переспросил я, чувствуя, как реальность начинает уплывать.

— Ну да, — хрипло усмехнулся Суета, хлопая меня по плечу. — Деваха твоей «коллегой» представилась, но намекнула, что между вами нечто большее. С час назад приехала... Горячая штучка, очи - аки у демоницы. Эх, будь я на три десятка моложе... Костя?

Не отвечая, я медленно повернулся к своим спутникам, лица которых вытянулись от удивления.

— Сам в шоке.

Пересохшим горлом пробормотав это, я вспомнил утренние попытки Орзо связаться. По какой-то причине связь не удавалась — в разум пробивались лишь бульканье и обрывки слов. Утром это казалось ерундой, но теперь, на фоне новостей, обрывки начали складываться в картину, и писана она была явно не акварелью.

Неизвестно, куда бы меня занесли мысли, если бы не тычок кулаком в лопатку.

— Ты что, Наташку мою охмурил, а я ни сном, ни... — начала Злата, но я её бесцеремонно прервал.

— Если бы! — вырвалось у меня, и следом, не справившись с эмоциями, пошло само: — Рхх... Н’кхал! Ш’раат-закх, шрэш той инн кхан! Читать мне Афоновы письмена, стоя в куче Моракса! Вот же сумасшедшая!

— Это на каком сейчас было? — опасливо спросил Боровиков, но ответа не дождался.

Я прикрыл ладонями лицо, по-детски пытаясь спрятаться от накатывающих проблем, затем сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

— Полегчало, — снова выдохнув, я привёл себя в порядок и принял обычный невозмутимый вид. — Вы разгружайтесь, а я пойду... поприветствую «мою зазнобу». Что бы ни было — не обращайте внимания и не удивляйтесь. Всё нормально... Да. Нормально.

Последние слова я уже говорил, отойдя приставными шагами в сторону и стоя в пятёрке метров от товарищей. Развернувшись, я зашагал к нашему дому частым, решительным шагом.

«Вот же угораздило! Это точно она! Узнаю́ эти выходки, тут и прорицательских ритуалов не нужно. И ведь даже присутствия её не чую!»

Бурча под нос, я взлетел на крыльцо и распахнул дверь, направившись прямиком в гостиную. Долго бродить не пришлось — с неожиданной гостьей мы столкнулись почти нос к носу.

— Ну, здравствуй, милый, — пропела миловидная брюнетка, и её алые губы растянулись в улыбке вида «Ага, попался!». — Сююююрприиииз!

Раздался выстрел, и я почувствовал ниже пояса лёгкий толчок, на что «моя зазноба» озорно хихикнула, дёрнув бровью.

— Я так рада тебя видеть, Костенька, — с придыханием произнесла она, и её рука с пистолетом, ствол которого смотрел мне в пах, дёрнулась ещё раз.

Гостиную вновь потряс грохот, заставив дребезжать стёкла в буфете, а привеска «отражения» и во второй раз отработала как положено.

— Да прекрати ты, полоумная! — Схватив брюнетку за запястье, вырвал из её руки пистолет и швырнул куда-то в сторону, глядя в блеснувший желтизной смеющийся взгляд.

— И это всё? Я ждала более бурной реакции, — надула губки она, разочарованно скрестив руки на груди.

— А я вот совсем не удивлён, представляешь? — мой голос капал сарказмом. — Кто ещё будет месяцами палить по мне из каждой подворотни?

— Да мало ли врагов у тебя, зайка? — упёрла кулаки в бока бестия. — Их и не счесть!

— Лапуля, — вкрадчиво обратился я к одной из опаснейших особ инфернального плана, махнув рукой в дверной проём, где вскинув оружие стояли Юрий и Артур, держа на мушке гостью. — Постоянно целить в одно стратегическое место мужской анатомии — слишком предсказуемо. Круг подозреваемых резко сужается, особенно зная твой нрав. Что скажешь?

— Я была расстроена, — по-королевски задрала подбородок брюнетка. — Сам виноват! Заморочил наивной девушке голову и исчез!

— Всегда подозревала, что он подлец, хоть и прикидывался порядочным, — донёсся «шёпот» Златы из-за спин Молотова и Панарина. — Все они такие, когда нужно в трусики залезть.

— Тссс! Тихо ты... - шикнула на Злату Мария.

— Заканчивай спектакль. - Я повернулся в сторону прихожей. - Юрий, Артур, да опустите уже оружие.

— Может, представишь меня друзьям? — томно взмахнула ресницами гостья, а моя рука уже сжимала её локоть.

— Нет. Ты немедленно уезжаешь.

— Вот так просто выгонишь под вечер хрупкую девушку?! — в её карих, с желтизной, глазах плескалась «искренняя» обида. — Ладно! Тогда я выйду за порог и буду орать на весь штаб, какая ты сволочь, и ты мне ничего не сделаешь!

— Тут ты права, — пришлось признать печальный факт. — В моём нынешнем состоянии, действительно, не смогу. Оставайся, но завтра уедешь.

Я уже собирался протянуть руку, чтобы предложить контракт, но она опередила, внезапно обвив мою шею руками и коснувшись губами уголка рта.

— Зачем условности между близкими? — опалило моё ухо жаркое дыхание принцессы.

Отстранившись, она окинула любопытным взглядом толпящихся в дверях соратников и помахала им ладошкой.

— Раз мой возлюбленный стесняется, представлюсь сама. Меня зовут Ситри. Будем знакомы.

Глава 8

— Костя, а передай мне вон ту рыбку и...

— Руки отвалились? — перебил я, даже не глядя в сторону Ситри.

— Хамло, — демоница ткнула мне в щёку острым ноготком и промурлыкала: — И это после всего, что у нас было? Даже не поухаживаешь за мной?

— А что у нас было? — парировал я встречным вопросом. — Давай-ка освежу память. Ты выпустила в меня две обоймы отравленных болтов, потом добила кинжалом в живот. Потом мы, ээ, подрались, и ты проиграла. Вот и весь роман.

— Врёшь как дышишь, Проповедник, — прилетел едва слышный упрёк с края стола, где сидела Злата, которая тут же ойкнула, получив локтем в бок от Мары. — Ну что ты? Чешет же и не краснеет!

— Не лезь, Золотце — пригрозила ей Локтионова кулаком. — Сами разберутся.

— А он действительно что-то недоговаривает! — не унималась Злата, уже громко. — Выкладывай, Костя!

— Какое «не договариваю»? — огрызнулся я. — Ты на чьей стороне вообще? Она — двенадцатый демон в иерархии инфернального плана, благородных кровей, между прочим.

— Ну и что? — фыркнула Бочкина, задрав подбородок. — Женская солидарность превыше всего.

— А ты мне нравишься, — рассмеялась Ситри, подмигнув блондинке. Она пригубила вина и отставила бокал. — Конечно, он врёт. Вернее, стыдливо замалчивает главное. Сейчас расскажу, как всё было. Первая Великая война. Последний рубеж твердыни Баала. Мои легионы только что отшвырнули очередную волну святош, не дав им ворваться во внутренние залы замка владыки. Во время этой короткой передышки явился он! Оооо, тогда Константин выглядел иначе. А я была моложе, глупее. И куда как доверчивее.

— Ну, давай, начни про бедную-несчастную, — попытался я прервать рассказчицу, но хор из «Цыц!» от Златы и Мары был единогласным и решительным. — Ладно, слушайте эту сказочку. Только не говорите потом, что не предупреждал.

— Выглядел иначе? — Злата ткнула в меня пальцем, смерив неверящим взглядом. — Проповедник был красавчиком?

— Ещё каким! Прямо со страниц геройских хроник, под стать владыке. — Ситри зажмурилась, её дыхание участилось. — Будто сам Плачущий тогда сошёл на поле боя. Распахнутая мантия тлеет в нескольких местах, по бугрящемуся тугими мышцами торсу алмазами спадают капли пота, белоснежные длинные волосы развеваются в потоках силы, в глазах — квинтэссенция ярости, замешанная с очищающим огнём святости. Мои легионеры обратились в пепел, просто взглянув на него. У меня задрожали колени, но я кинулась в бой: мы рушили колонны, проламывали полы, свалились в подземелья. Оба измотаны, оба...

— Да я даже не устал тогда! — вломился я в её пафосную тираду. Ответом было шипение трёх пар женских губ.

— Не перебивай! — прищурилась Мара, пододвигаясь поближе. — Продолжай, Ситри.

— В следующие часы всё висело на лезвии ножа, но в хаосе схватки я уже почуяла победу. Финальный аккорд... Мы замерли, будто два хищника перед последним прыжком.

— Как поэтично... Всё. Молчу.

— Он сбил с меня шлем, но я оказалась быстрее и вогнала ему в живот «Губителя». Это мой кинжал. Понимаете, девочки, — Ситри бросила многозначительный взгляд на Злату и Мару, — любая рана, нанесённая им — смертельна. Даже лорд инфернального плана сдохнет, если Марбаса рядом не будет. Седьмой — наш самый крутой целитель, что может даже из горнила вернуть.

«Девочки... Крутой... Видимо долго разгуливает по этому плану, что лексиконом сравнялась со Златой».

— Клинок вошёл по рукоять. Я провернула его, ждала, когда свет покинет его глаза. Ждала последнего хрипа, вздоха, хоть капли отчаяния... — Ситри сделала паузу, облизнула губы, скользнув взглядом по мне. — А он... улыбнулся. Плачущий ему уже отходную на ухо шепчет, а он ухмыляется. Я пырнула его ещё раз, а он погладил меня по щеке, притянул к себе и прохрипел: «У тебя грудь видна». И поцеловал. Я пыталась вырваться, но его хватка была настойчивой. Он начал срывать с меня латы. Крепчайший сплав хрустел будто глиняные черепки, а моя нечестивая душа начала плавиться от этого взгляда, полного страсти. Не помню, как осталась без всего. Он схватил меня за волосы, поставил на четвереньки и... В общем, мои честь и достоинство велели сопротивляться... Но он был очень убедителен.

— Он тебя... изнасиловал? — потрясённо прошептала Злата.

— Всё было немного иначе, — поспешил обелить я свою репутацию, сверля взглядом Ситри, которую вся эта история явно забавляла. — Ничего подобного не было.

— Как же... — Принцесса начала демонстративно загибать пальцы: — Не было в подвале, не было в пыточной, не было у винных бочек, не было за лестницей, не было в казематах... А когда мы проломили пол, то уж точно не было в горячем источнике. И на берегу — тоже нет.

— Кошмар, — беззвучно выдохнула Злата, глядя на меня со смесью ужаса и любопытства. — Как ты мог?

— Ну, знаешь... Не то чтобы это было совсем уж противно, — Ситри игриво ткнула Злату в плечо, не сводя с меня насмешливого взгляда. — Но суть-то в другом. После кульминации на седьмом заходе... уже не помню, где это было...

— В гостевых покоях Баала, — мрачно подсказал я, окончательно закапывая себя.

— Точно! Я там ещё подушку зубами порвала, потом перья выплёвывала, — вспомнила Ситри, а её улыбка стала совсем недоброй. — И вот этот «благородный рыцарь» говорит мне: «Я тебя не забуду». А потом — бац! — по голове. И накладывает «Летаргию». Это как смерть, только временная. Марбас два дня меня раскачивал, пока очнулась. А ваш герой тем временем дрался с Верховным, чуть не убили друг друга. Верховный отполз, Константин рухнул. Ничья, а по факту — разгром. А главный победитель, что взял меня, а не замок, испарился. Потом мелькал пару месяцев — и тишина, ни словечка, ни послания. Слухи только: умер, ушёл в монахи, с какой-то шлюхой веселится... Думаете, на этом всё? Как бы не так!

Ситри зло сверкнула глазами, опрокинув бокал одним глотком.

— Даже не это бесит, девочки, — продолжила "жертва мужского коварства", накручивая градус. — Я выяснила, что церковники, опасаясь за свою власть, упрятали его в каземат, а он сбежал. И оказавшись на свободе, обо мне даже не вспомнил! Он же сильный маг, мог бы сигнал подать, ритуал какой... Ан нет. Узнаю, что он в Арс Паулисе. Я уже несколько лет вхожа сюда, и хоть приходится довольствоваться крохами силы, но нашла его. Следила. И что? Ни-че-го! Тогда решила напомнить о себе.

— Регулярно стреляя в меня? Я вообще-то умереть мог, «дорогая».

— Пф! — Ситри презрительно сморщила нос. — От какого-то железа? Тогда я бы просто пожалела, что тратила время на такого тщедушного червя.

— Уловили? — я с намёком посмотрел на Злату и Марию. — У демонов понятия «влечение» и «любовь» несколько деформированы. Говорю это, чтобы вы не пытались оценивать её рассказ через призму типичных людских взаимоотношений.

Беседа оборвалась. Из колонок рванулся хриплый вой и проклятия Суеты, затем послышался одобрительный рёв парней и смех. Пока мы тут выясняли отношения, мужская половина копошилась у розетки, чиня штекер. Вернее, копался один Суматохин, а остальные давали гениальные советы.

— Вот теперь зажигаем! — проревел Суета, сжимая в лапах электрогитару. Пальцы метнулись по грифу. Гостиную ударил резкий, скрежещущий звук, вылившийся в неожиданно мелодичный перелив.

— Всё отлично, даже шипения нет, — дед Никита прильнул ухом к динамику, поморщился. — Виноват, что инструмент подвёл: залежался в кладовке. Случая не было. Вот и представился! Нальём, камрады?

Все стулья, кроме одного, мгновенно оказались заняты. Бутылки заходили ходуном под ловкими руками Суеты.

— Может, Молчуна всё же позвать? — спросил Суматохин. За столом синхронно замотали головами, косясь на Ситри.

— Он не любитель тусовок, — отрезал Боровиков, подсаживаясь к Марии и обнимая ту за талию. — Да и не вся компания ему по нраву, без обид, Ситри. Поэтому уснул наш затворник без задних ног.

— Надолго ли, — усмехнулся Суматохин, виновато разводя руками. — Сейчас будет грохот на весь этаж.

— Пустое. Его разбудишь, только если кровать из-под него выдернуть, — вставил Артур. — Он на снотворном и в берушах.

— Ну тогда точно не встанет, — хрипло рассмеялся Суета, поднимая стопку. — Выпьем за знакомство! За ваш приезд! И за то, что моя берлога наконец проветрилась! Это я про очищение штаба, если что.

Возражений не последовало. Мы осушили рюмки, а у меня в голове зацепился один вопрос.

— Никита, ты второй, кто называет это место «своим». А Гордей утверждает, что тут главный — он.

— Святой, — Суета хлопнул меня по плечу так, что я крякнул. — Пусть Гордюша хоть генералиссимусом себя наречёт. Без меня хана штабу, даже обмылка не будет, чтобы рожу помыть. Всё снабжение на мне. Какой из кудесника воин, если он босой и голодный?

— С этой логикой не поспоришь, — кивнул Юрий, и остальные загудели в знак согласия.

— Ну что!? — Суматохин шлёпнул ладонями по столу, снова хватая бутылку. — Ещё по одной, и песни горланить будем. Репертуар у меня староват, зато слова все знают…

Московское княжество. Подольск. Заводской район. Стройка.

— Сдёрни с него мешок.

Суровцев бросил приказ через плечо, не отводя глаз от привязанного к стулу здоровяка. Взгляд у Михаила был полон такого отвращения, будто он смотрел на разлагающуюся тушу.

Мешок сдернули. Мужик в потрёпанном коричневом костюме перестал мычать, зажмурился от света. Потом глаза привыкли, и он рванулся, дёргая верёвки так, что заскрипел стул.

Глядя на эти потуги, Михаил лишь хмыкнул, небрежным движением вырывая кляп изо рта пленника.

— Миша, ты что, ох..ел?! — хрип здоровяка тут же перешёл в рёв. — Я тебе всю…

Хлёсткая оплеуха оборвала крик. Звонко, с мокрым шлепком.

— Послушай, мы же договорились по поводу долга, — завыл мужик, выплёвывая кровь. — Всё разрулили, определились по срокам, часть я тебе отдал. Что за дела?

— Я тут подумал и решил, что ты можешь не отдавать оставшуюся половину. — Суровцев подал знак приблизиться бритому громиле с чемоданом в руках.

Чемодан открылся, оттуда брызнул холодный свет. Михаил протянул руку и достал первый духовный аппликатор, отличающийся от своих собратьев лишь тонкой красной полосой на ободке крышки.

— Суровый, ты что задумал? Это что за приблуда? — голос пленника сдал, стал ниже. Его глаза прилипли к блестящему лезвию, торчащему из крышки. — Ты мне этой хернёй рёбра пощекотать решил?

Не отвечая, Суровцев сделал шаг и молниеносным, выверенным движением вогнал лезвие аппликатора в грудь своего должника.

Колба вспыхнула. Не светом, а ослепительной, обжигающей белизной, что на миг выжгла тени из углов. Михаил прикрыл глаза ладонью, почувствовав, как по коже пробежали мурашки. Свет исчез так же внезапно.

В глазах ещё плясали тёмные пятна, но Михаил видел, что аппликатор осыпался пеплом, а веревки на запястьях недавнего пленника сгорели в золотистом пламени, не оставляя ожогов на коже. Мужчина поднялся. По его лицу пробежали светящиеся руны и исчезли. Он сделал два неуклюжих шага, путаясь в ногах, попутно ощупывая пространство глазами, в которых потихоньку угасал золотой свет.

Осенив себя крестом «Плачущего», воплотившийся кающийся медленно приземлился на колени, и скрестив ладони на груди, монотонно зашептал молитву.

Двадцать секунд. Тридцать. Михаил ждал, нетерпеливо постукивая пальцами по бедру. Наконец, существо встало, повернуло голову, и его взгляд, теперь ясный и пугающе спокойный, упёрся в Суровцева.

— От тебя пахнет скверной, прислужник демонов, — раздался ровный прохладный голос, напрочь лишённый эмоций. — Я верный слуга Его, наречённый именем Хелиан. Не скорби, заблудший, ибо свершив суд над еретиком Константином, мы с братьями вернёмся, и твоя мятущаяся душа обретёт покой в лоне Его.

Хелиан поднял руку. Пальцы взметнулись в воздухе, вычерчивая золотую окружность, заполняя её рунами со скоростью, недоступной человеческому глазу. Закончил он плавным движением — символом креста Плачущего.

Круг исчез. И в ту же секунду Михаила точно раскалённым прутом ткнули под кожу. Он поспешно расстегнул рубашку, чтобы увидеть как на груди, прямо над сердцем, дымится красный след — буква «Х», с идущей вниз от перекрестия вертикальной полосой.

— Ты что наделал, святой ублюдок? — выдохнул Суровцев, с ненавистью глядя на воплощённого.

— Я не святой, а грешник, принявший покаяние, и каждый миг надеющийся заслужить прощение Его, — всё тем же ровным голосом пояснил Хелиан. — Это метка, чтобы я не забыл помочь заблудшему сыну, по ней я везде отыщу тебя, грешник Михаил.

— Сука… — только и смог прошипеть Суровцев, и в этот момент он уже всей душой жалел, что подписался на эту работу.

— Твоё смятение понятно. Оно от тьмы незнания, но когда миссия будет завершена, я вернусь и явлю тебе свет Его.

«Да он просто конченый псих», — промелькнуло в голове у Михаила. Он махнул рукой своим людям: — Опустите стволы. Всё в порядке.

Сглотнув ком злобы, Суровцев потянулся к чемодану за следующим аппликатором, но пальцы Хелиана мягко, но неумолимо отвели его руку в сторону.

— Не оскверняй своим прикосновением праведные души братьев моих. Я сам.

Кающийся величественным жестом указал вправо. Там, на бетонном полу беззвучно корчились связанные мужчины с мешками на головах.

— Это те, кому выпала честь принять души кающихся?

— Именно они, — подтвердил Суровцев, стиснув зубы до хруста. Он кивнул в угол, где грудилось холодное оружие. — И это тоже. Как договаривались. Короткие мечи, боевые молоты, оснастка.

— Благодарю. Тебе зачтёца.

Хелиан бережно, как святыню, взял из чемодана следующий аппликатор и неторопливо направился к первому пленнику.

— Сейчас я приведу в этот мир братьев и мы двинемся на поиски еретика…

Михаил промолчал. Лучше молчать, чем сорваться и получить ещё одну обжигающую метку. Или что похуже.

Инфернальный план. Твердыня Баала. Личная библиотека Верховного Владыки.

Форнеус замедлил шаг. Его нечестивой души коснулся некий диссонанс, источником которого стал массивный книжный шкаф с исходящей от него плотной аурой запечатывающей магии. «Что же там, за этими дверцами?» — пронеслось в голове у дельца. Его чутьё, выкованное веками интриг, подсказывало: раз печать такая мощная, значит, за ней скрыто нечто очень ценное. На пустяки подобную защиту не тратят.

Он сдавленно рыкнул, подавив искушение, и двинулся дальше. Проходя мимо Хасиса, кивнул. Страж лишь мельком скользнул по посетителю взглядом и отвернул морду, презрительно хлопнув хвостом.

Стеллажи расступились, открыв просторную площадку с массивными столами и зоной отдыха. Там, в простом белом одеянии и, по обыкновению, босой, сидел Баал.

— Владыка, — с почтительной хрипотцой пророкотал Форнеус, склонив голову. — Явился по вашему зову. Чего, рхх, изволите?

Тридцатый покосился на кресло рядом с господином, ожидая приглашения расположиться, но его не последовало.

— Изволю обсудить наши печальные дела, старина Форнеус, — Баал медленно поднялся, поправляя прядь волос.

Форнеус замер. На тыльной стороне руки Владыки алело бурое пятно.

— Вы ранены? — тридцатый шмыгнул носом, уловив знакомый металлический запах. — Это ведь кровь?

— А, это. Не беспокойся. — Алая вспышка пламени лизнула кожу, оставив после себя лишь чистоту. — Кровь не моя. Его.

Баал кивнул куда-то за спину Форнеуса. Тот медленно обернулся.

И обомлел.

У самого дальнего стола, в углу, в луже чернеющей крови лежал губернатор Камио, пятьдесят третий лорд. Его тело выглядело изломанной куклой: обломки рёбер торчали наружу, единственный уцелевший глаз, полный ужаса, смотрел в потолок, а поодаль валялось вырванное с мясом крыло. И, несмотря на это, губернатор дышал. Негромко — настолько, что Форнеус, войдя, мог и не услышать этого булькающего, прерывистого хрипа, если бы не видел, как грудь Камио едва заметно поднимается и опадает.

— Он меня огорчил, — пояснил Баал спокойным голосом, в котором чувствовалось разочарование. — Шептался за спиной, сеял смуту, настраивал лордов против меня.

Баал сделал паузу, его взгляд мягко упёрся в Форнеуса, от чего тридцатый вздрогнул. Нет, во взоре Верховного не было злобы, но этот взгляд Форнеус хорошо знал: так смотрят, когда твою вину уже взвесили, оценили и вынесли приговор, который даже не собираются оглашать вслух. И от этого стало в тысячу раз страшнее. Зазвенело в ушах.

— Но больше всего меня расстроила его ложь. Разочаровывает, когда врут прямо в лицо. Пришлось наказать. — Верховный слегка пожал плечами. — Надеюсь, ты не повторишь его ошибку, старина? Не торопись с ответом, подумай хорошенько, что скажешь. Помни: лживое слово ранит острее любого клинка. Ты ведь тоже считаешь, что Баал уже не тот? Что я стал мягок? Слаб?

— Владыка, я бы никогд… ААААААРГХ!

Золотой поток, чистый и жгучий, рассёк пространство, и правая рука Форнеуса от плеча обратилась в тлеющий обрубок. Белое, немыслимое здесь пламя святости лизало плоть. В глазах лорда вспыхнула не боль — первобытный, животный ужас, а рёв сорвался в низкое, протяжное завывание. Форнеус рухнул на колени, ударившись лбом о каменный пол.

— За что?! Грх...Как?

— Ты собирался солгать, — констатировал Баал без тени эмоций. — Или ты удивлён, что я владею святостью? Просвещу твоё невежество, старина. Святость — просто ещё один источник магии и никак не связан с некой «благодатью» или «благословением» Плачущего. Люди к нему приспособлены лучше, но демон при должном понимании устройства своей же души, способен изолировать эту силу и использовать. Урок окончен. Вернёмся к беседе. Ещё раз напомню: ошибаться можно, врать — нет. Я могу стерпеть горькую правду, но не сладкую ложь... К твоему недовольству моим правлением мы ещё вернёмся. А теперь на вот… держи.

Баал оказался рядом с наказанным подданным в одно движение, в его руках материализовалась корона — тяжёлая, из инфернального золота, переливающегося тёмным огнём. Он водрузил её на голову Форнеуса небрежным движением, как набрасывают ведро на столб.

В следующее мгновение Верховный уже сидел за столом, откинувшись в кресле.

— Ты ведь мечтал её примерить, и я даю тебе такую возможность, старина. Приказываю носить, пока не разрешу снять. Это будет тебе уроком.

— Я… я… недостоин, — просипел Форнеус, пытаясь коснуться короны оставшейся рукой.

— Достоинство тут ни при чём, — сказал, будто отрезал, Верховный. — Сам-то не догадываешься, отчего я её не ношу? Если думаешь, что Владыкой меня делает эта железка, ты глупец, Форнеус. Я Король по праву сильнейшего из рода демонов, но ты и подобные тебе, кажется, это подзабыли. Без моей головы эта корона —лишь вычурная побрякушка, а не символ власти. Дам тебе это прочувствовать. Позже. А сейчас расскажи что произошло между тобой и Константином. Хочу услышать правдивый рассказ, во всех подробностях. Начинай.

— Д-да, Владыка, я всё… — Форнеус снова потянулся к короне.

Баал медленно покачал головой.

— Нет-нет, теперь она твоя. Ты её постоянно носишь. Начинай рассказывать....

Сопротивляться не было смысла. Форнеус, давясь стыдом и страхом, начал выкладывать всё: как хотел заполучить Орзо, чтобы вынюхать планы Владыки, и как Константин провёл его, словно мальчишку. Баал слушал, не перебивая. К концу рассказа его губы дрогнули в едва заметной усмешке, а потом он коротко рассмеялся.

— Ловко. Как всегда ловко, — хмыкнул Верховный, покачивая головой. — Значит, он тебя обманул и прикарманил твой развитый сигил? Я так и думал, просто хотел удостовериться. Теперь ясно, куда пропал Орзо. Жаль потерять такого ямона, работал исправно, но есть и другие. Спасибо за рассказ. А теперь идём, Форнеус.

— К-куда? — струхнул тридцатый лорд, поправляя съезжающий головной убор.

— На главную площадь. — Баал небрежным взмахом распахнул в воздухе портал. — Покажу, как корона на твоей башке превратится в шутовской колпак. И лордов позову, пусть полюбуются на нового «Верховного». Вперёд.

Брянский штаб экзорцистов. Гостевой дом.

Дед Никита был, что называется, в ударе. Он не только отлично играл, но и обладал сильным голосом. Композиции шли одна за одной. После двух-трёх — короткая передышка за столом: закуска, стопка, болтовня, и концерт возобновлялся.

В голове уже плавал лёгкий, приятный туман. Ребята орали «Беспечного ангела» в несколько глоток, я же стоял в стороне, пригубливая пиво. Слов не знал, да и не до них было — с такой-то обузой на шее.

— Ситри, зачем всё это?

Я глянул на демоницу, что вцепилась в мою руку, будто инфернальная гончая, и сверкала на меня жёлтыми фонарями глаз.

— Нашёл о чём спросить у девушки, болван, — сморщила она носик, посмотрев на меня, как на юродивого.

— А если серьёзно?

— Ну… Хотела посмотреть, как ты тут скукожился, стал слабым и никчёмным. А может, хотела понять, что к тебе чувствую, и насколько ещё зла. Стрелять в тебя было весело, но… надоело, поэтому решила встретиться лично. Подумала, будет забавно. Только не обольщайся, и не приписывай себе излишней значимости.

— Знаешь, я бы тебя с удовольствием сейчас изгнал. Для профилактики.

— Не смог бы, даже будь ты в силах, — губы принцессы растянулись в победной усмешке. — Скажи, милый, ты всегда был таким занудой?

— Это я для тебя стараюсь, дорогая, — отзеркалил я её ухмылку. — Значит, теперь ты мой личный кошмар на регулярной основе?

— Не выдумывай, — Ситри скривилась, будто откусила лимон. — Думаешь, у меня дел мало? Мир полон вещей куда интереснее тебя.

— Но ты здесь.

— Всего лишь маленький каприз, — её улыбка стала таинственной, щека прижалась к моему плечу. — А теперь заткнись и не порть мне вечер дурацкими вопросами. Мешаешь веселиться.

Песня оборвалась. Ситри отпустила мою руку, захлопала в ладоши вместе со всеми, потом пригубила вина и снова прилипла ко мне.

— Знаешь, что бесит больше всего? — её голова снова устроилась на моём плече. — Ты… Ты даже не пытаешься оправдываться. Будто бы я пустое место.

— Ты же знаешь, что это не так, — моя рука сама потянулась к её чёрным как смоль волосам, начав медленно их перебирать. — Сильнейшая и прекраснейшая демоница всего инфернального плана не может быть пустым местом по определению… Просто я не вижу смысла мямлить оправдания, когда знаю, что виноват. Тем более, ты бы взбесилась, если б я начал это делать. Замкнутый круг, да?

— Хах! Точно! — она рассмеялась, потом приподняла голову, и её жёлтые глаза поймали мои. — Начни ты ныть, я была бы вне себя от ярости. Возможно… убила бы.

— Ситри, мне кажется, или ты немного навеселе?

— Ещё как, — не стала отпираться брюнетка, выпячивая грудь с вызывающим видом. — Тело-то человеческое. Демонячьего... гм... демонического метаболизма в этом мире у меня нет.

— Знаю один способ развеяться.

Отметив, что все увлечены выступлением нашего барда, я резко подхватил Ситри на руки. От неожиданности принцесса инфернального плана пискнула совсем по-девчачьи.

— Тихо. Они так увлечены, что не заметят нашего отсутствия.

— Поставь меня на место! — зашипела она.

— Ещё тише, — приказал я, не отрывая взгляда.

— Поставь, — уже не так громко и напористо повторила брюнетка.

— Вот так нормально.

Не выпуская её из рук, я направился к лестнице, ведущей на второй этаж, где располагалась моя спальня.

Глава 9

— А-а-аргх!.. Господи...

Крик застрял в горле, зажатый стиснутыми челюстями. И слава Плачущему, иначе я бы его просто сорвал. По телу разлилось ощущение, будто меня с ног до головы окатили раскалённым свинцом. От сладкой дремоты не осталось и следа. Согнувшись, я широко распахнул глаза.

Мир обесцветился. Я смотрел на него как сквозь чёрную, блёклую призму, а перед глазами виднелась нижняя часть чьего-то обожжённого лица словно прижатого к грязному стеклу. Мужского лица. Кожа, похожая на кору, вся испещрена мелкой вязью церковных догматов, выжженных на плоти. Высохшие губы в нескольких вершах от моего лица шепчут псалмы клириков, с которыми те идут на смерть.

Внезапно речитатив оборвался, и рот церковника растянулся в идиотской улыбке.

— Хвала Плачущему! Нашёл... Еретик Константин, в руке моей пылает чаша гнева Его, готовая излиться на твоё гнилое нутро. Она принесёт очищение твоей заблудшей....

— Только этого не хватало!

Внезапное формирование ментальной связи с неизвестным застало меня врасплох, зато опыт прошлой жизни сработал быстрее паники. Разум оценил угрозу, автоматически возводя барьер. Но вместо того, чтобы укрыться за ментальным щитом, незримые нити моего сознания потянулись к тому, кто установил со мной контакт.

Картинка проступила чётче. Теперь я видел говорящего в полный рост. Лысый монах в серой робе, лицо обожжено, судя по серым струпьям, святым пламенем. Глаза — бельма без зрачков, а запястья в кровяных болячках, растёртые обрывками духовных цепей, которые тихо позвякивали.

— Кающийся... Как твоё имя? Если ты его вымолил, конечно...— Моё духовное давление нарастало, изменяя ощущения и даря чувство собственной телесности.

— Я грешник Хелиан, — не стал таиться монах, давя благостную лыбу. — Нам с братьями выпала миссия...

— Да-да, «очистить душу, погрязшую в ереси, пламенем Его». — Не было смысла слушать этот заезженный текст. — Лгать ты не можешь, грешник Хелиан, так что рассказывай: каким предметом с моим следом обладаешь? Без личной вещи ты бы не преодолел защиту амулета Форнеуса.

— Ремешок от твоей сандалии, — без запинки ответил кающийся, его смиренная улыбка не дрогнула. Он ловил каждую вибрацию моего духа. — Ты расстроен, еретик Константин?

— Надеялся на что-то посолиднее из моего старого барахла. Кое-что мне и самому бы пригодилось.

Врать было бессмысленно — на таком уровне контакта любая ложь резала слух, как фальшивая нота. Но и он был связан обетом, давая мне шанс разузнать о происходящем побольше.

— Мне тяжело держать с тобой контакт на равных, Хелиан. И пока он не порвался... Ты упомянул о «братьях». Сколько вас выползло, чтобы нести мне «свет»?

— Девять агнцев и пастух, что перед тобой, — улыбка кающегося стала шире, почти радостной. — Скоро встретимся, еретик Константин. Жди в смирении. Мы уже идём, чтобы не карать, но наставить твою...

— ...«прогнившую душу». Знаю, знаю, — перебил я. — Так, грешник Хелиан, вопрос на засыпку: как вы, собственно, сюда втиснулись? А то я голову ломаю. Теоретически способов несколько, но вряд ли у вас хватило таланта и мозгов.

— Первым кардиналом Зорианом мне запрещено говорить об этом, — ответил Хелиан, и это было неожиданно. Впрочем, отказ сам по себе стал уликой.

— Что-то новенькое... В моё время вы тараторили пуще, чем юродивый на паперти... Значит, старик Зориан боится, что я вычислю ваш путь. — В голове защёлкали варианты. — А запрещено говорить конкретно мне, грешнику Константину?

— Всем, — категорично отрезал «пастух» и, сделав паузу, добавил: — Независимо от принадлежности.

— Принадлежности... О-о-о, КАК ИНТЕРЕСНО! — Своим ответом, несмотря на запрет, Хелиан выдал ещё один кусок мозаики. В голове всплыла авантюрная, но соблазнительная догадка. — Ладно, кающийся. А ремешок-то какого цвета был? Белый? Коричневый? Или чёрный?

— Белый, — ответил тот, и его блаженная улыбка стала чуть заметнее. — Как мелочно и низменно твоё любопытство, заблудший. Тебе бы вопрошать о миге, когда коснётся тебя свет Его, а ты...

— А я вот о чём, — мысленная картина почти сложилась. — Последний вопрос, пока вы не вычислили моего точного местонахождения. Ты сейчас в своём родном теле или в этом плане лишь твоя душа, занявшая чужое вместилище?

— Ты прозорлив, грешник Константин, — монах с обгорелой рожей медленно кивнул, уклоняясь от прямого ответа. — Порой приходится...

— Сандалии с белыми ремнями у меня были только один раз — в Первую Великую войну. Одну их них разнесло в клочья, а вот вторая... Скажем так, осталась там, куда святоши даже нос сунуть не рискнули бы. А значит, вам помогли... демоны.

— Я не могу говорить на эту тему. Запрещено, — повторил Хелиан. — Давай поговорим о праведном, еретик Константин. Даже через эту связь я чую твой страх, но он напрасен. Тебе бы...

— Выродок, сляпанный из алхимии душ и святой магии, будет мне толковать «о праведном»? — в который раз перебил я болвана, подобрав точное определение его персоне. — Повеселил, Хелиан. Лучше расскажи, как летается на «демонических крыльях» между планами, благочестивый ты мой? Хотя... Ладно. Больше не намерен тратить на тебя силы. От вас всё равно не отвяжешься. До встречи.

— Верно. От правосудия Его не убежать, еретик Константин.

Дальше слушать не было смысла. Я разорвал связь волевым рывком — чёрная мгла с образом монаха схлопнулась, как мыльный пузырь.

Реальность вернулась лёгкой, приятной ломотой во всём теле — напоминанием о бурно проведённой ночи. На утренний поцелуй от Ситри я даже не рассчитывал. Её место рядом уже остыло, но не пустовало: пальцы нащупали «трофей», оставленный «победителю».

— Чем взрослее девочка, тем меньше ткани.

Чёрные трусики, больше похожие на клочок атласа и две нитки, вспыхнули алым пламенем и испарились в лёгкой дымке. Я посмотрел на пустые пальцы, усмехнулся, на секунду забыв о дерьмовости своего положения, и потянулся. Лёг на спину, поднял руку и стал разглядывать тыльную сторону ладони с задумчивой усмешкой.

Так прошло несколько минут, пока мрачные мысли не вернулись бумерангом. И в моём мире, и в этом многие думают, будто я не знаю, что такое страх. Сам бы поверил, если бы не прожитые годы. Один из жизненных тезисов гласит: «Там, где есть знание, нет места страху». Это правда. Поставь обычного человека перед молодым падальщиком — оцепенеет от одного вида. Для меня же эта тварь, даже с моими нынешними силами, не опаснее злой собаки. Без всякого прорицания просчитаю каждый её шаг, каждую атаку, прибью без особого труда, а если оцарапает — приготовлю противоядие от той заразы, что они таскают на когтях.

Однако у знания есть и обратная сторона. Мне хорошо известно, что такое кающиеся. Если трезво оценивать мои нынешние силы, то с одним точно справлюсь. С двумя — будет тяжко, но, скорее всего, выкручусь. С тремя... тут уже придётся уповать на удачу, и даже с ней шансы, честно говоря, так себе.

В притчах, которые нам вдалбливали в детстве наставники, герои превозмогали. Собирали «всю волю в кулак» и побеждали: хоть толпу скверны, хоть самого Короля инфернального плана. В детстве я сидел, хлопая в ладоши и разинув рот. Сейчас в ладонях хочется спрятать лицо. Даже если вывернусь наизнанку, использую всё своё коварство и изворотливость — победить не смогу. Десять кающихся сотрут меня в пыль, вот и весь сказ. Это не упадничество ил смирение перед судьбой, а трезвый, объективный расчёт.

— Десять выродков, и один я, — саркастически бросил я вслух, с напускной бодростью поднимаясь с помятой постели, которая всё ещё пахла духа́ми и телом Ситри. — Таких паршивых притч наставники не рассказывали.

Порывшись в сумке, облачился в домашнее и вышел в коридор. Способность сигила Буера — «Чутьё охотника» — тут же натянула слух, как струну. Судя по гомону с первого этажа, самой поздней птахой оказался я. Быстро посетив уборную и ванную, вернулся в комнату.

На сборы ушло минут двадцать. Накинув рюкзак на плечо, я спустился вниз.

Команда, как и планировалось, была в сборе.

— Доброе утро, господа и обе дамы, — кивнул я, взглядом оценивая гостиную, где ничто не напоминало о вчерашнем праздничном разгроме.

— Животное, — буркнула себе под нос невыспавшаяся Злата, ковыряя вилкой сырник с мёдом.

— Золотце, ну что ты, — с напускным укором сказала Мария, стараясь сохранять серьёзность. — Судя по звукам из спальни, наш Костенька всё-таки победил коварную демоницу. И не один раз!

Все, кроме вечно угрюмого Молчуна и Златы, фыркнули. Молотов лишь на мгновение усмехнулся, но лицо тут же стало сосредоточенным.

— Костя, а ты чего при полном параде, да ещё и с рюкзаком? — особист с лёгким недоумением окинул меня взглядом. — Если вдогонку за своей пассией — бесполезно. Она уехала на рассвете. Мы в коридоре столкнулись.

— Что-нибудь язвительное ляпнула на прощание?

— Нет. Только усмехнулась и сказала: «Чмокни его за меня». И ушла.

— На неё похоже. Своенравная стерва — приходит и уходит, когда вздумается.

Пожав плечами, я плюхнулся на свободное место, перед которым стояла тарелка с уже остывшим омлетом.

Не теряя времени, сгрёб с общего стола хлеб, ветчину, несколько кусков мяса, зелень и, соорудив знатный бутерброд, откусил сразу половину и торопливо зажевал. Окружающие откликнулись понимающими усмешками.

— Оголодал Святой, пока с инфернальной знатью сражался, — хохотнул Боровиков, едва заметно подмигнув.

— Костя, да ешь ты помедленнее! — покосился на меня Артур. — Никто не отнимет. Жратвы много — дед Никита расстарался. Кстати, он сказал, что человек от князя будет только к двум, а ты уж в полной боевой готовности.

— Боюсь, наше задание откладывается на неопределённый срок, — сообщил я, отправляя в рот очередной кусок. — Нужно, чтобы Суета дал наблюдателю князя отбой. Скажем, что требуется более тщательная разведка местности.

— Что случилось? — Артур первым уловил неладное. — Мне казалось, план операции уже готов.

— Сейчас расскажу. Проблемы куда серьёзнее. — Скрывать смысла не было. — Если коротко: капитул кардиналов забросил в этот мир десять кающихся по мою «грешную» душу, и они уже идут по следу, чтобы со мной расправиться. Мария, передай сырники, будь добра...

Орловское княжество

— Монах, так и будешь сидеть, как истукан, до самого вечера? — не выдержал Суровцев, косясь на попутчика. Тот восседал рядом с отстранённым видом, зажмурившись и сжав в ладонях ремешок от сандалии. Михаил уже собрался рявкнуть, но кающийся открыл глаза и улыбнулся — смиренно, будто простил ему саму мысль о крике.

— Едем прямо, — произнёс Хелиан беззлобно и снова начал прикрывать веки.

— А то, что мы Орёл скоро покинем, тебя не смущает? — в голосе Суровцева зазвенело раздражение. — Я тут справки наводил. Мне точный адрес этого Константина известен. У него особняк на...

— Его там нет, — мягко оборвал Хелиан и указал рукой вперёд, за лобовое стекло. — Еретик — там. Далеко. Его нет в этом городе.

— Да плевать! До́ма бы подождали, пока не объявится! Может, он по делам отъехал!

Михаил с трудом давил в себе бешенство, которое рвалось наружу горячей волной.

— Слуга демонов, а разве он тебе докладывал, когда вернётся? — Хелиан даже бровью не повёл. — Еретики часто пытаются бежать. Но с благословения Его всё равно находятся, ибо никому не скрыться от...

— Избавь меня от своих нудных речей, — с нажимом произнёс Суровцев, отворачиваясь к окну. — Скоро остановимся. Жрать уже охота.

Константин

Предисловие всё же затянулось. Сбавив обороты, я начал неспешный рассказ. Всех волновало, кто эти твари и что им нужно. Мара со Златой слушали молча, а мужчины, особенно Молотов, сыпали вопросами. Я отвечал честно, попутно попивая горячий чай с брусникой.

Когда всё объяснил, за столом повисла тишина, но ненадолго. Первым её нарушил Боровиков.

— Да пусть приходят! — Артём порывисто вскочил, но тут же снова сел или, вернее, упал на место. — Святой, если ты не забыл, то мы в штабе брянских экзорцистов. Здесь больше пяти десятков кудесников. Сто́ит этим фанатикам сюда сунуться, и все здесь полягут.

— Вот именно, — подтвердил я кивком его слова. — Все экзорцисты полягут, и мы вместе с ними.

— Хочешь сказать, что десять монахов перебьют пятьдесят магов? Бред! — поморщился Молотов, нервным движением поправив очки. — Пятикратный перевес! Да и мы тут не для красоты.

— Во-во! — подхватила Бочкина, с залихватским видом ударяя кулачком по ладони. — Я из своей «Пушки» всех мочкану!

— Мне бы твой оптимизм, Золотце, — не сдержал я слабой улыбки. Бравада магички, которая только-только начала постигать свои возможности, была трогательна.

— Юрий, насчёт численности... Если нас в расчёт не брать, то трём кающимся хватит часа, чтобы вырезать весь этот штаб. Все местные маги — лишь смазка для их клинков да скорлупки под их молотами.

— Херня! — Юрий вскочил, начав мерить шагами комнату. — Ты преувеличиваешь, Костя. Не могут они быть такими крутыми. Да пусть и так! Можно ведь что-то придумать.

— Юрий прав, — подхватил наш командир. — У них должны быть слабые места. Ты, Костя, описал нам неубиваемых терминаторов, но так не бывает. У нас гранаты, оружие, два сильных мага — Юрий и Злата. И мы сами кое на что способны, благодаря тебе. С этим уже можно работать.

— Артур дело говорит, — поддержала Мара, тепло улыбнувшись. — Костик, ты же голова! Придумай что-нибудь, а мы поможем.

— Точно! — Боровиков сжал кулак, и тот окутался бледным свечением духовной силы. — Включай соображалку, а то на твою постную физиономию смотреть тошно, будто на погост собрался. Сколько знакомы, а рук ты никогда не опускал. Даже если план будет полным безумием — мы с тобой.

— Это-то и проблема...

Я снял с пояса курильницу, продев пальцы в кольца цепочек, и начал медленно раскачивать её под столом.

— План у меня есть, но он вам не понравится, сразу говорю. — На ложе чаши лёг тёмный камень душ из моего НЗ. — Ситуация не новая: на меня охоту объявляли и не раз. Я очень ценю вашу готовность помочь, правда... Но есть нюанс: вы мне не безразличны. Кающиеся пришли за моей головой, а не за вашей. Это моё дело. Да, я эгоист, сразу говорю...

— Проповедник, ты что несёшь? — зевнула Злата, несколько раз медленно моргнув. Зеленоватый дым из курильницы уже стелился по полу.

— Хочу, чтобы вы жили. Не стану скрывать, я к такому готовился. Кстати, раньше думал, что Первый Храм погряз в бюрократии, но видимо, не с чем было сравнивать, — хмыкнул я. — Если не увидимся, то обратитесь к Воротынскому. Князь предупреждён о подобном случае и вызвался посодействовать. Код от сейфа: 31510.

— Костя, зачем ты... м-м... — Голова Марии упала на стол, и она засопела ровным, глубоким сном.

Я подошёл к Артёму, не переставая раскачивать курильницу. Боровиков попытался встать, но я придавил его плечо, возвращая обратно.

— У тебя мягкий характер, но упрямая душа, — прошептал я. Артём потёр глаза, снова попытался подняться, но моя рука стала тяжелее. — Береги Марию, она замечательная.

— Святой... прекрати... Хррр.

— Моя очередь? — Молчун, скрестив руки, буравил меня взглядом, в котором клокотала духовная сила.

— Ты уже умеешь управлять волей, только...

Я медленно начал сдвигать кружку к краю стола, и Молчун потянулся за ней, но на полпути обмяк. Я поддержал его и мягко уложил головой на стол.

— Только нужно работать над концентрацией. И не отвлекаться на провокации.

Со спящих Алексея и Артура мой взгляд переместился на Молотова, и я увидел, что он сидит расслабленно и наблюдает за происходящим с холодным интересом.

— Меня тоже убаюкаешь? — усмехнулся Юрий с недобрым прищуром. — Святой, я тебя понимаю, но ты ведёшь себя как идиот. Мы в отделе не просто так сидим. Я кое-что могу.

— А я и не рассчитывал, что с тобой будет легко, Юрий, — снял цепи курильницы с пальцев и продёрнул их через петлю на поясе, затянув узлом. — Кстати, видишь как пригодилась твоя способность «Ледяной разум»? А ты думал, она бесполезна в мирное время...

— Не горячись, Костя, — серьёзно сказал особист, его взгляд стал твёрже и холоднее. — Давай всё обсудим.

Я прошёл мимо, воззвав к источнику «тела» и начертив в воздухе короткий символ.

— ...но ворожить ты не сможешь, пока держишь это заклятье.

Молниеносный хлёсткий удар под правое ухо. От точки соприкосновения разошлась едва заметная зелёная волна.

— Прости, Юра.

Его тело, готовое рухнуть, я аккуратно уложил на диван. Взял рюкзак и направился к выходу, но на полпути остановился, в последний раз окинув взглядом друзей.

— Надеюсь, у вас будет возможность меня отчитать. Не держите зла.

В коридоре я быстро оделся, накинул рюкзак и потянулся к ручке двери. Не успел — дверь распахнулась изнутри, и входящий Суматохин чуть не сбил меня с ног.

— А я к вам! — бодро бросил дед Никита, выглядевший так, будто вчера не орал песни и не лил в себя всё подряд, а крепко спал. — Как позавтракали? Может, ещё чего?

— Ты как раз вовремя, Суета, — моя рука легла ему на плечо. — Слушай внимательно. Это важно. Мне нужно транспортное средство, чтобы уехать отсюда. Сейчас всё объясню...

Вечер. Дорога «Песочная — Монастырский».

Снег повалил гуще. Собаки на окраине деревни взвыли в один голос — как раз в тот миг, когда на пустынной обочине, будто из ничего, материализовался старик в поношенном полушубке из чёрной овчины. Придерживая трость под мышкой, он поправил толстенные очки и окинул взглядом дорогу.

— Здесь, — произнёс он тихо, и на морщинистых губах дрогнула усмешка.

Её вызвало жалобное «мяу». Старик отодвинул ворот, и из-под полушубка высунулась рыжая кошачья морда.

— Чего орёшь? — Сёмкин почесал между ушей «недодемона». — Волнуешься за хозяина или замёрз?

Ответом стало ещё одно протяжное «мяу», а усмешка старика расплылась шире.

— Я тоже волнуюсь. У меня на него большие планы. Не переживай, Кош. Сейчас шансы уравняем, а как только вернёмся, угощу тебя рыбкой.

Он аккуратно поставил трость, вытянул вперёд дрожащую руку, но тремор тут же угас, а взгляд старика вспыхнул чистым алым пламенем.

— Нет... — сказал он себе. — Лучше «Земля».

Вокруг его кисти завертелся вихрь из магической пыли и мелких камней. Словно чеканя по бронзе, прямо на асфальте возникло сложное начертание, что блеснуло ржавым светом и так же быстро исчезло.

— Готово, — поддерживая кота за пазухой, и оттого несколько неуклюже наклонившись, Сёмкин подобрал трость. — Надеюсь, ты справишься, Константин...

Заложив палку под мышку, он развернулся, шагнул в пустоту — и бесследно растаял в снежной мгле.

От автора: Это последняя ознакомительная глава. Узнать продолжение истории будет можно за "пакетик фисташек" в пользу белки автора! =)