Тот, кто спит в моей голове.

Введение.

Тусклое пасмурное утро пробивалось сквозь окна. Если посмотреть вниз отсюда, с 25 этажа бизнес-центра, можно было увидеть, как по городу между домами клубился туман. Однако из-за высоты здания это место казалось оторванным от остального города, будто между стеклом и внешним миром пролегала граница. Всего лишь 25 этаж, но возникало ощущение, что они находились выше облаков, выше людей, выше памяти.

Он стоял у большого окна, облокотившись на белый подоконник, и пил травяной чай из обычной черной кружки. От нее поднимался легкий пар, распространяя горький запах полыни и чего-то болотного. Сбор, сделанный лично его наставницей. Ее лицо с паутинкой морщинок тут же всплыло перед глазами. "Связывает с Навью", – говорила она бархатным голосом, вручая очередную баночку с сухими травами. Каждый раз одни и те же слова, но вкус и запах сбора были всегда разными. Сколько их, таких трав, что приближали сновиденцев к Нави? И все же, это являлось ее способом позаботиться о бывшем ученике, и он не возражал. Пил чай, а когда травы заканчивались, использовал это как предлог, чтобы навестить ее. В лаборатории, кроме аромата чая, пахло пеплом. Мраморные столы были покрыты тонким слоем пыли и нарисованными мелом кругами. Снизу вверх по ним плелись странные растения, явно не существовавшие в этой реальности - маленькие перебежчики из мира снов. Через пару дней они растворялись, но на замену им появлялись новые. Растения не трогали: все равно они не имели никаких особых свойств, являясь чьим-то наваждением. Один из рунических кругов на столе все еще слегка светился, медленно тускнея. – Опять работал без меня? – раздался голос от входа. Он не обернулся, отстраненно заметив: – Ты проспала, Эля. Ассистентка, худая, с темными волосами, собранными в низкий узел, вошла, кутаясь в вязаный серый кардиган. Слабый след от подушки - признак недавней дремы - постепенно сходил с ее лица. – Мы же договорились попробовать интерпретацию через обратный купол. – Я сделал это. Сон распался. Половина смысла ушла в шум, – ответил он. Но голос показался каким-то непривычным. Будто немного другим? – Но я заметил кое-что интересное, – продолжил он, решив не обращать внимание на странности. Бросил взгляд на зеркало, стоящее в углу. Отражение было размытым. Будто сонная пелена не давала рассмотреть себя более четко. Внезапно в дверь неуверенно постучали. Эля открыла, впустив в лабораторию девушку лет шестнадцати, одну из студенток. На ее руках сидел дымчатый кот с тремя глазами, один из которых постоянно моргал не в такт остальным. – Простите... – Девушка неуверенно переминалась с ноги на ногу. – Мне сказали, вы можете расшифровать. Он вышел из сна. – Кивнула она на кота, мурлыкающего в ее руках звуками дождя. Эля приподняла бровь в недоумении от того, что кто-то решил послать им ученицу с подобной просьбой. Но он лишь кивнул. – Отнеси его в зеркальный архив, мы посмотрим. Кот мяукнул, будто не желая расставаться с хозяйкой, но та уже поставила его на стол в относительно свободное пространство между исписанными стопками листов. Через секунду он уже шел по коридору, но небо за окном было темно-фиолетовое, явно вечернее. Зеркальный архив находился там, где когда-то был конференц-зал. Теперь около стен находились разного размера зеркала в причудливых рамах, будто из иного времени. Некоторые отливали желтизной, другие имели трещины и сколы, как если бы память о прошлом пыталась просочиться сквозь них, вырваться на свободу. В отражениях никогда нельзя было увидеть свое лицо: только силуэты, смазанные, в движении, словно кто-то другой смотрел на посетителей изнутри. В одном отражении он увидел подростка: темноволосого, растерянного, со слегка сонным взглядом. Лишь пару секунд спустя он понял, что увидел себя. Для зеркального архива это было из разряда невозможного. Он пошел дальше вдоль зеркал, решив разобраться с этим позже. В одном отражалась академия, в другом - пыльный чердак, с висящими на стенах ловцами снов, в третьем - чья-то рука, ласково, почти нежно касающаяся головы отраженного силуэта. В конце концов нашлось пустое, ставшее временным приютом трехглазого кота. Позже, возвращаясь в лабораторию, он услышал разговор учеников, которым скоро пора было отправляться на ночные занятия. – Меня забрали прямо с электрички. Сказали: "Мы видим как ты спишь". Мама думает, я в пансионате. Уже третий месяц, – тихо говорил один из голосов. Второй отвечал: – Ты еще легко отделался. Меня просто нашли в больнице. Я ведь не просыпался, а они решили "перспективный". Внезапно он свернул в библиотеку. Какая-то мысль промелькнула, и не было возможности за нее ухватится. Растерянно осмотревшись, он заметил, что здесь никого нет. На полках хранились не книги. Колбочки, мерцающие с разной яркостью и разными цветами. Это были сновидения. Подойдя к одному из дальних стеллажей, он взял в руки лиловый сон с биркой "М.К.". От нее по телу растекалось приятное чувство - теплое и нежное, как чьи-то объятия. Но внезапно тепло растворяется. Его окутывает ночная летняя прохлада, а вокруг резко становится темно, подсветка в покачивающейся кабинке едва ли рассеивает мрак. Остатки сна калейдоскопом мелькают в голове, и он пытается поймать их, как разбегающихся мышей. Нельзя упустить ни одной, ведь это его единственные воспоминания.

Глава 1. Чертово колесо.

Старый парк аттракционов давно не работает. Ворота покрыты ржавчиной, на ограде разросшийся плющ. Когда-то яркие неоновые вывески лишь местами тускло подмигивают в память о прошлом. Изломанные лошадки на детской карусели молча застыли в ожидании команды начать движение, но их двигатель испустил свой последний вздох еще несколько лет назад. И только одно колесо обозрения по какой-то необъяснимой причине включается каждую ночь. Оно скрипит и вращается невыносимо медленно, катая невидимых призраков былых времен. Будто сладкий сон самого города не позволяет этому месту пасть в небытие окончательно.

Однако в одной из кабинок находится человек из плоти и крови: молодой юноша с лохматыми черными волосами спит, свернувшись калачиком, подложив под голову старый рюкзак. Он периодически вздрагивает, губы шевелятся в беззвучных фразах. Под закрытыми веками глаза мечутся из стороны в сторону, словно в кошмаре. Внезапно он просыпается, тяжело дыша. Серые глаза затуманены дымкой сна, которая не рассеивается даже спустя несколько минут.

Мир вокруг кажется таким же нереальным, как и сон, в котором он только что был. В животе ощущается тяжесть: нечто между голодом и тошнотой, вызванной резким пробуждением. Кабинка все еще находится высоко и спускается с ленивой неторопливостью. Марк достает из рюкзака потрепанный блокнот с нелепой картинкой мультяшного дракона. Он нашел его в тире этого же парка: судя по всему, в прошлом его вручали детям за попадание в определенное количество фантастических монстров пластиковыми пулями. Теперь блокнот играет роль дневника его сновидений.

Достав найденную где-то в окрестностях ручку, Марк начинает записывать свое очередное воспоминание. В тусклом свете его почерк выходит неровным, дрожащая рука скользит быстро, словно юноша боится упустить детали видений. Он записывает образы, лица, события. Немного сложнее обстоит с диалогами: они стираются из памяти в первую очередь. Во сне он стоял в центре зеркального зала, отражения были размытыми, в каждом разное, иногда даже не люди. И со всех сторон шептали его имя. Но даже так сны кажутся намного реальнее, чем все, что его окружает. Вкус воздуха, музыка, незнакомые слова отпечатались в его памяти очень четко.

Кабинка скрипит и останавливается. Убрав в рюкзак блокнот с недописанным сном, Марк спрыгивает на ржавый настил платформы. Ночь влажная, город затянут серыми тучами. Сложно определить точное время, но внутренние часы указывают на три утра. Фонари на улицах неуверенно мигают, будто выбирая, гореть им или погаснуть.

Он идет к маленькому круглосуточному магазинчику, одному из немногих, где еще (или уже) теплится свет. Вечно сонный кассир за прилавком никогда не замечает мелкого воровства. А может, просто делает вид, жалея худого мальчишку с уставшими глазами.

Марк не слишком на него рассчитывает и старается не рисковать. Берет ровно столько, сколько нужно для поддержания жизни в своем теле: пару булочек, бутылку воды. Иногда упаковку сосисок, если повезет. Выбрав момент, когда кассир смотрит в экран телефона, Марк проскальзывает вдоль стеллажей, тихий, как тень. Сердце бьется нервно, но он уже привык к этому ощущению легкой паники.

Спустя пару минут Марк выходит из магазина и направляется в сторону неработающего фонтана в сквере неподалеку. Привычное место, где можно сделать остановку и спокойно перекусить. Хоть потертые лавочки и отдают холодом, место обладает своей собственной атмосферой. В витринах магазинов, мимо которых он проходит, отражается его сонное лицо. Однако на мгновение Марк замечает там совсем не себя. Молодой мужчина в очках с холодным и слишком внимательным взглядом смотрит прямо на него, будто вглядывается в саму его суть. Но стоило моргнуть, и наваждение исчезает, оставляя лишь привычную фигуру: усталую, худую, в помятых спортивных штанах и видавшей жизнь толстовке.

– Приехали... – бормочет Марк, вскрывая упаковку с булочкой. – Галлюцинации. От голода.

Но он не до конца уверен. Иногда кажется, что с миром не все в порядке. С реальным миром. Грезы начали просачиваться в скучную повседневность. Может быть, не он сходит с ума, а все остальное теряет форму. Марк спит слишком много. Гораздо больше, чем бодрствует. Для него сны давно стали важнее настоящей жизни.

Хотя, правильнее сказать, сновидения и являются для Марка настоящей жизнью. В реальности у него нет ничего: ни семьи, ни друзей, ни даже воспоминаний о чем-либо из этого. Он даже не знает свой возраст, только предполагает, что ему около восемнадцати. Может, лишь немного меньше. Документов у него нет, а имя придумал сам. По крайней мере, ему кажется, что именно так его и зовут во сне.

Фонтан, к которому он подходит, как всегда не работает. Марк не знает, выключен ли фонтан в то время, когда он сюда приходит, или же давно сломан. Камень холодный, уже утративший накопленное тепло летнего дня за целую ночь. В это время здесь едва ли можно кого-то встретить - разве что случайные бродяги, ищущие место, откуда их не прогонят. Но сегодня здесь находится кое-кто еще.

На краю фонтана сидит мужчина в возрасте. Его черный костюм кажется слишком дорогим и опрятным для этого места и, возможно, в целом для этого района. Волосы с легкой проседью аккуратно зачесаны, в руках - трость с серебряным набалдашником. Он смотрит вдаль, будто ожидает чего-то. Странный выбор места для человека его статуса: сидеть здесь, среди заброшенных улиц.

Марк останавливается и, нахмурившись, буравит его взглядом.

– Прогуливаетесь в ночное время, юноша? – Спокойно спрашивает мужчина, чувствуя взгляд, но не оборачиваясь на его обладателя.

– Отвали, – бурчит Марк, не в лучшем расположении духа от этой ситуации.

Мужчина все-таки поворачивает к нему голову. Взгляд странно пронизывающий, слишком спокойный, словно этот человек знает нечто недоступное для других. Протягивая руку, он представляется:

– Профессор Лебедев.

Руку Марк игнорирует, не ответвечая на знакомство. Лишь закатывает глаза.

– Беспризорник, – замечает профессор без осуждения, скорее, констатируя факт. Его внимательный взгляд скользит по одежде Марка и останавливается на откусанной булочке в руке. – И, вероятно, вор.

По спине Марка пробегает холод, он машинально делает шаг назад. Встреча с полицией - последнее, чего он хочет. Если окажется, что ему нет восемнадцати, его отправят в приют - место, которое может оказаться куда хуже, чем скрипучая кабинка на колесе в заброшенном парке аттракционов. Там уж точно не дадут спать настолько много.

– Сядь, – звучит приказ, не терпящий возражений. И Марк подчиняется, надеясь, что все еще есть шанс избежать проблем. Узнать, чего хочет этот человек, ослабить его бдительность внешним послушанием и сбежать. И больше никогда не возвращаться в этот маленький сквер.

Мужчина достает из внутреннего кармана визитку и протягивает. На черном фоне фиолетовые буквы: "Бизнес-центр "Зеркало". 23-й этаж".

– Это академия. Не совсем обычная. Получишь крышу над головой, и, если постараешься, шанс на перспективное будущее, – он говорит медленно, но голос звучит убеждающе. Будто верить ему - единственно верный путь.

Марк берет визитку, разглядывая. Бумага плотная, источающая мягкое тепло. Если долго смотреть на фиолетовые завитушки, начинает казаться, что они двигаются.

– Приходи. Академия для таких, как ты, – добавляет мужчина.

На эти слова Марк скептично фыркает. Конечно, для таких, как он: для тех, кого никто не будет искать. Ходячий мешок с органами, которые можно выгодно продать на черном рынке.

Мужчина ухмыляется зловеще, замечая его реакцию и будто читая мысли.

– Или... – смотрит на него в упор, – полиция. Какое там наказание полагается за мелкое воровство? Наверняка не очень много. Но твои данные окажутся в базе и после уже никто не позволит тебе беззаботно бродить по ночам.

Марк напрягается, обеспокоенный этими перспективами. Резко вскакивает, подавляя желание сбежать - все равно найдет. Может быть, уже даже знает, где он ночует.

– Я подумаю, – говорит он быстро, чтобы успокоить незнакомца, и прячет визитку в карман.

– У тебя есть два дня. Придешь - скажи, что от профессора Лебедева. – Дослушав, Марк кивает и быстро направляется к выходу из сквера.

Когда Лебедев уже не видит его фигуру, Марк переходит на бег. В голове мысли вьются хаотично: отрывки диалога, собственные реакции на сказанное. Визитка в кармане жжет, словно раскаленная. Но он ее не выбрасывает.

Что с ним будет в этой академии?

Марк резко останавливается. "Профессор Лебедев..." - что-то неуловимое вертится на краю сознания, какая-то настойчивая мысль. Будто одно из его забытых воспоминаний.

Марк достает свой блокнот с мультяшным драконом и листает страницы, пока не находит нужную. Старое сновидение тут же всплывает в памяти, и там - очень знакомое лицо. То самое, что он только что увидел. Накатывает осознание: его вербуют. В место, снившееся ему множество раз.

Марк не уверен, существует ли оно на самом деле. По правде говоря, он вообще мало в чем уверен, когда дело касается его прошлого. Да, эти грезы ощущаются достаточно реалистичными. Они хорошо справляются с заполнением пустоты, вызванной амнезией. Но правда ли они на самом деле? Остается только проверить. Прийти в академию. Или… вернуться туда?

Глава 2. Академия сновиденцев.

Утро постепенно вступает в свои права. На улицах уже можно встретить прохожих: ранние пташки, спешащие по своим делам. Марк бродит среди них, не соответствуя атмосфере воодушевления новому дню. Прячется под капюшоном толстовки от легкой мороси. Небо почти такое же, как его глаза, серое и мутное.

Колесо обозрения в парке аттракционов уже остановилось. Он вернулся сюда чтобы попрощаться, не уверенный в том, что сможет увидеть свою знакомую после окончания ночи. Неизвестно, как скоро он окажется здесь снова, поэтому решает хотя бы попытаться.

Недалеко от колеса находятся подмостки - бывшая театральная сцена. Некоторые доски уже сгнили, в углах валяется мусор и оттуда тянет неприятным запахом. Сцена построена так, чтобы звуки выступления распространялись на довольно большую площадь. Иногда здесь поет девушка. Марк мог услышать ее даже на самой высокой точке чертова колеса. Эта песня, каждый раз одна и та же, вызывает у него противоречивые чувства. Тревогу, грусть, но вместе с этим и некоторое успокоение. Когда он слышит ее - засыпает, зная, что увидит новый сон о другой своей жизни.

Ведомый звуками волшебной колыбельной, он приходил сюда несколько раз раньше и видел мерцающую фигуру. В существование призраков, которые должны пугать детишек в комнате страха, Марк не верит. Но для себя тогда решил, что девушка именно призрак. Может быть, его маленькая галлюцинация от избытка сна или тульпа, созданная его мозгом, чтобы облегчить засыпание. Он старательно избегает размышлений о собственном сумасшествии, просто принимая факт существования некоторых странностей в своей жизни.

Доски скрипят, он аккуратно обходит те, что могут сломаться под его весом, пусть и небольшим. Направляясь в самую темную часть сцены, он напевает знакомую мелодию - без слов, только звуки. И несколько мгновений спустя слышит ее голос:

"Спи, дитя, под сенью тени,

Там, где звезды прядут сны."

В полумраке мерцает знакомый силуэт, едва разгоняя темноту сцены. Марк замолкает, внимая знакомой колыбельной и нежно улыбаясь.

"Сон лети, да не проснися,

Слух не тронь, дыханьем стань."

– Привет... – шепчет он, не рассчитывая услышать ответ. Она никогда не говорит, только поет.

"Кто один - забудет имя,

Кто второй - запомнит свет.

Песнь, как нить меж двух живыми,

Свяжет с тенью чей-то след."

– Я ухожу, – продолжает он с легкой печалью. – Не знаю, когда вернусь.

"Если путь уводит в дрему,

Если имя тает в снах -

Пусть звучат слова, дыханье

Пусть хранит тебя в веках."

– Может быть, там я даже смогу разгадать тайну твоего существования, – добавляет он, стараясь звучать оптимистично.

"Не отринь, коль станешь пеплом,

Имя вторит - я живу.

Страж на берегу не спит,

Берег держит тьму во льду."

– Но знаешь... – говорит он тише, скрывая печаль. – Мне будет тебя не хватать.

"Там, где сон коснется скорби,

Там, где лед зовет во тьму,

Я вернусь из крови-зова -

Только имя назову."

Под конец песни призрачный силуэт девушки начинает таять. Обычно она поет всю ночь, иногда динамики подхватыватывают эти звуки и разносят по всему парку. Марк не знает, является ли это способностью призраков, но динамики однозначно не работают - он проверял. Услышит ли он эту песню, ночуя в другом месте? Увидит ли те самые сны?

Девушка исчезла. Едва слышно прошептав "Прощай", Марк направляется к выходу из парка. На обратной стороне визитки написан адрес бизнес-центра. Путь предстоит неблизкий, придется пробираться в метро. В их городе есть лишь две ветки, потеряться сложно.

Людей на улице стало больше, в метро наверняка час пик. Это играет на руку: Марк просто теряется в потоке людей, проходящих через турникет. Ему снова хочется спать - действует недавняя колыбельная и слишком раннее пробуждение. Чужие лица смазываются, Марк развлекается, разглядывая отражения в окнах вагона. Это напоминает игру "найди десять отличий". Живот урчит, и он достает вторую булочку из рюкзака, откусывая ее на ходу.

Бизнес-центр располагается почти на окраине города. Высокое здание сильно выделяется среди жилых девятиэтажек, но район выглядит благополучно. Много магазинов, недавно построенные детские площадки во дворах. На входе ему оказалось достаточно показать визитку и сказать: "Я в Зеркало", как его пропускают. Вид потрепанного подростка их не смущает: видимо, он такой не первый. Лифт останавливается на 23 этаже и выпускает его в небольшую комнату со стойкой регистрации и большими дверьми из темного дерева, с черной табличкой и знакомым фиолетовым шрифтом.

За стойкой сидит девушка средних лет в строгой офисной одежде. Она что-то печатает на компьютере и только спустя минуту поднимает взгляд на прибывшего.

– Я от профессора Лебедева, – неуверенно говорит он.

Девушка проходится по нему взглядом и удивленно приподнимает брови.

– Сам пришел? – спрашивает она, и Марк кивает. Сделав пару кликов на компьютере, она снова к нему обращается. – Имя?

– Марк, – уже увереннее отвечает он.

Девушка устало вздыхает.

– Имя, фамилия, отчество. Можно без последнего, если его нет. – Она произносит это медленно и четко, будто объясняет ребенку.

– Второго тоже нет, – довольно резко отвечает Марк, почувствовав раздражение от этого тона.

– Хорошо. Возраст? Дата рождения? – Она говорит все так же медленно.

– Восемнадцать. Восьмое октября, 2008 год. – Марк озвучивает первую пришедшую в голову дату, но немного ошибается с расчетами, на что девушка снова вздыхает.

– Тогда вам пока еще семнадцать, – решив не разбираться с этими проблемами, она просто записывает озвученные данные и указывает на дверь. – Общежитие находится на 24 этаже, лестница в конце коридора. Ваша комната номер восемь, – она бросает взгляд на Марка, указывая на его любовь к этому числу. – И зайдите в комнату материальной помощи, подберите себе что-нибудь более... Приличное.

На эти слова Марк фыркает и отворачивается. Атмосфера за деревянными дверьми оказывается совершенно другой, не похожей на классическое офисное помещение. В коридоре царит полумрак, через закрытые шторы на окнах свет почти не проникает, шаги приглушает пыльный фиолетовый ковер. Одинаковые двери тянутся одна за другой, единственное их отличие - золотые цифры, прикрепленные посередине.

Второй этаж "Зеркала" не слишком сильно отличается от первого. Мало света, обои темно-синие, двери одинаковые, но у каждой есть свой уникальный символ - будто слабое отражение снов, живущих внутри. Только на первой двери его не оказывается, вместо этого табличка: "материальная помощь".

Следуя совету девушки на ресепшене, Марк сразу заходит туда, решив поискать свое новое пристанище позже. Комната выглядит как склад: несколько железных шкафов, заполненных всякой мелочью, пару стоек с висящей на железных плечиках одеждой и множество картонных коробок, разбросанных тут и там. Покопавшись, он находит пару футболок в темных тонах, водолазку и черные штаны-карго с удобными большими карманами. На самом деле, одежда здесь не пестрит разнообразием цветов, но черный всегда был для него вполне комфортен. В коробках валяются пустые тетради, карандаши и какие-то амулеты. Марк берет себе непримечательную тетрадь, его блокнот с драконом почти закончился.

Как определить, какая из дверей является восьмой, он не догадывается. Цифр нигде не видно, и, что странно, учеников тоже. День уже начался, но обитатели академии, видимо, живут по какому-то своему графику. Следуя внутренней логике, он просто считает двери по порядку и подходит к той, которая, по его мнению, может быть восьмой. Символ на ней будто схематично изображает нижнюю часть солнца - полукруг с палочками-лучами. Но стоит Марку взяться за ручку двери, как полукруг шевелится и становится понятно, что это вовсе не солнце, а глаз с вертикальным зрачком. Он смотри прямо на Марка, внимательно оглядывая его и принимая умиленный вид после, признавая нового жителя. Желая сбросить неприятное чувство от этой оценки, Марк передергивает плечами и входит в комнату.

Несколько солнечных лучей после дождя пробиваются сквозь плотные шторы. Но ни один из них не падает на кровать слева, на ней кто-то спал. Комната будто разделена на две половины: безликая и пустая правая часть и вторая. Бросив рюкзак в свободное пространство, Марк осматривается. Над кроватью соседа приклеены различные рисунки с силуэтами, видимо нарисованные углем и аккуратно вырезанные из альбома. Похожи на жуткие сны. На одних множество глаз, на других ни одного. Линии изломанные и резкие, но видно, что создатель скорее всего закончил художественную школу. Рядом с кроватью стоит этажерка, заставленная тонкими тетрадями. Из любопытства Марк их посматривает, на каждой разные надписи: "Третья стадия", "Отражения", "Сон 18.08.25". Читать написанное внутри он не стал, это было бы уже слишком. Стоящие там же альбомы не трогает, догадываясь об их содержании. На одном из двух столов в комнате разбросаны карандаши и листы с незаконченными набросками.

Предположив, что другие тоже спят, Марк решает прогуляться по академии в тишине. Рассматривает символы на дверях, пока не доходит до середины коридора. Там находится большое пространство, разделяющее общежитие на две части. Это похоже на место, где обитатели могут проводить время вместе. Множество удобных диванчиков, ближе к окну - длинный стол с чайником, кружками, упаковками чая и микроволновкой. В углу даже стоит холодильник. Атмосфера кажется довольно уютной.

Бродить по общежитию быстро наскучивает, и он поднимается на третий этаж. Здесь уже нет привычного коридора с дверьми. Он будто попадает в лабиринт и не понимает, как это все помещается на последнем этаже бизнес-центра. Марк уже ходил здесь в своих снах и мог немного ориентироваться. Находит дверь с табличкой "Профессор М. Костяной", но ручка не поддается, как и у большинства дверей здесь. Под табличкой находится символ, похожий на те, на дверях в общежитии, но сложнее и больше по размеру. Стилизованный глаз, только вместо зрачка тонкая спираль. Вокруг глаза - странные символы. Он видел что-то похожее во снах и знал, что это руны. Некоторые выглядят знакомо, о свойстве других лишь смутно догадывается. Из под рунического круга тянутся кривые линии, похожие на корни дерева, а сверху - несколько звезд. Весь символ создает ощущение волшебной тайны, и Марк старается запомнить его, чтобы позже перерисовать и разобраться в значении отдельных частей.

Он все еще помнит сегодняшний сон и решает проверить библиотеку. Обнаруживает ее довольно быстро, и книжные шкафы, заставленные склянками с разноцветным содержимым, выглядят знакомо. Прогуливаясь среди них и вчитываясь в бирки, Марк так и не находит ту самую пробирку с пометкой "М.К." и разочарованно уходит. Недалеко от библиотеки находится дверь, ведущая в зеркальный архив. Его охватывает тревожное чувство, но, ведомый любопытством, он все равно заходит. Отражения в зеркалах здесь и правда ведут себя странно. Все разные, совершенно не передающие реальность. Марк начинает догадываться, что в них хранят сны, также как и в библиотечных пробирках. Только в чем разница между хранением снов в зеркале или пробирке? Этот вопрос отправляется в мысленный список с вещами, в которых нужно разобраться.

Сны в зеркалах оказываются незнакомыми, не теми, что он недавно видел. Так продолжается, пока он не доходит до одного из зеркал, по ту сторону которого сидит кот с тремя глазами, моргающими не в такт друг другу. В это мгновение Марк ощущает, как внутри растекается радостное воодушевление, и губы сами растягиваются в улыбке. Узнавание коридоров уже навело на мысли о том, что его сны были настоящими воспоминаниями. Но этот кот становится особенным, настоящим доказательством. Марк уже бывал здесь, у него есть прошлое, есть личность. Протягивая руку к зеркалу, он счастливо шепчет:

– Привет! – Но стоит пальцам коснуться отражения, произходит нечто странное. Кот потягивается и выпрыгивает с той стороны, Марк инстинктивно ловит его на руки. Дымчатое создание трется об него и мурлыкает звуками дождя.

– Пфф... – Марк ухмыльнулся, – я тебя поймал. Теперь ты мой.

Кот согласно мяукает. Должно быть, ему уже надоело сидеть взаперти в зеркале, чья поверхность покрылось легким инеем, после того, как обитатель покинул его.

Путь обратно оказывается сложнее. Иногда Марк сворачивает не туда и натыкается на закрытые двери. В какой-то момент его новый друг спрыгивает с рук и уверенно идет в другую сторону, намекая парню следовать за ним. Вскоре они наконец-то возвращаются в общежитие. В этих блужданиях прошло несколько часов, и от новых впечатлений Марк слегка утомился. Он умывается в найденной раннее ванной комнате и переодевается в новую одежду. Раскладывать вещи было лень, поэтому он просто ложится в кровать и начинает гладить кота. Мысли все еще витают по академии, но где-то в глубине сознания звучит знакомая мелодия, будто кто-то включил радио с одной песней на повторе. Постепенно наступает сон.

Плотный туман стелился по каменному полу, где-то в глубине зала мягко отражался рассеянный свет. Под сводчатым потолком, похожим на те, что бывали в церквях, поблескивали подвешенные зеркала. Все разной формы: овальные, квадратные, вытянутые, как гробовые крышки. Некоторые выглядели мутными, по краям покрытыми инеем. Другие - темными, похожими на водную гладь.

По залу слышалось приглушенное эхо шагов от босых ног. Он - в длинном черном плаще со слабо мерцавшим узором зеленых рун на подоле. На запястьях - тонкие цепочки, переплетенные с темной нитью. В руке он держал стеклянную сферу, осознавая, что в ней заключен сон. Дымчатая субстанция внутри пульсировала тусклым светом, будто человеческое сердце.

– Ты не должен был, – тихо, почти беззвучно прошептал, глядя на сферу, – но ты пытался.

Впереди - одно из зеркал, высотой в человеческий рост. Он коснулся поверхности ладонью, и она стала мягкой, словно трепещущий в воде свет.

Из-под ног вынырнула тень: темный трехглазый кот. Его шерсть колыхалась и рассеивалась в воздухе, словно языки необычного пламени. Третий глаз не моргал, в нем отражалось множество зеркал вокруг. Взгляд двух других глаз будто выражал укор.

– Ты не вернешься... – шелестел кот, и он прошелся ладонью между его ушей.

Получив эту ласку, кот обернулся вокруг его ног и сам зашел в зеркало впереди, пока его тело постепенно не растворилось, оставаясь внутри. Только третий глаз мигнул напоследок легкой вспышкой, как отблеск фонаря на мокром стекле.

Он долго смотрел в зеркало и спустя какое-то время отвернулся, покидая место. Зеркала на потолке дрожали, создавая звон, смутно напоминавший мелодию. Колыбельную...

Марк просыпается. На подушке рядом с головой теплый отпечаток, будто там кто-то лежал. В комнате пахнет озоном, окно приоткрыто. Шторы распахнуты, небо уже темное, но Марк осознает, что ночь еще не наступила. Просто грядет буря.

Глава 3. Сновиденцы.

В общей комнате стоит шум. Подростки разбились на небольшие группы, расположившись на диванчиках. Кто-то пьет чай, другие листают книги и делают записи. В глаза сразу бросается пара в дальнем углу: в отличие от остальных, они сидят молча. Девочка, которая выглядит самой младшей из всех, кто здесь есть, кутается в плед. Ее пальцы скользят по подлокотнику дивана, повторяя узор, а взгляд карих глаз кажется слишком отрешенным. Вокруг нее скопилась сонная тишина, даже звуки чужих голосов словно не имеют возможности проникнуть в ее пространство. Марк замечает, как к ней подходит парень с длинными волосами, протягивает кружку и аккуратно поправляет плед.

В стороне раздается громкий голос, привлекая внимание. Блондинка в черном платье с золотым узором выглядит как идеальная кукла: красивая укладка с волнами, голубые глаза и нежная фигура. Только ее смех звучит слишком фальшиво, а голос режет слух. Девушка выглядит чем-то недовольной. Рядом с ней стоит парень и молчаливо внимает ее монологу, пока не замечает Марка. Он машет ему рукой, и Марк подходит к ним. Скорее всего, он бы проигнорировал это молчаливое приглашение, но в такой толпе сверстников он чувствует себя слишком непривычно и не имеет ни малейшего представления о том, что должен делать. Блондинка замолкает и проходится по нему оценивающим взглядом.

– Эм... Это же тебя заселили в восьмую комнату? – неуверенно спрашивает парень, немного дергано поправляя светло-русую прядь волос, упавшую на лицо. – Меня зовут Ян, теперь мы соседи...

– Я Марк, – отвечает он, мысленно соотнося образ Яна с тем, что увидел в комнате. Сосед выглядит так, будто даже просто стоять здесь ему неуютно.

– Комната потерянных щеночков, – раздается насмешливый, резкий голос сбоку. – А ты милый, только взгляд как у лунатика. Надеюсь, ты хотя бы умнее, чем выглядишь.

Марк приподнимает брови, посмотрев в упор в голубые глаза собеседницы. Девушка держится так, будто все пространство комнаты принадлежит ей. Слишком яркая. Слишком самоуверенная. Королева без короны.

Ян опускает взгляд и делает вид, что разглядывает что-то на полу.

– Алина, – бормочет он, но без осуждения, скорее по привычке.

– Что? Я сказала это вежливо, – усмехается она. – У нас здесь не летний лагерь. Если не выдержишь - всегда можешь выйти в окно.

На мгновение Марк задумывается: насколько более раздражающей может стать Алина без этой сомнительной вежливости?

– Он вроде ничего... – тихо говорит Ян, будто пытаясь заступиться. – Только прибыл же.

– Пусть привыкает, – фыркает она. – Таких, как он, надолго не хватает, станет очередной тенью, – бросает, кивнув в сторону отстраненной девочки в углу. Потеряв интерес к диалогу, Алина опускается в кресло рядом так, словно это ее трон.

Ян слегка ежится и тихо говорит:

– Это Герда. А рядом с ней Кай. – Лишь на секунду поднимает взгляд в сторону тихой пары и, боясь потревожить их даже этим, быстро поворачивается обратно к Марку. – Не переживай, Кай позаботится о ней.

Марк слегка равнодушно пожимает плечами, показывая, что его не беспокоит эта ситуация.

– Так чему здесь учат? – Спрашивает он. – И когда? Днем мне показалось, что все спят.

– Потому что занятия с девяти вечера. Это что-то вроде магии снов, – Ян отвечает уже более уверенно, видимо почувствовав себя чуть свободнее без вмешательства Алины. – Ты слышал про Навь?

Марк отрицательно качает головой, и Ян продолжает:

– Ну... Сегодня будет лекция профессора Костяного. Он лучший, знает о Нави больше всех. Думаю, тебе понравится. Если не испугаешься...

– Испугаюсь?

– Его голос будто скребет по мозгам, – вставляет Алина, не поворачиваясь. – Ян едва не отключился на прошлом занятии. – Ее губы снова растягиваются в усмешке.

– Я... просто плохо спал до этого, – бормочет Ян.

– Ага, конечно, – хмыкает девушка. – Пожалей себя еще.

Марк молча наблюдает за их взаимодействием, не понимая, почему эти двое вообще разговаривают друг с другом. Слишком разные, как огонь и вода. И оба - что тихий Ян, что грубая Алина - не вызывают у него никакой симпатии.

Аудитория на 23 этаже больше напоминает небольшой зал для ритуалов, чем учебную комнату. Вместо парт со стульями - диванчики, выставленные полукругом. Между ними стоят кофейные столики с небольшими светильниками, чей мягкий желтый свет едва справляется со своей прямой функцией. На стенах висят амулеты и связки засушенных трав, потолок теряется в темноте. Он не должен быть слишком высоким в теории, но после блужданий по верхнему этажу-лабиринту, Марк уже не уверен, как вообще работает архитектура этого места. Единственное, что намекает на обучающую атмосферу - меловая доска на стене перед диванами.

Неподалеку профессор Костяной ожидает, скрестив руки на груди, пока все рассядутся. Его силуэт сливается с тенью, словно он не до конца материализовавшийся сон. Весь его образ кажется слегка выцветшим, и только глаза выделяются: сверкают изумрудно-зеленым светом из-под очков в черной оправе. Марк не мог точно определить возраст со всеми этими спецэффектами, но не может дать ему больше тридцати. Смутно знакомый взгляд пронизывает насквозь.

– Навь, – произносит наконец профессор. – Это не место. Это язык.

Голос не звучит неприятно, как обещала Алина. Он четкий и спокойный, но почему-то по коже Марка пробегает холодок.

– Мы не "входим" в Навь. Мы становимся ею. Мы говорим на ее языке, когда забываем, кто мы. Мы слышим ее, когда погружаемся в себя слишком глубоко.

Светильники на столиках мигают несколько раз, и зал погружается в таинственную атмосферу.

– Те, кто хочет превратить Навь в инструмент, ломаются. А те, кто позволяют ей сломать себя, становятся сновиденцами.

Костяной оглядывает зал. Кто-то нервно ерзает, Алина театрально зевает. Ян опускает голову вниз, будто боится столкнуться с взглядом преподавателя.

– Есть три вещи, которые вы должны запомнить, – говорит профессор, поворачиваясь к доске, чтобы написать постулаты сновиденцев. Он озвучивает каждое, делая небольшие паузы между ними:

– Первое. Все ваши сны лгут.

– Второе. Все, что вас окружает, может быть сном. Даже эта лекция.

– Третье. Если вы оставите в Нави часть себя, она заберет и все остальное.

Тягучую тишину в аудитории нарушает звук - кто-то уронил ручку на пол.

Под тремя правилами Костяной начинает чертить знакомый символ. Глаз, в окружении кривых линий, похожих на корни дерева. Марк внимательно всматривается в рисунок, радуясь, что может разгадать хотя бы часть загадки уже сейчас. Он перерисовывает его в свою тетрадь, пусть и не так ровно, как у преподавателя.

– Это не метафора. Это карта. Изучите ее. Через неделю вы отправитесь туда во сне. Кто не вернется - останется там. – На этих словах он улыбается как-то неестественно и немного жутко.

Первая лекция заканчивается на не самой оптимистичной ноте. Но Марка предупреждали: академия - это не увеселительный лагерь.

Дни в этом месте текут размеренно, а точнее - ночи. Марк быстро подстраивается под новый режим: посещает занятия с вечера и отсыпается ближе к утру. До начала лекций остается свободное время, многие проводят его в общей комнате, но некоторые, как Кай, куда-то уходят.

Сказочная парочка вызывает у Марка непривычный интерес, но Кай не выглядит дружелюбным. Черты его лица напоминают хищника: есть в них что-то волчье, может быть, из-за глаз. Светло-голубые, с темной каемкой, похожи на глаза хаски, только без единого намека на доброту. Взгляд словно предупреждает: "Не приближайся к нам. Пожалеешь".

Герда другая. Самая юная ученица академии не реагирует практически ни на кого, но с Марком однажды заговаривает.

– Странно... – Ее взгляд фокусируется на Марке, Кай рядом хмурится. – Ты вроде один... Но ощущаешься как двое.

– Что? – недоуменно спрашивает Марк, оставляя недозаваренный чай на столе.

Герда растерянно пожимает плечами и отводит взгляд. Она выглядит так, будто видит сон наяву. Кай прикасается к ее кудрявым каштановым волосам, задержав руку всего на секунду, и говорит Марку:

– Попробуй поговорить с ней позже еще раз. В последнее время она редко обращается с кем-то, но, похоже, ты сумел привлечь ее внимание.

Марк хочет понять, что с ней не так, но чувствует: на подобный вопрос ему не ответят и, скорее всего, разозлятся. Впрочем, терять возможность поговорить с Каем не хочется.

– Хорошо. Я составлю ей компанию, если она будет не против, – соглашается он. – Давно хотел спросить, куда ты уходишь днем?

Кай уже не выглядит таким напряженным, как пару минут назад, и отвечает довольно спокойно:

– Мы здесь не взаперти. Ходи куда хочешь, только не прогуливай занятия.

Это не совсем ответ на его вопрос, но Марк не торопится заканчивать их разговор.

– Я не знал.

Кай откидывается на спинку дивана. Теперь Марк замечает, что тот выглядит довольно уставшим.

– Академия отчисляет нам процент с продажи снов, которые мы создаем. Что-то вроде поощрения. Но это не очень много. Я хожу на подработку в кафе неподалеку.

– Тебе уже есть восемнадцать? – удивляется Марк, на что Кай кивает, закрывая тему.

С тех пор Марк часто проводит время рядом с Гердой, немного заботясь о ней в отсутствие Кая. С этой девочкой у них происходит еще несколько странных диалогов, но он совершенно не понимает, что она пытается сказать. Алина на это взаимодействие закатывает глаза. Герда ей не очень нравится. Со своей милой прической каре, натуральными кудряшками и теплыми карими глазами девочка выглядит очень привлекательно. Тогда как Алине, по всей видимости, приходится прилагать усилия, чтобы иметь идеальный вид. Хотя одно преимущество у Алины все же есть: ее фигура хорошо сформировалась. Большинству подростков здесь от шестнадцати до двадцати. Как Марк узнает позже, Герде всего пятнадцать.

Информация о том, что академия платит за созидание снов, оказывается полезной. Не то чтобы Марку срочно нужны деньги. Просто сам факт того, что продажей снов можно зарабатывать, уже звучит довольно интересно. Кто покупает эти сны и зачем? Где их продают? Он задумывается, не сделать ли это своей работой после того, как обучение в академии закончится.

Основы моделирования сновидений - предмет, который Марк понимает немного лучше, чем остальные дисциплины академии. Профессор Рада Малахитниц строга, но объясняет хорошо, часто прибегая к метафорам. Аудитория, в которой проходят занятия, остается самой светлой из всех. Панорамные окна открывают вид на огни ночного города, под потолком множество грибовидных ламп. По периметру стен размещено множество зеркал, на ровных черных столах - чертежные инструменты, листы с руническими кругами, пузырьки с каплями памяти. После мистических коридоров академии, где царил полумрак, это место кажется неестественно стерильным.

– Запомните, – внезапно раздается голос профессора Малахитниц. Она возникла словно из воздуха, выйдя из самого большого зеркала в комнате. Высокая, с прямой спиной и идеально уложенными волосами, закрепленными серебряным гребнем. – Сон это искусство. Композиция.

Она подходит к длинному столу во главе класса, кладет на него большой лист с руническими символами и указывает на линии.

– Ваша задача построить стабильную модель для фиксации сна первого уровня. Без дрожи рук, без пафоса. Уберите из головы эмоции. Да, музыка, в которую вложены чувства, прекрасна. Это лучший товар. Но вы не можете позволить себе этого, если не хотите потерять свою личность. Все, что вы вложите, перестанет вам принадлежать: любовь, радость, печаль. Но я могу научить вас создавать идеальную картинку. Повысить техничность и исполнение до такого уровня, что этим будет невозможно не наслаждаться.

Некоторые ученики тревожно переглядываются. Алина самодовольно фыркает, уверенная в своих силах созидать прекрасное из ничего.

– Кто не справится со своими чувствами - идет вон. Мне не нужны здесь тени, – продолжает профессор Малахитниц, бросая выразительный взгляд на Герду. Но вопреки своим словам, девочку из класса не выгоняет. – Если вы не справитесь с фиксацией, сон распадется.

Марк перерисовывает рунический круг на лист поменьше, чем тот, что лежит на главном столе. Руны словно переплетаются друг с другом, излучая мягкий свет, но одна из них дрожит, будто от страха. Он хмурится и пытается сконцентрироваться.

– Поспешность ваш враг, – бросает Рада, проходя мимо него. – Рука - это продолжение мысли. Если мысль рваная, то модель тоже будет рваной. И тогда композиция не идеальна.

Вдруг она останавливается у стола Герды, всматривается в ее чертеж и говорит:

– Пусто. А пустота не формирует сны. – И, спустя паузу, добавляет: – Но в этом тоже есть смысл. Те, у кого внутри тишина, иногда моделируют лучше.

Она снова проходит вдоль рядов, ее каблуки отстукивают ровный ритм, как метроном. В аудитории царит сосредоточенная, тревожная тишина. Карандаши скользят по листам, создавая атмосферу академии художеств. Среди них Ян чувствует себя увереннее остальных.

– Запомните, – говорит Малахитниц в конце занятия, направляясь в сторону уже другого зеркала. – Если вы не можете собрать свой сон, даже не пытайтесь попасть в чужой. Вы можете утонуть.

По поверхности зеркала проходят круги, как на водной глади. Профессор исчезает.

Марк лежит в постели, напряженно всматриваясь в лист с руническим кругом, прикрепленным над его кроватью. Сон не идет. На часах 2:56. Занятия чаще всего заканчиваются в два или три ночи. Иногда рассвет уже аккуратно захватывает небо к моменту, когда они ложаться спать. Но осень вступает в свои права, и ночи становятся длиннее.

– Ян, – шепотом спрашивает он. – Ты уже спишь?

Сосед ворочается на кровати и также тихо отвечает:

– Нет.

Они не разговаривают друг с другом часто. Марку нравится тишина, которая окружает Герду и Кая, поэтому он предпочитает проводить время в их обществе. Их место словно отделено от всех остальных и для не привыкшего к общению Марка оно ощущается самым комфортным.

– Кто такие тени? Герда вложила чувства в сны и поэтому стала такой? – задает он вопрос, который особенно его беспокоит в последнее время.

– Тени... – задумчиво протягивает Ян, пытаясь подобрать слова. – Они лишились своих снов. Теряли эмоции с каждым из них, а после и свою личность. Может быть, даже память.

Марк напрягается, услышав последние слова. Тени теряют память? Что, если с ним произошло то же самое? И поэтому он ничего о себе не помнит?

– Герда не виновата в том, что с ней произошло. Ее сны украли Мороки, – добавляет Ян, как-то удрученно вздохнув.

– А кто такие Мороки? – продолжил задавать вопросы Марк и слышит еще один вздох со стороны.

– Лучше спи. Ты еще узнаешь о них, но, надеюсь, никогда не встретишь.

В эту ночь Ян больше с ним не разговаривает.

Уснув спустя некоторое время, Марк пытается создать сон по правилам профессора Малахитниц. Но картины постоянно рассыпаются, и в итоге он теряет контроль, погружаясь в привычное пространство академии. В осколки своих воспоминаний, которые, возможно, были кем-то разбиты. Может быть, Мороками?

Перед ним, как лист бумаги, расстилалась пустота. Он протянул руку и начал рисовать рунический круг прямо в воздухе. Линии вспыхивали мягким светом, но стоило перейти к деталям, руны дрожали, теряли очертания и рассыпались в пыль, как сухие листья. Он не сдавался, начиная сначала. Концентрировался. Представлял цельный образ. Но чем больше усилий прилагал, тем быстрее рассыпались конструкции. Будто им чего-то не хватало.

В какой-то момент рядом появился трехглазый кот. Он молча устроился у ног Марка, будто всегда здесь был. Кошачьи глаза сверкали отблеском рун, что витали в воздухе, попеременно перемигиваясь. Внезапно сон сместился, пространство качнулось. Он не почувствовал, как потерял контроль, забывая о своей цели и даже о том, что находился не в реальности.

Вокруг - знакомая лаборатория. Просторная, с мраморными столами. Стены были обиты темной тканью, в ней прятались швы зеркал, которые вели неизвестно куда. Вероятно, в Навь. Он сидел за столом.

– Сон полностью зашифрован? – спросил он.

– Да, но отражения все еще плывут, – ответила Эля. – Возможно, он уже распадается.

Он кивнул, взял сосуд и поднес к глазам. Бок пробирки мелькнул зеленым, но внутри клубились символы.

– Запретные сны ведут себя иначе, – пробормотал он. – Но если не зафиксируем его сейчас, потеряем цепочку.

Он погрузился в работу. Звуки постепенно угасали. Кот на столе спрыгнул и куда-то ушел. Он почувствовал, что сознание уплывает вместе с трехглазым приятелем.