Тот, кто был рядом

ЧАСТЬ 1. ТЕНИ.

ГЛАВА 1. «МАЛЬЧИК ПОД СТОЛОМ»

Детский сад «Ромашка» пах пластилином, компотом и мокрыми салфетками. Мира сидела под большим круглым столом в игровой комнате, обхватив колени руками. Ей было пять лет, и она точно знала: в углу комнаты, там, где сходились две стены и стоял старый шкаф с игрушками, жила тень.

Тень была не такая, как все. Она не лежала на полу, как тень от стула или от воспитательницы. Она стояла. Шевелилась. Дышала. Мира видела, как она медленно перетекает с места на место, будто вода в стакане. И у неё были глаза. Не такие, как у людей, — просто два тёмных пятна, которые смотрели прямо на Миру.

Девочка зажмурилась. Она знала: если долго смотреть на тень, она начинает шептать. Не словами — просто звуком, похожим на шорох листьев под ветром. Мира не любила этот звук. Он забирался под кожу и оставался там, как заноза.

— Мира, выходи, — сказала воспитательница, заглядывая под стол. — Там никого нет, ты же знаешь.

Мира не ответила. Она знала, что воспитательница не видит. Взрослые вообще плохо видели. Они смотрели на часы, на бумаги, на другие часы — но не на углы. А Мира смотрела на углы. Всегда.

— Ну и сиди, — вздохнула воспитательница и ушла. Её шаги стихли где-то у выхода из группы.

Тень в углу стала больше. Мира вжалась в стену под столом. Она хотела закричать, позвать кого-нибудь, но голос не слушался. Так бывало всегда: когда тень приближалась, Мира будто каменела. Только глаза работали. И уши. И шорох — он становился громче.

И тут рядом кто-то сел.

— Привет, — сказал мальчик. — Я тоже их вижу.

Мира открыла один глаз. Мальчик был обычный. Куртка с машинкой, кроссовки со шнурками, которые он явно не умел завязывать — один шнурок волочился по полу. Он сидел на полу, скрестив ноги, и смотрел на тень в углу так же, как Мира. Спокойно. Будто на что-то привычное.

— Ты врёшь, — сказала Мира.

— Проверь, — он протянул руку. Маленькую, с обкусанным ногтем на большом пальце. — Возьми.

Мира посмотрела на руку. Потом на тень. Тень замерла. Будто прислушалась.

— Она остановилась, — прошептала Мира.

— Ага. Они боятся, когда мы вместе. Я не знаю почему. Но это правда.

Мира медленно, очень медленно протянула руку и взяла его за пальцы. Они были тёплые. Тень в углу дрогнула — и медленно, будто нехотя, растворилась в стене.

— Видишь? — мальчик улыбнулся. — Я же говорил.

— Ты кто? — спросила Мира.

— Даня. Я новенький. Пришёл сегодня. А ты?

— Мира.

— Красивое имя. Как «мир». Только с буквой «а» в конце.

Мира впервые за долгое время улыбнулась. Не потому, что было смешно. Просто потому, что кто-то сказал про её имя что-то хорошее. Обычно говорили: «Мира? Как война?» Или: «Странное имя».

— А ты правда их видишь? — спросила она.

— Ага. Всегда видел. Мама говорит, что я выдумываю. Но я не выдумываю. Я просто смотрю.

— И я смотрю, — сказала Мира. — Но они говорят, что я больная.

— Ты не больная, — Даня пожал плечами. — Ты просто видишь.

Они сидели под столом до самого обеда. Воспитательница дважды заглядывала, но не ругалась. Просто качала головой и уходила. А когда пришло время идти в группу, Даня встал первым и протянул Мире руку.

— Пойдём?

Мира взяла его за руку. И впервые за всё время, что она себя помнила, в игровой комнате не было ни одной тени. Только столы, стулья, игрушки и мальчик, который видел то же, что и она.

Глава 2. «ЯКОРЬ»

Прошло четыре года. Мира и Даня учились в третьем классе, сидели за одной партой и считались «той странной парочкой». Мира рисовала в тетрадях крестики, Даня подписывал их печатными буквами. Учительница ругалась, но не сильно — она давно махнула на них рукой.

Сегодня они сидели на подоконнике в коридоре. Перемена. Вокруг носились одноклассники, кто-то кидался бумажками, кто-то орал. Мира не обращала внимания. Она рисовала.

— Так, — сказала она, водя ручкой по тетрадному листу. — Здесь, у кабинета математики, живёт злой. Вот здесь, у столовой, — голодный. А в спортзале — грустный.

— Почему грустный? — спросил Даня, заглядывая через плечо.

— Он плачет. Я слышу. Только никто больше не слышит. Он стоит в углу у шведской стенки и плачет. Тихо-тихо.

— А злой почему злой?

— Не знаю. Он просто злой. Он шипит, когда мимо проходят. Особенно когда старшеклассники.

Даня взял ручку и аккуратно, печатными буквами, подписал под каждым крестиком: «ЗЛОЙ», «ГОЛОДНЫЙ», «ГРУСТНЫЙ». Потом добавил в углу листа: «Карта теней. Составили Мира и Даня. 3 „Б“».

— Красиво, — сказала Мира.

— Ага. Только почерк у тебя ужасный.

— У тебя тоже.

Они засмеялись. Мимо прошла Лена — девочка из параллельного класса, которая всегда смотрела на Миру с жалостью. Мира сделала вид, что не заметила.

— Мира, — сказал вдруг Даня. — Ты не странная.

Мира перестала смеяться.

— Странная. Все так говорят.

— Все говорят «странная», потому что не видят. А ты видишь. Это не странно. Это… как талант.

— Талант видеть то, чего нет?

— Талант видеть то, что другие не замечают. Это разное. Вот ты видишь грустного в спортзале. А я вижу, что он плачет, только когда ты рядом. Потому что ты замечаешь. А я просто смотрю.

Мира молчала. Потом сказала тихо:

— Даня.

— М?

— Ты мой якорь.

— Что это значит?

— Это значит, что когда ты рядом — они не страшные. Они просто… есть. Как погода. Дождь же не страшный. Он просто идёт. И тени просто есть. Когда ты рядом.

Даня улыбнулся. Взял ручку и дописал в самом низу карты, большими буквами: «МИРА + ДАНЯ = ЯКОРЬ».

— Вот, — сказал он. — Теперь официально.

Мира посмотрела на надпись. Потом на него. И впервые за долгое время почувствовала, что всё будет хорошо. Даже если тени никогда не уйдут. Потому что рядом был мальчик, который видел их так же, как она

Глава 3. «ОТЪЕЗД»

Машина стояла у подъезда — старая «Лада», забитая коробками и сумками. Отец Дани закрывал багажник, мама стояла рядом и что-то говорила. Даня стоял на тротуаре с рюкзаком, который был больше его самого. Мира держала его за рукав.

Ей было девять. Она знала, что рано или поздно это случится. Взрослые всегда уезжают. Но она всё равно надеялась.

— Ты обещал, что не уедешь, — сказала она.

— Я не обещал. Я сказал, что вернусь.

— Это одно и то же!

— Нет. «Не уеду» — это навсегда. «Вернусь» — это с продолжением.

Мира отпустила рукав. Посмотрела в сторону. В переулке, между домами, стояла тень. Она была больше, чем обычно. И она смотрела. Ждала.

— Они уже здесь, — сказала Мира. — Они знают, что ты уезжаешь.

Даня обернулся. Посмотрел в переулок. Тень не исчезла.

— Значит, ты должна быть сильной, — сказал он. — Ты сможешь.

— Я не хочу быть сильной. Я хочу, чтобы ты был рядом.

Даня молчал. Потом полез в карман и достал маленький гладкий камень — серый, с белой полоской посередине. Он нашёл его на берегу реки прошлым летом и всё это время носил в кармане.

— Держи, — сказал он. — Это мой якорь. Когда я вернусь, отдашь мне его обратно. Договорились?

Мира взяла камень. Он был тёплый — от его ладони. Она сжала его в кулаке.

— Договорились.

Мама Дани позвала его. Он обнял Миру — быстро, неловко, как обнимаются дети, которые ещё не знают, как это делается. Потом побежал к машине. Дверь хлопнула. Машина завелась.

Мира стояла и смотрела, как она уезжает. В переулке тень медленно, очень медленно, начала приближаться. Мира сжала камень — и тень остановилась. Не исчезла. Просто остановилась, будто наткнулась на невидимую стену.

— Возвращайся быстрее, — прошептала Мира.

Она стояла на тротуаре ещё долго. Пока машина не скрылась за поворотом. Пока солнце не начало садиться. Пока мама не вышла из подъезда и не увела её домой.

В тот вечер Мира достала старую тетрадь и написала первую запись:

«День 1. Даня уехал. Тени вернулись. Мама говорит, что я выдумываю. Врач говорит, что это болезнь. Я говорю, что это тени. Никто не слушает. Но у меня есть камень. Якорь. Пока он у меня — они не подойдут».

Она закрыла тетрадь. Положила камень под подушку. И уснула — впервые за долгое время без слёз.

Глава 4. «ШЕСТЬ ЛЕТ ТИШИНЫ»

Мира лежала на кровати и смотрела в потолок. Ей было пятнадцать. Комната изменилась: обои другие, шкаф новый, на столе — не тетради с крестиками, а учебники и коробочки от таблеток. Но потолок был тот же. И трещина в углу — та же. Только тени в этой трещине больше не было.

Мира села. Достала из-под подушки дневник. Он был старый, потрёпанный, с загнутыми уголками. Она открыла первую страницу.

«День 1. Даня уехал. Тени вернулись…»

Она листала дальше.

«День 87. Таблетки не помогают. Тени стали тише, но не исчезли. Даня не звонит. Наверное, забыл».

«День 365. Я привыкла. К теням. К таблеткам. К тому, что я „странная“. Это уже не обидно. Это просто факт».

«День 1000. Сегодня в школе девочка сказала: „Ты видишь то, чего нет. Ты больная“. Я не стала спорить. Потому что, может, она права. Может, я действительно больная. Просто я привыкла. И это уже не так страшно».

Мира закрыла дневник. Посмотрела в угол комнаты. Там, в трещине, что-то шевельнулось. Маленькая тень. Она не шевелилась. Просто стояла и смотрела.

— Привет, — сказала Мира. — Ты сегодня тихая.

Тень не ответила. Она никогда не отвечала словами. Только шорохом. Но сегодня молчала и она.

— Ты тоже скучаешь по нему? — спросила Мира. — По Дане?

Тень дрогнула. Мира вздохнула. Легла обратно. Камень под подушкой был тёплый. Он всегда был тёплый, даже зимой. Мира не знала, почему. Может, потому что она сжимала его во сне.

— Спокойной ночи, — сказала она.

И закрыла глаза.

Глава 5. «СОН О НЁМ»

Ей снился парк. Тот самый, где они с Даней гуляли в детстве. Лето. Солнце. На скамейке сидел Даня. Он был старше — такой, каким она его не помнила. Плечи шире, лицо взрослее. Но глаза те же.

— Мира, — сказал он.

— Ты… вырос, — сказала она.

— И ты. Я вернусь. Слышишь? Я вернусь.

— Когда?

— Скоро. Якорь у тебя?

— У меня. Всегда.

Даня улыбнулся. Встал. Пошёл по аллее. Мира побежала за ним, но ноги были тяжёлые, будто в воде. Даня обернулся.

— Не беги, — сказал он. — Я сам приду. Просто жди.

— Я жду. Шесть лет жду.

— Я знаю. Прости.

Он поднял руку — и начал растворяться. Медленно, как тень в углу. Мира закричала, но голоса не было. Только шорох. Тот самый шорох.

Мира проснулась.

Утро. Солнце в окне. Камень в руке — тёплый. Она сжала его.

— Это был просто сон, — сказала она вслух. — Ты не вернёшься. Ты никогда не вернёшься.

Но камень стал ещё теплее. Будто отвечал. Будто говорил: «Нет. Я вернусь».

Мира посмотрела на него. Потом на дневник. Потом в окно.

— Ладно, — сказала она. — Подожду ещё немного.

ЧАСТЬ 2. ВОЗВРАЩЕНИЕ.

Глава 6.«УГАДАЙ, КТО»

Школьный коридор гудел, как улей. Первый день после каникул. Все носились, обнимались, делились новостями. Мира стояла у своего шкафчика и медленно перекладывала учебники. Она не любила первый день. Слишком много людей. Слишком много шума. Слишком много теней — хотя в последнее время их стало меньше.

Она закрыла шкафчик. И в этот момент сзади кто-то закрыл ей глаза ладонями.

— Угадай, кто.

Мира замерла. Голос был взрослый. Не такой, как в детстве. Но интонация — та же. Играющая. Тёплая.

— Это не смешно, — сказала она.

— Я и не смеюсь.

Мира медленно обернулась.

Даня.

Он вырос. Плечи шире, лицо взрослее, волосы короче. Но глаза — те же. Тёплые. Как в детстве. Как во сне.

— Ты… настоящий? — вырвалось у неё.

— Проверь.

Он протянул руку. Мира смотрела на неё. В коридоре были тени. Много. Они стояли вдоль стен, у окон, у дверей. Но когда Мира взяла его за руку — они начали отступать. Медленно, нехотя, будто их сдувало ветром.

— Они уходят, — прошептала Мира.

— Я же говорил. Я твой якорь.

— Ты вернулся.

— Я обещал. И я привёз тебе кое-что.

Он полез в карман и достал второй камень — точно такой же, как тот, что она хранила шесть лет. Серый, с белой полоской.

— Ты… помнил?

— Я всегда помнил. Вопрос в том, помнила ли ты.

Мира полезла в рюкзак. Достала свой камень. Они стояли и смотрели друг на друга. Два камня. Два якоря. Шесть лет.

— Я помнила, — сказала Мира.

— Я знаю.

В коридоре стало тихо. Тени исчезли. Только люди, шкафчики и мальчик, который вернулся.

Глава 7.«ТЫ НАСТОЯЩИЙ?»

Они шли по парку. Мира то и дело смотрела на Даню — будто проверяла, не исчезнет ли. Он замечал, но не говорил ничего.

— Ты пялишься, — сказал он наконец.

— Проверяю.

— Что?

— Что ты не растворяешься. Как в моих снах.

Даня остановился. Обернулся.

— Ты видела меня во снах?

— Каждую ночь. Шесть лет. Но ты всегда уходил. Ты говорил: «Я вернусь», — и уходил.

— Я не сон, Мира. Смотри.

Он взял её руку и щипнул за запястье. Не сильно, но ощутимо.

— Ай! Больно!

— Вот. Сны не делают больно.

— Ты сделал это специально.

— Ага. Чтобы ты поверила.

Мира потёрла запястье. Но улыбнулась. Впервые за шесть лет — по-настоящему.

— Даня.

— М?

— Покажи мне место. Где мы прятались от теней.

Он кивнул. Взял её за руку. Повёл за школу — туда, где был старый сарай. Дверь скрипнула. Внутри пахло пылью и старыми досками. На стене — рисунки. Крестики. Карта теней. Их карта.

— Она всё ещё здесь, — прошептала Мира.

— Я приходил сюда каждый раз, когда думал о тебе. Рисовал. Чтобы не забыть.

Мира подошла к стене. Коснулась рисунков. Потом обернулась. Даня стоял у двери. Смотрел на неё.

— Ты настоящий, — сказала Мира.

— Я же говорил.

— Нет. Я не про это. Ты настоящий. Не сон. Не галлюцинация. Ты здесь. Со мной. И ты помнишь.

— Помню.

Мира подошла к нему. Близко. Очень близко.

— Спасибо, — сказала она.

— За что?

— За то, что вернулся.

Глава 8. «РЕМИССИЯ»

Кабинет врача пах хлоркой и бумагой. Мира сидела на стуле, мама — рядом. Врач, пожилой мужчина в очках, листал карту.

— Удивительно, — сказал он. — Галлюцинации практически исчезли. Вы что-то принимали?

— Нет, — сказала Мира.

— Тогда что изменилось?

— Один человек вернулся.

Врач поднял глаза. Посмотрел на неё. Потом на маму. Потом снова на Миру.

— Что ж. Это ремиссия. Продолжайте наблюдение. Если что — приходите.

Мама вышла из кабинета и расплакалась. Прямо в коридоре. Мира стояла рядом и не знала, что делать.

— Мира, это же чудо! — сказала мама. — Ты здорова!

— Ага.

— Ты не рада?

— Рада. Просто… странно.

Она не стала объяснять. Не стала говорить, что «здорова» — это не про неё. Что она не чувствует себя здоровой. Что она чувствует себя… пустой.

Она пошла в парк. Даня ждал на скамейке с двумя стаканами какао.

— Ну что? — спросил он.

— Я нормальная.

— Ты всегда была нормальной.

— Нет. Я была странной. Теперь я нормальная. И это… страшно.

— Почему?

— Потому что если я нормальная, то теней больше нет. А если теней нет, то я больше не особенная. Я просто… как все.

Даня протянул какао.

— Ты не как все. Ты — Мира. Этого достаточно.

Мира взяла стакан. Сделала глоток. Какао было горячее. И вкусное. И она впервые за долгое время почувствовала, что, может быть, всё не так страшно.

Глава 9. «КАКАО НА ДВОИХ»

Они сидели на скамейке. Пили какао. Молчали. Потом Мира засмеялась.

— Что? — спросил Даня.

— Вспомнила. Ты в детстве боялся тени в столовой. Говорил, что она «голодная».

— Она и была голодная. Она съела мою булочку.

— Тени не едят булочки.

— Эта ела. Я видел.

Мира засмеялась сильнее. Даня смотрел на неё.

— Ты смеёшься.

— Ага.

— Я не видел, как ты смеёшься. Шесть лет.

— Я не смеялась. Шесть лет.

Пауза. Даня взял её за руку.

— Я хочу, чтобы ты смеялась чаще.

— Тогда не рассказывай про голодных теней.

— Договорились.

Они сидели и смотрели на закат. В переулке стояла тень. Но Мира её не замечала. Или замечала, но не боялась. Потому что рядом был Даня. Её якорь

Глава 10. «ДНЕВНИК VS РЕАЛЬНОСТЬ»

Комната Миры. Она достала старый дневник. Листала. Даня сидел рядом.

— Вот. Запись из четвёртого класса. «Сегодня тень в коридоре сказала мне, что Даня уедет. Я не поверила. Но он уехал».

— Тень сказала?

— Ага. Они иногда говорили. Не словами. Но я понимала.

Даня взял дневник. Читал долго. Потом закрыл.

— Ты не выдумывала.

— Что?

— Я помню этот коридор. И тень. Она была там. Я её тоже видел. Просто не говорил. Боялся, что ты испугаешься.

— Ты видел?

— Ага. Я видел их всех. Но ты видела больше. Ты с ними говорила. Я только смотрел.

Мира посмотрела на него. Потом на дневник. Потом снова на него.

— Значит, это было реально.

— Реально. Просто не для всех.

Она закрыла дневник. Положила на полку.

— Я больше не пишу.

— Почему?

— Потому что теней больше нет. А писать не о чем.

— Пиши обо мне.

Мира засмеялась. Но взяла ручку.

— Ладно. Но если ты будешь читать — я обижусь.

— Договорились.

Глава 11. «ПОЧТИ ПРИЗНАНИЕ»

Парк. Вечер. Они сидели на скамейке. Между ними — два стакана какао.

— Можно спросить? — сказал Даня.

— Ты уже спрашиваешь.

— Ты когда-нибудь думала… почему я вернулся?

— Потому что твои родители переехали обратно?

— Нет. Я сам попросил. Я уговорил их вернуться.

Мира замерла.

— Зачем?

— Потому что все эти годы я думал о тебе. Не как о подруге детства. Как о тебе. О той, которая видит тени и не боится их. О той, которая держала меня за рукав и не отпускала.

Мира молчала. В голове шумело: «А вдруг он тоже галлюцинация? Самая красивая из всех?»

— Ты сейчас думаешь, что я ненастоящий? — спросил Даня.

— Откуда ты…

— Потому что я знаю тебя. Ты всегда так думаешь, когда тебе страшно.

Он взял её руку. Положил себе на грудь.

— Чувствуешь? Сердце бьётся. Галлюцинации не имеют сердцебиения.

Мира закрыла глаза. Слушала. Сердце билось. Ровно. Тепло.

— Бьётся, — прошептала она.

— Я настоящий, Мира. И я здесь. И я никуда не уеду.

Он поцеловал её в лоб. В переулке тень растворилась. Мира впервые не увидела ничего — только его.

Глава 12. «ПЕРВОЕ СВИДАНИЕ»

Парк аттракционов. Вечер. Огни, музыка, смех. Мира стояла у входа, теребила рукав. Даня подошёл сзади, в руках — два билета.

— Ты пришла.

— Ты сказал «в шесть». Я пришла в шесть. Я всегда прихожу вовремя. Это не свидание, это пунктуальность.

— А если я скажу, что это свидание?

— Тогда я скажу, что ты не предупредил.

— Я предупредил. Три дня назад. Ты сказала «ага».

— «Ага» — это не «да». Это «я подумаю».

— И что ты подумала?

Мира молчала. Смотрела на билеты. Потом на него.

— Что ты странный. Приглашать меня сюда, где полно людей. Ты же знаешь, я не люблю толпу.

— Знаю. Поэтому мы пойдём не в толпу. Пойдём.

Он взял её за руку. Повёл мимо каруселей — к колесу обозрения. Оно медленно вращалось, кабинки светились.

— Колесо обозрения? Серьёзно?

— Самое высокое в городе. Сверху видно всё. И там нет теней.

— Откуда ты знаешь?

— Проверил. Вчера. Сидел там час. Ни одной тени.

Мира посмотрела на него. Впервые — без страха.

— Ты сидел на колесе обозрения один час, чтобы проверить, нет ли там теней?

— Ага.

— Ты ненормальный.

— Я знаю. Пойдём?

Кабинка медленно поднималась. Город внизу — огни, машины, крыши. Мира прижалась к стеклу.

— Красиво.

— Ага.

— Ты смотришь не туда.

— Я смотрю туда, куда надо.

Мира обернулась. Даня смотрел на неё.

— Прекрати.

— Что прекратить?

— Смотреть так. Как будто я — что-то особенное.

— Ты и есть особенная.

— Я странная. Это не то же самое.

— Для меня — то же самое.

Пауза. Кабинка поднялась выше. Город стал маленьким.

— Даня.

— М?

— Почему ты вернулся? По-настоящему. Не «потому что родители». Почему ты?

Даня откинулся на спинку. Посмотрел в окно.

— Помнишь, как мы рисовали карту теней? В третьем классе. Ты рисовала крестики там, где они живут. А я подписывал: «злой», «грустный», «голодный».

— Помню. У тебя был ужасный почерк.

— У тебя тоже. Но я не об этом. Я помню, как ты сказала: «Они не злые. Они просто хотят, чтобы их заметили». Мне было девять. Я не понял. А потом, когда уехал… я начал замечать. В новом городе. В новой школе. Люди ходят мимо друг друга, никто никого не замечает. И я подумал: может, тени — это те, кого не замечают. А ты — единственная, кто их видел.

Мира молчала.

— Я вернулся, потому что хотел быть рядом с человеком, который замечает. Даже то, чего нет.

— А если я больше не замечаю? Врач сказал — ремиссия. Я нормальная. Я больше не вижу теней.

— И что?

— И что, если я стала такой же, как все? Кто ходит мимо?

— Ты не стала. Ты просто перестала бояться. Это разное.

Мира смотрела на него. Кабинка замерла наверху.

— Откуда ты всё это знаешь? Про меня.

— Потому что я тебя знаю. Дольше, чем ты думаешь.

Пауза. Мира наклонилась — и поцеловала его сама. Первый раз. Не в лоб. По-настоящему.

Кабинка качнулась. Город внизу мигал огнями. Теней не было.

— Что это было? — прошептал Даня.

— Проверка. Ты настоящий.

— И как?

— Настоящий.

Глава 13. «ПРОВЕРЬ»

Комната Миры. Ночь. Она лежала на кровати. Смотрела в потолок. Теней не было. Она встала. Поискала. Заглянула в углы. Под кровать. В шкаф.

— Где вы? — прошептала она.

Тишина. Она села на пол. Обхватила колени. Как в детстве.

— Вы ушли. Все. Даже те, кто был злой. Даже голодный.

Она заплакала. Тихо. Потом позвонила Дане.

— Мира? Ты чего не спишь?

— Они ушли.

— Кто?

— Тени. Все. Я их больше не вижу. Совсем.

— Это же хорошо.

— Это страшно. Я не знаю, кто я без них.

Пауза. Даня выдохнул.

— Ты — Мира. Которая смеётся над голодными тенями. Которая рисует карты. Которая держит меня за руку. Этого достаточно.

— А если нет?

— Тогда я буду держать тебя за руку, пока ты не поверишь.

Глава 14. «ЧТО, ЕСЛИ Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ НОРМАЛЬНОЙ?»

Школа встретила Миру гулом голосов и запахом мокрой тряпки — уборщица мыла пол в коридоре, и от этого запаха у Миры всегда немного кружилась голова. Она шла вдоль стены, прижимая к груди учебники, и ловила себя на странном чувстве: будто она идёт по коридору впервые. Будто всё это — люди, шкафчики, объявления на стене — было чужим. Раньше она хотя бы видела тени. Они были её секретом, её миром, её второй реальностью, которая шла параллельно школьной. Теперь параллельной реальности не было. Была только эта. Обычная. Шумная. Пустая.

На перемене она села на подоконник у окна — там, где они когда-то сидели с Даней. Положила учебники рядом. Посмотрела в окно. За окном был двор, серая плитка, голуби. Ни одной тени. Даже маленькой. Даже в углу между мусорным баком и забором, где раньше всегда кто-то стоял.

— Ты чего такая? — Лена подошла незаметно и села рядом, свесив ноги с подоконника. У неё были рыжие волосы, собранные в хвост, и вечная жвачка за щекой. — Как будто привидение увидела.

Мира усмехнулась. Привидение. Если бы.

— Нормальная.

— Это не ответ, — Лена выдула пузырь и лопнула его. — Ты уже неделю как варёная. Ходишь, смотришь в углы. Раньше ты тоже смотрела в углы, но хотя бы с интересом. А сейчас — как будто ищешь что-то и не находишь.

Мира молчала. Лена была единственной, кто не смеялся над ней в открытую. Она не верила в тени, но и не крутила пальцем у виска. Просто принимала как факт: Мира странная. Все странные. Кто-то собирает марки, кто-то видит тени.

— Я больше не странная, — сказала наконец Мира.

Лена подняла бровь.

— С чего вдруг?

— Тени ушли. Врач сказал — ремиссия. Я нормальная.

— И ты… расстроена?

Мира повернулась к ней. Впервые за неделю кто-то задал правильный вопрос. Не «ты рада?», не «это же здорово!», а именно «ты расстроена?». Будто Лена понимала: «нормальная» — это не всегда хорошо.

— Я не знаю, — сказала Мира. — Я привыкла быть странной. Это было моё. Как… как рука. Или как имя. А теперь пусто. Как будто руку отрезали, а все говорят: «Поздравляем, теперь ты как все!»

Лена медленно кивнула. Достала из кармана вторую жвачку, протянула Мире. Мира взяла.

— Знаешь, что я думаю? — сказала Лена.

— Что?

— Может, это не пусто. Может, это место для чего-то нового.

— Например?

— Например, для тебя. Настоящей. Без теней. Без «странной». Просто Миры.

Мира смотрела на жвачку в руке. Потом на Лену. Потом снова в окно. За окном голуби клевали что-то на плитке. Обычные голуби. Обычный двор.

— А если я не знаю, кто я без теней? — спросила она тихо.

— Тогда узнаешь, — Лена пожала плечами. — Это же интересно. Как новая книга. Ты не знаешь, что там на следующей странице. Но тебе хочется читать.

Мира усмехнулась.

— Ты философ.

— Я реалист. Философы не жуют жвачку.

Они сидели на подоконнике до конца перемены. Молчали. И Мира впервые за неделю почувствовала, что, может быть, «нормальная» — это не приговор. Может, это просто следующая глава.

Глава 15. «БРАТ ДАНИ»

Дом Дани пах котлетами и стиральным порошком. Мира стояла в прихожей, снимая кроссовки, и чувствовала себя неловко. Она редко бывала у него дома — обычно они гуляли или сидели в парке. Но сегодня Даня сказал: «Пойдём ко мне. Надо поговорить». И вот она здесь, в квартире, где на стенах висели семейные фотографии, а на кухне гремела посуда.

Макс — старший брат Дани — сидел на кухне с телефоном. Ему было семнадцать, он учился в выпускном классе, и от него всегда пахло гелем для волос и уверенностью. Он поднял глаза, когда Мира зашла на кухню.

— О. Опять ты.

— Макс, — Даня вошёл следом, — не начинай.

— Что не начинать? Я просто поздоровался.

— Ты сказал «опять ты». Это не «здравствуй».

Мира стояла у двери, не зная, куда деть руки. Макс смотрел на неё так, как смотрят на что-то непонятное: без злости, но с явным желанием, чтобы это непонятное ушло.

— Слушай, — сказал Макс, откладывая телефон. — Я не против. Правда. Но давай честно. Она ненормальная. Ты сам это знаешь. Все знают. Она видит то, чего нет.

— Она видела больше, чем ты когда-либо увидишь, — сказал Даня. Голос у него был ровный, но Мира слышала, как он напряжён.

— Она видела галлюцинации, — Макс повысил голос. — Это болезнь. Психическая. Ты понимаешь, что это значит? Ты понимаешь, что с ней может быть опасно?

— Опасно? — Даня шагнул вперёд. — Она никогда никого не трогала. Она тише мыши. Она боится громких звуков. Она боится, что её обидят. А ты говоришь «опасно».

— Я говорю то, что вижу.

— А ты видишь только себя, — Даня выдохнул. — Это тоже болезнь. Только её не лечат.

На кухне стало тихо. Макс смотрел на брата, и в его глазах что-то менялось — не злость, а растерянность. Будто он впервые увидел Даню настоящим.

— Ты знаешь, что она делала, пока тебя не было? — продолжал Даня. — Она рисовала карты теней. Она разговаривала с ними. Она не боялась. Она ходила по коридорам, где были тени, и не сбегала. А ты боишься даже смотреть на неё.

— Я не боюсь, — сказал Макс, но голос был уже не такой уверенный.

— Тогда поговори с ней. Один раз. Просто поговори. Не надо дружить. Просто спроси, как дела.

Макс молчал. Потом вздохнул, откинулся на спинку стула и посмотрел на Миру. Она всё ещё стояла у двери.

— Ладно, — сказал он. — Один раз.

— Как дела? — спросила Мира тихо.

Макс моргнул. Потом, неожиданно для себя, усмехнулся.

— Нормально. А у тебя?

— Нормально. Только тени ушли.

— Ага. Даня говорил.

Пауза. Мира посмотрела на Даню. Даня — на неё. Макс — на обоих. Потом сказал:

— Ладно. Я понял. Не буду больше. Но если она снова начнёт видеть этих своих… теней — ты мне скажешь. Ладно?

— Ладно, — сказал Даня.

Мира вышла из кухни. Даня за ней. В коридоре он взял её за руку и тихо сказал:

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не сбежала.

— Я не умею сбегать, — сказала Мира. — Я умею только смотреть в углы.

Глава 16. «РЕВНОСТЬ»

Школьный коридор в этот день был особенно шумным — кто-то готовил украшения к балу, кто-то спорил о музыке, кто-то просто носился. Мира стояла у своего шкафчика и складывала учебники. Даня должен был подойти через минуту — они договорились идти домой вместе. Она уже предвкушала, как они будут пить какао на скамейке и молчать, и это молчание будет тёплым.

И тут рядом кто-то остановился.

— Мира, да?

Она подняла голову. Перед ней стоял Кирилл — высокий, с улыбкой, которая, казалось, работала на всех без исключения. Он был из параллельного класса, играл в баскетбол и всегда ходил в чистой белой футболке. Обычный. Нормальный. Из тех, кого любят все.

— Мы вместе на литературе, — сказал он. — Ты написала эссе про сны. Учительница читала вслух. Было круто.

— Спасибо, — сказала Мира.

— Я серьёзно. Я такое не говорю просто так. Ты странная. В хорошем смысле.

Мира вздрогнула. «Странная» — это слово она слышала всю жизнь. От врачей, от одноклассников, от мамы, которая старалась говорить шёпотом. Но от Кирилла оно звучало иначе. Как комплимент. Как будто «странная» — это что-то, чем можно гордиться.

— Спасибо, — сказала она. — Наверное.

— Слушай, — Кирилл прислонился к шкафчику, — у нас школьный бал через две недели. Ты уже с кем-то идёшь?

Мира замерла. Бал. Она не думала о бале. Даня не приглашал. Они вообще не обсуждали это. Она не знала, идёт ли он на бал, идёт ли она сама, и что вообще делать с этим словом — «бал». Оно звучало как из другой жизни.

— Я… не знаю, — сказала она.

— Тогда подумай. Я буду ждать.

Он улыбнулся ещё раз и ушёл. Мира стояла, смотрела ему вслед, и в голове было пусто. А потом за спиной раздались шаги. Она обернулась.

Даня. Он слышал. Его лицо было каменным.

— Даня.

— Я не знал, что ты идёшь на бал.

— Я не иду. Я не знаю. Он только что спросил.

— И что ты ответила?

— Что подумаю.

— Понятно.

Он развернулся и пошёл к выходу. Мира бросилась за ним.

— Даня, стой. Это не то, что ты думаешь.

— А что я думаю?

— Что я выбираю его.

— А ты не выбираешь?

Они вышли на улицу. Вечер. Воздух пах мокрым асфальтом и сиренью. Тени в переулках — но Мира их не видела. Она видела только его спину.

— Я выбираю тебя, — сказала она. — Всегда выбирала. Но ты меня не пригласил.

Даня остановился. Обернулся.

— Я думал, это очевидно.

— Что очевидно? Что мы вместе? Мы даже не обсуждали это. Ты целуешь меня в лоб, держишь за руку, смотришь так, будто я — всё, но ни разу не сказал: «Мира, пойдём со мной на бал». Я не умею читать мысли, Даня. Я умею видеть тени. Это разное.

Даня молчал. Потом сел на бордюр. Обхватил голову руками.

— Я боялся.

Мира села рядом.

— Чего?

— Что ты выберешь нормального. Кирилл — он нормальный. Он не видит теней. Он не странный. С ним легко. А я… я вижу. Я помню карты. Я странный. Как ты. Только ты — красивая. А я — просто странный.

Мира смотрела на него. Долго.

— Ты не просто странный, — сказала она. — Ты мой.

— Это одно и то же?

— Для меня — да.

Пауза. Мимо проехала машина, обдав их светом фар. Даня поднял голову.

— Я тебя приглашаю. На бал. Официально. Сейчас.

— А если я скажу «ага»?

— Я подожду, пока ты скажешь «да».

Мира улыбнулась. Впервые за этот вечер.

— Да.

Даня выдохнул. Взял её за руку. В переулке тень посмотрела на них. И медленно растворилась.

Глава 17. «ОБЪЯСНЕНИЕ»

Они сидели на скамейке в парке. Той самой, где пили какао. Вечер был тёплый, но ветер уже приносил запах осени. Мира крутила в руках пустой стакан.

— Ты правда думал, что я выберу Кирилла? — спросила она.

— Ага.

— Почему?

— Потому что он нормальный. А я — нет. Я вижу теней. Я помню карты. Я странный. Как ты.

— Ты не странный. Ты мой.

— Это одно и то же?

— Для меня — да. Мы уже это проходили.

Даня усмехнулся. Потом посерьёзнел.

— Я больше не буду молчать. О том, что чувствую. Обещаю.

— А я обещаю говорить, если мне что-то нужно. Даже если это «пойдём на бал».

— Договорились.

Они сидели и смотрели на закат. Теней не было. Но им не было страшно. Потому что они были вместе.

Глава 18. «ПРИЗНАНИЕ»

Крыша школы. Ночь. Звёзды. Мира и Даня сидели на краю, свесив ноги. Внизу был двор, тёмный и пустой. Где-то далеко лаяла собака.

— Я боюсь, — сказала Мира.

— Чего?

— Что если я снова начну видеть тени? Что если я снова стану «странной»? Ты тогда уйдёшь?

— Я ушёл один раз. И вернулся. Значит, второй раз тоже вернусь.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который у меня есть.

Пауза. Мира смотрела на звёзды. Их было много. Больше, чем теней когда-либо.

— Даня.

— М?

— Я тебя люблю. Наверное. Я не знаю, как это чувствуется. Но когда ты рядом — тени исчезают. И мне не страшно. И я хочу, чтобы ты был рядом всегда. Это любовь?

Даня улыбнулся. Так, как улыбаются, когда слышат что-то очень важное.

— Это больше, чем любовь. Это якорь.

Он взял её за руку. Они смотрели на звёзды. Внизу, в переулке, тень посмотрела на них. И медленно растворилась.

Глава 19. «ДВЕРЬ ВСЁ ЕЩЁ ТАМ»

Комната Миры. Ночь. Она сидела за столом и писала в дневнике. Первый раз за шесть лет — не про теней, а про себя.

«Раньше я думала, что сны — это болезнь. Теперь я знаю: это была дверь. И Даня — ключ. Но что, если дверь всё ещё там? Что, если однажды я снова увижу тень — и улыбнусь ей?»

Зазвонил телефон. Даня.

— Ты чего не спишь?

— Пишу.

— Что?

— Дневник. Первый раз за шесть лет.

— О чём?

— О тебе. О тенях. О том, что я хочу снова их увидеть.

Пауза.

— Зачем?

— Не чтобы бояться. Чтобы понять. Они были частью меня. Я не хочу их терять.

— А если они вернутся злыми?

— Тогда я буду смотреть на них. И улыбаться. Потому что я больше не боюсь.

Пауза. Даня выдохнул.

— Я рядом.

— Я знаю.

Глава 20. «ПРИВЕТ, Я ВАС БОЛЬШЕ НЕ БОЮСЬ»

Ночь. Спальня Миры. Она лежала на кровати и смотрела в потолок. В углу, в трещине, что-то шевельнулось. Маленькая тень. Она стояла и смотрела.

Мира села. Посмотрела на неё. Долго.

— Привет, — сказала она. — Я вас больше не боюсь.

Тень замерла. Потом медленно, очень медленно, кивнула.

Мира улыбнулась. Легла обратно. Камень под подушкой был тёплый. Даня спал в соседней комнате — его родители разрешили остаться. Всё было хорошо.

Утро. Солнце в окне. Мира проснулась. Посмотрела в угол. Тень исчезла. Но на подоконнике лежал маленький серый камень. Второй якорь.

Мира взяла его. Сжала в кулаке. Улыбнулась.

— Спасибо, — сказала она. — Я вернусь.

И пошла завтракать.

Конец.

ЭПИЛОГ. «СПУСТЯ ТРИ ГОДА»

Мира сидела на подоконнике в своей комнате — той самой, где прошло всё её детство. За окном был сентябрь: жёлтые листья, серое небо, лужи после дождя. Ей было восемнадцать. Впереди — выпускной класс, экзамены, университет. А она сидела и смотрела на конверт в руках.

Письмо пришло утром. Без обратного адреса. Только её имя — печатными буквами, с ужасным почерком.

«Мира.

Я знаю, ты не любишь сюрпризы. Поэтому говорю сразу: это я. Даня. Я пишу тебе письмо, потому что не могу сказать это вслух. Ты же знаешь, я лучше пишу, чем говорю.

Помнишь, как мы сидели на крыше школы? Три года назад. Ты спросила, боюсь ли я, что ты снова начнёшь видеть теней. Я сказал, что вернусь. Ты сказала: «Это не ответ».

Я много думал об этом. Три года. И вот что я понял: я не боюсь, что ты снова увидишь теней. Я боюсь, что ты перестанешь видеть мир так, как видела. Потому что ты видела его лучше, чем кто-либо. Ты видела то, что другие не замечали. И если ты потеряешь это — ты потеряешь часть себя.

Но потом я понял ещё одну вещь. Ты не потеряешь. Потому что ты — Мира. Ты всегда будешь видеть. Даже если теней нет. Ты видишь людей. Ты видишь меня. Ты видишь то, что я прячу за шутками и странными картами.

Я пишу это, потому что хочу сказать: я рядом. Не как якорь. Как человек. Который любит тебя. Всегда любил. С того дня, как сел под стол в детском саду.

P.S. Проверь под подушкой.

Даня».

Мира перечитала письмо три раза. Потом заглянула под подушку. Там лежал третий камень. Серый, с белой полоской. Точно такой же, как первые два.

Она нашла его в парке — на той самой скамейке, где они пили какао. Он сидел, откинувшись на спинку, и смотрел на закат. Вырос. Плечи шире, лицо взрослее. Но глаза — те же. Тёплые.

— Ты получила письмо, — сказал он, не оборачиваясь.

— Получила.

— И что?

— Ты ужасный писатель.

Даня обернулся. Улыбнулся.

— Я знаю.

Мира села рядом. Достала из кармана третий камень. Положила на скамейку между ними. Даня достал свой — второй. Положил рядом. Два камня. Как три года назад. Только теперь между ними лежал третий.

— Ты его оставил, — сказала Мира. — На подоконнике. Утром, три года назад.

— Ага. Я хотел, чтобы ты знала: я вернусь. Даже если уйду.

— Ты уходил?

— Нет. Но я знал, что ты будешь думать об этом. Поэтому оставил камень.

Мира смотрела на три камня. Потом на него.

— Даня.

— М?

— Я видела тень. Вчера.

Даня замер. Потом медленно выдохнул.

— И?

— И ничего. Я посмотрела на неё. Она посмотрела на меня. И ушла. Не потому что я боялась. Просто потому что я больше не боюсь.

Даня молчал. Потом взял её за руку.

— Вот и всё.

— Что «всё»?

— Всё, чего я боялся. Ты не потеряла себя. Ты просто выросла.

Мира улыбнулась. Впервые за три года — по-настоящему.

— Я скучала по тебе.

— Я никуда не уходил.

— Я знаю. Но я скучала.

Они сидели на скамейке, смотрели на закат и молчали. И это молчание было тёплым.

В тот вечер Мира вернулась домой поздно. Мама уже спала. Мира прошла в свою комнату, села на кровать и посмотрела в угол. Там, в трещине, стояла тень. Маленькая. Тихая. Она не шевелилась. Просто смотрела.

Мира улыбнулась.

— Привет, — сказала она. — Я знала, что ты вернёшься.

Тень дрогнула. Потом медленно, очень медленно, кивнула.

— Ты скучала? — спросила Мира.

Тень не ответила. Но Мира поняла. Она всегда понимала.

— Я тоже скучала. По всем вам. Даже по голодному. Даже по злому.

Она легла на кровать. Посмотрела на тень. Тень посмотрела на неё.

— Спокойной ночи, — сказала Мира.

И закрыла глаза.

Утром тень исчезла. Но на подоконнике лежал четвёртый камень. Маленький, серый. С белой полоской. Мира взяла его. Сжала в кулаке. Улыбнулась.

— Спасибо, — сказала она. — Я вернусь.

И пошла завтракать.

Выпускной. Школа. Лето. Мира стояла в белом платье, с лентой через плечо. Рядом — Лена, которая всё ещё жевала жвачку, и Макс, который за три года научился улыбаться.

Даня подошёл сзади. Закрыл ей глаза ладонями.

— Угадай, кто.

Мира засмеялась.

— Это не смешно.

— Я и не смеюсь.

Она обернулась. Даня. В рубашке, с галстуком, который он явно не умел завязывать.

— Ты помнишь? — спросила Мира.

— Что?

— Как мы познакомились. Под столом.

— Помню. Ты сидела и боялась тени.

— А ты сел рядом и сказал: «Я тоже их вижу».

— Ага. И это была правда.

Мира смотрела на него. Три года. Шесть лет разлуки. Девять лет вместе. Всё это было в его глазах.

— Даня.

— М?

— Спасибо. За то, что был рядом.

— Я всегда рядом, — сказал он. — Ты же знаешь.

— Знаю.

Они стояли во дворе школы. Вокруг были люди, музыка, смех. А они стояли и смотрели друг на друга. И в этот момент Мира увидела тень. В углу двора, у забора. Она стояла и смотрела. И улыбалась — если тени умеют улыбаться.

Мира улыбнулась в ответ. И тень растворилась.

— Что там? — спросил Даня.

— Ничего, — сказала Мира. — Просто тень. Она пришла попрощаться.

— И что ты ей сказала?

— Ничего. Просто улыбнулась.

Даня взял её за руку. Они пошли во двор — туда, где был бал. Туда, где было будущее. Туда, где были тени и люди. И всё это было реально.

Конец.