Тот, чьё имя стëрто

Интерлюдия

Терра. Гималаи. Крепость Неота. Подземная лаборатория.

Глубоко под заснеженными вершинами Гималаев, скрытая от посторонних глаз толщей древней породы, располагалась крепость Неота. Её стены помнили времена Тёмной Эры Технологий, а сама крепость пережила тысячелетия войн, катастроф и последующего упадка человеческой цивилизации. Здесь, в недрах горного массива, находилось одно из самых засекреченных мест на Терре — лаборатория, в которой создавалось будущее человечества.

Огромные залы уходили далеко вглубь горы. Стены из неизвестных сплавов пересекали светящиеся линии энергетических каналов, а вдоль них располагались вычислительные комплексы, медицинские установки и автоматизированные системы наблюдения. В центре главного помещения находились многочисленные прозрачные капсулы, наполненные питательной жидкостью. Внутри каждой развивалось человеческое тело, хотя назвать эти создания обычными людьми было бы весьма затруднительно. Двадцать уникальных генетических конструкций, двадцать будущих военачальников, двадцать существ, которым предстояло изменить судьбу человечества.

Перед одной из голографических проекций стоял Неот, внимательно изучавший результаты последних исследований. Рядом находилась женщина, которая уже довольно долго наблюдала за работой лаборатории. Её взгляд то и дело возвращался к капсулам, а выражение лица становилось всё более напряжённым.

— Неот, ты осознаёшь, что именно ты создал?

Мужчина даже не повернул головы. Он продолжал изучать отображавшиеся перед ним генетические последовательности, словно вопрос не заслуживал особого внимания.

— Разумеется. Но другого пути нет. Ты прекрасно и без меня понимаешь, какую опасность представляет Четвёрка. Рано или поздно человечество будет уничтожено, если мы ничего не предпримем. Варп не просто существует где-то за пределами нашего мира. Он проникает в реальность, питается эмоциями разумных существ и постепенно приобретает всё большую власть над материальной вселенной. Мы не можем позволить себе ждать, пока угроза станет непосредственной.

Наконец Неот отвернулся от проекции и посмотрел на собеседницу. Его лицо оставалось совершенно невозмутимым.

— С помощью инструментов у нас всё получится. Трое не смогут эффективно развивать экономику, науку, управлять человеческими мирами и одновременно вести боевые действия. Нам нужны те, кто сможет взять на себя эти обязанности. Те, кто будет способен командовать армиями, основывать государства, управлять промышленностью и обеспечивать выполнение наших планов. Они станут продолжением нашей воли. Нашими руками в тех местах, куда мы не сможем добраться самостоятельно.

Он сделал небольшую паузу, после чего вновь обратился к голограмме.

— С Марсом я практически договорился. Осталось запечатать осколок Дракона, и можно будет начинать завоевание Солнечной системы. После этого объединение человечества станет лишь вопросом времени. Мы наконец сможем положить конец бесконечным войнам и направить ресурсы человеческой цивилизации на её развитие.

— Они... — женщина запнулась, с трудом подбирая слова. — Они в первую очередь наши дети, Неот. Наши дети! Пусть мы и не можем иметь их биологически, это ничего не меняет. Мы создавали их вместе, ты сам участвовал в каждом этапе. Ты видел, как они развиваются, как формируются их тела. Неужели для тебя всё это ничего не значит?

— Они являются результатом нашей работы, — холодно ответил Неот. — И их предназначение определено заранее.

— Ты сейчас серьёзно?

— Более чем.

— Но они же дети! — голос женщины начал срываться. — Они ещё даже не родились! У них впереди целая жизнь, а ты уже решил, кем каждый из них станет, кому будет служить и ради чего должен умереть! Ты вообще задумывался о том, чего они сами захотят? Или для тебя это не имеет никакого значения?!

— Их желания не имеют отношения к поставленной задаче.

Ответ прозвучал настолько буднично, что женщина на мгновение потеряла дар речи. Она сделала шаг вперёд, пытаясь справиться с нарастающим возмущением.

— Ты... Ты слышишь себя вообще? Мы не создавали бездушные механизмы! Это живые существа! Они смогут чувствовать, любить, ненавидеть, радоваться! У них будут собственные мысли и желания! Ты не можешь просто взять и распланировать всю их жизнь, словно распределяешь детали по производственным линиям!

— Могу, — произнёс Неот. — И сделаю это, если потребуется.

— Господи...

Женщина отвернулась, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, но спустя несколько секунд вновь повернулась к нему.

— Я думала, что мы создаём защитников человечества. Я думала, что они станут нашими детьми, что мы сможем дать им то, чего никогда не было у нас самих! А ты... Ты даже не видишь в них ничего, кроме инструментов! Тебе совершенно безразлично, что с ними будет после того, как они выполнят свою работу!

— Я понимаю твою привязанность, Эрда. Но она не должна мешать работе. Мы обсуждали предназначение проекта ещё до его начала. Ты прекрасно знала, для чего создаются примархи.

— Я знала, что мы создаём будущее! А не двадцать послушных марионеток, которых ты собираешься дёргать за ниточки до конца их существования!

Неот некоторое время молча смотрел на неё. В его взгляде не было ни злобы, ни раздражения. Лишь холодная уверенность человека, который давно принял решение и не собирался пересматривать его из-за чужих переживаний.

— Тогда, вероятно, ты неверно поняла цель нашего труда.

Эти слова оказались последней каплей. Эрда замерла, глядя на мужчину, с которым вместе работала над созданием величайшего проекта в истории человечества. Она хотела что-то сказать, возразить, заставить его хотя бы на мгновение усомниться в собственной правоте, но не смогла. Перед ней стоял уже не тот человек, которого она хотела видеть в качестве отца своих детей.

— Я поняла, — тихо произнесла она.

Неот уже отвернулся к терминалу. Для него разговор был окончен.

---

К ночи лаборатория постепенно погрузилась в приглушённое освещение. Большая часть персонала давно покинула подземные помещения, оставив лишь автоматизированные системы наблюдения и поддержания жизнедеятельности. В длинных рядах капсул мерцали небольшие индикаторы, отображавшие состояние каждого из будущих примархов. Тихое гудение аппаратуры и равномерная работа систем жизнеобеспечения создавали почти умиротворяющую атмосферу, разительно отличавшуюся от напряжённого разговора, состоявшегося несколькими часами ранее.

Эрда медленно шла вдоль капсул. Вскоре она остановилась возле одного из рядов, где находились её биологические дети, и некоторое время просто смотрела на них. Внутри прозрачных оболочек покоились маленькие тела, окружённые питательной средой. Они ещё не знали, что такое боль, страх или разочарование. Не знали, что ждёт их за пределами этих стен, и уж тем более не подозревали, что их собственный создатель уже определил для них судьбу, в которой практически не оставалось места для личного счастья.

Женщина осторожно положила ладонь на поверхность одной из капсул.

— Я не хочу, чтобы он сделал из вас марионеток...

Её голос дрожал. Она провела пальцами по холодному прозрачному материалу, словно надеясь, что находившийся внутри ребёнок сможет почувствовать её прикосновение.

— Вы ведь ни в чём не виноваты. Вы даже не просили, чтобы вас создавали. Вы не должны расплачиваться за наши ошибки, за его планы и за всё то безумие, которое происходит снаружи...

Она опустила голову. Слёзы медленно стекали по её щекам, но теперь Эрда уже не пыталась их сдерживать.

— Я хочу, чтобы вы были счастливы. Слышите? Чтобы у вас была собственная жизнь. Чтобы вы могли выбирать, кем стать, кого любить, чему радоваться... Я хочу, чтобы у вас было детство. Настоящее детство, которого не было у нас самих. Чтобы вы могли смеяться, играть, совершать глупости и не думать о том, что однажды кто-то отправит вас умирать ради очередной великой цели.

Она медленно отстранилась от капсулы и посмотрела на остальные. Двадцать детей. Двадцать судеб, которые ещё можно было изменить.

— Я не позволю ему отнять у вас это. Не позволю превратить вас в оружие, которое будет жить только ради чужих приказов. Вы мои дети... Все вы.

Эрда вновь прижалась лбом к поверхности капсулы. Её плечи мелко дрожали, а сдерживаемые весь день эмоции наконец вырвались наружу. В этот момент она не была учёным, создателем или участником величайшего генетического проекта человечества. Она была матерью, которая боялась за своих детей.

И именно в этот момент произошло то, чего не предусматривала ни одна система безопасности лаборатории.

Сначала воздух едва заметно задрожал. Тихое гудение аппаратуры постепенно сменилось низким, нарастающим гулом, от которого завибрировали металлические конструкции. Свет несколько раз мигнул, а на диагностических экранах начали появляться предупреждения. Датчики показывали невозможные значения, системы контроля пространства одна за другой переходили в аварийный режим.

Эрда подняла голову. В центре лаборатории пространство начало искажаться, словно невидимая рука сжимала саму ткань реальности. По воздуху пробежали странные световые разряды, а затем раздался звук, который невозможно было сравнить ни с чем из материального мира.

Варп.

Женщина мгновенно поняла, что происходит. Но прежде чем она успела добраться до центральной консоли, пространство разорвалось. Из образовавшегося разлома хлынули потоки энергии, и лабораторию накрыло ослепительным свечением. Металлические конструкции выгибались, приборы взрывались, а системы защиты оказались совершенно бесполезны перед бушующей стихией Имматериума.

— Нет! Нет, нет, нет! Только не они!

Эрда бросилась к ближайшей консоли, пытаясь активировать аварийные протоколы. Её пальцы судорожно скользили по сенсорной панели, но системы не отвечали. Она попыталась вручную заблокировать капсулы, однако защитные механизмы уже выходили из строя. Разлом стремительно расширялся, поглощая пространство лаборатории, и с каждой секундой шансов что-либо исправить оставалось всё меньше.

Двадцать капсул начали исчезать одна за другой. Их вырывало из креплений и уносило в бушующий поток Варпа. Каждая из них содержала одного из будущих сыновей Императора, созданных для величайшего предприятия в истории человечества. Теперь же они отправлялись в неизвестность, разбросанные по далёким мирам галактики.

— Пожалуйста! Только не моих детей!

Она кричала, пытаясь добраться хотя бы до одной из капсул, но расстояние между ней и ближайшим рядом словно растягивалось. Реальность больше не подчинялась привычным законам. Последние системы освещения погасли, и лабораторию озаряли лишь вспышки варп-энергии.

А затем всё закончилось.

Разлом исчез так же внезапно, как и появился. В лаборатории воцарилась тишина. Двадцать капсул исчезли. На их месте остались повреждённые крепления, обломки оборудования и несколько искрящихся терминалов.

Эрда стояла посреди разрушенного помещения, тяжело дыша и не в силах пошевелиться. Она медленно оглядывала пустые места, где ещё несколько минут назад находились её дети. Всё, что она могла сделать, всё, ради чего пыталась бороться с Неотом, исчезло в одно мгновение.

Она потеряла их.

Глава 1

Просан. Мир смерти, паршивое место по всем возможным меркам. Если бы существовал конкурс на самую отвратительную планету в галактике, этот кусок камня вполне мог бы претендовать на первое место. Небо здесь практически никогда не бывало чистым: его постоянно затягивали тяжёлые свинцовые облака, из которых лились кислотные дожди. Они разъедали камень, оставляли глубокие отметины на металле и превращали любую незащищённую поверхность в нечто напоминающее старую ржавую консервную банку. Землетрясения происходили с пугающей регулярностью, а извержения вулканов были настолько привычным явлением, что местные жители научились отличать обычный грохот от приближающегося катаклизма. И словно всего этого было мало, планету населяли многочисленные племена дикарей, обитавших в пещерах, подземных тоннелях и древних убежищах, оставшихся ещё со времён Долгой Ночи. Разумеется, существовали и относительно цивилизованные поселения, сумевшие сохранить остатки старого мира, ремёсла и примитивные технологии, но их было меньшинство. Большая часть населения существовала по законам силы, страха и выживания.

Именно в этот гостеприимный кусок ада судьба решила отправить второго сына Императора.

***

Я не помню, кто я. Не помню своего имени, фамилии, лица родителей или близких людей. В голове остались лишь обрывки воспоминаний о прежней жизни, в которой я был обычным человеком двадцать первого века, проживавшим в огромной стране, раскинувшейся почти на весь континент. Какой именно — сейчас уже не столь важно. Гораздо интереснее то, что теперь, судя по информации, загруженной непосредственно в мой мозг, я являюсь результатом генной инженерии Тёмной Эпохи Технологий. Совершенным биологическим существом, созданным по замыслу одного из величайших умов человечества. Иными словами, я — примарх, один из сыновей Вечного, более известного как Император Человечества.

Звучит впечатляюще, не правда ли? Вот только есть небольшая проблема: я нахожусь в Вахе. Если бы меня спросили, где я хотел бы переродиться, эта вселенная находилась бы где-то в самом конце списка. Причём настолько далеко, что даже самые сомнительные варианты выглядели бы предпочтительнее. Здесь практически всё стремится тебя убить: ксеносы, демоны, мутанты, безумные культисты. А теперь представьте моё удивление, когда выяснилось, что мне досталось тело одного из двадцати примархов. Шанс подобного события настолько мал, что я даже не могу подобрать подходящее математическое выражение. Из всех возможных тел, эпох и мест мне досталось одно из самых могущественных существ человечества. И, разумеется, не без подвоха. Я оказался Вторым сыном Императора — тем самым, чьё имя, история и любые упоминания впоследствии будут тщательно вычеркнуты из летописей Империума. О нём практически ничего не известно. Даже Фулгрим и Хорус, которым была известна его судьба, предпочитали хранить молчание. Но сейчас мне было не до размышлений о будущих исторических загадках. Я ещё даже не успел осознать весь масштаб своего положения.

Потому что прямо сейчас я находился внутри спасательной капсулы, которая с ужасающей скоростью неслась к поверхности неизвестной мне планеты.

Судя по всему, процесс посадки был предусмотрен конструкторами, но, видимо, они не рассчитывали на то, что капсула будет проходить через атмосферу настолько агрессивного мира. Корпус периодически содрогался, где-то за стенами раздавался металлический скрежет, а система жизнеобеспечения настойчиво сообщала о многочисленных повреждениях. Я, конечно, мог бы оценить инженерное решение древних технологов, но для этого желательно было бы иметь возможность хотя бы пошевелиться. Впрочем, судя по всему, моё тело пока представляло собой обычного младенца. Очень необычного младенца, но всё же младенца. И это обстоятельство несколько ограничивало мои возможности.

Последний сильный толчок заставил капсулу перевернуться. Раздался оглушительный грохот, после которого всё стихло. Несколько секунд я просто лежал, пытаясь понять, жив ли вообще. Затем открылись аварийные механизмы, и внутрь ворвался воздух. Вернее, то, что на этой планете считалось воздухом. Он был тяжёлым, наполненным пеплом и едким запахом серы. К счастью, капсула успела завершить цикл защиты, иначе знакомство с местной атмосферой могло бы закончиться для меня гораздо раньше, чем началась новая жизнь.

Снаружи послышались голоса. Несколько человек осторожно приближались к месту падения, переговариваясь на незнакомом языке. Створка капсулы наконец открылась, впуская внутрь тусклый свет затянутого облаками неба. Я увидел несколько человеческих лиц, покрытых пылью и грязью. На них были грубые одежды из кожи и ткани, а в руках местные держали копья и какие-то примитивные инструменты. Судя по их реакции, подобного зрелища они раньше не видели. Один из мужчин осторожно заглянул внутрь, после чего отшатнулся и принялся что-то возбуждённо объяснять остальным.

Ну, прекрасно. Первое знакомство с местным населением прошло успешно. Осталось только надеяться, что они не решат, будто я какой-нибудь демон, и не попытаются немедленно принести меня в жертву своим богам.

К счастью, произошло обратное. Меня осторожно извлекли из капсулы и укутали в какую-то грубую ткань. Позже выяснилось, что среди прибывших находился сам староста ближайшего поселения. Человек немолодой, с суровым лицом и многочисленными шрамами, он долго рассматривал меня, словно пытался понять, что именно свалилось на его голову с небес. В конце концов старик объявил, что ребёнок, появившийся из небесного огня, является знаком свыше и должен быть принят под его покровительство. Так я оказался в его доме, став местной достопримечательностью и, судя по всему, будущим источником многочисленных легенд и проблем.

Ну-ну. Ребёнок с небес, значит? Что ж, звучит даже неплохо. Правда, если бы они знали, кого именно подобрали, то, возможно, предпочли бы оставить меня лежать в той самой капсуле. Хотя, учитывая, что я пока даже самостоятельно голову толком держать не мог, особой угрозы для поселения не представлял.

Следующие месяцы прошли относительно спокойно. Я постепенно привыкал к своему новому телу, изучал окружающих и пытался разобраться в местном языке. Последнее оказалось особенно занимательным: когда тебе приходится начинать жизнь практически с нуля, даже самые простые вещи превращаются в испытание. Я мог понимать отдельные слова и постепенно улавливал смысл разговоров, но полноценно общаться пока не получалось. Приходилось довольствоваться жестами, выражением лица и редкими попытками издать что-нибудь осмысленное. Местные, в свою очередь, относились ко мне с удивительной осторожностью. Староста регулярно навещал меня, его жена следила за тем, чтобы я был накормлен и укрыт от холода, а остальные жители время от времени приходили поглазеть на небесного ребёнка.

Поначалу староста и его жена часто разговаривали обо мне прямо возле колыбели. Иногда они обменивались короткими фразами, иногда беседа затягивалась, и тогда старик начинал жестикулировать, а женщина отвечала ему с заметным раздражением. Я мог лишь наблюдать за ними, не понимая ни единого слова.

Однажды вечером жена старосты принесла мне еду, поправила одеяло и задержалась у колыбели. Старик стоял возле входа, внимательно наблюдая за ней. Женщина что-то произнесла, указав на меня, а затем посмотрела на мужа. Тот ответил не сразу. Он нахмурился, провёл ладонью по лицу и произнёс несколько коротких фраз. Женщина покачала головой и ответила ему уже громче.

— Да вы хоть говорите потише, — мысленно пробормотал я. — Я, конечно и примарх, но и нам спать надо.

Разговор продолжался ещё какое-то время. В конце концов староста отвернулся и вышел из комнаты, а его жена осталась рядом со мной. Она некоторое время смотрела на меня, после чего тихо вздохнула и принялась поправлять одеяло.

В другой раз я проснулся посреди ночи от звуков голосов. Староста и его жена разговаривали в соседнем помещении. Их голоса то становились тише, то неожиданно повышались. Я различал отдельные звуки, но не мог связать их в слова. Пару раз послышался глухой стук керамики о стол — вероятно, кто-то поставил чашку или миску. Затем всё стихло.

Утром староста выглядел как обычно, а его жена, напротив, казалась уставшей. Она почти не разговаривала и всё время избегала смотреть в сторону мужа. Я попытался привлечь её внимание, но она лишь мельком взглянула на меня и продолжила заниматься домашними делами.

Впрочем, тогда я не придал этому особого значения. Взрослые люди ссорятся, мирятся, снова ссорятся — ничего необычного. Особенно если приходится жить на планете, где даже поход за водой может закончиться встречей с кислотным дождём или очередным землетрясением.

Однако спустя некоторое время я начал замечать странности. Люди, прежде с любопытством заглядывавшие в мою комнату, стали избегать встреч со мной. Женщины, приносившие еду, старались не задерживаться рядом, а дети, которые раньше крутились возле моего ложа, теперь разбегались при малейшем моём движении. Даже староста, казалось, стал заходить всё реже, хотя старался этого не показывать.

Сначала я списывал происходящее на обычные суеверия местных жителей. В конце концов, я буквально упал с неба в металлической капсуле, и подобное событие вполне могло вызвать у них определённые опасения.

Но постепенно становилось очевидно, что дело не только в этом.

Люди начали меня бояться.

Не просто опасаться или относиться с уважением, а именно шарахаться, словно я был прокажённым или каким-нибудь чудовищем, способным заразить окружающих одним своим присутствием. И вот тут мне стало несколько не по себе. Что, собственно, происходит? Неужели они наконец поняли, что я не совсем обычный ребёнок? Или кто-то из местных решил, что моё появление связано с древним проклятием?

Однажды староста снова пришёл ко мне вместе с женой. Они остановились у входа, не решаясь подойти ближе. Женщина что-то тихо сказала мужу. Он ответил коротко и резко, после чего она схватила его за руку и произнесла ещё несколько фраз. Старик высвободился и сделал шаг в сторону комнаты. Женщина осталась на месте.

Я внимательно следил за ними, пытаясь хоть что-нибудь понять по выражению лиц, но безуспешно. Староста выглядел непривычно напряжённым, а его жена — испуганной. Через некоторое время они ушли, так и не приблизившись к моей колыбели.

Ну всё, приехали. Сейчас соберутся старейшины, проведут какой-нибудь местный ритуал, принесут жертву своим богам и решат, что лучший способ избавиться от потенциальной угрозы — отправить меня в ближайшую расщелину или озеро лавы. Желательно подальше от поселения, чтобы от греха подальше не накликать беду.

Хотя, если подумать, для людей, живущих на такой планете, подобное решение вполне логично. Тут сама природа ежедневно пытается их прикончить, а теперь ещё и странный младенец с небес начал вызывать необъяснимые опасения.

Оставался только один вопрос: что именно они увидели такого, что заставило их настолько резко изменить своё отношение ко мне?