Тоскующий король

Пролог

Мальчик сидел на своей кровати, облезлой и неуютной, в углу небольшой приютской комнаты. Стены, когда-то светлые, теперь были потёртыми и облупившимися, а старые деревянные полы скрипели под каждым шагом. Рядом с кроватью, под окном, стояла потрёпанная временем тумбочка с закопчёнными дверцами, в которой лежала пара старых, но аккуратно сложенных вещей.

Бедная, старая мебель, не вызывающая ничего, кроме чувства серости и унылости. В комнате было прохладно и пахло сыростью, хотя окно было плотно закрыто. Эта спальня была местом, в котором Мариус нашёл свой укромный закуток, в котором он провёл большую часть своей жизни — наравне с четырьмя другими мальчишками, которые обычно и делили с ним эту спальню.

Но сейчас в спальне находился только он один. Остальные сегодня ушли на улицу, и Мариус остался наедине со своими мыслями, как часто бывало в такие моменты. Не то чтобы его это сильно беспокоило. Ему было чем занять себя и без общения с остальными. Мальчик сидел с книгой в руках, поглощённый страницей о животных. У книги была потрёпанная обложка, которая уже не помнила своего первоначального вида, и страницы держались на честном слове. Поэтому держать её приходилось очень аккуратно.

Мариус вглядывался в изображение чёрного ворона. Тот был изображён автором в полёте, с распростёртыми крыльями. В глазах мальчика, бездонных как колодцы, отразилась завораживающая красота птицы, и он задумался о том, как величественно она выглядит. Вороны всегда казались ему такими свободными, не связанными никакими рамками, в отличие от него самого, чей мир был ограничен четырьмя стенами этой комнаты и воняющим безнадёжностью приютом.

Мариус долго смотрел на птицу, представляя, как величественно она взмывает в небо, будто не имея границ для свободы. Он задумался о том, как было бы удивительно быть таким, как этот ворон — могучим и свободным. Он мог бы расправить крылья и воспарить над всем этим унылым миром. Возможность полететь куда угодно. Весь мир был бы у него как на ладони. Но пока эти мечты оставались всего лишь иллюзиями.

Мариус тихо вздохнул, кончиками пальцев перевернув страницу. Раздался стук в дверь, и Мариус вздрогнул. Он перевел взгляд с картинки на дверь.

— Мариус, — раздался знакомый голос воспитательницы Марты, — Миссис Коул вызывает тебя.

Мальчик пригляделся к молодой девушке, что была старше него по крайней мере лет на пять минимум. У неё были длинные, на удивление шелковистые, светлые волосы, которые та собирала в высокий хвост. Как будто в пику ему. Волосы у Мариуса были чёрными, как ночь, с легким, едва заметным блеском, который только подчёркивал их жёсткость и непокорность. Тонкие, почти незаметные, они лежали на его голове, словно отгоревшие угли.

Медового цвета глаза смотрели на него с необычной мягкостью, а голос был пропитан вниманием. Будто ей было не все равно на брошенного собственными же родителями ребёнка.

Мариус против воли ощутил неприятное чувство в груди, когда услышал что его ждёт начальница приюта. Мисси Коул была строгой, но справедливой женщиной. Она никогда не вызывала воспитанников приюта к себе без причины. А раз его позвали, значит таковая нашлась... что не предвещало ничего хорошего. Но делать было нечего, отказать было нельзя, а потому Мариусу пришлось пересилить себя.

Он закрыл книгу, положил её на кровать, под подушку, поднялся с места и, без слов, лишь кивнув, направился к дожидавшейся его девушке. Шагнув в коридор, Мариус почувствовал как пробежавший по коридору сквознячок залез к нему за шиворот. Мальчик с трудом удержался от того чтобы передёрнуть плечами и, не опуская глаз в пол, ведь за ним не было никакой вины, пошёл по знакомым, давно заученным до каждой щёлочки, коридорам.

Глава 1

Путь до кабинета миссис Коул не запомнился Мариусу чем-то интересным. Те же покрытые грязными серыми пятнами стены, потрёпанные двери, заржавевшие ножки старых табуретов, низкие потолки, и комнаты, почти лишённые освещения, если не считать пробивающихся через окна солнечных лучей. Но в Лондоне подобная, солнечная погода, держалась недолго.

Когда они проходили мимо кухни, до ушей Мариуса донеслись отголоски чужих разговоров. Но времени на то, чтобы прислушаться повнимательней, у него не было. Сзади его подгоняла Марта. Это начинало раздражать. В голове мальчика невольно всплыл вопрос, почему она пошла за ним. Он же не маленький ребёнок, не заблудился бы в трёх поворотах!

В отличие от других дверей приюта, дверь, ведущая в кабинет миссис Коул, была на вид тяжёлой, из темного дуба, с запечатлённым старинными узорами по краям. Ручка, на которую Мариус положил руку, почудилась на миг ему холодной и скользкой. Он с трудом удержал себя от того, что не отпрянуть от неё как от огня. Какое-то недоброе чувство посилилось внутри него.

Но Мариус быстро взял себя в руки и загнал все лишние мысли под замок. Он дважды стукнул костяшками пальцев по деревянной поверхности двери. Секунда, вторая...

— Входи, Мариус, — раздался голос из-за двери, и, не колеблясь, он открыл её. — Спасибо, дорогая моя. Можешь быть свободна.

— Благодарю, миссис Коул.

Не задерживаясь ни на секунду, Марта исчезла где-то за углом, оставив после себя лишь едва уловимый шлейф духов. Каких-то ягод. Мариус не стал оглядываться ей вслед, больше сосредоточившись на виде перед собой. Комната была по-своему уютной, несмотря на строгие линии мебели и отсутствие излишней отделки. Окна были плотно закрыты, но сюда всё равно проникал мягкий свет, освещая кабинет.

Миссис Коул сидела за большим столом, заваленным бумагами. Её спина была прямой, а взгляд — острым и скользким, как у хищной птицы, что готова к атаке. В её глазах не было мягкости, только ясность и недосягаемая твердость. А ещё, помимо самой начальницы приюта, и теперь ещё Мариуса, в кабинете находились ещё два человека.

Первым был высокий мужчина с тёмными волосами, аккуратно уложенными назад, и внимательным выражением лица. При ближайшем рассмотрении, его до того строгие черты лица становятся мягче. Незнакомец как будто состоит из двух противоположных крайностей: с одной стороны он — строг снаружи, а с другой — мягок внутри. Это видно по глазам, которые горят тем самым внутренним светом, который любят описывать многие писатели в своих книжках.

На нём был добротный, качественно сшитый плащ, который позволял понять, к какой категории людей он принадлежит. Тех, кто знает себе цену и не страдал недостатком средств. Невольно взгляд Мариуса задержался на обуви незнакомца. Чистая и блестящая.

И что такой представительный человек мог делать в месте, подобном приюту Вула?

Когда Мариус перевёл взгляд на второго человека... то вот кого уж он не ожидал здесь и сейчас встретить, так это его! Скрытый в тени, он стоял чуть в стороне от стола, поближе к книжному шкафу. Чёрные короткие волосы, приглаженная, аккуратная одежда и взгляд, полный холодного снисхождения. Том Марволо Реддл — мальчик с непередаваемой харизмой и зловещей репутацией.

Он был как звезда среди других детей, олицетворение того, кто мог бы достичь больших высот. Его взгляд был холодным и решительным, будто бы уже сейчас Том видел себя в будущем, и не имел сомнений, что всё ему будет по плечу. Реддл не произнёс ни слова, только слегка поднял одну бровь, наблюдая за Мариусом.

— Садись, Мариус, — приказала Миссис Коул, указывая на стул перед столом.

Он сдержанно присел, его взгляд на миг упал на бумаги, что были перед женщиной, но он почти не обратил внимания на них. Всё его внимание сосредоточилось на тех, кто находился в комнате. Мариус затылком чувствовал на себе взгляд Тома. Тот явно оказался недоволен его появлением. Только вот с чего бы вдруг?

Как если бы... Том был уверен, что Мариус не должен находиться здесь. Это ощущение угнетало, словно другой мальчишка был готов напасть на него с кулаками, не дождавшись ни слова.

Миссис Коул, не тратя времени на лишние слова, перед этим посмотрела на мужчину в плаще, что сидел с закинутой ногой на ногу, а затем перевела взгляд на Мариуса.

— Для начала, — сказала она, — Представься как следует.

— Здравствуйте, меня зовут Мариус Фокс.

— Приятно познакомиться, — чуть кивнул подбородком мужчина, скрестив пальцы рук на колене. — А меня зовут Альбус Дамблдор. Я уже поговорил с Томом, и теперь хочу пообщаться немного и с тобой.

— О... чём же вы хотели поговорить, сэр?

Но вместо внятного ответа на заданный вопрос, кой мистер Дамблдор решил проигнорировать, тот обратился к начальнице приюта. Мариус нахмурил брови.

— Миссис Коул, вы не будете против оставить нас с мальчиками наедине? Буквально всего на пять минут.

Казалось, будто миссис Коул хотела сказать что-то резкое, но внезапно остановилась. Она на мгновение запнулась, а после уголки её губ приподнялись в скупом подобии улыбки. Картина, надо сказать, редкая.

— Только ничего не трогайте. Я буду прямо за дверью.

Послав вслед женщине ободряющую улыбку, мужчина дождался покуда та не прикроет за собой дверь и только после этого снова обратил внимание на Фокса. Явно что-то прочитав по лицу мальчика, мужчина виновато пожал плечами.

— Прошу прощения за грубость, молодой человек. Но нам не нужно, чтобы у нашего разговора были лишние свидетели.

Мариус всё ещё не имел даже отдалённого представления о том, о чём хочет с ним поговорить этот человек. Он уже не сомневался в том, что речь пойдёт не об усыновлении. Для этого не нужно было напускать столько таинственности. Но вместо того, чтобы лезть с расспросами и оставить о себе, возможно, не лучшее первое впечатление, Мариус решил подождать пока мистер Дамблдор сам не скажет о цели своего визита.

— Ты, наверное, не догадываешься, зачем ты здесь, — наконец нарушил молчание Альбус. Его голос был ровным, спокойным, но с оттенком скрытого предвкушения, словно это он здесь ребёнок, который вот-вот разгадает интересную загадку. — Я начну издалека, если ты позволишь. Мы с миссис Коул обсуждали ваше с Томом зачисление в школу-интернат «Хогвартс». Я преподаю там.

— Школа-интернат, сэр? — переспросил Мариус, сведя брови к переносице и крепко задумавшись. — Обучение в ней наверное не дешёвое... удовольствие... сэр?

— Вам с Томом не о чем беспокоиться. Ваше обучение за первые пять курсов будет оплачено из фонда по обеспечению сирот.

— Пять курсов? — Мариус мысленно присвистнул, — А сколько их всего, сэр?

— Семь, но только первые пять обязательны.

Мариус глубоко задумался над предоставленной информацией. Всё звучало слишком... складно. И он никогда доселе не слышал ни о каком таком «Хогвартсе». Фокс украдкой посмотрел краем глаза на всё ещё хранившего молчание Тома. Тот стоял, укрытый тенью, и, казался заснувшим. Но скорее всего только делал вид. Раз он был здесь ещё до прихода Мариуса, то выходит, уже обо всём знал? И, надо полагать, согласился, если Фокс правильно расшифровал его реакцию на своё появление.

— Сэр, а... почему именно я?

— Понимаешь ли, мальчик мой, Хогвартс — это школа для детей с некоторыми особенностями.

Обращение «мальчик мой» покорёжило Мариуса изнутри, но он удержал ровное выражение лица. Но вот, когда мужчина упомянул какие-то особенности, то тут уже не удержался от того, чтобы не продемонстрировать недовольство взглядом.

— Я не идиот.

— Знаю, я говорил про то, что Хогвартс — это волшебная школа. В ней обучаются дети волшебников и те, кто рождены с магическими способностями. — с лёгкой хитринкой в голубых глазах, продолжил объяснение Дамблдор.

Мариус почувствовал, как его живот сжался от неожиданности, а дыхание замерло. У него в голове пронеслись воспоминания. Всё, что он считал странными совпадениями, всё, что происходило с ним без объяснений, вдруг получило это самое объяснение. Если это не был изощрённый розыгрыш, то...

Но кое-что в словах мужчины показалось ему странным. Мальчик ещё раз прогнал в голове сказанное ранее мистером Дамблдором. И тут на него словно озарение снизошло!

— Сэр... вы сказали, дети волшебников и те, кто рождены с магическими способностями... а разве это не одно и то же?

— Какой смышлёный. И что, даже не попросишь доказать свои слова? — но мужчина вместо ответа на заданный вопрос, вновь перевёл тему.

Мариус вперился в короткостриженую рыжую бороду, что росла на лице мужчины, взглядом и представил как выдирает её по волосинке. Нога сама по себе начала стучать носком по полу, как происходило всякий раз, когда Мариусу становилось сложно сдержать рвущееся наружу раздражение.

— Я помню, как в прошлом со мной происходили странные вещи. Которые нельзя было объяснить логически. Так что... я вам верю.

— Верно, магия, особенно ещё не оформившаяся, при сильном желании ребёнка порой способна на невероятные, даже невозможные, вещи.

Со стороны до сих пор молчавшего Реддла послышался тихий хмык. Мариус проигнорировал его, а мистер Дамблдор просто бросил беглый взгляд, после чего откашлялся и вытащил из рукава... палочку. Обычную тонкую деревяшку. После чего мягко взмахнул ею, произнеся странное слово.

— Tempus, — перед мужчиной прямо в воздухе появились полу-прозрачные цифры. — Ох, юные господа, боюсь моё время подходит к концу. Миссис Коул вот-вот должна будет вернуться, поэтому давайте закругляться. Но перед этим... ещё кое-что. Чуть не забыл.

Из второго рукава мужчины плавно выпорхнуло два белых конверта и, кружась будто птички, опустились в руки двум мальчишкам. Том и Мариус невольно обменялись взглядами, после такой демонстрации.

— Это ваши пригласительные письма. Там вы найдёте список всех необходимых к покупке вещей, а также билеты на свои имена, по которым сможете пройти на платформу 9¾ вокзала «Кингс-Кросс». А так, как домашних сов у вас нет и вам самим пока никак не попасть на Косой переулок, то завтра мы снова с вами встретимся, чтобы пройтись за школьными принадлежностями.

Поняв, что на этом разговор на сегодня закончен, Мариус с Томом синхронно попрощались с мужчиной, так же поблагодарили его за письма, и вышли из кабинета. Они ещё какое-то время шли в полном молчании, каждый погружённый в свои мысли. Но вот затянувшуюся паузу решил прервать Реддл. Он резко схватил Мариуса за запястье и затащил в подсобку, мимо которой они как раз проходили.

Фокс зашипел сквозь зубы, когда неудачно приложился затылком об какую-то полку и схватился одной рукой за голову. На глазах выступили капельки слёз. Совсем немного. По характерному щелчку, он понял, что Том закрыл за ними дверь в подсобку.

— Что ты... творишь? — Мариус попытался вырваться, но Том будто не чувствовал этого сопротивления.

— Мне нужно кое-что прояснить просто, — проговорил Реддл, понизив голос до чуть-ли не змеиного шипения, — Ты ведь не против поболтать?

Мариус разом подобрался, приготовившись к неприятностям. Тон, которыми были произнесены слова из уст высокомерного мальчика, не предвещал ему ничего хорошего.

— А если... если нет? То что тогда? — спросил с вызовом Мариус, не собираясь в этот раз так просто сдаваться.

Том улыбнулся, но это была не искренняя улыбка. Глаза его оставались всё такими же чёрными, как сама бездна. Фокс вдруг подумал, что не с пустого же места вокруг персоны Реддла в приюте ходило столько слухов. Большинство из которых были не самыми положительными.

— Ты, похоже, совсем не понял, Фокс, — проговорил Том с лёгким покачиванием головы, — Но это не проблема. Ты просто... подожди. Я всё объясню.

Том наконец отошёл немного назад, отпустив Мариуса и приложил палец к губам, как будто задумавшись. Его взгляд, не спеша, скользил по лицу Мариуса. Том был как опытный шахматист, который точно знал, какой ход сделает его противник и теперь рассчитывал вероятности, которые приведут к его собственной безоговорочной победе.

— Уверен, ты думаешь, что попал в сказку, — начал, аккуратно подбирая слова, говорить Реддл, — Красивую, добрую и справедливую. Где тебя ждёт счастливый финал. Но правда такова, что этого не будет! — голос Тома, ранее бывший тягучим и мягким, как шелк, сорвался как остриё ножа. — Это письмо, — Марволо помахал перед носом Мариуса белым конвертом, — Лишь первый шаг. Уверен, сейчас ты окрылён возможностью вырваться из этих унылых и грязных стен, в мир, полный магии и чудес. Вот только не забывай, что двигаться вперёд это не всегда хорошо. Иногда этот путь... может вести прямо в пропасть.

Мариус сглотнул. Его взгляд замер на лице Тома, что сейчас напоминало собой застывшую восковую маску. Что-то в этом человеке было настолько неуловимо опасным. Реддл говорил простые вещи, но под его словами скрывалась тонкая, едва заметная угроза. Тот самый полу-прозрачный намёк, что если ты не согласишься, тебя просто раздавят — и никто не узнает, как это произошло.

— Если хочешь что-то предложить, то хватит лить воду. Говори прямо, — не желая давать противнику лишнего преимущества, Мариус ответил нарочито беспечным голосом.

Его плечи как-то неуловимо расправились, а спина выпрямилась. Из-за того, что Том был на полголовы выше, смотреть на него приходилось чуть приподняв голову, что сейчас, в нынешней ситуации вдруг оказалось скорее плюсом, нежели минусом.

Том едва заметно приподнял тонкую бровь, как будто услышал нечто совершенно неожиданное. Он отступил на шаг, приподняв уголки губ в бледном подобии улыбки.

— Не пугайся, Мариус. Я не собираюсь тебя обижать, — проговорил он с такой искренней лёгкостью, что её можно было бы почти потрогать руками при сильном желании. Голос Тома стал чуть мягче, но из-за этого шестое чувство Мариуса забило тревогу с новой силой. Словно хищник, засевший в засаде. — Всё, что я предлагаю тебе, так это... выбор. А ты, уверен, знаешь как это бывает. Большинство предпочитают не замечать выпавших им возможностей и по тупому проёбывают их. Они просто не в силах осознать своим крошечным, скукожившимся мозгом, что их жизнь может перемениться в лучшую сторону. Но ты же не один из этих отбросов, не так ли? Мы с тобой ведь похожи. Ты понимаешь это?

— Выбор... и ты предлагаешь мне его, потому что... мы оба волшебники? Раз никого другого из нашего приюта больше не было при разговоре с мистером Дамблдором, значит в этом месте только мы такие...

Мариус невольно задумался над словами Тома. Они звучали... здраво, логично. Но чем больше он пытался понять цели Тома, с которыми тот начал весь этот разговор, тем больше всё это казалось странной игрой, в которой правила менялись по ходу. Только ли потому что они оба волшебники, Марволо решил предложить ему... что, объединиться?

— Ты, конечно, умён, Мариус, но в жизни всё не так просто. Сейчас я не смогу рассказать тебе всех причин, но когда-нибудь... — Том подошёл ближе, чуть наклоняясь к Мариусу, как будто желая поделиться тайной. Его шёпот обжог ухо. — Я вижу в тебе то же стремление, которое есть и во мне. Мы оба хотим большего, чем нам дают.

Мариус зажмурился, пытаясь отогнать внутренний зуд, что разгорался в его душе.

— Мы можем перевернуть волшебный мир. Вместе. Ты не будешь моей игрушкой, Мариус. Ты будешь партнёром. Просто запомни одно: партнёры, которые следуют одной цели, всегда выигрывают. Мы с тобой... можем стать великими. Но только если ты перестанешь бояться того выбора, который тебе нужно сделать.

Фокс закусил губу, в его голове метались мысли, но он не мог сразу понять, как правильно ответить. Но одно было ясно: Том знал, как подчинить себе других. Он был как змей искуситель, столь же хитёр и умел завладевать мыслями других. Его слова звучали слишком притягательно, чтобы так просто отмахнуться от них!

— И всё таки, — Мариус с трудом нашёл в себе силы задать вопрос. Ему хотелось поскорее покончить с этим разговором, — Почему именно я?

Марволо, казалось, его вопрос только позабавил.

— Всё просто, даже такой исключительной личности как я, необходим надёжный тыл. И ты можешь им стать.

Мариус сжал зубы так крепко, что на мгновение показалось — они треснут. Его ладони сжались в кулаки, ногти впились в мягкую кожу, и боль от этого помогла Фоксу немного прийти в себя.

"Он играет со мной", — билось в голове. "Каждое слово — приманка. Он не говорит ничего прямо, но каждое его ‘не хочу обидеть’, каждое ‘мы можем стать великими’ — это капкан. Стоит только на мгновение зазеваться, поплыть, и вот он уже захлопывается со щелчком! И выбраться уже почти невозможно."

А ведь это было так чертовски соблазнительно.

Том стоял перед ним. Высокий, спокойный, обволакивающе-мягкий. Его голос — шёпот дьявола. Это яд, обёрнутый в мёд. Реддл не повышал голоса, не приказывал. Он вкрадывался. Проползал внутрь. Под кожу. В голову. В мысли. Мариус почувствовал, как в животе у него зашевелилось странное сочетание ужаса и... жажды. Но то был не страх — нет. Но что-то более опасное. Зерно согласия. Едва заметное, но оно уже пускало корни.

Слова про то, что вместе они смогли бы перевернуть волшебный мир... Встать на вершине. Он мог бы получить такую долгожданную свободу!

Слова Тома словно застряли между рёбрами, расправляя свои колючие крылья. Мариус вдруг вспомнил, как много раз он глотал унижения, как смотрел, как других забирают в семьи, а его снова оставляют. Как сильно он ненавидел грязь приюта, ночной холод, ту глухую, черную тоску, что прячется между выдранными страницами библиотеки, где он проводил часы — совершенно один.

Том был прав. Он хотел Большего.

"Нет. Чёрт, нет. Это не доверие. Это не дружба. Это не..." — Мариус с усилием оторвал взгляд от глаз Реддла. Они были слишком спокойны. В них не было пылающей страсти — только холодный огонь расчёта. Уверенность хищника, что знает: добыча уже попалась.

— Ты говоришь о тыле, — выдавил он, хрипло, с нажимом, будто каждое слово приходилось вытаскивать из глубины горла. Бледные губы с трудом двигались. — Это не звучит как предложение дружбы... скорее... звучит, как предложение службы в твоей армии.

Том не ответил сразу. Он смотрел, как будто сквозь него. Секунды текли друг за другом и Мариус уже начал волноваться о том, не звучали ли его слова слишком... вызывающими. Но тут Реддл вновь заговорил.

— Именно поэтому я и выбрал тебя, — сказал он тихо. — Я ищу тех, кто способен увидеть дальше, чем все остальные. И в тебе есть стержень. Ты борешься, не поддаёшься сразу. Это прекрасно. — Том снова замок ненадолго, но когда вновь заговорил... каждое последующее его слово падало будто камень на гладкую поверхность воды, — Подумай, Мариус. Не сейчас — позже. В тишине. Когда снова останешься один в своей камере, среди серых стен и чужих взглядов. Просто вспомни: я предложил тебе выбор. А выбор, — голос Марволо стал звучать чарующе-гипнотизирующим, — Это редкий дар. Большинство проживает жизнь, так ни разу и не сделав настоящего. Ты можешь быть другим. Ты уже другой.

И, сказав это, Том отступил, оставив Мариуса одного в кромешной тишине.

Глава 2

Ночь опустилась на приют вязкой тенью — не резкой, как вспышка молнии, а обволакивающей, медленной, будто весь мир завалило чёрным пеплом. Свет луны, тусклый и размытый, как молоко в грязной воде, падал на его лицо, вычерчивая резкие тени под скулами.

Он не моргал. Только взгляд — сухой, почти стеклянный — был устремлён в одну точку на стене, где когда-то давно кто-то нацарапал гвоздём своё имя. Имя стерлось, а память осталась.

Он помнил не только это имя.

Он помнил многое, чего не должен был помнить.

Не вспоминал — именно помнил. Как если бы это было не в другой жизни, а в соседней комнате, за тонкой перегородкой реальности. Там, за ней, — другой мир. Там не было магии, не было палочек и писем, прилетающих с совами. Но были книги. И среди них — та, что осталась с ним навсегда.

"Гарри Поттер и Тайная комната", — пронеслось в его разуме, как давний шёпот.

Когда он впервые посмотрел на своё отражение в этом теле, всё стало ясно. Пугающе чётко. Всё сошлось: дата, имена, люди вокруг. Дамблдор — слишком молодой, ещё не растерявший своего медного лоска. Люди, которых он порой видел на улицах, в причудливых старинных одеждах. И которых кроме него больше никто не видел. И мальчик, носящий имя, которое стало его проклятьем.

Наследник. Злодей. Монстр.

Он думал, что будет бояться. Но страх так и не появился. Вместо этого он ждал.

— Они даже не догадываются, — прошептал он в пустоту, и голос его был странный — тихий, чужой, как будто говорил не он сам, а кто-то внутри.

Он провёл ладонью по простыне, как будто проверяя, на месте ли всё. Ему нравилось это тело. Гибкое, ловкое. Сильное. Он не был больше прикован к кровати.

"Но почему именно я? Почему сюда? В это время?"

Он задавал себе эти вопросы тысячу раз, но ответы так и не были найдены. Теперь главное — что будет дальше. Первый шаг уже был сделан и история начала свой неспешный ход. Он знал будущее. Знал, чем оно должно закончиться. Но если история уже написана, кто мешает взять перо и переписать её?

* * *

Утро не принесло облегчения. Ночью Мариус с трудом смог сомкнуть глаза. Небывалое волнение охватило его и никак не хотело отпускать. Только когда время уже перевалило за полночь, беспокойный сон забрал его в свои объятия.

И во сне он раз за разом переживал минувший разговор с Томом. Это было похоже на бесконечный кошмар, повторяющийся из раза в раз. Что бы Мариус не делал, какие бы слова не говорил... итог всегда был один — Реддл насылал на него какое-нибудь ужасное проклятие и он корчился от боли на полу.

Мариус проснулся на удивление поздно. Даже слишком — сонная суета приюта уже перестала гудеть в коридорах. Комната была залита холодным светом, и всё в ней казалось серым: стены, мебель, лица шёпотом переговаривающихся на соседней койке соседей. Фокс лежал с открытыми глазами, уставившись в потолок, как будто там мог быть ответ на незаданный вопрос. Но ответа не было.

Внутри — всё ещё клокотало от беспокойства. Напряжение, как через чур натянутая струна, сдавливала внутренности. Мысли в голове ещё не успели устаканиться и пребывали в разбросе. И только одно воспоминание, как надоедливая муха, постоянно вырывалось на передний план.

"Мы можем стать великими..."

Мариус сжал кулаки. Кожа на костяшках побелела. Он не знал, какую игру затеял Реддл, но что бы там не было, он в этом учувствовать не хотел. Но так как случившегося уже было не изменить, поэтому, как мысленно рассудил Фокс, ему оставалось только жить дальше. И по возможности меньше контактировать с Реддлом.

О том, что со всем, что говорил Том, что-то внутри него откликалось согласием, Мариус старался лишний раз не думать. Потому что... чёрт возьми, Мариус тоже хотел стать кем-то! Не очередным безымянным мальчишкой из приюта. Не тенью в чужой биографии. Не фоном для великих.

— Вставай, спящая принцесса, — голос был знакомый, с лёгким ехидством, — У нас важный день.

Мариус резко принял сидячее положение и повернулся. В дверях, облокотившись на косяк, стоял Том Реддл. Аккуратный, чистый, будто он отпрыск какого-нибудь благородного лорда. Но глаза... всё такие же. Глубокие и холодные, как бездонный омут.

— Дамблдор уже внизу, — продолжил он, не дожидаясь ответа. — Поторопись, если не хочешь чтобы мы ушли без тебя. — под конец он усмехнулся, едва уловимо приподняв уголки губ.

Мариус, не заметив, как слова Тома повергли его в лёгкое замешательство, заторможенно встал с кровати, заправил простынь с одеялом... А потом, будто опомнившись, забрал из под подушки письмо и выбежал из спальни, вслед за Томом, провожаемый в спину удивлёнными взглядами своих соседей по спальне. Он торопился, как никогда раньше. Даже один раз чуть не упал, когда спускался по лестнице.

В вестибюле приюта его встретил Альбус Дамблдор. Мужчина выглядел таким же ухоженным и одетым с иголочки, как и в прошлую их встречу в кабинете Миссис Коул. Только на этот раз одет он был по другому, под стать разгулявшейся погоде на улице: начищенные до блеска туфли сменились сапогом с высоким голенищем. Лёгкий плащ заменило пальто с высоким воротом. А в руке, опираясь как на трость, он держал зонт.

— А вот и юный Фокс, — профессор кивнул ему, с лёгкой улыбкой на губах, — Как раз вовремя, ну что, пойдём?

— З...здравствуйте! И прошу прощения, что заставил ждать, мистер Дамблдор!

— Будет вам, юноша, не за что извиняться.

Мариус улыбнулся, испытав облегчение от того, что профессор, кажется был в приподнятом расположении духа.

Лондон встретил их гулом, мельтешащими зонтами и запахом мокрого асфальта. Всё казалось обычным — машины, суетливые прохожие, продавцы газет. Обычный мир, который Мариус знал наизусть. Серый, предсказуемый, холодный. Здесь не было места чудесам. Здесь каждый шаг был угловат, как плитка на тротуаре.

Когда все трое покинули территорию приюта и вышли за ворота, Дамблдор отвёл их в неприметный тупичок между домами и попросил мальчишек взять его за руки. Мариус, помедлив секунду, протянул руку. А вот Том с сомнением посмотрел на мужчину.

— Ну же, мистер Реддл. Это нужно для аппарации. Это такой особый метод передвижения у волшебников. Магглы даже придумали для неё своё название —телепортация.

Том, с миг ещё посомневавшись, вложил свою ладонь в ладонь Дамблдора.

— Держитесь, первый раз может быть не самым приятным.

К тому, что произошло в следующий миг, нельзя было приготовиться. Как по щелчку выключателя, перед глазами стало темно, тело будто сдавило тугими кольцами, и все звуки в одночасье исчезли. Казалось невозможным даже просто вдохнуть. А потом... краски окружающего мира резанули по слезящимся глазам. Рваный вдох сорвался с губ. Что Мариус, что Том почувствовали себя рыбами, выброшенными на берег.

От неминуемого падения их спас Дамблдор, который крепко держал их за руки. В отличии от непривыкших к такому ребят, сам мужчина остался стоять на ногах и даже не пошатнулся в момент окончания перемещения. Будто несгибаемый дуб, он стоял, возвышаясь над своими будущими учениками. И это невольно вызывало в них чувство благоговения. Посмотрев на них в ответ сверху-вниз, профессор наконец отпустил их руки.

— Это неприятное чувство скоро должно пройти. Так всегда бывает в первый раз, но чем чаще вы используете аппарацию, тем быстрее привыкаете.

Выждав пару минут и убедившись, что Мариуса с Томом перестало шатать, Дамблдор вывел их из узкого переулка с мусорными баками на просторную улицу с людьми.

Мариус не успел даже спросить, где они находятся, как Альбус его опередил:

— Мы на Чаринг-Кросс-Роуд.

Среди телефонных будок и мусорных урн — взгляды мальчиков различили его. Маленький, тёмный, облупившийся паб с вывеской, что будто была невидима для глаз обычных людей. Она колыхалась от ветра, слегка громыхая цепями, а на ней витиеватыми буквами было выведено: «Дырявый котёл».

— Мы пришли, — произнёс Дамблдор, подталкивая Фокса с Реддлом в спины, по направлению к двери паба. — Дырявый котёл — это волшебный паб, именно через него маглорождённые могут попасть на Косую аллею.

— Дырявый котёл?

— Маглорождённые?

Два вопроса, разными голосами, были произнесены в унисон. От этого Альбус негромко рассмеялся себе в бороду. Он похлопал мальчишек по плечам. Пообещав потом ответить на всех их вопросы, он завёл ребят в паб. Внутри пахло копчёной древесиной, старым элем и чем-то сладковатым — как пыль от полок с пряниками. Было тепло. Густой, тусклый свет ламп отбрасывал тени на низкие потолки.

За стойкой стоял толстый человек в пятнистом фартуке, протирающий тряпкой барную стойку. В углу двое стариков спорили о чем-то, размахивая газетами с подвижными заголовками. Кто-то жевал пирог, кто-то читал книгу, но почти никто не обратил на них внимания.

Почти.

Лишь один бармен, обратив на них секундный взгляд тусклых серых глаз, незаметно кивнул Дамблдору и продолжил заниматься своим делом.

Мариус впитывал окружающую обстановку как губка. Каждый звук, запах, движение. Его разум метался, как мотылёк над огнём. Всё вокруг казалось ему... необычным. Даже волшебным! Он будто бы оказался в месте, которое застряло во времени, в далёком прошлом.

— За мной, — Дамблдор махнул рукой в приглашающем жесте и провёл их через заднюю дверь, ведущую во внутренний дворик.

Во дворе было пусто. Кирпичная кладка, чёрные мусорные баки, пыльная брусчатка. И тишина, нарушаемая лишь шумом бара за их спинами. Мариус нахмурился. Это было... разочаровывающе обыденно. Он ожидал, что магия взорвёт ему разум. А вместо этого — сырой двор.

Но потом...

Дамблдор достал палочку. Его движения были точны и спокойны, как у дирижёра.

— Три вверх, два вбок, — произнёс он тихо, и прикоснулся к кирпичу.

Сначала — ничего. Но затем кирпичи начали шевелиться. Один за другим, они отодвигались, втягивались внутрь, открывая проём. Мариус застыл, не в силах отвести глаз от очередного проявления... настоящего волшебства! Рядом с ним, с таким же интересом, наблюдал Том. Его интерес выдавали расширившиеся чуть больше обычного глаза и учащённое дыхание.

Мир за стеной раскрылся перед ним, как сказочный сон. Узкая мощёная улица, вся заполненная витринами c красочными вывесками. Людьми в мантиях, в колпаках, — как из детской сказки. Шум многочисленных голосов слился в единую симфонию. Парящие котлы, сундуки, совы в клетках. Мир перед ними, ранее скрытый за невидимым пологом, раскрылся во всей своей магической красе!

Он чувствовал, будто прошёл через зеркало, через ту самую грань между сказкой и реальностью. В груди что-то дрогнуло. Но Фокс не мог объяснить это необъяснимое чувство. Это было похоже на тепло, на замирание сердца, на то... что он, наконец, был дома.

Он шёл рядом с Томом, но не замечал его. Сейчас всё внимание Мариуса принадлежало Косой аллеи. Миру, который его ждал.

— Первым делом нам надо посетить Гринготтс. Это такой волшебный банк, управляемый Гоблинами. Там вы получите необходимые средства, а после мы отправимся за покупками.

Мариус кивнул, всё ещё слишком поражённый Косой аллеей. Сейчас он был готов идти куда угодно, если это позволит ему получше узнать мир вокруг. Том тоже не стал спорить, тем более что денег у них с собой не было и посещение банка виделось ему вещью нужной и полезной. Тем более, что на них с Фоксом должны были выделиться средства из фонда для сирот, если верить словам того же Дамблдора.

Сам банк Гринготтс оказался... величественным, лучше слова, чтобы описать это здание, у Мариуса не нашлось. У входа стояло два гоблина. Настоящих. Живых! С кожей цвета пыльного пергамента и вытянутыми пальцами, которые сжимали алебарду. Их глаза цепко следили за новоприбывшими посетителями. В них не отражалось ни одной эмоции. Прозрачные, как стекло, но внутри стекла — ядовитая капля ртути.

Он сглотнул, почувствовав себя неуверенно. Но профессор, следовавший прямо за мальчишками, лишь подтолкнул его, прошептав, чтобы он не сомневался. Им ничего не сделают, пока они ведут себя хорошо.

Когда двери, ведущие в банк, распахнулись перед ними... Мариус вновь поразился открывшемуся виду. Поражённый вдох вырвался из него против воли.

Миновав отполированные до блеска бронзовые двери, которые были созданы словно для великанов, здание банка Гринготтс встретило профессора и его подопечных пустым помещением с ещё одними дверьми. На этот раз серебряными и, пусть куда меньшего размера, но не менее величественными на вид. На них, как увидел заворожённый их красотой Мариус, были выгравированы какие-то строчки. Приглядевшись получше, он вслух прочитал их.

— Входи, незнакомец, но не забудь, Что у жадности грешная суть, Кто не любит работать, но любит брать, Дорого платит — и это надо знать. Если пришёл за чужим ты сюда, Отсюда тебе не уйти никогда!

Он дочитал и замолк. Строки осели внутри него тяжёлым осадком. Прочитав их второй раз, про себя, он ощутил, как по позвоночнику пробежала стайка ледяных мурашек, от осознания скрытого в них послания. Краем глаза Мариус уловил перемену, что-то едва уловимое изменилось в поведении Тома.

Тот стоял всё так же неподвижно, но... его губы на мгновение дрогнули, приподнявшись в еле заметной тени улыбки. Не насмешливой, как обычно, а от восторга. Он наклонился чуть вперёд, будто хотел вглядеться в каждую вырезанную букву глубже, чем позволяла гладкая отполированная поверхность.

Профессор Дамблдор, не отрываясь от изучающего осмотра серебряных дверей, улыбнулся. Его взгляд был устремлён перед собой, и сейчас он мало обращал внимания на своих маленьких протеже. Скорее... тот был погружён куда-то внутрь себя. Голос Дамблдора, когда он заговорил, был чуть приглушённым.

— Не находите ли вы это интересным, мои юные друзья? Эти строчки, сделанные сотни лет назад, до сих пор прекрасно отражают суть магического мира, а также... некоторых особенностей человеческой натуры. К сожалению, зачастую эти "особенности" именно так и проявляются. Как вы думаете, мистер Реддл?

Том, не сводя взгляда с гравировки, кивнул.

— Я с вами согласен, профессор. И, очевидно, эти строчки предназначались для того, чтобы отсеять нежелательных посетителей. Гоблины честно предупреждают, какие последствия могут ожидать тех, кто решит нарушить их правила.

Дамблдор слегка повернул голову, бросив быстрый взгляд на мальчика, но не сказал ни слова. Вместо этого он подошёл к серебряным дверям, провёл по ним кончиками пальцев, словно пробуждая старую память.

— Честность, говорите, — отозвался он наконец. — Бывает, мистер Реддл, что даже честность — это ловушка. Особенно для тех, кто уверен, что ловушки касаются только других.

— Только если вы достаточно глупы, чтобы попасться в неё.

— Весьма... интересная точка зрения, мистер Реддл.

Марволо ничего не ответил. Он снова улыбнулся — уже открыто, с какой-то показной кроткостью, будто бы благодарный за урок, который только что преподал ему профессор. Но в памяти Мариуса до сих пор свежа была картина их с Реддлом вчерашнего разговора. И он не без труда, но смог различить что улыбка, пусть и украшала лицо другого мальчика, почти не затронула его глаза. Мужчина, из-за того, что стоял к ним спиной, не мог этого видеть, хотя Фокс был уверен, что раз эту фальшь в Реддле заметил и он, то уж такой опытный человек как Альбус Дамблдор, тоже заметил бы.

Наконец, когда серебряные двери распахнулись перед ними, перед троицей волшебников предстал мраморный зал с высокими потолками и стенами — отполированными, сияющими. От хрустальных люстр падал ледяной свет. Сам зал был громадным, и в нём, по обе стороны от прохода по которому сновали посетители, сидели гоблины за высокими стойками. Десятки маленьких полу-человечков обслуживали других волшебников.

Перья скользили по пергаменту с нечеловеческой скоростью, печати ставились с точностью автомата. Ни одного лишнего движения. Из холла в разные стороны вело большое количество дверей, через которые гоблины проводили посетителей. Мариус никогда доселе не был в банках, но именно так себе их и представлял. В этом месте царила строгая дисциплина.

Мариус не сразу понял, что его дыхание сбилось. Он стоял в зале, где каждый звук, казалось, отзывался эхом внутри черепа. Хрустальные люстры переливались холодным светом, будто над ними не лампы, а застеклённый лёд. Мальчик переводил взгляд с одного гоблина на другого. Приплюснутые, квадратные лица с заострёнными носами, длинные пальцы, ловко обращающиеся с монетами, чеканками, свитками.

Когда он поймал на себе один из их взглядов — короткий, острый, как скальпель. То тотчас же отвёл глаза. Захотелось спрятаться за широкой спиной профессора, но Мариус пресёк эти мысли в зародыше. Он не хотел ставить мистера Дамблдора в неловкое положение!

— Впечатляет, не правда ли? — услышал он рядом тихий голос Реддла.

Фокс кивнул, не глядя на него, а по прежнему больше уделяя внимания архитектуре здания.

— Это место выглядит так величественно, — продолжил Том, которому, кажется даже и не требовалось чтобы ему отвечали, — Так сразу и не скажешь, что ему почти пятьсот лет.

Марволо говорил почти ласково, как рассказывают о родных местах. Как будто Гринготтс был ему близок. Как будто он всегда знал, что однажды окажется здесь. Мариус невольно посмотрел на неё краешком глаза. В приюте вокруг его персоны всегда было полно слухов, но все до единого объединяло то, что Реддл был как не от мира сего.

— Мистер Фокс, мистер Реддл, — голос Дамблдора, ровный и безмятежный, отвлёк их обоих от размышлений. — Пожалуйста, держитесь рядом со мной. На гоблинов старайтесь смотреть как можно меньше, во время разговора проявляйте побольше уважения. Поняли?

— Да, профессор.

— Конечно, профессор.

Удовлетворённо кивнув, мужчина направился прямиком к одному из свободных столов, за которым сидел особенно угрюмый гоблин с пером, зажатым в трёх длинных пальцах. Перо не двигалось. Гоблин поднял глаза, окинул каждого цепким взглядом, от которого у Мариуса внутри что-то скрутилось. Словно бы его только что мысленно измерили и взвесили, чтобы потом...

Что именно потом, мальчик не додумал. Потому что между гоблином и их сопровождающим начался разговор.

— Добрый день, уважаемый. Нам необходим доступ к фондовым средствам для сирот, поступающим в Хогвартс, — вежливо обратился Дамблдор к гоблину, — На имя Мариуса Фокса и Тома Марволо Реддла. Я уже отправлял уведомление сегодня утром.

Гоблин скривился, будто его попросили отдать личный сундук. Но лишь на секунду. Замет он едва заметно кивнул, всё так же не произнеся ни слова и достал откуда-то тонкие пергаментные карточки, что пахли металлом.

— Требуется ваша подпись. В указанном месте поставьте печать кровью. Из указательного пальца.

Мариус с Томом одновременно посмотрели на Дамблдора, но тот, не выказывая и толики беспокойства, просто кивнул им. Мариус замер в нерешительности, пытаясь собраться с силами и сделать то, о чём его попросили. Потом он обязательно собирался получить у профессора ответы.

Том, в отличии от него, не колебался. взял перо, сделал надрез на пальце стилетом, лежавшим тут же на подставке, и, спокойно глядя на гоблина, поставил каплю крови на свой пергамент. Мариусу пришлось последовать примеру. И ему не понравилось, как тепло его крови впиталось в странную шершавую бумагу.

Гоблин забрал у них карточки, с минуту рассматривал их через очки, которые надел. Наконец, он удовлетворённо кивнул им, и убрал карточки под стол. Стилет с пером тоже исчезли.

— Личности подтверждены, — гоблин щёлкнул длинными и тонкими, как голые ветки, пальцами и из одной из боковых дверей вышел другой гоблин. Молча, без приветствия. Передал два небольших мешочка и ушёл, всё так же не произнеся ни слова, — Господа, ваши безразмерные кошельки. Средства с фонда уже внесены, — произнёс гоблин за стойкой, передавая Мариусу с Томом мешочки. — Вам хватает на основные расходы. Но потратитесь с умом — на один курс предполагается только одна выплата.

— Прошу прощения, уважаемый... а сколько средств выделяют на одного ребёнка? — взвешивая мешочек в руке, спросил Реддл.

— Двести галлеонов, — кинув на него взгляд мельком, гоблин ответив сухим, скрипучим голосом. — Сумма выплаты зависит от курса, на котором учится ребёнок. А теперь прошу вас, не задерживайте очередь, если вы закончили.

— Конечно, — положив руки на плечи мальчиков, Альбус чуть склонил голову перед гоблином, — Благодарю за помощь, уважаемый Гринглхук.

Когда Фокс с Реддлом повторили поклон головой за ним, Альбус улыбнулся в бороду и похлопал их по плечам. Развернувшись, он повёл мальчишек к выходу. Теперь, когда средства были получены, они наконец могли начать своё шествие по магазинам. Ему не терпелось отвести этих двоих в лавку Олливандера.