Тоска по твоему миру

Письмо для Ани

Привет, Аня! Прости, что так долго не писал тебе. У нас начался конец учебного года, надо готовиться к экзаменам. Времени совсем нет, а ведь наступило только второе полугодие.

Мягкими хлопьями падал свежий снег, покрывая собой слои старого, лежавшего на крышах домов и кучами рядом с дорогой. Люди поскальзывались на гололёде, взмахивая руками при падении. Особенно часто они это делали, спеша по делам. Город покрыт куполом предутренних сумерек.

Мои ноги скользили мимо домов, глаза оборачивались, чтобы увидеть нужный автобус. Утром ещё совсем темно и до одури холодно. Руки прячутся в карманы, даже не думая высовываться из них. Щеки покраснели от жгучего мороза, а нос совсем перестал ощущаться, будто отвалился. Хоть бы автобус не опаздывал.

Зима в этом году через чур холодная. В постоянные метели и снегопады совсем не хочется куда-то ходить и что-то делать. Но вспомни, как я громче всех выл на адскую жару, когда мы жили у моря. У вас там по-прежнему также жарко летом? А зимой, наверное, опять ветра дуют и дождь не прекращается. По такой погоде я скучать не буду.

Когда солнце нехотя появляется отражением на белых пустынях, становится немного теплее. Но лишь совсем немного. Мужчина, греющий руки горячем кофе, налитым в одноразовый стакан, жмётся к ларьку, где его купил. Из набитой свежеиспечённым хлебом машины валит пар, когда водитель передаёт товар единственному магазину.

Мои глаза смотрят на заснеженный замедлившийся город сквозь поцарапанное стекло полупустого автобуса, пока его колёса крутятся в направлении школы.

Одноклассники зевают. От этого и мой рот открывается каждые пять минут, пока его услужливо прикрывает ладонь. Они вдвоём напоминают мне о ночных посиделках над учебниками.

Нас с начала учебного года пугают экзаменами, но мне стало страшно только сейчас. Ты тоже боишься не сдать? Не уверен, что тебя это волнует также сильно, но знаю, что ты будешь нервничать. Правда? Постарайся не думать об этом часто, пользы от страха никакой.

За кучей налипших на стенку курток совсем не видно ряд вешалок. Кажется, что их там совсем нет, и одежда примёрзла. Отопление работает слабо. Тёплых волн едва хватает, чтобы протопить просторные кабинеты. Особенно зябко в спортзале. Невозможно закинуть мяч в корзину, когда трясутся колени, и зубы стучат друг об друга. Мы постоянно бегаем, чтобы не мёрзнуть.

Крышка термоса с приятным звуком открутилась. Запах лесных ягод попал в нос. У нашего класса появилась привычка соревноваться в том, кто приготовит самый вкусный согревающий напиток. Сегодня с большим отрывом победила Фая. У неё дедушка лесник. Помогал, наверное.

Интересно, ты ещё помнишь, как мы любили пить кофе с мороженным на веранде? Я хорошо помню прибрежное кафе твоего отца. Надеюсь, оно всё ещё работает. Может, ты даже стала хорошим поваром, как твоя мама, помогая с заказами? Я вот готовить так и не научился…

К середине дня на улице становится терпимо. На открытом хоккейном поле появляются люди на коньках, вокруг него вырастают снежные бабы.

Моя правая рука держит ключи от дома, а левая - пакет с продуктами. В особо холодные времена не принято запирать двери, чтобы замок не заледенел. К тому, сильно замерший человек может попасть в любой дом и согреться, даже если внутри нет хозяев. Главное, ничего не воровать.

Мяукающий кот ждёт перед входом. Родителей нет дома. Они приедут не скоро. Моя рука закрыла дверь, и она же почесала пушистую голову мурлыки. Ноги высвободились из тяжёлой обуви, обросшей льдинками, и сразу же залезли в тёплые тапки. Сама же обувь уселась оттаивать на два слоя старых газет, чтобы пол не промок.

Первым делом, по возвращению домой, сразу же хочется кушать. Самое сложное, что я умею готовить, это макаронный суп с консервами. Быстро и питательно. А если мучает голод, то и очень вкусно.

В своём последнем письме ты удивлялась нашему образу жизни. Узнай я до переезда, что буду ходить по улице в минус двадцать, то тоже бы не поверил, что способен такое выдержать. Но ко всему со временем привыкаешь. Теперь июльская жара мне кажется дикостью. Летом я бы к вам ни за что не приехал. Осенью опять, уверен, начнутся тяжести в учёбе, когда я куда-нибудь поступлю. А вот весной… весной я бы тебя навестил. С большой радостью.

Кот трётся об ноги, кружась вокруг них и оставляя на чёрных школьных штанах белую шерсть. Серые батареи медленно отапливают маленькую голубую кухню.

Ближе к вечеру пошёл снег. На главной улице и паре соседних оранжевым светом зажглись фонари, подсвечивая сугробам, в какую сторону им расти. Родителей сегодня не будет. В плохую погоду они остаются на станции.

Мои глаза водят взглядом по тексту учебника. Испачканные в чернилах пальцы крутят ручку. Я вспоминаю, как мы с Аней в последний раз проводили время вместе.

У тебя остались розовые камни? Ты обещала не потерять их. Я вот свой потерял. Когда приеду, то заберу новый на память о тебе. Главное не забыть. После того самого случая эти камни у меня ассоциируются только с тобой и тем, какую глупость мы вдвоём совершили.

Это было начало сентября. По ночам уже становилось прохладно. Уставшие от жары листья деревьев потеряли свою насыщенность и истосковались по дождю. Мы были уверены, что он не пойдёт, и сбежали от родителей.

Аня вышла из отцовского кафе и нацелилась на заднее сидение моего белого скутера. Она запрыгнула на ходу, ведь я боялся останавливаться, чтобы не заглохнуть. Тогда бы нас сразу поймали.

На всю ночь мы уехали за город. Это была последняя ночь перед моим переездом. С моря дул холодный ветер. Аня жаловалась на свою кофту без рукавов.

На дороге появлялись мокрые тёмные пятна упавших капель. Проплывающая мимо туча будто бы сказала нам, что у нас ничего не выйдет, что надо возвращаться домой. Но я не остановился. Мы свернули с дороги. Колёса въехали в густую траву. Жужжащие насекомые, спящие в ней, разлетелись в разные стороны. Звёзды смешались со светлячками в единую блестящую массу. Начался сильный дождь.

Я ненавидел свой скутер. Он всегда ломался в самый неподходящий момент. Может быть, если б он не заглох, мы бы остались подольше наедине. Как думаешь?

Мы пошли пешком. Промокшим стопам было щекотно и холодно. Отблеск лунного света отражался в плоской поверхности моря. Той ночью оно отбирало у суши берег.

Каменистый пляж показался нам хорошим местом, чтобы спрятаться. Мы шли по нему, наивно надеясь встретить укрытие и обсохнуть. Но вдруг Аня показала пальцем на что-то, что было прям под нами. Посмотрев туда, мои глаза увидели розовые камни в светлую полоску. Их бы вот-вот смыло волной, если б не мы.

Розовых камней было пять, да? Один я забрал себе, а четыре осталось у тебя. Ты хотела найти ещё для браслета. Размером они не больше ягод вишни, как раз подходили бы для украшения. Кто знает, может, мы бы и нашли что-то, если б мои родители не догнали нас раньше.

Кофе чернел на дне кружки, отдавая свою бодрость.

Утренний мороз всё также колол красные щёки мимо проходящих людей. Сугробы за ночь выросли на десять сантиментов. Солнце светило необычно ярко. Оно растапливало снег, и тот хлюпал под подошвой, превратившись в грязную кашу.

Над городом гудит вертолёт. Погода лётная. В северной части страны небо кажется более синим, чем во всём другом мире. Если хорошо присмотреться, то можно разглядеть в нём глубину океана. Тогда сразу становится ясно, откуда в нём столько воды, каждую ночь падающей на землю в виде снежинок.

Мел со стуком коснулся тёмно-зелёной доски и, стираясь об неё, оставлял белый рисунок нового уравнения. Испачканный в чернилах шарик переносил его в тетрадь с дотошной точностью.

Одноклассники, как только прознали, что весной я уеду на море, стали завидовать. Многие из них видели пальмы и пески только на фотографиях. Одна девушка даже попросилась поехать вместе. Конечно же она шутила, но я всё равно ей отказал.

«Нам будет тебя не хватать», — сказала Фая. Мы вдвоём дежурили по кабинету после уроков. Мои руки поднимали стулья и сметали веником сор с пола. Напарница вытирала доску.

Вода из большой синей бочки лилась в ведро, на дне которого плавала серая тряпка. Чистящее средство пахло лимоном. Фая взялась за швабру. Пол становился мокрым, его бардовый цвет стал более насыщенным. На нём образовывалась мыльная пена.

Мои губы спросили: «Ты когда-нибудь признавалась в любви?». Фая рассмеялась. Она ответила, что признавалась много раз. Одному и тому же человеку. А он ей – никогда. Это был горький смех, ненастоящий.

Что, если Аня не признается мне в ответ? Сможем ли мы продолжать дружить дальше, если она узнает, что я влюблён в неё?

Мои щёки покраснели.

Я хочу признаться ей при встрече. Не могу написать об этом в письме. Вдруг оно не дойдёт или испортится? Наши послания идут очень долго. По датам я вижу, что они могут теряться в пути месяцами перед тем, как окончить свой маршрут. А несколько раз они вовсе пропадали. Всё самое важное стоит говорить, глядя человеку в глаза. Либо отправлять письма надёжным путём, который ещё никто не придумал.

Я надеюсь, моё письмо придёт вовремя. Пишу его ещё зимой, чтобы весной оно точно было у тебя. Чтобы ты знала, что я скоро приеду. Не надо готовиться к этому. Ты можешь меня даже не встречать. Прошу только, никуда не денься, пока я в пути.

«У вас можно купить билет?» - произнесли мои губы, потрескавшиеся от холодных ветров. Рельсы пустели в обе стороны. Грустный оранжевый поезд стоял в темноте и одиночестве. Шпалы почти не видно под пушистым блестящим слоем снега.

Двое мужчин сидели возле обогревательной печи и играли в настольную игру. Белые кости стучали об деревянную доску. Небо горело последними минутами дня. Колючий холод.

Я готов отправиться в путь хоть завтра. Только бы были билеты. Ждать до весны – очень долго. Хочу увидеть Аню. Хочу признаться ей прямо в лицо. Боюсь, что чем дольше думаю об этом, тем сильнее мне становится страшно. Губы зажимаются в тиски, во рту пересыхает. Что же будет, когда мы встретимся?

Зимой у нас поезда почти не ходят. Покинуть город до марта невозможно. Я чувствую, что оказался в капкане холодной северной природы. Она замела все выходы к остальному миру и оставила несколько тысяч людей наедине с собой до первых проталин. Пока что нет шанса купить билет в ближайшее время. Прости. Остаётся рассчитывать на то, у меня получится приехать хотя бы к апрелю.

Ночью в городе становится ещё тише. Единственный парк пуст. В нём горит всего половина фонарей. И большая часть лавочек погребена в сугробах. Из них выглядывают только чёрные деревянные ручки.

Одинокая женщина возвращается с работы. Её шею обвязал красный шарф. Плечи опущены. Лица совсем не видно под слоями одежды.

Я рассказывал тебе, что мои родители метеорологи? Мы ведь поэтому и переехали в северную часть страны. Дома они бывают редко, но, когда приезжают, отец старается меня чем-то занять, если я не в школе. В один из таких дней мы поехали искать стадо диких оленей.

На морозе фоторужьё совсем не работало. Оставалось надеяться только на свою память, запечатлевая момент. Глаза разглядывали зелёные ели по бокам дороги, заметённой ночной метелью.

По окнам текут капли растаявшего снега, слезшего с крыши. Отец крепко держится за руль. Я сижу рядом. Не знаю, как сказать ему, что хочу вернуться к Ане. Боюсь, что он откажет.

Солнце окрасило снег в ещё более белый цвет. Смотреть на долины даже немного больно. Приходится щуриться. Наш внедорожник единственный шумящий объект в округе.

Что-то серое мелькает маленькой точкой в сугробах. В такие моменты я прошу отца заглушить мотор. Мы останавливаемся и начинаем смотреть, надеясь разглядеть животное.

В поездках мы встречали волков, лис, даже медведя. Отец всегда хранит связку сосисок на случай такой находки. Но медведь не отказался бы даже от печенья. Это необычно быстрое для своих размеров животное. Ты, наверное, никогда в живую не видела настоящего хищника. В подобный момент чувствуешь себя мясом внутри консервной банки, надеясь, что он не захочет её вскрыть.

«Пап…», — произнесли мои губы, пока сознание обдумывало, что сказать дальше. Отец внимательно слушал. «Можно я весной поеду к Ане на поезде? Я уже смотрел билеты. Их пока что нет, но к апрелю они должны появиться».

Из рта, окружённого бородой, вышел пар. Я боялся услышать острое слово «нет». Оно бы обрубило все мои надежды, налипшие на жизнь за месяц. Увидеть Аню – это единственное, чего я сейчас хочу. Я так соскучился по ней…

«А как же учёба?» — спросил отец, сбавив скорость, — «У тебя хорошая успеваемость. Её нельзя портить».

Я знаю, что нельзя. От успехов в учёбе зависит, останусь ли я жить тут, в замерзающем каждые полгода оплоте исследователей, путешественников и пастухов оленей, или возьму судьбу в свои руки. Но разве я не имею права взять кусочек этой судьбы прямо сейчас? Мне бы хотя бы на неделю вернуться домой…

Можешь меня поздравить, Аня. Отец всё-таки разрешил! Я смог уговорить его. Он взял с меня обещание окончить школу достойно нашей семьи. Я поеду к тебе на первом же поезде, если смогу купить билеты. Теперь жду этого момента ещё сильнее.

Когда олени чувствуют опасность, они начинают водить хороводы вокруг детей и стариков, чтобы хищники до них не добрались. Это позволяет им спасаться от стай волков. Те путаются, видя подобное зрелище, и, сбитые с толку, отступают.

В тот день мы видели именно такое зрелище. Сотни больших рогатых животных кружились в спасательном танце посреди чистого поля. Увы, нам не было видно, от кого они защищаются. Эта находка стала победой, как сказал отец.

Зрелищ, способных удивить ещё сильнее, в этих краях не много. Разве что ледокол, проламывающий путь для других кораблей, который медленно шумел на горизонте.

Мы подъехали к морю. Тут и был финал нашей с отцом поездки. Стаи чаек кружились, высматривая рыбу. Скалы – их дом. Вот бы Аня это увидела…

Я не оставляю попыток получить билет. Поезда всё не едут. Работники станции говорят, что зима решила напоследок ярко заявить о своём уходе. Все пути занесены снегом. И всё сложнее, чем я думал.

Морозное утро. Светофор мелькает тремя цветами. Зелёный почему-то мерцает, словно скоро потухнет навсегда. На остановке люди пытаются утонуть в собственной одежде, дожидаясь автобуса. Сегодня он не приедет. Из-за гололёда на дороге опасно.

Идут дни. Чем ближе конец февраля, тем больше минут в часах. И тем скучнее становятся уроки. А после них выясняется, что самым вкусным в этот раз оказался именно мой чай. Мама посоветовала добавить туда грейпфрут. Его доставили к ним на станцию на вертолёте. Необычная кислинка удивила даже Фаю.

Моё письмо Ане затянулось. Пора заканчивать, если хочу, чтобы она получила его в марте. Мы всегда пишем длинные письма, чтобы они дошли быстрее, чем кучи мелких. Окончить свой рассказ, попрощаться и поставить точку – самое сложное. Даже ручка стала хуже писать, прося продолжение. Но я уже купил подарочный конверт.

Аня, пожелай, чтобы у меня всё получилось. Близится весна, билетов всё нет. Снега по-прежнему много. Но я обязан постараться прорваться сквозь непогоду. По приезду я должен сообщить тебе кое-что, о чём не хочу писать. Да, скажу всё, смотря прямо в твои глаза, как только увижу. Главное не струсить. Надеюсь, что моё сообщение не затеряется по пути. До встречи, Аня!

Дождись меня. Я должен приехать!

Мир так устроен – бумагу доставлять проще, чем людей. Вечером я отдал конверт матери. Она заберёт его с собой на работу и там попросит, чтобы вертолётом моё письмо покинуло замерший город и прибыло на ближайшую почту, не занесённую снегом.

Железнодорожная станция пустует. Все машины дремлют на своих местах, пока их каждый день освобождают от сугробов работники в жёлтых куртках. Оранжевый поезд куда-то пропал.

Билетов до сих пор нет… Вьюга усиливается. Я начинаю скучать по твоему миру.

Письмо для Лео

В утренний кофе плюхнулся шарик мороженного. Влажная тряпка протирала столы. Прохожие изучали меню. Воздух был наполнен треском цикад и оттого казался плотным, давящим на виски.

Море наконец успокоилось. Вода отступила от берега, блестящего под нагревшимся солнцем. Мои руки достали из сумки чистый лист бумаги и карандаш.

Добрый день, Лео. Как у тебя дела? Очень надеюсь, что хорошо. Я давно не получала от тебя писем. В последнем ты писал, что зимой их присылать будет сложно. У вас, наверное, до сих пор идёт снег. А у нас его почти не было.

Зазвенел колокольчик. Поступил заказ. Во фритюре начало нагреваться масло. Пластиковые стаканчики наполнялись обжигающе холодным квасом.

Отец сметал принесённый ночным ветром мусор. Мои руки нарезали лук, а глаза немного слезились. Чистые капли попадали на острый нож. Рядом варилась и пахла сладостью свежая кукуруза.

У меня всё хорошо. Я всё чаще работаю в кафе вместе с папой и всё реже навещаю школу. Одноклассники смеются, когда я прихожу раз в пару дней. А учителя возмущаются. В общем, с момента твоего переезда мало что изменилось…

Становится всё жарче. Старенький белый вентилятор почти не справляется, обдувая моё лицо горячим воздухом. На кухне почти невыносимо. Когда посетителей нет, я выхожу на веранду и усаживаюсь за свободный стол.

На горизонте плывут рыбацкие лодки. Мимо проехал незнакомец на велосипеде. Воздух расплавился. Детская рука держит вафельный рожок с тремя разноцветными шарами на верхушке. Пот стёк по лбу рыбака. В небе летит самолёт.

К нам уже пришла жара. На улице находиться просто невозможно! А ведь сейчас только конец марта. Что же дальше будет? По прогнозу обещают, что лето в этом году принесёт много сюрпризов.

Лео, я хочу тебе кое в чём признаться. Помнишь, мы нашли на берегу пять розовых камушков? Один ты забрал себе на память, а остальные остались у меня. Я носила их с собой везде и всегда, но недавно обнаружила, что ещё один потерялся. С тех пор храню их под подушкой и не выношу из дома.

Надеюсь, он не расстроится потере. Мы не виделись уже несколько лет. Интересно, как сильно Лео поменялся? Он стал выше? Может быть, отрастил волосы? Или даже покрасил их в другой цвет? Я вот так и не решилась изменить свою причёску.

День шёл мимо меня. К вечеру голодных посетителей стало больше. Перед прилавком собирались целые толпы. Отец попросил помочь ему. Пока он наливает напитки, мои глаза считают сдачу. В кассе звенят монеты. Незнакомцы тянут свои руки, жаждая поскорее получить жидкую прохладу в стакане. Пена переливается через край. Воздух становится липким.

Наступила ночь. Белый скутер кряхтел и отказывался заводиться. Спустя десять минут у меня получилось поехать. Папа остался один дорабатывать последние три часа перед закрытием.

На дороге было пусто. По ней мы с Лео неудачно сбегали от родителей перед его переездом. В тот день шёл дождь, и мне казалось, что у нас всё получится.

На мой день рождения родители решили купить собаку. Назвали Персиком. Мама считает, что так я научусь ответственности и стану больше времени уделять учёбе. Ответственности я взаправду научилась. Но в школу чаще ходить не стала. Скорее, даже наоборот. Мне теперь ещё скучнее томиться в душном кабинете и переписывать с доски примеры.

А как у тебя дела в учёбе? Наверное, сидишь и готовишься к экзаменам? Ты говорил, что получение хороших баллов - это первый шаг к успешной жизни. Даже во время нашего детства ты был отличником.

В окнах горит свет. Над фонарём перед домом кружат мотыльки. С моря подул прохладный бриз, напомнив, как всю зиму тут правили это старшие братья муссоны.

Персик лежал на пороге, высунув розовый язык. Услышав белый скутер, он выбежал к дороге. Его чёрный нос блестел от света проезжающих мимо машин.

Поля зелёной травы превратились в спокойные волны. Над головой жужжали комары. Мы зашли в дом. Мои ноги высвободились из натирающих сланцев. На кухне пахло варёным рисом и курицей.

Ты всегда любил, когда мама приглашала тебя поужинать с нами. Её готовку ты втайне боготворил и надеялся скрыть это, чтобы не обижать меня, ведь тогда я была далеко не на её уровне. Но уже тогда я всё знала. И ни капельки на тебя не сердилась.

На восходе блестит солнце. С каждым новым днём мимо проезжает все больше машин. По железной дороге шумят поезда. Городок наполняют туристы. По краю голубого горизонта плывёт серый лайнер с синими полосами.

Старый скутер припарковался в один ряд с подобными ему. Мои чёрные туфли стучат по школьному полу. Прозвенел звонок. Я села к окну на задний ряд. Глаза смотрят куда угодно, только не вперёд. Одноклассники оборачиваются и интересуются, как дела в нашем семейном кафе. Мои губы улыбаются, отвечая, что всё хорошо. А мысли гуляют где-то совершенно в другом месте. Они все там, где до сих пор идёт снег.

Твой скутер всё ещё возит меня. Не знаю, что бы я без него делала. Помню, как ты заезжал за мной, и мы вместе ездили в школу, а потом ты возвращал меня обратно домой.

Мои руки обхватывали его живот, а ноги поджимались повыше. Лоб был настолько близок к затылку Лео, что сердце стучало в такт крутящимся колёсам – очень быстро. Времена, когда он возил меня, давно позади, но я всё ещё помню их, храня белый скутер.

Испачканный ластик елозит по клетчатой тетради, стирая карандашные записи на листе, чтобы переписать их ещё раз, но уже ручкой. Лео говорил, что у меня самый красивый почерк в классе. А папа удивляется тому, как такая аккуратность может уживаться в теле троечницы.

Вновь прозвенел звонок. Старый кондиционер дует в спину. На задних рядах прохладнее всего. А на передних образовалась малая община из тех, кто на занятия приходит чаще, чем я.

Несмотря на мою плохую посещаемость, я хорошо обращаюсь с одноклассниками. Даже с Баллом. С тем самым, с которым ты дрался раз в пару недель из-за того, что он называл меня страшной. Так что не переживай за меня, я научилась стоять за себя самостоятельно. А Балл наконец успокоился. Может, из-за того, что я стала красивее? Как думаешь?

Девочки с первых парт обсуждают насущные темы. В их речах я слышу слово «экзамен» и понимаю, что оно появляется всё громче и чаще. Но ещё одна тема никак не покидает их. Они говорят о любви.

«Аня, а ты встречалась с кем-нибудь?», - повернулась ко мне одна из них. Мои глаза оторвались от письма и встретили её взгляд. Губы сами по себе сказали, даже не посоветовавшись с мыслями: «Нет!». Такой ответ одноклассниц конечно же не устроил. Вернее, они ему не поверили. Тогда в их диалогах появилось ещё одно хорошо известное мне слово... Слово «Лео».

Столько времени прошло... Я боюсь, что если б мы случайно встретились, то не узнали бы друг друга. Из-за этого мне кажется, что подобное уже могло случиться когда-то…

Порой я начинаю признаваться себе, что мы с тобой можем больше никогда не увидеться. Что будет после экзаменов – не знаю. А потому боюсь, наша переписка может вдруг оборваться. Поэтому я хотела бы признаться в этом письме о том, чего никогда не смогла бы сказать, глядя тебе в глаза.

Сколько себя помню, я никогда не умела говорить о том, что у меня на душе. Стояв перед человеком, я забываю обо всём, что должна немедленно ему сообщить. А потому единственный шанс признаться Лео в своих чувствах – это написать ему это послание. И ждать ответа, каким бы он ни был.

В ту ночь, когда мы пытались убежать от родителей, чтобы сорвать твой переезд, я всё не знала, как начать говорить об этом. Не могла подобрать момент. В секунды тишины мне не хотелось произносить совсем никаких звуков, а лишь слушать, как ты дышишь. Это был мой последний шанс признаться тебе в живую о своих чувствах, который я упустила. А потому пишу тебе прямо сейчас. Я люблю…

Мои руки смяли недописанный абзац письма и выкинули его в ведро, наполненное подобными абзацами. Ручка дрожала между пальцами, глаза не могли остановиться на одном объекте и постоянно скакали в разные стороны. Лицо горело огнём. Даже в письме я не могу озвучить то, что думаю.

В ночной тишине погасла лампа, а уставшее тело упало в кровать. Персик перевернулся на другой бок, уместившись на своей розовой лежанке в углу комнаты. В окно заглянула луна. На улице кто-то пел пьяную песню и громко смеялся.

На утро велосипед почтальона подъехал подозрительно близко к двери нашего дома. На порог лёг конверт с тройкой марок на бумаге. Выходя на улицу, мой кроссовок почти наступил на него. Увидев имя отправителя, моё лицо вновь покраснело. Планы резко поменялись. Я вернулась в дом.

Я получила письмо от тебя, Лео! Новость о твоём приезде к нам чуть не заставила меня усомниться в реальности происходящего. Я ущипнула себя за щёку, проверяя, не вижу ли сон.

Очень хочу надеяться, что у тебя получится приехать. В конце письма ты так и не дал знать, смог ли купить билеты. Теперь я даже не знаю, что думать. Остаётся только ждать тебя и надеяться, что ты прибудешь. Если так, тогда своё письмо я вручу тебе прямо в руки перед тем, как будешь возвращаться домой, чтобы тебе было что почитать на обратном пути. Только бы не забыть!

На первый урок я опоздала. На второй меня не пустили. В школьном коридоре было жутко пусто. Каждый мой шаг создавал эхо. Свет солнца попадал сквозь широкие окна внутрь и отражался от блестящих стен. Несмотря на появившиеся проблемы, мои губы улыбались. Не дождавшись третьего урока, ноги ушли.

Голос кондуктора звенел каждые пять минут. Его было слышно задолго до того, как белый скутер подъехал к станции. Люди с сумками в руках и на спинах толпятся на перроне. В воздухе пахнет фритюрном маслом и жаренным тестом с луком. Поезда перед прибытием и отбытием не отказывают себе в удовольствии протяжно прогудеть.

Когда приедет Лео?

Ума не приложу, как тебе удаётся выживать в условиях зимы, которая может тянуться полгода! Я перечитала твои записи уже четыре раза за день. Ничего страшного, что ты потерял розовый камень, я совсем не лучше. И да, я подарю тебе ещё один. Или даже два. Если ты всё же приедешь…

С каждым новым числом на календаре дни проходят быстрее. Мои руки жарят очередную порцию картофеля фри, глаза всматриваются в лицо каждого увиденного ими парня, надеясь разглядеть в нём знакомые черты.

Ближе к вечеру, когда всё вокруг становится красно-золотым под светом утопающего в море заката, я еду к железнодорожному вокзалу, чтобы ждать, держа в руках розовый камень. Он мокнет во вспотевших холодных ладонях. Подушечки пальцев прощупывают каждую трещинку и изгиб. Колосья дикой пшеницы трепещут от ветра.

Где же ты, Лео?

Последние строки писать особенно тяжело. Ручка водит узоры по листу, вырисовывая слова, чтобы потом одной рваной линией их зачеркнуть. Ресницы дрожат от страха написать что-то лишнее или глупое. Надо успеть дописать до прибытия Лео!

Я по-прежнему жду тебя на станции, Лео. Мне страшно от мысли, что ты можешь не приехать.

Почему-то в душе что-то сковывается. Чувство тянет руку, мешая ей вести испачканный в чернилах шарик на конце ручки.

Звонок с последнего урока окончил учебную неделю. Я и не заметила, как ни разу не прогуляла школу за эти семь дней. В ней всё ещё свежи воспоминания. Наверное, поэтому я стала тут так часто появляться? Потому что ищу место, где мы с Лео часто встречались...

Солёная вода затекает меж гладких булыжников дикого берега. Над головой кружат шумные чайки. К подошве липнут вонючие водоросли. На этом месте мы и расстались несколько лет назад. Именно тут были найдены розовые камни.

Внезапно я поняла, почему так не хочу учиться. Ответ был внутри меня и совсем недавно всплыл на поверхность. Я боюсь, что после окончания школы мне придётся переехать в города побольше, чтобы продолжить своё обучение. А мне так не хочется уезжать! Это прибрежное поселение – единственное место во всём мире, где у нас с тобой есть хотя бы малый шанс встретиться. Мы оба тут родились. Если и я покину его навсегда, то мы станем ещё дальше друг от друга… И потеряем последнюю нить.

Поля ранее зелёной травы наливаются красками цветущих растений. Белый скутер кряхтит, в какой-то момент его колёса прекращают крутиться. Моё тело падает на бок вместе с ним. Колени и локти краснеют. На щеке спустя полчаса появляется пластырь.

Прошёл месяц, а Лео всё так и не приехал. На свету блестят два зеркальных лезвия ножниц. Клочки волос валятся на пол. В отражении появляется совсем другая картина. Теперь он меня точно не узнает.

Я решилась исправить причёску. Мама была просто в ужасе. А папа похвалил за решимость что-то в себе поменять. И да, я всё ещё жду тебя. И буду ждать, пока не наступят экзамены. Твой скутер окончательно сломался. Его не удаётся починить.

Мимо станции пронёсся поезд. Он даже не задержался на короткую остановку. Зелёная лампа загорелась красным.

Цвет кваса в прозрачном стаканчике не стал темнее или светлее. Он всё также холоден и прян. Горячее масло с булькающей в нём картошкой осталось всё таким же горячим. Я всё чаще посещаю школу и всё реже прихожу после работы на железнодорожную станцию.

Наверное, ты уже не приедешь. Не знаю, что пошло не так, но умоляю тебя не винить себя в этом. Я знаю, как сложно из одного конца страны оказаться в другом. Не беспокойся, Лео! Я отправлю твой новый розовый камушек в конверте вместе со своим письмом. Как только смогу закончить его…

«Поезд прибудет через пять минут» - оповестил всех присутствующих голос, прозвеневший на всю станцию.

Услышав оповещение, незнакомые мне люди стали поднимать с пола свои тяжёлые сумки, набитые летней цветастой одеждой и сувенирами. Дети в последний раз обернулись, чтобы посмотреть на голубое море, синеющее дальше от берега.

Ноги незнакомцев подходят ближе к краю платформы. На горизонте появился оранжевый поезд. Мои поцарапанные после аварии колени уже не трясутся при виде этого. Глаза опущены в учебник. Надо готовиться к экзаменам, пока не стало поздно…

Перед тем, как уезжающие сядут в свои вагоны, новая волна посетителей прибрежного города выходит наружу, радуясь прибытию.

Слышу шаги.

Люди вдыхают солёный аромат, не заметный для местного жителя.

В толпе растворилась стройная фигура.

Перед магазином выпечки образовалась очередь проголодавшихся с дороги. Знакомые уши, утонувшие в чёрных волосах, показалась среди них.

Учебник выпал из рук и потонул в дикой пшенице. Мои глаза забегали, пока не остановились на парне, черты лица которого мне показались преступно знакомыми.

«Лео…»

Среди толпы прибывших никто не заметил движения моих губ.

Ноги сами повели меня следом за ним, пока мысли всё ещё сомневались, не наврало ли им зрение. Я уже перестала верить, что этот день настанет. «Лео!» - прокричали губы, не спрашивая разрешения мозга. Зелёно-голубые глаза обернулись в мою сторону. Это был он.

Я всё-таки тебя дождалась! От моего лица эта встреча выглядела просто волшебно! Увидев меня, ты ахнул, сразу обратив внимание на короткую причёску. Твои руки стали намного больше с времён, когда мы виделись в последний раз.

Этот фрагмент я пишу прямо ночью, пока ты спишь, чтобы к утру закончить.

До дома мы пошли пешком. Наши ноги двигались синхронно. Когда на встречу нам неслись машины, мы отходили от дороги, погружаясь по колено в траву. В ту самую траву, в которой тонули когда-то. На правом плече он нёс сумку со всеми своими вещами. У меня в руках был только учебник.

Отец не узнал Лео, когда я привела его к нам на работу.

Ты сказал, что семейное кафе совсем не поменялось. И это к лучшему. Разве что столы теперь красные, а не зелёные. И мой папа стал худее и старше.

В тёмный кофе упало два шарика цветного мороженого. Волны касались пальцев ног. В небе танцевали чайки, выслеживая рыб.

Лео казался мне отстранённым. Как я и думала, он сильно вырос. Его лицо пряталось за чёрными волосами, но я всё равно видела, как на нём играет волнение. Он будто хотел мне что-то сказать… От этого уже на моём лице появлялись смешанные эмоции. Я не понимала, что происходит в его голове. А ведь когда-то он казался мне самым понятным человеком на свете.

Ночью мы ночевали вдвоём в моей комнате. После долгой поездки он сразу уснул. Чёрные волосы растеклись по подушке. Лицо, ставшее острее, освящала настольная лампа. Оно было по-детски спокойным.

Пока Лео спал, я сидела за столом. Между пальцами болталась ручка.

Жалко, что у тебя получилось приехать всего на три дня. Но даже за это время мы успели сделать многое! Теперь будет, что вспомнить. Например, как я привела тебя в нашу школу. К удивлению, большинство одноклассников тебя совсем не узнали. И это было забавно, что именно Балл первым понял, кто ты такой.

Потом мы обошли весь берег и вернулись на то самое место, где несколько лет назад нашли пять розовых камней. Но новых там не было. И вот, когда я пишу этот текст в ночь перед твоим отъездом, у меня в животе знакомое чувство… Как жаль, что твой скутер окончательно развалился, и у нас больше нет шанса отсрочить разлуку хотя бы на пару часов...

Настало время прощаться. Эти три дня… Они показались мгновением. Кажется, будто их вовсе не было, и прибытие Лео мне только приснилось.

Через несколько минут приедет оранжевый поезд. С каждой минутой мои глаза становится всё более мокрыми.

«Пока не уехал, я хочу тебе в кое-чём признаться!», — вдруг обернулся Лео ко мне. Он увидел, как кристальные слёзы текут по щекам, и его рот закрылся.

Оранжевый поезд подъехал к платформе. Незнакомцы стали поднимать с пола свои тяжёлые сумки. Их разговоры смешались в единую торопящуюся гамму, которую мы совсем не слышали.

Через три часа прозвенит будильник. Надо будет вставать и провожать тебя обратно домой. Это мой последней шанс признаться тебе. Я люблю тебя, Лео! И начала любить ещё задолго до вашей первой с Баллом драки за меня. Прошу, прочитай это письмо, когда будешь ехать обратно домой. И ответь мне хоть что-нибудь.

До встречи, Лео!

Две фигуры стали отдаляться друг от друга. Лео мне ничего не сказал. Он хотел, но из-за слёз не смог. А мои глаза проводили взглядом, как он сел в свой вагон. И они долго смотрели, как его глаза смотрят на меня в ответ сквозь маленькое окошко.

Эти три дня были слаще пяти лет жизни.

Поезд сдвинулся с места. Мои ноги пару метров шли за ним, пока он не умчался по железной дороге обратно в царство полугодовалой зимы и дождливого лета.

Лео исчез.

Мои руки вдруг окунулись в учебник, между станицами которого прятался конверт с письмом. Внутри этого конверта был не только розовый камень, но и признание, которое я бы никогда не сказала, глядя Лео в глаза.

За всеми эмоциями я забыла отдать ему своё письмо лично в руки. Оно осталось со мной, как и три дня, оказавшиеся одним мгновением.

Я всегда буду тосковать по миру, где мы смогли сбежать от разлуки, оседлав белый скутер.