Топор и дубина

Пролог

Каменный ангел плакал, капли стекали по лицу и разбивались о мраморные плиты. Совсем недавно крылатый рыдал, ведь через дырявую крышу хлестал ливень. Если бы ангел не был статуей, его лицо превратилось бы в маску ярости и гнева.

Святилище осквернили. Святилище превратили в отхожее место. Святилище сделали Адом.

Фрески чернели сажей, лики праведников и страстотерпцев казались мордами бесов. Чудесная мозаика Горних Высей не переливалась в свете оставшихся лампад. Её разбили, залили кровью, сделав стеной скотобойни.

Изрубленный Алтарь светлел свежей щепой, а фигуры святых тихо тлели посреди храма. Прямо посреди нескольких пентаграмм, вписанных друг в друга.

Воскресное покрывало, накрывавшее алтарный жертвенник, из золотого превратилось в бурое, хрустевшее коркой запекшейся крови. Две Сестры-прислужницы, раздетые, опоганенные и обезглавленные, висели над ним.

Третью, самую юную, насиловали последней, растянув косым крестом и примотав веревки к высоким светильникам, вмурованным в пол. Она уже не кричала, сложно кричать без языка, лишь безумно выла.

Большой одноглазый адопёс, нетерпеливо царапал камень пола, облизывая голую морду. Тварь сопела, брызгая гнойными каплями из сгнившего носа. Тварь ждала свою очередь, когда истерзанное человеческое мясо станет ужином.

Девчонка скрипела осколками зубов и смотрела в потолок, на роспись, осыпавшуюся хлопьями после мощного проклятья колдуна. Сам колдун, хрустя костями плохо сшитой ноги, хлопотал вокруг голов её сестёр, очищая их клубящимся гнойно-зелёным пламенем и готовя для штандарта – голова праведника лучшее украшение нечестивого знамени.

Троица бойцов, Бледных солдат, без устали терзали Сестру. Светлая веснушчатая кожа едва виднелась из-под крови от порезов и укусов, густо усеивающих её. Большой Бледный, при жизни отрастивший пивное брюхо, довольно пыхтел, снова и снова раздирая лоно Сестры, клацая почти отвалившейся челюстью при каждом толчке.

Проклятые Земли дотянулись до самого краешка пограничных земель, не дав времени сбежать никому из жителей городка. Колокола святилища, ещё не сбитые вниз, сиротливо и редко звенели, разнося скорбь по умирающей округе.

Пламя лампад дрожало, играя бликами на снятых ржавых нагрудниках, пробитых шлемах и зазубренной стали оружия. Бледные солдаты, не забыв прижизненного опыта, скинули их второпях, добравшись до сладкого женского тела.

Рота демонических прислужников ушла дальше, остались лишь эти да двое стояли на часах. Прижизненный опыт штука полезная даже для слуг зла, поднятых им ради непрекращающейся войны.

- Славься Вседержитель! – рявкнули у высоких стрельчатых дверей храма. – Во имя Твоё!

Колдун, дрожа зеленовато-плесневелой бородкой, наклонил голову в ушастой шапке, недоверчиво повернувшись на голос. Бледные солдаты, ещё медленнее, только начали коситься туда.

Грохоча пробитым шлемом, внутрь святилища влетела голова караульного, снесенная сильным ударом. Следом, расплескивая чёрную кровь и разбрасывая кость вперемежку с зубами, в святилище оказался его напарник.

- Славный удар, брат! – пророкотала плотная угловатая тень, появляясь в дверях. – Ты хорош, как Гор Молот.

- До него ещё далеко, - ответил второй силуэт, поигрывая дубиной, окованной Рунной сталью и переливающейся гранями недавно наклёпанных шипов. – Но время у нас есть. Да?

- Верно, - согласился первый, блеснув бритой головой и большим топором с серебряной насечкой и клювом на обухе. – А пока…

Лысый ощерился, перехватив оружие удобнее:

- А пока займёмся этими ублюдками, во Имя Его!

Глава 1

Вороны кружили в чёрно-грозовом небе. Вороний грай перекатывался над полем, густо заросшим бурьяном. Вороньё слеталось всё гуще, желая человечинки, хорошо зная - скоро случится пир.

Рогатые молнии били из густых туч, лениво ползущих над землей. Молнии трещали, впиваясь в дубовую рощу у горизонта. Рокотал гром, дождь уже звенел каплями по стали панцирей и шлемов. Небо боялось смотреть вниз, но порой небо не выбирает.

Отряд людей встал на единственный холм, росший посреди поля. Когда-то здесь гордо высился победный обелиск. Когда пришла Тьма, то искусно выделанный камень свалили и лишь осколки, густо заросшие травой, говорили о нем. Пехотинцы, два десятка лучников, чуть меньше рыцарей и пятёрка воинов-монахов Братства во главе с раненым Командором.

Холм медленно окружали порождения зла. Бледные солдаты, в ржавом железе, со штандартами из содранных кож, церковной парчи и черепов, почти сомкнули кольцо. Впереди них, покрытые коркой крови, шагали мёртвые товарищи защитников холма. Рядом бесновалась мелочь: краки с круглыми щитами и ятаганами, кноллы со своими любимыми длинными охотничьими копьями, гарбы и их большие двухлезвийные топоры. Отдельными группами, воя и желая добраться до ненавистных людей, отгоняя от себя адопсов, шли смертоволки.

Рокотали барабаны.

Сидя на свирепнях, играя мертвенно-зелёными шарами живых черепов, двигались колдуны с шаманами. Главный, старый и смахивающий на скелета, скалил длинные зубы. Колдун гордился своей хитростью, заманившей людишек в ловушку, сожравшую их большую часть, гордился, и было с чего - ему достанет сил уничтожить остальных. И захватить добычу. Всю, особенно самую важную, скрываемую от его отряда поредевшей стеной щитов…

- Брат Корвус! – сказал командор через зубы, старательно не показывая боль от колдовских ран. – Охраняйте меня и только меня, встаньте в кольцо Братьев. Даже когда призову Гнев Его, защищайте меня до последнего. Не отвлекайтесь, не тратьте остаток Силы ни на что, кроме моей охраны.

Эти слова он произнес едва слышно. Надежда ещё теплилась, командор мечтал увидеть красно-серебряные щиты легионеров, но… Но его сил хватило лишь отбросить врага и уйти с Топи, куда их заманили хитростью и предательством.

Командор знал об этом месте и, бывая рядом, чувствовал остатки былой силы, вложенной в монумент. Ему не приходилось переживать о нападении из-под земли, ведь пусть памятник, выточенный в Святых катакомбах, не рассыпался прахом и защищал их. Жаль, его силы не хватит защитить от врага, топчущего землю. Землю, ещё недавно называемую Чистой, а теперь ставшую Проклятой, Потерянной или Тёмной.

Четвёрка монахов, обнажив тяжелые полуторные мечи, встала кругом, вогнала Рунную сталь в землю, ощутимо задрожавшую от Силы, передаваемой через оружие. Если руки Братьев останутся на рукоятях – сам командор и груз в повозке защищён, враг точно не прорвётся через сырую землю.

Дождь стучал по доспехам, кольчугам и щитам, звонко разлетаясь пылью на копьях, секирах и клинках. Слишком мало, чтобы прорваться через хитрую ловушку, слишком много, чтобы оставить людей погибать и попытаться уйти с рыцарями. Да и кони, настоящие боевые кони из монастырских конюшен, могли подвести. Тёмные земли сводили с ума любых животных, захватывали и превращали в чудовищ. И даже эти жеребцы, выведенные с помощью Силы Света, израненные и уставшие, уже сдавались.

Командор, глядя на пока прочную стенку щитов, покосился на железную повозку, накрытую рогожей и стоявшую внутри отряда. Запряженная тяжеловозами, она точно не смогла бы угнаться за верховыми. Оставалось лишь надеяться на приход помощи и возвать к Нему, если надежда напрасна.

- Держать строй! – собрав силы, крикнул командор. – Во Имя Его!

- Во Имя Его! – отозвались оставшиеся воины в бело-голубых накидках. – Во Имя!

Нечестивое войско вокруг зарокотало барабанами, взвыло, заорало, заулюлюкало тысячью нечеловеческих голосов, и холм задрожал под их ногами, лапами и копытами. Звери Тьмы ринулись на крохотный отряд.

Над головами небо разорвалось молниями и громом, на земле, вторя ему, схлестнулись колдовство и Сила. Первые ряды живых мертвецов выкосило вспышками ослепительного света, разбросало разодранные тела, залило траву густой мёртвой кровью.

Шаманы не замедлили с ответом, заставив свирепней рыть землю и трубно реветь. Черепа, переливающиеся трупной зеленью, выли, несясь к людям. Закричал первый солдат, не сумевший отбиться от щёлкающих челюстей, рвущих его горло. Закричал и шагнул назад, разрывая строй.

Бледные солдаты, тяжело шагая, опустили копья, и пошли к пролому.

Барабаны рокотали.

Череп, напитавшийся кровью и мясом, вспыхнул алым, разлетелся адским огнем и острейшими осколками проклятых костей. Старый колдун, нащупавший прогал в обороне, затрубил в чёрный рог, ринулся туда, призывая товарищей. Зелёные черепа шли роем, сливаясь в алую огненную полосу, разрывали строй всё сильнее.

Один из рыцарей, с гербом Цапли, шагнул вперёд, прокрутил восьмёрку шестопером, ударил. Тройка Бледных, оказавшаяся первой, приняла первый бой.

Тяжёлые перья разбили ржавый шлем, с хрустом развалили голову воскрешённого. Щит блеснул серебряной птицей, отбил второго, окованным краем сломав шею. Бледный, несмотря на повреждение, пытался встать. Рыцарь уже атаковал третьего Бледного, когда ярко-зелёная молния, изогнувшись коварной змеёй, впилась в него.

Рыцарь закричал, когда дьявольский колдовской огонь заставил мгновенно истлеть и осыпаться крепчайшую сталь панциря, а затем и плоть. Солдаты не успели оттащить его, рядом с рыцарем оказалось несколько недавно восставших, навалившихся кучей, тянущихся к нему зубами.

Рыцарь кричал, страшно умирая, а черепа и молнии всё били и били, раздирая строй.

Бесовская мелочь, опережая Бледных солдат, выла и уже проникала внутрь отряда людей. Мелькали кривые клинки, взмывали тяжелые зазубренные топоры, кололи копья с наконечниками в треть самого копья. Боевые кличи гарбов, кноллов и краков слились в единый ор.

- Держать строй! – рявкнул командор и, проклиная свою слабость, ударил, чем смог – Молотом Гора.

Воздух, разорванный словами Силы, треснул, стянулся, в одну точку над опешившими бесами, стянулся и тут же разорвался. Тяжело ухнуло, застонала земля, по холму пробежала трещина, дико заржал жеребец, получив в шею обломком копья.

- Славься! – рявкнули бело-голубые щитники, сомкнув строй.

- Славься! – ответили трое спешившихся рыцарей и довершили дело, тяжелыми мечами нарубив почти десяток Бледных солдат, всё же добравшихся до людей.

- Славься! – единым голосом ответили Братья, ближе сомкнувшись вокруг командора.

- Славься… - прошептал он сам и замер, вслушиваясь. Замер, улыбнувшись и не веря ушам.

Там, у самого горизонта, за черной полосой леса, слышался серебряный звук труб. Легион…

Помощь пришла.

Барабаны рокотали.

- Брат Корвус, труби! – командор прижал руку к боку, еще больше окрасившемуся красным. – Зачем?!

- Помощь близка…

- Но, командор…

- Я приказываю, брат Корвус, - командор слабо улыбнулся и повернулся на запад, не обращая внимания на удивление своего защитника. – Труби!

Братья-монахи, закрывающие его с четырех сторон, недоумевали. Но приказ есть приказ, брат Корвус, убрал руки с меча, разрывая круг Силы, поднес ко рту серебряный горн, набрал воздуха и…

Холм взорвался изнутри. Меч, широкий и длинный, не меньше роста человека, вышел снизу, пронзая командора. Чёрная сталь, переливаясь багровыми искрами узора, прошла насквозь, пробила нагрудник, покрытый серебряными рунами Слова Его, пробила и вышла из горла командора, выбросив фонтан крови.

Братья-монахи, раскиданные подземным ударом, закричали. А хозяин меча, огромный, покрытый непроглядно-агатовыми латами, покачивающий обсидиановыми рогами, легко вздёрнул вверх мощную руку.

Чёрный Рыцарь-Демон, обманувший командора наваждением и ослабивший защиту Круга братьев, заодно разрушил защиту холма и теперь торжествующе взревел, полностью выбравшись наружу. За ним, ревя и топоча, выбрались Бледные солдаты адской волной захлестывая защитников. Бой распался на крохотные кучки тут же убитых и растерзанных людей.

Рокотали барабаны.

Тучи разошлись, а небо, окунувшееся в закат, стало багровым. Совсем как поле, густо покрытое пролитой кровью. Бой закончился, время воинов ушло вместе с ними, наступил час падальщиков. Вороньё, каркая, опустилось вниз, а оставшийся высокий бурьян шевелился со всех сторон, пропуская голодных зверей.

Еды тут хватит на всех. А барабаны, рокочущие уже далеко, не пугали.

Кое-где ещё раздавались стоны, но чаще всего слышались сочные звуки плоти, раздираемой клювами, клыками и когтями, да хруст перемалываемых костей. Зверьё торопливо жрало парное мясо, боясь надвигающейся ночи и тех, кто придёт с ней полакомиться останками.

Рыжая лиса, аккуратно евшая коня, нарубленного на несколько частей топорами гарбов, замерла, глядя на приближающуюся опасность. Затявкала, оскалив зубы, но не убежала – в норе ждали новорождённые лисята, и лисе требовалась пища для молока.

- Дура, - сплюнул высокий человек со светло-золотыми волосами и в потрёпанной одежде. – Нужна мне твоя конина… Наедайся, сиськи вон висят, только-только мамкой стала.

Человека звали Роб, а тощий мешок, висевший за его спиной, жаждал наполниться. Ему повезло наткнуться на пару неплохих ножей, но нож есть нож, много за него не возьмёшь. Кошели с монетами, шлемы, латы и оружие забрали с собой Бледные. Бледные пополняются некромантами из всех мертвецов, поднимаемых Тьмой, но на погостах чаще всего хоронят не солдат. Тех зарывают в братских могилах, их разносят по полям звери, они тонут в реках... Но чаще всего, когда товарищи успевают – им отрубают головы и сжигают вместе с телами. И забирают оружие и доспехи. Потому Бледные собирают всё и редко оставляют что-то на поживу мародёрам. Даже если мародёр честный, каким считал себя Роб.

- Три ночи в Проклятых землях и ничего, - он сплюнул и почесал затылок, - надо же найти хотя бы что-то. А то так и жрать нечего будет, совсем как той лисичке-сестричке.

Будто соглашаясь с его словами, рядом кракнул ворон, мотнул длинным клювом и продолжил деловито клевать глаз.

Роб, частенько оглядываясь, шёл мимо останков солдат, разодранных бело-голубых накидок, рыцарей, лежавших голышом. Возле небольшой повозки, когда-то окованной сталью, а сейчас превратившейся в мешанину дерева с железом, Роб остановился. Посмотрел на четырёх Братьев, насаженных на копья, вбитые в кровоточащую землю, помолчал, пошёл дальше. Под ногами чавкала грязь, в подступивших сумерках кажущаяся просто чёрной. Но он знал о её настоящем цвете.

Странно-чистый блеск Роб заметил самым краем глаза. То ли один из последних лучей солнца отразился на узоре, то ли что-то ещё, но красиво украшенный нагрудник он заметил сразу. И не понравилось в этой красоте ему лишь одно «но».

«Но» казалось ростом с самого, совершенно не маленького Роба, носило такое же тряпьё и отличалось лишь наличием волос. Там, где Роб старался гладко брить лицо – торчала жесткая лопата бороды, явно компенсируя голую кожу головы. «Но» держало в руке небольшой масляный фонарь, и именно его дрожащий свет отразился на нагруднике.

А, да!

На поясе самого Роба, в надежной петле, ждала своего часа удобная дубина с ремешком рукояти. У бородато-лысого в точно такой же петле спал топор. Хороший такой стальной топор на длинном топорище.

- Моё, - хрипнул бородач, недобро прищурившись и вставая в пол-оборота. - я раньше, задов рог.

Горец, подумал Роб, есть что-то в акценте.

- Чего эт ты раньше?

- Хочешь поспорить?

- Да, - согласился Роб и показал фокус – дубина тут же прыгнула в руку. Правда, топор сделал тоже самое и также быстро.

- Не время и не место, - сказал бородач, - отступись.

- Плохо быть жадным, - Роб пожал плечами, - пополам?

- Не пойдёт, - борода воинственно встопорщилась, топор подпрыгнул в руке, блеснув клювом на обухе, - помрёшь быстро. И голову отрублю, не переживай, бесов хвост.

- О! – удивился Роб. – Следуешь традициям? Это я уважаю… Начали?

Хороший нагрудник, оставленный явно из-за Слова Его, вытравленного по латуни серебряными рунами, должен сделать недельку хорошей. С пивом, кроватью и даже теплой девкой под одеялом. Или двумя, если подешевле. Так что… Так что Роб не собирался уступать.

Солдат, проколотый в нескольких местах кнолловскими копьями, задрожал и начал вставать. Чёртовы колдуны, уходя с отрядами, прокляли место битвы, оставив сработавший амулет некромантов. Убитые, дождавшись ночи, времени власти Тьмы, восставали.

- Надо бежать. – Роб покосился на ещё одно шевеление. – Слышь!

- Помоги, - сказал бородатый, - надо откатить Бледного.

Бледный, тоже тихо подрагивающий, придавил собой нагрудник, сбитый в бою и не замеченный трофейной партией. Роб, ворча, поправил рукавицы толстой кожи и взялся за ноги. Они скинули солдата Тьмы в сторону и, видя и слыша творящееся вокруг, дальше не спорили. Бородатый горец подхватил нагрудник и побежал в сторону леса у горизонта. Роб кинулся следом.

Топор сверкнул на самом краю поля, развалив пополам ногу лучника, прущего к ним и пытавшегося натянуть сломанный лук. Восставшие чаще всего опасно-жуткие идиоты, забывшее всё. Но некоторые и в посмертии не забывают многого, становясь Бледными солдатами. Этому бедолаге не повезло, он оказался из первых, туповатых, и сталь отсекла ногу к чёртовой матери, а Роб сделал зарубочку – не забыть об опасности невольного компаньона. Матёрый, опытный, смахивающий повадками на легионера.

Он сам ударил дубиной уже два раза: отбился от назойливого ожившего гарба, раскроив тому черепушку, и сбил странновато-большого ворона, спикировавшего чересчур медленно. И постарался не отстать от бородатого.

Поле и близившийся лес оживали, оживали нехорошо, перекликаясь странными звуками, отсвечивая между стволами синеватым блеском гнилушек и даже воя где-то в кронах дубов-исполинов. Проклятые земли щедро дарили своим детям способностей, делая и без того непростой промысел мародёров ещё опаснее.

- Светильник! – хрипнул бородатый, обернувшись. – Влево.

Светильник?! Роб наддал, слыша, как за спиной уверенно топает много ног. Даже чересчур много мёртвых ног.

Поклонные Столбы разбросаны по всем землям бывших Четырёх Королевств. Когда-то Сила Его была здесь велика, а Столбы, возводимые Братством, горели Светом Силы с темноты до первых петухов. Тогда Тьма ещё не стала так велика, а её дети опасались ровного сияния, идущего из-за толстого хрусталя на макушке столба.

Сейчас…

Сейчас Столбы едва доживали до полуночи, а потом…

Смерть шла по пятам, хрустела буреломом, перекликалась на разные голоса и не скрывалась, топая следом.

Они успели, добрались до бледного круга на перекрёстке заросших дорог, влетели в него и распластались на густо выросшей траве, закрывшей камни.

Их потихоньку окружили и там, в темноте, блестели мёртво-снулые глаза. Снаружи ждали, когда свет ослабнет.

- Полночь скоро, - сказал бородатый, - чего делать будем, задов рог?

- Драться? – предположил Роб. – Ну, если у тебя, совершенно случайно, не завалялся в кармане свечекристалл. Говорят, он продолжает Свет, может, даже до петухов.

- Нету у меня такого добра, - сплюнул бородач, - ну, драться, так драться. Не свезло, выходит.

И протянул широкую ладонь:

- Я – Рой. Жаль, деревья закрывают небо. Хотя бы поняли – когда полночь, демонов хрен.

- Что тут понимать? – Роб дёрнул лицом, глядя на тощее и белое, мелькнувшее на границе света с тенью. – Как свет начнёт меркнуть, тут и всё.

Рой кивнул и присел, привалившись к столбу. Опыт, снова подумалось Робу, зачем дёргаться из-за приближения смерти, если можно отдохнуть. Бородач достал точило и начал неспешно править без того острый топор. Вжи-и-их-дзинь

- Драться будем, когда выберемся? – поинтересовался Роб и покидал дубину из руки в руку. – Э? – бородатый остановил точило на середине лезвия. – Посмотрим.

Рой зевнул и глянул вверх:

– Вроде светит.

Неспешное «вжи-и-их-дзинь» продолжилось.

За кругом света бродили, порыкивая и разрывая землю когтями. Тварей прибавилось, и Роб недовольно хмурился. До рассвета ещё долго…

Когда Столб заморгал, круг света дрогнул и сузился. Кто-то там, в темноте, залился высоким безумным смехом.

Рой сопел, Роб играл желваками и затягивал ремень дубины вокруг запястья. И делился мудростью:

- Перчатки, дружище, - сказал он, - всегда надо иметь перчатки. Толстой кожи, я вот хожу ещё с железом. Их не прокусишь, если что, а ещё бить выходит сильнее. Понимаешь?

Вжик-вжик, дзинь… - сказало точило и умолкло. Круг света дрогнул и стал уже. В темноте подобрались ближе.

- А-а-а, задов рог! – рыкнул Рой, вскакивая и блеснув вытянутой чечевицей, переливающейся матовым светом. Выемка для свечекристалла темнела прямо над его лысой головой. – Подавитесь!

Столб дрогнул, низко загудел, свет широко шагнул в стороны. Темнота, зарычав, взвизгнула и убежала.

- Говорил, нету… - Роб зевнул, - все мародёры обманщики, никто не имеет чести.

- Даже ты? – недовольно проворчал Рой.

- Ну… - Роб хитро усмехнулся, засунул руку в драную куртку, достав свечекристалл. – В целом, да.

Его амулета хватило где-то до первых петухов, когда небо порозовело. Тьма ушла с проснувшимися лучами солнца. В форт нечаянные компаньоны зашли через Коровий брод. Здесь стояли посты ополчения, и Роб откупился латунным перстнем-печаткой. Ополченцы закрывали глаза за крохотную мзду, у них-то в форте и округе имелись семьи.

Лавка Сиплого Мо ждала мародёров с рассвета. Любой скупщик скажет – утром приносят самое вкусное, главное – забрать, и Сиплый Мо придерживался этого правила.

- Роб, дитя моё, - просипел Мо, кутая шею в дырявый шарф, прихлёбывая горячее тёмное пиво. – Роб, что ты принёс старику Мо? И кто твой новый друг?

- Мой новый друг – человек с тайной за спиной, опытом и умением работать топором ровно как ты весами, проверяя принесённые брошки, кулоны и серьги с кольцами. А у нас для тебя настоящие сокровища.

- Будь у тебя настоящие сокровища, сынок, - сказал Сиплый Мо и хехекнул, тряхнув куриной бородёнкой, - ты бы не ходил в форт по Коровьему броду, ведь запах его дерьма ты приносишь на сапогах каждый раз. Ну, показывайте.

Драться за нагрудник обоим показалось глупым. Провести ночь в Тёмных землях, даже у границы, как-то… роднит. Сперва в ход пошли ножи с наконечниками, а нагрудник Роб решил оставить на сладкое.

- Ножи – дрянь, а не ножи. Ковка из обычного болотного железа и хорошего в них лишь рукоятки. Резная кость, пусть и дешёвая, но мне нравится. Дам за них…

- Семь монет за штуку.

- Четыре.

- Шесть!

- Пять.

- По рукам.

- Прохвост ты, Роб, но я люблю тебя как родного сына. Наконечники? Это не Рунная сталь, друзья, это подделка и даже знаю – кто и где такие делает. По семь монет за каждый и советую не торговаться. Так, давайте ваше главное… сокровище.

Мо крутил нагрудник так и эдак, достал какие-то крохотные молоточки с чеканами, плеснул что-то едкое, провел несколько надпилов по задней стенке. И, хлебнув своего пива, криво ухмыльнулся.

- Не всё золото, что блестит, не всяк доспех, что красив. Это дешевая тонкая пластина, украшенная латунью с неверно нанесенными Словами Его. Из-за них-то, не ставших Защитой, хозяин и помер, изнутри копоть и чутка пригоревших шкварок. Шаманский огонь, не иначе… То есть, первые посетители дядюшки Мо, вы принесли с собой что-то, что можно сдать в лом по весу и не более. Но дядюшка Мо, знающих людей, знающих – как продать даже эту несуразицу, добрый.

- И жадный, - сказал Роб, - потому и работаешь с самого утра.

- И жадный, - не стал отпираться скупщик, - а потому, из уважения к вам и опасности вашей работы, двадцать пя... шесть монет, чтобы поровну. И совет – чистите вещи от ржи, прежде чем нести мне.

- Это не ржа, - впервые открыл рот Рой, - это кровь. Засохшая кровь.

- Значит, вы были на той стороне недавно, и, кто знает, были на поле битвы… - Мо хитро прищурился, - не было ли там этакой стальной повозки, Роб?

- Нет, - совершенно честно ответил тот, - только трупы.

- Хорошо, - не расстроился Мо, - тогда приступим к расчётам.

Через какое-то время оба сидели в харчевне. Харчевня была из плохих, работавших не закрываясь. На блюде лежали бараньи кости, тушёные с горохом и салом, стоял кувшин светлого пива, да лежала краюха хлеба. Голод отступил и Роб ощущал недовольство.

- Делим деньги и расходимся тратить?

- Может быть, - Рой хмурился сильно и посасывал ус, мокрый от пива. – Но на сколько тебе хватит, бродяга? На неделю?

- Ну, где-то так. Ты знаешь, Рой, у меня есть вопрос.

- Задавай.

- Бесов хвост и демонов хрен – тут всё ясно. Что такое задов рог?

- А… - Рой отхлебнул из кружки. – У нас говорят, мол, у чёрта рог на заду.

- Ясно. – Роб начал вставать. – Тогда…

- У меня тоже есть вопрос.

- Задавай.

Рой положил на стол кусок пергамента и нагнулся ближе:

- Мне нужен компаньон, - бороду разрезала щербатая ухмылка, - даже такой… честный, как ты. Да и толмач пригодится, не могу перевести старый язык, но чую – дело стоящее, и не для одного.

- Хм, - Роб разгладил кожу, всматриваясь в едва заметные руны, - на перевод тратиться не стоит, расходы, впрямь, будут большие. Я знаю этот язык, бродяга. И, слово чести, готов отправиться с тобой в Проклятые земли. По рукам?

Рой кивнул.

И протянул руку.

Глава 2

Серая хмарь неба порой плакала дождём.

- Ночь бы скорее, - проворчал Рой, - по звёздам понять – правильно ли уже миль десять-пятнадцать прошли?

- Я, друг-горец, живал в основном в городах и по звёздам ходить не обучен, но… - Роб зевнул, - даже такой обалдуй, как я, знает – не доверяй всему привычному в Проклятых землях. Здесь и звёзды могут служить Злу.

- Как? – сплюнул Рой. – Это вас так в городских школах учили?

- В школах не обучались, - пожал плечами Роб, - а вот про всякие хитрые штуки, делаемые механикусами, слышал. Некоторые, говорят, даже стороны света показывают. А ночевать здесь лишний раз – ну его к монахам.

Тридцать миль до поместья конному как прогулка, но где взять тех коней двум оборванцам? То-то и оно что негде, ну только если украсть, а красть где живёшь… так себе мысль. Потому и топали.

Предыдущую ночь пришлось провести в развалинах часовни. Из тех невеликих каменных домиков, где впятером еле-еле уместишься, на трёх стенах по канону писали образы Его, святителей, мучеников, страстотерпцев и, конечно же, Иверия, старца в клобуке и с окованным посохом, покровителя пилигримов с путешественниками.

Ночь прошла хорошо. Если за «хорошо» принять дикий вой на её половину, то приближавшийся, то удалявшийся, чьи-то упорные попытки сделать подкопы с разных сторон часовенки и призрака, явившегося не иначе как в полночь. Где-то к этому времени Роб не выдержал и, плюнув на новые расходы, поставил на алтарчик Ясную Свечу, добыл огня и запалил голубенькую восковую пирамидку.

Алхимическое чудо, приобретённое в командории Братства, не подвело. С серьёзной бесовщиной им потребовалось бы штук десять до утра, но тут хватило одной. Подкопы прекратились, вой уважительно скатился в басовитый рык, удаляясь и позволяя подремать.

Призрак же, при жизни явно бывший паломником, возвращавшимся из святых мест, так и просидел до робкого утра у самой двери, тихо растаяв с первыми лучами.

Еще раз проверять - как бывает «плохо» в Проклятых Землях Робу не хотелось. Не говоря о «скверно» и «полная задница». Так что ему совершенно не желалось проверять когда-то услышанную теорию о звёздах. Не, надо делать дело и уходить, желательно – засветло.

Карта, едва видневшаяся на пергаменте, оказалась верной. До цели они добрались всё же быстро…

Почти не заросшая бурьяном и деревьями булыжная дорога, вывела к замку. Тот стоял посреди широкой каменистой плеши то ли высокого холма, то ли скалы, всей своей несокрушённой мощью нависая над округой. Лес, больной, тёмный, угрюмо-молчаливый - по неведомо-пугающей причине так и не подступил к жёлтым, с красными прожилками, стенам, не подступил, держась от крепостного вала на почтенном расстоянии футов в триста.

Рой прошёлся цепким взглядом вдоль внешней стены, успевшей обвалиться по верху. Стена была серьёзной, когда-то высотой футов сорок с прямоугольными зубцами и бойницами-машикулями на угловых башенках. Рой поморщился, вспоминая, как ему уже приходилось вместе с легионом осаждать подобную лишь казавшуюся неприступной крепость.

Башня доминиона скособоченной крышей походила на испуганного рыбака в кожаной шляпе, подслеповато пялившегося на незваных гостей окнами-бойницами из-за внутренней стены.

Мост-качеля давно сгнил, осталась лишь железная рама, да всё ещё белевшие кости на дне рва под ним. Кости слишком крупные для человека.

Надвратная башня, с торчащим посредине смоляным «носом», осела на правый бок, накрепко завалив обломками проход. Кто бы не осаждал этот замок - он смог пробить и ворота из морёного дуба, окованные сталью и металлическую решетку-герсу с прутьями в руку толщиной, за ними. Дыра с оплывшими краями, где смогла бы пройти и лошадь, зияла точно по центру, уставившись на двух искателей сокровищ, как одноглазое чудовище.

- Обойдём по кругу? – предложил Роб.

Рой лишь кивнул, соглашаясь: три сотни лет - это большой срок даже для камня, и если разрушилась надвратная башня, то и стена могла дать слабину.

Пролом внешней стены обнаружился на южной стороне крепости, смотревшей длинным желтым языком каменной осыпи на озерцо, чуть блестевшее меж деревьев вдали.

- Попробуем здесь? – Роб вытер испарину и прищурился на неожиданно выскочившее жаркое солнце.

- Да, - согласился Роб, - задов рог, чую – надо тут.

Пока перебирались через ров по каменной осыпи, пыхтя и отплёвываясь от летевшей в лицо пыли, Рой поинтересовался:

- В замках бывал?

- Ага, приходилось, – кивнул Роб, запрыгивая на каменный блок.

- И в тех, что осаждают? – не унимался Рой. – Не?.. Так и думал, уж не обижайся. В общем, под ноги смотри, да внимательнее, примечай, успевая оценить и обдумать всё странное. Ну, задов рог, где булыжники лежат не так, как другие, земля просела или цветом отличается.

- Волчьи ямы?

- Не только. Разное. Пока крепость не трогают, можно ходить и даже ездить на лошади, но стоит затрубить рогу, слуги выбивают клинья, отпускают противовесы и вчерашняя тропинка до коровника – раз, и сегодня стала ловушкой.

После этаких поучений, явно из личного опыта, а не высосанных из пальца, Роб еще больше укрепился во мнении, что Рой служил в легионерах, либо княжье-баронской армии, наёмники пожиже, или там разбойники, никогда не осаждают крепостей. А, может, довелось сидеть в осаде, где бородач стоял на стене в защитниках?..

Рой же остановился у пролома в форме руны «Vran», порылся в поясном кошеле, достал мелкую медную монету, надергал волос из бороды, поплевал на них с монетой и, завернув всё в клок шерсти, оторванный от собственной туники, бросил внутрь крепостного двора. Замер, прислушиваясь. А на вопросительно изогнутую бровь и ухмылку Роба ответил:

- Магические капканы тоже бывают. Медяшка по рукам ходила да тепло человечье напитала, а волосы и есть волосы, ещё живые, на них-то охранное колдовство, глядишь, сработает.

Но ничего не произошло, кулёк шлепнулся по ту строну толстенной десятифутовой стены и остался лежать.

- Ну, - Роб похрустел пальцами по щетине, - пошли, что ли?

Мостовую, за века засыпанную черной землёй без единой травинки, усеивали кости людей, зверей и нечисти. Закопчённый скелет лисицы, горсть косточек с торчащим вороньим клювом и россыпь пичужек поменьше лежали в аккурат напротив пролома.

Оказавшись за внешней стеной, оба ахнули: вся стена с внутренней стороны оказалась расписана. Неизвестный художник изобразил вид вокруг замка: лес, но не больно-угрюмый, а ярко зелёный, усеянный цветами и птичьими гнездами, а серебристое озерцо в зеленой короне камышей и головках рогозы. Вдали светлели домишки села и золотились поля спелой пшеницы. Роспись убегала в обе стороны, а поверх, почти над самым карнизом, где полагалось ходить и зорко глядеть за зубцы часовым, переливаясь серебряной вязью-паутинкой, поблескивала кайма шириной в ладонь. По ней медленно, словно в такт умирающего сердца, пульсировало едва видное свечение.

- Задов рог! – зарычал Рой, - попались! Назад дороги нет.

- Да ладно, вон же проход…

- Рунная вязь, там, - Рой указал пальцем в переплетение серебристых нитей, наливавшихся свечением. Подцепил топором, как лопатой, комок вороньих перьев, швырнув в пролом, откуда они только пришли: тушка исчезла во вспышке ярко-белого пламени. В воздухе отчетливо завоняло палеными пером, мяса-то в той птице давно не осталось.

- Дела… - Роб поморщился не то от вони сгоревшей птицы, не то от перспективы оказаться на её месте. – А нас пропустила. Заклятие ослабло за столетия?

Рой пожал плечами:

- Глядим в оба, второй раз так может и не свезёт.

Достав карту, сверились с планом крепости, направились по вдоль стены, в противоположную от главных ворот сторону.

Небо над головами безумствовало - то хмурились клочьями грязно-серого пуха, обещая мокрые ноги и хладные струи воды за шиворот, то, вдруг передумав, радовало золотыми лучами, слепя глаза.

Время от времени кроме выбеленных временем и дождями костей, с прогнившими нагрудниками, на пути попадались каменные кольца похожие на колодцы. Роб осторожно приблизившись, заглянул в провал ожидая увидеть блеск воды… но нет, из жерла тянуло смрадной сыростью с тленом, уходя в чрево холма так глубоко, что дно просто терялось во тьме.

Впереди, как и было нарисовано на клочке пергамента, виднелся вход: портик украшенный колоннами с резными капителями в виде виноградной лозы.

Когда до него оставалось с десяток шагов, под ногами, перекрывая хруст мелких костей и камешков под подошвами сапог, отчетливо лязгнул металл. Роб успел пройти вперёд, а под Роем, гулко ухнув, земля оскалилась разверзнувшейся пастью волчьей ямы. Рой повис, зацепившись лезвием топора за край люка, повис, едва касаясь подошвами зазубренных стальных кольев, торчащих из ловушки. Роб постучал палицей по стальной полосе, обозначившей край ямы и, уцепившись за выступ, помог выбраться Рою.

- Задов рог, - сказал тот, - спасибо.

- Всегда рад, - Роб ухмыльнулся, - за тобой должок.

Рой сплюнул и пошёл вперёд.

Тёмная дверь, прячущаяся в тени, несмотря на высокий портик, красиво украшенный резьбой, оказалась низкой, узкой и запертой, но столетия ненастий да острый топор быстро решили этот вопрос.

- Ничего себя они тут жили… - присвистнул Роб, - точно не в тесноте.

Главный двор с конюшнями, овинами, господским домом и царившей надо всем этим башней-доминионом, оказался просторным и легко вместил бы две сотни вооруженных человек.

- Чтоб рогатые побрали старых архитектонов, - Роб пожал плечами, - отсюда вижу – никаких прямых коридоров, сразу главный зал и потом проходы в два крыла, знай себе – петляй там и не забывай в какую дверь вошёл-вышел.

- Задов рог… - Рой ухмыльнулся, - в звёздах ты не разбираешься, зато в господских замках чуешь себя как рыба в воде. Лакей, что ли?

- А ты угадай, - хмыкнул Роб, - глядишь – попадёшь куда надо. Пошли, что ли? День скоро покатится на вторую половину, а нам ещё назад топать, да так, чтобы успеть к ночи.

- Не выйдет, - Рой пожал плечами, - заночуем в часовне, бесово семя.

- У меня второй свечи нет.

- Слово чести? – усмехнулся бородач. – Или как в прошлый раз, задов рог?!

Роб сплюнул и пошёл вперёд. Осторожно, аккуратно и старательно рассматривая – куда наступает. И дело крылось не только в ловушках, капканах или прочих сюрпризах. Двор не пустовал, ведь Бледные солдаты, добравшись сюда, повеселились на славу.

- Хозяин замка точно не успел удрать, - поделился он с компаньоном, - но бился знатно. Костей даже сейчас осталось достаточно.

- Захочешь жить – не так разойдёшься, - Рой присмотрелся к длинному позвоночнику, удивительно сохранившемуся, - так думаю.

- Сдается мне, мой бородатый друг, - Роб остановился и присел, подняв что-то, - что дело было ещё в кое-чём. Смотри.

На ладони, не красная от времени, а почти черная, лежала сургучная печать.

- Знаешь, что это, задов рог?

- Самоцветы, до сих пор продаваемые в ларях с таким клеймом ценятся высоко, - Роб потёр неровный кругляш с выдавленными звездой и шестиконечным крестом, - копи Дюррон славились. В них порой находили даже настоящие сапфиры с изумрудами. Так что твоя карта и запись на ней – не враньё. Кто бы ни был выживший, ему хотелось вернуться и отыскать настоящее сокровище. А твоя карта, думаю, стоила денег за неё, если не больше!

- Почему эти камни так дороги? – Рой оглянулся, как-то иначе разглядывая каменную площадь, усеянную костями. – Так и не понял, сколько не жил в…

Он не продолжил, но Роб угадал, где тот жил. В Империи. Горец пока не желал раскрываться, но и Роб не хотел знать лишнего. Здесь, в Приграничье, всем и всегда есть что скрывать.

- Камни нужны аристократам для показухи, камни нужны учёным для всякой хитрой машинерии, камни нужны алхимикам для их чудной дичи, камни нужны как самое удобное средство вложения накопленного, - он ухмыльнулся, - сколько унесёшь с собой сундуков золота? А сколько уместиться подмышками мешочков с камнями?

- Твоя правда, задов рог… - Рой пожал плечами. – Хотя оно и так ясно. Но глупо же – за пару камней побольше можно купить стадо коз?

- Чем реже вещь, тем дороже она стоит. Сейчас самоцветные камни и диаманты есть лишь на дальнем Юге. Северные копи имелись лишь здесь, - менторским тоном закончил Роб, - считай, тут нам выпало четыре шестёрки, друже. Пойдём и отыщем свой приз. А уже потом придумаем – как выбраться за защитное заклятье. Меня не тянет составить компанию всем этим весельчакам.

Он показал на череп, скалящийся им совершенно кривой, из-за нижней челюсти, ухмылкой.

Вход внутрь господского дома не стал препятствием. Одна большая створка едва держалась на ржавых петлях, а вторую, лежавшую внутри, покрывала толстая пыль. Небо снова затянуло хмарью и пришлось лезть в мешки.

- Внутри никого, - Рой, вооружившись огнивом, кивнул на пыль, - ни следа. Повезло.

- Жрать тут некого, поднимать в Бледные – тоже, - Роб ругнулся, развязывая запутавшуюся утяжку мешка, - нечисти тут делать нечего. А зверьё не глупое, не забредёт, если нечем поживиться.

- Это у тебя факел? – Рой покосился на толстую деревяшку с промасленной ветошью. – Зачем?

- Случится что с фонарём, так… - начал Роб.

- Ты сам-то, задов рог, пользовался ими когда-нибудь?

- Нет.

- Ну-ну, - бородач покачал головой, - горят как щепки, нужны лишь что-то поджечь. Что-то такое, готовое гореть, дьяволово копыто.

- Спасибо за науку, - серьёзно ответил Роб, - пригодится, хотя и не хочется.

Бородач кивнул и запалил фонарь. Света двух масляных светильников сейчас хватало на несколько футов. Высокий стрельчатый потолок пропадал в темноте.

Свет прыгал по расколотым резным панелям стен, по нескольким обгорелым огромным лавкам и столам железного дерева, пережившим столетия. Наверняка их покрывали чем-то вышитым и красивым, но ткань истлела, смешавшись с пылью и крысиным дерьмом.

В темноте едва виднелись столбы-колонны, уходящие ввысь. Кое-где виднелись битые и целые кувшины, прочая утварь и даже остатки столового серебра. Две вилки Роб тут же прикарманил, справедливо рассудив о запасе, что карман не тянет.

- Нам бы разделиться… - протянул Роб, - два этажа, да подвал, ищи тут этот ларчик. Но…

Рой нахмурился.

- Но, думается мне, - продолжил Роб, - ну его к рогатым, таскаться тут в одиночку. У меня почему-то мороз по коже. Тихо, но…

У дальней стены, вспыхнув синим, появилось лёгкое облачко. И двинулось к мародёрам. Рой, выругавшись, смотрел на свой топор. Роб, поставив фонарь, что-то искал в поясной сумке. Синева, переливаясь и сгущаясь, плыло к ним. И…

- Просители? - вздохнул сгусток тумана, постепенно приобретая образ человека в малиновом камзоле с рукавами до колен, кюлотах и старомодном жабо, колесом опоясывающем шею. – Давно у барона не было просителей.

- Во Имя Его… - Рой сглотнул, - это ж…

За стенами, уже привычно, сменилась погода, и свет проник внутрь, прорвавшись через узкие окна-бойницы, густо поросшие черным вьюнком. Света не хватало, но прямо под ногами Роб увидел нечто, что точно не жалко использовать как оружие. Тем более, круглые бока вазы покрывала неизвестная вязь то ли надписей, то ли рисунка. В командории, в её храме, Робу довелось видеть ритуальные сосуды и хотя бы попробовать такой же, надеясь на силу Слова Его, казалось умным. Смущал лишь сам алфавит, совершенно незнакомый. Но вот форма ёмкости…

- У нас – осада, и барон не принимает просителей, - заявил призрак, зависнув в трех футах от пола. – А, что?! У вас такой бледный вид, будто привидение повстречали! Милейший, зачем вы кинули в меня ночной вазой господина барона?! Деревенщина… Не манер, не воспитания.

Горшок, так и не достигнув призрака, на мгновение завис в воздухе и, описав дугу, полетел в Роба, разлетевшись осколками от встречи с окованной дубинкой.

- Я… - проскрипел призрак, - сенешаль барона Эстэр-Дюррона. А, скажу проще, для тупых козопаса и фигляра - пока барон в отъезде, я управляю замком Дюррон!

- Он трепач похлеще тебя, - сказал Рой, опуская топор, - и не заткнёшь ведь, задов рог.

А призрак, впрямь, не думал умолкать.

- В прежние времена такое отребье даже на порог не пускали! Подвешивали за ногу в конюшне, как следует охаживали батогами с арапниками и в хлев, к свиньям. О-о-о какие у господина барона свиньи, загляденье! Они вам понравятся, вернее, вы им в качестве обеда.

Роб сплюнул, понимая – пора бы заняться делом, хотя…

- А-а кто из вас скажем… наездник, а кто лошадь? – не унимался призрак - О-о я не осуждаю, барон и сам порой любит брать с собой мальчика, когда объезжает копи и рудники.

- Эй, любезный, - сказал Роб, - не подскажете – где тут есть некий ларчик, э?

- Ты, видно, дурак? – поинтересовался призрак. – Плачут по тебе батоги!

- Ну его, задов рог, - Рой сплюнул, - но соглашусь - попробовать стоило.

И шагнул в сторону.

- Что! Немедленно сойдите отсюда! – завопил призрак, а Рой, отпрыгнув как ужаленный, решил - в полу ловушка. – К вашему сведенью, на этом самом месте, благороднейшая и прекраснейшая баронесса Дюррон изволила наблевать, опившись сливовым вином, а вон там, обмочить пол.

- Он малахольный, - поделился Роб, - у нас прикармливали юродивого, так этот бы его легко обставил по придури. Во имя Его, человече, прекрати! Стой-ка…

- Что ты делаешь?! – взвизгнул призрак. – Что…

- Приспичило, что ли? – спросил Рой, глядя на Роба, развязывающего шнурки штанов.

- Где ларец? – Роб всем видом показал – сейчас он опоганит место, ранее… В общем, ранее.

- Ты не посмее… - призрак задрожал, переливаясь оттенками синего. – За креслом барона.

- Глупее способа выбить нужное, мне не встречалось, - Рой почесал затылок, - но какая разница?

И отправился к дальней стене. Где ещё стоять креслу самого барона Эстер-как-то-там-его, если не на едва заметном возвышении рядом с огромным камином. Роб отправился следом, не обращая внимания на призрака, вроде утихомирившегося и едва-едва отсвечивающего.

- Не соврал, - Рой осторожно поставил на резное кресло невеликий ларчик. – Там ещё что-то, глянь.

Роб глянул, поднимая кожаный мешочек, сохранившийся только из-за хорошего вощения, пусть и смахивая на деревяшку. Кожа треснула, разваливаясь в руках и…

- Во Имя Его! – Рой покачал головой. – Что за красота…

Невесомое, но крепкое золотое плетение переливалось зеленью камней, равномерно идущих по нему.

- Изумруды, - сглотнул Роб, - не иначе, как изумруды.

- Да, - вяло согласился призрак, оказавшись рядом, - только вам от того никакой радости.

- Почему? – нахмурился Рой.

- Вы скоты, наглые воры и жульё, - призрак криво усмехнулся, - а с такими всегда поступают одинаково. Их травят псами.

В незамеченном проходе у входа скрежетнуло. И ещё раз, и ещё. Высокая тощая фигура, появившись из подвала, шла к ним.

- Галереи на верхние этажи рухнули, - призрак пожал плечами, - бежать некуда. Вы осквернили дом моего господина и его прекраснейшей госпожи, покусились на их имущество, чуть было не…

- Мы живые люди, – сказал Роб, - а ты нас предал. Живых людей, сдав твари Тьмы. Будь ты проклят!

- Да я и так проклят – обреченно согласился призрак, - сейчас он займётся вами, а потом снова наступит тишина.

Ветер, ворвавшись внутрь, заигрался длинными лохмотьями, оставшимися от плаща.

Сапоги из пожелтевшей человеческой кожи поднимали кружащуюся пыль.

Перчатки с крагами, нагрудник из десятков выдранных рёбер, набедренники и наплечники из обглоданных лопаток.

В правой - длинный изогнутый клинок, колдовством срощенный из позвонков, укреплённых не хуже стали. В левой - треххвостая плеть с пёсьими головами на концах цепей

Под опущенным капюшоном плаща – острые выступы маски, сделанной из множества лицевых костей и шлема из макушек черепов. А в прорези для глаз лишь чернейшая темнота.

- Серый меченосец, - Роб сглотнул, - думал – байки да враки…

Из-за маски, скрежеща и каркая, донесся безумный смех.

Тварь атаковала сразу, с ходу ударила обеими руками. Рой поймал меч обухом топора, а Роб едва успел отшатнуться от костяной плети, клыки на песьих головах лишь царапнули по поясу, вырвав клок одежды.

- Так их, та-ак, пёсик! – вопил призрак, кружа по залу и поднимая слежавшуюся вековую пыль. Серый демон недовольно рыкнул и отмахнулся плетью от сенешаля, синим пятном отлетевшего в стену.

- Отходим! – прорычал Рой, пятясь, отбивая меч и уворачиваясь от плети. Стол, разделявший комнату надвое, брызнул щепой, встретившись с плетью. Роб умудрившись поднырнуть под руку демона, с размаху угодил тому в маску палицей. Брызнула костяная пыль, тварь зарокотала от ярости, отшатнулась, будто собираясь упасть навзничь, но нет, устояла. Сквозь дыру в забрале показалось иссохшее безглазое, пепельно-серое лицо, замотанное в тряпки.

Меченосец двигался и бил как на шарнирах, неуловимо быстро и совершенно не по-человечески. Его руки ударяли одновременно, выворачиваясь в немыслимые стороны и отбивать выпады не выходило. Рой, уже несколько раз откатившись и отпрыгнув, мечтал об одном – о старом-добром большом щите. Привычном, тяжёлом, надёжном…

- Что будем делать, друже? – крикнул Роб, швыряя в наступавшего демона все попавшееся под руку.

- Прорываемся во двор! – задыхаясь, ответил Рой, едва парируя удары то меча, то плети. А меченосец всё теснил и теснил их, не давая продыху.

- Береги-и-ись! – эхом разнеслось по некогда торжественному залу для приёмов. Роб и Рой каждый отпрыгнул в сторону. Демон, замерев на мгновение, явственно растерялся, не зная кого атаковать. Не успело затихнуть эхо, как через весь зал, описав дугу, пролетела восьмифутовая резная скамья и с треском ударила тварь в грудь. Над полом, закрывая выход из зала висел, рассерженный призрак став грозовым облаком:

- Никто! – проревел дух. – Никто, кроме его милости барона Эстэр-Дюррона не смеет пороть розгами его верного слугу!

Но большего он сказать не успел, плеть, завертевшись колесом, впечатала призрак сенешаля в стену. Треснуло, один каменный блок вывалился наружу, стена загудела набатом, сверху посыпались обломки перекрытий и балки второго этажа, завалив выход из зала.

Серый меченосец, совершенно невредимый, поднялся из горы мусора и обломков мебели.

Рой уже ждал, держа верный топор наготове, чтобы продать свою жизнь как можно дороже. Роб же торопливо рылся в мешке, раскладывал на полу, высекая кресалом искру, пока не вспыхнуло пламя.

Рыцарь надвигался семифутовой горой, и каждый шаг гулко отдавался в сводчатом потолке, скрипящий смех метался эхом среди балок. В лицо Роя дохнуло холодом, он покрепче ухватил рукоять топора, готовый ударить, возможно, в последний раз…

«Что же, - решил Рой, - эта смерть ничем не хуже тысячи других»

Когда демоническая тварь, скалясь мёртво-чёрными зубами, неспешно занесла меч для удара, Роб выпрыгнул, будто из ниоткуда и ткнул горящим факелом твари в лицо. Костяной демон тонко и высоко закричал, уронив меч и, схватившись за голову объятую пламенем, слепо кинулся бежать. Но убежал не далеко: с размаху угодил в стену с налившейся дурным светом рунной каймой. Грянул раскат грома, нестерпимо-белое пламя мгновенно сожрало Серого рыцаря, поджигая каменный пол, стены, всё вокруг. Белый магический огонь стремительно заполнял пространство.

- Это был просто факел? – недоверчиво проворчал Рой. – А, задов рог?!

- Ну… - Роб шмыгнул носом, - не, примотал Ясную Свечу.

- Всё же была ещё одна… - Рой понимающе хмыкнул, - мародёр, одним словом. Ладно, что делать будем, задов рог?

Вопрос был своевременным, ведь они, оказавшись в огненной ловушке в каменном мешке, пятились вглубь зала, тупик был всего в тридцати футах, а всепожирающее пламя всё приближалось. И…

Бородач, глядя на напарника, приоткрыл рот от удивления. Но ненадолго.

- Зачем тебе, задов рог, сдался его хренов меч?! - Рой едва перекричал ревущее пламя.

- Не знаю, пригодится! – ответил Роб.

- Где - у Его престола? Думаю, стоит попрощаться, - Рой, оперся на топорище. – Знакомы мы едва ли пару-тройку дней, но скажу по чести, - он протянул ладонь, - я был бы рад назвать тебя другом!

- Я тоже! – ответил Роб, сжимая под мышкой костяной меч Серого демона-меченосца

-Нашли место для прелюдии! Не стойте, олухи! Скорей к камину! - слегка расплывшееся, потерявшее очертания лиловое облако сердито пролетело вглубь зала.

- Эй, козопас, потяни решетку на себя!

Рой вцепился в кованую решетку, проржавевшую от времени с огня, но ещё крепкую, когда-то державшую поленья внутри камина. Роб тоже потянул, следом охнуло - справа от камина стена, провалилась внутрь, явив не дверь, а скорее небольшой лаз.

- Ну, же, скорей внутрь деревенщина! – Друзья-мародёры не стали ждать второго приглашения и один за другим юркнули в тёмный лаз, оставив ревущее пламя позади.

Они оказались в темном и до ужаса узком коридоре с осклизлыми стенами. Отчетливо тянуло свежим воздухом. Сразу за высоким порогом вытянулся иссохший скелет в когда-то красном камзоле, жабо и кюлотах, из спины торчала, поблескивая серебром рукоять. Роб на ходу прихватил кинжал.

Слегка светящийся призрак летел впереди сквозь изгибающийся лабиринт, показывая дорогу. Несколько раз по бокам мелькали тёмные провалы проходов, а один раз они выбежали на самый настоящий перекрёсток. Но следовало торопиться - позади становилось светло, магическое пламя прожгло потайную дверь и не утихомиривалось, вырвавшись в подземелье. Бежали долго пока призрак то и дело подгонявший живых, вдруг остановился:

- Туда, - едва видневшееся облако выпростало руку, указывая на проход. – Выйдете к озеру, а там, уверен, даже такая деревенщина догадается - что делать.

- Спасибо, - сказал Роб, а Рой кивнул.

- Прощайте… - выдохнул призрак и растворился в отблесках наступающего пламени.

Первым сумеркам, пахшему тиной озеру и хмурому небу Роб и Рой были рады как никогда. Белое зарево виднелось из-за деревьев, то и дело долетал грохот смерти древнего замка Дюррон, но пламя не вышло за его границы, продолжая бушевать в пределах крепостного вала и едва светясь в сотне футов от выхода из потайного тоннеля.

- Славное приключеньице, задов рог! – Хохотал Рой, тряся бородой в паутине и гари. Пристыдили слугу нечистого, Во славу Его, заработали деньжат! Ведь верно, скажи?!

Роб же с растерянным видом хлопал себя по бокам, рылся в мешке, и с каждым мгновением становился всё растерянней.

- Я-я… кажется, самоцветы потерял, - тихо протянул Роб, показывая на дыру в которую виднелось крепкое волосатое пузо.

- Задов рог!

- Ну, хоть проклятый меч и ожерелье осталось… - виновато развел руками Роб.

- Пошли, олух Престола Его, - вздохнул бородач и зашагал туда, где на небосводе виднелись первые бледные звёзды.

Плутать в проклятом лесу, ночью, та ещё прогулка… но то ли весть о двух храбрецах поборовших Серого демона-меченосца разлетелась, напугав всю нечисть по округе, то ли все твари сбежались поглазеть как горит замок Дюррон. Однако ничего страшнее далекого воя и возни мышей в прелой листве, пока не встречалось чему, друзья-мародёры были весьма рады.

Взошла полная луна, несмотря на полновластное лето, было зябко, со рта, почти как зимой, валил пар. Решили идти всю ночь пока не доберутся до надежного места, не ночевать же в самом деле у костра под деревом? Что самое что ни наесть приглашение нечисти к столу.

Когда Рой то и дело искал поляну, а затем водил руками из стороны в сторону, Роб поинтересовался:

- А как ты это делаешь? Ну, по звёздам.

- Вон, - бородач показал на яркую звезду, едва видневшуюся сквозь кроны деревьев, - это диамант в голове Трона Его. Вот прикладываешь два пальца справа, как сейчас, и с Его помощью, к Форту и выйдем.

- Мудрёно, - признался Роб, поёжившись от холода. – А если не к Форту надо, а скажем ещё куда?

Но Рой не ответил, а лишь медленно вытянул топор из поясной петли. Роб сделал то же с дубиной.

- Что?.. – прошептал Роб.

- Огонёк, там, за деревьями, - также тихо ответил Рой.

Но Роб как не напрягала глаза, огонька разглядеть не мог, мешала Луна во всю наяривающая бледным светом.

Роб не видел света, но не доверять Рою не мог. Футов через сто, Роб всё же огонек заметил. Да, это была не гнилушка, не блуждающий огонек и не светлячок. Это была свеча.

Друзья вышли к низкому, дому, хижине сложенной из не тёсаного камня и с соломенной крышей. Жидкий огонек свечи виднелся сквозь окно, узкий проем в стене, даже не затянутый пузырём, не говоря о слюде или дорогущем стекле. Где ж стеклу взяться в бедняцком доме?

Дом из камня какая-никакая да защита, да и огонь - ни Роб, ни Рой не припоминали, чтобы порождения Тьмы использовали огонь для освещения. Зачем свет живущему во Тьме? То-та и оно, незачем. Рой втянул мясистым носом холодный воздух: помимо лесной прели, в воздухе пахло привычно и густо. Смердело полем боя, смердело скотобойней, свежим дерьмом и пролитой кровью. Толкая щелястую дверь топором, Рой догадывался, что живых не увидит.

Но ошибся.

Соломенная крыша была дырявой, лунный свет легко проникал в единственную комнату служившую хозяевам и местом для ночлега, и всем остальным. Поскрипывая на цепях и крючьях вбитых в стены и кровлю, покачивался труп. Парнишка может, вёсен четырнадцать или шестнадцать, не разобрать. Руки, ноги, голова, требуха, жилы, всё было развешано на цепях, но было целым. Искусный мясник разделал паренька на части столь умело, что не повредил ни единого сосуда и даже сердце ещё билось. Глаза на бледном лице со срезанными веками бешено вращались. Он силился что-то сказать:

- Бе...ги…те…

Роб и Рой, не произнеся и слова, вышли. Роб аккуратно притворил за собой дверь, а Рой, сорвал пучок травы и вытер лезвие топора.

- Задов рог! – выдохнул Рой. Невдалеке за домом, хлёстко треснула ветка под чей-то тяжелой ногой. Друзья бросились под сень деревьев. Укрывшись за стволом древнего кедра, они стали ждать.

На поляну перед домом ловкой, текучей походкой вышло нечто. Сходство с Серым меченосцем было явное, но всё же…

Всё же этот демон оказался много плотней, шире в плечах, покрыт крупной блестящей костяной чешуёй, с гребнем растущим из шеи, накрывавшего голову. Его правая рука оканчивалась широким костяным клинком. Серебристый свет луны не давал тьме обмануть глаза, с клинка ленивыми каплями стекала кровь. Тварь поводила узкой головой из стороны в сторону, будто принюхиваясь.

Рой напрягся, напружинил мускулы готовый броситься в бой. Но плечо сжала рука Роба, давая понять: не стоит, не сейчас.

Демон тем временем нюхавший воздух как собака, будто бы взял след и, перетекая как змеиная шкура, чешуйка за чешуйкой, ушел в сторону замка Дюррон, тем же путем каким Роб и Рой пришли.

- Задов рог, - испуганно прошипел Роб, лишь сейчас отпуская плечо Роя - Белый кнехт!

- Тихо, - шепнул Рой, - тихо…

Жарко трещало пламя очага. Капал воск десятков свечей, натыканных на тележные колёса под невысоким потолком. Вкусно пахло чуть подгоревшей свининой, бараниной, тушёной с чесноком, каплуном на вертеле, свежим хлебом и чуть горьким пивом.

До форта напарники пока не добрались, выйдя неподалёку от фригольдерского села Байон. Крепкие стены надёжно защищали пару сотен домов с пристройками и, заодно, прятали контрабандистов, мародёров и прочую шушеру, любящую жить на Границе.

Они выжили, спаслись и даже принесли немного добычи, но еда едва шла в глотки, а пиво, чтобы её залить, не тушило мысли.

- Сильны демоны, - Рой сопел и смотрел перед собой, видя, как неутомимы бывают твари Проклятых земель, почти ощущая свист плети с собачьими черепами, - сильны…

- Надо бы нам прикупить щиты, э? – зло-пьяно сказал Роб, глядя в пустоту. – Верно?

- Угу, - Рой кивнул, - доберёмся до форта, там и займёмся.

Глава 3

За частоколом надрывался первый петух, Сквамби, драно-старый драчун с Жестяного конца.

- Дом, мать его, - сказал Роб, - милый дом. Платить за проход, конечно, придётся, зато как нормальные люди в Форт войдём, бо Суббота, друже, день рынка, день торга, день баб, пива и гулянок.

- Цивилизация, чего уж, - проворчал Рой, - но пожрать можно.

- Нужно, - Роб прислушался к животу, тихонько, но крайне тоскливо скучающему по чему-то, кроме вчерашней баранины с горохом и сухаря съеденного сегодня.

Бегство из замка Дюррон не прошло даром, кроме ларца с самоцветами Роб оставил там почти все пожитки, вылетевшие из полностью разодранного мешка.

- Ещё и на мешок траться теперь… - он сплюнул, - жалко же.

- Купи как у меня, - проворчал Рой, - выделанной кожи, смажешь воском, или маслом, так промокать станет не всегда. Сколько лет со мной, только швов стало больше.

- И кусков кожи, - хмыкнул Роб, - и ремни разные, и…

- Швы с заплатками – как боевые шрамы, - Рой наставительно поднял указательный палец, - украшают ровно воина отметки боёв. Знаешь, что важнее?

- Э?

- Я ничего не потерял и ел ты мои сухари.

- Не поспоришь, - согласился Роб, - ладно, посмотрим.

- Что тут смотреть, а? Скупой платит дважды, задов рог! Ты в кого такой прижимистый?

Роб не ответил, достав из пояса положенные две монеты за вход, протягивая стражнику в бело-голубой накидке барона Спека. Рой, вдруг, засопел и замер.

- Да ладно? – подивился Роб. – Вот так дела…

- Шли б через Коровий брод, голытьба, - цыкнул слюной стражник, - тож мне, вольныя бродяги возвращаются с поживой. Хошь чёй-та мне вос… ваз… дьяволов хвост, как оно?..

- Возразить? – Роб поморщился.

- Точна, возразить чёй та хошь? - Обрадовался стражник, удобнее перехватив свой сержантский протазан. – Дык мы завсегда с парнями такому радые!

- Давай назад, - сказал Роб и протянул руку за монетами. – Ну?

- Э-э-э, охолони, милага, - стражник поморщился в ответ и тут же рядом оказались товарищи. – Кудой, грю, грабли тянешь, олух?!

- Тихо-тихо, - Роб прикусил губу, залез в пояс и долго ковырялся, наконец, достав наружу две стёртые серебряшки. – Держи. Всё, разошлись.

- А в мешках чево тащим-ать, э? Мож у вас тама зараза кака? Развязывай, грю и…

- Жадность, друг мой, грех, - заявил Роб, косясь на совершенно звереющего Роя, - вот, возьми последки моей счастливой жизни и разойдёмся.

Из пояса вынырнул золотой, странноватый, с квадратной дыркой посерёдке, но золотой. Стражники лениво зевнули и занялись крайне важными делами: приглядываться к новым подходящим путникам, в особенности к кожаному возку, считать галок и пятками бердышей колупать навоз с грязью на сапогах.

- Ты пройдоха и плут, - рыкнул Рой, оказавшись внутри, - и жмот, знаешь ли.

- Нет греха откладывать на чёрный день, - Роб пожал плечами, - только что моё лёгкое скупердяйство спасло наши надежды на счастливое будущее. И не поспоришь, верно?

- Хренов ты краснобай, прощелыга и чёртов брат, - бородач мотнул головой, - и, впрямь, не поспоришь. Ну, пойдём превращать имеющееся зеленое в полновесные золотые, а, задов рог?!

Роб, оглядевшись, осторожно обогнул свежую лужу и зашёл за угол самой первой таверны форта, «Медвежьей лапы». Рой, понимая его, оценил выбор: вдоль неширокой улочки нависали узкие дома в два-три этажа, пусть и с закрытыми ночными ставнями, но всё же окнами. У таверны окон не имелось, а четыре узкие бойницы, открытые в тёмную пору, казались совершенно глухими.

- Ну? – Рой нахмурился.

- Я, собственно, что хотел сказать, дружище? – Роб подмигнул. – Как лучше продавать: целым куском, либо каменюгами по отдельности и оправой в ломаном виде, как считаешь?

- Задов рог, - Рой почесал затылок, - вопрос вроде без подвоха, но чего-то мне в нём, хоть убей, не нравится.

- И правильно, - кивнул Роб, - видишь ли, друже, я тут подумал.

- Да ну? Ровно как недавно, решив идти через ворота, а не через брод? Или когда не проверил собственное барахло, потеряв из-за чего мы туда шли?

- Перегибаешь, - спокойно заявил Роб, - сильно перегибаешь, с кем не случается промашек? Слушать-то станешь или ещё поглумишься?

- Вещай, - Рой согласился и потянул носом – откуда-то сладко пахло горячим, только из печи, хлебом.

- Приберём пока, прибережём, оставим на чёрный день.

- Ты в своём уме, человече?! – бородач нахмурился. – Я, так-то, не считаю тебя дурнем и только это не даёт мне сейчас начать злиться. Мы с тобой…

- Мы с тобой голытьба, отребье по местным меркам, - Роб кивнул в сторону ворот, - ну, я-то уж точно. Неприятно, но признаю свои неудачи. А теперь подумай – нас ведь сдадут. С этой штукой идти к чёрным скупщикам опасно.

- Это ещё почему?! - забасил Рой, хотя, тут же понизил голос, через дверь таверны послышался шум, напоминая - они не одни.

- Опасно, - повторил Роб, - что мне, что тебе, сам подумай. Ты машешь топором как мельница, рубишь как Гор Молот, но, друже, на любого, такого как ты, тут придётся несколько ещё круче. Уж поверь, придётся и нас с тобой начнут трепать о том – где да как нашли. Начнут, камешки давно никому не попадались. А дойдёт до Братства или, того хуже, баронских ищеек?

- Да уж, - Рой засопел, успокаивая шевельнувшуюся в душе черную змею недоверия, - положим, соглашусь. А как быть?

Роб довольно улыбнулся, и стало ясно – выход он задумал давно, а вот это вот всё оказалось грамотно разыгранным представлением. Мимо, лениво-сонно, протопали двое стражников.

- Шельма, - согласился сам с собой Рой, - хренов краснобай.

- Да, - не стал спорить Роб, - но у нас есть вот это.

И поднял костяной меч, замотанный в рванину.

- Я не решил провести тебя вокруг пальца, друже… уж больно ты страшен в гневе, - он улыбнулся, - всё просто – живу тут дольше тебя. Живу дольше, знаю больше, знаком со многими. Хочешь поспорить на три золотых, что до обеда мы станем куда богаче?

- С тобой спорить, жульё, последние портки терять. Ладно, пошли к твоему человеку, коему вдруг сильно требуется эта несуразная дрянь, чуть не попробовавшая нашей крови.

- Нет, - Роб мотнул головой, - не сразу.

- Теперь что?! – Рой решил не злиться и в этот раз. – Что снова не так?

- Мы с тобой люди серьёзные, пусть сразу и не скажешь. А серьёзные люди не должны являться к важному человеку в грязных обносках со свежими дырками. И некрасиво и, такое случается, что важный человек может легко разобраться в причинах самих дырок. – терпеливо объяснял Роб простые вещи, - Ненужные слухи быстро найдут нужные уши, а мы же такого не хотим, верно?

- Предлагаешь найти корыто для свиней или поилку для лошадей, постирать, дождаться солнца для просушки и потом заштопать?!

- Не, лучше. Мы пойдём, - Роб замялся, подыскивая слова, - скажем так, ко мне домой.

- Задов рог! Дом! – Рой пошёл красными пятнами. – Так чего мы стоим и ты молчал?

- Всему своё время, - Роб хмыкнул, - пошли.

- Всему своё время? – проворчал бородач, топая следом. – Доверие дело обоюдное, думаю, как… Как лезвие у доброго клинка.

- Да, - легко согласился Роб на ходу, не оборачиваясь, - и, как любой кинжал, доверие имеет свой размер. И для оного, как для всего, есть своё время.

Роб вел их какими-то одному ему знакомыми тропами, задворками, протискиваясь в узкую щель меж низких каменных овинов, мимо конюшен с кучами навоза и мухами, мимо домишки, выгоревшего дотла и всё ещё пахшего гарью, чёрно-смоляного, с провалившейся крышей. Благо стоял тут чуть в стороне от других, потому видимо большого пожара на весь квартал и не случилось. Отряхиваясь и ругаясь от того, что со второго этажа их чуть не облили помоями, они вышли на соседнюю улицу, прямую и, что казалось куда важнее, мощёную булыжником, без грязи и вездесущих куч конских яблок.

Причина удивившей Роя чистоты обнаружилась почти сразу, стоило лошадке, тянувшей телегу с капустой, поднять хвост да навалить кучу - от ближайшего дома, каменного, в три этажа, отлепился парнишка с лопатой и ведром, принявшийся эту кучу убирать.

Над крыльцом каждого здания улицы висел либо медный калач, либо здоровущие ножницы, свиток, клещи, бутыль, или просто дощечка на цепи и с надписью. Явно район не бедняцкий, это Рой про себя заприметил сразу, хотя, как ни странно, попрошаек не видно.

- Здесь, - Роб указал на ни чем не примечательный, но аккуратный домину в три этажа: первый каменный, а два остальных - деревянные. На резном скрипучем крыльце Рой вывески не заметил.

Роб кивнул скучающему верзиле в дверном застенке:

- У себя?

- На кухне, - лениво потянулся охранник, однако оценивающе глядя на Роя, – Чехвостит.

Басовитый рык Роб и Рой заслышали сразу, как пересекли просторную комнату с длинным столом, выскобленным добела, и громоздким камином во всю дальнюю стену. Слов из-за двери не разобрать, но на басовитые взрыкивания то и дело жалобно звякали стекла в свинцовых переплётах, а то и позвякивали глянцевые тарелки модных шкапов для красивой посуды. Роб в нерешительности остановился перед дверью.

Рёв вдруг стих. И…

- Ну что вы там как мыши чесслово скребётесь. Входите уже!

За дверью ожидаемо оказалась кухня со столами, мясом на крючьях, травами в пучках, медным котлом над очагом, печью, с дородной поварихой в углу вытиравшей зарёванное лицо белым чепцом и прочими ложками-плошками.

На лавке, вольготно развалившись, сидел хозяин. Гладко выбритый, не особо глубокий старик, но, бросалось в глаза, уже в летах. Добротные тёмные штаны, льняная рубаха и темно-зелёный, привозного сукна, жилет. Роста хозяин казался не особо великого, а вот ширины неимоверной. Он попыхивал короткой глиняной трубкой, в такт затяжкам постукивая деревянной ногой со ступней в виде львиной лапы с медными когтями, и глядел из-под кустистых бровей на гостей.

- Ба-а-а, - хозяин развёл ручищи-лопаты, будто собирался обнять обоих и сразу, - кого это восточные ветры к нам принесли, никак сам Роб с сотоварищем!

- Так и есть, о великий и ужасный Клафф.

- Ага, подерзи мне, - выдохнул ноздрями сизую струю дыма, Клафф. - Вот прикажу Грею вышвырнуть тебя, а с твоим молчаливым другом и стану говорить.

Слыша Роя, засопевшего за спиной, Роб решил не тянуть и не злить ни одного, ни другого:

- Дело у нас.

- А то! Дело у них, - Клафф проводил взглядом широкий зад поварихи скрывшейся за дверью. - А мне, значит, только и дело - голытьбу выслушивать?

Не сказать, что воздух накалялся, но бурлящую ярость Роя Роб уже определял даже затылком. А уж Клафф, опытнее опытного и жизнью учёнее учёного, в этом разобрался сразу. Ухмыльнулся, затянулся, окутался дымком и продолжил:

Ну, - львиная лапа в нетерпении цокнула когтями по каменному полу, - что там у вас? Давай, не чинись, доставай… Чего у вас там.

Роб вытащил из-за пазухи вилки, протягивая Клаффу. Тот придирчиво осмотрел серебро, потемневшее от времени, попробовал крепость двузубых приборов, одну даже поцарапав, и, уставившись на друзей, вопросительно выгнул кустистую бровь. Вновь выдохнул ароматный дым:

- И что вы, Болтун и Молчун, за это, - он ткнул трубкой в лежавшие кучкой на столе приборы, - желаете? Много за них не выручить, только в переплавку, уж больно вензель приметный. Кого другого вы, может, даже проведёте, но мне-то ясно – где вы, честные бродяги, топтались недавно.

- Так нам многого и ненужно, - легко согласился Роб. – Нам поесть, одежду в порядок привести, снова в каморке моей оказаться, да грязь дорожную с лиц умыть. Всего-то.

- И то, правда, смердите почище свиней, - хозяин сморщил хрящеватый нос. – Хорошо.

Он постучал крепким ногтём по столу.

- Это всё? – прищурился Клафф, делая затяжку.

- Ну, - замялся Роб, - хотим на хранение кой-чего оставить.

Под недоумённый взгляд Роя, он достал и протянул Клаффу самое дорогое.

– Х-м-м, - промычал хозяин, рассматривая ожерелье на свету, - добротная вещица, старая, если не сказать, что очень древняя и ценная. А я уж думал, что малыш Роб совсем Клаффа не уважает да со счетов списывает. На воротах значит, золотом расплачивается, а старику этот шельмец горсть замшелого серебра в нос суёт. Ха!

-Ну, так, оставим на хранение?

- Конечно. Куда ещё вы можете пойти как не к старине Клаффу. У меня надежней, чем в королевской сокровищнице. Мне поискать покупателя?

- Нет. Только сохранить, – подал голос Рой.

- Святые отцы-страстотерпцы, престола Его! - воскликнул Клафф, изумлённо вскакивая со скамьи. - Да он у тебя говорящий!

- И даже более того… – насупился Рой.

- Да ла-а-адно тебе, - махнул рукой Клафф, - дай старику покуражиться, что с тобой станет. А старику, то есть мне, веселье, а то скушно, знаешь ли, на деревянной ноге-то. Это раньше вон как вы, по замкам да склепам лазал, не то, что сейчас…

На лице хозяина вдруг ставшего не просто старым, а древним, отразилась затаенная где-то в глуби, горечь

- Как звать тебя, друг молчаливый? – спросил хозяин, вновь просветлев лицом.

- Рой.

- Ага, Роб и Рой, значит. Вот свела судьба-то, чудны дела Его, - захохотал Клафф, а после, выбив трубку в ладонь, продолжил:

- Ну, чего стоим? Роб, мыльню поди же сами истопите, чай, не граф с бароном. Тряпьё девкам сдадите, еда попозже будет, тогда о приключеньях своих и расскажите, или вечером. Всё, проваливайте!

Дальше всё пошло, как и желалось.

Горячая вода, щёлок и мочало вещи простые. Только когда они всегда рядом – не очень и ценишь, а вот когда мыться выпадает в речках, прудах да озёрах, как-то сразу полюбишь их снова, чуть ли не сильнее сдобной сладкой девчушки в руках.

- О-о-о, - сказал Рой и вылил на себя уже третий большущий ушат, парящий почти кипятком, - у-у-у…

- Экая неподдельная радость, - Роб хохотнул, сидя в большущей бочке по самую шею, - надо для тебя не мочало, а скребок отыскать, само то, думается.

- Ничего ты не понимаешь, - Рой помотал головой, прогоняя воду из уха, - сразу видно, не довелось тебе ногами…

И замолчал.

- Ну да, ну да, - согласился Роб, сделав вид, что ничего не понял в этой заминке, - ты главное, друже, как поедим – на боковую не собирайся, нам ещё дела делать.

- Почему ты ему доверяешь? – бородач ковшом набрал ещё ушат из большущего котла, вмазанного в стену и булькающего водой, разбавил холодной. – Почему у него надёжнее, чем в сокровищнице? И, вообще, кто он?

- Клафф? Бродяга, потерял ногу из-за кислотницы, осел. А до того с пару десятков годков ходил в Проклятые земли, не хвастался подвигами, деньгами не сорил, видать – копил. Жену нашёл сразу, вдовую купчиху, за коей шла эта вот самая домина. Денег у тётки почти не осталось, но, говорят, Клафф взял её обхождением, сурьёзностью и вообще.

- И?

- Жили они душа в душу, настругали семеро медвежат, пошире Клаффа, да таких же лютых, как дело доходит до драки. И милочку-дочку, сейчас заведующую почти всеми делами. Никто с ними связываться не любит, а старик, честь ему да хвала, держится честных договоров. От того дом всегда процветает, пристраивается на задах и уходит, говорят, под землю. С бургграфом, что командует фортом, Клафф на короткой ноге, тот здесь издавна, такой же калека-рыцарёнок, приехавший с какого-то западного княжества. Все довольны… Ну, почти все.

- Но эти самые «почти все», - Роб приготовился опрокинуть ушат, - драться не спешат?

- Не спешат, - согласился Роб, - давай-давай, боевой секач, домывайся и пошли вкушать заслуженные яишню с прожаренной колбасой, хлебцы с тмином, свежий салат, кашу с шкварками и, думаю, даже пиво.

- У-у-у, - сказал бородач, опрокидывая ушат. - О-о-о!

После плотного обеда и пары историй от скучавшего Клаффа, Роб и Рой, прихватив замотанный в тряпьё костяной меч, и натянув не до конца просохшую одёжку – ибо дело то отлагательства не терпело, отправились вниз по улице, в дальний её самый конец.

Дом-лавка местного алхимика располагалась в тихом месте, на самом что ни наесть отшибе, подальше от любопытных ушей и глаз, на круглой площади с торчащим посреди засохшим деревом. Рой присвистнул, рассматривая его и дивясь, было с чего. Жилище изрядно смахивало на замок всем своим видом: широким каменным крыльцом, украшенным выступом, смахивающим на барбакан, узкими стрельчатыми окнами-бойницами с цветными стеклами и двухэтажной башенкой с островерхой крышей красной черепицы.

У двери, на вбитом в стену крюке, висел начищенный до кровавой красноты медный котелок над которым, повинуясь какому-то заклятью, то и дело появлялись цветные пузыри, улетавшие в небо и пена, явно изображая кипение зелья. На это Рой лишь поморщился и сплюнул.

Дверь без скрипа отворилась и переливчато звякнула колокольцами, коих над притолокой, где им и полагалось обретаться, не оказалось. На это явное колдовство Рой тоже хотел плюнуть, но не решился, а вдруг хозяин превратит его в лягушку?

Внутри пахло пылью, мышами, и какой-то сладковато-приторной дрянью. Яркие стены и общий нарядный вид «замка» снаружи перебивался мрачновато-каменными, закопченными как в темнице, стенами внутри.

Для посетителей предназначался лишь пятачок у двери, где едва могли уместиться Рой и Роб. Дальше имелся зарешёченный прилавок с какими-то корешками, сушеными крысами, пучками трав, стеклянными склянками с чем-то мерзким внутри и зловещего вида книгами, как будто обтянутыми только что содранной кожей, причем вместе с волосами, чешуей, бородавками или острым ухом, торчавшим на корешке и будто встрепенувшимся, стоило Рою подойти ближе.

Роб же, явно не смущаясь эдакой колдовской показухи, просто шагнул к прилавку и громко позвал:

- Лефлёр, где ты, старая жаба?

Ответом ему была тишина, вернее - где-то в недрах этого бедлама что-то с треском разбилось, послышался недовольное бормотание, затем зашипело, а потом чуть ли не гром небесный сотряс весь замок-лавку до основания. Грохот заставил Роя выхватить топор, но заприметив, что Роб, как ни в чем не бывало, стоит со скучающим видом, бородач тоже успокоился, вернув топор на место.

- Лефлёр, ты там живой или мне идти к Зафру? То-то старик порадуется.

Стена за прилавком оказалась с потайной дверью, тут же с визгом отворившейся, впуская клубы красного дыма и самого алхимика с обгоревшими бровями, копотью на лице, всклокоченного и в слегка дымящемся колпаке, висящем на одном ухе.

- Я тебе дам Зафра! Хочешь закончить жизнь крысой или дристать дальше, чем видишь, а? – неожиданно тонко взвизгнул угрозы алхимик, а затем, прокашлявшись, спросил уже нормальным голосом:

- Что принёс, Роб?

- Вот, погляди, - и жестом рыночного фокусника, Роб, извлек из воздуха тускло отливавший металлом кусок меча Серого меченосца.

- А, подделка… - хмыкнул Лефлёр, отряхивая свою черно-бархатную хламиду от белесого порошка и поправляя серый колпак на голове.

- Так уж и подделка? Рой, друг мой, нас тут оскорбили, мы идём к более знающему в алхимии человеку!

Рой приняв сказанное за чистую монету, уже развернулся к двери.

- Да стойте же, дайте взглянуть. – Лефлёр стянул с рук перчатки с крагами, и, порывшись в недрах прилавка, нацепил штуковину похожую на пыточный венец, только из кожи и с набором квадратных кусков горного хрусталя в оправах.

Роб назвал алхимика старой жабой, хотя на взгляд Роя тот совершенно таким не являлся. Или не казался, смахивая на ровесника самого бородача. Хотя, кто их алхимиков знает, может ему лет сто, если не больше?!

Алхимик долго крутил обломок, менял оправу одну за другой, глядя сквозь них, хмыкал, свистел и делал круглые глаза. Робу же надоело ждать, потому он протянул руку через прилавок и буквально вырвал осколок из пальцев Лефлёра.

- Интересно, - Роб кивнул, глядя на обломок меча. – Ни разу не видел тебя таким довольным. Сколько, говоришь, дал бы за нормальный кусок?

- Сто, - Лефлёр, поправив свой ободок с окулярами, щёлкнул тонкими длинными пальцами, - сто двадцать, если хотя бы половина.

- Хм… - Роб скривил губы. – А за целый?

- За це-е-елый? – недоверчиво и чуть презрительно протянул алхимик. – За целый, Робушка, если тебе и твоему… твоему хмурому другу так повезло, двести двадцать.

- Хорошенькие дела, всего на сто кругляшей больше! – возмутился Роб. – Не, ну такой разговор к рогатым. Всё, мы пошли, ты оскорбляешь не только мой интеллект, но и честь, храбрость и все прочие достоинства моего товарища.

- Стой, стой! – Лефлёр уставился на него. – Двести тридцать!

- Триста.

- Двести сорок и фляжку с бодрящим настоем!

- Двести… двести восемьдесят.

- Двести пятьдесят, чтоб тебе провалиться.

- И две фляжки с настоем, и руны нанесёшь, куда скажем!

- Но не на доспех!

Роб, стянув перчатку, плюнул на ладонь и протянул руку. Лефлёр плюнул на свою, всю в пятнах от кислот, щелочей и красителей, пожал, скрепляя договор. Роб повернулся к Рою:

- Доставай!

- Ты! – Лефлёр побагровел, глядя на оружие Серого меченосца. – Ты плут, проходимец и шельма, Роб!

- Что есть, то есть…

Довольные и с полными кошельками, они вышли от не менее довольного покупкой алхимика.

- Ну, что, - усмехнулся Роб, - теперь, пожалуй, не грех и по рынку прогуляться, как считаешь?

Рой был только «за».

Некогда просто луг под стеной Форта, горожане превратили в рынок, обнесенный высоким тыном и сторожевыми башенками по углам. От обилия цветных шатров торговцев и ярких флажков гильдий, человечьего гомона и конского ржания, торжище, если не приглядываться, больше походило на поле битвы.

Под ногами чавкала жидкая грязь вперемешку с огрызками яблок, навозом и всем, что пёстрое и шумное торжище не доело, наблевало, обмочило и втоптало в некогда цветущий луг.

Мясистый нос Роя учуял зловоние рыбы, которую на дух не переносил, куда раньше, чем заприметил сам прилавок, где рядом с горками плотвы, пескарей, сазанов и редких круглых лещей соседствовала поленница из не виданных доселе рыбин, да что там – скорей вяленых брёвнышек, стройными рядками белевшими на дощатом прилавке.

- А рыбка-то не речная, - заметил Рой, оглаживая бороду и приглядываясь к серебристо-зубастой, с высоким плавником-гребнем, тварине длиной никак не меньше трех футов.

- Как есть морская, с Лазурной пристани! – гордо заявил торговец узким лицом и белесыми глазами смахивавший на собственный товар.

- Задов рог! - Рой лишь присвистнул. - Больше ста миль до того порта, да всё оврагами.

- Кристаллы морозные, ну или еще чего колдовское, – предположил Роб, толкая товарища в спину от прилавка.

Следом за рыбным рядом запахи вступали в бой между собой. Сильно било крепко-пряным от бочек с засоленной рыбой, ело нос овощами, плавающими в маринадах, дразнило развалами сыров, сычужных, выдержанных и рассольных, тянуло подгнивающими привозными фруктами.

Отдельно и сладко, приятно щекоча обоняние Роя, тянуло ольховым дымком мясных лавок. Чего здесь только не имелось: от подвешенных на перекладине свиных, козьих, окороков и рёбрышками и до куриных, фазаньих, утиных и гусиных тушек, не говоря о красном звере и копчёных медвежьих лапах, густо присыпанных крупной солью. Отдельно, заставляя вроде бы сытого Роя нервничать, блестели связки колбасных колец, так и просящихся на сковороду, неистово шипя, распространяя пряный запах чеснока и плюясь сладким жирком.

«А ну-ка, - беззвучно рыкнул Рой, - угомонилась, утроба ненасытная!»

Окончательно добивал вроде бы не пустое брюхо прилавок со всевозможными хлебами, краюхами, кренделями с посыпкой и пирогами с репой, мясом и горохом. Это мучение краснощёкий мужичок с помощницами пекли в большой раскалённой печи на колёсах.

Обжорный ряд плавно перетекал в скобяные, ткацкие, кожевенные и пушные ряды, где рулоны и штуки с отрезами тканей соседствовали с оружейной лавкой. На белом сукне рядками, блестя на солнце отточенной сталью, красовались ножи, кинжалы с мечами, чернели коваными гранями булавы-шестопёры, клевцы и топоры.

Роб и Рой остановились, не сговариваясь, уж больно хотелось подержать в руках да опробовать всё это смертельное великолепие на любезно установленных чучелах с деревянными мечами и щитами. Продавец, и видимо хозяин лавки, сложив руки на груди, пристально наблюдал за друзьями-мародёрами единственным глазом и ухмылялся в лихо подкрученные усы, пока Роб и Рой наряду с местными мальчишками разглядывали товар в особенности, тот, что льдисто поблескивал рунной вязью из зарешеченного шкафа в глубине палатки.

- Однако, цены… - Рой, покосившись на всё понимающего оружейника. – И эти твои опорки с отрепьем, по недомыслию названные запасным платьем…

- Что ты, что ты, - фыркнул Роб, - радуйся малому, друже, и не переживай. Есть тут одна лавка… Сейчас мы туда и отправимся, кстати.

- Погоди-ка, - Рой вдруг хищно оскалился, - сейчас…

Его внимание привлекла пирамида из бочек, тёмного стекла бутылей и запечатанных воском кувшинов. Бородач придирчиво оглядел темнеющие боками вощеные бочки, и, упершись взглядом в торгаша в бурой хламиде монаха, поинтересовался:

- А хорошо ли твоё, вино, хозяин? Не кислятина, не?

- Что ты, добрый господин, чистейшая и сладчайшая лоза с южных склонов горы Опитер! Именно там находится наша скромная обитель – елейно пропел монах со слишком хитрым лицом.

- Мда-а? – Рой достал из кошеля крупный, блеснувший золотым профилем кругляш и как бы невзначай стал перекатывать меж пальцев левой руки, туда и сюда, под жадный взгляд торговца. А потянувшись за ближайшим кувшином, смял монету меж пальцев, будто кукиш хотел показать. Монах ойкнув, потянул кувшин из рук Роя, тут же проблеял:

- Боюсь, … э-э-э мое вино может оскорбить столь изысканный вкус господина бедностью букета. Деревенская ярмарка, крестьяне, вы же понимаете… - тараторил лже-монах, прижимая к груди пузатый кувшин, и бочком-бочком прячась за пирамидой из бочек. Состроив самое страшное лицо, Рой, отправился дальше. Подотставший Роб нагнал мгновением спустя:

- Что это было, брат, уж не сам ли Гор Молот одарил тебя силой?

- Ну, только если толикой ума, - щербато усмехнулся Рой, подкидывая смятый кругляш, блеснувший на солнце, который Роб тут же поймал.

- Это не золото, - продолжил на ходу Рой, - олово. И не монета вовсе, а фалер – награда за доблесть, грошовый оловянный кругляш с тонким слоем золота, но ведь торгашу об этом знать не обязательно, э?

- Ты-ы!- задохнулся от удивления Роб.- Подлый, хитрый!

- Слово чести, это далеко не все мои достоинства, да и тебе ли удивляться. Но ведь сработало же!

Дружный хохот друзей напугал спешно паковавшего кувшины с кислятиной лже-монаха и старого бродячего пса, только-только намеревавшегося обмочить ногу торговца пуговицами.

А меж палаток, прилавков, телег и плетеных корзин, тем временем сновал народ, местный и пришлый, богатый и бедный, доверчивый и опытный, в общем - разный. Нищие гнусаво клянчили мелкую монетку, старательно подпрыгивая на деревянной ноге или выставляя на показ язвы, обметанные белыми червями. Тут и там, срезая кошельки либо норовя умыкнуть что-то с прилавка, отирались воришки, подмеченные намётанным глазом Роба.

- Нам с тобой вон туда, в дальний угол, - сказал он товарищу, - никакого флага, красивой палатки, но…

Рой понимающе кивнул. Простой кузнец, дешёвый товар, оно правильно. Деньги вроде имеются, но с голым задом ходить не желается. Оружие из Империи, сталь с клеймом городской мастерской или, что хочется всем, Рунная сталь – им сейчас не очень по карману. Купишь хороший полудоспех, порадуешься и… И начнёшь считать резаные гроши на масло к фонарям, лепёшки с вяленым мясом в путь, да прочие необходимые мелочи.

Так что Роб прав, пора в дальний угол к кузнецу с походным горном и фургоном, перекати-полю, не имеющему собственного угла, зато и работающего куда дешевле. Такой и нужен, такой и…

- Это баба?! - сказал Рой, несколько оторопев, - задов рог, так и есть.

- И? – покосился на него Роб.

- И беру свои слова обратно, - бородач недоверчиво качнул головой, - это не женщина, это какой горный трогг…

- Ни за что не упоминай этих тварей при ней, - посоветовал Роб, - если хочешь остаться цел.

- Попробую, - признался Рой, - какая она большая-то, а! И ведь лишней жиринки нет, но, задов рог, видал я гвардейцев, но не таких. Разве что Золотой Десяток, сопровождающие Императора, там великаны. Но то воины, отбираемые со всей Империи, а то она…

- Не она, - хмыкнул Роб, - а Конна. Конна – хорошая, умелая, настоящая мастерица. А рост, ну…

- Семь футов?

- Почти, не мерял, - признался Роб, - но какая стать, глянь. Смотри, сейчас окалину сбивать начнёт. Сейчас повернётся, смотри-смотри! Её только во фресском мраморе резать, да кому-то из аквильской шко…

Пришла очередь Роя делать вид, что ничего не заметил. Аквильская императорская школа искусств, фресский мрамор, ишь, как оно всё интересно…

- Не завидую я лошадям, коих она перековывает, - сказал Рой, - не завидую мужику, на коего глаз положит такая красота. Ба, да она ещё и рыжая, в конопушках! И… Задов рог!

Мастеровитая рыжая красотка-великанша, в кожаном фартучище на голое тело, в кожаных мужских портках, сплюнула, глядя на кочергу, не понравившуюся ей самой. Остудила и, тут же, скрутив узлом, бросила в угол.

Встала спиной к компаньонам, рассматривая что-то в глубине небольшой палатки.

- Радость моя медновласая, - сказал Роб, подойдя ближе, - как же рад тебя видеть.

Конна повернулась, Рой сглотнул. В горах ему как-то, ещё мальчишкой, довелось встретить медведицу с медвежатами. Почему-то, прямо как тогда, захотелось удрать.

Большущий, литой, крепкий кулак, сплошь в конопушках, появился прямо перед носом Роба:

- Стой, где стоишь, прохиндей чёртов, - удивительно мягким, хотя и сильным голосом, сказала Конна, - а лучше вали-ка, да быстрее. Я тебе жопку-то надеру за обман честной девушки.

- Не-не-не, - Роб виновато выставил руки, - Конна, я же не просто так. Не злись, в прошлый раз у меня полспины оказалось синей из-за бурдюка, шваркнутого в мою сторону.

- Был бы он полный, да не драпай ты так, что пятки сверкали, голова твоя наглая была бы синей, - фыркнула Конна, переводя взгляд на Роя, - Это кто с тобой? Такой же враль-прощелыга, небось?

- Я честный бродяга, - сказал Рой, - зачем сразу оскорблять?

- Ну-ну, - сказала Конна, - пусть так. Дел с вами иметь не желаю, хоть честных, хоть нет.

- Златовласка моя, - Роб шмыгнул носом, - ну, прости, бес попутал. Но всё компенсирую. С процентами.

И достал кошель, звякнув им. Конна, прикусив губу, вздохнула, и Рой как-то сразу понял – обо всём они с ней договорятся. И согласился, про себя, конечно, с прохиндейством Роба.

- Чего надо? – Конна смотрела на оружие компаньонов. – Давайте, говорите. Хотя, не надо, и так всё ясно. Дубина неплохая, железное дерево, взята кем-то серьёзным как трофей у браггов Чёрного леса. Я тебе, Роб, уже говорила – тебе нужно хорошую шелопугу, она сразу стальная, а как привыкнешь – булаву. Небось желается тебе оковать её макушку в круг, да ещё шипов?

- Солнце моё, - Роб пожал плечами, - лучше не скажешь. И оплётку бы сменить, да чтоб с новой петлёй под руку…

- Это ясно, - Конна пожала плечами, а Рой опять вспомнил медведицу, страшную, грозную, но даже красивую в своей ярости и желании защитить детишек, - топор, значит? Крюк чуть наварить другой, думаю, длиннее. Топор чуть вытянем, станет тоньше, крепости не убавится. А вот рубить станет лучше. Угадала?

Рой лишь кивнул.

- Нам бы ещё щиты, простые-простые, с оковкой, нагрудники, наплечники, - Роб задумался, - и шле…

- На хороший шлем не хватит, - кузнечиха прищурилась, - а в долг, дружок, тебе больше ничего не делаю. А тебе, молчун, кредит пока не открыт, не знаю я тебя.

Рой снова кивнул. Конна, одобрительно хмыкнув, забрала топор с дубиной.

- А теперь посчитаем – сколько, да как вы мне должны…

- Хорошо сходили, - сказал Роб, отойдя от палатки прекрасной великанши, - не ободрала как липку, а могла бы…

- Хорошая женщина, - сказал Рой, - если б не такая большая… Видать, любит тебя, шельмеца. Ты и пользуешься, негодяй.

Роб отмахнулся и, оглянувшись, отступил к задним частям двух шатров.

- Деньги надо пересчитать, - сказал он Рою, - закупимся сейчас всем прочим, и…

- Деньги, Роб, это хорошо.

Рой, едва заслышал наглый, с нарочитой ленцой, голос, цапнул себя за пояс. И только потом вспомнил – кроме ножа, спрятанного за голенищем, ничего и нет.

Их оказалось пятеро, еще один, самый крепкий, возник в проходе между палатками, за спиной Роя. Кто такие – даже не стоило думать, Рой жил на свете немало и нюхом чуял таких опасных типчиков, хозяев ночной да подпольной жизни любого поселения. Эти, к слову, явно не любили скрываться от взгляда стражников, щеголяя одинаковыми чёрными штанами, башмаками тонкой выделки и входившими в моду половинчатыми куртками. Сине-серые, пошитые из привозного сукна, да головы, одинаково бритые с боков, превращали типчиков почти в близнецов.

- Господин Горго желает получить долг, Роб, - сказал тот самый, нагло-ленивый, - гони монету, сукин ты сын.

- На, - Роб, не споря, кинул кошель, - пересчитай. Там всё, точно тебе говорю.

- Хм… - «ленивый» взвесил мешочек. – А нам, проценты за беспокойство, копытные, так сказать? Вы же, бродяги, всегда всё поровну делите, мол, так честно. У твоего друга, надо полагать, имеются гроши?

- Это мой долг, - сказал Роб, и Рой заметил, как тот неуловимо перенёс вес на левую ногу, готовясь к драке без шансов. – Не трогай моего товарища. Это мой долг Горго.

- А я думаю, что ты не прав, - ухмыльнулся «ленивый» и потянулся за голенище, - думаю – совсем не прав.

Рой ухмыльнулся в ответ, паскудно, скаля зубы как загнанный пёс.

- А-а-а! – всхрипнуло из-за спины.

Следом пришёл сочный звук, случающийся от пинка хорошим кованым сапогом под гузку. Детина, стоявший сзади, раскидал Роба и Роя, вылетев к товарищам и сбив одного с ног. Вставать, как ни странно, оба не спешили.

Гулко ухнуло об землю, как будто кто-то вбил сваю. Рой покосился назад, видя, как вдруг отступили серо-синие и даже «ленивый» спрятал назад небольшую дубинку.

То ли боевой молот, то ли хитро сделанная палица, сросшаяся с самым настоящим стальным ратовищем, приковывала взгляд. Не меньше, чем явно звереющая Конна, вдруг оказавшаяся в нужном месте в нужное время.

- Он отдал тебе свой долг? – спросила кузнец, сдунув золотую прядь, упавшую на глаза. – так?

«Ленивый» кивнул, так и не сумев оторвать глаз от стальной убойной мощи, продавившей суглинок и утонувшей в нём наполовину.

- Валите отсюда, - посоветовала Конна, - чтоб глаза мои вас, ублюдков, не видели на торжище.

- В опасные игры играешь, полукр… - смог сдержаться «ленивый».

Стальная колотушка, влажно всхлипнув суглинком, начала подниматься.

- Что-то хочешь сказать о моих родителях? – Конна уставилась на подонка.

Тот лишь мотнул головой и сине-серые пропали также незаметно, как и появились. Товарищей, правда, забрали.

- Спасибо, - Рой протянул ей руку, - я Рой.

- Меня знаешь, как звать, - фыркнула та, но пожала и посмотрела на Роба, пошедшего красными пятнами. Посмотрела, кивнула и ушла.

Рой покачал головой, глядя на её широкую спину, с перекатывающимися мускулами и блестевшую от пота:

- Если Гор Молот решит возродиться, задов рог, то это будет она.

Роб не ответил и пошёл к выходу, покачивая головой и смахивая на побитого пса.

Вечером они сидели в столовой доходного дома Клаффа, тянули пиво и перекидывались незначительными фразами. Рою надоело молчать первому.

- Ты не хочешь удрать отсюда, обалдуй, - Рой вздохнул, - хотя, с твоим умением трепать языком, да забалтывать зубы, ты б сумел. Тебя здесь что-то держит и, сдается мне, ни шиша не долги всяким подонкам и, думаю, знаю - что именно.

- И что? – Роб, сплюнув, не смотрел на него.

- Тебе нравится ходить в Проклятые земли, вот и всё. – Рой уставился на него. – Так?

- Ну, так.

- Хорошо, - бородач кивнул, - у меня осталось с пяток монет, выспаться и поесть хватит. Завтра забираем наше барахло, идём к твоему зельеварщику и домой. И носа не высовываем до послезавтра.

- Почему пяток и почему до послезавтра?

Рой пожал плечами:

- Потому как, дуралей ты луковый, убирать на чёрный день умеешь не только ты. Твоё прошлое сделало тебя беднее на тридцать-сорок полновесных монет. Мы с тобой компаньоны и если ты беднеешь, то мне надо заботиться об обоих… Хотя бы какое-то время Потому-то послезавтра мы с тобой идём обратно. Ну, если хочешь – можем продать ожерелье. Не хочешь пока? Угу... ты точно больной на голову сукин кот, раз любишь опасность. Но ты мне нравишься…

Рой допил пиво:

- Я сам такой.

Глава 4

Оставшиеся полдня перед выходом они провели с пользой, да ещё какой:

Путь до замка Дюррон решили сократить, сплавившись по реке. Зачем? Тоже мне вопрос, слово чести, возвращать утраченные прибыли, посеянные благодаря Робу. Почему именно по реке? Всё произошло как-то само по себе и благодаря Лефлёру, такие дела. Помимо нанесения рун на щиты, прохиндей-алхимик потребовав клятву, мол, всё алхимическое продать только ему, а не Зафру, ни дна тому, ни покрышки!

После чего расщедрился и перерисовал им старую, почти пятисотлетней давности, карту с холмом еще без замка, лесом, речным поворотом и озерцом, питавшимся водой с той излучины. Потому-то, компаньоны, построив плот и нарубив шесты, отправились по реке. Ну, в самом деле, не топать же все тридцать миль пешком?

Выдвинулись еще затемно, впотьмах, когда старина-крикун Сквамби ещё явно дрых под крылом какой-то курочки из курятника.

Тихий плеск воды, запах тины, туман, державшийся берега. Плыли спокойно, благо, ни земную, ни водную тварь не привлек плот из четырех связанных брёвен, чему Роб и Рой весьма порадовались. Только раз из-под нависшего над водой берега показалась чья-то гребенчатая спина, вскинула хвостом, подняв тучу брызг, и ушла на глубину.

- Ну, как идём? - поинтересовался Рой, правя плотом.

- А-а, друже, не знаю. Карта старая слишком, пятьсот лёт прошло, прежних ориентиров уже нет.

- И звёзд уже нет, - про себя вздохнул Рой. – А может, и излучины той нет…

- Так и нет же! - воскликнул Роб, хлопнув по лбу, - озерцо-то помнишь? Реки там не видать было!

- А-а! Задов рог правим к берегу!

И, налегши на шесты, повернули к берегу. Пришлось подналечь, течение сносило к стремнине, а оттуда поди выгреби обычными слегами. Оба изрядно пропотели, но зато сошли на топкую землю в нужном месте. Дальше…

- Сейчас покажу – как ходят настоящие воины, - сказал Рой и проверил оружие со снаряжением.

- Это легионеры, что ли, настоящие воины? – Роб усмехнулся, ожидая сопения и бурчания. И немного ошибся.

- Они самые, - как ни в чём не бывало ответил Рой, - выносливые и сильные, круче ослов. Хотя, конечно, по силе даже мы не дотягиваем до всяких там крепких, статных, высоких, обильно богатых женской красотой и удивительно сговорчивых рыжих кузнечих… Или кузнецов?

Роб сплюнул и потопал вперёд. Рой, незаметно ухмыльнувшись в бороду, отправился за ним. Солнце поднималось, стоило поторопиться, а идти не близко. Пусть он и знал: глаза с мыслями трусят, а ноги знай себе идут.

Так и вышло.

Туман вязко плыл над водой настоящей сметаной. Стояла почти полная тишина, пугающая своей странностью. Но ко всему привыкаешь и скоро Роб не выдержал.

- Вот прибарахлимся, - вслух мечтал он, - купим осла. Хорошего, настоящего, пограничного осла. У старика Майло, у него лучше.

- Задов рог! – Рой сплюнул. – Зачем нам осёл?!

- Ну, скажешь, друже… - Роб налёг на шест и продолжил, - осёл, даже мне известно, животина полезнейшая. Тащит много, но знает меру, перегрузишь – сразу замемекает, рассказав всё думаемое о дурости хозяина. Но пограничные ослы привычны таскать куда больше обычных.

- Ослы не мемекают, - Рой засопел, - ослы орут, громко и мерзко. А тащить ты сам должен уметь. Знаешь, сколько несёт легионер?

- Не знаю, - сознался Роб, - никогда не интересовало.

- Загибай пальцы, задов рог, - Рой прищурился, рассматривая дальнейший путь и, убедившись в безопасности, начал загибать сам. – Берём по южному раскладу, когда туника полегче, а штаны положены конным. Туника из шерсти, сандалии-калиги, кожаные или с металлом наручи, лорика и…

- Лорика?

- Панцирь, - отмахнулся Рой, - шлем, поножи, мешок с вещами, нож, меч, щит, копьё одному или пику, тогда несут её двое, топор, или пила, или молоток, два клина для крепления палатки, кол для палатки, сухари, фляга с водой, плащ, кирка или лопата. Ещё…

- Какой я умный, - Роб хотел присвистнуть, но одумался, - какой умный, что успел протрезветь и ушёл от вербовщиков. Палатка на сколько? На десяток? Её, стало быть, несут на пиках?

- Ты умный, - согласился Роб, - приматывают и несут, да.

- Осёл лучше, - заявил Роб, - он на себе потащит трофеи и найденное барахло. Палатку с собой таскать не стоит, никто лагерями в Проклятых землях не стоит, а если ночует, то точно не в палатке, ты ж помнишь? А ещё здешние ослы умеют сторожить, да получше собаки.

- Задов рог… - Рой вздохнул. – Нас с тобой сторожим мы сами, по очереди, и наше оружие. Зря, что ли, мы за него столько отвалили?

Роб, пожав плечами, решил не продолжать про осла. Рой, в самом деле, бывший легионер и спорить насчёт веса, таскаемого легионом с собой – бесполезно. А оружие… Тут бородач прав. Вон, какой довольный от приобретений, никак не нагладит свой обожаемый топор. Угу.

Тут Роб рассуждал верно. Новый топор, да и всё остальное, Рою пришлись по душе. Было с чего.

Рыжая кузнечиха явно постаралась, и Рою как-то сразу стало понятно для кого, когда Роб примерялся к круглому, окованному по канту щиту с умбоном и обновленной палице. Его любимая дубина помимо шипов и оковки получила темляк, где кожаные полосы туго переплетались с нитью из тёмно-рыжих волос. На это Рой лишь усмехнулся в бороду оставив в уме зарубку подначить товарища, явно неровно дышавшего к этой рыжей медведице, причем, тут опыт не обманешь, та отвечала ему взаимностью.

Но и самому Рою не стоило жаловаться на невнимательность и плохое отношение.

Компаньоны получили от Конны по доброму нагруднику тёмной вываренной кожи, не новые конечно, но добротно восстановленные и усиленные пластинами за неимением у друзей кольчуг. Кузнечиха явно понимала толк что в своём ремесле, что в выбранном Робом с Роем, потому стальные чешуйки, цеплявшиеся одна за другую, выбрала чернённые, ведь мародёрам блеск ни к чему. К доспеху шли такие же окованные наплечники, и вдогонку, даже наручи. Тут, конечно, приятный довесок получился не просто так, ведь о них-то разговора не было – Роб впрямь бессовестно пользовался расположением этой женщины. «А теперь, и я» - вздохнул бородач, и, примеряя доспех да затягивая ремни, поставил в уме зарубку обязательно отблагодарить Конну, отдав чего-нибудь ценного из своей доли добычи.

Озерцо в короне из камыша и рогозы, осталось справа, а впереди, за густыми зарослями можжевельника, чернел вход в подземелья замка Дюррон. Чернел не из-за темноты, прятавшейся в нём, из-за остатков проклятого магического огня, едва не спаливших их к рогатым.

- Ну, десяток миль, это не три десятка… - сплюнул Рой, звонко срубив кривой сук. С новым, хватким топорищем и чертовски острым лезвием, он ему нравился еще больше. – Но сам убедился – наших ног хватит, не надо нам ещё и ослиных.

- Но это ж водой-то быстрей вышло, не? Дошли же за сколько?! А с грузом?! Да и с десятком миль от реки… если присовокупить – так три десятка миль от Форта выходит…

Рой не ответил, лишь сплюнул. И двинулся внутрь хода, старательно вспоминая – где и какие отнорки встречались во время бегства.

Сажа и копоть, жирно украшавшие камень, окрасили всё в оттенки серо-черного. Но никаким чёртовом нагаром не спрячешь следы человеческого труда. Даже в камни остаются колеи, если катать и катать по камню тачки с тележками. Острый взгляд бывшего легионера встретил такую не сразу, ошибившись и даже вернувшись, но встретил.

- Сюда, - Рой достал фонарь. – Ну, задов рог, пошли, что ли?

- Да, друже, - Роб, подтянув ремень, державший щит за спиной, кивнул, - двинули.

Под ногами хрустели кости. Большие, маленькие, желтые, серые и почти чёрные, обточенные временем, водой и зубами. Свет масляных фонарей отражался от стен, блестевших потёками и начавшими расти сталактитами.

Рой шёл первым, неторопливо и принюхиваясь. Надеяться на обоняние не стоило, в пещерах не воняло, здесь временами смердело. В провалах, то и дело темнеющих в стенах тоннеля и прямо под ногами, что-то, либо кто-то, гнил. Может, захаживали умирать слабые звери, может, сюда всё же добирались бедолаги-бродяги, случайно отыскавшие замок и подземные ходы.

Топор блестел крюком на обухе, лысый бородач не собирался ждать нападения и был готов сразу. Свет фонаря Роба отражался от умбона щита, висевшего на спине легионера. Что поделать, если не получалось одновременно держать щит и фонарь? Свет сейчас стал важнее, ведь вокруг компаньонов жила темнота, прячущая в себе Тьму.

- Кто-то из Братства, - едва слышно прогудел Рой, показывая на сильно разрушенный скелет, - амулет так и не сняли. Их магия сильна против Тьмы с её детьми даже после смерти.

- Это пока кто серьёзный из тех самых деток не добрался, - фыркнул Роб, - ага.

Амулет, Путеводная Звезда, сверкнул во мраке, подсвеченный спасительным язычком фонаря. Восьмигранник, четыре луча длиннее, четыре короче, сапфировая слеза посерёдке, дорогущая вещица. И очень опасная, ведь Братство всегда узнавало о амулетах, вдруг появляющихся на чёрном рынке и всегда раскрывало всю цепочку продавцов с покупателями. Горе, боль, страх, огонь, плети и клещи ждали всех, решивших не вернуть найденную Звезду Братству.

- Надо бы прихватить, - Роб похрустел отрастающей щетиной, - пригодится.

- Ты же не думаешь… - начал Рой.

- Вседержитель упаси, - Роб хмыкнул, - я временами дурак дураком, но не настолько. Командория Форта обрадуется вести о пропавшем Брате, разве вот… Думаю, отдать надо попозже. Начнутся расспросы, когда, где, как нашли, ну их.

- Да, - проронил Рой, - заберём и повременим.

Роб убрал дубину в петлю и, очень аккуратно, взялся обеими руками за амулет. Снять цепь, не повредив ломкие позвонки, не выйдет, те треснут и череп отвалится. А беспокоить погибшего Брата мародёру не хотелось. Пришлось приложить силу, сумев сломать звено цепи, отпустившей Путеводную Звезду, спрятавшуюся в поясную сумку Роба.

- Ну, вот, а я боялся, - усмехнулся он, - а тут…

Из темноты тоннеля, пробрав до костей, донёсся сухой шелест, как чешуйка цеплялась за чешуйку. Слабый сквозняк потянул изнутри подземелья, запахло остро и едко, заставляя волосы встать дыбом.

Пахло змеёй…

Топор и дубина оказались в руках, готовые отражать нападение. Время шло, но спустя несколько ударов сердца ничего не случилось.

- Щит, - проворчал Рой, - тебе нужен щит, дубинку и одной рукой удержишь. А я понесу фонарь, ты свой прибери пока.

- Хорошо.

Роб, до этого только прикидывая вес щита, в первый раз всерьёз взялся за нового друга. Тяжёлый с непривычки, он дарил странной ощущение настоящей защиты. Пусть ему ни разу не доводилось пользоваться им в настоящем бою, но…

Роб не сомневался в мастерстве Конны, зная – она не допустит охулки, не сделает абы как и потому верил в её изделие больше, чем в чьё-то ещё.

За поворотом их никто не ждал. Но через несколько футов рыжий свет выхватил из тьмы что-то странное, что-то, смахивающее на длинный пустой мешок и…

- Шкура, - сказал Рой и нахмурился, - большущая, задов рог, змеячья шкура.

- Кожа, - поправил его Роб, - и не змеячья, а змеиная.

- Ни один ли хрен, каково оно правильно на общем, если выпадет встретить хозяйку этой сброшенной гадости?

- Или хозяина, да… - Роб поморщился. – Не люблю змей.

- Это ты зря, - Рой сглотнул слюну, - жареные они вкусные. На курочку смахивает.

- Фу… - Роб поморщился. – Фу-у-у…

- Белоручка ты городская, сразу видно, - Рой ухмыльнулся, - ни голода у тебя не случилось серьезного, ни чего другого. Угу?

- Ага… Что это там?

Рой не ответил, вглядываясь.

- Сразу два прохода, вот чего. Осталось понять – куда нам сворачивать.

- Соглашусь, - Роб покосился на его фонарь, - не стоит второй разжечь?

- Не, разберемся.

- И то верно, - Роб кивнул на правый проход, - там ведь свет.

- Вижу, задов рог, - Рой поморщился, - ох, и не нравится мне это.

- Нравится, не нравится, а просто так свет не появится. – Роб поскрёб подбородок, - думается мне, друже, нам всё же туда. Да и вон, вроде следы есть…

- Это камень, тут ошибиться легко, - Рой подал плечами, - у нас дома скала есть. С одного места глянешь – прям баба, нос, губы, лоб… Чуть пройдёшь и не понимаешь – причудилось, что ли? Так и тут, особо полагаться на неровный пол не нужно. Но идти придётся, тут ты прав.

Рыжий свет вёл их вперёд. Как бы оба не представляли себе самоцветные копи, пока ничего, смахивающего на россыпи камней не встречалось. Каменная кишка, выдолбленная в теле скалы, державшей замок, не отличалась пестрыми цветами. Серое, чёрное, серо-чёрное, тень на тени и тенью погоняет. Рыжий свет чуть раскрашивал серость, но не более.

Под ногами снова хрустели кости, в этот раз безошибочно человеческие. Тьма, забрав себе Королевства, ворвалась на эти земли настоящим ураганом. И если на поверхности шанс ещё имелся, ведь многие ушли, не будучи воинами, то здесь судьба подарила людям лишь смерть. И, если судить по раскиданным останкам костяков, смерть лютую.

- Жутко, - прогудел Рой, - вот так вот, без неба, не вздохнуть, не крикнуть, голос тут пропадает, вязнет в темноте. И погибнуть, не видя врага…

- Думаю, они всё же видели. – Роб пожал плечами, - они не мы с тобой. Рудокопы ребята серьёзные, просто нам непонятно как освещалось, и…

- Так-то да, - Рой кивнул, - но смерть лютая.

- Верно. Тс-с-с…

Они замерли. Темнота впереди оживала, неожиданно заиграв самыми настоящими красками. Не теми, что радуют глаз своей яркостью и теплыми цветами, нет. Темнота впереди окрасилась в зеленовато-голубое мертвенное свечение, порой возникающее огоньками на болотах с топями. Едва заметное еще пару ударов сердца назад, сейчас оно разгоралось, окрашивая стены призрачным серебром.

И в нём, в серебре, облитые им от острых макушек до огромных ступней, шли две тройки хоблитов. Роб, своим щитом прикрывая Роя с фонарём, приготовился. Рой, бесшумно, задул фитиль. Вряд ли это поможет, хоблиты всегда полагаются на обоняние, привыкнув жить в темноте. Неудивительно, ведь их солнце – луна.

Хоблиты, проклятые Именем Его недомерки, когда-то населявшие дельту главной водяной артерии Королевств. Предались ли они Тьме, либо Тьма их не спрашивала, заграбастав когтистыми лапами, сейчас неважно. Сейчас, спустя века, хоблиты всё также немногочисленны, скрытны и опасны. Но теперь их ещё и ненавидят, за ночные нападения на отдалённые заставы, небольшие поселения и заимки. После хоблитов не остаётся ничего и никого, они забирают всё, что можно унести, увезти или угнать. Мужчин – рабами, женщин – ещё хуже. Прилив человеческой крови сделал их сильнее, хотя такие полукровки выживали два из десяти. Но и этого хватало для продолжения набегов, для воровства свежей человечины, всегда ожидаемой в непроходимых топях и зарослях их родины.

Роб слышал слухи о появлении хоблитов ближе к границе, думал – байки да враньё. Оказалось, вот ведь, чистейшая правда.

Две тройки невысоких худых воинов, с небольшими щитами и топориками, перестали гортанно порыкивать друг с другом, замерли, вглядываясь в темноту и распространяя смрад какой-то невообразимой кислятины. Твари глядели точно туда, где прятались компаньоны.

Роб, выдохнув, понял всю правоту слышанного когда-то:

- Если бой ждёт тебя – бей первым.

И ему совершенно не хотелось спорить. Хоблиты не вступают в переговоры с людьми, хоблиты как будто мстят за прошлое, встав под руку Тьмы. А раз так…

Рой всё же опередил его.

В свете зелени, идущим со стен, блеснул топор, ударив сверху и наискось. Первого хоблита, с влажным хрустом, сложило пополам, ровно по разрубленной плоти. Бородач ударил ногой, метясь в щит второго и у него вышло, оставшаяся парочка, сбитая с ног яростью напора и весом, отлетела в сторону.

- Во Имя Его! – заорал Роб и шагнул вперёд, прикрываясь щитом и в первый раз пустив в ход свою обновлённую дубину. У него не вышло также удачно и красиво, как у Роя. Прямо совершенно не получилось.

Хоблиты, лесной народец, бывшие рыболовы и охотники, многому научились за три столетия. Вытянутые лёгкие щиты, сплетенные из упругих прутьев акоа, обтянутые кожей и украшенные выпуклыми умбонами, сложились вместе, превратив щиты в стену. Их хозяева, прижавшись друг к другу и чуть присев, наглядно доказали серьёзную выучку.

Дубина тяжело ухнула, отскочив от соединившихся щитов. У одного хоблита вместо топорика оказалось короткое копьецо с наконечником-шилом. Роб едва успел подставить щит, звонко запевший краем после выпада.

Хоблиты, не смущаясь первой неудачи, гаркнули боевым кличем и разом качнулись вперёд. Роб, понимая, что его могут откинуть назад и потом взять в три руки, отскочил в сторону. Жёстко впечатался плечом в камень, скрипнул зубами и понял – его провели.

Тройка, рассыпавшись в стороны, зажала его в настоящие тиски. Копьецо в центре, топорики по флангами. И защитные руны тут не помогут, щит везде не успеет. Но, всё же, сам Роб тоже не лыком шит, да-да.

Он поднырнул под выпад слева, ударил щитом, отшвыривая хоблита в проход. Успел заметить блеск копья-шила, вывернулся в сторону, пропустив то за спину. Ударил окованным ребром щита вниз, уловив – попал, попал куда метил – где у нормального человека ключица. Хрустнуло, хоблит, молча и страшно оскалившись, завалился на спину. Рост и вес имеют значение, особенно если ты не прикрыт доспехом.

Роб не стал искушать судьбу, надеясь, что острые кости хоблита вспороли его же собственную требуху, нет…

«Если бьёшь то бей наверняка», и его шипастая колотушка, описав дугу, сочно чмокнула лицо упавшего выродка.

Роб оскалился, вкушая сладость кровавого триумфа над павшим врагом, пусть и таким. Мгновение… и оставшиеся хоблиты кинулись с двух сторон.

Широкие и низкорослые, выродки, кривоглазые с перекошенными ртами, словно слепленные по одному мерилу, решили взять его в клещи. Летящий слева топорик жалобно звякнул, встретив щит. Роб присел, пропуская второй топор над головой, кротко ткнул дубиной в грудину. Крутанулся, позволяя тяжести железного дерева, заклепок и любовно наваренных шипов, увлечь за собой. Дубина, описав полукруг, догнала голову в островерхом шлеме, ровно в висок.Тому не повезло, лёгкий кожаный шлем не справился с окованным крепким деревом и мускулами человека. Череп глухо кракнул и одним врагом стало меньше.

Снова кровь, последний стон, но Роб спиной уловил опасность, понимая – не успевает. И…

- Задов рог, - сплюнул Рой, - ты медлительнее меня, хотя явно легче. Займусь тобой, лентяй, вот уже натерпишься у меня.

Последний живой хоблит оседал в луже собственной крови, быстро бегущей из страшного разруба, идущего от затылка и почти до…

- Ты разрубил его до самой сраки, - Роб помотал головой, - ты прям Гор Молот, друже. Спасибо тебе говорю, спас.

- Сочтёмся, - прогудел бородач. – Давай-ка осмотрим этих ребятишек, глядишь, поймём что-то нужное.

- А? – удивился Роб. Лихорадка боя всё ещё бурлила в его жилах, а нос резал запах крови и мерзкой кислятины.

- Посторожи, задов рог, и слушай, учись, покуда старик Рой жив, - прокаркал бородач, переворачивая труп ногой.

Роб встал в проход, всматриваясь в глубину и понимая – свет потихоньку гаснет. Причину видел ясно – странные потеки по стенам и потолку каменной кишки, светящиеся мертвенно-голубоватой зеленью. Они начали гаснуть.

- Фонарь не потребуется, - сказал он, не оглядываясь, - свет идёт за нами, выдавая и помогая одновременно.

- Хорошо, - буркнуло из-за спины, - но вот я уверен – таких ребят мы пока не встретим. Это дальняя разведка, Роб. А такое о многом говорит.

- Почему разведка и почему о многом? - Роб поглядывая и в тоннель впереди, и на творящееся за спиной, однако времени даром не терял, брезгливо обтирал куском рванины налипшие на колотушку волосы и мозги.

- Я пока плохо разбираюсь в местной ходячей пакости, - проворчал Рой, продолжая рыться в поясной сумке хоблита, - но эти парни не отсюда. У них пояса украшены пестрыми перышками, а такие птицы водятся южнее. Значит, если хотя бы что-то помню о Королевствах, это самое нижнее, где Дельта, там вроде бы тепло, там такие птахи наверняка водятся. У них интересная обувь, новая и крепкая, значит - понимали расстояния и понимали куда идут. У их обувки странная кожа, смахивает на лягушью или рыбью, она не для подземелья, вонючки явно не любят мочить ноги, но живут у воды. А встретили мы их именно здесь, значит, их отправили на разведку и им интересны копи. Думается мне, задов рог, что эти шахты, коридоры и остальное куда длиннее и обширнее, чем мы думали.

- Интересно, - Роб хмыкнул, - но что-то в твоих словах есть. А что ещё ты скажешь?

- Припасы с собой… - Рой помолчал, - не встречал таких. В мешках сушеное мясо, листья, лишайник и какие-то орехи. Думаю – питательно и легко, всё верно, но такие ребятки всегда похожи на точно таких же, известных мне. Они редко берут с собой запас еды, и воды, как у этих же. Они знают – где и как добыть необходимое, не то, что мы с тобой. У нас по баклаге и бурдюк в моем мешке, а у них по тыковке у пояса и фляга у каждого, но внутри какой-то настой. Думаю, смахивает на тот, что нам сварил Лефлёр.

- Убери к себе один мешок и одну флягу, - Роб кивнул сам себе, - покажем ему.

- Да, ты прав. – Рой почти встал, перестав рассматривать мертвецов, но остановился. – Возьму ещё их ножи. Оружие нам не в пору, да и ножи только что в зубах ковырять, но рукоятки красивые, думаю, монет нам отсыплют. Так, мелочишка, на чёрный день.

- Ты жмот похуже меня, друже, - усмехнулся Роб, опершись на дубину как на посох, - но…

- Нет греха копить на будущее, - заявил Рой, - тем более честным бродягам. Двинули дальше.

Тоннель с мертвыми хоблитами остался позади. Тесный проход, едва двоим разойдись, с деревянной полуистлевшей крепью, постепенно расширялся. Свет, неверно мерцающий во тьме, становился сильнее вместе с тоннелем. Пол, заметно утоптанный и уклонявшийся вниз, в самую глубину, сперва стал мощёным, а затем оброс уложенными, нож не влезет, каменными плитами. Сам тоннель раздался вширь, две телеги разъедутся и еще место останется.

Пол, стены с потолком, да, казалось, и влажный воздух - наливались нездорово-бледным свечением, зеленовато-желтым, чуть ли не гнойным, с каждым шагом становившимся всё ярче. Стало настолько светло, что на могучих каменных арках, поддерживавших тяжёлый гнёт над головой, без всякой лампы виднелся странноватый орнамент

Роб попытался прочесть надписи, но ничего не понял. Ясны оказались лишь незамысловатые рисунки, в изобилии повторявшиеся и на стенах: пять человечков рубили пятерым головы, а затем несли головы туда, где четверо стояли на коленях перед пятым, парящим в воздухе.

- Древнее место, - поделился догадкой Роб, осматривая надписи. – Думается мне, сильно древней, чем замок.

- А не всё равно, задов рог, - Рой опасливо покосился на троицу скелетов прикованных цепями к железной телеге. - Мне это место не нравится.

Роб оставил в покое арку с её надписями и подошел к скелетам:

- Бедняги. Как думаешь, их расковывали, ну, хотя бы на ночь?

- Не думаю, - мотнул бородой Рой. – Мороки много. Ну их, скелетов, а вдруг поднимутся

- Не. Не слыхивал про такое.

- А я ни костяных демонов, ни призраков доселе не встречал, - парировал Рой.

- Аргумент. Но...– договорить Роб не успел, по каменному мешку пронесся вой.

Не сговариваясь, подняв щиты и ощетинившись оружием, сотоварищи направились вглубь подземелья. Некоторое время брели по щиколотку в воде, по стенам сочилась влага, с потолка то и дело капало за шиворот.

- Тьфу ты, - ворчал Рой, вытирая лысину от очередных капель, когда они вышли к просторному залу.

Здесь было много светлей, две светосферы парили в центре квадратной залы, на глаз - футов сто на сто. На людей сферы не отреагировали. Стены украшали незамысловатые рисунки с человечками, колонны без капителей, подпиравшие потолок, украшены непонятными надписями и крючьями с черепами, обтянутыми истлевшей кожей. В стенах виднелись ниши, как пустые, так и со всяким хламом - скелетами, непонятным тряпьём или стеллажами с давно истлевшими книгами.

В центре залы, подчиняясь чьей-то воле или колдовству, парили те самые сферы, под ними же имелся пьедестал, и короткая колонна-тумба.

- Сдаётся мне, это сердце подземелья, - слова Роя подхватило эхо.

Какая бы страшная волшба не творилась в этом зале, случилась она давно. Ведь кости замученных и убитых несчастных, доселе томившихся в нишах, настолько истлели, что осыпались костяной мукой лишь от звука шагов подхваченного эхом.

Что Роб, что Рой опасливо обходили по кругу проклятое место, пропитанное застарелой, как давняя рана, болью. Чёртову залу, со стенами и колоннами навсегда вобравших в себя страх жертв и злобу мучителей. Не сговариваясь, друзья, сошлись у каменной тумбы, высившейся в центре. Они переглянулись: на тумбе оказалась книга. Древний фолиант, обшитый пористой кожей, украшенный человечьими клыками и резцами, в отличие от книг на стеллажах казался целым, совсем не тронутым крысами и временем.

- Магическая дрянь, как у твоего алхимика, - забеспокоился Рой, - Лучше не трогай.

- Уже, - Роб открыл книгу.

Рой, втянув голову в плечи, прикрылся щитом, прищурился и… ничего не произошло.

- Интере-есно… - протянул Роб, перелистывая страницу за страницей.

- Что? – Роб то и дело оглядывался на зёв тоннеля, откуда они пришли. Ведь оттуда мог прийти кто-то ещё.

- Ну-у… барон мать его Дюррон якшался с черными силами… бла-бла это не интересно, это тоже. Кто-то писал заметки на полях, скотиняка такая, хрена эту книженцию кому толкнёшь, ага.

- Ты её продать собрался? – забурчал Рой. – Ты…

- Да шучу я, - Роб хмыкнул, - а ты поверил. Есть тут немного интересного, на самом деле, даже полезного.

- Чего например?

- План тут, смахивающий на развилку, где мы сперва остановились. Вот, рогатые задери нас обоих, дали мы маху. Теперь назад топай, пусть и коридор, идущий в копи, прямо за стеной, да уж…

- Да ты что, задов рог?!

- Угу, - Роб прищурился, рассматривая надписи, стертые временем и собираясь перелистнуть страницу, - тут, ну, за стеной, неподалёку что-то вроде караулки. Явно непростой, ночью можно укрыться. И ещё несколько по пути. Запомни, друже, звезда в щите, незаметная – признак спокойствия.

- Хорошо-хорошо, задов рог. Что там ещё?

- А… да всё просто. Хренов первый барон построил замок над капищем в котором…э-э-э не могу прочитать слово, кляксу поставили… короче кто-то кто еще тыщу лет назад копал самоцветы.

- И где они, самоцветы? Там не написано?

- Пока. Э-эм нет. Ищу. …Заточили мага школы покорения земли… искать кристаллы и самоцветы.

Пока Роб листал книгу, в свете парящих светосфер, боковым зрением он заметил золотистый блеск. Роб сграбастал книгу и, не глядя сунул в мешок, приблизился к пьедесталу. На пьедестале в прямоугольной нише лежала толстенная каменная плита.

- Уж не усыпальница часом? – Рой подходить опасался потому, остался там, где и стоял, сражаться с живыми это одно, а вот с мертвецами….

- Всё может быть. Но не всё ли равно? - Роб пожал плечами. Блестело не золото, его тут не имелось. Его взор привлёк крупный, больше ногтя большого пальца карбункул. Камень лежал в центре бронзового, чуть тронутого зеленью медальона, намертво приклёпанного крупными медными заклепками прямо в каменную плиту.

Кроваво-красный, словно подсвеченный изнутри мягким сиянием, камень буквально звал его. Руки вспотели, а горло перехватило:

«Какие деньжища! Целая гора золота и серебра!» Роб с трудом мог представить - сколько денег за такой сможет выручить, но отчетливо понимал, что даже с учетом не малых комиссионных, вполне останется чтобы забросить эти шатания по замкам, безбедно жить, купить дом, открыть своё дело например, конюшню а что? Добрые кони нужны и бургграфу и торговцу капустой. И даже можно обзавестись семьёй… При мысли о семье, возникло лицо Конны в золотистых завитушках непослушно выбивающихся из-под чепца замужней женщины. Роб улыбался своим мыслям, а руки уже лихорадочно ощупывали заветный камешек верней его оправу.

Рой, крепче сжимавший топор и щит, тем временем никак не мог отделаться от тревоги. Стены этого сердца подземелья ощутимо давили на плечи. В углах и нишах, не смотря на парящие сферы, клубились тени, до слуха доносилось едва слышное шуршание, будто в обрывках бумаги копошились мыши. Только вот мышей видно не было. И чем больше возился Роб, тем сильней слышалось шуршание всё отчётливо становившиеся злобным шёпотом.

- Роб! – позвал бородач. – Роб, брось его, что-то не то творится, лучше уйти.

Но Роб не слышал. Пересилив страх, будто волна за волной накатывающий и захлестывающий по самые уши, Рой подошел к Робу, дернув того за плечо. Компаньон обернулся: в глазах, будто светящихся изнутри красным светом, полыхала ярость, а в руке блеснул нож.

- Роб, ну его к задову рогу, а? Найдем что попроще!

Роб стоял с занесенным ножом и словно не узнавал Роя. Шёпот усилился, казалось, что можно разобрать слова.

- Роб, - повторил бородач, - это я, Рой!

Роб моргнул, посмотрел на нож в руке и с размаху вонзил в медальон. Шепот, переросший в безумный крик, вдруг стих.

- Стой! – только и успел запоздало крикнуть Рой.

По залу и коридорам подземелья разнёсся вздох:

… - Наконец-то… Каменная плита с треском разлетелась на куски, отбросив Роба и Роя в стороны.

«Как долго же я этого ждал!» – громовой голос сотряс стены сердца шахты. Сферы раскидало по разным углам залы, но света хватило, чтобы поднявшийся на ноги Рой рассмотрел иссохшее тело в истлевшем одеянии, таившееся внутри каменного саркофага.

- Роб! - позвал бородач, но ответа не последовало. Зато над саркофагом поднялась густая тень, имевшая отдаленные очертания человека. Там, где должно быть лицо, вспыхнули два льдисто блестевших глаза.

- Наконец-то! Свобода! - пророкотала тень. - Три столетия погребён заживо. Три столетия мучений…

Но Рой не слушал, он откопал Роба из-под каменных обломков и волоком потащил прочь от усыпальницы.

- Куда же вы? - прорычала тень, и плиты пола вздыбились, перекрывая проход в основной тоннель. – А как же награда? Да-а-а, я поклялся, что награжу любого, освободившего меня!

- Нам ничего не нужно! – крикнул Рой, встав со щитом и топором наготове. Роб тем временем застонал и сел.

-Не-е-е-т… - вздохнула тьма, - Как и ты, горец, я знаю - что такое слово чести. Я держу слово. Смерть. Я был лишен смерти. Покой и Забвение лучшая награда!

Белая молния ударила из глаз тени. Рой инстинктивно по старой привычке выставил щит, будто прикрываясь от стрелы или камня пущенного из пращи. Руны на щите вспыхнули серебром, ветвящаяся молния отскочила и ударила в потолок над саркофагом, выбив здоровенный камень.

Тень заревела от боли и ярости. И снова ударила копьем-молнией, что также отскочила куда-то вглубь залы. От щита поднимался легкий дымок, руны, нанесенные Лефлёром, подпалили дерево, но защитили.

- Жалкий червь! Ты думаешь победить меня? Как?!

- А так, - Рой отсёк голову скелету, уместив ее в ногах. Тень завопила, стены задрожали, земля под ногами заходила ходуном, плиты вздыбливались одна за другой. Но Рой не боялся. Отчего-то в памяти всплыли наставления старика-шамана из далекого-далекого детства: немного серебра мертвому в рот, немного соли в глаза и слова-тарабарщина, вбитые стариком-шаманом палкой в спины и головы мальчишек пастухов.

Рой и сам не понял, что сделал да сказал, но подействовало: вопящую тень втянуло в каменный гроб, и наступила тишина.

- Что это было?.. – сипло прошептал так и сидевший в грязи Роб. В наступившей тишине его шепот послышался громче крика. Но Рой не успел ответить – с потолка, сильно хрустнув, выпала плита, похоронив под своей тяжестью скелет с отсеченной головой. Следом, с громким треском, осела одна из колонн державшая потолок, затем еще одна и ещё... Подземелье разрушалось.

- Бежим! – рявкнул бородач, подхватывая Роба и увлекая за собой.

Своды подземелья падали за спиной, разлетаясь каменным крошевом, следом, глухо шурша, завершала дело земля, накрывая только что свободный проход могильным саваном. Роб бежал и спотыкался, мертвой хваткой вцепившись в Роя, пёршего вперёд с силой коня-тяжеловоза. В десятке шагов впереди могучая каменная арка оглушительно треснула, глыбы размером с человека посыпались вниз, перекрывая путь. Позади же тоннель был черным от земли, медленно, но с неутомимостью раненого зверя, ползущей за друзьями.

- Конец! – рыкнул Рой, остановившись, держа товарища под руку.

Роб же не верил глазам, если дорога вперед и назад оказалась недоступна, то низкий проём в стене, так похожий на нишу, темнел проходом в чрево скалы, и обещал жизнь.

- Сюда! – Роб ткнул рукой на проход.

- Я его не помню, - только и ответил бородач, проталкивая Роба вперёд. С гулким рокотом в спины ударило мягкой землей, засыпав тоннель позади.

Роб высек искру, промасленный фитиль занялся неровным желтым пламенем.

- Рой… Рой, - повторил Роб, - это был не я, руки как сами по себе. - Из-за этого…

В свете фонаря на ладони чуть поблескивали осколки теперь уже бесцветной стекляшки.

- Да, я видел, – устало ответил Рой. – Сраная магия, задов рог.

Роб зло откинул в темноту бесполезные осколки, еще совсем недавно бывшие огромным рубином, сулившим безбедную жизнь.

- Ну, чего сидеть, пожалуй, стоит отсюда выбираться, - Рой встал и поднял фонарь, прицепив его на щит повыше умбона. Уж теперь-то он понял настоящую ценность этого щита, слегка подпаленного молниями.

Шли молча. Роб ощущал себя побитой собакой, а Рой разговаривать не желал.

Но молчание нарушил Роб:

- Откуда знал - как победить этого призрака?

- Не знаю, - неохотно ответил Рой. – Вспомнил. Хотя…

Он даже остановился, свет фонаря неровным пятном выхватил из темноты земляную стену с торчащей скалой. Рой повернулся к Робу:

- В общине не было шамана. Никогда не было. Но я помню… то есть вспомнил.

- А что конкретно вспомнил?

- Ну, как учил шаман уничтожать неупокоенных серебром и солью, я тогда еще ребенком был.

- Но шамана у вас не было?

- Нет, задов рог…

- Так откуда?..

- Ну, может я подсказала? - хрипло спросила пустота.

Рой поднял щит, пятно света скользнуло по осклизлым стенам.

- Ну-ну! - пробасило над ухом. – Вы же не в первый раз призрака встречаете

- Кто ты, покажись! – рыкнул Рой, рубанув темноту топором.

- Тут темно мой лысый друг, а так бы показалась, да… - пробасило где-то слева. – И может тебе не стоит видеть такое…

Рой уставился в ту сторону фонарем, но ничего кроме корней и земли не заметил. А голос продолжал, меняясь в своём звучании, отдавая ощущаемой силой, странно-опасным весельем и самым настоящим глумлением:

- Вам нижайший поклон от сенешаля, любителя его толстожопого баронства, чтоб его бесы драли.

- Так ты знаешь призрака-сенешаля? – осторожно спросил Роб.

- А то же, ещё при жизни эти два мужеложца в жопки друг дружку пользовали. А как осадили замок, барон чтобы не брать лишнего, любовничка-то и прирезал. Три столетия – почти вечность, так-то. А поместье Дюррон место не то чтоб большое, вот каждую крысу в лицо и знаешь, - согласился дух. - Вот я и прознала, что вы, пакостники, охальники и просто душки-лапоньки, невольно, конечно же, но помогли сенешалю покинуть этот треклятый замок.

- И-и-и? – вопросительно протянул Роб, чувствуя подвох.

- Да всё ты понял, мой сладкий: я решила освободиться с вашей помощью. Тебе женишок-липкие ручонки, насрала в голову насчет рубина, а тебе, лысый, про шамана.

- Сука… - выдохнул Роб.

- Как уж есть… - пробасил призрак.

- Как выйти отсюда, знаешь?

- Конечно, лысенький. И дорогу отсюда безопасную покажу, и место, где барахлом разжиться можно, тоже. Я ведь не этот мрачный хрен с его смертью да забвением, я умею быть благодарной, когда есть за что. Глянь вправо и наверх, Роб.

Роб глянул. Сощурился и пригляделся основательнее:

- Звезда на щите, Рой…

Стена, вроде бы бугристо-неровная, как и весь коридор, показала фокус.

Прямо под едва заметной звездой щита, выбитого в камне, виднелась щель. Ровно чтобы вставить топор и открыть потайную дверь, неиспользованную сотни лет. Рой, хмыкнув, почесал затылок:

- Караулка?

- Она самая. Хотя бы, вот ведь, отдохнём. Или ты, как полагается заправскому легионеру, готов топать дальше за-ради доказательства твоей бездонной крутости?

Рой хмыкнул и почесал затылок. Потом живот, грустно вздохнувший и, вздохнув, сознался:

- Чёй-то устал, да, задов рог. И есть всё же хочется.

Глава 5

- Чёртова ночь, задов рог, - Рой, совершенно не выспавшийся, чесал бороду и смотрел на Роба, до сих пор не разлепившего глаза.

Смотрел-смотрел и не выдержал:

- Чёртова ночь, говорю, слышь, красавчик!

- Слышу-слышу, - проворчал Роб и сел. Потянулся, провёл ладонью по лицу, потряс золотистыми лохмами и как будто не пускал только что слюни, оказавшись бодр, жив и полон сил.

- Везёт дураку, - немного расстроился Рой, - язык ровно помело, а, глядишь ты, даже хорошие женщины ему верят. Чуть не помер вчера, если б не я, а как ничего не случилось. Провалялся на каменной лавке пару-другую часов и выспался. Вот, задов рог, почему столько хорошего и всё одному?

- Это у тебя просто старость, преждевременно, - хохотнул Роб, - вот и всё. Ладно, давай хлебнём зелья, раз уж таскаем его просто так. Зря, что ли, Лефлёр его варил?

- А на кой оно нам ляд, дурень? – хмыкнул Рой. - Если мы с тобой отдохнули?

- Только ради тебя, друже, и стараюсь. Ну, не хочешь, как хочешь.

- Ты лучше, раз уж это непонятное нечто не появляется, как нас сюда привело, - Рой напомнил про призрака, - раз уж его или её нет, вспоминай своей красивой башкой – что там впереди интересного? Ты же пометки в книге читал?

- Чего вспоминать то? – Роб посмотрел недоумённо. – Давай откроем, да посмотрим.

- И думать забудь! – громыхнул Рой. – Снова прочтёшь чего ненужного или привидится чего, а потом опять разгребать? Если ты мародёр, так вспоминай, память тебе на что?

- Ой-ой-ой, - проворчал Роб, - ладно, вспоминаю. Ты пока осмотрись, что ли… Масла нам хватает?

- Масло я здесь нашёл, - довольно сказал Рой, - пока ты дрых, а я сторожил нас от всякой скверны из тоннеля, всё просмотрел. Это ты, видно, просто так просидел весь караул.

- Ну… - Роб хмыкнул. – Я читал.

- Задов рог! – Рой покачал головой. – Мало того, что теперь ясно – куда делось почти всё наше масло, так ты ещё, пользуясь усталостью товарища, всё же снова залез в ту книжку?

- Да не ворчи…

- Не ворчи, - Рой сплюнул, - а если бы ты разрушил заклятие защиты этой дыры? А если бы ты призвал сюда какого-никакого, пусть самого завалящего, но демона, э? Что, задов рог, мы б с тобой с ним сделали нашим топором, дубиной и щитами, бесов уд?

- Щиты нас уже раз спасли, кстати.

- Это да, задов рог, спасли. Вот только демон, думается мне, куда серьёзнее какого-то там чародея.

- Хорошо, - Роб кивнул, - ладно, признаю, друже – ты хорош, серьёзен, крут и вообще. А я безответственный дуралей. Устраивает?

- Да.

- Думал, станешь меня отговаривать, - немножко расстроился Роб, - да и ладно. Так что с маслом, что ты нашёл и что ты вообще тут обнаружил?

- Масло. Два горшка отличного масла, запечатанного не иначе магией, потому как оно горит лучше нашего с тобой… Спустя пару веков, задов рог… Если тут где имеется бочонок такого, хотя и не нашёл, можно захватить с собой и продать. С руками оторвут.

- Осла надо… - сказал Роб, глядя в пустоту. – Тогда и масло, и писчие приборы, что тебя не заинтересовали, и кожаные тетради, строки писаные там подотрут и разойдутся они по лавкам барыг, скупщиков, ростовщиков и прочих. Прекрасные гроссбухи, точно тебе говорю.

- Осла ему, - Рой вздохнул, - да и ладно. Оружия нет, хотя караулка, но, думаю, нет из-за рубки, в коей последние стражи копей и погибли. Вон, дротики малый пук и копьецо, так себе, как шило к древку закрепили… Самоцветных камней тоже нет, хотя имеются три хороших и удобных сундука. Прочная и лёгкая древесина, пропитана чем-то, сотни лет прошло, а дерево целое. Окованные тонким железом, травлёным какой-то гадостью, что ржу не пустила. Да петли, искусно сделанные, я-то толк понимаю, такой сундук нести удобно, особенно в рукавицах. И если его, да еще один, в какие-нито узлы замотать, да…

- Да на своих хребтах вынести, то можно продать упырям вроде Сиплого Мо, да? Говорил тебе – осёл нам нужен. Хороший, половозрелый, пограничный осёл. И я знаю – где взять.

- Так! – палец Роя уставился на компаньона. – Ты издеваешься!

- Да, - согласился тот, - мы с тобой сидим в шахтах, где добывали сокровища, а ты рассуждаешь про сундуки и бочонок масла, которые никто не нашёл, потому как не искал… И кто после этого над кем издевается?

- Ну, да… - Рой почесал затылок. – Ты не подумай, я не жадный скупердяй, не люблю заниматься ерундой и никогда не перепродавал всякую ерунду. У меня дома всё просто, даже бедновато. Нет, есть у нас князья, у тех красиво, дорого-богато и всегда сладко да вкусно. Но мы ж горцы, чего у нас? Козы, овцы, нормальное дерево есть, но всегда найдётся сосед, смотрящий на него же, железо - ещё поди отыщи, уголь в кузни тоже, ночами дома жгут топлёный жир, вонючий и не особо яркий. А тут – масло, за столько лет настоявшееся ровно бренди, сундуки, каких в жизни не видел, понимаешь?..

- Понимаю, - серьезно сказал Роб, - понимаю, друже. Жизнь приучила принимать всё, ранее не ценимое. Но, думается мне, если ты вернёшься домой со, скажем, не парой сундуков, а всего лишь шкатулок, таких – походных шкатулок, набитых камнями и златом, твой клан станет чуточку богаче, верно?

- Верно, - кивнул Рой, задумавшись и глядя не на товарища, а будто вдаль, сквозь осклизлую стену.

- Так, - Роб хлопнул в ладоши, - давай всё же хлебнём отвара, потому как по-маленькому тут сходить не так страшно, как по большому, а сил оно нам даст. Потом расскажу тебе про всё, что помню, про метки, что приведут нас куда нужно и даже о том, почему нам не придётся жечь фонари. И… А чего ты так хитро на меня смотришь?

Рой, довольно поиграв бровями, сунул лапищу в мешок и достал плоскую тёмную коробку. Скорее, наверное, не коробку, а футляр, пусть и не оклеенный какой-то дорогой тканью.

- И что там? – протянул Роб.

Рой открыл крышку.

- Кольца?

- Кольца, - согласился Рой, - не очень красивые, сталь с серебром, без камней или золота, но что-то они тут делали, да ещё и припрятанные.

- Кольца бывают разные, - Роб кивнул и пригляделся к находке, - знаешь, друже, вот что имею сказать…

- Ну?!

- Если б Лефлёр не родился трусом, он стал бы хорошим бродягой. А если б Лефлёр решил пойти с нами, то здесь и сейчас он радовался бы как ребёнок. И не только из-за колец, хотя узор внутри так и кричит то ли о магии, то ли об алхимии… Книга рассказал немало интересного. Внутри нашёлся рваный лист из то ли папируса, то ли ещё чего-то.

- И, бесов хвост, хорош тянуть! - Рой потряс кулаком.

- Мы в нужной галерее. Нам пройти пару миль по ней и нас встретят настоящие богатства. Впереди камни, уже рассыпанные по черновым мешкам, опечатанным печатью Дюррона. Возьмём по одному, может, парочку, если они небольшие.

- Здорово, - сказал Рой, тут же успокоившись - только ты забыл о самом важном.

- О чём?

- Что толку с камней, если проход назад завалило?

- О, не скажи, - улыбнулся Роб, - род Дюррон очень непрост. Впереди нас ждёт Дверь. Настоящая Дверь, ведущая на Тайный Путь и, как понял, выход ждёт нас там, за Границей и на нашей стороне. Ты слышал про Двери? Нет? Потом расскажу.

- Любую дверь открывает ключ, - проворчал Рой, недоверчиво мотнув головой, - у нас его нет.

- Я открою её, друже, - Роб стал очень серьёзным, - открою, верь мне. И вот какой вопрос у меня есть к тебе. Лефлёр обрадовался бы кольцам, но Подземному Свету он обрадовался бы больше. И вопрос таков: готов ли ты идти не в темноте, зная, что впереди могут быть враги? Идти без фонаря, ведь во тьме мы как слепые котята, а не два наглых кота, прозревающих черноту подземелий?

- Хм, задов рог… - Рой почесал бороду. – Думаю – да, товарищ. Думаю, что все, кто желал нас найти и так знают – мы тут. А если я увижу врага раньше его – шансов станет куда больше.

- Хорошо, - кивнул Роб, - а теперь смотри.

Роб встал и подошёл к каменной полке, росшей прямо у входа в караулку. Взял одно из нескольких гранёных зёрен, размером с перепелиное яйцо, вызвавших интерес Роя, но так и оставшихся непонятыми.

Роб вставил зерно в незаметную выемку в плотно держащейся двери, вставил и нажал.

Зерно вспыхнуло зеленью, стена ответила, вдруг окрасив прямую щель, спрятанную в камне и убегавшую в тоннель.

- Теперь там светло, - Роб кивнул наружу, - глаза не выжжет, но нам хватит. Наши предки, жившие здесь, умели многое из забытого сейчас. Настоящее чудо…

- Пошли, - Рой встал, - меня от этих чудес продирает ощущением неприятностей. Серьёзных таких, задов рог, неприятностей.

- Да ладно тебе, - улыбнулся Роб, - скажешь тоже…

- Скажу, - согласился бородач, - и молчать не буду, демоновы муди. Проклято тут всё, заполонено тёмной магией, порождённой самой Тьмой, а потому…

- Всё, понял, молчу, - согласился Роб, - идём?

За каменным порогом и дверью, откатившейся неохотно, было… да не особо-то и светло, на самом деле.

- Великие тайны прошлого, задов рог, - Рой, хмыкнув, погонял по носоглотке нужное и, с явным удовольствием, густо харкнул в пыль под ногами, - враги набегут, ой, мама, нас спалили… Подземный Свет, ни дна мне, ни покрышки, как говорится.

- Угу, - Роб вздохнул, - но всё же, друже, ты же не станешь…

- Не стану, - согласился Рой, - от большой любви к тебе, не иначе. Не вышло, задов рог, так не страшно. Один чёрт чего-то да видно, верно?

- Вроде как, - согласился Роб, вздохнув от накатившего разочарования, - фокус не удался.

Коридор едва-едва освещался слабенькой мертвенной зеленью. Да, пусть так было лучше, чем с фонарями, но совершенно не походило на обещанное Робом. Всему есть свой срок, даже алхимическим изобретениям прошлого, особенно когда те уничтожаются Тьмой.

Компаньоны, воспользовавшись выпавшим случаем, крались осторожно. Вчерашняя стычка уже успела научить многому, и ожиданию новой драчки в первую очередь. Если в тоннелях шастают хоблиты-разведчики, то, кого еще здесь ждать? Роб, чуть более ведавший в местном зверинце, немного предполагал – кого…

Грызлы, слепые шестилапые твари, стаей сжирающие взрослого мужика за пять-семь десятков ударов сердца. Растущие всю свою жизнь уродцы, пробующие человечинку при размерах выдры и порой умирающие лишь добравшись до длины и веса хорошей медвежьей собаки. Каждые полгода жизни грызла делают его голую шкурку прочнее, каждый год растит по пузу с хребтом плотные бляшки, смахивающие на жучиные панцири. Старина Клафф баял, мол, крути башкой вокруг, Роб, крути и как заприметишь дерьмо, светящееся красным – жди рядом грызлов.

Лоскутники-гомункулы, проклятущие создания, сотворяемые колдунами-некромантами, ушедшими вглубь Проклятых земель и нужные им для защиты своих логовищ. Клафф говорил – лучшие лоскутники случаются у ведьм Смертопрях, умеющих сопрягать друг с другом части разных существ. Ведьм среди магиков, малефиков и прочей братии, поклоняющейся Тьме, на самом деле не так много, потому хорошие лоскутники, к счастью, редкость. Самому Робу никак не желалось драться с чем-то подобным, тем более, как ему понималось – уже разок помершим и снова поднятым лишь Тёмным Знанием.

Ну и, конечно, кромбахи. Почти элита среди всех Бледных, топчущих Потерянные Королевства, почти настоящая голубая кровь, сродни тому самому Белому Кнехту или Серому Меченосцу. Куб на толстых ногах, мясной ходящий куб, где легко угадывается создатель - кто-то из алхимической братии, предавшей Его и перешедших к Тьме. Живая громада из жира с мускулами, прикрытых собственной костяной бронёй… А ещё, кроме чудовищных ударов палицей, мечущая тяжёлые черепа, закалённые наговорами из Тёмных свитков.

Бр-р-р, в общем, а не перспективы. Но пока, к счастью, ничего такого Роб поблизости не видел.

- А! – ругнулся Роб, едва не провалившись в непроглядно-чёрную лужу под ногой. – Говно какое-то!

- Не нравится оно мне, демонова прорва, - сказал Рой, - уже не первый такой омут. Помяни мои слова – не то с ними что-то, ой, не то.

- Да здесь всё не то и не так, - ругнулся Роб, - это хреновы Проклятые земли, друже, тут доброго, хорошего, обычного и неопасного не отыщешь, как мне думается.

- Полно, - Рой зевнул, - идём себе и идём, ничего плохого пока нет. Вдруг – не осталось тут никого и даже вчерашние хоблиты были так себе, неприятным исключением, задов рог, а?

Роб не ответил, хотя верить в такое ему весьма даже хотелось.

Коридор, зеленоватый и играющий тенями, едва заметно изгибался. Компаньоны шли вперёд, внимательно смотря по сторонам. Роб, приглядываясь к отметкам, высеченным на камне, порой довольно кивал: они шли в нужную сторону.

Предался ли Дюррон Тьме, либо нет, но дело свое знал туго. Каменоломни-шахты-рудники, доставшиеся баронскому семейству, разработаны на всю катушку, грамотно и с умом. Главные ветки обозначены одними знаками, второстепенные – другими, тупики заметны издалека, а вот расстояние до хранилища добытых самоцветов мог углядеть или кто знающий тайнопись, или кто опытный. Робу везло, ему дали возможность прочитать и понять – как видеть нужное. Он видел, шёл и вёл товарища.

Вёл по торной дороге, протоптанной детьми Тьмы и из родного дома сотен обычных людей ставшей ловушкой, капканом, мясорубкой и братской могилой. Кости, валявшиеся тут и там, странно сохранившееся оружие и части доспехов, багровые пятна, оставшиеся от пролитой крови и почему-то не пропавшие за столетия…

И следы, написанные кровью прямо по стенам…

- Вот поэтому мне всегда хотелось биться с Тьмой, а не только мародёрить по мелкому, - Роб кивнул на очередное уродство, переливающееся всеми оттенками красного на стене, - и не нужно никаких призывов от святош. Мне хватит такого вот…

По стене, когда Тьма забрала себе копи, писали кровью. Писали разной кровью, писали, делая её оттенки отличными друг от друга.

Фантазией и умением рисовать авторы не отличались, как и разнообразием сюжетов. Потрошение, сдирание кожи, отрубание рук с ногами, насаживание на кол, сжигание заживо, распиливание и рассечение, котлы с кипятком и…

- Ну, ничего нового, задов рог, - Рой пожал плечами, - то ли дело на Юге… Не бывал?

- Не-а, - Роб подозрительно глянул на него. – А что?!

- Видывал я, задов рог, всякое. Как-то брали мы небольшую областишку, так себе провинция, так в одном городке калека на калеке и все безрукие. Кто совсем, кто с левой остался. Поговорили с ними и, демоново дерьмо, городишка тот в долгах был перед местным сатрапом, тот взял и наказал всех, кого словили. Мужики, бабы, стар-млад, всё едино. А вот ему самому не очень повезло. Точно перед тем, как мы провинцию ту взяли, его собственный племяш взял, задов рог, да скинул дядьку. А чтоб тому поболе помучаться, устроил истинно варварство: зашил бедолагу в сырую бычью шкуру, приказал ту ещё да намочить сильнее и потом на солнце, на большак, под присмотр стражи. Всё накрепко зашито, одна башка торчит, солнце припекает, дядьку даже кормят и поют силком через воронку и он, сам понимаешь, делает все свои дела прямо в шкуру и…

- Хорош, - Роб сглотнул, - у нас тоже нравы не мёд, но не так. Фу, гадость какая, друже…

- Это вон там не наши ли мешки? – поинтересовался Рой, указывая на самую настоящую кучку из кожаных… мешков вот так, запросто, сваленных на каменный пол. Провощенных, добрых, соразмерных, с крепкими утяжками, мешков, явно чем-то туго набитых.

- Наши, - согласился Роб, - надо брать и уходить. Что-то мне тут совсем не нравится.

- Да и мне, задов рог, - Рой засопел, - воняет мясом с требухой, как на бойне. И тепло стало, заметил? Мухи откуда-то…

- Эт да, эт ты верно заметил, друже, - поморщился Рой, - это не мухи, это прям поросята беконной породы, не иначе.

Мух, вроде бы не должных иметься в подземелье, оказалось с избытком. Большущие, мерно гудящие и нагло летающие рядом с двумя людьми, заставляли нервничать. Вонь, идущая из отнорков и заброшенных проходов, добавляла жути. Пахло не просто бойней, густо несло мясным рядом на рынке, пару дней заброшенном хозяевами в самую жару.

Кроме наглых крылатых приставал хватало жуков с жучинами прочих размеров с отличиями. Пол густо усеивали деловитые колонны тараканов, прущих по тараканьим делам. Тут же, на ходу охотясь и насыщаясь, пробегали многоножки, страшновато блестя длинными панцирями. Влажно хрупали под ногами лопающиеся мокрицы и прочие акриды, стены усеивали твари, больше всего смахивающие на муравьев-переростков, решивших скреститься то ли со скорпионами, то ли с пустынными пауками. Обычных же пауков, широко раскидывающих плотно-сероватую паутину, стоило не замечать, больно уж большими вымахали жители подземелья.

- А мешки не трогают, смотри, - кивнул Рой, - колдовство, думаю, не иначе…

- Алхимия, - Роб довольно кивнул, - специальный состав, пропитка для кожи, друже.

- Умничаешь, задов рог?

- А то.

- Берём по два, - Рой, прикинув вес в руке, развязал свой заплечный мешок, - не нужно больше. Жалко, но не нужно, тяжелые, задов рог.

- Точно? – Роб нахмурился, но, прикинув вес, согласился. – Лучше вернуться.

- Не говори гоп, бесов хвост, - проворчал Рой, - совсем уже из-за своего заумства стыд с совестью потерял, традиций не помнишь?

- Да… - согласился Роб, - Именем Его клянусь, братья и сёстры, оставшиеся в Проклятых Землях, клянусь не нарушать обычаев и прошу простить меня, неразумного, помянувшего возвращение сюда, и…

- Тихо-о-о… - прошипел Рой. – Накликал! Тсс-с!

В боковом отнорке тихонько звякнуло, потом скрежетнуло и, спиной к компаньонам, в коридор вдруг выпрыгнул хоблит. Одинокий молодой хоблит-разведчик, такой же, как напавшие вчера. Выскочил, втягивая длиннющим носом воздух и насторожив острые уши, уставившись в темноту хода, выведшего его сюда. Рой, оскалившись, тихонько качнулся к нему, готовя топор.

Хоблит резко крутнулся на пятках, разворачиваясь к нему и готовясь завопить. Рой кинулся к нему, замахиваясь. Хоблит, с места и неожиданно далеко, скакнул в сторону, угодив ногой в одну из темных пузырящихся луж. И заорал, закричал от ужаса, на своём гортанном наречье, выпучив глаза и уже забыв о людях с оружием.

Было с чего.

Раскидывая черную липкую жижу, в хоблита вцепилось сразу несколько бледных рук, потащивших его в лужу, оказавшуюся настоящим колодцем. Хоблит сопротивлялся, царапал когтями каменный пол, рвался наружу и хрипел, в какой-то момент, начав плеваться кровью. А потом, утянутый одним сильным рывком, пропал. Лишь булькнуло и все.

- Бледные… - сказал Роб и уставился на разом закипевшие чёрные зеркала, густо усеивающие пол коридора.

- Рудокопы, - закончил Рой, - задов рог! Бежим?

- Со всех ног, - согласился Роб, - вон туда, там Дверь!

«Туда» не вышло. Они смогли пробежать недолго, прежде чем из глубины коридора, подсвеченные зеленоватыми огоньками как-то сохранившихся свечей в налобниках, выплеснулись десятки Бледных. Пришлось сворачивать, уворачиваясь от тянущихся рук, целых, с торчащими костями, с висящим черным мясом, почти полностью свободных от плоти.

- Тут и солдаты есть! – Рой развалил ближнего мертвяка, сплюнул, - пробиваться придётся! Хоть куда, не то задавят!

Бледные не торопились, шли и шли по пятам, едва уловимо шелестя то ли высохшими мёртвыми телами, то ли попытками говорить друг с другом. Робу с Роем стало не до попыток разобраться…

- Не нравится мне всё это! – рявкнул Рой, рубанув по особенно наглому товарищу, решившему опробовать на нем свою кирку. – Во Имя Его!

- Во Имя! – согласился Роб, раздробив черепушку бывшему калеке, споро подкатившему на деревянной тачке о четырех колесах и замахнувшемся чем-то вроде рудного молотка.

- Неладное тут творится, задов рог! – хрипнул Рой, оглядываясь. – Ой, неладное…

Роб не спорил, ведь трудно было не согласиться с бородачом.

Место, куда они попали, способствовало:

под самым потолком, на стенах и колоннах лепились бочонки со светильниками из обломанных берцовых костей, теплящихся подобно свече. Вот только свечи, хоть и магические, обычно не горят бледно-зеленым пламенем.

Уродливые статуи ростом в десять футов сложенные из костей с кровоточащим мясом, и каждую венчали черепа с остатками кожи и зелёным пламенем, выбивающимся из глазниц.

- Жуткое место, друже…

- И не говори, адова прорва, - согласился Рой, отмахнувшись от роя мух.

А Бледные всё напирали, тянулись сплошной стеной не давай прохода. Перекрывали как заслоном боковые проходы из тоннеля, просто стояли и глазели, медленно покачиваясь из стороны в сторону.

Не то чтобы Рой так часто уж видел топтунов и бледных, но эти разительно отличались от когда-то виденных.

- Ты заметил?

- Что нас куда-то гонят? – ответил Роб, брезгливо перешагивая голову с дико глядящим на него глазом. Клац! – голова с костяным скрежетом захлопнула рот, стоило ноге Роба оказаться в считанных дюймах.

- И это тоже, задов рог. Бледные не такие… какие-то.

- Это ты про гноящиеся язвы и рога, растущие отовсюду у некоторых? – один из топтунов подобрался слишком близко, но Роб с размаху развалил ему голову колотушкой.

- И это тоже, - сплюнул Рой, поправляя дротики, заправленные за пояс. – Доспехи, погляди на доспехи, я такие только в манускриптах видел, а им, наверное…

- Несколько веков, - закончил фразу Роб, - это бывшие гвардейцы Дюррона. И надсмотрщики. Всех понемножку, задов рог, каждой твари по паре!

- Дальше хуже, - Рой мотнул головой вперёд, - гонят нас куда-то в глубину подземелья. И там, фу-у-у…

Под ногами чавкала мутная зловонная жижа, порой доходившая чуть не до колена: кости, копошащиеся черви, конечности, чья-то требуха, чего только тут не было.

Вдруг Роя ухватила чья-то рука: часть колонны поддерживающей потолок, ожила. Если конечно наполовину обглоданный торс с торчащими из-под мяса ребрами и ошмётками требухи, можно назвать живым. Однако, чья-то злая воля не позволяла человеку умереть. Он поднял гниющие глаза, раззявил рот, как будто пытаясь что-то сказать, но выдохнул лишь смрад и рой жирных зеленых мух. Рой дважды ударил топором, прекращая муки несчастного.

- Догоняют! – Роб, взревев, приложил Бледного концом дубины в лицо, скрытое маской из срезанного лица. – Быстрее!

- Тоннель! – рявкнул Рой и ткнул в сторону светящегося пятна впереди. – Давай, задов рог, жми!

Под ногами оказались каменные ступени. Они вбежали по ним вверх, оказавшись в не очень длинном тоннеле, на самом деле светящемся в конце. Только вот свет им не понравился, оказавшись двойником оставленного за спиной и даже бликами от свечей рудокопов, тлеющих уже несколько веков. А потом тоннель резко раздался в стороны, Рою даже показалось, что они вышли на поверхность, но нет. Зал. Бесконечный зал, залитый бледно-зеленым свечением адских светильников, с потолком футов в двадцать, поддерживаемый хлипкими на вид колоннами из костей.

Если зал с усыпальницей и могучим призраком был сердцем подземелья, то, куда теперь пришли сотоварищи?

- Мы в Аду. Такого не может быть под землёй, - ахнул Роб, на мгновение даже позабыв о стонущей толпе мертвецов, добравшихся следом и почти окруживших их. Рою же было не до удивлений, он крутился из стороны в сторону, ожидая нападения, которого впрочем, так и не случилось.

Между колоннами качнулась огромная тень, влажно хлюпнуло в такт медленным шагам.

- А-а-а-и-и… - донеслось от несуразной кучи плоти меж колонн. - Мои солдатики, наконец, привели ещё солдатиков? Идите скорее к дядюшке Дюррону! - чавкало нечто состоящее из кусков гниющего мяса, торчащих костей и безвеких гноящихся глаз, десятками покрывавших эту бесформенную фигуру.

«Солдатики», тоже выбравшиеся из тоннеля, снова окружали их.

Рой не стал дожидаться, когда море мертвецов зловонной волной захлестнёт их двоих и размажет по этой гниющей мясной скале, а плавно отведя правую руку, резко выбросил вперёд. То самое короткое копьё с тонким трехгранным наконечником, прихваченное ещё в караулке, лишь тихо свистнуло с отчётливым «хлюп» угодив тёмному порождению туда, где по представлению горца было лицо.

Мертвецы вокруг загомонили, потянулись костлявые руки, взметнулось оружие, но гниющая гора лишь захихикала:

- И-и-и-и… негодники. Дядюшка вас накажет! – копье всё еще торчащее из лица, задымилось и оплыло, стукнув остатками по камню.

Дядюшка плюнул. Роб и Рой брызнули в стороны, склизкий комок угодил аккурат в стену топтунов, проделав широкую плешь. Руны на щитах снова загорелись, щит Роба дёрнулся, когда несколько крупных капель всё же попало на него. Дюррон, явно озлившись, расходился не на шутку, ни жалея ни своих, ни чужих, «своим» Бледным доставалось даже больше. Плоть, порядком подгнившая, с громким шкворчанием оплывала с Бледных солдат и рудокопов, превращая панцири и кольчуги в жидкое месиво, оголяя кости.

- Стоять! – вдруг как-то иначе пророкотала гниющая гора. – Стоять всем!

- Оно не совсем сбрендившее? – подивился Роб. – Вот дела-а-а…

- Не говори с ним, бесов пятак! – буркнул Рой. – Он сейчас заговорит нас и тогда они на нас накинутся и…

- Они на нас так и так накинутся, - Роб пожал плечами, - и шиш мы что сделаем. Эй, дядюшка, ваше высокородие господин барон, как понимаю?

- Хм-м-м, - пророкотало в тени и захлюпало к ним, - у нас тут, смотрите-ка, настоящий ритор с образованием? Учился в университете, сынок?

- Не, - Роб сплюнул, - нахватался вершков, когда путался с женой и дочкой одного умника с такого заведения.

- С двумя сразу?

- Ага, - не без гордости сказал Роб, - напоследок чуть ли не вместе.

- Врёшь, - сплюнул Рой, - задов рог, что ты за балабол!

- Вру, - легко согласился Роб, - до такого извращения мне как-то совести не хватило. И я не балабол, а…

- Краснобай, да-да, - пророкотал дядюшка Дюррон, - ты-то мне и нужен.

- Это ещё зачем?

- Глаза и уши, сынок, глаза и уши. Всё меняется, всё начинается заново, всё возвращается куда и когда должно вернуться. А я хочу знать многое о творящемся у вас, наверху и в землях, что пока не мои.

- Прям просто пока не твои?

- А-а-а! – рыкнул дядюшка. – Сомневаешься в моей силе с властью?!

- Верно, - Роб кивнул, - ты, конечно, не просто так тухляк-мертвяк, вон, сколько у тебя челяди, но ты даже не демон. Хотя и стараешься, украсил себе берложку, поглядите-ка, прямо не просто барон, а барон Преисподней… Только вот…

- Ну? – странновато и пугающе спокойно спросил Дюррон.

- Только вот, будь ты на самом деле серьезен, не нужен был бы тебе я. И мой друг тоже, - заключил Роб, - так что – хватит, давай, спускай своих гнилых псов, уродище, срать мне на тебя!

- И мне тоже, - сплюнул Рой, - мне тоже срать, задов рог. Но в следующий раз всё же интересуйся моим мнением!

- Мнением?! – рыкнул Дюррон. – Мнением?! Сдохните!

Поскальзываясь в жиже, Роб и Рой кинулись в образовавшийся просвет, следом донеслось хихиканье и звук плевка.

От Дядюшки нельзя был скрыться, сколько бы они не убегали по огромной зале, сколько не кружили меж костяных колонн, мясная гора всегда оказывалась за спиной, готовая плюнуть ядом.

Новый плевок угодил в пирамиду из костей и плоти. Роб заметил - оплывая, плоть оголила содержимое: составленные пирамидой бочки. Их жуткое содержимое пролилось, смешалось с жижей на полу. Череп, венчавший пирамиду, качнулся, вспыхнул напоследок пламенем из глаз, как будто бы моргнув, и нехотя завалился на пол. Бледные солдаты сомкнули ряды, дядюшка, возвышавшийся за их спинами, мерзко захихикал, собираясь вновь плюнуть и... зеленое пламя взвилось к потолку.

Гром и молнии сотрясли подземелье, расшвыряв горящие ошметки Бледных. А в стене, едва заметно чернея, появился проход-пролом.

- Вперёд! – Рой толкнул Роба, собираясь двигаться следом. – Ну!

Роб ввинтился в темноту как смазанный салом, Рой тут же оказался следом и, немного жалея, ударил клювом топора как кувалдой.

Дах! Прямо по камню над проломом.

Дах! До дрожи плит под ногами.

Дах! До громкого треска и побежавших трещин, и хлынувшей следом каменной лавины закрывшей проход.

- Фу-у-у…- сказал Рой. – Задов рог, такого мне больше не повторить. И устал, и…

- Хлебай!

Роб протянул ему свою флягу с половиной отвара Лефлёра.

- Вот, да, - кивнул Рой, морщась от горького как полынь, питья - теперь точно время. А где это мы?

Роб всматриваясь в едва заметное зеленоватое свечение, прищурился и вдруг довольно улыбнулся:

- Нам надо немного пройти вперёд, друже, удача нам улыбнулась. Дверь впереди и мы должны успеть.

- Мне нравится всё, кроме «должны», - поделился Рой, - может, просто успеем и всё? У нас даже куш имеется, сегодня ж ничего не потеряли?

- Нет, - Роб улыбнулся, на всякий случай - пощупав кожаный мешок за спиной, - давай закончим дело и…

По узкому тоннелю, куда их выбросило, прогоняя смрад гнили, потянуло сквозняком. И вместе с ним пришёл звук и запах. Звучало сухим шелестом, больше всего напоминающим трущиеся чешуйки, а едва уловимый быстрый перестук напомнил Рою стук когтей. Только очень уж больших.

А вот почему так остро запахло змеёй или чем-то схожим? Это они не оба не знали.

Пока…

- Быстро, быстро! – Роб почти бежал вперёд. – Поднажмём!

Просить их обоих не стоило, оказаться подальше от подземелий и копей, таких вожделенных совсем недавно, хотелось быстрее. Остатки зеленоватого свечения помогали не упасть и не поломать кости. С одной стороны Роя это сильно радовало, а вот с другой, в основном тыльной, не радовало ничего.

Сквозняк, решивший не отпускать их с Робом, летел рядом и вместе с ним никуда не исчезал странный запах. Даже становился сильнее, окутывая всё назойливее. Вместе с запахом не пропадали и звуки, теперь, правда, разделяясь на несколько. И главным стало торопливое хрусткое цоканье, догонявшее беглецов. Но сколько Рой не пытался рассмотреть что-то в тоннеле, так и не получалось. Но звуки, что шелест, что хруст, что даже странные щелчки, так и режущие слух, догоняли.

- Дверь! – крикнул Роб, показывая вперёд.

Рой вгляделся, прищурившись и хмыкнул.

Прямо у стены, даже касаясь её и наполовину закрывая сам расширившийся проход, торчала дверь. Только без полотна, так, каменная коробка, украшенная выпуклыми плитками с узором.

- Нам туда, - улыбнулся Роб и шагнул к Двери.

Дротик, прилетев из тоннеля, чуть не воткнулся ему в шею, звякнул о камни и отлетел.

- Задов рог! – Рой, оглянувшись, поднял щит с топором и шагнул назад, прикрывая компаньона.

- Нет никого? – Роб, пятившийся к Двери, прячась за собственной рунно-окованной защитой, удивился. – А кто же…

Дротик свистнул из темноты, звонко ударил по стальному умбону щита Роя и тут бородач понял:

- Потолок!

Тень, едва замеченная и подкравшаяся вплотную, упала вниз. Роб, заорав, встретил её щитом и ударом дубины. И ещё парочкой, сильных и беспощадных. Под окованным деревом слабо вскрикнуло, и дальше было лишь бульканье и мягкий хруст после добивания.

А темнота ответила шипением, треском, двумя дротиками и показавшимся врагом. Врагами… Враги… Противницами.

- Скорпеи! – сплюнул Рой. – У нас про них легенды до сих пор есть. Только там бабозмеи, а тут…

- Жуко-бабы, - сказал Роб, рассматривая труп под ногами, - многоножка и человеческая часть от пупка и выше. Шлем, наплечник и маленький щит, во Имя Его, каких только чудес не случается, даже если те от Тьмы… А сисечки хороши, маленькие, но упругие, что твои зеленые яблочки.

- Тут еще шесть таких же, если расстроился! – рыкнул Рой. – Открывай Дверь, задов рог! Были бы они больше размером – шиш ты б такую просто так убил.

- Повезло, - согласился Роб, - сейчас открою. Прикрывай, друже.

Рой, услышав, как товарищ начал настукивать по камням с узорами, явно набирая какую-то последовательность, прокрутил топором восьмёрку, стараясь напугать страхолюжин, уже спустившихся с потолка и только и ждущих момента. Для нападения, ясное дело.

Вытянутые шлемы с забралами на половину человеческого лица, длинные волосы из-под них, кожано-металлические доспехи, кое-где замененные какими-то истинно жучиными наплывами, тонкие тела, после пупка переходящие в…

В вытянутое сегментированное тулово с шестью-восемью лапами и хвостом, украшенном на кончике зубчатой клешнёй, издающей то самое щелканье. А… хруст шёл из-под острющих костяных копий, венчавших каждую лапу. Твёрдые, сразу видно, камень так и брызжет крошкой. А этот балабол еще ничего не успел сделать и…

За спиной Роя довольно крякнул Роб. Скорпеи, зашипев, качнулись назад, Рой оглянулся.

Руны сложились в единую линию, слились, размазываясь от силы свечения. Проём Двери, только-только темневший пустотой, мягко заполнился серебристым туманом.

- Задов рог! – Рой, ждущий нападения любой из жуко-баб, недоверчиво косился через плечо. – И?

Затрещало и застучало, скорпеи, скаля острые зубы, видневшиеся из-под полузабрал шлемов, явно знали – что такое Дверь. Злились, щёлкали клешнями на хвостах, хрустели камнем под острыми лапами и даже скребли стены оковкой щитов. Да… скорпеи точно понимали возможность бегства людишек, так глубоко забравшихся к ним. Но не нападали, не считая ту, первую.

- Чего и?! – заорал Роб. – Давай сюда, быстрее!

- Нас не порвёт в клочья?! – на всякий случай спросил Рой. – А?

- В клочья? – Роб сплюнул. – На десять тысяч маленьких бородатиков? Вон они тебя щас так порвут!

- Э? – Рой отвернулся от него и его брови сами полезли от удивления вверх. – Задов рог…

Скорпеи не нападали из-за… Возраста и размера. На двоих бродяг, с щитами, защищёнными рунами и с неплохим, но не особо магическим оружием, выскочили девчонки, самые настоящие пострелухи-подростки, пусть и страшные. А вот их взрослые сёстры, тёти или даже мамы, больше раза в полтора-два, споренько неслись в дальнем конце коридора.

И если у маленьких скорпеек имелось только оружие и щиты в двух сильных руках человеческой части, то у тройки настоящих воительниц рук имелось по две пары. И у первой, несшейся быстрее прочих, одна лапа крутила в воздухе зловеще ухмыляющийся огненный череп.

- Да и хрен с ним, - сказал Рой и сглотнул, - на десять тысяч, так на десять, только сразу…

И шагнул в Дверь. Роб шагнул за ним.

Глава 6

- Не хочется мне так больше делать, задов рог, - Рой сглотнул и продолжил рассматривать землю и траву под ногами. – Совсем.

- Понимаю, друже, - Роб шмыгнул, вздохнул, ещё влюблённее уставившись на мерцающие огни Форта в паре лиг под ними. – Очень, слово чести, тебя понимаю.

Пройти через Дверь совсем не... не прогуляться через коридорчик забытого дома, затянутый паутиной с пылью. Нет-нет, всё оказалось немного сложнее.

Они прошли через неё, выбравшись наружу через едва заметный проход, выведший из какого-то холма. Проход переливался первыми звёздами, потянув к себе. Холм оказался одной из небольших горок, густо поросших лесом и торчащих в тылах Форта, куда топать не меньше двух лиг и это по прямой.

Но…

Но компаньоны не думали ни о дороге через бурелом вниз, по крутой каменистой насыпи, ни о холодке, сменившем влажно-тёплую прель подземелья. Было с чем сравнивать - со странным морозцем, пробравшим обоих по самые косточки, прошившим ледяной иглой от макушки до пяток, треснувшим шепотком коснувшимся слуха, промозгло-неуловимым сквозняком дотянувшимся до нюха.

- Во Имя Его… - Рой сглотнул. – Мне никогда не становилось так тоскливо и страшно, задов рог. Я как будто нырнул в полынью и сейчас всё ещё в ней. А ты?

- Вот да… - Роб почесал затылок и потом уставился на руку. – Смотрю и думаю – где корка?

- Какая корка?

- Ледяная… - Роб помял ладонь, - страшновато, верно. Но зато мы тут, а они там, а ещё…

- Не, - Рой сплюнул, - ни за что больше в такую дрянь не сунусь. Ничем и никто меня не заставит. Я лучше ногами пройду Проклятые земли, задов рог, чем снова полезу в твои треклятые Двери!

- Не заговаривай, - поморщился Роб, - мы предполагаем, а Он располагает. У тебя ж монеты остались?

- И? – Рой недоумённо взглянул на него. – К чему ты сейчас о монетах? У нас в мешках…

- Приговор, - кивнул Роб, - не, думаешь, не так?

- Так… - Рой, подумав не больше нескольких ударов сердца, согласился, - адово пекло, думаю именно так. Клаффу твоему доверять, вроде как можно, э?

- Вроде как, - согласился Роб, - старик марку держит, никому бродяг не сдает. Посмотрим.

- Идём через Коровий брод, я уже понял, - проворчал Рой, - задов рог, снова будем вонять, как из нужника вылезли.

- Не ворчи, - хохотнул Роб, - помоем сапоги у возчиков, они к ночи гуртуются на постоялых дворах у брода, там всегда в поилках вода остается, а солому прямо под ногами найдём. Знаю, где штаны не замочить, не переживай. Пойдём.

- А ты запомнил… - Рой поморщился, рассматривая светлые камни, прикрытые густым плющом, - запомнил – как Дверь отыскать, если чего вдруг?..

- Сообразил, смотрю, - хмыкнул Роб, - сообразил, чертяка, что повезло нам с ней, да?

- Да к монахам твое везение, - Рой снова сплюнул, - но про предполагать да располагать ты полностью прав, задов рог, не поспоришь, чего уж. Запомнил, говорю, бала… краснобай?

- А сам не желаешь запомнить? – удивился Роб. – Ты у нас легионер, а уж кому-кому, как не военной косточке следует всё помнить, до мельчайшей песчинки и собачьего сухого дерьма.

- Не перегибай, - Рой зевнул, - тем более – меня от одной мысли о том морозе бросает в дрожь, задов рог! Чтоб я, выходивший на горных дикарей в одиночку, забиравшийся за чином на крепостную стену и вышедший против насильника моей… В общем – чтоб я трусил? Да не в жизнь, а тут, не поверишь – не по себе, бесовы муди.

- Верю, - совершенно серьёзно сказал Роб, - ещё как верю, друже. И понимаю тебя. Хотя кое-что, не, не понимаю.

- Ты о чём?

- За чином лезть на стену?!

- Ничего ты не понимаешь в чинах и прочем, мальчик-серебряная ложка во рту.

- Я?!

- Точно не я, задов рог! Пошли, чтоль? Монеты есть, заплачу за проход через Брод…

Им даже повезло, вонять пришлось не особо сильно. Река поднялась и смыла большую часть вязкого содержимого брода. Но, первым делом, Клафф всё равно отправил их в мыльню. Компаньоны не спорили, попотеть пришлось изрядно.

- Как красиво, как гладко то, мм-м… - Клафф, пересыпая из ладони в ладонь гладкие зеленоватые чечевицы да горошины, щурился сущим котом, - подивили, ребятки, подивили да порадовали старика, чего говорить…

- Прям порадовали? – фыркнул чистый, розово-распаренный и со стаканом можжевеловой Роб, чуть пьяный, немного недоверчивый и явно гордый собой после удивленных глаз Клаффа, приглашённого в каморку на оценку камешков.

- Вот прям порадовали? – повторил он. – Тебя-то, кусок кремня?

- Меня, меня, - Клафф хмыкнул и налил себе тёмного из кувшина, перехватил взгляд Роя и кивнул, приглашая подставить кружку. – А как не порадоваться за настоящих бродяг? Думаешь, нас с вами много настоящих, не боящихся ходить за Границу, а? Думаешь, ты на прошлой неделе сильно отличался от Сумма Один-глаз с его шайкой-лейкой ухорезов?

Рой, недоумённо икнув от новой порции пива, решительно закусил её куском жареной колбасы и, ткнув оставшейся порцией в Роба, вопросительно скривил бровь:

- Ну, задов рог? Кто таков этот Сум... Сумма... тьфу ты, рогатые его побери!

- Не врёшь? – Роб покачал головой, явно дивясь словам Клаффа, глотнул можжевелового и повернулся к компаньону. – А это, друже, один из самых козырных бродяг, что нашего Форта, что по всей Границе. Сам да пятеро его людишек, говорят, добирались даже до Клиссанга, представляешь? А Клиссанг, сам понимаешь, в пяти днях езды от границы, столица, считай, самого малого из Четырёх Королевств. Сумм Один-Глаз, когда не в Проклятых Землях, вместо повязки таскает то глаз из бирюзы, то топазовый, то вообще из…

- Из стекла, - проворчал Клафф, вставив хитрое толстое стекло в правый глаз и рассматривая нечто неровно-округлое и поблескивающее синеньким, - из столичного, красивого, ровного, гладкого, без волн с дырками, но стекла. А насчёт сапфира или даже топаза – враньё. Он жадный, хуже налогового сборщика барона Гизма, а мытарь Гизмы не просто сукин сын, он глот, выродок и бес похуже многих настоящих бесов. Но, верно, Сумм Один-Глаз крут, серьёзен и палец ему в рот не клади. Только, Роб да Рой, Сумм никогда б не сунулся в копи, а вы туда пошли.

- С чего взял, бесов хвост? – спросил Рой. – А если мы… А!

- И не спорь с батькой! – Клафф уставил на него кривой тёмный палец, только что влепивший щелчок прямо в лоб бородача. – Если старый Клафф сказал – в копи, значит, что в копи. Мешки у вас с чьим клеймом? Какой барон прибрал к рукам самые ближайшие самоцветные шахты? То-то же, а если мы, а если мы… Жив ещё там жирный кусок дерьма, обзывающийся Дюрроном?

- Жив, - сказал Роб, - встречался?

- Предлагал ему служить, прыщ гнойный этот?

- Предлагал.

- Послали и правильно сделали, - Клафф ухмыльнулся, - тоже мне, князь преисподней, жопа с ушами, вислобрюх дохлячий. Но у Сумма духу так и не хватило туда сунуться, а вы вот добрались. Бледных много?

- По горло, - Рой засопел, - я б туда вернулся с парой кентурий, выжег бы место это проклятое, задов рог, выжег бы по самые корни земли, демоновы муди!

- Угу, выжег бы он, выжигатель, - хмыкнул Клафф, - ладно, про дела эти грешные потом. Так, мальчики, слушайте меня внимательно и запоминайте. Так, три вот этих куска хрусталя мне в оплату…

Он покосился на засопевшего багровеющего Роя и начавшего бледнеть Роба, вздохнул и продолжил:

- За мудрость, подсказки и усилия, благодаря коим вы, два молодо-зелено в наших делах, не попадётесь на зуб к хреновому Горго, вернее, ещё больше не попадётесь. Думаете, слушок не пойдёт о вашей удаче?

- Пойдёт, куда ему деться? - согласился Роб кивнул, отхлебнув можжевелового. - Понимаю, Клафф, спасибо.

- Так значит, - продолжил Клафф. - Настоящие и полудрагоценные камешки распределю в пять-десять заходов через разных людей. Десятую долю для бродяг и еще одну в лазарет для местных отберу сам. А всякую мелочевку сбагрите Мо, Галке и ещё паре паскудам да сволочам, коим скажу, хоть Красавчику Кристо. Хрусталь, оставшийся, несите Лефлёру, он лишь спасибо скажет. У вас ж ещё чего есть для него?

- Не особо густо, - Роб пожал печами, - хорошо камешки сумели принести. А то…

- Понял, не рассказывай. – Клафф встал. – Утро вечера умнее, а с вами я пару парнишек своих отправлю, чтоб надёжнее было. Отдыхайте, бродяги, спите, набирайтесь сил. И не таите от меня ничего, если беда есть какая… Клафф теперь вам за старшего брата, друга и мамкину титьку, ясно?

Утро началось приятно – со стука младшего Клаффчонка, пришедшего звать вниз завтракать. Рой, довольно ухмыльнувшись, собрался тут же. Роб, желавший ещё спать, соблаговолил выбраться после нескольких добрых дружеских поучений, включая щелчки по сивой макушке.

- Варвар, - он сел и потёр лицо, - дикий, с далекого горного севера… Совсем скоро на мир наступит Мрак, а твои родичи захватят даже столицу и тогда наступит конец времён, истинно тебе говорю.

- Тьфу, задов рог, - Рой сплюнул, - вот красноблудобай, а?! Ты есть идёшь?

- Иду, - согласился Роб, - но спать хочется.

Клафф ждал компаньонов в компании двух средних сынов. Научиться различать - кто из них кто Рою пока не удавалось, а Роб и не старался запомнить. Поперёк себя шире, волосы тёмные, бороды золотятся рыжим? Значит – кто-то из Клаффов, и вся недолга. Эти, надо думать, оказались те самые, должные сопровождать их по всяким темным местам, закоулкам и прочему дну форта, куда нормальным людям хода нет.

- Раньше вставать нужно, молодёжь, - проворчал Клафф, - что ж вы эдак рассупонились, ровно аки какая приезжая дворяночка иль того хуже – купчиха.

- И не говори, - зевнул Роб, - смотрю, вы тут выпечкой балуетесь?

- Всем полезным мы тут наслаждаемся, - Клафф хмыкнул, - бери от жизни всё, а что есть еда, как не сама жизнь? Кашу вот извольте, легионер-то уж точно станет, яйца, вкрутую, жареные и даже болтуны, хлеб, телятинка холодная, студень заливной, пирог с мясом, пирог с сыром и маслом, пирог с… А что это за пирог?

- С яблоками. – буркнул один из младших Клаффов и закинул добрый кусок куда-то в бороду, залив туда же молока. Пивом с утра братья не баловались, а сам отец потягивал не иначе как квас.

- Благодарствуем, - Рой, как любой легионер уважавший с утра круто сваренную и солёную крупу, подвинул миску, наложил с горкой, не пожалел масла и споро заработал ложкой, - вкусно.

- Ну и на здоровье, - Клафф отхлебнул и подтянул телятину. – А я вот люблю мяско с утра.

- Здоровая крестьянская привычка, ежели семья зажиточная, - пожал плечами Роб, - мне по душе сыр.

- Вам, вашмилсть, козьего рассыпчатого али обычнава? – скорчил рожу Клафф. – Медка с орешками не добавить ли к сыру?

- Ты, кмет, вечернюю трапезу с завтраком никак перепутал?.. – лениво протянул Роб и, качнув золотыми патлами, вдруг неуловимо быстро преобразился в самого настоящего господина… - А, я разве не людским языком говорю, челядь?!

Последние слова Роб прямо-таки рыкнул, заставив бородатых сынов удивлённо-опасливо вытаращиться на папку, а тот, в свою очередь, даже покраснел, наливаясь то ли яростью, то ли сдерживаемым хохотом. Роб опередил всех:

- Хорош я, да?

И, налив себе молока, отрезал самого обычного сыра от ноздреватой головки с заметной слезой. И, подмигнув присутствующим, занялся едой.

- Хорош… - уважительно протянул Клафф. – Я не то, чтоб поверил, а…

- Испугался, - буркнул Рой, - да не умом, а поротой спиной, задов рог. Я тоже, если честно.

Роб, довольный собой, жевал и улыбался, глядя на присутствующих.

- Ума б тебе да опыта, так и цены б не было, особливо для нашего брата, - проворчал Клафф, - помру – кто будет все дела решать, как дуба двину? Что с бургграфом, что с Горго, что с прочими упырями да сволотой, сидящих на моей шее.

- Никто кроме тебя не решит, - согласился Роб и кивнул на братьев, уже обиженно сопевших, - и твоих ребятишек.

- Эт верно, - согласился Клафф, - но ребятки свое дело здесь знают, а за Границу, сами знают, не хаживали. А бродяги только своих принимают.

- Не ходили? – удивился Рой, глянув на крепышей, заметно смутившихся и глядящих куда-то под ноги. – Что так?!

- Матери их обещал, - отрезал Клафф, - а я слово держу.

- Видно, - Роб уставился на него, - видно матушка твоих ребятишек много интересного знала о Проклятых землях, так, выходит?

- Так, - согласился Клафф, странно и жёстко дёрнув челюстью-кувалдой, - знамо, узнаешь, когда твой муженек каждый третий заход домой разве что приползает, если не приносят побратимы. А уж штопать, латать да перевязывать меня ей приходилось ай и много, тебе, красавчик, даж не представить, ты свою физию смазливую берёжешь, все знают.

- Все знают, - согласился один из братцев и пихнул второго локтем.

- Знамо, - кивнул тот и убрал в бородищу ещё кусок пирога, - все, точно.

- Да и ладно, - не обиделся Роб, - мне ещё ходить да ходить туда, стоит поберечься.

- От некоторых не убережёшься, - Клафф поиграл желваками, - эт тоже все знают. Кого вы, балбесы, встречали уже? Да не из шелупони, не хоблитов или, Отец-Вседержитель прости, кноллов. Дюррон-то понятно, но кроме этого мудня? Кромбаха, э?

- Меченосец, - Рой шмыгнул носом, - Меченосец был первый. Справились, но не легко было, задов рог. И Кнехт…

Он сжал кулаки до хруста, вспоминая недавнее…

…Соломенная крыша была дырявой, лунный свет легко проникал в единственную комнату служившую хозяевам и местом для ночлега, и всем остальным. Поскрипывая на цепях и крючьях вбитых в стены и кровлю, покачивался труп. Парнишка может, вёсен четырнадцать или шестнадцать, не разобрать. Руки, ноги, голова, требуха, жилы, всё было развешано на цепях, но было целым. Искусный мясник разделал паренька на части столь умело, что не повредил ни единого сосуда и даже сердце ещё билось. Глаза на бледном лице со срезанными веками бешено вращались. Он силился что-то сказать:

- Бе...ги…те…

Невдалеке за домом, хлёстко треснула ветка под чей-то тяжелой ногой. Друзья бросились под сень деревьев. Укрывшись за стволом древнего кедра, они стали ждать.

На поляну перед домом ловкой, текучей походкой вышло нечто. Сходство с Серым меченосцем было явное, но всё же…

Всё же этот демон оказался много плотней, шире в плечах, покрыт крупной блестящей костяной чешуёй, с гребнем растущим из шеи, накрывавшего голову. Его правая рука оканчивалась широким костяным клинком. Серебристый свет луны не давал тьме обмануть глаза, с клинка ленивыми каплями стекала кровь. Тварь поводила узкой головой из стороны в сторону, будто принюхиваясь...

- Белый Кнехт… - оловянная кружка жалобно заскрипела в ручище Клаффа, сминаемая им совершенно не замечая этого, - из-за этой твари мне больше никогда не сходить за Границу, а если Тьма пожалует сюда сама, то и встретить её, пожалуй, особо не получится. Когда прыгаешь на деревяшке, мои милые сорванцы, особо не забалуешь. Хотя…

Клафф, ухмыльнувшись, посмотрел на смятую кружку, фыркнул от огорчения за испорченную хорошую посуду и выбросил ту ожидавшей подавальщице.

- Хотя, сами понимаете, если уж Тьма решит прийти и дожрать старого-доброго Клаффа по самые причиндалы, то просто испуганно ждать не стану.

- Он демон? – спросил Роб. – Кнехт?

- Демон? – Клафф пожал плечами. – Думаю, вроде того, хотя сам бы поставил на какого-никакого, а беса. Такого, знаешь ли, вселившегося в ожившую кучу дохлой плоти, дерьма с палками и прочей пустопорожней дряни, вдруг ставшей смертоносней Братьев-рыцарей. Слышали о Черных Рыцарях? Те настоящие демоны, плоть от плоти Тьмы, кровь от её кипящей смоляной жижи, перемешанной с трупным ядом, кислотой из ящеровых желудков и прочего гнуса жидкого состояния. Почему все говорят о Белом Кнехте? Да потому как их не особо много, тех же Меченосцев можно встретить в каждой третьей вылазке за Границу, а Кнехты… О, братушки, эти твари редкие, почти как ручной выделки, как, знаете ли, лоскутники рангом выше даже Смертопряхи. А Белый, скот, наверное, вообще один на всю округу.

- Смертопряха? – Рой, закидывая в рот уже пятую лепёшку с мёдом, маслом и сметаной, вытер усы.

- А вот это, надо полагать, как раз-таки самая натуральная демоница… Или демониха? Вощем, редкостной гадости стервь, такая паскуда, парнишечки, что никому не пожелаю с этой сукой драться. А если ей на глаза попадёшь, так драться выйдет обязательно, помяните мои слова. М-да… Он-то, сука бледная, всех моих ребят в Багровом Форте и сподобил отправиться в Чистые Вышние Земли, осиротил меня, паскуда…

Клафф скребанул пальцами столешницу, скребанул зло и явно жалея, что не может сам добраться до Белого Кнехта и неведомой Смертопряхи. Потом глянул на Роба:

- Пойдём-ка, дружок, кое-что обсудим в мой, так сказать, кабинетец.

Клафф посмотрел на нахмурившегося бородатого горца и хмыкнул:

- И, конечно же, уважаемый Рой также приглашается на приватный, мать его, разговор.

- Другое дело, - хмыкнул лысый и встал, - благодарствую, наелся от пуза, да ещё и вкусно.

- Да на здоровье, - Клафф пожал плечами, - раз ты уж со мной позавтракал, так теперь всегда приходи, коли захочешь. Хоть с утра, хоть с вечера. Мы тут, на Границе, люди недалекие да дремучие, правила гостеприимства у нас старые соблюдаются.

Кабинетом Клафф называл берлогу, прячущуюся где-то в самой глубине его большого дома-двора, закрытого высоким тыном, навесами и толстой крышей. Разобраться где находится немалое помещение, куда пришлось идти вверх-вниз-вбок-ещё-как-то у компаньонов с первого раза не вышло.

Сама берлога удивляла и заставляла качать головой, молча таращась и рассматривая всякие диковины, оружие и непонятные штуки, ни разу не встреченные обоими за Границей. Стены, из ошкуренных неровных брёвен да дикого камня, покрыты шкурами, кожами и отрубленными головами. И если на запад, в самой Империи, кое-где дивились человечьим черепам, то здесь никому не приходило и в голову. Тем более отличить череп, скажем, кнолла от обычного людского, не особо просто на неопытный взгляд.

- Кромбахова ручища, - Клафф показал на толстую трубу из чёрного железа с костью, искусно переплетённых друг с другом и чуть сужавшуюся к одному концу, - убил паскуду в лабиринте у Гаваней, когда добрался туда единожды. Не особливо здоровый попался, а вишь ты – половину нашего отряда отправил к праотцам, до того, сука, умело швырял шары.

- Они впрямь есть… - тихо подивился Роб, - я всё же думал,мол , врут…

- Держи карман шире, - хмыкнул Клафф, - врут... За милу душу запускают черепушки, потому так много бродяг раньше находили без голов. Снимут голову, сварят, покроют узором резным, та башка и становится аки горшок с огнём, ровно как у легионов. Знаешь, служба?

Рой кивнул.

- Ну вот… - Клафф положил на широкий дубовый стол-верстак ожерелье-гемму, принесённую ему на сохранение после первого похода вместе и сложенный в несколько раз кусок пергамента. – Угадайте, сынки, чтой-то дядя Клафф вам приготовил?

- Дядя Клафф ничего просто так не делает, задов рог, - хмыкнул Рой, - уже боязно.

- Зато и просто так плату не берёт, - Клафф хмыкнул и посмотрел на Роба, - а ты, ваша милость?

- Гемма, пергамент, опыт, Багровый форт… - Роб хитро ухмыльнулся, - а на гемме явно видны интересные узоры. И где мы ж такие видели, а, друже?

- Знамо где… - Рой скрипнул зубами, невольно ощутив пробирающий холод, прячущийся за Дверью, - и что думаешь?

- Там карта? – Роб показал на выделанную кожу, с наружной стороны запятнанную временем и чем-то ещё. – Как такое возможно?

- Четыре Королевства прячут в себе многое, - Клафф пожал плечами, - и найти что-то, превращающееся в единое целое, редко кому удавалось. По сути и вам, удачливым сукиным котам, не удалось. Цените мою доброту, редко кому достанется и совет по гемме, что не просто украшение, а самый настоящий Ключ к Дверям и по карте, где прячется настоящее сокровище, все Двери за Границей.

- Да-да-да, добрый дядюшка Клафф, - кивнул ему Роб, - единственное, что меня беспокоит – что ж мы тебе будем должны, э?

- Договоримся, - хмыкнул старый бродяга, - дело не самое простое, но и вам подойдёт, на убой, ради желания отомстить Белой кнехту, не отправлю. Так, не дело, делишко… Сперва сходите к Красавчику, ребятки, а как вернётесь, отоспитесь, то и моей просьбой займётесь.

- Не, не пойдёт, - проворчал Рой, - говори сразу.

- Зачем? – даже удивился Клафф.

- Если лезть голову подставлять, стану сегодня пить, завтра отсыпаться, потом пойдём.

- Голову там всегда подставлять приходится, - ответил Клафф, - вернётесь, так хоть залейся. Лично тебе малый бочонок настоящего грельфа, чёрного как душа Горго и тягучего, как любовь девок из «Страстоцвета».

- Что надо сделать?

- Проведать кой-кого, - Клафф ухмыльнулся, - проведать и передать письмо. Всего-то делов.

- И в чём опасность, старый ты хитрый лис? – Роб ухмыльнулся. – Выкладывай…

- Проведать придётся в Златолесье, всего делов.

Роб выругался, Рой побледнел, а Клафф ухмыльнулся ещё шире.

В этот раз Роб, поразмыслив над настойчивым советом Клаффа, решил продать камешки не скряге Сиплому Мо, а Красавчику Кристо, как-никак это не ржавые ножи и не потемневшие от времени серебряные ложки, а полновесный мешочек самоцветов. Роб хотел получить за них цену полновесно-равноценную трудностям по их добыче, а такую цену Мо дать не мог.

Логово скупщика краденного обреталась за харчевней, где Роб и Рой ещё совсем недавно сговорились добывать на жизнь совместно. И если логово Лефлёра выглядело как замок колдуна, а обиталище Клаффа представлялось сообразно хозяину добротным постоялым двором, то Кристо держал скупку как минимум в хлеву, со стенами сложенными из необтёсанного камня и накрытого низенькой соломенной крышей. А уж про лужи помоев с харчевни, тучи жирных мух и чавкающую под ногами грязь, едва не стащившую с ноги бородача башмак, и говорить нечего.

На входе у них отобрали всё оружие, даже нож засапожный и тот нашли. Рой хотел было уже помять верзил Кристо но Роб лишь отрицательно мотнул головой в ответ на вопросительный взгляд, потому Рой хоть и нехотя но подчинился. А без верного топора Рой ощущал себя ровно голый.

Внутри, как и ожидалось, оказался хлев с загоном для трех похрюкивающих свиней, потянувшихся тощими рылами через дощатую клеть, стоило Робу и Рою войти. А затем сотоварищам завязали глаза и руки за спиной.

- Так надо, друже. Так надо, - поторопился предупредить Роб, пока ему завязывали глаза гнилой мешковиной, из которой по лицу покатились мокрицы. Рой не ответил лишь, скрипнул зубами.

Их куда-то повели, то и дело, останавливаясь и кружа на одном месте. Рой считал повороты, прислушивался к звукам жизни Форта, чтобы запомнить дорогу, но всё тщетно. Водили их долго, но чавкающую грязь с вонью помоев да хрюканье свиней, спутать было почти не возможно. Скрипнула дверь, в лицо дохнуло подвальной прелью и горящим маслом от факела или лампады. Шаги по каменным ступеням гулко отзывались эхом, лестница шла круто вниз. Под ногами пищали крысы, трещали факелы, двери скрипнули несколько раз. Путешествие закончилось также внезапно, как и началось.

Повязку сняли, как и путы с рук. Свет одинокой свечи на столе больно ударил по глазам. Рой прищурился: они оказались в тесном каменном мешке. Из приметного в каземате - только два дуболома стоявшие по бокам, да хозяин, сидевший за подобием стола, если таковым можно было назвать щелястую дверь, наверняка снятую с хлева или нужника, да поставленную на козлы. Вон, даже петля из пеньки в качестве ручки и та сохранилась.

- А-а, сам потомок древних кровей пожаловал к презренному Кристо, Красавчику Кристо, Уроду Кристо. – проскрипел хозяин, подняв от пергамента безвекие глаза.

- Ну, так уж и древних, - откашлялся Роб. – Дело к тебе, вот и пришли. А ты первый знаток по каменьям, это всем известно.

Кристо скривил беззубый рот, отложил перо, которое тут же провалились сквозь щель в столе, засипел и затрясся. Роя передёрнуло, на мгновение показалось, что они вновь в подземелье Дюррона, уж никак местный заправила на живого не походил, с отрезанными ушами с вырванными ноздрями. Скорей мертвец, закутанный в драную мешковину, пролежавший в воде и не успевший разбухнуть.

- Льстец, - скрипнул скупщик, перестав смеяться.– Что Клаффу негоже, в том Кристо споможет, а?

- Ты прав, впрочем…

- Показывай, чего принёс, - Кристо поманил, куцей рукой, с парой пеньков вместо пальцев и без ногтей на оставшихся.

Роб вытащил мешочек и осторожно высыпал сверкающие в свете свечи, каменья, на лист пергамента, чтобы те не провалились вслед за пером.

Кристо напялил на голову обруч с полированными стёклами, похожий на тот, что у Лёфлёра как брат близнец и стал разглядывать один камешек за другим то, поднося к свече, то отдаляя. Скрипнула дверь, молчаливая тень осторожно поставила перед хозяином чарку и плошку с сухарями и, также скрипнув дверью, исчезла.

Торгаш долго возился с каменьями, то ковырял чем-то вроде шила, то слюнявил палец и тёр куском кожи, бормоча что-то себе под остатки носа. Роя это откровенно раздражало. Что думал по этому поводу Роб, было не понятно, тот пристально наблюдал за торговцем.

- Полсотни монет, - причмокивая губами, словно пробуя эти монеты на вкус, предложил Кристо уставившись на Роба через полированный хрусталь

- Пожалуй, что нет, - Роб почесал в затылке, удивлённо рассмотрел на свет «улов» и раздавил меж пальцев жирно брызнувшую вошь. -Каменья неплохи, хозяина за ними нет… двести.

- Камни дурного качества, в трещинах, а то, что за них спросить некому, так что с того? - Кристо снял свою машинерию с головы и сложил на стол. – И потом, тебе ль пройдохе и плуту не знать: здесь, в захолустье, их не продать, народец не тот. В столицу надобно.

- Только из уважения ко столь яркой личности короля воров, калек и попрошаек, и давнего нашего знакомства, - притворно вздохнул Роб, - и естественно понимая твои трудности – сто восемьдесят. Золотом конечно.

- Скинул, значит, из уважения к старику двадцать монет? Хорошо же уважение! – снова заскрипел Кристо в упор глядя на Роба и не замечая Роя, будто и нет его.

Рой стоял рядом с компаньоном, а ощущал себя ровно мебель, сундук какой или новомодный буфет для посуды вроде тех, что на постоялом дворе Клаффа.

«Нет, -рассуждал Рой, - не делец я. Мне бы топором махать али дубиной… Но я ведь тоже добывал эти каменья!»

- Что-о – протянул Кристо, макнул длинный сухарь в глиняную чарку, а затем сунул в рот пожевал и перевел страшный, немигающий взгляд на Роя. – Сдаётся мне, что твоему другу, Роб, я пришелся не по нраву.

- А должно быть иначе? – нахмурился и без того хмурый бородач.

Охрана, стоявшая справа и слева от стола, зашевелилась. Одноглазый, со шрамом через половину морды, потянул из петли на поясе короткую дубинку. Кристо вышел из-за стола, всё также размачивая черствый сухарь, прошаркал вплотную к Рою.

- В могилу краше бывает, кладут… верно, думаешь?

- Уверен, мой друг хотел сказать не это… - забеспокоился Роб. Но Кристо жестом его остановил.

- Да, видал мертвяков и симпатичней, - Рой мотнул бородой, ему надоели подземелья, надоели ходячие мертвяки, и ему хотелось драки. Дуболомы подались вперёд.

- Верю, - легко согласился торгаш, не отрывая взгляд от Роя, закинул остаток сухаря в рот и снова уселся за стол. Охранники выдохнули и вернулись на своё место.

- Это, - Кристо указал пальцем без одной фаланги себе на лицо, - работа императорских заплечных дел мастеров, и не то чтобы я такого себе желал, но... – он пожал плечами. – На всё Воля Его. И почему-то, мне думается, такое ты уже видывал, а?

- Бывало, - кивнул Рой. Черная пелена, готовая вот-вот захлестнуть его с головой, отступила. Роб, стоявший рядом, облегченно выдохнул.

- Ладно, бес с тобой, - Кристо завернул каменья в пергамент, который читал и отложил в сторону. – Получишь полторы сотни золотом. Но…

Компаньоны переглянулись.

- Но, Роб, друг мой, - скупщик погрозил Робу куцым пальцем, - из-за всенепременно глубочайшего твоего уважения к персоне короля воров и попрошаек, каменья и хрусталь в следующий раз несёшь сразу мне, а не Клаффу.

- Так мы сразу к тебе и пошли. Верно, Рой?

- А вот сейчас ты плут и шалопай, оскорбляешь сию персону неумелой ложью и сомнением что у персоны оной, нет по всему Форту и далеко за его пределами зорких глаз и чутких ушей, верных рук... – Кристо сухо рассмеялся, жестом ярморочного шарлатана кладя глухо звякнувший мешочек на край стола перед друзьями. - Благородные милсдари, аудиенция окончена. Сенешаль, проводите…

Дуболомы Красавчика Кристо, явно обделённые умом, снова завязав глаза Робу и Рою, вывели во двор харчевни через свинарник, вернули оружие и всё, даже водить кругами не стали. Им видно приказали гостей запутывать на входе, а про выход не уточнили.

Оказавшись после душного склепа Кристо на воздухе, пусть даже пропахшем помоями и хлевом, Робу и Рою дышалось много легче.

- Ну, что скажешь, каков Красавчик а? – поинтересовался Роб, отряхивая одёжку от налипшей паутины. Рой лишь хмуро глянул на едва проклюнувшиеся первые звёзды и почесал в бороде.

- Вот и я о том же, а потому, – кивнул Роб и похлопал себя по мошне, - считаю, что двум благородным господам неплохо бы для успокоения души промочить горло.

- Уж не здесь ли?

- А чем тебе плоха «Медвежья лапа»? Таверна как таверна, с пивом, мясом и – Роб хитро подмигнул, - задастой дочкой хозяина.

- Ну, если только потому что задаст… Постой-ка. Шельмец!- вскинулся горец. - А как же Конна?!

- Знаешь, что, Рой… я настолько безмерно благодарен тебе, друже, за трепетное твоё бдение о моём семейном счастье с рыжекудрой кузнечихой, что торжественно клянусь пред Престолом Его назвать нашего первенца в твою честь…

- А ежели будет девочка?

- Даже девочку.

- Издеваешься, подлец?

- Да, - устало согласился Роб. – Может, уже не будет стоять по колена в навозе и помоях, что даже свиньи прислушиваются к нашим разговорам, не говоря о подручных Красавчика, и всё же пойдём в таверну а?

Выбравшись из топкой грязи двора, и оказавшись на мощеной камнем улице перед входом в таверну, Рой остановился, подождал, пока мимо зажигая факелы, прошёл сгорбленный фонарщик:

- Но потом, - тихо проговорил Рой, - мы пойдём к Конне, я дал зарок сделать сей мастерице подарок из своей доли за добрый доспех и крепкий щит.