ТОНУЩИЙ

Глава 1. Будни круизного лайнера

Дианочка кричала. Кричала яростным полушепотом, чтобы не разбудить сокаютницу, недавно вернувшуюся со смены. А я смотрел на возмущенно колеблющийся бюст примерно третьего размера и с запоздалым раскаянием понимал, что только что разрушил прекрасные и, главное, долгожданные эротические мечты на сегодняшний вечер.

Дианочка, будучи родом из солнечной Болгарии, тем не менее хорошо говорила по русски вплоть до весьма специфичных выражений, которые в данный момент сыпались на мою понурую головушку. Приятный болгарский акцент не смягчал горечи их смысла. Я готовился к худшему и да... после заключительной фразы: "Я тебе доверяла, а ты влез в мой лаптоп!", Дианочка распахнула дверь каюты и мне ничего не оставалось, как выйти.

Нет, я конечно попытался исправить ситуацию и обнять обиженную девушку, но она вырвалась и вытолкала меня в коридор. Все произошло почти бесшумно и мы никого не разбудили.

Жизнь рабочего персонала на круизном лайнере отличается повышенной интенсивностью. Особенно такой важный и приятный аспект, как личная жизнь. Свободное время полутора тысяч людей не тратится на обыденные мытье посуды, приготовление еды и уборку (если, конечно, это не входит в их прямые обязанности), дорога на работу занимает не более пяти минут, дети и родственники не требуют присмотра и внимания.

Развлечений хватает на любой вкус: от вечеринок и распития пива с крю-баре до посещения спортивного зала; бильярда, настольных игр и компьютерных игрищ. Но я предпочитал валяться на палубе возле бассейна в носовой части корабля во время заката, чувствуя как постепенно ослабевает на коже жар солнца, сменяясь зябкой прохладой вечернего ветерка.

Так вот, насчет личной жизни... Будучи молодым перспективным европеоидом с достаточно привлекательной внешностью и позицией ресепшиониста или рецепциониста (произношение моей профессии при переводе на русский язык зависело от фантазии произносящего), мне было довольно несложно найти партнершу на текущий рейс.

Теоретически.

Почему-то система всеобщего равенства и братства проявляла себя на многонациональном корабле гораздо менее эффективно, чем в береговых взаимоотношениях ­­– европеоиды находились на вершине сексуальной пирамиды. Вторым основным фактором привлекательности являлась занимаемая должность. Думаю, тут все ясно . Особенно если учесть, что большинство вышестоящих должностей занимают именно европеоиды. Ну и, конечно, внешность тоже имела значение. Впрочем, далеко не такое подавляющее, как количество полос на погонах. Козырь есть козырь.

Увы, на внимание красоток-танцовщиц особенно надеяться не приходилось – их. как правило, сразу прибирал под покровительственное крыло высший офицерский состав. Но девушки из казино, СПА и магазинов тоже были веселыми и привлекательными, особенно если попадались русскоязычные. Удовольствие непринужденного общения на родном языке может оценить только человек, по восемь часов в день выслушивающий нескончаемый поток вопросов, просьб, требований и жалоб от наших кормильцев-пассажиров на английском, французском, испанском, итальянском и прочих языках. То есть я.

Может мое определение отношений на корабле покажется циничным, но надо учитывать фактор неопределенности – период ухаживания может быть жестоко прерван неожиданным переводом на другой корабль или изменением сроков контракта. Поэтому, когда три недели назад на борту появилась Дианочка, я и не предполагал, что добиться ее расположения будет настолько сложно.

Наше знакомство произошло в обычном месте, где собирается команда после работы, а именно в крю-баре. В полутемном помещении, основными цветами которого были черный и красный, уже собралась толпа завсегдатаев. Дискотечный зеркальный шар бросал яркие блики на нескольких танцоров, вяло шевелившихся под звуки громкой музыки. Я стоял в очереди у барной стойки в ожидании бутылки пива, когда высокая крупная деваха, одетая в синий строгий костюмчик продавщицы, буквально налетела на моего соседа, рыжего танцора Толика, с приветственными криками и бурными объятиями. Как я понял, оба работали раньше на одном корабле и были очень рады встретиться снова.

Когда первый поток обмена информацией закончился, Толик вспомнил обо мне и я был представлен очаровательной, хотя и несколько пьяной даме.

Тем временем подошла наша очередь и Толик уже протянул идентификационную карту для уплаты, но Диана перехватила его за руку.

– Ты точно хочешь это пойло? – спросила она, насмешливо улыбаясь. Я отметил, что улыбка у нее на редкость обаятельная, а небольшая щербинка между зубами придавала ей дополнительный шарм.

– У меня есть выбор? – подмигнул ей Толик.

– Хмм... – Диана помедлила, покосившись на меня. – А насколько можно доверять твоему другу?

– Мы с ним как братья, – Толик покровительственно обнял меня за плечи, – Ромка наш человек, это без вопросов.

– Ну ла-а-а-адно, – протянула Диана, – тогда пошли вместе. Отпразднуем нашу встречу как положено.

На столике, за которым сидели две девушки, (тоже продавщицы), мы увидели лишь скромную бутылку кока-колы и тарелку с сухими фруктами. Толик было запротестовал против такого скромного угощения и еще раз предложил прикупить напитки, но его прервали и сунули в руки стакан, заполненный темной жидкостью. Толик принюхался и широко открыл глаза:

– Но это же... – начал он, но Диана приказала ему закрыть рот и пить, что дают. Толик деликатно отпил глоточек и восхищенно зажмурился.

– Обалдеть! – заключил он после повторной дегустации. – Даже стесняюсь предположить, что за бренд, подскажите – не дайте помереть темным!

Одна из девушек хихикнула, другая пожала плечами.

– Теперь ты, – предложила мне стакан Диана, – надеюсь, оценишь.

По примеру Толика я поднес стакан к носу и почувствовал сильный приятный коньячный запах, немного отдававший фруктами и чуть-чуть медом. Но после первого глотка у меня перехватило горло – уж очень крепким оказался коньяк. Толик между тем продолжал восхищаться.

– Это преступление, пить такое сокровище из пластиковых стаканчиков – заявил он. – Я требую вечер в Париже с видом на Триумфальную арку и Патрицию Каас, поющую мне песню о любви.

– Патриция уже древненькая, – прокомментировала одна из девушек, – выбери другую.

– Если ты умеешь петь по французски, то я отвергну Патрицию ради тебя! – Толик приложил руку к сердцу и протянул пустой стаканчик для повторного наполнения. – Еще огненной воды, пожалуйста.

– Огненная вода ... – фыркнула Диана, – за восемьсот баксов за бутылку? Ты пьешь жидкие доллары, так что наслаждайся помедленнее!

– Сколько ?! – воскликнул я, и с двойным уважением взглянул на стакан, – вы купили коньяк за восемьсот долларов?!

– Да, мы девочки с изысканным вкусом, – ухмыльнулась Диана, – но все немного проще.

Как оказалось, девушки разработали коварный план по изъятию драгоценного напитка из корабельного магазина. В те несколько дней, когда нас трепал шторм, они тайком заменили содержимое бутылки на крепкую чайную заварку, добавив туда немного дешевого коньяка для запаха. В конце смены бутылка была намеренно установлена на место так, что упала при первом же сильном крене корабля. Наутро все следы были заметены: осколки стекла и полузасохшее пятно, пахнущее коньяком были честно сфотографированы и прикреплены к отчету о потери товара в связи с погодными условиями.

– А какой парфюм она мне подарила в прошлом круизе... – мечтательно произнес Толик, – но он уже кончился-я...

Диана показала ему кулак. А потом взялась за меня, выспрашивая всю подноготную. О себе же рассказала совсем немного: я узнал только, что Диане двадцать четыре года, у нее два высших образования, которые отказываются ее кормить, ей нравятся геи и группа "30 seconds to Mars" и что румынская сокаютница Дианы настоящая "пичка", которая возомнила себя королевой только из-за того, что периодически ублажает в постели их шефа. Подруги Дианы печально подтвердили этот факт, очевидно им тоже доставалось от "королевы".

– А что такое "пичка"? – спросил я.

– Это плохое болгарское слово, – засмеялась Диана, – немедленно забудь! Такой интеллигентный мальчик как ты не должен его знать. Но по-другому эту курицу я назвать не могу, даже не знаю, как мы с ней уживемся!

Когда в небольшом замкнутом помещении вынуждено проводят вместе время два человека с разными характерами, темпераментами и пользующиеся одним туалетом, неудивительно, что часто возникают конфликтные ситуации – тут я прекрасно понимал Диану. Например, мы с Зораном прекрасно ладили, но я зачастую угрожал утопить его в душе, когда он застревал там на полчаса, а то и больше. Его же раздражало то, что я порой разговаривал во сне, а иногда даже орал. По словам Зорана, орал, как кастрируемый бык. Лично я не помнил своих снов и воплей тоже. Зоран явно преувеличивал, иначе обитатели соседних кают мне бы тоже высказали свое недовольство. Плохо у нас со звукоизоляцией. По сути ее и нет.

А еще меня раздражала девушка Зорана – постоянно улыбающаяся и хихикающая филиппинка. Раздражали их страсти на нижней койке (я спал на верхней, рядом с телевизором). Правда, надо отдать ребятам должное, – они вели себя максимально сдержанно, но мне все равно приходилось затыкать уши наушниками и включать музыку погромче, чтобы абстрагироваться от звуков учащенного дыхания и ритмично поскрипывающей койки. Возмущаться не имело смысла, я сам планировал в ближайшее время пригласить к себе в койку сексапильную красотку, которая все чаще в моих мыслях принимала облик Дианы.

И все как будто шло неплохо до сегодняшнего дня.

Поначалу вроде бы все складывалось в мою пользу. Целых два фактора совпали: сегодня в баре организовали вечеринку в преддверии Рождества с бесплатной выпивкой и закуской, а заодно и Зоран вышел на ночную смену. Практически идеальные условия для соблазнения девушки, вот только моя глупая шутка неожиданно вызвала бурное негодование Дианочки.

На мой взгляд явно преувеличенное.

Ничего особенного я не натворил...

Зашел за ней перед вечеринкой и, пока она "реконструировала лицо по черепу", запершись в туалете с чемоданом косметики, от нечего делать просмотрел веб-страницу в ее ноутбуке, которую она оставила открытой. Это была форум какого-то поэтического сайта на русском языке. Дианочка, судя по количеству плюсиков под своей аватаркой, была на форуме популярным старожилом и суровым критиком.

Надо же, моя девушка – поэтесса! Заинтересовавшись, я прокликал темы форума, где аватарка Дианочки (ясное дело, римская богиня охоты), попадалась чаще всего. Самой горящей темой был стихотворный конкурс, или игра, (у меня не было времени разобраться), где каждый участник писал две-три строчки рифмованного бреда, а следующий должен был продолжить тему. Последним творимым "шедевром" был следующий:

Автор: Love whisper:

– Этот странник в мире странном,

– Непонятный и незваный,

Автор: Джоник:

– Проявление тумана

– Духа дремлющих богов

Дальше следовало описание миссии этого чудика, в котором я мало что понял, для моего зачерствелого восприятия оно было эзотеричным на грани белой горячки, но последние и еще не отосланные строчки были напечатаны Дианочкой:

– Ткет отравленные сети,

– Исчезая на рассвете

Я призадумался и добавил следующее:

– Кто же он, скажите, дети?

– Это "Пожиратель Снов" !

Перечитал, одобрил и нажал "Enter".

Когда Дианочка вышла из туалета, в облегающем темно-зеленом платье, на каблуках, с копной распущенных черных волос, то я решил, что сегодня один из счастливейших дней моей жизни.

И возможно, так бы оно и было, не подойди она к ноутбуку.

Но она подошла, прочитала и закатила истерику на пустом месте.

Я утешил себя мыслью, что у Дианочки мог быть ПМС и у нас все равно ничего бы не вышло в плане секса, но все равно было обидно, что планы испорчены в хлам. Я решил посвятить остаток вечера страданиям в одиночестве и неплохо выспался.

Глава 2. На пути к Бермудам.

За ночь погода испортилась и, проснувшись, я некоторое время задумчиво наблюдал, как мои ноги периодически задираются выше головы в такт усилившейся качке. Болтанка обещала быть серьезной. Не ураган конечно – в случае урагана корабли стараются огибать центр бушующей стихии, но волнение достигало шести баллов, если не семи. На меня сильная качка не оказывала никакого негативного воздействия, мелкая боковая была намного противнее.

До начала смены оставался еще час. На завтрак я не пошел, перекусил йогуртом и нелегально припрятанной с ужина булкой. Из столовой запрещалось выносить еду, но я часто нарушал это правило из-за своей ленивой натуры: мне было нелегко вставать, одеваться и тащить сонное тело в конец длинного коридора только для того, чтобы слопать тот же йогурт, но уже сидя в культурной обстановке.

Побрился, умылся, задумался... с одной стороны надо было позвонить Дианочке и сообщить, что я раскаиваюсь – это было стратегически правильно. С другой стороны я не чувствовал себя особо виноватым.

Логика и полчаса свободного времени сделали выбор в пользу первого варианта, и я набрал номер Дианиной каюты.

Трубку взяла румынская "пичка". На мою вежливую просьбу позвать Диану она кисло сообщила, что Диана спит. Затем последовал брезгливый монолог аристократки, атакованной надоедливым нищим о том, что я не должен беспокоить звонками людей, которые пытаются отдохнуть после ночной смены... я бросил трубку не дожидаясь конца ее брюзжания.

И побрел на работу, которая находилась тремя палубами выше.

В офисе меня встретила обычная рутина. Зоран, близоруко вглядываясь в монитор, печатал отчет за ночную смену. Рядом с ним лежали несколько яблочных огрызков. В отличие от меня, Зоран плохо переносил качку и заедал тошноту кислыми зелеными яблоками. Таблетки от морской болезни, которые стояли у нас ящиками, помогали ему гораздо хуже. Заметив мое присутствие, Зоран радостно осклабился:

– Ну что? – спросил он. – Как? Получилось?

Я пожал плечами – обсуждать вчерашний облом было неприятно.

Зоран перестал улыбаться и, сочувствующе заметив: “Ну ничего, в следующий раз получится”, отвернулся к монитору, продолжив долбить по клавишам.

– Что случилось за ночь в нашем королевстве? – спросил я.

– Практически ничего: пара потерянных карточек, жалобы на шум, жалобы на очередь и еще тетка шлепнулась во время завтрака в кафе. Жаловалась на мокрый пол. Жаловалась на то, что инвалидное кресло ей подвезли не мгновенно. Жаловалась на грубость медперсонала. Жаловалась...

– Пол и вправду был мокрый?

– Вроде да, но там стоял предупреждающий знак. Тетка верещала, что в суд подаст, ну, как обычно. Видеонаблюдение посмотрит, что там было на самом деле. Ага... еще: звонила одна мадам из каюты 9058 и требовала врача, мол после ужина в итальянском ресторане у нее живот болит, и диарея началась. Я озвучил цену за визит и ей резко полегчало. Но на всякий случай имей в виду.

– Ясно-о... – протянул я, – а как яблочки? Помогают?

Зоран, не отрывая взгляда от монитора, показал кулак с выставленным средним пальцем. Тяжело вздохнул и потянулся за очередным фруктом.

Дверь офиса приоткрылась и в нее, круглым обширным задом вперед, пролезла Линда – невысокая симпатичная индианка. Причиной открывания двери задом оказался большой ящик с рождественской мишурой и побрякушками, который она водрузила на стол прямо перед Зораном. Я заметил, что Зоран подозрительно втянул носом воздух, но пока что от Линды пахло только шампунем и духами. Все знали, что Линда симпатизирует Зорану, но увы – у девушки не было шансов вследствие странной особенности, которую я уже пару раз замечал у индусов и почему-то именно у выходцев из Южной Африки – от них пахло. Причем это не был запах немытого тела, нездорового желудка или потных ног, но специфический тяжелый неприятный запах, который они, казалось, источали всей поверхностью тела – особенно заметный в небольшом замкнутом пространстве, таком как наш офис или каюта.

Может это было связано с питанием (а именно регулярным поеданием излюбленного карри), может имелись другие причины. Не знаю, знала ли сама Линда об этом... судя по откровенным заигрываниям с беднягой Зораном, вряд ли. Вот и сейчас она пристала к нему с просьбой занести очередной ящик.

– Я слабая женщина, а ты отказываешь мне в помощи! – возмутилась она, вытаскивая из ящика гирлянды, красные банты и блестящие шары всех размеров. – Почему кроме меня никто не беспокоится об украшении ресепшена? У вас нет совести?

– Пусть Рома поможет, – нервно ответил Зоран, – у меня смена закончилась.

– А у Ромы только началась, ему нельзя утомляться. – Линда достала из ящика несколько красных конических шапочек и, подмигнув мне, натянула одну из них на голову Зорана почти до носа, так что только несколько светлых прядей волос торчали их под белой опушки.

– Линдаа-а, прекрати, – уныло попросила жертва неразделенной любви, – ты сумасшедшая.

– Ничего подобного! На следующем рейсе мы все должны работать в таких шапочках! Ты очень симпатичный эльф, правда Рома?

Я согласился, добавив, что зеленая курточка и башмаки с загнутыми носками придали бы Зорану еще больше очарования. В ответ Зоран содрал с головы шапку и швырнул в мою стороны, сказав что-то непонятное по сербски.

В результате он все равно пошел за очередным ящиком. На этот раз в нем оказалось шесть горшков пуансеттии, которые мы уже не знали куда ставить. Гирлянды и прочее безобразие отложили на вечер.

Я занял свое место у стойки. Пассажиров, бродивших по центральному залу, пока было немного: время обеденное да и качка не ослабевала. Я выдал нескольким страждущим таблетки от морской болезни и вновь почувствовал, как забытое на время плохое настроение восстановилось в прежней силе. Пианистка с ярко-красной чалмой, сверкающая стразами зеленого платья, наигрывала смутно знакомое классическое произведение, печальное и томное. Оно вызывало желание забросить суету и засесть в полутемном баре со стаканом вина и сигарой, пока осенний дождь покрывает каплями оконное стекло и шевелит утонувшие в луже листья, освещенные светом уличного фонаря.

При мысли о сигаре захотелось курить. Я не был страстным курильщиком, выкуривая максимум три сигареты за день, но от нечего делать отпросился у Линды на десять минут и пошел в курилку на нос корабля, по дороге сделав себе кофе.

Отодвинув тяжеленную металлическую дверь я шагнул на мокрую, уходящую из-под ног палубу и тут же пожалел об этом. Несмотря на теплую куртку, которую я предусмотрительно натянул на костюм, ледяной ветер, пропитанный влагой, заставил съежится и как можно быстрее отскочить за угол, более или менее защищавший от непогоды. И тут же пожалел второй раз – за углом возле пепельницы стояло еще трое изгоев некурящего общества, а именно: двое незнакомых инженеров и пренеприятнейший старший механик дядя Гриша, одетый, как и весь технический персонал, в белый комбинезон, еле сходящийся на его выпирающем пузе. Увидев меня, он расплылся в добрейшей улыбке:

– Привет молодежь! Что курим?

Я протянул ему пачку "Парламента". Вытянув сразу четыре сигареты, он сунул их в карман на груди и протянул пачку инженерам, но те отказались. Тогда дядя Гриша достал еще одну сигарету, сунул ее в рот и вернул пачку обратно. Последовала дуэль зажигалки и ветра, но в конце концов мне дали прикурить.

– Мерзнешь? – ухмыльнулся Гриша. – Ничего, на Бермудах отогреешься. Уже завтра потеплеет. Слышь, Ромка... а ты чего такой костлявый? Было бы мяса побольше, так бы не мерз.

– Дядь Гриш! – возмутился я. - Ну что вы как моя мама! Какая вам разница?

– Так мама пусть дома беспокоится, а я тут вас балбесов жизни учу... так чего не ешь по-человечески, больной что-ли?

– Не больной и ем нормально. Просто у меня метаболизм интенсивный.

– Ах метаболи-и-изм...– саркастически протянул механик, – а что, метаболизм это хорошее дело, я в твоем возрасте в день по два раза метаболизмом занимался, тоже велосипедом был, ребра выпирали.

Один из инженеров издевательски хохотнул. Я раздраженно вдавил недокуренную сигарету в пепельницу и, не сказав ни слова, пошел к дверям.

– Всего хорошего, метаболист! – пожелали мне в спину. Я мысленно послал остряка на анализ.

Стемнело. Одинокую пианистку сменил жизнерадостный оркестр и эстрадный певец, исполнявший песни 70-80 годов. Фотографы установили два огромных щита: один с розовым закатом на носу корабля и второй – с изображением лестницы в винтажном стиле. На их фоне уже активно фотографировалась изысканно одетая публика.

Сегодня был так называемый "официальный вечер", когда пассажирам рекомендовалось выглядеть подобно гостям светского раута. Женская половина была в восторге – сияя нарядами, украшениями и улыбками они, как экзотические птицы, возбужденно чирикали, предвкушая удовольствия предлагаемые круизной компанией: вкусную еду и напитки на любой вкус, шоу в театре, игру в казино, танцы и конечно же шоппинг. Магазины выставили таблички " SALE", на магический свет которых безвольно слетались мотыльки всех возрастов.

Скучать больше не приходилось – к стойке ресепшена выстроилась очередь. И меня затянуло в водоворот по нескончаемой спирали:

– Добрый вечер, сэр. Добрый вечер, мадам. Чем могу помочь? (выражение лица «номер один»: приятная улыбка, взгляд выражает готовность услужить, был бы собакой – вилял бы хвостом и преданно свешивал язык) и далее следуют претензии «сэров» и «мадамов».

– Я могу пользоваться кредитной картой? – Нет сэр, но все ваши расходы будут занесены на ваш личный корабельный счет, который вы оплатите в конце круиза. Терминал банка находится в казино, где вы можете снять наличные. Нет сэр, наличными вы не можете платить на корабле, только вашей персональной картой, которую вам выдали по прибытии на корабль.

– Я забыла зарядку, что мне делать? – Вот универсальная зарядка, только верните ее, пожалуйста, в конце круиза.

– У нас в каюте холодно! – Попробуйте настроить терморегулятор, ваш стюард поможет вам по первой просьбе.

– Можно поменять каюту? Меня в кровати что-то укусило несколько раз. – Прошу прощения, но свободных кают нет. Запишите ваши данные и вам полностью поменяют постель, и продезинфицируют помещение.

– Где можно курить? – Только на открытой палубе, сэр. – Но там холодно! – Не волнуйтесь сэр, завтра уже будет теплее.

– Есть ли тут церковь? – Нет, мадам. – А почему? – К сожалению я не располагаю нужной вам информацией. – Но вы же Фронт Офис, вы должны знать все! – Простите, мадам, вы желаете обсудить ваш запрос с моим менеджером? – Нет, не хочу.

– Туалет не смывает.

– Лампочка не зажигается.

– Дверь не открывается.

– Где моя каюта?!

– А куда уезжает команда по ночам ?

О, этот вопрос! Несмотря на абсурдность я слышал его почти каждый круиз. И тут моя нервная система дала сбой: глядя на милую старушку с сиреневыми кудряшками я произнес уверенным тоном:

– Мы улетаем домой на вертолетах!

– Правда? – старушка приподняла бровки, – это та самая вертолетная площадка, которую нам показывали на экскурсии по кораблю?

– Именно она, мадам.

– Очень интересно, спасибо. – старушка улыбнулась, показав великолепный набор вставных зубов. – А капитан, он тоже улетает?

– Нет, мадам, он спит на мостике.

– А кто же ведет корабль, когда он спит? – старушка заволновалась, но я заверил ее, что у капитана отличный помощник.

Под конец смены я чувствовал себя уже совершенно вымотанным. Написание отчета перевалил на Линду и побрел в каюту, чувствуя как нарастает тупая тошнотворная боль в правой части головы.

В каюте Зорана не было, но на его койке лежала подружка-филиппинка, которая заулыбалась и чуть-ли не подобострастно поздоровалась. Я выдавил ответное приветствие и подошел к шкафу. Уперся ноющей головой в холодное зеркало и, закрыв глаза, начал снимать с себя униформу – сил не было даже на расстегивание пуговиц. Услышал звук задвигаемой шторки, отделявшей койку от пространства каюты – филиппинка деликатно закрылась от вида моего зада в трусах «от Армани».

Начхать! Это моя территория и буду ходить голым если захочу!

Запихнул грязное белье в мешок для прачечной, зашел в душевую кабину и бессильно осел на пол, когда прохладные струйки потекли по коже. В эту минуту я желал только одного: уехать далеко-далеко от вездесущей цивилизации; в деревянный домик на краю света; на берег реки, где нет ни одного человека, где можно молчать днями, неделями, где можно просто смотреть на закат, а не на часовую стрелку, которая как злобный надсмотрщик, погоняет тебя по кругу бессмысленных повторяющихся действий. Я жаждал одиночества и в эту минуту был почти счастлив - у меня оставалось еще целых десять часов до того момента, когда я снова буду вынужден увидеть человеческое лицо.

Глава 3. Бермуды и байки о призраках.

Второй день нашего круиза был бы точь-в-точь как предыдущий, если бы не разбор грехов, учиненный нашим грозным шефом – кабальеро Филиппе Родригесом.

В тот момент, когда утренняя смена суетливо заканчивала все необходимые дела перед уходом, а дневная лениво готовилась к приему обязанностей, распахнулась дверь ведущая в офис и шеф громким шепотом позвал всех внутрь. Когда Линда удивленно переспросила, должны ли мы оставить стойку рецепшена без присмотра, шеф рявкнул уже в полный голос, что пассажиры могут позвонить в колокольчик, если им приспичит!

Мы поняли, что случилось нечто серьезное и уже без комментариев последовали приказу. Шеф ходил, нет... бегал из угла в угол. Когда же мы заняли свои места и плотно закрыли дверь он остановился, обвел нас инквизиторским взглядом выпуклых глаз и ткнул пальцем в "Список Правил Департамента", висевший на стене.

– Линда, прочитай первое правило вслух, – приказал он, нервно ослабив узел галстука.

– Фронт Офис отвечает за предоставление пассажирам максимально достоверной информации, а также обслуживание высочайшего класса...

– Достаточно! – оборвал ее шеф. – А теперь, объясните мне, мои уважаемые работники, почему я должен стоять как мальчишка перед стафф-капитаном и выслушивать его обвинения в том, что я руковожу цирком?! Да-да, у нас тут, оказывается, работают веселые клоуны! Но мне не весело, совсем не весело, да! Вот что пишет наша уважаемая пассажирка в своей жалобе к капитану. Капитану! Ни более ни менее!

Шеф одним махом скинул на нос очки с лысой макушки и начал читать, драматическим жестом выставив перед собой руку с бумагой. После первых же слов мое сердце шлепнулось в желудок и осталось в его кипящем содержимом:

- Я, Дороти Блум, желаю каюту на другом конце корабля, потому что на этом конце я спать не могу, мне мешает шум вертолетов по ночам. А также требую денежной компенсации в размере оплаты за один круиз, поскольку меня никто не предупредил, что я получу такую шумную каюту и теперь мой долгожданный отпуск безнадежно испорчен и моя психика пострадала...

Зоран неосторожно захохотал, но угас под яростным взглядом шефа:

– Мы вместе посмеемся, когда я закончу! Мы же тут все шутники, не так ли? Можно мне продолжить? Благодарю! Так вот, когда я спросил стафф-капитана, какое отношение имеют сумасшедшие фантазии миссис Дороти Блум к моей скромной персоне, оказалось, что она получила эту информацию от, цитирую: " очень приятного молодого человека европейской наружности на рецепшн, который рассказал ей как работники корабля улетают домой после работы!»

Теперь уже смеялись все. Даже вечно невозмутимый Император соизволил улыбнуться.

Шеф вытер салфеткой взмокший лоб и, присев на край стола, устало сказал:

– Лично я видел посадку вертолета один раз в прошлом году, когда увозили пассажира с инфарктом, но очевидно я что-то пропустил. А теперь я попрошу "приятного молодого человека" предоставить мне расписание вертолетов на сегодня, захотелось поспать дома, знаете ли... так кто же мне поможет? О! Кажется я вижу! Судя по вашей пылающей физиономии, мистер Роман, это были вы? Немедленно ко мне в кабинет!

Крохотный кабинет едва вмещал стол и два стула, на одном из них я и скрутился кающимся червячком. Шеф скрупулёзно заполнил документ, перечитал содержимое и наконец-то удостоил меня своим вниманием:

– Я разочарован! – прозвучало это довольно патетически, но я почувствовал, как мои уши снова наливаются жаром. – Я считал тебя ответственным, надежным работником, а ты подвел меня! И не только меня, всю нашу команду! Репутация нашего департамента, до этого безупречная, благодаря тебе испорчена. Я не могу поверить в случившееся, ведь с первого дня моей работы я инструктирую вас о правилах. Что я говорил об общении с пассажирами?

Говорил он обычно очень много и чаще всего о своих амурных похождениях, к тому же мой мозг отказался работать в условиях стресса, поэтому я решил промолчать.

– Не помнишь? Ты окончательно разочаровал меня! – шеф снова перешел на повышенный тон, а мне захотелось залезть под стол. – Первое правило нашего департамента: Никогда! Не шути! С клиентами! – При каждом слове он обрушивал ладонь на стол так, что подпрыгивал даже монитор компьютера. – Считай, что в отпуске они оставляют мозги дома и веди себя соответственно. Это не люди – это туристы, понял? Понял, я спрашиваю?

– Да, сэр !

– Что ты понял, клоун?

– Подобное больше не повторится, сэр!

Шеф подтолкнул ко мне бумагу:

– Прочитай и подпиши. Это устное предупреждение. Еще одно нарушение и будет предупреждение письменное. Три письменных ведут к чему?

– К увольнению, сэр.

– Вот именно. Так что не заставляй меня провожать тебя домой... до вертолета! Свободен.

Прямо из его кабинета я трусливо сбежал прямиком к себе в каюту, надеясь что назавтра "вертолетная тема" станет менее актуальной.

***

Ранним утром, в восемь утра, наш корабль стал на якорь в порту Ройал Док Нейви, чтобы в течении трех ближайших дней пассажиры могли насладиться всеми прелестями летнего отдыха, в то время как прогноз погоды показывал снежные бури на Атлантическом побережье Америки и блокированные снегом дороги в Канаде.

Дни были наполнены томной скукой. Днем пассажиров на корабле почти не оставалось – они разбредались по экскурсиям и пляжам. Каюта тоже была почти все время в моем распоряжении, но на все предложения сходить на пляж я категорически отказывался. Валялся на койке все свободное время и смотрел киношки. Благо фильмов на корабельном сервере было загружено больше тысячи. Зоран и его подружка приходили усталые и сразу заваливались спать. После их прихода в каюте еще долго витала приятная смесь запахов океана и масла для загара, а в душевой хрустел под ногами вездесущий песок.

У меня уже вошло в привычку спать по десять - одинадцать часов, выползая из каюты только в столовую и на работу. Диану я видел издали пару раз и попыток сближения больше не предпринимал.

Но утром третьего дня меня заловил танцор Толик и потребовал финансовых вложений на сумму тридцати долларов. На шашлыки. Когда я заявил, что меня не интересует массовое пожирание шашлыков в окружении бермудянской природы, Толик только отмахнулся и сказал, что время сбора через три часа, бухло остывает, мясо маринуется, а девки нарежут салат, так что с меня только бабло и пару бутылок с колой. И он таки выжал из меня эти тридцать баксов, проводив до самой каюты. Немного поразмыслив я все-же решил проветриться на свежем воздухе и правильно сделал, как выяснилось впоследствии.

Когда я прошел сквозь пост охраны порта, возле мини-автобуса уже собралось шесть человек с рюкзаками: танцоры и парочка из видеонаблюдения. С парнем из видеонаблюдения мы отошли в сторону – покурить, а когда вернулись, то меня ждал неприятный сюрприз в виде дяди Гриши, который тащил два набитых рюкзака. Он даже не посчитал нужным переодеться, заявившись в своем вечном белом комбинезоне. Поездка стала казаться уже не такой привлекательной, я сделал шаг назад и тут меня ухватили за локоть:

– Осторожнее, бутылки! – услышал я голос со знакомым акцентом, обернулся и увидело Дианочку. Она стояла, прижав к груди пакет, в котором стеклянно звякнуло, когда она сделала шаг назад, и была чертовски привлекательна в своих коротеньких шортах и обтягивающей майке, под которой виднелись лямки купальника.

Я видел отражение пальм в зеркальных солнечных очках и себя – худого взлохмаченного парня, губы которого растягивались в улыбке, хотя он усиленно пытался свести их обратно. И тут Диана сделала то, чего я никак не ожидал – поставила пакет на землю и обвила мою шею руками. И когда я обнял ее в ответ, мир внутри меня тоже улыбнулся и встал на место.

Мы устроились на заднем сидении микроавтобуса, а спустя некоторое время Диана задремала, склонив голову мне на плечо. Проехали местную тюрьму, где заключенные играли в футбол на зеленой лужайке, потом дорога вывела к побережью, густо усеянному разноцветными палатками, между которыми носились стайки детей, а взрослые группами сидели вокруг столиков со снедью или просто на траве.

Наша компания высадилась на пустынном скалистом берегу, где, тем не менее, было все необходимое для пикника: большой деревянный стол, прочно вросший ножками в землю, солидные длинные скамьи по его сторонам и заслуженный мангал, покрытый сажей и ржавчиной. Дядя Гриша проявил бурную активность, то есть приспособил каждого к работе, а сам устроился на валуне со стаканом пива, критикуя и руководя процессом.

Руководство заключалось в том, что он осыпал парней, раздувавших мангал, язвительными замечаниями, а девушек комплиментами. В тот момент, когда его накрывал дым, метавшийся под порывами ветра по всем направлениям, дядя Гриша переходил на густой мат. Однако никто не обижался – полуголые властители огня с пальмовыми веерами только радостно гоготали, а девушки хихикали в ответ на особо скабрёзные реплики. Очевидно, дядя Гриша был из той породы пошляков, которым почему-то прощается то, за что другие индивидуумы ходили бы с раскрошенной физиономией.

Шашлыки истекали соком, который шипел на раскаленных углях, дразня желудки умопомрачительным ароматом. Меня назначили штатным фотографом и я снимал для истории, вернее для Фейсбука то, как томясь ожиданием, народ жевал салат, плавал, загорал на пляже, или с пристрастием дегустировал спиртное.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом и для спасения от холодного ветра, усилившегося к вечеру, мы развели костер, в который покидали завернутую в фольгу картошку. Первая порция шашлыков, как обычно бывает, исчезла в клыках нашей голодной стаи за несколько минут, следующие порции смаковались и обсуждались. Трое танцоров, несмотря на прохладу, снова пошли купаться, в темноте слышались их радостные вопли и плюхи.

Разморенный теплом костра и сытостью я почти задремал, когда Диана потрепала меня за плечо и кивком указала в сторону пляжа. Я последовал за ней, не забывая внимательно глядеть под ноги. Каменистый пляж был скользким и повсюду валялись обломки ветвей вперемешку с кучами водорослей.

Диана на ходу сбросила одежду, оставшись в миниатюрном купальнике и вошла в воду. Я стянул футболку и уже начал развязывать узел пояса на шортах, как странное чувство неожиданно овладело мной, заставив остановиться у самой кромки воды. Подобное я уже испытывал однажды, когда мне было лет двенадцать, когда я играл на заброшенной стройке и, воображая себя паркурщиком, носился по недостроенным этажам и полуобрушенным лестницам вместе с друзьями. В тот день я готовился к прыжку из окна, который проделывал до этого раз шесть или семь без всяких усилий. И вот, уже стоя у края, я вдруг резко затормозил, просто не мог спрыгнуть. Раз за разом набирал разгон лишь для того, чтобы в последний момент упасть на пол, как будто мой собственный организм перехватил управление над разумом, не давая мне сделать задуманное.

Тогда, после нескольких безуспешных попыток, я спустился с этажа по лестнице и ушел домой. А на следующий день снова пришел на то же место и спрыгнул вниз без всяких усилий.

Этот полузабытый случай неожиданно ярко всплыл в моей памяти, когда я стоял столбом и глядел на Диану, которая стояла уже по пояс в темной воде – женственный силуэт на фоне темно-синей кромки неба, готовящегося провалиться в ночь.

И как дурак, я не мог двинуться вперед, словно невидимая ладонь, силовая преграда, только не снаружи, а изнутри, гасила движение. Я не испытывал страха, но пытался анализировать свои ощущения. Желал пойти напролом и снова остановился, как тогда, в детстве – давление нарастало и появилось чувство тревоги, как если бы некто пытался предупредить меня об опасности.

Это было странно, это было глупо, но я подчинился этой силе и сделал шаг назад. И еще один шаг, пока тревожный сигнал не исчез так же внезапно, как и появился.

Диана вернулась на берег и, зябко обнимая себя за плечи, недоуменно спросила:

– Что с тобой? Пошли поплаваем! Водичка теплая и тут не глубоко... или ты не умеешь плавать?

– Дианочка, – взмолился я, – давай не сегодня, а? Просто посидим на берегу.

Диана пристально посмотрела на меня и вышла их воды.

– Давай посидим, – согласилась она, – только не здесь, холодно.

Она не задала мне вопроса, почему я вдруг повел себя как монах на нудистском пляже и я был искренне благодарен за это. Но от разборки на тему предыдущей ссоры уклониться не получилось. Устроившись в относительно защищенном от ветра месте в основании скалы я обнял Диану и почти поцеловал ее, но она категоричным тоном заявила, что нам надо поговорить.

Мне стало грустно... разговаривать с девушкой в купальнике совершенно не хотелось – раздражал купальник, который так легко снять, стянуть, развязать, почувствовав в руках горячее податливое тело. Купальник был моим врагом, оккупантом принадлежащей мне территории и эта тряпка ревностно защищала доверенные ей драгоценности – Диана пообещала сломать мне пальцы если я еще раз дерну за завязки на спине.

Поэтому ничего не оставалось делать, как внимать и еще раз внимать.

– Ты, наверное, решил, что я глупая стерва? Я думала об этом в тот вечер. Но это не так! То, что для тебя было шуткой, для меня было шоком, это как чужой человек читает твой дневник, твои письма, очень личное...

– Подожди, - перебил я, – жаль, что ты считаешь меня чужим человеком, но поверь, я бы никогда не стал читать твой дневник. Но в тот момент на компе я видел только форумный чат! Обычный форумный чат! И там висела куча народу, которые тебя читали и комментировали! Значит любой форумный придурок, для тебя не чужой, а я чужой?!

– Не ори, дай объяснить. Наш чат закрытый, туда попасть может не каждый, понадобятся рекомендации двух человек с форума для регистрации новичка, понятно? Не трогай меня за зад, я еще не закончила... Я знаю всех с кем переписываюсь, мы вместе решаем психологические проблемы и твоя дурацкая выходка... прекрати немедленно, я тебя предупредила! Кстати, откуда ты взял этого "пожирателя снов"? Оставь ухо в покое, отвечай!

– Что взял? – не понял я, отвлекаясь от изучения Дианиной шеи. Я уже совсем сдурел от близости ее тела и последние ее фразы прошли мимо моего внимания.

– Я спросила: откуда ты взял фразу "пожиратель снов"? Ты совсем не слушаешь? – Диана вырвалась из моей хватки. – Успокойся немного, я хотела с тобой поговорить, а не заниматься сексом на этих камнях.

– А я наоборот, – грустно сказал я, – тем более, что тут не так уж и плохо... романтично, прикинь – секс на Бермудах, нет?

– Рома!

– Если тебе жестко, то можно найти компромисс...

– Рома! Все, мы возвращаемся!

– Ну подожди еще немного. Видишь, я себя прилично виду, что ты там спрашивала? "Пожиратель снов"? Не знаю, само сочинилось, рифма была подходящей...

Не переставая говорить, я изловчился, и все-таки стянул с Дианы ненавистный купальник. На несколько секунд я с восхищением созерцал великолепную грудь, сумерки не помешали мне оценить ее форму и размер, но вслед за этим я получил увесистую затрещину.

Диана выскочила из нашего укрытия и быстрым шагом двинулась к костру, возвращая купальник на место. Мне оставалось только подобрать вещи, которые она сбросила по дороге к морю и пойти следом.

***

На наше возвращение никто даже бровью не повел поскольку в центре внимания были дядя Гриша –уже сильно подшофе – и Толик в аналогичном стадии опьянения. По-видимому, дискуссия началась недавно и стремительно развивалась, подогреваемая бурным темпераментом спорщиков и вниманием аудитории.

Я шлепнулся на плед рядом с Дианой, она протянула мне шампур с одинокой жареной сосиской и стакан с вином и мы стали наблюдать за битвой титанов.

Дядя Гриша был великолепен, его бас перекрывал все звуки, резонируя от скалы, а стакан с водкой, которым он потрясал, как Посейдон трезубцем, выплескивал содержимое на порядком промокший рукав. Толик тоже орал, стараясь донести свою точку зрения до грозного оппонента – процесс бессмысленный, но интересный.

– Ты вот бегаешь со своими идейками для Компании! - дядя Гриша брезгливо отшвырнул жалобно хрупнувший в его лапе пластиковый стаканчик и ухватил надежную бутылку. – Толик там, Толик в комитете, Толик награждается, как " Сотрудник Месяца", а на хрена ты выслуживаешься? Думаешь, если Компания тебя наградила звездочкой, так эта хуездочка тебя хранить будет? А я тебя спрошу: если завтра, не приведи Господь, (тут дядя Гриша неожиданно благочестиво перекрестился), грохнешься ты со своих трапеций, то Компания о тебе позаботится? Нет! Передадут твою тушку с соболезнованиями и звездочку тож и все... жил рыжий и нет его. Или как в прошлом контракте, перебило хребет матросу – лежит теперь, срет в памперсы, родственники кормят, а компания ни-ни... сам виноват.

– Ну да, конечно... – Толику удалось перебить механика, – а что, у нас дома лучше? Гарантий больше? Здесь меня хоть за инициативу похвалили, те же двести баксов награды что? На земле валялись?

– Дома вообще п..ц, - неожиданно легко согласился механик, - да только тут тоже всякого дерьма предостаточно, которое контора скрывает. Самоубийства, убийства... кто это в прессу понесет? Офицерье напишет, что им надо, адвокатишки обработают, ФБР подпишет и все, дело закрыто. Вот эти вот, – он ткнул бутылкой в сторону парня из видеонаблюдения, – еще что-то знают... Рустам! Эй, Рустик... але, гараж... ты слышишь?

– Что ? Да, слышу, – невнятно произнес Рустам, не отрывая от костра осоловелого бессмысленного взгляда.

– Было у тебя такое, что люди с корабля пропадали?

– Было. – Лаконично подтвердил Рустам. Его подружка, миниатюрная молчаливая блондинка, имени которой никто не помнил, неожиданно забеспокоилась и тихим голосом сказала:

– Простите, но мы не можем рассказывать о том, что мы расследуем в нашем департаменте, за разглашение информации увольняют.

Она хотела добавить еще что-то, но дядя Гриша отмахнулся от нее, как от мухи и принялся за парня, кое-как вытащив его из пьяной прострации. Рассказ Рустама неожиданно оказался весьма интересным. Оказывается в прошлом контракте у них пропала официантка. Обыскали весь корабль, девушку не нашли и официально списали на самоубийство.

–Только это было не самоубийство. - Рустам энергично затряс головой и чуть не завалился набок, потеряв равновесие, – сами подумайте: вот идет девчонка и остановилась у зеркала. Поправила прическу, юбку пригладила... ну кто так будет заботиться о своем виде перед прыжком в воду, правильно я говорю? Вышла на внешнюю палубу – лицо спокойное, и все... зашла в зону одной камеры, а следующая камера ничего не показывает, у нас как назло в этом месте покрытия не было, шагов десять максимум. Слева перила, справа стена... потом пассажирка прошла, минуты через две, все нормально. Не знаю, странное дело, – Рустам икнул и опять вперился взглядом в пламя костра.

– У нас тоже похожий случай был, – встрял один из танцоров, – когда я работал в Азии. Но там еще жестче. Тоже девчонка пропала, только в коридоре, там глухие стены и спрятаться негде. И та же история: камера показала, человек заходит и больше не появляется. Отец ее приезжал, полиция с корабля никого не выпускала пока не обшарили каждый угол, но не нашли.

– Ото-о-ж, – удовлетворенно заявил дядя Гриша, – так вот я вам что начал рассказывать... рыжий, не перебивай на этот раз, угомонись... повесился значит, один из матросов в машинном отделении, ну и как обычно назвали дело самоубийством, отправили труп родичам. Но у нас завелось привидение и я сам могу подтвердить что есть призраки на кораблях, хотя года два назад первым бы поржал над тем, кто это заявил.

А потом, значит, я тогда только на корабль вписался, первый рейс, сидим ночью с напарником и играем в карты. Он вышел поесть, а я планшет включил, решил киношку посмотреть, так вот... смотрю я "Ликвидацию" и вдруг слышу в машинном грохот, как будто в нас блин, "Титаник" врезался вместе с айсбергом. Как я не обосрался тогда – не знаю! Рванул в машинное на полусогнутых и что вижу: все в порядке, чисто-мирно, как в церкви. Отошел я на место, присел на стульчик, трясусь, только успокоился немного и вдруг опять ту же мать! Но уже как будто кто-то железкой стучит. Постучал раз пять и замолк. Снова постучал... то дальше, то ближе... меня напарник потом водкой отпаивал. Сказал, чтобы не боялся, мол привидение безобидное, но шкодливое. Я тоже привык, но потом. Не знаю, слышат ли нас призраки, понимают ли, но я иногда рассказывал ему всякие истории, когда сидел один на смене. Жалко его было, а тут хоть кто-то ему слово скажет. Говорят, его Карлос звали – не привидение, а мертвого парнишку- самоубийцу. Вроде бы его невеста бросила на Филиппинах. Дурачок.

Подобной сентиментальности от механика я никак не ожидал. Интересно наверное, это выглядело бы на записи камеры: сидит толстый, пожилой дядька и ведет беседы с пустотой.

– Ну-у-у , я уже три года в рейсах, - неугомонному Толику явно нравилось подначивать механика, –и что-то ни разу на полтергейст не натыкался. Или они только в машинном водятся?

– Толик, уймись, – одернул его тот же танцор, что рассказывал о пропавшей девушке, – а помнишь ту каюту, с запечатанной дверью на "Духе Севера" ? Ту, где жил кассир-самоубийца? В нее никого не заселяли, даже когда свободных кают совсем не было. Мой знакомый жил в соседней кабине и говорил, что было слышно, как там сам собой телевизор включается. И звуки, как будто кто-то плакал. А почему после полуночи ни одна из уборщиц не заходила в туалет рядом с казино, знаешь?

– Лично я ничего не видел и не слышал, - Толик упрямо стукнул кулаком по земле. – Истории... я сам могу насочинять таких историй, что вы спать не сможете.

– Ой, я наверно и так не засну сегодня, – жалобным тоном произнесла одна из танцовщиц, – мне теперь везде привидения будут мерещиться.

– Приходи ко мне, вместе будем бояться, - галантно предложил Толик, - я тебя защищу от всех Карлосов.

– Спасибо, мне есть к кому идти! – гордо отрезала танцовщица.

– Та-ак, ребятишки, – дядя Гриша глотнул последний раз из бутылки и зашвырнул ее в кусты, – время позднее, пора на корабль.

– А разве мы не на автобусе? - пискнула танцовщица.

– Какой в это время автобус, девочка ? Ножками, ножками... они у тебя длинненькие, дойдешь - не заметишь... это мне, старику, тяжело. Собирайтесь, все, аллес – отбухались.

Возвращались мы весело, с песнями и криками, растянувшись цепью вдоль ночного шоссе, по которому почти не проезжали автомобили. Все-таки порт находился на отшибе Бермудянской цивилизации.

Основная часть народа шла впереди, мы с Дианой завершали шествие, страхуя Рустама, окончательно перешедшего в режим пьяной отключки. Он шел, растопырив руки и поматывая из стороны в сторону опущенной на грудь головой. Иногда останавливался и невнятно бормотал всякую чушь. Тогда его блондинка терпеливо стояла рядом, ожидая пока этот голем не начнет шагать.

Нам было ее жалко и поэтому мы следовали рядом. И правильно делали, потому что в одну из своих остановок Рустам поднял голову и, глядя на свою девушку, торжественно и внятно произнес: " Изыди!", после чего убежал в сторону местного кладбища, белевшего оградками на обочине. Пришлось вылавливать его между могильных камней и загонять обратно на шоссе. Рустам хватал нас за руки и требовательно спрашивал, где суслик, который тут только что был.

При виде сиявшего огнями круизника наша компания разразилась торжествующим ревом и, вконец измочаленные отдыхом на природе, мы расползлись по каютам, не утруждая себя процедурой прощания.

Глава 4. Посиделки на Брайтон-Бич

Монохром, монохром, темным утром, серым днем...

Tяжелое небо висело пологом над медленно ворочавшимися водами Гудзона цвета стали, а в воздухе застыла глухая тишина, как бывает перед снегопадом.

Прохожие двигались безликой массой и оранжевые такси выглядели более блеклыми, чем обычно. Нью -Йорк даже летом казался мне грязным и унылым городом, что уж говорить о зиме. Парочка бездомных, одетых в стандартные длиннополые пальто (униформа у них такая, что ли), попытались заговорить с мной когда мы с Дианой спускались в знаменитое Нью Йоркское метро. До этого дня мне не приходилось ездить на нем. Не знаю, что я там ожидал увидеть – явно не Джокера с Бетменом, – но оно разочаровало меня, как и сам город. Разве что повеселило зрелище чернокожего паренька, который без всякого стеснения разложил на полу вагона пластиковые коробочки с фаст-фудом и с видимым удовольствием лопал наггетсы, обильно политые соусом.

В конце вагона несколько подростков обсуждали некую экскурсию на дикой смеси русского и английского, причем русский звучал с настолько сильным акцентом, что было непонятно, зачем его вообще использовали. Подростки вышли вместе с нами на Брайтон Бич.

Идея пойти на Брайтон Бич была спонтанной – наш корабль по неизвестной технической причине застрял в порту Нью-Йорка на один дополнительный день. Эту новость сообщила Диана наутро после Бермудского пиршества.Своим неожиданным визитом в мою каюту она как раз прервала выговор сонного злого Зорана, который грозился в ближайшем порту купить для меня кляп. По его словам, мои ночные вопли будили его несколько раз, и с этим надо было что-то делать.

Зоран предлагал выбирать: или успокоительное, или вышеуказанная затычка.

Извинившись, я проскользнул мимо пострадавшего, буравившего меня взглядом подпухших глаз и поболтал с Дианой в коридоре о планах на исследование Большого Яблока. Я предложил Централ Парк, Зоопарк или Музей восковых фигур. Но Диане приспичило навестить старого друга на Брайтон-Бич и, конечно же, я согласился и на друга.

***

Диана настолько уверенно и быстро двигалась по направлению к скопищу однотипных шестиэтажек, что я даже не успевал фотографировать окрестности, густо залепленные вывесками на русском языке. Но взбунтовался возле прилавка с огромной надписью "Свежайшая выпечка! Пирожки! Булки!" и закупился пирожками с мясом, капустой и картошкой. Не удержался и сунул в рот тот, что с мясом и замычал, демонстрируя Диане свое запредельное удовольствие. Диана выразительно постучала пальцем по циферблату часов, потом по моей голове и мы помчались дальше.

Возле магазинчика с классической вывеской "Вино , Пиво, Водка" нас встретил невысокий худой парнишка, которого Диана обняла его с такой радостью, что я даже забеспокоился. Парень, представленный Дианой как Андро, провел нас на второй этаже краснокирпичного здания с черными пожарными лестницами, которые выглядели как декорации к сериалу "Друзья" или "Секс в Большом городе".

В крошечной квартирке было тепло и уютно, а на кухоньке булькало неведомое варево. В ответ на ароматы мой желудок забыл про пирожок и стал жадно требовать добавки.

Андро развил бурную деятельность и минут через пять стол уже расцвел тарелками с салатом, соленьями и ломтями лаваша. В центре клубилось ароматным паром блюдо, названное парнишкой экзотическим именем "чахохбили"– кусочки курятины, прожареные с луком и специями. Я извлек из рюкзака предварительно закупленные бутылки вина и спустя несколько минут уже знакомился с основными правилами грузинского застолья.

Первый тост за мир во всем мире, второй тост за встречу, третий тост за ушедших... Выпитое вино отзывалось приятной слабостью в мышцах, неяркий свет настенной лампы превращал уютную комнатушку в подобие древней пещеры, а самого хозяина в некоего печального, заросшего многодневной щетиной философа, глуховатым голосом вещающего о мудром.

– Выпьем же за тех, кого нет с нами за этим столом, но кого мы с радостью в сердце хотели бы увидеть в этот момент и сказать им о том, как дорого нам их присутствие, все то, что осталось только в наших воспоминаниях, которые мы боимся ворошить, словно угли погасшего костра, когда-то причинившего нам боль утраты. Выпьем с грустью за тех, кого мы не увидим больше в этой жизни ...выпьем с надеждой за встречу с теми, кто сейчас далеко от нас... выпьем и за тех, кто кто еще не пересек границу жизни и смерти...

– За живых, за мертвых и за тех кто в море, – прокомментировал я.

– За тех, кто в море, – печально склонил голову Андро, соглашаясь, – и спасибо судьбе, объединившей нас под крышей этого дома, друзья.

Из болтовни Дианы с хозяином я выяснил, что Андро эмигрировал из Грузии три года назад. Работы по специальности геолога и разработчика полезных ископаемых ему не нашлось в силу нелегального статуса, но должность повара в грузинском ресторане и подработка в еврейской химчистке давала ему возможность снимать жилье и копить деньги на фиктивный брак. Андро даже продемонстрировал нам фото своей будущей фиктивной супруги – довольно симпатичной латиноамериканки.

Поначалу Андро явно стесняло мое присутствие. Видимо, уровень наших с Дианой взаимоотношений был ему не ясен, а спросить мешала деликатность. После второй бутылки, ситуация изменилась и Андро вытянул из ящика под кроватью диковинную настойку на травах. Затем потребовал продегустировать его творение и с энтузиазмом выдал состав и технологию изготовления этого эликсира здоровья.

Мой неподдельный интерес оказался спусковым крючком и спустя некоторое время Андро уже набивал для меня пакет разными сушеными травами и таинственными корешками, извлекаемыми из под той же кровати в угрожающих количествах. Я получил множество бесценных и тут же забытых сведений о пользе вышеуказанного гербария.

Я хохотал, уговаривал и убеждал возбужденного ботаника прекратить расходовать полезные продукты, ибо на корабле никто не разрешит мне варить или даже просто настаивать алкогольные зелья и в итоге вытряхнул содержимое пакета обратно на кровать. Фармацевт-самоучка обиделся, но по здравом рассуждении мы пришли к перемирию, которое решено было отметить распиванием парагвайского чая "мате", благо что у запасливого хозяина имелись даже специальные калебасы для заваривания.

«Настоящие, не сувенирное барахло», - так было заявлено с неподдельной гордостью.

К слову сказать, я еще никогда не пробовал матэ. Слышал о нем неоднократно, встречал в меню кафешек, но считал его новомодной экзотикой. Так и сказал Андро. Тот протестующе замахал руками, заверяя в том, что приготовленный по правилам матэ чуть ли не панацея для измученного стрессами организма.

Следить за метаморфозой превращения грустного философа в мудрого шамана было увлекательно: он обдал кипятком три круглые простенькие тыквочки, предварительно вытащив из них сухую траву. Затем на белый свет появилась кучка на первый взгляд мелкого растительного мусора, неведомые круглые семена, палочки, трубочки, ступка и "шаман" вдохновенно приступил к таинственному ритуалу растирания, измельчения, истолчения и прочим священнодействиям. Они, на мой взгляд, сделали бы честь самому Кон-Тики Виракочи, божеству Южноамериканских индейцев, который просветил туземцев во многих аспектах, в том числе и матэ. Про Виракочи я узнал от того же Андро, который добавил, что вариантов легенды множество, но мы подняли тост все же за Виракочи.

А потом я заполучил долгожданный калебас и втянул пропиаренный индейский чай через трубочку-бомбилью.

Раскаленная жидкость залила мне рот. Я раскашлялся, едва не уронив сосуд, но из уважения к гостеприимному Андро и его трудам все же решился на повторный глоток. Но только спустя несколько минут. Подождал, когда матэ и моя глотка остынут для взаимопонимания и сотрудничества.

Не впечатлился.

Я чувствовал запах банального сена, я ощущал вкус того же сена и это непонятное и горчащее варево очень напомало мне травяные отвары моей бабушки, которые она вливала в меня под малейшим предлогом в детстве. Стараясь не дышать, я быстро выпил индейскую отраву.

– Ну как? – спросила Диана. В отличие от меня, она смаковала матэ с явным удовольствием.

– Так себе, – признался я, – не понравилось. Может если бы я пил с медом как ты...

– С медом и лимонной цедрой, – поправил Андро, –но это женский напиток, настоящие мужчины пьют простой отвар.

Как настоящий мужчина, я влил в себя еще один калебас. Но от третьего категорически отказался. Похоже смесь вина, настойки и матэ оказалась слишком диковинной и чуждой моему консервативному организму и меня стало слегка подташнивать.

Прошло минут пятнадцать-двадцать и я совершенно расклеился. Тошнота не отпускала, она накатывала мерзкими теплыми волнами, давила спазмами, смешивалась с ноющей болью то ли в кишках, то ли в желудке – мне уже было не до анатомии.

Стараясь не показывать вид, я поддерживал беседу по мере сил, хотя в голове мутилось и меня то и дело кидало в жар. Было стыдно признать, что девушка, пившая наравне со мной, держится как ни в чем ни бывало, в то время как я раскисал с каждой минутой. Решил выйти в туалет, но тут же свалился обратно на диван, потеряв равновесие. От проделанного усилия закружилась голова и тошнота отвратительной комковатой горечью почти вылезла в рот. Неимоверным усилием я сглотнул эту дрянь, но стало только хуже.

– Ты в порядке? – услышал я голос Андро, хотел ответить, но не смог: слова утонули в тошноте, я видел эти слова в виде черных птиц , бившихся на поверхности вязкого вонючего болота. Их крылья и тела – буквы и звуки, свитые в цепи ДНК и полные смысла мироздания, покрывались тягучей грязью... эта желтая слизь забивавала промежутки между словами, оседала на дно и покой уже пеленал меня тяжелым саваном,пропитанным болотной жижей.

Болото неожиданно сотряслось и змейки ледяных струй проникли в мое оцепенение. Звуки вновь пробились сквозь кокон, слова-фразы, очередной корм для болота... я понимал их, но они раздражали – глупые смертники птицы.

– Не давай ему заснуть, слышишь! Буди его!

Встряска... муть прорвалась в нескольких местах клочьями влажной туалетной бумаги и между ними проступило лицо Дианы.. близко, очень близко.

– Ты слышишь меня? – звук раздавался где-то в глубине черепа. –Ромка, ответь, ну же... да что ж с тобой делать, ну держись, – лицо придвинулось совсем близко и я ощутил как губы девушки касаются, прижимаются к моим... приятное чувство...Поцелуи были рыбками. Скользкими юркими рыбками,забавно щекотавшими тело, границы которого постепенно становились все более зыбкими и неопределенными, рыбки бесстрашно шныряли внутри него и снаружи – серебристая стайка, поселившаяся между щупалец гигантской медузы. Пространство, окружавшее меня, теперь приобрело светло-синий оттенок и в нем безмятежно парила моя бесформенная масса...

Прошла почти вечность прежде чем я заметил, что медленно опускаюсь на глубину, темную и холодную. Тогда же я почувствовал страх и сделал попытку вернуться в блаженную синеву, но безуспешно. Спуск продолжался с той же неумолимой определенностью, несмотря на все мои судорожные трепыхания. Рыбки тоже забеспокоились. Они толкали меня вверх, вились спиралями, но все было тщетно – глубина уже открылась провалом тьмы... бедные слабые рыбки...

В какой-то миг все изменилось. Вернулось чувство тела, сознание и восприятие сделалось четким, но от этого стало только хуже. Тьма ощущалась как нечто живое, словно огромное тело внизу хрипело и билось в агонии и попасть туда означало неминуемую гибель. Теперь я скользил по наклонной поверхности, извиваясь и упираясь ногами в вязкую массу, вбивая руки во влажную глину, выжимавшуюся между пальцами, не дававшую опоры. Стон, хрип.. мой? Удар, рядом с головой – комья глины в лицо, в рот... еще удар... я кричу, но дно уже рядом, шевелится... боль, ужас,смерть.

Глава 5. Глюки

Сонная муть мгновенно исчезла при виде незнакомого мужика, сидевшего передо мной.

Белая майка обтягивала мощный торс с круглым брюшком, в вырезе майки топорщились завитки курчавых волос. Голова тоже была курчавая, а из-под массивных бровей на меня мрачно глядели темные глаза. В довершении бандитского облика, у субъекта на лбу багровела огромная шишка, а угол рта покрывала свежая, еще кровоточащая корка.

Мужик молчал и смотрел. Я хотел привстать, но тело не слушалось, дернулся опять, оглянулся и понял, что же меня останавливало – руки были связаны и спеленуты в локтях чужой рубашкой. С ногами, видимо, сделали то же самое.

Сглотнуть у меня не получилось – рот и язык пересохли.

Мой вопрос: "Ты кто?" прозвучал тихо и невнятно, но мужик отреагировал: он повернул голову в сторону и произнес несколько слов на непонятном языке. «Террорист», – подумал я, холодея, – «сейчас мешок на голову и аллах акбар. И по телеку запись...»

Но слегка расслабился, когда вторым предполагаемым террористом оказался Андро. Тот тоже внимательно оглядел меня и поднес стакан воды, который я осушил в один глоток.

– Еще хочешь воды? – вполне миролюбиво спросил он.

Я прокашлялся. Ситуация бесила своей неясностью. Злость потихоньку вытесняла неловкость и опасения, но я пока сдерживался. Признаюсь, что угрюмый мужик рядом с Андро был одной из причин, по которым я еще не выразил свои эмоции.

– Зачем это? – Я потряс связанными руками.

– А ты точно в норме? – спросил Андро. – Если обещаешь больше не буянить, то я тебя развяжу.

Я пообещал и меня развязали. Террорист в белой майке перестал гипнотизировать меня недоверчивым взглядом и ушел, предварительно поговорив на пороге с Андро на своем языке, оказавшимся грузинским.

– Где Диана? – спросил я, когда Андро вернулся в комнату.

– Уехала на такси три часа назад, сказала что ей пора на работу.

При упоминании о работе я вскочил на ноги и в голове завыла сирена тревоги: «Опоздал! Проспал! Пропал! Корабль ушел!!! Который час, вообще ?!». Я уставился на часы, но в панике даже не смог сразу сообразить, что было девять утра, для верности переспросил у Андро дату и время и облегченно перевел дух – корабль отходил только в шесть вечера.

Решив основной вопрос, вернулся к факту моего пеленания и узнал следующее: пить я не умею, в состоянии опьянения теряю контроль и начинаю агрессивно реагировать на окружающих. Я подрался с Андро (пострадавший продемонстрировал мне ссадину на голове и несколько синяков на теле), а перепуганная Диана позвала на помощь соседа, того самого "террориста", который сторожил мой сон. Соседу тоже досталось, он был очень зол, но Андро уговорил его не бить меня, потому что чувствовал себя виноватым и ответственным за гостя.

– Реально подрался? – Потрясенно переспросил я. – Как?

Андро пожал плечами и показал рукой на стену за моей спиной. Оглянувшись, я еще больше расстроился: большой шкаф стоял косо, угрожающе наклонившись вперед, одна дверца была распахнута и в глубине виднелись сорванные полки. Рядом валялась на боку тумбочка с вывороченным ящиком, содержимое которого рассыпалось по полу.

– Хорошо, что окно не успел разбить, – бесстрастно прокомментировал Андро, – сегодня воскресенье, где бы я мастера нашел? А квартира бы вся промерзла.

Сказать, что мне было стыдно, значило ничего не сказать... даже глаза стали горячими от раскаяния. Я предложил компенсировать ремонт, но Андро категорически отказался. Он никак не мог поверить, что я ничего не запомнил из своего пьяного бреда и устроил настоящий допрос с пристрастием, предварительно напоив меня чаем. На этот раз, учитывая мою нестабильную психику, ограничились простым черным с лимоном.

Как ни странно, но чувствовал я себя отлично – ни головной боли, ни похмелья. Андро предположил, что мате все-таки нейтрализовал часть токсинов. Я ответил, что благодарен мате за нейтрализацию, но не исключено, что он то как раз и спровоцировал мое буйство и в любом случае экспериментов больше не будет!

На этом и порешили. Андро проводил меня до станции метро и там мы вполне себе доброжелательно расстались.

Приехав на Манхеттен, я решил прогуляться до порта пешком. Воспоминания о сумасшедшей ночи, как ни странно, совершенно не угнетали ... хм-м, совсем даже наоборот! Погода была прекрасной: за ночь выпал снег, совсем немного – по щиколотку, и яркое солнце сверкало тысячами искр на рождественской мишуре, украшавшей витрины магазинчиков.

Ветер разносил сладковатый запах от уличных лотков. Даже вечно спешащие прохожие сегодня выглядели повеселее и симпатичнее, чем обычно. Заглянув в магазинчик " Amish", я не удержался и накупил кучу фруктов, колбасы и другой вкуснятины и, уже укладывая продукты в рюкзак, обнаружила там забытый пакет с пирожками. Тоже приятный сюрприз, хотя холодный и сплющенный. Несколько бегунов в ярких костюмах и шапочках бодрым стадом пронеслись по дорожке возле порта и я им позавидовал – по такому легкому морозцу бегать одно удовольствие, а я совсем забросил свою мышечную массу. Принял решение с сегодняшнего дня начать после работы ходить в тренажерку.

Даже обычная рутина на работе сегодня доставляла удовольствие - я удачно решил несколько проблемных ситуаций и мысленно восхищался своей сообразительностью и оперативностью. К концу смены все еще был полон энергии и подумывал о визите в крю - бар, когда эйфория удачи вдруг сняла радужные юбки и показала отвратительный зад:

Сегодня я работал в паре с Императором, получившим эту кличку за свою монументальную аристократическую внешность. Для полного сходства не хватало только венка из лавровых листьев на курчавых золотистых волосах. По натуре он был благодушным и флегматичным, как сенбернар, но возвышаясь над стойкой почти двухметровым ростом, казался воплощением древнеримского триумфатора, полупрезрительно наблюдающего за суетой плебеев.

Даже то, что в честь Рождества вместо венка на голове Императора болталась дурацкая красная шапочка, не умаляло его гордой стати, что приводило к обратному результату - пассажирам почему-то было комфортнее прибегать к услугам кого-нибудь попроще. Вот и сейчас - одна из пассажирок - объёмная женщина, весом примерно килограмм сто восемьдесят - обвела нашу стойку взглядом томных глаз и направилась в мою сторону, несмотря на то что перед ней стояли еще двое пассажиров, а перед Императором ни одного.

Дождавшись своей очереди, пассажирка возложила на стойку руки, каждая из которых по объёму превосходила мою ногу и умоляюще произнесла неожиданно тоненьким девчоночьим голоском:

- Мне нужна помощь!

- Конечно , мэм. Постараюсь сделать все возможное.Чем могу помочь?

- Мне нужна другая каюта, - печально вздохнула барышня

У нас было негласное правило - даже если корабль был на треть незаполненным, мы все равно утверждали, что смена каюты невозможна - ага, как же! - один раз пойдешь на уступку и тут же ринется толпа с идентичной просьбой, нечего потакать капризам. Но, конечно же, я сделал скорбное лицо и ответил дежурной фразой:

- Прошу прощения, мэм. У нас нет свободных кают. А что вас беспокоит?

Барышня опустила взгляд на несколько секунд и я увидел как по круглым румяным щекам потекли слезы. Вот только этого мне не хватало - обидел пассажирку!

- Успокойтесь, прошу Вас !- я уже представил, как шеф сдирает с меня шкурку за рыдающую бегемотиху - Мы сделаем все возможное, чтобы решить вашу проблему. Что вас не устраивает в вашей каюте?

- Душевая - всхлипнула страдалица.

- Не работает?

- Работает.

- Тогда что?

-Я в нее не помещаюсь!

Перед моим внутренним взором неожиданно возникла картина, поражавшая своей детализацией - я глядел на пассажирку и видел, буквально видел, как она пытается втиснуть свои обнаженные телеса в сравнительно небольшое пространство душевой стандартного размера. Волны плоти сотрясаются, когда она проталкивает висящий до середины бедер живот, розовая биомасса прижимается к прозрачному пластику стен, заполняя все пространство, как желатин в банке. Неимоверным усилием включается душ, вода течет по голове и лужей скапливается вокруг шеи, вокруг щек и подбородка, расползшихся по плечам, вода не находить выхода для стока и начинает подниматься к горестно распяленном рту...

Не знаю как мне удалось сдержаться. Смех распер меня изнутри почти до боли, я чувствовал спазмы мышц в щеках, желавших немедленно растянуться в пароксизме хохота. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы перевести дыхание и произнести - Я позову менеджера для Вас, мэм.

Меня даже хватило на то, чтобы постучать в кабинет шефу и жестом показать, что у нас проблемный клиент, прежде чем я бегом ринулся в пассажирский туалет по соседству. Захлопнул дверь кабинки и оперся о стену, чтобы не упасть. Я затыкал себе рот рукавом, чтобы смех не был слышен снаружи, но он прорывался сдавленными всхлипывающими звуками.

Это было что-то страшное, болезненное, ненормальное - каждый вздох давался неимоверным трудом. Упав на колени перед унитазом я содрогался всем телом, истерика выходила из меня, как рвота, превратив тело в комок болезненно содрогавшихся мышц. Рациональная часть мозга беспомощно металась в поисках вариантов спасения, шансов на которые оставалось все меньше, я задыхался от смеха и страха, пока перед глазами не сгустилось темное роящееся облако, заглушившее все звуки.

В обморок я все же не упал, чудом оставшись на грани сознания, на которой балансировал еще некоторое время прежде чем в голове стало проясняться, но я продолжал стоять на коленях, тупо глядя на озерцо голубой подкрашенной воды в глубине унитаза. От воды пахло дезинфектором и хвойным ароматизатором - холодный едкий запах, именно то, что было мне нужно. Только тут я заметил, что дышу открытым ртом, из которого тянется вязкая струйка слюны, не желавшей расставаться в хозяином. Все тело ныло, легкие пекло...

А ведь я только что чуть не сдох, - подумал я вяло - надо водички попить.

Вставать не хотелось. Хлопнула дверца соседней кабинки, зажурчала вода из крана. Я прислушался. Звук закрывшейся внешней двери и тишина. Надо было выбираться, что мне далось с немалым трудом.

Зеркало над умывальником отразило взлохмаченную красную физиономию, угол левого глаза налился кровью от лопнувших капилляров, не выдержавших давления. Я открыл кран и жадно припал к струе воды, которую раньше ни за что бы ни стал пить, учитывая что она прошла многократную переработку в недрах корабля. Эта вода смывала грязь со множества потных тел и грязных тарелок и хотя в результате повторной очистки ее состав был стерильным, все равно было противно.

Я решил остаться в туалете, пока цвет лица не станет нормальным, чтобы не пугать окружающих и тщательно умылся. А при повторном взгляде в зеркало обнаружил, что отражение стены за моей спиной слегка изменилось.

По светло-зеленому кафелю стены тянулась вверх кружевная сеть ярко-красных веточек, по структуре похожих на кораллы. Я подошел поближе и присел на корточки, разглядывая феномен.

Основная ветвь пробивалась из пола и разветвлялась на стену, каким-то чудом не сползая с гладкого кафеля. Веточки блестели как лакированные и казались твердыми, но при этом еле заметно шевелились, неприятно напоминая растягивающихся дождевых червей.

- "Опачки, очки-тапочки , приплыли !..." - идиотская фраза как нельзя лучше подходила к сложившейся ситуации - "очки-тапочки... очки-тапочки... очки-тапочки..." - эхом прозвучало в голове и я почувствовал, как назревает очередной приступ опасного смеха. С ужасом кинулся обратно к раковине и засунул голову под струю холодной воды, наплевав на то, что кто-то войдет

- Что со мной? Сошел с ума?! Так сходят с ума?!

Но холодная вода сделала свое дело - смеяться расхотелось, мозг заработал в спасательном режиме и я вспомнил тест на определение галлюцинации. Стена уже до половины была затянута красной сетью, нижняя - более старая часть - приобрела темно-пурпурный оттенок и неприятно напоминала кусок свежего мяса. Глядя на эту "красоту" я слегка прижал пальцем глазное яблоко. Окружавшие меня предметы раздвоились согласно физиологии глаза, сеть осталась в прежнем состоянии. Значит это был все-таки мой личный глюк, а нашему драгоценному кораблю ничего не угрожало. Почему-то этот вывод меня не обрадовал.

- Ну и хрен с ним ! - злобно подумал я - Притворюсь здоровым, говорят психи отличные притворщики, вот и проверим!

В туалет вошел пожилой пассажир, державший за руку малыша лет пяти и свернул к кабинкам даже не взглянув на стену, которая могла бы украсить интерьер преисподней. Я поспешно промокнул салфетками мокрые волосы и направился к выходу, напоследок ткнув ветвящуюся галлюцинацию носком ботинка. Галлюцинация проигнорировала мою попытку контакта.

Я надеялся, что все наладится как только я вернусь на рабочее место, но карнавал в мозгу только набрал обороты, заставляя прилагать максимум усилий, чтобы вести себя как нормальный служащий. Цвета предметов меняли свою насыщенность до рези в глазах, а звуки казались материальными. С тактильным восприятием тоже творилось неладное. При введении информации в компьютер я несколько раз переставал ощущать клавиатуру - руки шевелились бесчувственными протезами, словно кто-то чужой набирал текст, а мне оставалось лишь беспомощно следить за процессом. Дошло до того, что выходя из офиса я нервно оглянулся - показалось, что забыл конечности на столе возле компьютера.

По лестницам я спускался бегом, лишь в коридоре перейдя на быстрый шаг, чтобы не вызвать подозрений. Каюта была уже рядом - убежище, где я мог спрятаться от взбесившейся реальности, но дорогу неожиданно преградила девушка моей мечты.

- Я жду тебя уже полчаса, - заявила Диана, беря меня под руку - Пойдем, нам надо поговорить.

- Куда ?- почти простонал я - О чем поговорить? Именно сейчас?

- Да, а в чем дело ? Ты же закончил смену?

Я не знал, что ответить. Перила у стены лениво изогнулись как туша огромного питона и мне стоило огромных усилий не отскочить в сторону из чувства самосохранения.

- У меня желудок схватило, - сделав несчастное лицо, я прижал руки к животу - Давай попозже, а?

- Да? - Диана саркастически подняла бровь - Желудок? А в остальном все нормально? Похмелье не мучает? Могу лекарством поделиться, мне кажется тебе это необходимо. Я же вижу, тебе нужна помощь...

- Дианочка, дорогая, потом...все потом... - я зашел в каюту и захлопнул за собой дверь, сейчас мне было не до уважения к чужим чувствам. Влез на койку, задернул занавеску и выключил свет.

В полной темноте я лежал с открытыми глазами, тоскливо ожидая новых странностей, но к счастью больше ничего необычного не проявлялось. Мысли метались, я не мог сосредоточиться, но единственное объяснение для случившегося видел только в одном - меня отравили. Индейский чаек или травяная настойка Андро могли вызвать эту ненормальную реакцию. Что там Диана говорила? Поделиться лекарством? А может она знала, к каким последствиям приведет мой визит к "старому другу"? Но почему? В чем смысл? А может у меня уже паранойя на нервной почве?

Ворочаясь под жарким одеялом я снова и снова воскрешал в памяти детали вчерашнего вечера. Заснул лишь под утро, вконец измучив себя мыслями и несколько часов сна, хоть и не принесли заметного отдыха, все-таки помогли справиться с паникой и галлюцинации проявлялись в меньшей степени, всего лишь меняя окраску предметов.

Но прошло несколько дней прежде чем я полностью от них избавился. Осталась лишь нервозность, которая не давала расслабиться. Она проявлялась в том, что я то и дело оценивал степень реальности окружающей обстановки и своего тела. Мне стало казаться, что отношение ко мне знакомых изменилось и я из кожи лез, чтобы вести себя максимально естественно.

Настораживало поведение Дианы - она буквально преследовала меня, пользуясь любой возможностью для контакта, но ее разговоры, вопросы и испытующий взгляд любящей бабушки только раздражали.

Дошло до того, что я проводил свое свободное время там, где личное общение можно было свести к минимуму - в спортивном зале и крю-баре. Вся эта нервотрепка не могла обойтись без последствий, которые не замедлили проявить себя.

Глухая боль от удара правой части головы заставила меня открыть глаза. Зажглась лампа и несколько секунд я растерянно смотрел на Зорана и его девушку с непривычного ракурса, а именно снизу вверх, прежде чем осознал, что лежу на полу, ковровое покрытие которого смягчило мое падение с верхней койки. Зоран прохрипел сиплым со сна голосом:

- Живой?

Я приподнялся на локте и потер висок, боль почти прошла. Я собрался лезть обратно в койку, но Зоран ухватил меня за локоть:

- Стой! - он глянул на часы и встал - Иди, одевайся...

- Это еще зачем? - запротестовал я - еще только 9 утра.

- К врачу! - огрызнулся Зоран, втягивая себя в спортивные брюки - Мне это уже надоело, одевайся, ну! Быстро!

Несмотря на заверения, что ничего серьезного не случилось, он загнал меня во врачебный кабинет и болтал с доктором все время, пока молчаливая сонная медсестра измеряла мое давление и светила фонариком в глаза.

- Давление повышенное, в остальном норма - доктор скользнул взглядом по бумажке в результатами проверки.- Ваш коллега мне рассказал, что Вас мучают кошмары, это правда?

- Я бы не сказал, что они меня мучают, - признался я - я их не помню.

- Судя по всему у вас типичный случай Pavor Nocturnus . Вам интересны подробности?

Меня совершенно не интересовали подробности и очень хотелось убраться побыстрее из кабинета, пропахшего запахом лекарств, но доктор выглядел очень доброжелательным и я из вежливости кивнул.

- Pavor Nocturnus или инкубус, он же ночной ужас, отличается от обычных кошмаров тем, что происходит обычно в период глубокого сна, поэтому Вы их и не помните. Сомнамбулия или в Вашем случае, резкие телодвижения это обычное явления при инкубусе. Часто встречается у детей, реже у подростков и обычно не считается опасным или требующим лечения заболеванием. Для взрослых подобное поведение нетипично, я предполагаю, что Вы очень впечатлительны и устаете на работе. Стресс, к сожалению, никого не щадит.

Я выписал Вам несколько препаратов - легкое снотворное и успокаивающее, на основе трав. Старайтесь расслабляться перед сном и если найдете эфирное масло лаванды, нанесите каплю на салфетку и положите рядом с подушкой. Пейте чай из ромашки. Займитесь йогой.

Доктор еще некоторое время говорил о способах снятия стресса, потом мы перешли на пользу содержания домашних животных и закончили беседу обсуждением политической обстановки в мире. Так что прошло не меньше часа, прежде чем мне удалось вернуться в каюту.

Двери были распахнуты, а девушка Зорана стояла в коридоре с несчастным видом. Я спросил у нее, что происходит, но она одарила меня враждебным взглядом и молча отошла в сторону. Внутри каюты был полный бардак - наш уборщик менял постельное белье, в углу кучей валялись полотенца. Зоран сидел на столе и наблюдал за уборщиком.

- Будешь спать на нижней койке, - сказал он увидев меня. - Поздравляю с новосельем.

- Так ты все равно списываешься через две недели. Я тогда бы и перебрался. Зачем тебе лишние проблемы?

- Знаешь, я совершенно не хочу однажды обнаружить труп с разбитой головой. Вот это я называю проблемой. Ты понимаешь, что было бы если бы ты свалился на стол? Или на стул ? Тебе повезло, невероятно повезло, что ты ничего себе не переломал, но в следующий раз может быть гораздо хуже. Дай мне нормально уехать, а потом делай что хочешь! Что тебе доктор сказал?

- Что у меня стресс.

- Ага, конечно! - Зоран взмахнул рукой - бедняжка...лекарства дал?

- Только выписал, вот...- я протянул ему бумажку с рецептом. Зоран взял ее и небрежно сунул в карман брюк - Я завтра в порту выйду, куплю все что надо.

- Масло лаванды не забудь, - добавил я - и массажистку. Стресс снять.

- В СПА сходи! Там для команды скидка в тридцать процентов.

- Все равно дорого.

- Жлоб. Тут есть пара девчонок, за двадцать баксов можно договориться. Хочешь?

- Сам разберусь.

- Ну-ну...- Зоран ухмыльнулся. - разбирайся. С тебя пиво в благодарность за переселение.

И я пошел за пивом.

Глава 6. Призрак и откровения

Ненавижу лечиться. Могу валяться несколько часов с головной болью, хотя достаточно выпить таблетку болеутоляющего. При простуде глотаю литрами горячий чай и ем чеснок, но до последнего игнорирую даже самые простые препараты, пока окончательно не скрутит. Поэтому я довольно скептически отнесся к содержимому двух баночек, которые Зоран оставил для меня на столе поверх счета в двадцать восемь долларов. В одной из баночек были зеленые капсулы, в другой зеленые таблетки. Состав почти полностью состоял из трав, я распознал ромашку и корень валерьяны, остальные были незнакомы. Я полез в Гугл в поисках противопоказаний – после знакомства с Андро я стал, мягко говоря, настороженно относиться к ботанике и ботаникам.

Гугл дал добро.

Полмесяца я пил эту фармакологию и уже почти поверил, что стал нормальным человеком, когда моя болезнь или психологический сдвиг... или паразиты в моем мозгу... в общем та глючная хрень, снова напомнили о себе. Причем настолько жестко, что решение списаться с корабля стало железным. Деньги деньгами, а мозги дороже.

В один непрекрасный вечер я сидел на порожке ванной комнаты и крутил в руках деревянную статуэтку гаитянского божества – подарок Зорана. Пучеглазый божок стал одним из многочисленных сувениров, которые уже не влезали в багаж. Вещи заполняли все свободное пространство каюты и Зоран, как трудолюбивая пчелка, метался между разноцветными кучами и хищной пастью чемодана.

Властелин вещей был в отчаянии, проклиная жадные авиалинии, разрешавшие провозить не более сорока килограмм без дополнительной оплаты. Попытки спасти и сохранить самое ценное превратились в бесконечное подобие пасьянса. Игру разума и материи разбавляли щедрые предложения, от которых я уже устал отбиваться.

– Я подарю тебе эти джинсы... И эти тоже, новые совсем. Гляди, еще с этикетками!

– Они мне большие. Мне нужно жрать три года, чтобы они сели на мой зад. Отдай своей Кармен, она их быстро пристроит братьям по разуму.

– Вот еще! – возмутился Зоран, отшвыривая джинсовую кипу, – еще не хватало, чтобы филиппинская мафия разгуливала в моих штанах. Да тут по филину в каждую штанину влезет, им европейский размер великоват, как и презервативы.

– Чего? – Я не очень понял последнее сравнение. – При чем тут презервативы?

– Да ты что, не знаешь эту историю? Ну да, ты же тогда еще не работал! – круглая физиономия Зорана расплылась в радостной ухмылке. – Короче, это была бомба! В общем, крю велферы проводили очередной митинг, предлагали меню обновить, новые тренажеры поставить... все как обычно. И вдруг вылезает один филин и заявляет, что в общественной аптечке презервативы слишком большие и спадают, нельзя ли доложить размерчики поменьше?!

– Да ладно, не может этого быть. – я не смог удержаться от смеха, – какой дурак на это пойдет? Я в том смысле, что у медиков презики брать, себя не уважать.

– Ну я и ты не пойдем, это точно. Лично я закупаюсь этим добром только на берегу, хорошего качества, между прочим. А этим же на халяву хочется, вот и страдают... не веришь? Спроси у Толика, он в этом комитете заседал. Говорил, что стафф-капитан красный сидел, да и остальные не знали, как реагировать. Вроде шутка, но с другой стороны смеяться над чужим горем нехорошо. Толик сказал, что официально запротоколировали запрос, как положено.

– И что? Обновили ассортимент?

– Откуда я знаю? Вот сходи, проверь, примерь...

– Скотина ты, Зоран, – грустно констатировал я, – грубая, пошлая и шопогольная. Вот на фига тебе столько тряпок надо было накупать?

– Детство у меня было тяжелое, – огрызнулся Зоран, – а тут бренд со скидкой в семьдесят процентов, не могу устоять. Хочешь эту миску ? Черное дерево между прочим, вставка из слоновой кости... хотя нет, я ее в рюкзак запихну.

– Меня в него запихни! – вырвалось у меня, – и отвези в аэропорт! Почему миске должно быть лучше, чем человеку?

– Причина? – поднял бровь Зоран.

– Да достало уже все! Мне один знакомый сказал, что корабли это как армия... мол, отпахал два года, собрал денег на стартовый бизнес и все – пора домой. А знаешь, сколько я работаю? Шестой год!

– Круто! – одобрил Зоран. – И сколько денег собрал на бизнес, с твоей-то экономностью?

– Ноль. – мрачно ответил я. – Ничего не собрал.

– Да ладно? – Зоран недоверчиво скривился. – Ты?! Ты же больше сотни в месяц на себя ни разу не потратил. Только не говори, что у тебя две жены и куча детей...

– Всего лишь дед-инвалид, мама и сестра, – остановил я поток его фантазий, – но от этого не легче. К тому же сестра в этом году заканчивает школу и я обещал ей помочь с институтом, отложить снова не получится.

– Сестра-студентка? Ну тогда забудь об увольнении, еще долго будешь помогать. Вот стукнет тебе тридцатник и станешь тратиться только на себя. Хотя в твоем случае, это не факт.

– Сестра обещала, что найдет работу. Она отличная девчонка, поверь.

– Может быть, – Зоран пожал плечами, – но скорее всего она будет тянуть из тебя деньги до последнего и ее новые друзья в институте помогут с советом, как это сделать эффективнее. Можешь строить недовольную рожу сколько угодно. Но когда получишь бедная сестренка начнет слать имейлы и жаловаться на потерянную стипендию или украденный кошелек или, скажем, зуб заболел – то вспомни, что дядя Зоран тебя предупреждал!

Он зарылся с головой в ящик под кроватью, шурша пакетами, а я с грустью подумал, что может быть мы уже никогда не встретимся. Ну разве что фотки и комменты в соцсетях, суррогат общения.

И это только если я продержусь и не попаду в психбольницу.

Мысли снова вернулись к недавним событиям. И страшным воспоминаниям, от которых сердце торкало в грудную клетку, а в животе нарастала глухая боль. Удивительно, как все связано и независимо от меня, как будто я был всего лишь испуганным и глупым гостем в своем теле. И в этом мире.

Предпоследний день круиза, как всегда, был самым сложным. Мне выпала почетная обязанность распечатки пассажирских пропусков на следующий рейс в количестве около трех тысяч штук и разбор счетов. Поэтому я почти все время провел в офисе и встал за стойку лишь в конце рабочего дня.

Пассажиров, желавших решить свои проблемы в последний момент, было предостаточно и поэтому я не сразу обратил внимание на женщину, замершую на диванчике в центре зала. Не было причин выделять ее из толпы, просто худенькая пассажирка средних лет. Серые брюки, зеленый свитер с оленем, ботинки с тяжелой подошвой... Она сидела, низко опустив голову и словно рассматривала свои ладони, чинно сложенные на коленях. «Медитирует,» – подумал я, но неприятное предчувствие холодком скользнуло по затылку. Несмотря на свою занятость я то и дело посматривал в сторону диванчика.

Прошло около получаса, но поза женщины почти не изменилась, лишь несколько раз она обняла себя за плечи, как если бы ей было холодно. Светлые волосы средней длины свисали неопрятными комковатыми прядями и казались мокрыми.

Очередной пассажир отвлек меня и, несколько минут спустя, когда я снова нашел взглядом странную женщину, она уже медленно брела по залу. Остановилась возле группы пассажиров, пристально заглядывая им в лица, но они продолжали оживленную беседу без всяких признаков удивления. Присела на корточки возле двух малышей, игравших с машинкой, но никто из них даже не глянул в ее сторону. Меня охватило тревожное чувство, я уже не мог оторвать глаз от этой волочащей ноги хрупкой фигурки. И темные следы на ковровом покрытии. Ребристые поначалу, они расплывались темными овалами, отмечая путь странной женщины.

И тут она подняла лицо, обратив в мою сторону темные провалы глаз, а в следующий момент ее голова задралась вверх, как у волчицы, собравшейся завыть. Из раскрытого рта полилась вода, руки зашарили в воздухе, словно пытаясь ухватить что-то невидимое, а тело задергалось в жутких судорогах.

Я растерянно огляделся, ожидая, что к ней кинутся на помощь. Прогремит из системы оповещения «Code Mike», прибежит медицинская команда и уложит несчастную на носилки. Пассажиры столпятся кругом, глазея на незапланированное зрелище...

Но нет. Не в это раз.

Системы молчали, медики спокойно сидели в своих кабинетах, пассажиры занимались своими делами, не обращая внимания на демонический танец сумасшедшей женщины. Его видел только я.

– Опять начались глюки ?! –

Я зажмурился и присел за стойкой, потому что страшная тетка явно намеревалась подойти поближе.

Сделал вид, что перебираю бумаги в нижнем ящике и ждал, чем продолжится персональный фильм ужасов. Но неведомые силы решили взять передышку. Когда я устал от сидения на корточках и осторожно выглянул из-за стойки, то уже не увидел никаких следов таинственной незнакомки. Даже темных пятен на полу.

Ничего не было.

Нельзя быть психом на корабле. То есть психом быть вообще нежелательно в любой локации, но лучше взять внеплановый отпуск прямо сейчас. Психов увольняют сразу и без права возвращения. Это правильно, но обидно. Подлечусь дома. Да, дома... пора домой.

Я не Зоран, на сборы мне бы хватило получаса, а то и меньше, но излечит ли меня побег с корабля? Готов ли я рискнуть всем, если проблема свила гнездо во мне самом? Какие гарантии того, что вернувшись домой, я восстановлюсь полностью и не буду гонять воображаемых демонов и мертвых бабушек на радость районному психиатру?

Статуэтка в моих руках бессмысленно пучила глазищи, а вопросы завершались пустыми вопросительными знаками без продолжения.

***

Зоран списался и каюта на неделю оказалась в моем полном распоряжении. На его место ожидался новый работник, но он запаздывал. Почему-то особой радости я не испытывал, одиночество в свете последних событий вызывало чувство дискомфорта, я даже пришел на работу на час раньше обычного, чем удивил Императора до такой степени, что он даже осведомился, все ли в порядке с моими часами?

Я ответил, что хотел просто попить кофе в дружеской обстановке. Уже направлялся к столу с чайником, когда привычная вибрация пола изменила свою частоту, стала резче и громче – корабль приостанавливал свое размеренное движение.

И, предотвращая наши вопросы, раздался вой корабельной сирены, один – пауза, второй – пауза, третий – молчание.

«Соde Oscar”, “Code Oscar”, “Code Oscar”…

Я воззрился на Императора, тот на меня:

– Человек за бортом? – неуверенно произнес он, то ли спрашивая, то ли подтверждая.

– Да, – откликнулся я, – Ну теперь держись!

Думал, что сейчас последует атака пассажиров, но нет - только несколько человек спросили о причине остановки. Почти все вышли на открытую палубу и, несмотря на холод и сгущающиеся сумерки, глазели на водное пространство. Совсем скоро наступила полная темнота, прерываемая лишь прожекторами вертолетов береговой охраны. Лучи света скользили по поверхности океана, высвечивая высокие волны. Свет, темнота, вода, гул вертолетов. Снова и снова. И вскоре даже самые терпеливые созерцатели стали возвращаться в теплое помещение.

Прошло несколько долгих томительных часов прежде чем корабельные моторы вновь заработали.

Пользуясь передышкой, я вышел в офис, и тут передо мной открылась дверь и донельзя возбужденный шеф пробежал в свой кабинет. Поколебавшись секунду, я последовал за ним, приняв озабоченный вид:

– Пассажиры волнуются, босс, – сказал я ответственным голосом, – нам нужно иметь хоть какую-то версию для ответов, но ничего не известно. Каковы будут ваши указания?

– Указания? – переспросил шеф отсутствующим тоном, – знаешь что, собери мне всю информацию о каюте 9650, кто там зарегистрирован. И соседние тоже.

– Понял, босс, – ответил я, – а как насчет пассажиров? Что им отвечать?

– Скажи, что ситуация " человек за бортом" завершена и мы продолжаем идти на Бермуды. Задержка не повлияет на расписание маршрута, скорость корабля будет увеличена и мы прибудем в назначенное время.

– А что...?

– Мне нужна информация по каюте, – прервал меня шеф, хватаясь за трубку телефона, – немедленно! Распечатки – две, нет... сделай четыре копии. Ты еще здесь?!

Я ринулся к офисному компьютеру и сделал запрос в бортовую информационную систему. Та-ак, каюта 9650. Мужчина и женщина. Карл Дельгадо и Джейн Миллз.

На фотографии, сияя улыбкой, на меня смотрел призрак из вчерашнего дня – блондинка в зеленом свитере!

Ошибки быть не могло – та же стрижка, одежда, маленькое личико с узким подбородком. Возраст – 46 лет, но выглядела она моложе, лишь глаза окружала сеть мелких морщин и взгляд казался измученным, несмотря на улыбку.

Из оцепенения меня вывел шеф, склонившийся над плечом и внимательно разглядывавший Джейн Миллз. Вслед за этим он выдал сочную длинную фразу на испанском, из которой я понял только три слова и все они крайне негативно описывали блондинку и ее поведение. Нетерпеливо согнав меня со стула, он сам занялся изучением данных, а получив распечатку, убежал с ней в неизвестном направлении, так ничего и не объяснив.

Корабль это маленькая деревня, где слухи распространяются почти мгновенно. За ужином в столовой стоял гул, народ обсуждал новость на все лады, но пока что никто не знал подробностей случившегося.

Кроме высшего офицерского состава и департамента видеонаблюдения. Те знали намного больше, но многозначительно помалкивали.

Точно известно было одно: пассажирка выпала из балкона каюты на девятой палубе и тела ее так и не нашли, несмотря на семичасовые поиски, проведенные с вертолетов и спасательных шлюпок. Понятное дело, живой ее никто не надеялся найти – женщина пролетела расстояние равное высоте десятиэтажного дома и упала в ледяную воду, где вряд ли смогла бы продержаться более пятнадцати минут, даже исключая шок от падения. Сильное волнение тоже осложнило поиски.

– Нужен Рустам, – решительно сказал Толик, отрешено ковыряясь вилкой в смеси пюре с мясным рагу. – Он точно в курсе.

– Трезвый не расскажет, – покачал головой Андрей, здоровенный парень с бритой налысо головой, которому впору было работать охранником, а не крупье в казино, – и девчонка его тоже не даст расколоться. Только если затащить в крю-бар и то в одиночку. Тем более, что он сразу сообразит, что мы его возлюбили не просто так.

– Можно организовать день рождения или еще что-нибудь массовое, тогда не откажется, – подкинул я свое предложение.

– Можно, – буркнул Андрей, – и у кого сегодня днюха?

– К примеру у тебя, какая разница?

– Ты че? Он же за пять секунд пробьет меня по базе и обнаружит развод! Думай дальше.

– Нужен кто-нибудь, кого он не заподозрит, – продолжил Толик, – но я пас. Ром... а у тебя варианты есть?

Я задумался, оглядывая столовку. Вариант сидел неподалеку и был очень даже подходящим, причем по всем параметрам. Линда, когда ей было что-то нужно, могла быть совершенно неотразимой и при этом ужасной сплетницей, так что добиться ее участия в нашем плане охмурения Рустама не составило никакого труда.

Заставив стол бутылками и тарелками с чипсами – пришлось вложиться в коллективную попойку, тут уж ничего не поделаешь – мы пригласили несколько соотечественников Линды и поддержали общее веселье в честь якобы брата Линды, у которого сегодня родились близнецы, а значит Линда стала двухкратной тетушкой. Постепенно подтянулись еще несколько любителей дармового угощения, так что Рустам, появившийся в сопровождении индийской красотки, узрел перед собой лишь обычную веселящуюся компанию и активно принял участие в празднестве.

По нашим расчетам в нужное состояние вселенской любви и доверия Рустам должен был прийти примерно через час. Миссия извлечения нужной информации тоже была возложена на Линду, так что нам ничего не оставалось, как ждать, попивая пиво и разговаривая на общие темы.

Алкоголь расслабил меня и одновременно с этим очень хотелось поделиться хоть с кем-нибудь тем кошмаром, которые мучил меня последний месяц. Я с тоской подумал о Диане. Как больной зверь, который хочет лишь одного – затаится, пока не пройдет болезнь – я отвергал все ее попытки пойти на контакт. Но это не помогло. А может не нужно было так делать? Может Диана единственный человек, который способен выслушать и понять?

Что было бы проще – выйти в коридор и позвонить в ее каюту, попросить встретиться, поставить точки над многочисленными "i"? Но вместо этого я оставался сидеть на прежнем месте и лишь поглядывал по сторонам, малодушно желая, что девушка придет в крю-бар, и наши отношения восстановятся сами собой.

Я заметил ее, когда в очередной раз покосился на дверь. Не Диану, нет... чертов призрак стоял рядом с столиком, за которым сидела одинокая официантка, полностью погруженная в созерцание телефона. На этот раз покойная Джейн Миллз стояла спокойно, не шевелясь. В сполохах огней танцпола я лишь раз смог четко увидеть ее лицо – оно было спокойным и безразличным. Когда луч света через несколько секунд вновь осветил столик официантки, призрака там уже не было.

Я вспомнил, что нужно дышать и со всхлипом втянул в себя воздух, как вдруг почувствовал легкое прикосновение к своему локтю. В следующий момент я в ужасе свалился со стула, в последний момент перед падением уцепившись за барную стойку. Увидел вместо призрака Линду и почувствовал себя полным идиотом. Линда выразительно закатила глаза и показала кивком на выход. Я потрясенно последовал за ней.

На носу корабля нас уже ждали Толик с Андреем. На открытую палубу мы не вышли из-за Линды, которая боялась холодного ветра, как смертельной заразы. Вот и стояли на крошечной лестничной площадке, ожидая пока Линде надоест кокетничать, с садистским удовольствием испытывая терпение слушателей. После множества комплиментов и приглашения на ужин в ресторан, она рассказала следующее:

По словам Рустама, Джейн Миллз путешествовала со своим другом и парочкой знакомых, заселивших соседнюю каюту. В тот злосчастный вечер ее друг, (я вспомнил что его звали Карл), вышел к друзьям в каюту и Джейн осталась одна. Камеры видеонаблюдения показали, что женщина вышла на балкон, вскарабкалась на перила и, удерживаясь лишь за сплошную гладкую перегородку, попыталась перелезть на соседний балкон каюты, где находились ее знакомые. Она уже переместила одну ногу, когда корабль тряхнуло на волне и Джейн не смогла удержаться. Очевидно, она успела закричать, потому что ее знакомые выскочили на балкон, а потом Карл выбежал в коридор и поднял тревогу.

– Рустам сказал, что она падала как кукла, – покачала головой Линда, – так печально, первый день круиза, у нее были планы и мечты...

– Больная какая-то! – заключил Андрей. – Или пьяная?!

– Проверили ее баланс, на корабле она точно не пила, – ответила Линда, – это все, что я смогла узнать от вашего всевидящего друга. Можно мне теперь идти? Надеюсь, вы счастливы?

– Да как сказать, – поморщился Андрей, – вот если бы бойфренд вышвырнул ее за борт, было бы интереснее, а так... ну все равно спасибо.

Линда возмущенно воззрилась на нахала и хмыкнув, ушла не попрощавшись.

Мы еще немного постояли, обсуждая детали. Вернее, Толик с Андреем обсуждали – я отмалчивался. Меня до сих пор трясло от увиденного и не столько хотелось общаться, сколько было страшно остаться в одиночестве. Несмотря на то, что призрак в своих проявлениях не смущался наличием толпы, смириться с его существованием в присутствии других людей было немного легче.

К двум часам ночи крю-бар закрыли. Медленно шагая по Шоссе 66, как прозвали длиннющий коридор, протянувшийся от кормы до носа корабля, я думал о том, сколько снотворных таблеток мне следует выпить на ночь, чтобы отключиться хотя бы на несколько часов. Зеленый огонек электронного замка зажегся, когда я приложил к нему идентификационную карту, но моя рука задержалась на ручке двери, не в силах повернуть ее и войти в темное помещение.

Страх вновь обволок сознание, где уже не было места рациональному восприятию реальности. Он убеждал в том, что там, за дверью, в темноте и тишине, меня уже ждут. Ждут спокойно и уверенно, зная что наша встреча неизбежна. Струйки воды стекают с тела и медленно впитываются в ковер, а мертвые глазницы устремлены на дверь.

Видение было настолько четким, что я отпустил ручку и привалился к противоположной стене, ругая себя за малодушие. Поругал, постоял, подумал.

И свернул в соседний коридор.

А что мне еще оставалось делать?

Я постучался в каюту Дианы, лихорадочно обдумывая правдоподобные варианты, которые могли бы оправдать мой ночной визит, но забыл обо всем, когда увидел ее – лохматую, сонную, в смешной розовой футболке с изображением лысого попугая. Она удивленно глядела на меня снизу вверх, но надо отдать ей должное – когда я, ни на что не надеясь, спросил, не зайдет ли она ко мне в гости, Диана только вздохнула и попросила дать ей несколько минут для переодевания.

Сердце тревожно екнуло, когда я отпер каюту, но Диана вошла первой и зажгла свет, осветивший стандартную обстановку – два стула, стол, под которым прятался маленький холодильник; навесную полку над столом; шкаф. Шторки перед койками были раздвинуты в том же положении, как я их оставил – ничего сверхъестественного на данный момент не наблюдалось.

Пути назад не был. Диана ждала.

На удивление история моих глюков, начиная со знаменательного момента возвращения из Нью-Йорка, оказалась недолгой и не такой драматичной, какой она представлялась мне до того, как я ее озвучил. Да что там... мой рассказ проигрывал даже сюжету третьесортного голливудского фильма. Добравшись до факта сегодняшней неудачной попытки войти в каюту, я сконфужено умолк и покосился на Диану, ожидая ее реакции.

Ее лицо не выражало ни насмешки, ни отчуждения, как я опасался. Диана скорее выглядела рассерженной.

– Какая же ты скрытная сволочь! – произнесла она с чувством. – Скрытная и дурацкая!

– Почему дурацкая?– обиделся я. – Могла бы хоть из приличия посочувствовать!

– А ведь я тебя спрашивала, – ядовито сказала Диана, привстав на локте и яростно прищурив глаза, – бегала за тобой как дура, волновалась о том как ты дорогой? Все ли нормально? Все ли хорошо? И что я получала в ответ? Твой отвернутый зад, который ты гордо прятал в спортзале?! В конце концов я поверила, что у тебя все в порядке! Ты злишься на меня из-за того, что я оставила тебя одного, в чужой квартире, без сознания. Знаешь как я переживала? Не знала, как извиниться, а ты? Неужели нельзя было поговорить со мной раньше, идиот?!

Это было довольно неожиданно. Мне еще не приходилось спорить с голой разьяренной девушкой, от которой даже нельзя отодвинуться на узкой койке, но сдавать позиции я не собирался.

– Ого! А с чего вдруг такой разворот? Значит, ты предполагала, что со мной происходит что-то ненормальное, да? И поход к твоему дружку-ботанику... он был не просто так? Диана? Кто же из нас скрытная сволочь? Может прямо сейчас и выясним?

Вопросы прозвучали неожиданно жестко, Диана заметно растерялась и как-то сжалась. Не получив ответа, я продолжил:

– Допустим, я перебрал тогда, хотя пил не больше вашего. Допустим, что я отравился этим гребаным мате, что маловероятно. В интернете я не нашел ни одного похожего случая. У мате практически нет противопоказаний. Но вот что касается симптомов, то это уже интересно... растительные галлюциногены – грибы, травы, вот о чем я говорю! И я никогда, заметь! Ни– ко-гда! Не вел себя агрессивно, как бы не был пьян! Вы мне точно что-то подсыпали, я даже не сомневаюсь, но что? Хотя наплевать...ты лучше скажи, зачем? Хотела избавиться от меня? Тебе достаточно было только сказать! Ну же, Диана, зачем?!

– За шкафом, – неожиданно холодно и спокойно ответила девушка, – дай мне одеяло, я замерзла.

– За каким шкафом? – опешил я.

– Ни за каким. Какой вопрос, такой и ответ. А насчет того, почему – она выделила интонацией "почему", – почему я решилась на то, о чем сейчас очень жалею... Я все могу объяснить, только перестань строить из себя несчастненького, у тебя это плохо получается! Когда человек злится , он смотрит в глаза, а куда ты смотришь? Ага! Именно оттуда твой бесстыжий взгляд практически не вылезает. И мне действительно холодно!

Она была права, ледяной воздух отвлекал от обмена претензиями. Каютный кондиционер оставлял только две опции – "вкл." и "выкл." Последняя прекращала подачу воздуха в каюту и поэтому практической пользы не имела. Я вытянул скомканное нашими ногами одеяло с конца койки и укрыл им Диану. Потом снял еще одно одеяло с верхней койки и закутался в него сам. Диана сказала,что мы сейчас похожи на двух жирных злобных гусениц и начала смеяться, так что прошло около получаса, когда мы наконец закончили процесс примирения и переводя дух расслабились в объятиях друг друга, укрывшись одновременно двумя одеялами.

– Теперь-то хоть можем поговорить? – Диана щекотно провела пальцем по моему позвоночнику. – Или отложим?

– Может и отложим, – согласился я, – давай поспим хоть немного, ты же загнешься на работе, тебе себя не жалко?

– Ничего один день переживу, а завтра уже Бермуды. Магазины будут закрыты все три дня, так что работать практически не придется.

– Везет вам , не то что я, – тут я не удержался от зевка, – вот видишь, как ты меня замучила.

– Нет, ты меня выслушаешь! Я что, зря ждала? – Диана решительно перевернула меня на спину. – И предупреждаю, дотерпи до конца, даже если очень захочется придушить меня, обещаешь?

– Обещаю, – пробурчал я, прикрываясь рукой от света ночника, – но на всякий случай... молилась ли ты на ночь, о прекрасная Диана?

Глава 7. Сны Дианы в зазеркалье.

В холодильнике еще оставались пять банок колы, пачка крекеров и три пакета с сушеными манго. Помянув запасливость Зорана добрым словом, я приподнес угощение Диане.

Она полусидела на койке, поджав ноги и задумчиво смотрела мимо меня, пропуская пряди волос сквозь пальцы. Почти машинально взяла колу, вздохнула:

– Удивительно, как может измениться жизнь от одного случайного клика на случайную ссылку на случайный сайт – с тобой не случалось такого? Звучит смешно, но это правда – случайный случай на даче. Конец лета, духота и скукотища. Из-за августовской жары страшно было выходить на улицу. У меня слишком белая кожа, которая способна лишь обгорать, а мазаться по уши кремами было лень. Максимум на что меня хватало, это тренировать своего племянника по школьным предметам, а тетка в благодарность закармливала меня калорийными обедами. Все остальное время, кроме восьми-девяти часов на сон, я проводила в интернете. Иногда тошнило даже от него. В игры я не люблю играть, так... ютуб и тик-ток в основном.

Даже не понимаю, как меня занесло на тот сайт, который я поначалу приняла за литературный. Потом решила, что он все-таки психологический и чересчур замороченный, но вдруг мне стало интересно. Большую часть тем занимали обсуждения астральных путешествий и осознанных сновидений, а в поэтическом разделе выкладывались стихотворные воплощения пережитых ощущений. Вот именно это меня и заинтересовало. Знаешь, там такие истории выкладывали, что по ним можно книги писать и сериалы снимать. Я даже пожалела, что у меня нет знакомых сценаристов, чтобы подать им парочку идей.

В общем, поскольку мне все равно было нечего делать, я подумала, что можно и поэкспериментировать. На форуме был список практик, видеоуроки с пошаговым описанием процесса... процессов. Я выбрала осознанные сновидения как первый шаг в астральный мир и еще потому, что мне показалось это самым простым. Лежишь и погружаешься в сказку...

И представляешь – у меня все получилось! Уже через несколько дней я начала выкладывать свои посты на форуме. «Хакеры сновидений» меня поздравляли с успешным стартом. Хотя многие думали, что я просто набиваю себе цену и мои истории это сплошной фейк. Говорили, что это нереально входить в состоянии осознанности практически каждый раз при засыпании. Но это было правдой! Я действительно контролировала свои сны вплоть до того, что они стали казаться реальнее, чем однообразная унылая действительность.

Со временем я научилась получать все большее удовольствие от своих экспериментов. Если поначалу просто летала, изменяла внешность, создавала карту сонного мира, то потом даже это немного надоело. Тогда я стала менять ту, другую реальность. Это возможно и не очень сложно, хотя описать, как я это делала... н-нет... вряд ли смогу. Все было прекрасно до одного момента.

У моих новых друзей на форуме было нечто вроде квеста каждую неделю. В тот день нам выложили новое задание – выйти за границу сна. Это довольно странное явление. Оно заключается в том, что если двигаться во сне по прямой линии, то обязательно наткнешься на преграду. Это могут быть стены, обрыв, горный хребет. О границе сна я узнала, когда описывала на форуме свою неудачную попытку долететь до Луны. В одном из снов я поднималась все выше в ночное небо, но в один момент Луна и пространство надо мной исказились и стали рябить, как будто я смотрела на них из под воды. При этом возникло ощущение, что впереди нечто очень твердое, непреодолимое, так что пришлось возращаться вниз.

В ответ на свои жалобы я узнала, что никто на форуме не мог похвастать вылетом за пределы атмосферы в космос, хотя такие попытки делали многие из тех, кто более-менее хорошо владел способностью к осознанию.

Поэтому, в очередной чудесный раз поняв, что окружающий меня мир всего лишь сон, я решилась преодолеть его границу методом, который мне посоветовал один из опытных сновидцев, а именно – пройти сквозь ближайшую сплошную стену, уперевшись в нее спиной.

Как назло, в тот раз я оказалась на вечерней набережной, освещенной желтым светом фонарей. Темное море глухо билось о каменный парапет, а с другой стороны тянулся парк с редкими деревьями и накаких признаков стен, через которые я намеревалась просочиться. Несколько парней сидели неподалеку на лавочке и сосредоточено играли в неведомую игру, подкидывая в воздух блестящий шарик.

Я немного растерялась: в воду лезть не хотелось, слиться в экстазе с деревьями тоже. Лезть под землю?

Похоже обитатели сна – их называют "спрайты" – почувствовали это намерение и один из игроков двинулся в мою сторону, призывно размахивая руками, но я отвернулась и отбежала подальше, чтобы не попасть в "ловушку сна". Избавившись от "спрайта", продолжила бежать, наслаждаясь движением своего неутомимого тела и вдруг набережная резко закончилась. Передо мной был пустырь, а последний фонарь освещал кучи хлама. Несколько шагов вперед и вдруг нечто, похожее по ощущениям на упругую натянутую пленку, остановило мое движение.

Я была у цели!

Однако метод "проникновения" не сработал. Ни задом, ни передом пройти сквозь пленку не удалось. Не помогли и прыжки с разгону, потому что меня отшвыривало в сторону так, что я пару раз чуть не проснулась... пришлось заставить себя успокоиться и стабилизировать состояние. Пленка оказалась устойчивой к процарапыванию, протыканию и битью об нее головой.

И тогда мне пришло в голову создать портал. Сконцентрировавшись на воображаемой точке в нескольких сантиметрах перед глазами, я стала мысленно сгущать пространство, пока не увидела перед собой черную прямоугольную поверхность в резной раме. По непредсказуемой логике сна портал оказался зеркалом, в котором отражалось мое лицо. Немного смущали длинные волосатые уши и нессиметричные клыки. Можно было привести отражение в более приятный вид, но терять на это время было глупо и я с трудом перевалилась через раму. Провалилась в сплошную темноту и тишину.

Упала на теплую, податливую поверхность и с досадой поняла, что мой эксперимент снова не удался. Теоретически, основываясь на опыте сновидцев, продрав границу, я должна была попасть в околосонное пространство. Это подобие вакуума в котором дрейфуют тысячи сонных пузырей.

В моем же случае я только ощущала песок под руками. Он с сухим шорохом ссыпался с ладоней и тогда возникал запах – едва ощутимая нотка металла в неподвижном воздухе. Запахи во сне явление редкое, в моем случае это был первый раз и этот факт меня встревожил. Я решила прервать сон, но спустя несколько секунд меня накрыла волна паники – несмотря на все попытки вернуться в реал, я все так же была погребена во тьме. Я даже покричала немного, но звуки затухали, как если бы я находилась в обширном открытом пространстве – никаких признаков эха.

В полной растерянности я закрыла лицо руками и разрыдалась, слезы горячими струйками текли по лицу, от рук пахло металлом и все это было безнадежно реально. Мало того, вся моя одежда исчезла и это усиливало чувство беспомощности. Оставалось лишь одно – двигаться... просто двигаться, хотя бы только для того, чтобы не начать биться в бесполезной истерике.

Я выпрямилась, но, сделав шаг, тут же трусливо опустилась на колени, а потом снова легла, возвращая хоть какое-то чувство защиты и определенности. Проползла вперед, кашляя и отплевываясь от мельчайшего песка, который хоть и не царапал кожу, но проникал в рот даже сквозь сжатые губы, скрипел на зубах и сушил горло. Устала очень быстро и уже было решилась вернуться к прямохождению, как вдруг слабый звук заставил меня замереть и вжаться в песок, затаив дыхание.

Звук повторился. Еле слышный протяжный шорох и довольно далеко, но прошло несколько минут и я вновь услышала его, но уже с другой стороны и ближе, гораздо ближе. В голове возник образ гигантской змеи и ее тяжелое тело, уверенно ползущее к жертве и тут темнота наполнилась жуткими прерывистым свистом, доносившимся как минимум с трех сторон.

Ничего не соображая от ужаса, я вскочила на ноги и бросилась бежать, а свист и шорох становились все громче и громче, словно я лишь перебирала ногами на пределе сил, оставаясь на месте – вечная тема ночных кошмаров. Воздух справа от меня вздрогнул, наливаясь теплом и я отпрыгнула в противоположную сторону, упала, покатилась и очнулась в своей кровати, ослепленная ярким светом.

Взволнованная тетка сказала, что я своим криком разбудила ее и соседей. Те даже вышли на улицу, выясняя причину драмы. Мне кажется, что даже немного разочаровались, что ничего не произошло. Ну, кошмар приснился, бывает... Но от такого кошмара меня трясло, я даже стала заикаться немного!

Тетка заставила меня проделать какой-то деревенский ритуал, а именно пройти к умывальнику и трижды произнести , глядя на струю текущей воды : "Куда ночь, туда и сон". После этого она перевернула подушку на другую сторону и принесла стакан теплого молока, которое я беспрекословно выпила.

На следующую ночь мне приснился огромный монстр, разламывавший стену в попытке влезть в наш домик. И на следующую и на послеследующую.

Злобные твари разных форм и размеров возникали в снах, что бы я не делала, и мои посты на форуме превратились в регулярный зов о помощи. Думаю, что я распугала немало новичков, жаждавших овладеть навыками "Матрицы", надеюсь для их же блага. Мне даже намекнули , что я не сновидец, а душевнобольная...

Даже не знаю, чем бы это могло кончиться если бы в один, действительно прекрасный день, я не получила личное сообщение гласившее: "Привет! Похоже у тебя серьезные проблемы, с которыми ты не можешь справиться в одиночку? Возможно я смогу тебе помочь. Баку."

*** .

– Мне нравятся твои руки, – сказала она, кошечкой потираясь лицом о мою ладонь, – такие длинные пальцы... тебе бы быть пианистом.

Смутившись, я переместил руку ей на спину, промямлив, что сестра называет мои пальцы "щупальцами" и пианист из меня вряд ли получится.

Ее это позабавило. Теперь палец скользил по контуру моих губ, отчего возникала легкая щекотка... я чувствовал, как нарастает возбуждение.

– Никогда не могла устоять перед парнем с выразительной формой рта, – шепот обжег ухо холодным дыханием. – У тебя есть все, что мне нужно... что мне нужно...

На лоб шлепнулась капля. Раз... другой. А потом меня начали настойчиво трясти.

Я удивился, воспротивился и... открыл глаза. Надо мной нависало недовольное лицо Дианы, окруженное копной черных вьющихся волос.

– Значит я тут тебе душу открываю, а ты просто спишь, да? – сердито спросила она. – Может мне уйти и не мешать?

– Нет, не надо. Я просто прикрыл глаза, так удобнее слушать.

– Серьезно? Ну тогда повтори последнее, о чем я тебе рассказывала.

– Да без проблем! Тебе стали сниться мутанты и какой-то азербайджанец предложил тебе свою помощь. А потом ты сказала, что тебе нравятся парни с выразительным ртом и тебе что-то от меня нужно...

– Ты дурак или прикидываешься? Какой еще азербайджанец?! Его ник был "Баку"!

– Ну так, столица Азербайджана...

– "Баку" это не только столица, это еще и название японского божества. Его изображение вешали над кроватью или клали под подушку для защиты от кошмаров.

– Вроде ловца снов?

– Вроде. А "Баку" переводится как "Пожиратель снов".

– А-а-а?

– Да! Поэтому, когда ты влез тогда на мою страницу и напечатал строки про "Пожирателя снов", я потеряла над собой контроль! Мне казалось, что я стала забывать, научилась жить без... я проплакала весь вечер, не знала что делать.

– Диана, я тебя плохо понимаю.

– Я сама себя плохо понимаю. Наверное, я все-таки пойду. Остался час до работы, надо привести себя в порядок.

Уже стоя в проеме двери, она повернулась, слегка нахмурившись, и добавила:

– И что за ерунда насчет того, что мне нравится в парнях? Я не говорила ничего подобного! Напрашиваешься на комплимент?

И вышла, оставив меня наедине с постелью, тепло и сладко пахнувшей ее духами. «Посплю полчасика», – подумал я, прикрывая глаза, – «как хорошо... спокойно... тихо...»

Рев сирены ударил по барабанным перепонкам похлеще труб Апокалипсиса! «Код Браво!» – возопил голос с неба. Репродуктор под потолком транслировал небесный голос на максимуме громкости. Я с дури подскочил на койке, треснулся башкой в верхнюю койку и почти скатился на пол, проклиная и голос, и дрилл, и все на свете. «Код Браво!» – продолжал орать голос. – «Учебная тревога. Место учебного пожара локализировано на третьей палубе, пожарная зона номер четыре, прачечная. Повторяю...»

По коридорам уже бежал народ, охрана барабанила в дверь, призывая покинуть опасную зону, я натягивал на себя первое, что под руку попалось и все-таки потерял немного времени из-за досадной случайности: в туалете обнаружилась небольшая лужа, натекшая под унитазом и в нее я, понятное дело, вляпался обеими ногами – пришлось менять носки.

Прибежал к месту сбора своей группы предпоследним, получил выговор, зеленый жилет, зеленую кепку, штатив с табличкой сектора, и мобильный аппарат для учета ID карт. Пробежала команда медиков с красным манекеном на носилках. Офицер безопасности устроил на бегу разнос за болтающиеся спасательные жилеты, как потенциальную угрозу будущему акту спасения. После учета и регистрации всех крю, приписанных к сектору С3, суматоха утихла и я вороньим пугалом застыл с краю толпы, опираясь на штатив. И погрузился в «любимое» занятие – начал препарировать прошлое, чтобы аргументированно испортить будущее. Нет, ну серьезно... была в этом странность, в реакции Дианы на мой рассказ. Я представлял примерную реакцию своих знакомых, если бы я вдруг разоткровенничался и открыл тайну призрака тому же Зорану – он бы устроил их этого миссию спасения глобального масштаба и погнал меня в сторону психиатров, МРТ и всех врачей, которые могли оказаться в пределах досягаемости.

А вот сестренка скорее всего испугалась бы. Она всегда расстраивается если мне плохо, что бы там Зоран не пророчил. Ходит потом следом с виноватым видом, вкусняшки на кухне готовит...

Это я к тому, что мои глюки достаточно неординарное явление, даже уважаемые коллеги быстренько настучали бы охране о психически неуравновешенном, а следовательно опасном человеке. Да я сам бы это сделал! Это нормально. А что сделала Диана? Просто отругала меня за то, что я заставил ее поволноваться. А потом рассказала свою душещипательную историю, едва ли не с подтекстом, что: «Да какие у тебя проблемы? Вот у меня да... у меня они серьезные.» Вообще да, есть такое. Как я раньше не замечал, что все наши разговоры сводились к тому, какая она значимая персона? Даже если взять ее историю о снах. Ну, не о чем, честное слово. Но она приподнесла ее как драму столетия, достойную Оскара, причем рассказывала уж очень последовательно и слаженно. Скорее всего, что я не был первым ее слушателем. Блин, Диана ведь реально не поинтересовалась, как мне дальше выпутываться из этого глюковорота! Обидно.

– Линда, как называется человек, который зациклен только на себе? Типа эгоист, но есть еще другое слово, в тренде сейчас.

– Нарцисс?

– Да, но не то. Тот кто манипулирует другими в своих целях, не обращая внимания на их проблемы и чувства?

– Менеджер?

– Линда, я серьезно... человек, который обесценивает то, что важно для тебя, но постоянно напрягает своей важностью?

– Менеджер Филиппе Родригес.

– Ладно, забудь.

– Нет-нет-нет. Почему ты об этом спросил? Тебя кто-то обидел? Хочешь поговорить об этом?

– Тут не о чем говорить. Просто забыл слово. А теперь бесит, что не могу вспомнить. У тебя что, не бывает такого?

– А-а, – в тоне Линды было немного разочарование, но при этом и явное лукавство, – а я уже подумала, что у тебя с девушкой проблемы. Ну, это хорошо, если ты просто забыл слово. Кстати, это случайно не «газлайтер»?

– Похоже на то. Хотя нет, тут другое... не знаю... нет. Но спасибо.

– Или все-таки больше подойдет «газлайтерша»?

Глава 8. Встреча с бермудским волшебником.

Мрачные психологические изыскания следовали за мной весь день, чем бы я ни занимался, но...

Они рассеялись в один момент, как только я снова увидел Диану. Да что там... я просто потерял способность думать и хотел только одного – обнять свою девочку. К сожалению, пока что это было невозможно.

Диана подошла к стойке ресепшена и остановилась в углу, где ваза с орхидеями скрывала ее от бдительных взоров начальства. Выражение ее лица было усталым и напряженым. Из аккуратно уложенной прически выбилась прядь волос и Диана то и дело пропускала ее сквозь пальцы что, как я уже заметил, было у нее признаком волнения. Я воспользовался моментом, когда никого из пассажиров не было поблизости, и спросил:

– Все в порядке?

– Так себе. На работе проблемы. А ты после бессонной ночи выглядишь неплохо. – констатировала она с усмешкой.

– Серьезно? Ну хорошо, если так, – сказал я, – а что за проблемы? Решаемые?

– Да как сказать. Может решаемые, а может и полный кабздец. В этом круизе у нас уже четыре случая воровства. Хоть и бижутерия, но очень дорогая. Вчера браслет Сваровски сперли. А сегодня колье пропало за двести тридцать долларов и, догадайся – кто обслуживал этот прилавок?

– Ничего себе! – я опешил. – А как это вообще возможно?

– Говорю тебе – это вообще полнейший бред! Поставили кругом четыре стола, навалили на них весь ассортимент в три этажа, а я кручусь в центре на триста шестьдесят градусов, а кругом огромная толпа щупает и примеряет побрякушки. Это они называют "сервисом" и "увеличением продаж"!

– И что теперь?

– Не знаю. Хорошо, что не у меня одной такое произошло. Хотя в любом случае хорошего мало. Ладно, мне пора, пойду крутиться дальше. – Диана зло вытерла угол глаза, но я удержал ее за руку.

– А это зачем? – недоуменно спросила Диана, глядя на мою ID-карту, которую я втиснул в ее ладошку.

– Ты же раньше меня уходишь с работы? – я сам удивлялся тому, что ее возможный отказ заставляет мое сердце тревожно биться, и неуклюже пошутил, – к тому же ты еще не закончила свою историю, а я так и не узнал, за что тебя надо придушить.

Осекся. Но отступать было уже поздно.

– Я не против, если ты перенесешь свои вещи. Располагайся там так, как тебе захочется. Новый сосед приезжает только через несколько дней, так что у меня будет тихо и свободно для общения... и вообще...

Диана молчала.

– Пожалуйста, – прошептал я.

Ответа не было. Диана молча отошла от стойки.

Но карта так осталась в ее руке.

Наверное и первобытный человек испытывал удовлетворение, влезая в продымленную пещеру, где его ждала надежная волосатая женщина (а не саблезубый тигр, которого она просто обязана была прикончить к ужину). Что же говорить обо мне – цивилизованном существе с тонкой душевной организацией! Радовала даже такая мелочь, как необходимость стучаться в собственную дверь. Один из самых волнующих моментов корабельной жизни – это возвращаться в каюту зная, что тебя там встретит желанная девушка, с которой ты только начал строить отношения.

Мда-а...

Стучился в двери я в самом романтичном настроении, но неугомонная натура Дианы представляла романтику несколько иначе. Я то думал, что буду нежно утешать ее чувства, расстроенные гнусным клептоманом, но не успел войти, как тут же получил приказ переодеться к ужину.

И вот я уже иду по ночной улице, чувствуя себя ослом на невидимом поводке, а Диана рассказывает, какое чудесный паб нам предстоит посетить. Если честно, то такие перепады настроения начинали уже немного напрягать.

– Они сами варят пиво, представляешь? – между тем щебетала Диана, повиснув у меня на руке.

– Хорошо.

– Я обожаю их эль! Нигде больше такого не пробовала? Тебе нравится эль?

– Не знаю.

– Ты что, никогда не пил эль?

– Нет.

– Вот видишь, как удачно мы вышли. Представляешь, ты сегодня первый раз попробуешь настоящий эль!

– Я уже счастлив.

– Что-то по тебе не видно, – Диана поджала губы, но тут же перешла на описание меню, пробудила интерес к заведению и тут же его уничтожила фразой: «Но сейчас уже поздно и кухня закрыта».

– То есть мы просто попробуем эль и вернемся? – с надеждой спросил я.

– Конечно, нет! – радостно засмеялась Диана. – Посидим, послушаем живую музыку, потом сходим на пляж. Эта ночь наша, да?

– Ага, похоже на то...

Невдалеке от порта находился старинный форт, отреставрированный и превращенный в музей. Бывшие складские помещения форта теперь занимали сувенирные магазинчики и даже кинотеатр. В одном их таких складов и размещался паб " Лягушка и лук".

В большом зале было шумно и душно. Несколько вентиляторов, укрепленных на потолке высотой метра четыре, слегка шевелили десятки флагов, развешанных вдоль стен. Вид мощной каменной кладки, приглушенный свет и крепкая деревянная мебель придавали помещению уют и атмосферу средневековой таверны. Почти все столики были уже забиты народом, но нам с Дианой все-же удалось примоститься в отдаленном закутке у стены да еще и рядом с нишей, где музыканты – крепкие мужики среднего возраста – готовились к выступлению. «Прощай барабанные перепонки», – подумал я, но зря... чуть позже я отдал должное и репертуару, и вокалисту и... тому самому светлому янтарному элю, который мне неожиданно понравился. Сначала я заказал себе и Диане по бокалу среднего размера. Оценил насыщенный вкус и и специфический приятный аромат. Для эксперимента взял темный портер, но оказалось, что эмбер эль гораздо вкуснее. Разочарование нужно было задавить в корне и я заказал уже самые большие бокалы и добавочные порции закусок к луковым кольцам и жареным кальмарам. Янтарный эль растопил печаль в моем сердце, а проблемы чуть подтаяли в теплом мареве из музыки, уюта и красивом лице Дианы напротив.

– Молодой человек, купи своей прекрасной девушке самое лучшее украшение на Бермудах. Нельзя купить любовь, но ее можно и нужно доказывать. Каждый день бесценен.

Лицо Дианы заслонила связка бус, раковин и бисерных браслетов. Возле нашего стола стоял тощий чернокожий старик и потрясал сокровищами, навешанными на его запястьях, локтях и даже на поясе.

– Спасибо, но нас это не интересует, – сказала Диана с такой ледяной вежливостью, что им можно было охлаждать эль. – Не могли бы вы оставить нас вдвоем?

– Но я же вижу, что молодой человек хочет тебя осчастливить, – старикашка по птичьи перепрыгнул с ноги на ногу, Смотрел он теперь только на меня, очевидно определившись, кто в этой паре слабое и бесхарактерное звено.

За мной водится одна привычка – алкоголь пробуждает во мне интерес к людям. Причем не прямой – общаться мне вообще никогда особо не хочется, – а немного отстраненный.

Вот и сейчас мне было очень интересно рассматривать продавца и потенциального мошенника. На бедствующего островитянина он не тянул: такую оранжевую футболку с надписью «Dockyard» я видел в местном магазинчике за 25 баксов. Синяя бейсбольная кепка с той же надписью стоила не меньше, да и новенькие кожаные сандалии носили клеймо известного бренда. Сухие и тонкие пальцы, птичьей лапкой зажавшие связку ожерелий, находились чуть ли не у моего носа и я мог подробно разглядеть чистые, аккуратные – едва ли не наманикюренные – ногти. Честное слово, мои собственные были гораздо в худшем виде, а я за своими ногтями слежу, потому что работа такая, а менеджер Филипе Гонсалес помешан на аккуратности и чистоте.

– Вы нарушаете наше личное пространство, – произнесла Диана уже с легкой угрозой, – если вы не уйдете прямо сейчас, то я вызову менеджера.

– Простите, красивая леди, – старик улыбнулся, ослепив рядом белоснежных и кривоватых зубов. – Я старый человек, целый день продаю сувениры, ноги болят, спина болит. Можно я присяду на минутку?

– Нет.

– Окей.

Высказались мы с Дианой одновременно, но старик, понятное дело, услышал только меня и немедленно примостился рядышком. С удовлетворенным кряхтением протянул под столик ноги в высоких зеленых носках. Диана многозначительно помахала ладонью перед лицом, наверное это должно было означать, что у меня не все в порядке. Либо с глазами, либо с мозгами. Мне же просто было занятно рассматривать забавного старикашку.

– Давай я тебе сделаю хорошую вечернюю скидку, – сказал старик.

– А смысл? Нет ни одной причины, по которой я бы купил ненужную вещь.

– Любая вещь для чего-то нужна.

– Хорошо, убеди меня.

– Да запросто! Во первых эти украшания сделала вручную моя жена из натуральных органических материалов, которые можно найти только на Бермудах.

– Вряд ли тут у вас на Бермудах есть шахты с полудрагоценными камнями. Бисер и бусины тоже китайские.

– Индийские, – обиженно перебил старик. Стеклышки его интеллигентейших очков с золотой оправой ярко блеснули, когда он возмущенным жестом поправил дужку.

– Главное, что не бермудские.

– А ракушки?! – старик патетически потряс руками и сокровищами. – Ракушки бермудские! Бери тогда ракушки!

– Зачем мне ракушки?

– Потому что это бермудские ракушки.

– И?

– Уникальный сувенир. Моя жена волшебница, она сделала это ожерелье на рассвете у моря и пела песню света и любви. Теперь это волшебное ожерелье и оно принесет тебе очень большую удачу! И день сегодня волшебный! Двойная удача, парень, двойная! Не упускай такой шанс всего лишь за десять баксов!

– И почему же сегодняшний день волшебный? – саркастически спросила Диана.

– Растущая Луна в Козероге, – быстро ответил старик. – Очень удачный день, самый лучший, о..., – он вскочил на ноги и помахал вокалисту, – сейчас будет великолепный кавер, вам надо его послушать, вот...

Он бухнулся обратно на стул и прикрыл глаза, покачивая сокровищами в такт музыке.

– Так, – сказала Диана, грозно поднимаясь из-за стола, – я сейчас отойду, но перед этим... Рома, дай-ка мне свой бумажник, пока ты не купил что-нибудь волшебное.

Я повиновался.

– Эх, – сказал старик, глядя вслед удаляющейся Диане, – когда красивая женщина заявляет права на тебя и твой кошелек, то такая забота даже наполняет гордостью и удовлетворением... помню, моя жена... хотя это неважно. Парень, рядом с тобой тень.

– Рядом с тобой тоже, – ответил я, – целых три.

– Что? – старик удивленно поднял из под очков совершенно белые брови.

– От прожекторов, – пояснил я, – под разными углами. Вот считай: раз, два, три.

Старик снова прикрыл глаза и стал тихонько подпевать вокалисту:

I spoke to God today And she said that she's ashamed What have I become? What have I done?

Я отхлебнул немного эля. Старик протянул руку к бокалу.

– Я уже пил отсюда. Но если очень хочешь...

I spoke to the devil today And he swears he's not to blame And I understood 'Cause I feel the same

Старик очень хотел. Он прильнул к бокалу в которых вмещалось не меньше полулитра эля и не оторвался, пока не опрокинул бокал вверх дном. Совершенно пустым.

– Большое пожалуйста. – заключил я. – Респект.

Старик оглянулся в сторону, куда ушла Диана и осторожно сдвинул тарелки на край стола. Быстро охлопал себя по шортам, которые на вид состояли из одних карманов. Выудил оттуда облезлую колоду карт, быстро перетасовал и разложил веером на столе рубашками вверх.

– Выбери две карты.

Я выбрал. Старик глянул, наморщил нос, поправил очки.

– Тяни еще одну.

Я вытянул.

– Что видишь?

Рисунки на картах были простые, даже примитивные. Никаких красок – черное на белом. Наверное, даже я нарисовал бы лучше.

– Вижу паука.

– Хорошо. На второй карте?

– Вижу толстую женщину с нитками.

– Это Ткачиха, а это что?

– Понятное дело, череп.

– Паук, Ткачиха и Смерть.

– И?– спросил я.

– Скоро узнаешь. Я спрошу свою жену. Она даст хороший совет. Когда придешь сюда в следующий раз, то жди меня. Если что, спроси Клиффорда – все местные парни мои друзья. А пока...

Старик полез рукой за шиворот и снял с шеи кожаный шнурок, на конце которого болтался длинный продолговатый камень бурого цвета. Старик торжественно надел его на меня, торжественно поднял указательный палец и с явным удовольствие пропел:

I'm on the wrong side of heaven And the righteous side, the righteous side of hell (1)

Удовлетворенно захлопал в ладоши, показал музыкантам большой палец и поднялся, собираясь уходить.

– Хей, Клиффорд, – сказал я и подмигнул, протягивая ему купюру в двадцать, – спасибо за компанию.

Старик хихикнул, взял деньги и подпрыгивающей, тоже немного птичьей походкой двинулся в сторону туалета, едва не столкнувшись с Дианой.

Она добродушно пожурила меня за излишнее дружелюбие к подозрительным аборигенам. Я возразил, что продавец бермудских раковин оказался прекрасным дополнением к прекрасному вечеру. Потом Диана увидела подарок старика и заставила его снять. В принципе я был согласен с ее доводами о том, что это не совсем гигиенично: «Ты уверен, что у него нет кожных болезней? Немедленно выбрось эту гадость!»

Я спрятал волшебный подарок в карман. Хотел купить еще пива, но Диана сказала, что с меня хватит, а бумажник был у нее. А вскоре нас вежливо выставили из паба.

– Ну и порядки у них, закрываться в десять вечера! – проворчал я, вываливаясь на улицу в толпе таких же недовольных посетителей. – Народ же только разогрелся, им что, деньги не нужны? Хотя с их ценами можно себе позволить работать на чиле... обдирают бедных матросов без жалости. В чем смысл бухать, если все равно протрезвеешь, когда счет увидишь?

– Идем медленнее, – прошептала Диана, тесно прижимаясь ко мне, – отстанем от остальных... я хочу, чтобы вокруг не было никого кроме нас. Мне так хорошо сейчас!

– Да, отлично посидели, – откликнулся я, обнимая ее за плечи, – зато представляешь, какой кайф сейчас завалиться в койку и...

– Как в койку? – Диана напряглась, а я мысленно выругал себя за то, что ляпнул лишнее. Пока девушка прибывала в мечтательно-рассеянном состоянии, я свернул на дорожку, ведущую в порт. Рассчитывал, что за разговором Диана забудет о своих восторженных планах и мы вернемся на корабль. Ошибся.

– Мы не туда идем!– воскликнула девушка, – Пляж в другой стороне!

– Солнышко, все в порядке, – возразил я, пытаясь сдвинуть ее в нужном направлении.

– Прекрати меня толкать! Мне это не нравится!

– Ну сама подумай, зачем тебе это надо? Бултыхаться в темноте в теплой водичке, а потом мокрой жопкой в песок? Я все равно забыл надеть плавки, так что в следующий раз. Ты выспалась днем, а я нет, так что буду спать прямо на песочке и от меня все равно не будет никакого веселья.

– Я сказала, что мы идем на пляж, значит идем на пляж! – в голосе Дианы прорезались командирские нотки. – Кто там ночью на тебя будет смотреть в плавках ты или в трусах? Да хоть голыми будем плавать, какая разница!

– Значит ты за меня уже все решила? – угрюмо спросил я. – А мое мнение значения не имеет?

– Ты идешь со мной или нет?

– На пляж не пойду!

– А ведь ты обещал! Ну, тогда делай что хочешь! Иди и спи!

Диана резко отвернулась и пошла в сторону пляжного парка. Догнала группу полузнакомых филиппинцев, распевавших дурными голосами последний хит Эда Ширана и пошла с ними рядом. Я бы не удивился, если бы она тоже запела – назло мне.

– И ничего я не обещал. Что за выбрыки, а? – сказал я в пустоту. Может надо было признаться, что у меня появилась стойкая фобия на погружение в воду?

Нащупал в кармане ID карту и злорадно ухмыльнулся. Хотела Диана того или нет, но вернуться в мою каюту ей было необходимо хотя бы за униформой, которую она оставила висеть на спинке стула.

***.

Я взялся за ручку двери.

Пальцы до боли свело от холода. Влажного, пронизывающего холода. Вспышка темноты перед глазами и голос, тихий смешок на краю безумия:

– У тебя есть все что, мне нужно...

Страх свел мышцы, заморозил тело, только рука продолжала давить на ручку двери. Вниз... еще ниже...

Высвобождаясь, щелкнул язычок замка и дверь стала открываться, как если бы кто-то внутри каюты медленно... очень медленно, но настойчиво тянул ее на себя, темная щель дверного проема становилась все шире и промозглый поток воздуха обдал мое лицо запахом гниющих водорослей... тоненький писк на грани слышимости кружил голову, сводил тошнотой желудок и самым страшным было то, что я почти хотел войти в вонючую темноту, пропасть в ней, узнать...

Неожиданный хлопок по плечу вывел из состояния ступора.

Рядом со мной стоял охранник. Я недоуменно смотрел в его толстогубое лицо с лоснящимся от потом носом, и не понимал, что ему надо... Дернулся назад, но ладонь никак не желала разжиматься, пока я не накрыл ее второй рукой и двойным усилием захлопнул дверь. Откачнулся к стене коридора, освобождая проход для охранника, но мои манипуляции насторожили его и он подозрительно осведомился – все ли у меня в порядке?

– Замок барахлит, – я сжал пальцы в кулак, чтобы остановить дрожь, – не закрывается сразу.

– Надо исправить, – благожелательно посоветовал охранник, – Можно я проверю?

– Да, конечно.

Охранник открыл дверь. Включил свет, якобы для того, чтобы осмотреть замок, но я заметил, что он быстрым взглядом окинул каюту. Неужели я выглядел настолько подозрительно? Что он ожидал увидеть там? Труп? В моем случае все было гораздо хуже, от трупа можно избавиться, но как избавиться от назойливого призрака?

– Все работает, – охранник обернулся ко мне, – но все-таки напиши запрос техникам, пусть проверят. Ты заходишь?

Я отрицательно помотал головой. Охранник пожелал мне спокойной ночи и пошел дальше по коридору. Ах да, у них же сейчас время обхода, вот они и ходят, проверяют... бдят, так сказать. Ну и хорошо, пусть бдят, очень удачно бдят, ведь я же сам только что видел, что внутри каюты никого нет. Тихо, светло, уютно...

Ручка двери шевельнулась.

Раз, другой.

Нетерпеливо задергалась. Замерла. И вдруг глухие удары изнутри сотрясли дверь! Мгновение тишины и снова удары, скрежет...

И тогда я очень-очень быстро побежал к выходу с корабля.

Текст песни группы Five Fingers Death Punch – “Wrong Side of Heaven”

Глава 9. Переход

К полуночи ветер усилился. Я прятался от него за толстым стволом пальмы, курил... вторую сигарету или третью? Не помню, но главное, что помогло – п пальцы почти перестали трястись – адреналин пошел на убыль. Черные силуэты пальмовых листьев размашисто дергались на фоне темно-голубого неба. Высоко над горизонтом завис хрупкий полумесяц растущей Луны, неподалеку яркой точкой сверкала Венера.

Красота, зашибись... райская ночка.

Подошел охранник – не тот, что мне дверь открыл, другой... я мельком взглянул на его бейдж с именем – Наполеон. Забавно? Да нет... хорошее имя. Легко запомнить. Предыдущего охранника звали Архимедес.

Наполеон попросил зажигалку. Курил он неловко, без удовольствия, и вскоре стало ясно, что ему просто нужен был собеседник. Я был не против.

У Наполеона затопило дом несколько дней назад, во время очередного тайфуна на Филиппинах и теперь ему хотелось излить душу о своих горестях. «Жена такая дура!» – жаловался Наполеон, – « когда идет тайфун, то первым делом надо открыть все окна, а она побежала мебель и технику спасать на первом этаже. Окна разбились конечно, дочке чуть в глаз осколок не попал, вот, смотри...». Показал фото перепуганной малышки лет пяти, с пластырем на щеке.

Я посочувствовал. Искренне. Просто представил, как ты пашешь годами на корабле – покупаешь технику и красивую мебель, чтобы после шести месяцев непрерывной работы хотя бы отпуск провести в комфорте. А потом приходит тайфун и дура-жена мечется в панике по дому с окровавленнной малышкой на руках... ( а девчонка при этом орет, как резаная – причем в буквальном смысле)... и грязная вода заливает все, на что ты потратил годы жизни. Но это еще удача по сравнению с соседом, чей дом смыло вообще целиком, а старая бабушка утонула вместе с двумя собаками.

Спасибо Наполеон. Мне становится немного легче. По сравнению с твоими проблемами мой назойливый призрак теряет свою значимость. Ненамного, но теряет. Это хорошо.

С берега возвращались последние загулявшие компании. И пассажиры и крю. Диана и ее певуны появились в числе последних. Я тоже двинулся к трапу и помахал рукой, чтобы Диана меня заметила. Она мельком глянула в мою сторону, но гордо и с высоко поднятой головой прошествовала внутрь.

Мне стало смешно. Ну-ну... так сколько минут понадобится ей до того, как осознать, что без меня ей все-таки не обойтись? О, уже вернулась... немножко злая.

– У тебя в каюте мои вещи. – сказала Диана, требовательно протягивая руку. – Дай карту, я хочу их забрать.

– Видишь ли, дорогая, – ответил я как можно мягче, – придется нам идти туда вместе. В каюте сейчас сидит моя приятельница и я думаю, что тебе не следует встречаться с ней в одиночку. А вдруг она ревнивая?

Я сделал последнюю затяжку и взглянул на пальцы. Они не дрожали.

***

– Дамы вперед, – я сделал галантный жест рукой в сторону двери.

Диана поджала губы и решительно шагнула внутрь каюты. Но тут же взвизгнула и отшатнулась, тряся ногой, как кошка лапой.

– У тебя все мокро, – возмутилась она, – мог предупредить же!

– Нуу... во первых я не знал, что до такой степени, – я заглянул через ее плечо и увидел, что все ковровое покрытие перед входом залито водой. – Ого! Кажется привидение расстаяло, как жирная Снегурочка. Причем совсем недавно.

Я протиснулся мимо нее и потянул на себя дверь ванной. Но там было сухо.

– Вот видишь! – воскликнул я. – Трубы не прорвало. Вода на полу появилась ниоткуда!

– Если только кто-то не залил его специально.

– Зачем?

– Чтобы сымитировать полтергейст.

– Ты хочешь сказать, что я...?!

– Может и ты, – Диана хмуро потерла лоб, – а может и не ты. А если это не ты, то что собираешься делать?

– Сегодня буду спать на диване в комнате отдыха. Утром пойду писать увольнительную по состоянию здоровья. Может уже через неделю буду играть в League of Legends у себя дома. Как тебе план? По моему безупречный.

Диана молчала, покусывая нижнюю губ. Зачем-то присела, опустила руку в мокрое, понюхала пальцы... я хотел посоветовать еще и попробовать воду на вкус, но передумал и просто предложил вынести ее вещи в обмен на разрешение поспать в ее каюте. Хоть на коврике у двери... приютить беженца это плюс в карму, как-никак.

Как и ожидалось, такое нахальство ошеломило Диану, но потом пришел мой черед удивляться: вместо бурного разноса она задумчиво подергала себя за прядь волос и сказала:

– Переноси имущество, пострадавший. Будем разбираться на месте.

– Вот странная ты женщина, – пробурчал я, на цыпочках пробираясь к стулу с вещами, – настроение меняется от " убью навеки" до "помогу бескорыстно". Несколько раз в день, причем. Ты хочешь порвать на тряпочки мою нервную систему?

– Не бескорыстно. Но надо же в конце концов высказаться и расставить все точки? Вижу же, что ты не притворяешься, тебе реально плохо. Все так запутанно и странно – ты думаешь, что я сама не нервничаю? Вот сейчас и разберемся, подумаем, почему все так получилось. А поругаться с тобой я всегда успею.

Конечно же я знал, что «поспать на коврике у двери» это просто метафора, но в каюте Дианы я смиренно присел на пол и попросил хотя бы подушку для удобства. В ответ Диана мрачно посоветовала «не быть идиотом» и я получил официальное разрешение залезть к ней в койку. Предварительно приняв душ, естественно.

И вот я, чистый и благоуханный, снова лежу рядом с Дианой, так же, как и вчера (вот только вчера от меня не пахло женским персиковым шампунем) и готовлюсь выслушать продолжение ее душещипательной истории... блин, только бы не уснуть... меня уже реально вырубало.

– Письмо от Баку меня заинтересовало и я написала этому парню. Он жил в нескольких часах езды на машине и сам предложил встретиться для откровенного разговора. Поначалу он мне не понравился. Не то, чтобы я ожидала увидеть мистического красавца, но Баку был весь такой неухоженный, похож на бродягу, которому полностью наплевать на свою внешность. Худой и расстрепанный, рыжая борода каким-то комком, одежда мятая и вообще он выглядел как облезлый бездомный кот.

Мы просидели в кафе несколько часов и все это время он просто заваливал меня огромным количеством заумной информации. Я сама заказала себе кофе с круассаном, чтобы нас не попросили уйти, а он даже не обратил на это внимания, потому что для него главным было другое – его теории и эксперименты. Баку утверждал, что во сне чувствует людские страхи и за счет их энергии может перемещаться в чужие реальности. И обещал, что может научить этому и меня, если я разрешу ему войти в свои сны и модифицировать их. В общем я решила, что он полный псих, но пообещала, что позову его если что...

«Если что» произошло очень скоро.

Мне приснилось, что я была заключена в старом доме. Одноэтажном, но комнат в нем было бессчетное множество и их расположение менялось изо дня в день.

Вначале я бродила по этому лабиринту ветхих выцветших стен и предметов в поисках выхода, но ни одна из дверей не вела наружу и ни одно из окон не открывалось и не разбивалось. Я перепробовала все, что попадалось под руку: стулья, старинные часы, даже мясорубку – но с вещами происходило странное при соприкосновении со стеклом: они либо таяли и стекали на подоконник вязкой вонючей жидкостью, либо просто пролетали насквозь и оставались лежать снаружи дома. И только для меня стекло оставалось непроницаемым барьером.

Сквозь эти стекла с грязными потеками всегда виднелся один и тот же клочок заросшего сада – скрюченные мокрые деревья с остатками пожухших листьев и железная скамейка, на которой чернела непонятная масса, похожая на комок тряпок.

Я столько раз разглядывала это место, что помню даже расположение камней и кустов, ведь большую часть дня я умирала от скуки и тоски в полнейшей тишине, дом гасил любые звуки и я, как ни старалась, не могла даже пискнуть. Звучать могли только тени, появлявшиеся в сумраках. Я вжимала лицо в оконное стекло, ловя угасающий свет и обмирая от ожидающей меня очередной кошмарной ночи, когда сидишь скрючившись в углу, а темнота живет стонами, криками, всхлипами. То дальше, то ближе, то кто-то дышит возле самого уха, шевеля волосы, то холодные потоки воздуха лезут под одежду. И так до рассвета, до очередного бесконечного дня без сна и надежды.

Но однажды, или как говорится в сказках, «в один прекрасный день», явился прекрасный принц и вытащил меня из заточения. Хотя спасение было довольно жестоким – он меня слегка удушил.

– Чего? – удивился я. – По настоящему?

– Ну, как сказать, – вздохнула Диана, – Баку сказал, что всего лишь поднес к моему носу кусочек ватки с химикатом своего изобретения. Типа, как раньше девушкам в обмороке давали понюхать нашатырный спирт. Ты когда нибудь вдыхал нашатырь?

– Вроде нет, – сказал я, – не припоминаю.

– Значит точно нет, такое не забывается. Лучшее описание это: «лошадь лягнула копытом в голову». Так вот, химикат Баку, по его словам, был раз в десять мощнее действия нашатырного спирта.

– Магический эликсир для Спящей Красавицы?

– А можно без твоих шуточек? Это больно, между прочим. Как будто череп взрывается! Господи, я тебя сейчас вышвырну к твоей дохлой подружке, прекрати смеяться, что ты ржешь, что я смешного сказала?!

– Извини, дорогая, просто анекдот вспомнил... фу-ух, сейчас отдышусь... короче: сидит в песочнице маленькая девочка; на песке валяются ее зубы, глазки болтаются на ниточках, язык свисает, из ушей кровь льется. И думает девочка: «вот, блядь, чихнула, так чихнула!». Я представил... ну извини... что ты вот так, ка-ак чихнула-а... а-а-а....не бей меня, я больше не буду!

Наверное Диане действительно важно было закончить этот ужастик, потому что я отделался несколькими тумаками и обещанием заклеить мне рот суперклеем. Я твердо сжал губы, нахмурился и принял серъезный вид. Диана еще раз ткнула кулаком мне под бок и продолжила, то и дело подозрительно оценивая мою реакцию.

– ...можно сказать, что во сне я потеряла сознание всего на нескольно секунд, но этого было достаточно, чтобы выйти из комы. Я провела в коме два месяца, представляешь? А спаситель на следующий день принес мне в палату цветы и сказал, что все эти месяцы он искал меня, потому что не мог забыть нашей встречи. Для тебя звучит как бред?

– После призрака, это биография Ганса Христиана Андерсена, – ответил я, – продолжай.

– Кирил... это его настоящее имя, Баку просто никнейм, так вот... Кирил сказал, что у меня только два варианта развития событий: первый – я ничего не предпринимаю и, как следствие, в самое ближайшее время попадаю в очередную "душеловку". Так они называли гиблые места, подобные моему призрачному дому.

Второй – обучение по прогулкам в другой реальности, причем с его друзьми и под их полной защитой.

Понятно, что я сразу согласилась на второй вариант, ни разу ни пожалев об этом. Мы выходили в "зазеркалье" всего четыре раза и это было... было прекрасно, чудесно! Я бы все отдала, только бы еще раз испытать хоть один переход, чтобы вновь увидеть Кирила, но он... он в коме, теперь он в коме, понимаешь? А вытащить его некому, потому что никто не умеет, как он... он был, нет он есть... самый лучший!

И на этом трогательном месте Диана расплакалась.

Честно, я такого не ожидал, растерялся, принес ей стакан воды, но она зарылась лицом в подушку и ее спина содрогалась от плача. Наверное я примитивная скотина, но глядя на эту красивую полуобнаженную спину , полуприкрытую черными кудрявыми волосами, я не нашел ничего лучшего, как покрыть позвоночник утешительными поцелуями. Подействовало. Хотя от дальнейшего утешения она отказалась.

– Когда ты рассказал о своих, ну проблемах со сном, – ее голос все еще прерывался всхлипами, – а потом еще та история, когда ты выдал про "пожирателя снов", мне пришла в голову мысль, что может это Кирил пытается выйти на связь.

– Да ладно... – мне стало смешно, – это твой друг оказывается, ставит спектакли в моей голове? Новоявленный Фредди Крюгер? Это вряд ли. Проблемы со сном у меня с самого-пресамого детства.

– Но Кирил говорил, что именно страхи открывают перед ним двери в другие реальности. Вроде как если не боишься, то ничего не получится. А вдруг страх открыл ему двери в твое сознание? Мы связаны, я это сразу почувствовала. И еще, ты похож на Кирила, не внешне... хотя тоже есть что-то общее, но больше по характеру. Я очень импульсивная, мне нужно сразу бежать и что-то делать, мне нужны результаты, причем как можно быстрее и поэтому у меня часто бывают стрессы, поэтому я восхищаюсь такими как Кирил и ты!

– В смысле «такими»?

– Спокойными, не эмоциональными, на которых можно положиться. Которые разложат все по полочкам, объяснят, успокоят.

– Это я спокойный?!

– Ну да! Даже завидно. У тебя все это время мир рушился, а никто ни о чем не догадывался. Реально, по тебе вообще не было видно, что у тебя хоть какие-то проблемы. Извини за тот случай с Андро. Если бы я знала, что на тебя так сильно подействует, то ни за что бы не сделала это!

– Секундочку, – медленно сказал я, – вот здесь можно поподробнее... «сильно подействует» это о чем?

– ... ты только не обижайся, ладно? Андро... он тоже из нашего сообщества и тоже знал Кирила, правда заочно. Он и предложил дать тебе немного семян вьюнка, это легкий галлюциноген, вообще ничего такого, я пробовала его тоже в свое время, мы все пробовали и результаты были только положительными. Стабилизация психики, увеличение концентрации внимания это как минимум. Но с тобой пошло что-то не так, извини.

Я раскрыл рот, но не нашел что сказать. Это было жестко... жестокий удар. Одно дело подозревать, что тебя использовали без твоего согласия, но сейчас мне четко обозначили роль подопытной свинки.

Только что Диана как ни в чем ни бывало призналась в предательстве.

Предательство было тупое и подлое. Особого раскаяния я не видел. Так, факт на уровне «ну, облажалась... ну, не сработало... ну, извини... в следующий раз может получится, а если нет, то я еще раз извинюсь, ты же всепрошающий дебил!» Да она бы еще раз меня подставила ради своего любимого Кирила, в этом не было сомнения! Катись оно все в задницу! Все, хватит!

Трясущимися руками я кое-как оделся, воткнул ноги в кроссовки, как в тапочки и вышел из каюты, не обращая внимания на унылые просьбы Дианы остаться. Голова пульсировала, раскаленная смесь из обиды, горечи и нецензурных выражений вращалась под черепом, как тесто в блендере. В этом тумане я добрался до своей каюты и рывком открыл дверь.

Призрак стоял посередине каюты. Под ним была очередная лужа воды и это в буквальном смысле стало последней каплей. Я сжал кулаки и шагнул к темной фигуре с болтающимися руками и согнутой спиной.

– Пошла на хрен! – рявкнул я, добавив вольный перевод на английский.

В неподвижном воздухе каюты прошла легкая вибрация, а призрак размылся в облачко темного тумана, руки-щупальца которого медленно поплыли ко мне.

– Ты не поняла, дохлятина? – я услышал собственное злобное шипение словно со стороны, – вон отсюда, тварь! Чтоб я тебя больше не видел!

Я ринулся в туман, сжав кулаки. На секунду задохнулся ледяной влагой и тут пол накренился под ногами, став невероятно скользким и податливым и меня понесло вниз. Тьма ощущалась как нечто живое, словно огромное тело внизу хрипело и билось в агонии и попасть туда означало неминуемую гибель. Вновь я скользил по наклонной поверхности, извиваясь и упираясь ногами в вязкую массу, вбивая руки во влажную глину, выжимавшуюся между пальцами, не дававшую опоры. Стон, хрип.. мой? Удар, рядом с головой – комья глины в лицо, в рот...еще удар...я кричу, но дно уже рядом, шевелится ... боль, смерть.

Все, что ли?