Тонкое кружево Ангелины

ПРОЛОГ ​

Лестница, ступень за ступенью, уводила Ангелину все дальше и дальше в черную пасть подвала. Тусклые конусы фонарей, раскачиваясь от сквозняка, выхватывали расцветающие на стенах черные розы и цепочки красных рун, а массивную дверь, в которую упиралась последняя ступенька, караулил свернувшийся кольцом дракон, нарисованными зубами обнимая дверную ручку.

Ангелина вдохнула запах свежей побелки и цитрусового освежителя, выдохнула и смело потянула ручку на себя. Дракон растянул пасть в печальной улыбке, пропуская посетительницу в просторную комнату.

Скучные бежевые панели, минимализм холла, корзина с надписью «чистые бахилы» в углу и девушка за стойкой в строгом костюме с бейджиком «Виктория» – создавали ощущение платной клиники.

– Извините, это тату салон? – робко спросила Ангелина, озираясь.

– Андрей, это к тебе! – крикнула Виктория, запрокидывая голову с идеальной укладкой чуть назад.

Бежевая панель дрогнула и из-за нее появилось бородатое лицо с крупным носом. Мастер удивленно сдвинул кустистые брови.

– Вы совершеннолетняя? – с сомнением прищурил он глаза, рассматривая хрупкую фигурку посетительницы.

– Д-да, то есть нет, – заблудилась в словах Ангелина, – но уже завтра буду. Вот паспорт, – нырнула она в сумочку.

– Подарок на день рождения? – понимающе протянул бородач. –Проходите.

Ангелина послушно вошла в берлогу тату-мастера. Нет, там не было груды черепов, рядов пивных банок и подвешенного к потолку байка, как рисовало неискушенное воображение. Если бы не ряды постеров с кельтскими узорами да яркие татуировки на вздутых бицепсах бородатого Андрея, Ангелина решила бы, что забрела к стоматологу, вон и раскладное кресло-кушетка с подлокотниками очень смахивает на «пыточный стул» дантиста.

– Чего изволите, барышня? – улыбнулся тату-мастер, натягивая на руки резиновые перчатки.

Ангелина, вздрогнув худенькими плечами, продолжила стоять, уперев взгляд в кресло.

– Это небольно, – улыбнулся матер.

– Я не боюсь, – холодно произнесла посетительница, откидывая назад тугую косу.

– Хотите посмотреть каталог? – мастер раскрыл толстую папку с рисунками. – Розы, лилии, котики? Или памятная надпись? Вот шрифты.

– Я хочу змею, – с вызовом бросила Ангелина.

– Змею? – мастер с видом врача снова внимательно стал рассматривать клиентку.

– Да. Она должна выползать из ворота, ползти по шее, – Ангелина, не касаясь кожи, провела пальцами направление, – и кусать за мочку уха, – нервным жестом убрала она за ухо выбившуюся кудрявую прядку.

– С мамой поссорилась? – осторожно спросил мастер.

– Нет. Просто. Хочу такую, – раздувая ноздри, посмотрела на него Ангелина.

– С парнем?

Губы Ангелины дрогнули, но она усилием воли прикусила нижнюю губу.

– Просто змею.

Бородач с громким хлопком закрыл папку, небрежно бросая ее на край кушетки.

– Слушай, ты очень классная девчонка, – доверительно наклонился он к Ангелине, – наплюй на него, он «просто» дурак. Только свистни, с десяток таких набежит.

– Я хочу змею, – упрямо повторила посетительница, теребя ремень сумочки. – Сделайте мне такую.

– Не спеши, подумай, – большой мужчина по-отечески провел ладонью по бедовой головушке.

– Я подумала. Если вы не хотите, я в другой салон пойду, – из глаз полились противные слезы. Ну, как же так, ведь Ангелина столько дней загоняла их подальше, на самое дно израненной души! – Извините, – она резко рванула к выходу.

– Ну, почему же не хочу. Змею, так змею, – крикнул ей вслед мастер. – Сделаем, как клиентка желает.

Ангелина остановилась, раздумывая.

– Вам кобру или ужика? – по-деловому спросил бородач, поправляя резиновые перчатки.

– Гадюку, – быстро смахивая настырную слезу, вернулась Ангелина.

– Отличный выбор, – кивнул мастер. – Только вы же сегодня несовершеннолетняя, так? У вас письменное разрешение родителей есть?

– Н-нет, но ведь один день остался, – шмыгнула носом Ангелина, – какая разница?

– К сожалению, есть риск, что ваши родители нас по судам затаскают.

– Нет, мама не будет…

– Приходите, барышня, завтра.

– Я никакая не барышня, – взвилась Ангелина, – что вы все заладили?!

– Так, перестала истерить! – хлопнул себя по колену Андрей. – Сейчас пойдешь домой, успокоишься, подумаешь еще раз. Да, еще раз и хорошо. Сводить потом очень больно будет.

– Я не собираюсь сводить, и косу я состригу…

– И налысо побреюсь, – продолжил за нее мастер, – что-то от этого изменится, он вернется?

Ангелина замерла, порывисто втягивая ноздрями воздух.

– Нет, – тихо проговорила она.

– Послушай старого волка, этот крендель тебе совершенно не подходил, – понизил голос до шепота большой Андрей.

– Почему? – подняла на него заплаканные глаза Ангелина. – Вы же его не знаете.

– Да чего там знать – выбирал, сомневался.

– Все не так, они дружили с детства…

– Вот-вот, и я об этом. Хоть ты и обижаешься на слово «барышня», а тебе нужен не рохля.

– Он не рохля, – кинулась защищать любимого Ангелина, – он спортсмен.

– А нам нужен этакий гусар, чтоб не рассуждал там долго, а пер напролом. Подхватил тебя на коня и увез куда глаза глядят.

– Кутила и алкоголик? – усмехнулась сквозь слезы Ангелина.

– Я тебе не про это. Насмотрелась кино. Ты ради этого кренделя горы готова свернуть, вон внешность перекроить до неузнаваемости, а надо, чтобы ради тебя в лепешку разбивались.

– Но я такого не буду любить.

– Полюбишь, обязательно полюбишь.

– Я не смогу, – устало проговорила Ангелина. – Я никого больше не смогу полюбить, – слезы снова закапали с кончика носа.

– Не зарекайся, – протянул ей салфетку бородач. – Поговорим об этом лет этак через пять.

– Вы извините за истерику, я пойду.

– Конечно. Но про татуху крепко подумай, это ж не картинку карандашом в альбомчике нарисовать. У тебя же есть какое-то хобби, займись, отвлекись. Помогает.

– Я подумаю…

Жерло подвала выбросило посетительницу на шумную улицу. Потоки машин неслись, разбрызгивая мутные лужи. Сырой ветер обдувал заплаканное лицо. Лето выдалось холодное, дождливое. А Ангелина любила: солнце, жару, высокое голубое небо, темную сочную зелень садов, белый песок на пляже и… Его. Как же сложно собирать себя заново из осколков.

Глава I. Зелененькая машинка

Город Пашке не понравился: огромная сковородка, на которой жарились свечки многоэтажек и разномастные домишки частного сектора. Пыльные обочины, раскаленный асфальт и эти монстры – источающие облака пуха корявые тополя. Настырный пух оседал на капот, лез в открытые окна машины, пытался забиться в нос и резал глаза.

– Да что б тебя! – со злостью выплюнул пушинку Пашка.

– Закрой окно, включи кондюк, – ехидно проговорил напарник Кирилл, расслабленно откидываясь на сиденье.

– И как я сам-то не догадался? – в тон Кирюхе протянул Пашка.

– А я говорил – сгоняй, Павлуша, на сервис. Дорога дальняя, лето…

– Хватит нудеть.

– Я еще и не начинал. Ты чего такой кислый? – Кирилл заложил руки за голову. – Глянь, какая здесь река. Красотища! Вон народ купается.

Машина, двигаясь в плотном потоке, вкатилась на широкий мост. Внизу, заставляя жмуриться, сияла водная гладь.

– Два месяца в этой степи. Пустыня Кара-Кум отдыхает, – вздохнул Пашка, не воодушевившись даже видом реки. – У нас сейчас плюс двадцать пять, самая комфортная для жизни погода, дождичек, а здесь… лучше и на термометр не смотреть. Почему они не решили запустить массомер осенью, или хотя бы зимой?

– Им пришли сигналы из космоса, что нам деньги нужны. Павлуша, чего ты плетешься, обгоняй эту квакуху? С ветерком прокатим, освежимся.

– Мост, камеры, ограничение скорости, – Пашка пристроился за небольшой салатовой машинкой.

– А говоришь, я нудный. Ты еще не понял всех прелестей командировки. Оплаченное жилье – раз, – Кирилл потянулся и начал загибать пальцы, – тепло.

– Жарко.

– Тепло, можно купаться, на выходных рыбалочку замутить – это два. А еще у них уже клубника поспела. Знаешь, какие они здесь пирожки с клубникой лепят? С мою ладонь. Эх, найти бы какую кулинарочку по пышнее, и просто курорт, – Кирилл погладил намечающийся животик.

– Ну-ну, – хмыкнул Пашка. – Карту глянь, куда после моста сворачивать.

Кирюха был далеко не красавцем – рыхловат, круглая голова с оттопыренными ушами и уже просвечивающейся сквозь редкие волосенки проплешиной, но к жизни относился легко, без лишних заморочек, принимал себя любимого, какой есть, и к бабам был так же снисходителен, не завышая планку, потому легко сходился с очередной «зайкой» или «рыбкой».

Машина, вырвавшись на левый берег, согласно интерактивной карте со значком – «Я-здесь» свернула направо и помчалась среди однотипных новостроек и громоздких торговых центров.

– Сворачивай, сворачивай! – в последний момент успел предупредить Кирилл, указывая на узкую боковую дорогу.

– Штурман, а заранее нельзя было предупредить? – крутнул рулем Пашка, получая за спиной недовольные сигналы возмущенных автомобилистов.

– Ставил бы навигатор, жмот, – легко отбился Кирилл.

– А ты на что? Мужик с инженерным образованием карту не разберет? – не остался в долгу Пашка.

С Кирюхой они не плохо ладили, но слегка «покусать» друг дружку – это ж обязательный ритуал.

Машина запылила по промзоне. Бетонные заборы, ряды труб, громыхающие грузовики и бетономешалки не добавляли настроения. А еще маленькая салатовая машинка по-прежнему колесила неспешно впереди, не пропуская вперед и мешая набрать скорость.

– Да обгони ты уже эту бабушку, – прикрыл свое окно от клубов пыли Кирилл.

– Что, уже не курорт? – злорадно хохотнул Пашка.

– Старушка за рулем – зло. Лучше б дома сидела и чулки свои плела, – Кирилл указал на надпись на стекле «квакушки»: «Кружева» и цифры телефона. – Павлуша, обгоняй, обгоняй.

– Сплошная, куда обгонять? Она, между прочим, по правилам едет, здесь ограничение – сорок.

– Задохнемся от пыли и без кондиционера, правильный ты наш. Обгоняй.

Пашка слегка высунулся, проверяя – нет ли встречных, но тут же вернулся на полосу, так как мимо, обходя обе машины, пронесся груженый маз, оказавшийся смелее заезжего водителя. Новое облако пыли накрыло салон.

– Вот, даже грузовые нас делают, – демонстративно закашлялся Кирилл. – Обгоняй ты уже эту кружевницу, твою ж мать!

Пашка еще раз высунулся, убедился – чисто и понесся по встречке. «Пип-пип», – назидательно посигналил он зеленой машинке.

– Ни фига себе, старушка! – аж приподнялся с места Кирилл, натягивая ремень безопасности.

Пашка успел заметить молоденькую блондиночку с розовыми губками, в солнцезащитных очках. Он снова «пипикнул» девчонке, уже из озорства. Настроение улучшилось. Впереди простиралась пустая дорога. Педаль газа услужливо подставилась под ногу, и Пашка нажал, ускоряясь. Блондиночка сразу отстала...

– Ну, вот, другое дело, – похвалил его Кирилл.

– Камера! Блин! – с опозданием нажал на тормоз Павел, отчего водителя и пассажира резко качнуло вперед.

– Да она, наверное, не работает, – виновато промямлил Кирилл, вжимаясь в кресло.

– Пересечение сплошной и превышение скоростного режима, – буркнул Павел, хмурясь.

– Да все бабы виноваты, от них все зло, – сделал глубокомысленный вывод Кирюха.

– На местных надо смотреть, они про все камеры знают, – посмотрел Пашка в зеркало на мелькающую сзади зеленую квакушку.

А блондинка вместе с тем начала резво догонять гостей. Дорога вывела из пригорода в поля. По левую руку побежала чахлая лесополоса, по правую – ростки молоденького подсолнечника. Пашка, наученный горьким опытом, решил ехать по правилам – строго девяносто. Блондинка пристроила «квакушку» позади.

– Я ей понравился, – приосанился Кирилл, открывая ветровое стекло.

– Чего это ты? – глянул на свое небритое лицо в зеркало заднего вида Павел. – Может, я.

Девкам он всегда нравился – высокий, плечистый, спортом не увлекался, но на дворовом турнике баловался и животом, даже небольшим, в отличие от Кирюхи, пока не обзавелся. С лица, конечно, не писанный красавец – подбородок тяжеловат и тонкий нос в детской драке превратили в индейский, но светло-серые глаза под мягким изгибом бровей могли смотреть то наивно по-детски, то с лукавой хитринкой, вызывая симпатию. Опять же темно-русый густой чуб. Почему бы и случайно промелькнувшей блондиночке не запасть?

– Ну, тебя она точно не успела разглядеть, – поспешил обломать его Кирюха.

– Так сейчас рассмотрит, – слегка нажал на тормоз Пашка.

Девчонка, недолго думая, сразу пошла на обгон, победно посигналила оставшимся позади пацанам и втопила с приличной скоростью. Знакомиться или заигрывать она, как видно, не собиралась.

– Уходит, уходит! – в азарте крикнул Кирюха. – Павлуша, давай!

Пашка хмыкнул и «даванул газку». Куда там какой-то «квакухе», пусть и новенькой, тягаться с его верным конягой!

– Мы правильно хоть едем? В телефоне глянь, – все же предупредил он Кирилла.

– Да правильно, здесь только прямо, – отмахнулся Кирилл. – Догоняй, догоняй!

У девчонки не было никаких шансов, поравнявшись с хулиганкой, Пашка победно посигналил и, перегибаясь через Кирилла, помахал блондиночке рукой.

– Кружевнице привет! – крикнул он.

Девчонка, вздернув хорошенький носик, надула губки и нажала газ, не давая Пашке себя обогнать. Белокурые волосы взметнулись на ветру.

– Эй-эй! Куда? Только знакомиться начали! – проорал Кирилл. – Ну, ты чего, слабачек, догоняй!

Пашка сжал челюсти и погнал «конягу» снова на обгон. Машины поравнялись, новый злорадный сигнал и Пашкин автомобиль вырвался на два корпуса вперед, а дальше разрыв только увеличивался.

– Так вот, детка, – довольно откинулся в кресле Кирюха, растягивая рот в довольной улыбке.

Вскоре зеленая машинка совсем отстала, а потом и вовсе свернула куда-то в сторону. Вырванная победа сразу показалась Пашке с привкусом придорожной полыни. «Ну и пусть бы эта шустрая кружевница нас сделала. Порадовал бы девочку. Кому я чего хотел доказать? Где мое мужское великодушие?» – он с раздражением посмотрел на подстрекателя Кирюху.

– Далеко еще? – буркнул Павел. – Посмотри.

– Чего там смотреть? Вон уже видно.

Справа, за переездом и узкой полосой поля, показались резервуары нефтебазы. Пашка направил машину вдоль железной дороги и встал в очередь перед закрытым шлагбаумом. С десяток машин ожидали, когда проедет поезд.

– Гляди, гляди! – неожиданно подскочил Кирилл, натягивая ремень безопасности и ударяясь головой о потолок.

Пашка проследил за жестом напарника и тоже подпрыгнул – на той стороне, за переездом, спокойно пылила знакомая зеленая машинка. В открытом окне мелькнули белесые пряди.

– Вот ведь кружевница! И где она могла проскочить, здесь же везде рельсы? – завертел головой Кирилл. – Не по воздуху же перелетела?!

«Все-таки она нас умыла», – улыбнулся себе в зеркало Пашка, ничуть не расстроившись.

Глава II. Подводные камни

Администрация нефтебазы встретила наладчиков неласково, словно Павел с Кириллом приехали на халяву срубить бабок, а не выполнить фронт оговоренных контрактом работ. Сначала гостей долго мариновали на проходной, потом начальник службы безопасности, дядька с хитрой мордой ушлого хорька, тщательно сверял паспорта и проверял ворох привезенных документов, с кем-то постоянно созваниваясь. Затем сухонький как таранка на лабазе главный инженер, морща острый нос, битый час вел задушевную беседу на тему – как добрались, да как дорога, да какая там погода, и только после настоятельных просьб Павла показать наконец объект, повел наладчиков к узлу учета.

Причина такого «задушевного» приема вскрылась очень быстро.

– А где, собственно говоря, массомер? – закрутил головой Павел.

– Да, где? – поддакнул из-за его спины Кирилл.

– Массомер в пути, – уклончиво отозвался главный инженер.

– В смысле, в пути? – округлил Пашка глаза. – Мы приехали за две тысячи километров, наладить работу массомера, а он где-то в пути?

– Скоро будет, чего шуметь? – нервно пожал плечами инженер, поправляя очки на тонкой переносице.

– Скоро, это когда? – осторожно спросил Пашка, предчувствуя недоброе.

– К концу недели… должен.

– Слушайте, а позвонить, что оборудование еще не пришло, не судьба была? Это же не за угол сходить! Сегодня понедельник. Мы бы к концу недели и выехали.

– Ну, надеялись, что раньше прибудет, а тут задержка вышла.

То ли они здесь действительно надеялись на чудо, то ли просто забыли, что едут наладчики, а, может, им в принципе плевать на каких-то там работяг. Пашку разбирала злость.

– Нам обещали жилье, – холодно произнес он.

– Это не ко мне, – сразу прочертил узкой ладонью воздух инженер, как бы отгораживаясь.

– А к кому?

– Не знаю, к замдиректора, наверное.

– И где его найти?

– Серегин, проводи к Иванычу.

Начальник службы безопасности, пошевелив хищными усиками, повел наладчиков к большому свежевыкрашенному в насыщенный синий цвет офису.

На служебной парковке в обрамлении чахлых клумб, куда залетным наладчикам естественно не предложили поставить запыленную машину, выстроились ряды автомобилей – от пафосной крутизны до ржавого ретро. Среди всей этой пестроты Пашкин глаз сразу выхватил салатовую «квакушку». «И Кружевница здесь!» – хмыкнул он.

– А не подскажите, – чуть наклонился Пашка к хорьку, – чья вон та зелененькая машинка?

– Такую же хочешь? – ухмыльнулся в усы Серегин, а потом дежурным тоном добавил: – Мы информацию о сотрудниках посторонним лицам не предоставляем.

«Вот ведь огрызок!»

Стеклянные двери офиса распахнулись, затягивая гостей из знойного лета в прокаченное десятком кондиционеров зябкое чрево офиса.

– Соплей бы не наловить, – шмыгнул носом Кирилл.

Иванычем оказался дядька лет сорока, плотный кудрявый боровичок, с прокопчённым загаром лицом. Он явно недавно вернулся из отпуска и теперь с кислым видом ностальгировал, рассматривая что-то в телефоне.

– Александр Иванович, тут наладчики прибыли, – начал объяснять хорек.

– Наладчики? – лицо зама стало еще кислее. – А чего так рано?

У Пашки от злости стала скрипеть челюсть.

– Нам это тоже интересно, – вопросительно уставился он на зама.

– Их не предупредили, – шепнул хорек на ухо Иванычу.

– У нас по контракту прописано жилье, – напомнил Павел цель визита.

– Жилье? – на загорелом лице Иваныча отразилось искреннее удивление.

– Это входило в райдер, – подал голос и Кирилл.

– Райдер? Да вы прямо звезды у нас, – иронично приподнял бровь зам.

– Специалисты, – процедил Павел. – Выплачиваемая сумма была снижена из расчета оплаты жилья. Нет жилья, давайте контракт пересматривать, – он демонстративно плюхнулся на свободный стул.

– Серегин, ну подбери им жилье. Что у нас в городе жилья «специалистам» нет? – насмешливо выделил Иваныч последнюю фразу.

– Найдем, – растянул улыбку хорек.

Разговор был окончен.

Ничего путного при таком начале ждать не приходилось. У Пашки уже был солидный опыт встреч, и он кожей чувствовал кучу мелких и крупных неприятностей, поджидающих за поворотом.

И главной неприятностью оказалось жилье.

– Ну, вот, ребятки, располагайтесь, – жестом радушного хозяина открыл двери заводского общежития Серегин. – С Горным заводом договорился, вас здесь на два месяца приютят.

Первое, что ударило в нос, запах плесени. Мрачный узкий коридор с рядами дверей повел постояльцев к их новому жилью. Небольшая комната дышала минимализмом: драный линолеум, штукатуренные как в подъезде бело-зеленые стены, панцирные кровати без матрасов, покосившийся шкаф, заставший еще отставку Никиты Сергеевича, и завершалась эта инсталляция пыльным окном без штор.

– Вы издеваетесь? – прорычал Павел, едва сдерживаясь. – Это не жилье, это ночлежка.

– И тут люди живут. Я же вас не на всю жизнь сюда определяю, – с непробиваемым спокойствием ответил Серегин.

– Это жилье не соответствует контракту, – напомнил Павел, – речь шла о квартире со всеми удобствами.

– А все удобства на месте, – издевательски пошевелил усиками Серегин, – туалет в конце коридора – унитаз, а не дырка в полу, душевая имеется, в холле телевизор стоит – смотри – не хочу, там же и кондиционер, прохлаждайтесь. И, между прочим, отсюда десять минут ходьбы до городского пляжа. Люди в очередь выстраиваются в сезон.

– Как-то я очереди не заметил, – фыркнул Павел. – Я буду звонить своему руководству.

– Ваше право, – равнодушно пожал плечами Серегин. – Ну, располагайтесь, а у меня дела.

– А матрасы? – крикнул ему вдогонку Кирилл.

– Кастелянша принесет.

– Ну, что, вспомним студенческую юность, – подпрыгнул на сетке Кирюха, – я так думаю к ночи и постоянные жильцы подтянутся, рыжие братаны этого Серегина.

– А я говорил Игорю, надо брать полную сумму и самому жилье искать. «Сами подберут, они местные, чего вам бегать», – передразнил Пашка начальника. – Я в этом клоповнике не останусь, я давно не мальчик-студент. Завтра сходим к самому их директору. В конце концов, кто заинтересован в запуске – мы или они?

– Доброго дня, мальчики, – в комнату вошла пышногрудая кастелянша со стопкой постельного белья.

Кустодиевская барышня одарила парней белозубой улыбкой и выложила белье на Пашкину кровать.

– Не стесняйтесь, располагайтесь, – пропела она, поправляя каштановые кудри.

– А матрасы? – недовольно буркнул Павел.

– За матрасами нужно самим сходить, тяжеловаты, – более холодным тоном проговорила кастелянша, слегка надувая губки.

– Я схожу, – сорвался с места Кирилл. – Показывайте, сударыня, куда идти, – распушил он хвост.

– Здесь не далеко, – снова радушно улыбнулась кастелянша.

Пашка, оставшись в одиночестве, подошел к пыльному окну. Оно выходило на улицы частного сектора. Маленькие уютные домишки тонули в зелени садов и прятались за цветниками палисадников – какой контраст с кирпичной коробкой, в которую запихнули приезжих. «Я здесь не останусь», – упрямо повторил Павел.

– А здесь неплохо, – с двумя матрасами вернулся Кирилл. – Валя сказала, недалеко столовая, цены нормальные, порции большие. Пошли пообедаем, жрать охота.

Пашка мрачной тучей выплыл вслед за дружком.

Обычно к еде он был не привередлив, мог и шаурму в придорожном кафе заказать и полуфабрикаты в микроволновке крутнуть, но на фоне мерзкого настроения столовская еда показалась отвратительной – рассольник холодным и склизким, котлета заветренной, а компот приторно сладким.

– Ну, чего ты киснешь? Не нравится еда, в общаге кухня есть. И самим можно готовить, – наяривал супец Кирюха.

– Что, Валя покрутила задом, и опять курорт? – отодвинул от себя стакан с компотом Пашка.

– Ну, не без этого. А чего грустить-то? Ну, влипли, ну, лопухами оказались, впредь учеными будем. Вынесли, так сказать, жизненный урок.

Философия Кирилла Пашку не проняла, он твердо решил пробиться к директору и потребовать положенное контрактом нормальное жилье.

Но и новый день принес разочарования. Это дома Игорек в офис приходил раньше подчиненных, просматривал сообщения, искал заказы – волка, то есть частника, ноги кормят. Хочешь прибыль – вертись. Здесь же никто никуда не спешил, особенно начальство. Главный инженер опоздал на пятнадцать минут, замдиректора на час, начальник службы безопасности нарисовался через полтора часа, вынырнув откуда-то сбоку и делая вид, что давно уже на работе. Хорек, он и есть хорек. А вот его величество директор не появился на своем рабочем месте ни в девять, ни в десять, ни даже в одиннадцать.

Пашка в гордом одиночестве упрямо сидел возле его кабинета, ловя на себе ехидные взгляды то мельтешащего туда-сюда Иваныча, то пожилой секретарши. Непоседливый Кирилл пошел бродить по территории в жажде общения.

«Интересно, этот крендель на работе думает появляться? Чтоб я так работал за такую зарплату?» – вздыхал Павел. Стрелка часов показывала двенадцать.

Офисная дверь распахнулась и в нее вплыло нечто большое, разъевшееся и явно слегка поддатое.

– Здравствуйте, Денис Михайлович, – услужливо вскочила со своего места секретарша. – А вас тут наладчики дожи…

– Потом, – как от надоедливой мухи отмахнулся директор, широкими шагами удаляясь к своему кабинету.

– Мне поговорить с вами нужно, – решительно поднялся Павел.

Расплывшееся лицо скривилось…

– Денис Михайлович! – в офис ворвался хорек. – Там Пожидаев приехал!

– Что?! Сам?

– Сам.

Директор, достав из кармана мятого пиджака расческу, энергичным движением стал приглаживать засаленные волосы.

– Верка, воды и жвачку! – рявкнул он секретарше.

В холле началась суета.

– А кто приехал? – без всякой надежды на ответ, все же спросил Пашка у хорька.

– Главный акционер. Принесло его, – буркнул Серегин.

В офис дохнуло тонким ароматом дорогого парфюма, это в сопровождении охраны вальяжным шагом хозяина зашел акционер, седовласый ухоженный мужик под шестьдесят. Аккуратная стрижка, гладко выбритое лицо с римским профилем, наутюженный костюм. Таких помещают на обложках глянца, под заголовком – «хозяева жизни».

– Виктор Алексеевич, какими судьбами! – запрыгал вокруг него сразу посвежевший директор.

– Не был давно, – саркастично протянул акционер.

Большие боссы закрылись в кабинете. Пашка снова принялся ждать.

– Чего ты тут высиживаешь? Домой поехали, – с раздражением бросил появившийся у плеча напарника Кирилл, словно они с Пашкой поменялись местами.

– А что случилось? – не понял Павел.

– Пошли на солнышко, расскажу.

Они вышли в пекло раскаленного асфальта.

– Короче, не будет нам тут работы, только кровушку нашу высосут, – нахмурился Кирилл.

– Почему?

– Да потому, им этот массомер поперек горла. Пока его нет, они удельный вес накручивают и… сам понимаешь. Такие бабки, – Кирилл скосил глаза на люксовую машину акционера. – Поэтому будут тянуть резину, насколько возможно. Работать нам спокойно не дадут.

– И весь этот цирк с общагой, чтобы мы психанули и уехали, – довел мысль напарника Павел. – Мол, мы не виноваты, что наладчики с гонором попались.

– Вот-вот, мне это операторы рассказали, с ними эти жмоты не делятся. Поехали домой. Блин, столько бензина зря сожгли, а я машинку хотел себе к осени новую взять, – тяжело вздохнул Кирилл.

– Так и возьмешь. Хрен они угадали, – в Пашке проснулся злой азарт. – Остаемся.

– Павлуша, боком выйдет, – предупредил Кирилл.

– Не должно.

Глава III. Нектарины

С боями добившись у хорька постоянных пропусков для себя и Кирилла, Пашка как местный вкатил машину на территорию и припарковал на служебной стоянке бок о бок с салатовой квакушкой Кружевницы.

До вечера наладчики прокрутились на будущем узле учета, проводя предварительные замеры и демонстрируя решимость выполнять свою часть контракта. Вскоре на них перестали обращать внимание, и приезжие вполне слились с общим окружением нефтебазы. Остаток дня пролетел незаметно.

– Поехали, Павлуша, в общагу. Ой, хлебнем мы здесь, ой хлебнем, – продолжил вздыхать Кирилл.

– А, может, и не хлебнем, – посмотрел на часы Павел, – столовка твоя уже закрылась, хлебать нечего.

– Ну, в магазин заедем. Я вообще не про это.

К огорчению Павла, зеленой машинки на стоянке уже не было.

– Говорил, раньше надо отсюда выезжать, работяга, – заметил его разочарование Кирилл. – Все уже по домам разъехались… кружева плести.

– Нормально выедем, – сделал вид, что ему все равно, Пашка.

Он пикнул замком. Кирилл первым плюхнулся на переднее сиденье. Пашка тоже уже собрался сесть на водительское место, но тут заметил у офиса широко размахивающего метлой щуплого дворника.

– Пойду, кофейку у них в холле налью, я там автомат видел.

– И мне возьми, – сразу оживился Кирилл.

Пашка громко поздоровался с дворником, крутнулся в холле, бросил монетки в кофе-машину, подождал и с двумя стаканчиками неспешно вышел на крыльцо.

– Как здесь работается, ничего? – непринужденно начал он болтать с дедулей.

– Ничего, – отозвался тот, улыбаясь лучиками глубоких морщинок.

– Платят без задержки?

– Пла-атят, – протянул дед.

– Павлуша, ну чего ты там? – высунулся Кирилл.

– Да иду уже, – огрызнулся Павел, – что с человеком нельзя поговорить? А вот тут девушка на зеленой машинке приезжала, не знаете, кто такая? – задал разведчик главный вопрос.

– Беленькая такая? – снова улыбнулся дед. – Это новенькая, с выписки. Хорошая девушка, хоть и блатная, всегда улыбается, вежливая.

– Блатная? – не понял Пашка.

– Ну, вроде так говорят, – смутился дед, – это вам лучше в бухгалтерии расспросить, там они все знают.

– А замужем, не знаете? – продолжил подбираться к Кружевнице Павел.

– Да вроде нет. Но только нашим здесь орлам сразу сказали, – дед понизил голос, – будете приставать, пойдете за забор. Говорю же, девочка непростая.

– Паш, ну ты чего там? – посигналил клаксоном Кирилл.

– Иду. Хорошего вечера, непыльной уборки, – пожелал Пашка деду, откланиваясь.

«Коняга» перепрыгнул через железнодорожный переезд и «поскакал» среди полей. В закатном солнце все казалось милее и позитивнее, в открытые окна веяло вечерней свежестью.

– Про магазин не забудь, а то разогнался, гонщик, – проворчал Кирилл, градус ворчливости он понижать не собирался.

– Нормально я еду. И камеры, и знаки все выучил.

Павел припарковал машину у первого после промзоны торгового центра. Внутри их с Кириллом встретил гудящий улей покупателей и оглушительный грохот навязчивой музыки.

– Бодренько, – улыбнулся Кирилл, демонстрируя вернувшееся настроение.

Торговый центр представлял из себя поляну большого гастронома с рядами продуктовых полок в обрамлении двух параллельных лестниц, уводивших покупателей от этого изобилия к кафешкам и мелким магазинчикам второго этажа. Сверху долетал дразнящий запах выпечки.

– Слушай, чего мы возиться будем, готовить там, лучше пойдем сразу поедим. Там булки пекут, – потянул Кирилл Пашку за рукав.

Тот, не возражая, побрел следом.

Заказав по тарелке голубцов и выпечку с кофе, парни уселись за столиком с видом на гастроном. Внизу копошился народ. Лучше, конечно, было бы сейчас восседать на какой-нибудь открытой террасе, наблюдая закат солнца, но и этот вариант после заводской столовки – тоже хорошо.

Словно почувствовав, что сын бездельничает, позвонила матушка.

– Алло, Пашенька, ну, и чего не звоним? – полился ее мелодичный убаюкивающий голос. – Мы тут с отцом волнуемся.

– Мам, да все нормально. Устроились, жилье нормальное.

При этих словах Кирилл хрюкнул, проливая остатки кофе.

– Нет, питаемся хорошо. Вот сейчас голубцы ели… И суп в обед был.

И не важно, что тот обед был вчера. Зачем уточнять.

– Мам, да все нормально.

– Ты не забыл, о чем я тебя просила? – прилетел от матери коварный вопрос.

«А о чем она просила?» Пашка наморщил лоб, но нужные мысли не пришли.

– А о чем ты просила? – не стал он выкручиваться.

– Проведать мою университетскую подругу, Елену Корину. Ну, Елену Сергеевну, помнишь, я тебе о ней рассказывала? Ай, ничего ты не помнишь, все мимо ушей пропускаешь. Белый шум.

– Да помню я, была какая-то Елена Сергеевна, – вздохнул Павел.

– Я ей рассказала, что ты в командировке, можешь зайти. Она так обрадовалась. Сходи, уважь. Я тебе адрес сбрасывала.

– Ладно, завтра вечерком схожу.

– Отец тебе леща копчённого заказал, – зашептала в трубку мать, очевидно выйдя в другую комнату. – Так ты не покупай, скажи – не было. А то такой удар по печени.

– Ладно, куплю помельче, – нашел компромиссный вариант сын.

Мать, пожелав доброй ночи, отключила телефон. Пашка убрал свой в карман.

– Что, заставили по гостям ходить? – усмехнулся Кирилл. – Бе-е-едненький.

– Чего это я бедненький? Схожу проведаю тетку, поем на халяву еды домашней. А ты вон жуй резиновые булки.

– Вкусные булки, – запихнул в рот сразу половину сдобы Кирюха.

Тут Пашка, скользя равнодушным взглядом по людскому морю, заметил бродившую вдоль отдела фруктов и овощей стройную блондиночку. Белая блузочка без рукавов, но с кружевным воротничком-стоечкой, открывала покатые плечи и в сочетании со строгой серой юбкой до колен делала образ и соблазнительным, и целомудренным одновременно. А забранные в хвост крупными кудрями локоны ласкали взор. «Как-то я на блондиночек подзапал. Она, не она?» На плече девушки висела плетеная крупной вязки летняя сумочка. Пашка напряг зрение: «Да она. Сумка кружевная, где такую купишь?» Рядом с эффектной барышней крутился высокий почти налысо бритый парень в крикливой футболке. Вальяжно заложив руки в карманы, кавалер что-то говорил девушке, она, не особо обращая на него внимание, продолжала изучать ценники. Да девочку нужно спасать от навязчивого ухажера!

– Поел, пойдем, – резво вскочил Пашка со стула.

– Чего это пойдем? Только сели, – проворчал Кирилл. – Я еще хотел заказать.

Пашка этого и ждал.

– Ну, ты тут ешь, не спеши, – похлопал он дружка по плечу, – а я схожу на завтрак чай, хлебушка, сыра куплю.

– И колбаски прихвати, – одобрил Кирилл.

Получив свободу, Пашка полетел вниз, перемахивая через три ступеньки. Ворвавшись в гастроном, он закрутил головой. Симпатичная блондинка взвешивала нектарины, навязчивого дылды уже не было. Пашка, схватив первую попавшуюся корзинку, кинул туда пачку чая и стал пробираться ближе к девушке. Кружевница наклеила на пакет выскочивший из весов ценник и пошла к кассам. Вот сейчас можно подойти, спросить что-нибудь, но Пашка отчего-то оробел.

Девушка встала в длинную очередь, так как работали только две кассы. Немного подумав, она добавила к нектаринам кокосовую шоколадку. Ее скромные покупки резко выделялись на фоне огромных телег, заваленных продуктами под завязку.

Потоптавшись, Пашка с пачкой чая под мышкой встал за Кружевницей.

– Как думаете, нектарины сладкие? – громко спросил он первое пришедшее в голову, наклоняясь к девушке. – А то я тоже хотел взять.

Девушка повернулась. Из-под длинных ресниц на Пашку посмотрели по-весеннему голубые глаза, а четко очерченные русые бровки сначала нахмурились, а потом иронично взлетели вверх.

– А-а, мистер Пи-пип, который не соблюдает правила дорожного движения, – неожиданно узнала она Пашку, и нежно-розовые без помады губки ехидно улыбнулись, а на курносом носике стали заметны милые веснушки.

«Точно она! Как я угадал! Гляди ж ты, тоже узнала», – приободрился Пашка.

– Ну, это случайно вышло, – кашлянул он в кулак.

– Про нектарины ничего не знаю, надо пробовать, – и Кружевница, к огорчению кавалера, отвернулась, отгораживаясь от Пашки пышным хвостом.

– А-а… – еще что-то хотел сказать Пашка, но тут из соседней очереди начал энергично махать руками дылда.

– Сюда. Я очередь занял, – закричал он Кружевнице.

Девушка, освобождая Пашке место, прошмыгнула к другой кассе. Даже не оглянувшись! Втиснулась в чужую очередь, непорядок какой! И ведь никто не возмутился! То ли угрюмым мужикам с промзоны понравился юный ангел, то ли пакет с нектаринами и шоколадка никого не напрягали.

Не успевшее начаться знакомство закончилось, но Пашкой овладел азарт. Выйдя из своей очереди, он положил пачку чай на ближайшую полку и быстро пошел к выходу.

– Э-э-эй, – налетел на него Кирюха. – А где всё?

– Потом… сам купи…

– Слушай, мы так не договаривались. Что значит «сам купи»? А ты зачем ходил, гулял?

– Кирилл, ты пачку чая и батон не сможешь купить? – рвался к выходу Пашка.

– А ты что сейчас делал? – настырно продолжал допытываться напарник. – И куда летишь? Туалет у них вон в той стороне.

Пашка краем глаза видел, что кружевница уже расплатилась и в сопровождении дылды идет к выходу.

– Я машину забыл закрыть. Вдруг кто влезет, а там документы, – на ходу сочинил он.

Кирилл проследил за взглядом Пашки и присвистнул.

– Зелен виноград, Павлуша. Обломаешься, – скептически покачал он головой. – Пошли лучше, колбаски купим.

– Я у машины тебя подожду, – и Пашка, вырвавшись, полетел к выходу.

– Гляди, местные морду набьют, – полетело ему следом.

На улице Пашка закрутил головой: «Куда они делись? Только что ж здесь были». На стоянке плотными рядами теснились машины, но салатовой среди них не было.

– Не знаете, здесь еще стоянки есть? – спросил Пашка у какого-то мужика.

– Да, за углом.

Пашка завернул за угол. Зеленая машинка уже выезжала на дорогу, а раздосадованный дылда печально смотрел ей вслед. «Оба обломались», – подытожил Павел. Сейчас можно было прыгнуть в свою и пуститься в погоню, тем более Кружевница наверняка поедет к мосту, она же с того берега на работу ехала, но где-то по гастроному бродил Кирилл, не бросать же его? И вообще, что это сейчас было? Тридцатилетний мужик заигрывал с девицей в магазине? Докатился!

– Как пацан прыщавый за девками бегаю, – усмехнулся себе Павел. – «Мистер Пи-пип», – передразнил он Кружевницу. – Тоже мне, звезда местного разлива. Привыкла, что вокруг нее табунами жеребцы скачут. Папочка небось на непыльное место пристроил, машинку прикупил. Девочка с приданым, да еще и куколка. Не жизнь, а сказка, все в руки само падает. А я не собираюсь, тут и других куколок полно.

– Павлуша, ты чего здесь ворчишь? – подошел к нему Кирилл с пакетом продуктов. – Я ж говорил, обломишься.

– Чего ты пристал? Говорю, машину не закрыл, – огрызнулся Пашка.

– Так машина вон там стоит.

– Еще и забыл, где машину поставил. Что за день-то такой?!

Глава IV. Розы

Рядом с салатовой «квакушкой» Пашка больше «конягу» не ставил. «Коняга – квакушка, они если честно… ну и так далее». А вот дылда, оказавшийся местным пареньком, продолжал перед Кружевницей выписывать фортели: с громким ревом мотора и низкими звуками динамиков вгонял на территорию дорогую, но побитую жизнью машину, делал эффектную дугу, чтобы заметили из окошек выписки, по-голливудски картинно выходил из салона, пятерней поправляя короткий чубчик. Вечером «крутой перец» ждал девочку на стоянке, что-то ей пытался втирать, но она неизменно уезжала, оставляя тонкий флер духов и хлесткое слово «Обломись» с большой буквы.

Пашке, конечно, было все равно, но он все же спросил у дворника Василича:

– А чего это всем за забор, а этому чудиле кадрить можно?

– Так этот ж нашего директора сынок, – как на неразумное дитя, посмотрел на Пашку Василич.

– А кем он здесь работает?

– Так сыном директора и работает, – усмехнулся дворник.

– Хорошая должность, – растянул кривую улыбку Пашка. – А чего ж эта Кружевница с ним не замутит? – именем девушки он упорно не интересовался, предпочитая держать в голове обобщенный образ некой блондинки.

– Так он же балбес, – слетело у Василича с языка. – Чего-то я разболтался с тобой, так и до увольнения можно языком домести, – засуетился дед.

– Я никому, – улыбнулся Пашка.

«Не удивительно, при том, как он машину водит. А я еще «мистер Пи-пип», да я, по сравнению с ним, – сама аккуратность».

Главный инженер оказался не таким уж и плохим дядькой, притащил наладчикам электрический чайник и разрешил в обед пользоваться своей микроволновкой. Пашка перед ним изображал бурную деятельность, показывая: «Приехал ваш массомер – не приехал, а я уже к работе приступил, свою часть контракта выполняю».

Кружевницей же приезжий специалист просто любовался издали, так сказать – эстетическое удовольствие, за которое как известно – денег не берут.

Через два дня обиженная матушка снова напомнила про мифическую Елену Сергеевну, и вечером Пашка, люто завидуя отправившимся на пляж Кирюхе с Валечкой, поколесил на правый берег, знакомиться с неведомой теткой.

Проложенный в Интернете маршрут сначала заставил «конягу» влезть по крутой улице на высокий холм, густо застроенный коттеджами хозяев жизни, потом провел по историческому центру с рядами купеческих особнячков, скверами, фонтанами и монументами. В этой части городишко смотрелся очень даже ничего и действительно напоминал южный курорт. Затем машина въехала в квадратно-гнездовой частный сектор, где контрастно жались друг к другу старенькие покосившиеся домики за ветхими заборами и новые домища в три этажа с чугунными воротами. Радовали: хороший асфальт, обилие цветов и черешни, щедро протягивающие прохожим ветки с алыми плодами.

Дом Елены Сергеевны удалось найти довольно быстро. На небольшом кирпичном строении с мансардой красовалась овальная табличка с названием улицы и дома. Сама городская усадьба принарядилась кованным низеньким заборчиком и утопала в море бушующих роз – алых, кремовых, чайных. От их удушливо-сладкого аромата невольно начинала кружиться голова.

Не прошло и пяти минут, как гость и хозяйка сидели за круглым столом в гостиной, загроможденной тяжелой вычурной мебелью под старину. Над головами качался огромный колокол золотистого абажура.

– Северные витамины, какая прелесть, – надвинув очки на кончик носа, крутила Елена Сергеевна, принесенную Пашкой в подарок банку черничного варенья.

Рядом стояла открытой Пашкина же большая коробка конфет. Чай с мятой правда был хозяйский, как и мелкие почти кофейные чашки, чтобы гость не увлекался дорогим нынче напитком.

Сама Елена Сергеевна была весьма импозантной дамой и напоминала большую сортовую розу с яркими лепестками. Раньше, наверное, свои, а теперь крашеные в цвет воронова крыла волосы были взбиты пышным валом и прихвачены на затылке узлом, которому добавляла объем махровая резинка. Круглое, на вид добродушное лицо с маленьким носиком, румяными щеками и двойным подбородком входило в диссонанс с хитрыми глазками с прищуром за толстой оправой очков. Крупные золотые серьги с рубинами на вытянутых мочках ушей и яркий богемный халат с каскадом рюш добавляли образ жены партийного номенклатурщика былых времен. По крайней мере в старинных фильмах этих дамочек именно такими и изображали.

– Так вы, Павел, у нас в командировке? – немного манерно улыбнулась Елена Сергеевна.

– Да, – махнул головой Павел, робко потянувшись за конфеткой.

«Блин, надо было сперва в кафе заехать поесть. А то тут как-то по- европейски».

– А где остановились?

– В общаге Горного.

– Боже, в этом гадю… ужасном месте?! Там же тараканы, – тетка снова, но уже опасливо осмотрела банку.

– Да не так много, – отмахнулся Пашка.

– И сколько вы будете там страдать? – убрала на лоб очки Елена Сергеевна, откидываясь на стуле.

– Два месяца, может, больше.

– Да-а-а, – заинтересованно протянула хозяйка. – Ну, так нас просто судьба свела, – радостно заулыбалась она, от чего Пашка поперхнулся чаем.

– Я ненадолго, – предупредил он.

– И я о том же. Не хотите снять у меня мансарду, за умеренную плату, конечно?

Вот она, настойчивая причина встречи – подзаработать на сынке давней подруги.

– А как у вас с удобствами? – лениво спросил Пашка, ничего еще не решив.

– Большая комната, диван, кровать, шкаф. Вход отдельный. Там, со двора, лестница есть и даже балкончик имеется, утром можно выйти – чайку попить, – тетка приподняла свою чашку, – весь город – как на ладони. Шикарный вид. В прошлом году у меня семейная пара снимала, остались очень довольны. Десять минут ходьбы до центра, да за такую плату…

– А туалет, душ, кухня? – не дал Пашка уйти разговору в другое русло.

– Удобства, конечно, во дворе. Но туалетик чистенький, летний душ – очень полезно, и навес с плитой и столом имеется, можно готовить и обедать там.

– Я на работе обедаю.

– Ну, ужинать. Лето, зелень, красота. А если доплатите, буду и готовить.

Пашка посмотрел на крохотную чашку.

– Да нет, я сам привык. Только я с напарником.

Елена Сергеевна слегка недовольно поджала губки.

– Пьянки не позволю, – тоном строгой учительницы проговорила она, снова водружая очки на нос.

– Да какие пьянки, мы люди приличные, – заверил Пашка.

А почему бы и не переехать, если и вправду цену не задерет? Зелено, чистенько, отдельный вход. Вечерком по центру можно гулять, а не среди бетонных заборов. Далековато до работы ездить по пробкам, но можно же вставать чуть пораньше. Зато не дышать затхлым запахом плесени и не мучиться на провисающей чуть не до пола панцирной кровати. И по дороге можно кое с кем чаще встречаться, на мосту, например…

– Скажите, Павел, а вы женаты? – вырвала Пашку из размышлений Елена Сергеевна.

– Нет, – пожал плечами Павел и более решительно потянулся за конфеткой.

– Да-а? – в глазах хозяйки появился хищный интерес. – А, простите за бестактность, сколько вам лет?

– В декабре тридцать будет, – не стал скрывать Павел, закидывая конфетку в рот.

– Прекрасный возраст. Прекрасный. А жилье свое имеется?

– Имеется, – улыбнулся гость, забавляясь интеллигентной нахрапистостью хозяйки. К таким беседам он был привычен, каждая маменькина подруга норовила его пристроить в хорошие руки, и все посиделки проходили по одному и тому же сценарию.

– И работа, и жилье… А какое жилье?

– Квартира, двушка, – Пашка, вконец осмелев, снова потянулся за конфеткой.

– Квартира, машина, работа, – подытожила «капиталец» Елена Сергеевна. – У такого видного жениха, наверное, и невеста имеется? – произнесла она и замерла в жадном ожидании.

– Нет пока.

– Ка-ак? – картинно всплеснула ручками хозяйка. – Отчего же? Взрослый здоровый мужчина, в расцвете сил…

– Работа – сплошные командировки, дома почти не бываю, – выбрал самую благородную причину необустроенной личной жизни Павел.

– Да-а, – сочувственно закивала головой Елена Сергеевна, сама пододвигая Пашке коробку с конфетами. – А девицы нынче капризные пошли, им все и сразу подавай – и чтобы деньги носил, и рядом сидел.

Пашка не стал разочаровывать даму и согласно кивнул.

– Но ведь не все такие, – как будто что-то резко вспомнив, подняла кверху указательный палец Елена Сергеевна. – Есть у меня на примете пару кандидаток, прелестные девочки. И не без приданого, – доверительно наклонилась она к Пашке. – Вот Вероничка, например, моей двоюродной сестры внучка, красавица, умница. Тут мне сестра прислала ее фотографию с выпускного…

– Школьница? Маловата, – усмехнулся Павел.

– Да какая там школьница, из магистратуры, солидная барышня. Тоже квартирка имеется. Я сейчас за телефоном сбегаю, сами все увидите, – тетка для своего веса довольно резво вскочила на ноги.

– Да не надо, я верю, – поспешил угомонить ее Пашка, но было поздно.

Елена Сергеевна, звонко шлепая тапками, засеменила в другую комнату. «Правда никогда до добра не доводит», – вздохнул Павел, поднимаясь из-за стола и подходя к большому окну.

За покосившимся забором на соседнем участке бушевала некошеная густая трава, из нее поднимали кроны древние яблони. Из сада проступали: небольшой, обитый доской домишко и открытая терраса со столом, массивной тумбочкой и парой ротанговых кресел, своей новизной сильно выделяющихся среди общей ветхости. Чуть поодаль в тени деревьев красовались широкие качели с горкой полосатых подушечек, прикрытые балдахином. Явно здесь отдыхали какие-нибудь городские белоручки-дачники, купившие старую усадьбу чисто для отдыха на свежем воздухе. «Хоть бы бурьян покосили», – хмыкнул Павел.

И тут над высокой травой поплыла хорошенькая белокурая головка. «Кружевница?! – припал к стеклу Павел. – Опять она! Или не она? Да нет, точно она. Преследует меня, что ли?» Девушка поднялась на террасу. По дощатому настилу замелькали стройные ножки. Легкое, почти невесомое платьице трепал ветерок-провокатор, угрожая в любой момент показать чуть больше, чем дозволено. Светлые локоны были собраны на затылке в замысловатую ракушку, игривые завитки у висков придавали образу очаровательной женственности. Кружевница открыла тумбочку и, присев, выгрузила в нее из пакета хлеб, батон и еще какую-то мелочь. Выходит, она питается не только нектаринами и шоколадками.

– А вот этой мамзели нам не надо, – перед стеклом и Пашкой втиснулась Елена Сергеевна, широкой спиной закрывая обзор.

– Почему? – удивленно вскинул брови «жених».

– Приличные мальчики такими девахами не интересуются, – высокомерно проговорила хозяйка. – Вот посмотрите лучше на Вероничку, – попыталась она всунуть в руку гостю телефон.

– А чем эта неприличная? – через плечо хозяйки Пашка увидел, как Кружевница скрылась в доме. – Вяжет, – улыбнулся он.

– Уже зацепила вертихвостка эта? – Елена Сергеевна недовольно поджала губы. – И чего вас, мужиков, к таким вот тянет, медом у них намазано, что ли, тьфу, – временно сбросила она маску аристократичности. – А все мать виновата.

– Какая мать? – не понял Пашка.

– Ее вот мать. Маринка. Выскочила замуж, квартиру продала и в Пермь с мужем укатила, а дочку семнадцати лет одну доучиваться оставила в дедовой развалюшке. Кто ж девчонку в таком возрасте одну оставляет? Не мать, а кукушка, на мужика родное дите променяла.

– И что? – напомнил Пашка.

– Что, – фыркнула хозяйка, – загуляла эта деваха тут с одним, залетела, естественно. Когда распутство до добра доводило? Он ее, само собой, бросил.

Пашка нахмурился, слушать такое про очаровательного ангелочка ему не хотелось. По полотну шоколадной жизни Кружевницы побежали крупные трещины.

– Но такая не пропадет, – продолжила Елена Сергеевна. – Нашелся дурачок, сосед наш, Виталька. Хороший мальчишка, простой такой. Без «выкиндонов» всяких. Так вот, позвал ее, беременную, замуж. Замуж! – Елена Сергеевна снова призывно подняла указательный палец. – Такой умница, против родителей пошел, чужого ребенка воспитывать не побоялся. Сыграли свадьбу и… – тетка замолчала, выдерживая театральную паузу.

– И? – показал себя заинтересованным слушателем Пашка.

– И эта мамзель, прости Господи, то ли аборт сделала, то ли выкидыш случился. Короче, ребенка нет, и она тут же на развод подала. Уже Виталька ей и не нужен был. Выкинула, как ненужную тряпку. А этот телок до сих пор за ней хвостом ходит, вернуться уговаривает. Пять лет уже прошло, никак не успокоится. Да было б по ком сохнуть! А эта профура себе богатого хахаля нашла и на его содержании припеваючи живет.

– Это вряд ли, – Пашка с сомнением посмотрел на покрытый бурьяном двор.

– Ой, я вас умоляю! Кружевами она себе новую машину наплела, – ехидно скривилась Елена Сергеевна. – Качалки вон да кресла ей притащил, холодильник навороченный, сама видела, как в дом затягивали. Каждый божий день ей подарочки возит. И газонокосилка новенькая имеется, только эта лентяйка палец о палец не хочет ударить.

– Взял бы сам этот ухажер, да травку бы и покосил, – скрывая разочарование, равнодушно произнес Пашка. – Делов-то.

– Кто? – хохотнула хозяйка. – Да этот туз раза в два, если не в три, ее старше. Старый кобелина, будет тебе он траву косить. Хотя кого-нибудь заставить мог бы, это да. Тут на днях его жена прилетала, орала на всю улицу, такое шоу было, не хуже, чем в телевизоре. Да разве такую бесстыжую проймешь? Гелька молча простояла, ни словечка не сказала. Хотя что она могла сказать? Работу ей нашел, машину купил, глядишь, и квартирку прикупит. Хорошо пристроилась.

«Сломали веточку, – раздраженно подумал Павел. – Хотя, может, она в маман, кровь не водица».

– Ну, пойдемте, еще чайку попьем, фотографии посмотрим, – резко задернула перед его носом тяжелую штору Елена Сергеевна, но сквозь тонкую щель Павел все равно увидел снова выпорхнувшую в сад Кружевницу. Теперь на ней были короткие шорты и маечка. Соседочка крутнулась на террасе и скрылась в высокой траве. «Гелька – это Ангелина? Не ангелочек, но манит, зараза. Старого хрена можно понять», – вздохнул Пашка.