Томер

Глава 1 Лифт длиной в три километра

Утром потеплело. Вчерашний снег теперь поливало дождиком и Юка порадовался, что у его новенькой форменной куртки отличный прорезиненный капюшон. По улицам месили слякоть заспанные работяги: они ныряли в метро, прыгали в желтые трамваи, велосипедисты в своих огромных плащ-палатках лавировали среди пешеходов. Все орали: сигналили машины, дзинькали велосипеды, пищали светофоры и даже трамваи то и дело добавляли ко всеобщему шуму гнусавый скрип тормозов. Обычная утренняя суета.

Юка немного померз на остановке, поискал забавы ради среди ожидающих трамвая знакомые лица, но никого не заметил. Наверное, еще слишком рано.

Раньше, когда Юка работал на теплоцентрали, он выходил из дома чуть позже. В то время уже светало и можно было наблюдать за светящимися огромными дирижаблями, спешащими на юг. Сейчас он не видел даже огней, но знал, что там, над дождевыми тучами, где, наверное, виден рассвет, летят по своим делам фаэтоны Достойных.

Приехал его трамвай. Юку подхватила толпа, внесла и утрамбовала в переполненный салон. Какой-то толстый мужик, тяжело дыша, попросил сесть. Молодые женщины на переднем сидении попрерикались между собой, но место мужику освободили.

- Давление, - объяснил он. - Спасибо. Сейчас отдышусь.

На мужике была такая же светло-серая форма, как у Юки, и такая же шапочка-таблетка с кокардой инженерной службы. На кокарде два облака обнимали высокую башню. Юка потянулся открыть мутную форточку, чтобы пустить в салон свежий воздух.

Он смотрел в окно на проплывающие мимо туманные огни улиц, дождевые нити били в стекла трамвая, капли катились по ним накрест и наискосок. В такую погоду не увидишь верхний город, парящий на головокружительной высоте над южной частью нижнего, но Юка все равно всматривался в темноту.

В детстве мама читала ему одну прекрасную книгу. Потом он узнал еще много разных историй, сказочных и не очень, но эта была совершенно особенная.

Книга рассказывала о приключениях скромного парня, который совершал разные хорошие дела. Там тоже были Достойные со своими принцессами, замками и каретами, только сказочными. Был злой монстр о пяти головах и страшная война с черными птицами. Конечно, герой всегда оказывался молодцом, и Юке это очень нравилось. Он помнил маму, читающую о бравом Илъяре, хотя помнил её очень расплывчато, только руки и мягкие очертания лица.

Всегда, когда Юке доводилось делать что-то хорошее, он представлял себя героем любимой книги и даже теперь, став взрослым, по привычке сравнивал себя с ним.

Ближе к конечной трамвай набился до отказа такими же рабочими в форме мышиного цвета. Но Юка и толстый мужчина держали друг друга взглядами, точно то обстоятельство, что они сели на одной остановке, сделало их приятелями.

Они пробили талоны кредита у вагоновожатого и, дружелюбно переглянувшись, вышли на воздух вместе с остальными пассажирами. Все спешили к лифтам, обгоняя друг друга, боясь опоздать к началу смены. Трамваи причаливали ежеминутно, выплевывали толпы людей и укатывали под дождь за следующей порцией рабочих. Верхний Томер парил так высоко, что среди серых кучевых облаков различалось только большущее темное пятно, утыканное огнями, как августовское небо звездами. К нему, ввысь, уходили тросы, обвешанные гирляндами противотуманных маяков. Капсулы лифтов скользили туда-сюда так быстро, что все вместе напоминали катушки гигантского ткацкого станка.

- Тебе какой? - полный мужчина остановился рядом с Юкой.

- Пятнадцатая кабина, мне в технический, - не сводя глаз с бегущих в небо кабинок, ответил тот.

- Ну и мне туда. Пошли, иначе не влезем. Вон следующий трамвай подходит. Сейчас опять побегут. Да, чего ты там увидел-то? Недавно, наверное, у нас.

- Второй месяц, - Юка оторвался от великолепного зрелища и пошел за мужчиной к пятнадцатой кабине. Но толпа, вырвавшаяся из прибывшего трамвая, все равно догнала их. Лифт набился плотно.

Юку и его нового знакомого прижали к входной двери. Кабину задраили на крепкие замки и лифт начал набирать скорость. Добрые инженеры оставили в двери незаметную прозрачную полоску. Если боишься высоты - тебе не мешает. А вот если хочешь посмотреть на стремительно проваливающийся по-утрам, и быстро приближающийся после рабочего дня Нижний Томер, - можно прижаться носом и получить удовольствие покруче, чем на карусели. Юка любил высоту, в интернате хотел стать пилотом, даже прыгал с парашютом, но провалил экзамен по праву Достойных и попал только на техническое. Сегодня он не стал любоваться в окошко капсулы лифта на убегающий вниз мир – постеснялся соседа. Тот опять тяжело дышал, долго рылся в кармане, пока не достал пузырек с сердечными.

- Надо увольняться к чертям, - заглотив таблетку, пожаловался мужчина. - Эти перегрузки меня доконают.

Юка не нашелся с ответом. Отсчитывающий высоту латунный циферблат, закрепленный над выходом, показывал, что доставка завершалась. Лифт медленно остановился, звякнули двери, рабочие в одинаковых формах выплеснулись на залитую ярким утренним светом улицу и, с непривычки щурясь, поспешили по своим делам.

Верхний Томер казался Юке сказочным. Здесь солнце светило чаще, а воздух был такой чистый, что кружилась голова. Просторные и красивые улицы чисто убирались, украшались изящными лампами и скульптурами из металла и стекла. В скверах росло много деревьев, вдоль Края текла широкая лента променада с вычурными скамейками для желающих полюбоваться закатом. Фонтаны прятались зимой под красивые стеклянные купола и подсвечивались изнутри разноцветными огнями. Повсюду продавали печеные каштаны и сладости. В строго распланированном Томере насчитывалось больше десятка площадей, на каждой площади - памятник какому-нибудь Достойному, памятная табличка или кормушка для птиц, роскошная, словно библиотека Музицериума.

Но больше всего Юке нравились в Томере птицы. Их было множество. Стаи носились над крышами, как паруса дирижаблей, садились на шпили городской ратуши и на голые черные деревья в Центральном парке.

Это был прекрасный город для особых людей, отличившихся своим талантом или положением в обществе. Жилые кварталы здесь окружали парки, а все коммуникации с нижним миром осуществляли пузатые золотые дирижабли с большой золотой «Т» под циркулем, эмблемой города.

В верхнем Томере царила настоящая зима: воздух был свежий и морозный, отчего новый знакомый Юки немного приободрился и даже втянул живот.

- Красота! - довольно кивнул он. - Вот ради такого стоит еще покататься. Воздух знаний и музыки. Ну, до встречи!

Толстяк махнул рукой, направляясь к причалам для дирижаблей.

"Странно, - подумал Юка. - Работает в воздушном порту, а сам ездит на лифте."

Верхушки кудрявых облаков уже золотило поднимающееся солнце. Утро окрасило розовым убеленные снегом городские крыши. Там, внизу, шел дождь, но здесь на трехкилометровой высоте начинался солнечный зимний день.

Резной циферблат часов на стене Бюро инженерно-технической службы показывал без пяти восемь. Юка ускорил шаг, чтобы успеть пробить рабочую карточку под суровым взглядом пожилой вахтерши с крашеными рыжими буклями. Женщина уже успела запомнить молчаливого юношу, который всегда поспевал в отдел в последнюю секунду.

- Опять смотришь по сторонам перед самыми воротами? - спросила она, просунув его карточку в компостер и пробив отметку о прибытии. - Я все вижу. Не спешишь работать, верно?

Юка промолчал, улыбаясь. Глупо было рассказывать незнакомой тетке, что любит небо и смотрит в него при любом удобном случае.

В отделе мастер участка выдал заказ на замену масла в редукторе причальной мачты. Юка провозился в подвале под мачтой до обеда. Пришлось выпрашивать масло на складе, долго откручивать сбитые болты, чтобы слить отработку, менять прокладку одного из валов. Пока Юка возился с редуктором, он думал, почему дирижабли всегда делают такими же золотыми, как солнце и для чего кристаллы погружают в звукоизолирующие капсулы. Ясно, чтобы музыка не мешала людям. Но Юка бы не отказался ее послушать.

В обеденный перерыв ребята из цеха звали его посидеть в подсобке за общим столом, а, может, даже перекинуться в домино, но тот отказался. Достав из сумки бутерброд с рыбой и термос, он отпросился у тетки с буклями, вышел на улицу и направился к променаду.

День стоял солнечный, даже слишком солнечный. Заснеженный город сверкал всеми оттенками белого. Желтые блики на крышах, фиолетовые тени под деревьями, разноцветные фасады домов. Все было очень ярким.

Спустившись к подножью причала для дирижаблей, Юка открыл ключом из рабочей связки неприметную дверь в одной из опорных башен, а затем, перескакивая через одну ступеньку, спустился по винтовой лестнице на технический этаж. Тесный коридор привел Юку в трубу стабилизатора одного из вентиляторов, удерживающих город на месте. Сейчас вентилятор не работал, огромные лопасти застыли точно лепестки гигантского причудливого цветка, зато с открытого в небо края трубы открывался великолепный вид. Юка расположился у самых перил, ощущая спиной теплый ветерок, идущий по трубе из недр города. Парни за домино травили байки, будто где-то там, в глубине парящего плато, бьется живое, словно человеческое, сердце Томера.

Юка развернул сверток и принялся машинально жевать, прихлебывая из термоса горячий чай. Он словно сидел на берегу туманного океана. Ему открывался высокий купол голубого неба, внизу, почти вровень с краем, сизые, как глубокая вода, облака. Из пены лежащих перед ним облаков, словно подводные лодки из недр океана выныривали дирижабли и планеры, другие, напротив, отплывали от высоких портов, а затем медленно погружались в серую вату облаков. Над всем этим царило солнце.

"А там, внизу, должно быть, идет дождь!"- Юка скомкал бумагу, сунул в карман. Руки окоченели, он допил чай, проводил взглядом еще один дирижабль. Пора было возвращаться. Пока юноша спешил по морозу в свое Бюро, он не переставал любоваться городом. Все здесь было красивое. Дома, скамейки и мусорные контейнеры обязательно имели особенную форму, украшались гербами или узорами в стиле общего архитектурного ансамбля. Достойные жили с удовольствием, повсеместно демонстрируя миру природный ум и талант.

Юка тоже понимал в красоте. И хотя он немного знал о своих предках, все же запомнил рассказ мамы о том, что очень давно, еще во время строительства, его прапрадед жил в Верхнем Томере и проектировал здесь какие-то дома. Юка конечно не знал какие именно дома, и не был уверен, правдивы ли воспоминания его раннего детства. Но он дорого бы отдал, чтобы убедиться в этом и посмотреть на дом, придуманный его достойным прапрадедом.

- Ей, - к Юке подошел начальник. - Ты же работал раньше на теплоцентрали, так?

- Пару лет, - кивнул Юка.

- Хорошо. Тогда это тебе.

Начальник вручил парню адрес следующего объекта.

- Но, - неуверенно переспросил Юка. - Это же жилой квартал.

- Именно! Частники там не справляются. Просили помочь. Да не волнуйся ты. - Начальник даже заулыбался. - Достойные вполне нормальные люди. Но веди себя вежливо. Ну, давай. Возьми служебный велосипед в подвале.

Глава 2 Веди себя вежливо

Юка еще ни разу не был в жилом квартале Достойных и никогда не ездил на служебном велосипеде. Он почему-то ужасно волновался и пока ехал, ориентируясь на карту города под пластиной в середине руля, то не особенно смотрел по сторонам. Тем более управлять велосипедом на заснеженных тротуарах было не так уж и просто.

Дом оказался самым высоким - этажей в двадцать. Юка посмотрел в карточку заказа - точно. Ему на двадцатый. Еще бы! Даже колени немного подогнулись от предчувствия, что предстоит подняться на самую высокую точку мира. Выше уже только на самолете.

Он позвонил в домофон. Пришлось ждать.

- Слушаю, - отозвался, наконец, нетерпеливый и не приветливый женский голос.

- Обслуживание теплосети.

- Открываю.

Щелкнул замок, Юка вошел в холл и аж присвистнул. Подъезд дома напоминал залы музыкального театра. Мраморные светло-серые полы, мраморные песочные стены, на окнах - мозаика. Под потолком сплошные узоры-узоры, а сами потоки такие высокие, что сломайся тут светильник - надо брать специальную парящую лестницу.

"Живут же люди!" - подумал Юка и направился к двери лифта, выложенной изящными плитами из гнутой латуни.

Сам лифт как раз прибыл. Из него выплыла улыбчивая дама с крошечной собачкой в руках. Собачка тявкнула, дама извинилась, отчего Юка совсем растерялся, не зная, как повести себя. Поэтому он просто сконфуженно зашел в лифт, освещенный светильниками в форме розы, и нажал на цифру двадцать. Одна стена лифта оказалась зеркальная. Юка поставил ящик с инструментами на пол, одернул куртку, снял рабочую шапочку, пригладил светлый, стриженый треугольником чуб. Немного подумав и покрутив форменную шапочку в руке, сунул ее, в итоге, в карман, чтобы выглядеть немного более располагающе. Так было вполне неплохо. Коротенькая бородка, серые глаза сидели глубоко, широкие скулы превращали глаза в щелочки, стоило юноше улыбнуться. Коренастая фигура любителя погонять шайбу по льду, впрочем форма скрывала его спортивное телосложение. Простой рабочий, на груди - имя и номер, в руках - инструменты.

Он вышел на двадцатом этаже и сразу понял, что система отопления не работает.

Замерз нос, а изо рта пошел пар.

Юка огляделся. По-видимому, весь этаж принадлежал одному владельцу, который превратил его в очень-очень просторную квартиру размером со сквер в парке Глиссандо.

Окна занавешены плотными шторами, но повсюду горит свет. Большие люстры и маленькие настольные лампы. Блестящий паркет, красивая мебель, резная, из дорогого темного дерева, разноцветные большие ковры и стеллажи с книгами от пола до потолка. Столько книг Юка видел только в городской библиотеке. Старинные тома, расставленные по сериям, подшивки каких-то журналов, томики словарей, да все, что угодно.

- Ей, есть кто-нибудь? - крикнул он, так и не дождавшись хозяев.

Никто не ответил. Он прошелся по комнатам, восхищаясь роскошью, разглядывая вазы и статуэтки, любуюсь картинами, и наконец, пришел на кухню - огромное помещение, где стол на восемь персон, соседствовал с целой музыкальной студией. Большое пространство у окна занимали электропианино и музыкальная установка для обработки голосов. Разные гитары и трубы, флейта лежала прямо на шикарном бархатном диване.

На полу, среди разбросанных альбомов с фотографиями, на коленях ползала девушка в ярком темно-красном платье. Девушка торопливо собирала фотокарточки.

- Вы мне покажите, где у вас рабочий блок. Я не буду мешать.

Девушка оглянулась, увидела парня в рабочей одежде. Ее заплаканное лицо рассердилось.

Ни слова не говоря, она поднялась с колен и повела Юку по коридору в конец квартиры к двери рабочего блока. Юка шел за ней и разглядывал.

Платье казалось очень большим по сравнению с худенькой девушкой. "Наверное, так здесь модно, - решил Юка". Там, внизу, в его мире, девушки старались подчеркнуть талию и носили короткие юбки колокольчиком. Это платье больше напоминало стеганое одеяло до пола. Широкий подол и широкие рукава скрывали фигуру. Зато была видна изящная шея, а длинные серёжки красиво покачивались при каждом шаге.

Коротко стриженные черные волосы, только сзади на шее одинокий длинный локон.

Всё в хозяйке было загадочно, но именно платье почему-то произвело на Юку особенно сильное впечатление.

Оказалось, что вентилятор, который должен гнать горячий воздух, замер и не хотел включаться, потому что просто замерз. Юка удивился, почему такую простую проблему не заметили частники.

"Вот дурни-то, - подумал он. - А смазку проверить? Мороз же."

- Всё в порядке! - крикнул он в глубину квартиры. - Я разобрался. Вентилятор примерз просто. Смазку поменяю. У меня с собой.

Хозяйка молчала. Юка, хоть и не из болтливых, чувствовал напряжение и понимал, что девушке надо сказать что-то ободряющее. Ее заплаканный вид скорее всего был связан с разбросанными фотографиями.

Юка вернулся в студию-кухню. Девушка варила кофе. Она надела огромные наушники и, по всей вероятности, ничего не слышала, кроме музыки.

Юка удивился, что здесь, в верхнем городе, как и в нижним, действует запрет на музыку, слушать которую публично было не принято. Это могло отразиться на кристаллах. Но ему казалось, что у Достойных должны были быть поблажки.

Заметив работника, хозяйка сняла наушники и вопросительно посмотрела на парня. Видимо музыка ее утешила, потому что глаза высохли и потекшая тушь только делала их больше и выразительнее.

- Вот! - улыбнулся Юка. Он не мог не улыбнуться, девушка оказалась очень миленькая. - Все готово! Скоро квартира прогреется.

- Спасибо вам! - хозяйка чуть склонила голову.

Держится, как принцесса - подумал Юка и, набравшись храбрости, спросил:

- У вас есть балкон?

- Конечно. А почему вы спрашиваете?

Юка замялся. Он не успел придумать достаточно убедительной причины, а потому честно ответил:

- Должно быть с него открывается потрясающий вид на город. Я хотел…

- Хотите взглянуть? Проходите.

- Я недолго.

- Ничего. Там правда неплохо. Кофе будете?

- Кто откажется?

Юка даже сам удивился собственной наглости. Ведь кофе - это очень дорого. В нижнем Томере все пили суррогатный цикорий, о пользе которого говорили все врачи и рекламные проспекты. Но настоящий кофе все же был вкуснее.

Девушка распахнула шторы, отчего в студию тотчас ворвался свет. Юка открыл красивую литую щеколду, с силой толкнул примерзшую дверь и вышел на огромный, с высокими перилами балкон. Он словно вышел в небо, в бескрайний голубой простор, который взял его за плечи, а мороз впился в лицо.

"Наверное, так видят мир птицы, - сразу представил парень. - И наверное, им этот вид давно надоел."

Юка немного перевесился через балконную решетку, отчего сразу закружилась голова и сердце запрыгало часто-часто.

Внизу лежал маленький, словно игрушечный город Достойных. Сверху и скверы, и заснеженные крыши, и деревья, и разноцветные дома, и даже ленты раскатанных серых дорог выглядели незащищенными, милыми и нереальными. Словно он попал в сказку про Ильяра и летел на голубом драконе над каким-нибудь королевством гномов. Юка замечтался.

Хозяйка вышла на балкон в пальто, наспех наброшенном на платье, подала Юке большую чашку с кофе.

- Немного сахара положила.

- Спасибо.

Она хотела уходить, но Юке показалось уместным сказать ей:

- Как в сказке! Вы очень счастливая, раз можете видеть такую красоту каждый день.

Девушка удивленно замерла, словно обдумывала слова, сказанные рабочим. А потом она позволила себе ответить:

- Счастье состоит не только из красивого вида.

- Согласен, - рассмеялся Юка, - но такой вид - не просто вид. Это как жить в сказке. Как летать на дирижабле. Вы наверное часто летаете.

- Очень редко... - она замолчала, замерла в пол оборота, не зная то ли вернуться с мороза в дом, то ли продолжать говорить с этим чужим наивным парнем.

- В детстве я любила этот балкон, - сказала она, наконец. - Мне казалось, весь мир - мой. Стоит только немного вырасти. Я вставала на цыпочки. Однажды папа посадил меня на плечи. Это было самым высоким моим достижением... Наслаждаетесь видом. Только не примерзните к перилам.

И она вышла, закрыв за собой дверь. Юка и правда очень замерз, так замерз, что не чуял ног и лица, но руки ему грела чашка кофе и он допил его до конца. Он хотел бы допить и этот роскошный вид, унести его с собой. "Вот бы фотоаппарат купить. - Вспомнил он давнюю мечту. - Тогда можно было бы разбогатеть. Или сначала разбогатеть, а потом купить..."

Юка вернулся в дом, собрал ящик с инструментами, поблагодарил хозяйку за балкон и кофе, и пообещал, что вентилятор будет работать, как новенький. Квартира уже начала прогреваться, теплый воздух пошел из стыков между стеной и полом, пахло кофе, книги молча стояли по своим полкам. “Интересно, - подумал Юка. - А есть среди них “Сказания о славном Ильяре”? Наверняка!”

Но спросить об этом он почему-то постеснялся.

Девушка проводила рабочего до лифта, и даже улыбнулась на прощание, конечно, если с приглушенном свете коридора парню не померещилось.

В лифте Юка еще раз посмотрел на карточку заказа. Заказ был сделан от имени Маркуса Штоффа. "Кто он ей? - задался вопросом Юка, - парень, отец или муж?" Юка постарался выкинуть все из головы, все, кроме вида с балкона двадцатого этажа парящего города.

В тот день из-за мороза навалилось особенно много работы. Вентиляторы замерзали, трубы лопались, повсюду ждали техников, знай поворачивайся. К концу рабочего дня бригада Юки просто-таки валилась с ног. Мастер всех похвалил и выдал ребятам ящик холодной "Солы" со словами:

- Дуйте-ка, парни, по домам, да отоспитесь. Завтра еще холоднее, так что послабления не обещаю.

В набитом битком, пахнущем потом лифте, Юка прижался носом к стеклу маленького окошка. Но смотрел не по-обыкновению вниз, в вверх, на убегающие ввысь огни верхнего города. Было уже очень темно, а потому любой далекий свет казался ему звездой.

Он снова вспомнил о грустной девушке, живущей на самой высокой точке мира. Отличный был кофе, потрясающий вид с балкона, заплаканная хозяйка. И о чем обычно плачут девушки? О чем-то минутном: от обиды на парня, от печальной книги или от больных зубов. К тому моменту, когда Юка добрался до своей квартиры и открыл длинным оскаленным ключом дверь, он уже точно знал, что очень плохо разбирается в женских печалях.

Тусклая лампочка выхватила беспорядок в узком коридоре: брошенная вчерашняя газета, купленная в киоске на углу и так и не прочитанная, крем для обуви раскрылся и накапал на полированную полку, домашние тапки рассорились и прятались в разных углах. Юка разделся, аккуратно развесил крутку, вытер с полки крем и помирил домашние тапочки. Затем он шагнул в крохотную кухню, поставил на огонь алюминиевую кастрюлю с водой и чайник, а сам сел у стола. Больше голодный, чем усталый, он решил, что сварит спагетти, да и пару банок консервов еще оставалось, потом чай с сахаром и сразу спать.

Юка тоже жил на последнем этаже. В домах без лифта аренда стоила дешево: не каждый любит бегать по винтовой лестнице на пятый этаж. Но были и свои плюсы. Из кухонного окошка Юке открывалась жизнь всех соседей дома напротив, а так же кусочек улицы, освещенной фонарями, и отрезок далекого проспекта, где то трезвонили трамваи, то проносились полицейские машины.

Если не зажигать свет, вечернее окно - почти путешествие в книгу, особенно если мимо него медленно летят белые снежные хлопья и уютно укрывают снегом крыши, подоконники и мокрый асфальт.

Юка смотрел и смотрел в окно и чуть не уснул прямо за столом, его разбудил свисток чайника. Юка заварил себе чай покрепче, закинул вариться макароны и пошел с чашкой в комнату проверить другое окно. Свет он не включал, экономил, да и из-за снегопада в комнатах вдруг стало светло и по-зимнему уютно.

Длинная узкая кишка единственной комнаты выходила окном на юг. Пол-комнаты занимал большой медный телескоп. Юка копил на него около года, приобрел с рук. Договорился в лавке скупщика ценностей, чтобы ему нашли телескоп, заплатил задаток и ждал еще очень долго, постоянно наведываясь и напоминая про свой заказ, пока вдруг, закупщик сам не послал за Юкой мальчика с известием, что телескоп уже в лавке.

Еще несколько месяцев ушло на подгонку линз. В купленном старом окуляре линзы оказались замутненные от времени, так что Юке пришлось самому разбираться в тонкостях оптики, пока он, наконец, увидел в объективе трубы звезды.

Телескоп смотрел мимо крыш, труб и далеких башен, смотрел далеко в небо. В ясную погоду Юка видел не только усыпанное звездами небо, но и лунные кратеры. Однажды ему повезло наблюдать солнечное затмение, отчего Юка чуть не ослеп по собственной дурости, но, к счастью, все обошлось.

Ниже звезд в телескоп можно было разглядеть верхний Томер, дирижабли и всю остальную небесную свиту Достойных. Раньше Юка мало интересовался ими. А сегодня пожалел, что тучи опустились на нижний Томер, идет снег, а значит ему не увидеть ни парящий город, ни двадцатый этаж единственного небоскреба.

Позже, когда Юка уже сытый и сонный лег под шерстяное одеяло и смотрел на привычные квадраты света, падающие от окна на потолок и стены, он ощутил острое желание срочно прочесть одну фразу из своей любимой истории, которая часто приходила ему на ум.

Впрочем, сон победил, и Юка, решив взять книгу завтра с собой на работу, чтобы почитать в трамвае, успокоился и тотчас уснул. Ему приснилась заплаканная хозяйка богатой квартиры. Во сне она стояла к нему спиной у плиты с закипающим кофе и немного пританцовывала под музыку, играющую в наушниках для нее одной.

Глава 3 Приготовь инструменты, парень

Наутро Юка проспал будильник. Хлопал рукой по блестящему колокольчику, хлопал, а проснулся только через сорок минут. Выругавшись, наспех оделся и выбежал, не позавтракав, не побрившись и совсем позабыв о книге.

Все равно опоздал почти на час. Вахтерша в кудельках скривила кислую мину, обещая Юке выговор. Тот и сам ожидал разноса, тем более, что начальник предупреждал, что работы из-за мороза будет невпроворот.

Так что, когда Юку вызвали в кабинет, он не удивился, а понуро поплелся к шефу.

Стол начальника ломился от папок и бумаг. Три черных, блестящих, похожих на черепашьи спины, телефона трезвонили разом практически в унисон. Начальник жестом велел Юке сесть на стул, не переставая односложно отвечать на звонки, бросать одну трубку на телефонные рога и тотчас хвататься за другую. Когда, наконец, образовалась пауза, он поднял на парня затуманенный взгляд, точно вспоминая, зачем этот рабочий тут сидит. И, вспомнив, взял с края стола заранее отложенную карточку. Сердце Юки замерло, предвкушая поворот судьбы. Сейчас его выкинут с этого хлебного места пинком под зад, потому что он разгильдяй и романтик. Юка сглотнул.

- Держи вот! Что смотришь? Опять вчерашний адрес. Просили именно тебя. Уж не знаю, что ты там вчера накосячил, но хозяйка не в духе. Советую исправить все в лучшем виде, поклониться и извиниться. В твоих интересах, сам понимаешь. Радуйся, что мне некогда в этом разбираться. Сегодня прям черный день какой-то.

Телефон опять зазвонил, начальник нервно схватил трубку и, зажав ладонью ее нижнюю часть, чтобы звонящий не слышал, рявкнул на Юку:

- Ты здесь еще? Быстро на точку! Сделай все правильно! Ну!

Ошалевший парень схватил карточку с вызовом и выскочил из кабинета, как ошпаренный добежал до помещения для рабочих, здесь он убедился, что адрес тот же, вчерашний, только уже не на имя Маркуса Штоффа, а на имя Зои Хугервильд. Значит, Зои.

Не медля, волнуясь и гадая, что могло случится с системой отопления на этот раз, Юка погрузил свой ящик с инструментами на велосипед и помчал к многоэтажке, по пути едва не сбивая зазевавшихся прохожих.

На резком повороте все-такие не удержал равновесие, соскочил колесом с бордюра, успел спрыгнуть, сильно задев плечом солидного господина в коричневой дубленке и высокой каракулевой шапке. Извинился.

Господин неторопливо отряхнул перчаткой невидимые следы прикосновения, и, морщась в заиндевевший от дыхания меховой воротник, возмущенно процедил:

- Что вы себе позволяете? Почему не на работе?

- Я на вызов, - буркнул Юка. - Простите еще раз.

Но человек больше не удостоил рабочего ни словом, ни взглядом, а, сам себе приятный, пошел своей дорогой. Юка заметил на его портфеле латунную табличку с выгравированной эмблемой Музицериума. Настроение испортилось окончательно. Опоздать на работу, накосячить у клиента, чуть не сбить с ног шишку из министерства кристаллов - да он прямо напрашивается сегодня.

Домофон ответил не сразу, пришлось плясать перед дверью. Потом, наконец, пикнуло и знакомый женский голос осторожно спросил :

- Это кто?

- Система обслуживания теплосети! - выпалил окоченевший парень. - Я вчера у вас был.

- Скажите, пожалуйста, - на том конце линии неловко замялись, - где мы вчера пили кофе?

- Как где? - удивился Юка. - У вас. В квартире.

- Где конкретно?

- А! Так это… На балконе.

- Открываю.

Дверь щелкнула и Юка вошел.

Поднимаясь в лифте, он ругал себя за волнение и гадал, почему девушка задает такие странные вопросы. Впрочем, продрогшее тело понемногу согревалось, мысли поплыли и захотелось увидеть то красивое платье.

Хозяйка уже ждала на пороге, но не в платье, а в желтом пушистом свитере и узких темно-зеленых брюках. Тоже симпатично - решил парень, но платье все-таки было лучше. На лице девушки снова угадывались наскоро смытые следы недавних слез. Красные глаза, бледные щеки, растерянный вид - все это смутило и отвлекло Юку от главного. Он растерялся и не успел спросить о причине вызова, девушка опередила:

- Извините, что я вас побеспокоила. У меня ровным счетом ничего не сломалось. Но мне не с кем больше поговорить… Вы не против меня выслушать?

Юка все еще стоял истуканом, держа в руках ящик с инструментами.

- Поговорить? - он поставил ящик на пол. - Просто поговорить? Хорошо, без проблем. Только прекратите, пожалуйста, плакать. Раз у вас ничего не сломалось, уже неплохо. Верно?

На самом деле Юка порядком растерялся. Ведь вызов-то официальный, ну, допустим, час у него есть точно. А еще придется заполнить какое-нибудь вранье в бумагах. Но беда не в этом. У него абсолютно не было никакого опыта успокаивать девушек, тем более девушек из Достойных, с которыми он в принципе не знал, как себя вести. А тут...

Поэтому он просто сказал:

- Все в порядке. Я готов слушать. Рассказывайте!

- Спасибо! Ваш вызов будет непременно оплачен. - Девушка подумала и добавила: - Я надеюсь, что будет… Пойдемте на кухню.

Сегодня облака поднялись высоко и плавали мимо не зашторенных окон. Утренний свет заливал картины на стенах и ронял четкие тени от мебели на паркетный пол. Девушка очень волновалась, но держала себя в руках. Юка подумал, что вчера явно не дооценил причин ее слез. Видимо, случилось что-то действительно важное, если ей понадобился он - малознакомый работяга из Нижнего Томера.

Они снова пили кофе. К кофе девушка подала мягкие шоколадные кексы на серебрянном подносе. Не успевший позавтракать Юка умял все подчистую за пять минут, ругая себя за несдержанность. Но хозяйка и не заметила исчезнувших кексов, она сбивчиво рассказывала, краснея и теребя в руках край белоснежной вышитой скатерти. Парень слушал и завидовал - какая интересная жизнь у этих Достойных! Музыкальное образование, призвание, любимый профессор. Жаль, что тот умер, конечно, жаль. И все-таки…

На самом интересном месте хозяйка остановила рассказ, сделала паузу, а потом умоляюще посмотрела на младшего инженера-техника:

- У вас ведь чудесный ящик с инструментами. Вы все умеете. Помогите мне. Пожалуйста!

- Вскрыть чужую квартиру? - Юка был совершенно огорошен. - Вы хоть понимаете, что просите? Я даже не знаю вашего имени. Но если бы и знал…

- Меня зовут Зои. Зои Хугервильд. И я клянусь вам - там только мои личные вещи. Мы ничего не украдем. Хугервильды никогда не были мошенниками. Поверьте, то, что осталось в квартире перед обыском, ужасно важно. Иначе, я бы никогда…

- Никогда не обратились бы к простому технику?

- Нет, - Зои совсем растерялась. - Никогда бы не отважилась на взлом...

- Почему вам просто не запросить ваши вещи у полиции?

- Полиция тут не при чем. Я… я не могу всего рассказать. Это не моя тайна. Она касается профессора…

Девушка перестала теребить скатерть. Слезы больше не катились, зато в заплаканных глазах вспыхнула решимость действовать не смотря ни на какие препятствия. Она искала выход.

- Я вам заплачу... - наконец выпалила Зои и протянула парню руку. - Вот! Серлидовое кольцо. - На тоненьком пальчике действительно горел крупный перламутровый камень - серлид, прародитель кристаллов. - За такой камень многое можно купить в Нижнем городе, верно?

Юку как кипятком ошпарило:

- Послушайте, Зои. Ваше кольцо мне не нужно. Не надо думать, что все простые парни из Нижнего спят и видят, как разбогатеть за счет заплаканной девушки. Я не отказываю вам в помощи. Мне просто необходимо знать, кто опечатал квартиру вашего профессора и не пускает вас забрать эти важные вещи?

Зои пристыженно опустила взгляд и тихо произнесла:

- Музицеруем.

- Вот жеж черт! - Юка поставил чашку.

Что ж за день! Этот Музицериум заграбастал контроль над всеми кристаллами. Да, кристаллов осталось мало и ресурсы левитации ограничены, но уж очень назойливо деловые дядьки задирают нос перед простым народом. Тотчас вспомнился презрительный взгляд чуть не сбитого с ног господина в портфелем. Захотелось ему досадить. Вот просто нашкодить, как в детстве. Юка взял себя в руки, которые, кстати, уже вспотели от волнения. Он вытер ладони о колени и спросил снова:

- Почему они? Им-то что нужно? Вы сказали, ваш профессор - просто учитель музыки.

- Да, музыки. Той музыки, которая кормит кристаллы… Вы же знаете, что кристаллы вибрируют не от всякой музыки, да? - Зои разрывалась между невозможностью выдавать тайны и необходимостью поделиться. - Профессор занимался исследованиями, искал новые музыкальные формы, новые способы стимулировать вибрацию. Я сама не все знаю. Но попасть в квартиру надо обязательно. Он просил, перед смертью. Помогите мне. Пожалуйста!

- Ладно. Не хотите объяснять - не объясняйте.

Юке стало ясно - отказать этой девушке он не сможет, призывать себя к здравомыслию - бесполезно.

- Идемте к вашему профессору. Тут далеко? А то времени осталось мало.

- Рядом, минут пятнадцать! - взволнованная девушка подхватилась со стула. - Я мигом.

- Теплее одевайтесь, - обреченно вздохнул парень. - Дубак сегодня знатный.

День выдался и впрямь холоднее вчерашнего. Парящий город обступили облака, но снег не шел. Он переехал этажом ниже и сыпал теперь в Нижнем Томере. В Верхнем же просто стоял трескучий мороз. Юку не спасала форменная одежда, он дышал в приставленную к лицу ладонь, чтобы не отморозить нос.

Зато его спутница была одета в длинную светлую дубленку и нос спрятала в элегантный шарф.

Они шли пешком не более четверти часа по кривым улочкам, в глубь старого города, шли молча, то ли потому, что напряжение нарастало, то ли потому, что на морозе не особенно разговоришься.

Квартал за кварталом становился все богаче и красивее, а дом профессора и вовсе поразил Юку.

Парень остановился и, позабыв про мороз, запрокинул голову - на минуту выпал из реальности, любуясь.

Перед ним был нос корабля, огромного морского корабля, которые приходили в порты далекого Фанбурга. Мощный многопалубный красавец о пяти этажах. Арочные окна - щедрые иллюминаторы, между ними - от второго до пятого - гальюнная фигура (Юка знал, что так называется украшение на носу корабля) - большой, восьмиконечный цветок на ножке: угловатый, сверкающий в ярком солнце символ старых архитекторов. Скорее всего дом относился ко времени первой застройки города, когда еще не помышляли о современных строгих формах и старались сделать архитектуру подобной вычурным платьям модниц прошлого века. Именно такое здание вполне мог бы спроектировать прадедушка Юки, если конечно слухи были бы правдой.

Дом-корабль, один этаж чуть выступает над другим, двери просторные, тяжелые, как вход в трюм, не двери - резные ворота.

- Что случилось? - осторожно спросила замершая Зои.

- Ничего. Просто красиво.

- Тогда, может, войдем? Или вы передумали? Если передумали, я пойму...

- Войдем. Там есть консьерж?

- Есть! Натэлла меня знает. Надеюсь, обойдется... - взломщица толкнула массивную дверь, Юка поспешил помочь.

Просторный холл освещался изящными подвесными светильниками. Свет от них падал хаотичными бликами по гигантскому барельефу на правой стене - обнаженная дева в кольце мраморными прядей своих длинных волос. Грустная, отрешенная, но очень красивая. Под барельефом - за столиком с изогнутыми ножками - женщина совсем другой, земной породы - вертлявая брюнетка, из тех, кто готов целыми днями разговаривать с зеркалом, отвлекаясь лишь на кроссворды и дешевые романчики. Нателла дежурно поздоровалась с Зои, затем задержала оценивающий, любопытный взгляд на парне, впечатлилась его спортивной фигурой, но не оценила форму рабочего, а потому равнодушно вернулась к кроссворду.

Стараясь вести себя непринужденно, посетители миновали холл и стали подниматься по широкой мраморной лестнице, как вдруг консьержка крикнула им вслед:

- Простите, пожалуйста, миссис Хугервильд…

Эхо повторило. Зои замерла, вжала шею в плечи. Юка заметил, что девушка схватилась за красивые поручни перил, как за спасательный круг.

- Никак не могу вспомнить слово. - продолжала Нателла. - Почтовый экипаж. Восемь букв. Не подскажите?

Повисла секундная пауза.

- Какой экипаж? - тихо-тихо прошептала Зои. - О, боже...

- Дилижанс, - сам от себя не ожидая, спокойно сказал Юка. Мощная акустика лестничного пролета укрепила и разнесла по парадной его тихий голос. - Попробуйте “ди-ли-жанс”. Как раз восемь.

Брюнетка удивленно посмотрела на рабочего, пересчитала в уме, потом на бумаге, убедилась и непроизвольно выпрямила спину.

- Спасибо, - холодно кивнула она парню, - действительно подошло.

Ругая себя за лишнюю инициативу, и вообще за все, за что только можно ругать, Юка пошел по лестнице вслед за Зои, но затылком чувствовал пристальный неодобрительный взгляд.

- Вы очень любезны, - шепнула Зои. - Я не догадалась.

- Если честно, сам не понял, как пришло на ум. Который этаж?

- Третий. Уже вот.

Массивная двустворчатая дверь действительно была опечатана сургучом с печатью Музицериума. Сургуч скреплял два конца коленной проволоки, стягивающей обе дверные ручки.

Оценив объем работы, Юка молча развернул створки ящика с инструментами. В подъезде стояла зловещая тишина. Ни соседи, ни консьержка не услышали возни у дверей. Юка работал тихо, так, что ни один шуруп не звякнул о мраморный пол. Выкрутить одну дверную ручку, а потом целиком замок заняло минут двадцать, не больше. Юка аккуратно собрал шурупы в нагрудный карман.

- Постараемся вернуть все на место. Может, никто и не заметит, - шепотом сказал он.

- Честно говоря, я думала у вас есть кусачки... - не скрывая восторга, ответила Зои.

- Кусачками вы бы справились и без меня. Проходите!

Дверь скрипнула, печать Музицериума вместе с проволокой повисла на выкрученной дверной ручке и они - парень с ящиком инструментов и богато одетая девушка с элегантной сумкой на плече вошли в холодный полумрак квартиры. Пахло сыростью, книжной пылью, а также старым ванильным порошком. Юка прикрыл за собой раненую дверь. В проем от вынутого замка падал длинный луч света. Только один луч. В полной черноте.