Том второй. Мама, оладушки, руткиты и расправы

Часть 1. В которой Марта отстаивает коробочку, теряет кое-что важное, а еще сдает экзамен.

Официальных обвинений по иным (и, тем более, этим) эпизодам на данный момент не выдвинуто.

Пролог

...Проверки фонда Журавли, занимающегося материальной поддержкой Областного психоневрологического учреждения Озерки, новых данных не принесли. Особое подозрение вызывает покупка двух внедорожных автобусов. Также были заключены контракты (предположительно выше рыночной стоимости) на доставку лекарств и продовольствия, превышающие прошлый бюджет более чем в 17 раз. По этим и другим пунктам начато расследование в отношении подозрения на не целевое использование средств фонда и предоставлению услуг по завышенной стоимости...

...Автомобиль первой следственной группы увяз в снегу на разбитом участке дороги к Озеркам. Помощник следователя получил легкое обморожение, дожидаясь эвакуатор. Также следствие обнаружило, что продовольствие по старому контракту кейтеринга теперь тайно поставляется бывшими сотрудниками Озерков в сетевые магазины области. Также утверждается, что сертификаты на качество продовольствия были поддельными. Не исключена вероятность, что старший следователь Иванов К. А. вступил в связь с адвокатами Журавлей, так как его отчет об отсутствии состава преступления был агрессивен. Цитата: "приглашаю Кононенко У.С. попробовать туда самостоятельно доехать и эту тухлятину отведать"...

…считаю необходимым начать предпринимать другие меры.

Глава 1. Бюджет

Командный пункт на территории Озерков. 15:03 Вместо полдника!

Марта посмотрела на часы парящие скринсейвером на одном из мониторов, потом поправила темные очки и переместила взгляд на Аюми. Та сидела в кресле напротив. Места в этом бывшем кемпинговом внедорожном автобусе изначально было вроде бы предостаточно, но после того, как его заполнила вся необходимая (для командности и важности) аппаратура, стало как-то чуть тесновато.

— Я так и не поняла, ты пришла сообщить, что перемирие закончено? — спросила Марта и снова поправила темные очки.

— Перемирия и не наступало. В инструкциях, данных мне Мартой, ясно сказано, что делать в случае, если лечение будет прервано и твой мозг окажется поврежден. Beyond repair, как недвусмысленно сказала Марта.

— Но я себя прекрасно чувствую.

— Потому что в детстве ела всякую дрянь, — все с тем же непроницаемым видом сказала Идеальная, — разумеется, останки и мусор заполнили выгоревшую часть нервной системы Марты. Не переварившимся 「призракам」 только дай повод. Или ты до сих пор считаешь себя пятнадцатилетней Мартой?

— Мне уже скоро шестнадцать, — огрызнулась она, — так что нет.

— Да. А ты помнишь, почему тебя так зовут?

— Переходи к делу!

— Если в тебе остались хоть какие-то мозги, то ты должна помнить уговор.

— Ну… — протянула Марта, — у меня просто не получилось раздавить тебя, вот я и согласилась. Просто машина, наверное, слишком мягкая оказалась.

Марта прекрасно помнила их уговор. Помнила, как ревел двигатель и как машина с диким визгом всех четырех колес медленно двигалась к индифферентно стоявшей на дороге фигуре Аюми. Медленно, но все-таки двигалась, справляясь с противодействием. Помнила, как вдруг барьер пал, как машина рванула вперед, как перед капотом смялись какие-то железные контейнеры. Но за долю секунды она успела разглядеть глаза мгновенно исчезнувшей Аюми. В этот момент она поняла, что тягаться с таким творением было изначально бесполезно.

Помнила Марта и как открылась пассажирская дверь справа, как буднично Аюми села, принеся с собой с улицы запах жженой резины и своих духов.

Марта решительно не видела, с какой стороны можно съесть такое создание, как Аюми, как ей вообще ударить по Аюми. Но та небрежным совершенно издевательским движением взяла ремень безопасности и пристегнулась, как будто ее хоть что-то было способно убить.

— Могу повести, — буднично предложила она, впервые обратившись к Марте по-русски. Это означало одно — один из протоколов безопасности в общении был признан нежелательным в данной ситуации. Случилось что-то экстренное.

— Обойдусь, — фыркнула Марта, сдала назад и вырулила на дорогу.

Аюми не стала тянуть и, помогая выбирать маршрут, ввела Марту в курс дела.

Вкратце, (если верить) дела обстояли так: “за телом Марты пришли”. Какой-то ранее неизвестный 「призрак」 совершенно невероятных масштабов. Явно не вытащенный из какого-то человека или животного.

Hades — Аид, такое кодовое обозначение использовала Аюми. И она оповестила, что пока вынуждена сосредоточить все силы на противодействии ему.

Марта поверила этому. Уж очень Идеальная была встревожена тогда, несмотря на показную индифферентность.

Позже... честно говоря, когда Марта забиралась в вертолет, зависший над недостроенной радиовышкой, она надеялась, что Аюми и Hades прикончат друг друга в битве за ее больную тушку. Но вышло иначе. Аюми выжила и теперь регулярно наведывалась в ее коробочку. Даже вон на посещение командного пункта, напросилась — места, где через спутниковую связь можно было качать мангу.

— Я помню уговор, — сказала Марта, — ты там занимаешься всякими битвами, а я не вмешиваюсь.

— Нет. Уговор был в том, что ты не угробишь останки Марты, пока я буду нейтрализовывать Хейдса.

— Так я лучше прежнего себя чувствую!

— Ты прервала курс лечения и, тем самым, закрепила уже нанесенный вред здоровью. И еще у тебя кончается возможность тратить деньги.

“Да, с этим у меня грядут проблемы.”

— Нет, — фыркнула Марта, — я еще и пяти процентов с аварийного кошелька не вывела сюда.

— Траты на поддержание изоляции Озерков носят характер геометрической прогрессии, — тоном лектора, рассказывающего о каком-то давно произошедшем историческом коллапсе, сказала Аюми, — так что, считай, деньги кончились. Повышать ставки, продолжая избегать проблем со службами финансового мониторинга, уже почти невозможно. К тому же, скоро посвященные сотрудники из консалтингового агентства начнут разбегаться один за другим.

“Это я и сама понимаю.”

Марта закусила губу.

Когда через руки простого клерка проходят все большие и большие суммы, с каждой из которых можно сбежать к безбедному будущему до конца своих дней, вместо альтернативы дамоклова меча обвинений “в особо крупном размере”, то самая прочная схема начнет разваливаться.

— Не переживай! Я думала над… назовем это Домом Отдыха, — Марта снова поправила очки, — ты знаешь, сколько проблемных пациентов-военнослужащих сейчас хотят сбагрить больницы по всей стране? А Коваль и оружием занимается.

— Ты не всерьез?

“О! Разнервничалась!”

— Пока плохо получается, но я могу успокоить сломанного 「призрака」 почти в ком угодно, — заговорщицки продолжила Марта, — я не отправлю несчастных биться за что-то. Даже за Озерки. Но ты представь, как звучит! — она расплылась в улыбке, — дурдом за тридевять земель, в котором под завязку очень хорошо вооруженных психов. Не знаю почему, но многие тутошних постояльцев за людей не считают. Их даже без оружия боятся. Никто даже близко не сунется.

— Ты очень… — Аюми запнулась, подыскивая слово, — ммм… нет, без мата не скажешь. К тому же, на всю голову.

— Так ведь не зря меня в дурдом запрятали, — с гордостью сказала она, — обожаю Озерки.

— Скажи, ты это вообще всерьез? С этим Домом Отдыха?

— Нет, к сожалению. Слишком много рисков насилия. Да и само здание построить не успею до того, как Журавли на землю попадают. Просто обдумывала варианты на случай силового вторжения в мою коробочку.

— Так дальнейший план у тебя хоть есть?! Готова поспорить, что поступишь так же, как с Нырком.

— А что такого? Уверена, даже губернатор больше не хочет видеть ни бумажки со словом “Озерки”. И… все... эмм… вернее, выжившие в плюсе. Нырок, кстати, жив остался? Ну вот! Все в плюсе.

— Нет. Ты думаешь, что у тебя остались силы, чтобы с каждым новым инцидентом повышать ставки?

“Нет.”

— А разве нет? — удивленно спросила Марта.

“Просто надеюсь, что ничьи интересы больше не придется обламывать и, рано или поздно, на коробочку махнут рукой.”

Только поначалу казалось, что Озерки ни для кого не представляют интереса. Теперь же Марта успела узнать не только про “поставки”, но и про лекарства-прекурсоры, которые систематически не доезжали сюда.

“Но пусть они так же не доезжают до Озерков. Официальный бюджет наш — тоже пусть себе оставят.”

— Ты только осуждать меня приехала, — вяло сказала Марта, — или за чем-то еще?

— Я пришла сообщить, что Hades — не 「призрак」, а что-то куда большее. И мои уловки во вражде с ним тоже подходят к концу. Если не хочешь рыдать до конца дней, то тебе придется оставить Озерки. Обнеси их забором, если хочешь. Если хочешь, залей деньгами. Но только это будет зря. Этим ты только навредишь и сделаешь их лакомой добычей. Поставь нормального управляющего и оставь этих несчастных гнить, как они гнили до этого. Иначе… Повышая ставки, ты доведешь до насильственного столкновения. Марта… Я имею в виду ту Марту. Она очень не любила насилие. Не доводи до этого.

“Ну вот и выложила, наконец, то, с чем пришла. Могла бы просто сообщение прислать.”

Марта встала и подошла к кофеварке.

Она все-таки была взрослой. А у взрослых девушек, если у них есть свой командный центр, обязательно есть привычка пить кофе, сидя в темных очках. Марта несколько раз нажала на кнопку повышения крепости до максимума и скривилась от запаха полившейся в чашечку жижи.

Несколько секунд она стояла над чашкой с коричневатой пенкой.

“Если задержать дыхание, то получится глоток…”

Прошло еще секунды три.

— Хочешь? — вместо демонстрации собственных сил и решимости, она все-таки предложила это отвратное варево Аюми.

— Спасибо, — та приняла чашечку, отпила и как-то вдруг расслабилась, — а очень даже неплохо.

“Врет. Мерзость. Даже с шестью кусками сахара и сливками — мерзость.”

— Ну и что ты предлагаешь? — Марта сложила руки на груди, — отказываться от Озерков я не буду. Ты хочешь, чтобы я как-то помогла тебе с Аидом? Запросто.

— У тебя не получится. Я вижу единственный вариант — спрятать тебя до той поры, пока его не прикончу. Лучше всего — в медикаментозной коме. Я уже создала для тебя хранителей. Куда сильнее, чем тот, которого ты изорвала в ангаре. После того, как я вернусь с победой, я в безопасности извлеку из тебя 「призрак」 настоящей Марты. Верну ее к жизни. Пусть и в моем теле.

— Если от твоего тела останется хоть что-то, чтобы принять его, — отстраненно сказала Марта.

— Останется. Марта создавала это тело, как свой идеал. Оно должно принадлежать ей, раз уж от ее настоящего осталось только это, — Идеальная почти выплюнула ядовитые слова, пристально глядя в черные глаза собеседницы, как будто на Марте и не было очков.

“О… вот где у тебя трещина? Ты чуть не плачешь, как бы жестко и непоколебимо ты ни смотрелась. И какая же ты после этого Идеальная?”

— Не останется. Спорим? — отстраненно спросила Марта, — я даже знаю почему. Если ты создала “хранителей”, таких что посильнее той белой птички, то смогла бы похитить меня и спрятать, ввести в кому до лучших времен, которые якобы для тебя настанут. Не настанут. Ты сама не веришь, что настанут. Ты этого со мной не сделала — все ходишь и ходишь ко мне в Озерки. Теперь кофея гоняешь. Потому что сама не веришь, что справишься.

Кажется, укол достиг цели. Аюми как-то неестественно замерла, как будто ее поставили на паузу, но все же ответила.

— Просто… ты похожа на Марту. Особенно сейчас.

“Я что… такой всегда была? Блин. Или Идеальная — мазохистка?”

— Ладно. Я вникла в твои проблемы. Я разберусь с Аидом.

— Не сможешь. Даже та Марта не смогла бы. Но я… Я была создана ее идеальной версией.

— Я разберусь с Аидом. Не бесплатно. Ведь ты права. У меня проблема с бюджетом. И не только.

Допив кофе, Идеальная поднялась и мельком взглянула на что-то (чего интересного было на той стене с выключенными мониторами, Марте было не ясно).

— Мой долг — уберечь тебя от подобных дел, — сказала Аюми спокойным голосом, — Hades от тебя не оставит и 「призрака」, поэтому я выполню свой долг. Так что — сама понимаешь.

“Намекаешь на запрет?”

— Пока не вполне, — елейно ответила Марта.

“Она создана так, что в принципе не способна запретить мне что-то. Не способна нанести вред своими руками. Только опосредованно.”

“Конечно на нынешнюю меня и этого с головой хватит, но...”

Аюми уже слегка помогла с обустройством новой коробочки, а теперь просила покинуть это место. Якобы, ради безопасности.

“Почему?”

“И почему стала заявляться лично?”

— Можно тебя потрогать? — спросила Марта, задумчиво потерев подбородок, — потрогаю — пойму лучше.

Не получив отказа, Марта сделала несколько коротких шагов и как будто погрузилась в ауру спокойствия и уверенности, сдобренную едва уловимым запахом духов и недавнего мерзкого кофе. Последний шаг, и…

“Как тебе? А?!”

“Ну разумеется… Ты же Идеальная — щекотки не боишься.”

С видом, как будто не пыталась защекотать и вообще ничего особенного не делала, Марта поправила очки.

“Нет. Не то!”

Марта подняла руку и провела ногтем по шее Идеальной.

“Вот, что меня смущало!”

“Вообще ни следа распада и каких-либо ран! Она, как новенькая, даже крепче, чем раньше. Теперь сомнений нет.”

— Ну как? Поняла? — спросила Аюми.

— Нет, — Марта задумчиво покачала головой.

“Это как она там “сражалась”, что выглядит лучше прежнего? Или она только своими марионетками пользовалась?”

— Ладно, мне пора, — попрощалась Аюми и сначала исчезла из вида, а потом и вовсе покинула центр.

“Хотя ты говорила про “уловки” и “вражду”, а не про сражения. Но ведь на дипломатской даче ты вооружилась какой-то штуковиной. С виду такую нужно использовать, что протыкать или резать. Значит, тебя должны были протыкать и резать в ответ."

"И потом мой дозорный заявлял, что угрозу отбили. Я думала, что это ты и отбила…”

— Хмм.

Наконец сняв вечно сползающие очки, Марта покинула командный пункт, заперла дверь и спустилась по лесенке на протоптанную дорожку.

Уже смеркалось, и главное здание Озерков как будто уже готовилось ко сну. В нескольких окнах горел холодный свет, разделенный прутиками решеток. Доносились свистки и редкие возгласы с физкультурного дворика за покосившимся бетонным забором.

Аюми темнила. Приходила, портила настроение, ничего толком не говорила и уходила. И так уже в который раз.

"Но я докопаюсь до истины."

“Кстати, как там дозорный? Надо бы проверить.”

Глава 2. Вести

Посетив коморку часового (чтобы взять тулупчик и мясницкий топорик), Марта направилась навестить одно из последних функционирующих “учреждений” в этом поселке — кладбище. Обычно 「призраков」 в таких местах было на удивление немного. Да и людей — тоже. Зато вот, как выяснилось неделю назад, медведи-шатуны встречались. Для того и требовался топорик — нанести соответствующие отметины, если опять встретится (чтобы смерть обезумевшей от голода живности выглядела естественно).

“Мда.”

Уже многие начинали замечать, что Марта часто посещает кладбище. И даже успели поползти слухи. А ведь сначала это казалось такой хорошей идеей — послать “повидать мир” кого-то из местных в связке с 「призраком」 оставшимся из отпуска. Они оба, разумеется, были способны вернуться к собственному праху — один близ коробочки, второй — близ злополучной горы. Таким образом, не должно было возникнуть проблем с навигацией.

Смотаться на курорты, посмотреть, что там за дрянь оставил на горе Аид, вернуться и доложить.

На все про все должны были уйти сутки.

Но первая пара все никак не возвращалась. Поэтому Марта отправила и собственного дозорного в связке с парализованным пациентом из Озерков (удачно захороненным как раз здесь).

С их отправки шел уже второй день.

А вот при ней больше не осталось ни одного 「призрака」 из отпуска.

Зимнее солнце уже село, оставив только едва заметные фосфоресцирующие отсветы в низких облаках. Возможно, за ними сегодня было северное сияние, но природа, видимо, уважала атмосферу этих мест (над созданием которой последними десятилетиями трудилось множество людей) и не допускала в него ничего красочного.

Марта прошла мимо недостроенного здания церкви.

Вокруг не было ни души, на сколько хватало глаз. Стояла полная тишина.

— О! Прибыл! — она заметила со спины тщедушный силуэт на массивных воротах советской эры. Кажется, раньше здесь планировали стройку парка культуры или чего-то еще.

С небольшой помощью, Марта поднялась к верхушке ворот и, расчистив топориком место, пристроилась рядом с прибывшим.

— Ну как, посмотрел мир? — спросила она.

При ближайшем рассмотрении, 「призрак」 оказался не вполне в порядке.

“Блин. Надо накормить. Кто ему ноги оторвал так, что не отрастают?”

— Посмотрел, — произнес он, обернувшись. Очень спокойно.

— А почему один вернулся? Нет, об этом потом. Ты гору видел? Что там?

— Видел… — так же спокойно произнес он, — но сказать не могу… просто слов не находится. Странно, да? За три года до смерти я совсем не мог говорить. Думал, что уже навсегда разучился говорить. А теперь я почему-то точно знаю, что таких слов просто не существует, а не что я забыл нужное слово. Странно, да?

Почему-то Марта не чувствовала в нем какой-то опасной для жизни тоски, но настроение ей совершенно не понравилось.

— Странно, — согласилась она, — я сама удивляюсь тому, что могу с вами на известных мне языках говорить. Честно. Но это мы потом обдумаем. Расскажи, хоть и неправильными словами. Что ты видел?

— Не буду, — спокойно сказал он, — зачем? Я могу нарисовать. Странно, да? Меня и в детстве руки не очень слушались. Да и сейчас, но…

Он сделал неловкое движение и перед ним на мгновение возник какой-то мультипликационный робот.

“С ним что-то кардинально не так. Когда я в первый раз его встретила, он был немного замкнут, но сейчас с ним что-то…”

— Так, давай я тебя покормлю, а то ты какой-то… смурной. И ноги...

— Ноги? Он посмотрел вниз. А зачем они мне? Я все равно никогда не умел ходить, — он чуть воспарил над воротами, — я в порядке. Честно.

Он обернулся к ней.

— Знаешь, при первой нашей встрече я подумал, что ты хочешь сделать со мной что-то очень плохое. Что ты не съела меня только потому что я даже в пищу не годен. Не знаю почему, но мне кажется, что ты можешь съесть любое привидение… Но потом…

Перед его руками возникла миниатюрная ривьера со всеми деталями.

Марта изумилась.

— Вот. Там было красиво, да? — аккуратно спросила она.

— Красиво? Да. Я даже близко не представлял, как огромна Земля. Сколько есть всего, — он снова примостился на воротах.

— Тебя что-то смущает?

— Нет, ничего. Я раньше… Очень редко бывало, но я думал, что мне нет и никогда не будет места в этом мире. Но я гнал от себя такие мысли. А теперь понял, что так оно и есть, — спокойно сказал он и чуть улыбнулся, — странно, да?

“Ты чего?! Развоплотиться решил?! А ну стоять!”

“Но я не вижу отчаяния…”

— Ты знаешь скольким людям я испортил жизнь просто своим существованием, просто тем, что на меня тратили свои деньги? Я думал, что можно платить ответной любовью. Ведь они делали это из любви? Но я не всегда мог любить. Мне часто казалось, что мне дают недостаточно заботы. Что именно поэтому я все хуже мог двигаться.

Марта слушала с отстраненным выражением лица.

“Я не понимаю. Вернее, понимаю, что с ним происходило раньше, но что сейчас — не понимаю.”

— Когда меня наконец сдали, деньги тратила больница, — продолжил он, — еды там было больше. И даже начали давать какие-то лекарства. Но ведь в больнице были те, кого действительно можно было вылечить, если бы не тратили силы на меня. Они только продлевали мои муки — растянули на годы то, что могло бы произойти, просто если бы меня оставили зимой на улице. Так было бы даже менее больно. Но я сам хотел жить хотя бы так. Мне не было стыдно. Не знаю почему. Но мне кажется, ты поймешь.

— К сожалению, пока не очень понимаю, — аккуратно сказала Марта.

— Я посмотрел мир. Маленький уголок мира. Но для меня там тоже не существовало места. Зато я понял и еще кое-что. Тебе, наверное, скучно меня выслушивать? Прости. Я все выполнил. Просто хотелось рассказать почему пришел к такому выводу.

— К какому выводу? Выкладывай. Но если сейчас попробуешь помереть, я тебя не пущу, — отстраненно сказала она, перехватив топорик в левую руку.

— Кроме мира духов, куда ты меня призвала, кажется, есть и иной.

“Нет никакого мира духов. И я тебя не призвала, а просто освежила.”

“И о чем он? Что за иной мир?”

— На той горе, которую опознал твой дозорный, кто-то расставил ловушки на нас — привидений. Там я и потерял ноги. И там как будто бомба взорвалась — все в труху, хотя люди продолжают жить, ничего не видя. Но мне кажется, что ударил туда не тот “Аид”, посмотреть на дела которого ты меня послала.

Перед ним появилась картина горы.

“И почему ты пришел к такому выводу?”

Марта вытянула шею оглядывая миниатюру.

“Ну, да. Аюми в принципе могла разворотить так местность. Только почему он-то думает, что это не Аид, а кто-то еще? И что за иную плоскость бытия он там разглядел?”

— А где этот твой иной мир? — отстраненно спросила она. (Нужную окраску для голоса она так и не смогла найти.)

Гора переменилась. Теперь ее покрывали какие-то барьеры и схемы. Как будто трехмерная модель для какой-то геологической разведки. Но она узнала площадку радиовышки, дорогу, по которой сбегала...

“Стой. Вот тут, где барьер... был тот поворот, где я заметила светящийся мусор в воздухе."

"И тут. Стало быть, парень так это видит? А почему я не видела?”

— Можно мне туда? — вдруг спросил он. В его голосе прорезались эмоции.

— Куда именно?

— В иной… — он немного сбился.

“Да, ты прав, для этого нет нормального названия. Это вообще непонятно на что похоже. Вроде, та самая гора. Вон, даже дачу узнаю... ворота новые приделали, а гараж не починили.”

— Не уверена, — проговорила Марта, — кстати, ты сам вряд ли дорогу к горе найдешь. У меня не осталось тамошних 「призраков」. Ну… из отпуска. Чтоб проводили тебя.

— Я… тебе… нужен для чего-то, поэтому не отпускаешь?

— Ну как бы... У меня появилась кое-какая догадка. Если она подтвердится, можно попросить тебя побыть супер-агентом? Я, кажется, начала тебя понимать. Ты у нас… это… как это зовется… — Марта почесала заледеневший на морозе нос, — достиг просветления. Может, не так это зовется. Но если согласишься стать супер-агентом, то очень поможешь мне.

“Если не врешь, если видел на горе то, чего я не видела, то грех тебя туда не отправить. Не то, чтоб я никогда не совершала грехов, но этот — смертный, совершать нельзя — до смерти ведь любопытно, что за Аид и что Аюми скрывает. Подлатаю, проинструктирую и отправлю.”

“Только вот…”

— Но я могу ошибаться, — сказала Марта, — подожди две-три недели. И сделаем тебя супер-агентом. Хорошо?

— Супер-агент? — переспросил он, — ты, конечно, очень жестокое создание, но, пожалуйста, не говори такого... Такому, как я!

От чего-то он вдруг почти пришел то ли в ярость, то ли в отчаяние.

“Блин, сломала его просветление.”

— Я говорю это в самом прямом смысле слова. Только это будет не игра, а очень опасное задание. Правда, сейчас у меня есть и другие дела. До этого момента я могу и не дожить. Но если доживу — обещаю.

Глава 3. Непубличные сети

В палате

С появлением командного пункта, отпала необходимость платить за прокладку связи в такую глушь. Тарелка автобусика в должной мере снабжала Марту новинками манги, а также упростила переговоры и подачу заказов. Раньше Марта скептически относилась к мемам про одержимость девушек покупками в интернете, но теперь, когда сама начала руководить собственной коробочкой, выяснилось, что в них было больше правды, чем вымысла.

Но, если говорить по существу, больница уже пару недель жила на осадном положении. Пока это никак не проявлялось (даже поставки кондитерки пока не прекратились), но это было вопросом времени.

“Да и не зря Аюми говорила покинуть это место.”

“Не зря. Именно поэтому я не покину.”

“Она сама виновата.”

Именно Аюми устроила возвращение Марты на Родину. Да, к тому же, в такие дали. Вряд ли только потому что испугалась "Аида". Хотя пугаться было чего. Марта прекрасно чувствовала 「потустороннее」, всех 「призраков」 и сопутствующие им вещи и явления. Она прекрасно чувствовала и знала опасности, которые могут от них исходить. Но тогда на дипломатической даче она не могла понять, что пришло по ее душу. И от этого ее обуял иррациональный ужас.

“Говоришь, у меня после встречи с ним и 「призрака」 не останется?”

“Верю. Самой так кажется. И верю, что ты тогда была в отчаянии. Не зря же, наконец, заговорила со мной по-русски. Но…”

Марта вспомнила, как прямо после неудачной попытки расплющить Идеальную на дороге — она просто присела на пассажирское сидение машины и буднично попросила следовать указаниям, касательно маршрута. Это тоже выдало отчаяние — Марта очень неплохо приложилась о руль и была несколько секунд почти беззащитна. Идеальная могла забрать ключи и шантажировать. Могла шантажировать и тем, что она знает дорогу к спасению. Но она просто показала маршрут. А над площадкой недостроенной радиовышки Марту встретил какой-то очень старый зависший в воздухе вертолет. На нем была спасательная люлька, но зато не было без транспондеров — идеальное средство, чтобы уйти не оставив ни одного лишнего отпечатка колес или подошв и вообще свидетелей (конечно, если сперва поспособствовать беспамятству сорвавшейся опекунши, оставшейся в машине).

Но то, что Идеальная до сих пор юлила и не раскрывала всего, что знает о вмешательстве Аида, намекало на то, что проблема там более сложная, чем какие-то 「потусторонности」 и 「призраки」, пусть и особенные. Для Идеальной не могло составить труда расправиться с любым 「потусторонним」 феноменом. Она смогла даже состряпать Герхарда Абрамовича, неотличимого от живого, а затем и белого монстра — ее работы были на принципиально ином уровне.

“Чего еще ждать от творения той меня?”

“Но вот вертолет.”

“Он должен был взлететь и отправиться к вышке уже в тот момент, когда мы только подъезжали к даче.”

“По времени сходится, но вертолет — это не машина, там надо предполетное что-то делать. Значит, готовили его заранее.”

— У нас постирушки, — опасливо оповестила Мила с порога палаты, — ты… не… приготовила?

Марта встряхнулась.

“Да, потом с этим разберусь. Сейчас — Озерки!”

— Нет. Сейчас отнесу, — закивала Марта, слезая с койки.

Она спустилась на колени и (стараясь не раздавить прыснувших в стороны тараканов) извлекла из-под кровати пластиковый пакет с грязным бельем.

Поднявшись, она заметила появившегося санитара, опасливо высовывающегося с другой стороны дверного проема. Он начал что-то рассказывать, панически заикаясь.

“Кто его так напугал? У нас же нормальные отношения были?”

Выслушав его объяснения, она кивнула.

— Кого-кого просят? Зачем им я? Я больная, — для проформы переспросила его Марта, — а меня врач отпустит?

Но суть его переживаний была ясна.

“Явились. Из Севхимкома. Или как его там?”

— Да шучу, — постаралась разрядить обстановку Марта, — сейчас, соберу вещички и спущусь.

“Только бы кто-то важный приехал… Нет. Мне любой секретарь подойдет. Главное, чтоб не просто охрана.”

Марта ждала визита. И, конечно, готовилась (треть интернет-покупок касалась именно этого). Пришлось даже нанять посредника, чтобы не продешевить и не вляпаться в проблемы — некого Гека (или Кита) — того, кто разбирался в цифровых безделушках.

Журавли пока оберегали коробочку, но Марта готовилась:

После того, как Нырок и связанная с ним часть администрации оказалась почти парализована, следовало ждать визита посыльных от кого-то из воротил региона. В совет директоров благотворительного фонда уже приходили. Так что все это было очень ожидаемо. Поэтому все нужные вещички не только успели доехать до Озерков — они уже лежали в ожидании добрую неделю.

Сумка была собрана в рекордные сроки (даже несмотря на причитания Милы) и Марта спустилась к обшарпанному крыльцу Озерков. Перед ней предстал далеко не новый внедорожник. И пара незнакомых мрачных дядек для решений вопросов. Если точнее — один, без шапки, был больше водителем (он поигрывал ключами).

В темных окнах машины был заметен еще и третий тип.

Кто-то положил руку на плечо Марты. Она обернулась. Это был старичок-охранник. Взгляд его полуприкрытых глаз на секунду задержался на ней, а затем вопросительно и очень выразительно стрельнул в сторону новоприбывших.

Марта улыбнулась. Она была уверена, что он “снял” бы этих типов даже за меньшее время, чем длился его взгляд, стоило ей только кивнуть.

“Все-таки, хороший кадр нашли в охрану.”

Прямо то, чего ей не хватало для спокойствия на время разъездов.

— Спасибо, все действительно в порядке, — мирно сказала ему Марта и спустилась к джипу, — я очень надеюсь на вас.

Она села на заднее сидение вместе с охранником, затем свое место занял и водитель. Третий тип, сидевший на пассажирском кресле спереди, никак не отреагировал. Машина тронулась.

Прошло минут пятнадцать, пока они не вырулили на заснеженную трассу. Никто не нарушил тишины. Незнакомец перед ней достал телефон и с его места начали раздаваться пиликанья какой-то карточной или слотовой игры. Кажется, на этих километрах сотовые уже начинали ловить. Марта с любопытством посмотрела за его плечо. Его телефон не был подключен к зарядке.

“Проверю-ка.”

— Я тоже поиграю, как этот охранник? — спросила она.

— Это секретарь финансового департамента, — шикнул сидевший рядом с ней бугай, — Петр Алексеевич.

“Подойдет.”

— Простите, — потупилась Марта, — а можно поиграть? Нам же еще больше двух часов ехать?

— Делай, что хочешь.

— Ой, у меня игрушечка разрядилась, — Марта достала портативную приставку-планшет из сумки, — можно зарядить?

Не глядя, водитель швырнул в ее сторону конец провода. Марта поблагодарила, вставила в игровую приставку, подождала, пока внимание пассажиров ослабнет, и аккуратно надорвала его. Затем раскрыла сумку и начала рыться.

“Белый плетеный для обычных ноутбуков. Белый не плетеный — для ноутбуков с яблочком. Черный с золотом — для… Нашла!”

— У меня что-то не заряжается. Можете мой провод воткнуть, пожалуйста? — протянула она проводок, — спасибо.

Минут пятнадцать все продолжали ехать в полном молчании, лишь внедорожник скрипел и бухал на выбоинах, да тихо пиликал выигрышами и проигрышами телефон секретаря.

“Разрядись уже.”

Чтобы скоротать время, Марта тоже достала свой телефон. Заряда хватало. Можно было даже попытаться скачать немного манги, но нужно было себя контролировать.

За ожидание воздалось по заслугам. Секретарь волюнтаристски отключил ее игровую приставку от зарядки и подключил свой телефон.

“Наконец-то. Как там сеть называлась?”

Марта уткнулась в свой смартфон и вбила название непубличной сети, которую раздавал чип черно-золотого pen-test кабеля.

“Здравствуте и вы”, — ответила она на приветствие управляющего приложения.

“Какой там надо было режим выбрать? CarConnect, кажется. У Клауса так называлась система. Очень удобная. Прям уважаю.”

“Импортировать контакты подключенного телефона? Само собой.”

“Импортировать сообщения? Тем более.”

“Импортировать недавние данные геолокации и выбранные точки назначения? Да как же без этого? Для удобства использования CarConnect пользователь должен отдать все, что у него есть. Хоть бы и душу. Так уж заведено. Кто я такая, чтобы менять порядки?”

“Хотя это всего лишь провод с чипом авто-мультимедии и wifi передатчиком, но кто об этом узнает?”

“Вопрос неправильный. Правильный — где об этом вообще можно узнать? Ответ — только на скучной дороге. А когда приедем — никто.”

“Как там Гек-Кит говорил? Геофиксинг? Нет, геофенсинг.”

Марта продолжила рыться в настройках, пока не нашла этот пункт, затем выбрала координаты и радиус.

“Ой, смотрите! Умный провод, сливающий все мне, становится тыквой, если он не находится в зоне тридцати километров от столицы области.”

“Надеюсь, в этой машине кто-то более значимый, чем секретарь, прокатится. Ведь у этого дядьки даже губернаторского номера не оказалось — бесполезный мужик.”

Марта пролистала сообщения, скачанные у жертвы кибер-мошенничества.

Открыла одно, потом другое.

“Беру свои слова назад.”

“Не бесполезный, а опасный. Опасный для работодателя. У меня из дома даже за подозрения на серые долги и игорную зависимость с работы выкидывали. А тут — весь букет.”

“Ладно. Делу — час. Потехе — час. Всем — час.”

Ведь до города оставался еще где-то час.

В сообщениях не было видно последних инструкций, выданных секретарю — собственно, причин поездки в Озерки. Но это было не страшно.

— Кстати, а вы ведь меня на обследование везете? — спросила Марта и огляделась.

— Да. Говорят, через тебя кто-то крипту фонду Журавли передает, — ответил секретарь.

“Молодцы, даже такое раскопали. Интересно, как?”

“Хотя мой вариант “благотворительный фонд Подари Рассудок”, был лучше. Любого вменяемого человека бы от пожертвований и, соответственно, от впутывагния в проблемы отвадил бы.”

— Так что будем обследовать, — закончил он.

— А разве это как-то моему здоровью поможет? Меня же лечить надо.

— Вряд ли поможет. Повредит... Но вини не нас, а того, кто тебя кошельком назначил.

— Ясно, — кивнула Марта, — а лечить, значит, не будете?

— Если упираться будешь, то придется и полечить, — пообещал он.

— Ну тогда хорошо, — обрадовалась Марта, — только если без уколов.

“Кстати, об уколах.”

Марта снова уткнулась в телефон.

“Как там дела у Мони и Сварога?”

Когда Марта только попала в Озерки и поручила дружественным 「призракам」 обследование документов и закромов учреждения, то она заметила серьезные расхождения в количестве хранимых лекарств. Но вскоре выяснилось, что некоторые около-амфетаминовые и прочие интересные препараты просто не доходили до больницы, растворяясь где-то на подступах.

Насколько смогла понять Марта, прошлое руководство получало сущие копейки за то, чтобы закрывать на это глаза, а само в перепродаже не участвовало. Исправлять ситуацию с этим ей не хотелось — возвращать в больницу поставки лекарств-прекурсоров, все же обладающих опасной степенью вреда и привыкания, она не намеревалась. Фонд организовал препараты получше, хоть для этого и пришлось раскошелиться.

Бизнес всегда очень тщательно следил за тем, чтобы эта мафия не пролезла в его ряды. Марта не обладала сравнимым ресурсом, поэтому пользовалась оружием слабых — словами. Гуляя по интернету, в локальных группах закладчиков она нашла Мономаха (Моню), а в группах, радеющих за чистоту расы и искоренение пороков, она нашла Сварога. Правда, последний все беды в своей жизни возводил к черноволосой бывшей, напирая именно на ее кудрявость. Но ведь в группу она вступила под совершенно другим (к тому же, мужским) аватаром, так что это не стало проблемой.

Сейчас, возможно, ей предстояло несколько дней оффлайна и к этому было бы неплохо подготовить и эти контакты (и, конечно, стереть, на всякий случай, весь компромат с телефона).

Переписка закончилась, когда машина затормозила во дворе какого-то гигантского завода, завешенного рекламными баннерами.

— Вы не уезжайте, пожалуйста, — попросила Марта охранника, выставившего ее из машины, — я не долго.

— Долго, — прервал вышедший следом секретарь.

— Ну долго-так долго, — согласилась Марта, — как скажете, так и будет.

Он подошел и склонился к ее уху. Вид при этом имел не угрожающий.

— Сначала будет по-хорошему, — шепнул он, — рекомендую вести себя так, чтобы этим и закончилось.

— Конечно, — согласно закивала Марта, — не люблю насилия... и Шуша…

Она назвала имя контакта, которому секретарь слал самые слезливые сообщения с просьбами подождать с выплатой долгов.

— Шуша попросил меня… — продолжила Марта шепотом, — посмотреть, как еще можно стребовать с тебя долги. Но это тайна. Он пока еще не хочет открытой вражды с твоим боссом, даже другом прикидывается. Прикидывается? Прикидывается.

Некоторое время секретарь молчал, стоя в той же неудобной позе.

— Они не знакомы… — наконец, выдавил он.

— Твой босс не знает таких людей, как Шуша? Тех, кто может посадить на крючок его собственного секретаря? — улыбнулась Марта. Пока она знала катастрофически мало. Неизвестно было даже кто именно был “боссом” Алексеевича, но это было поправимо.

— Серьезно… — продолжила она, — и то, что Шуша до сих пор не рассказал боссу про тебя — важнее всего. Хоть пока это секрет. Он подумывает выжать с тебя не просто долги, а кое-что с твоего босса. Так выгода больше. Но никому не говори, тссс, — закончила она.

“Разогнись ты уже. Веди, куда надо. На нас уже подозрительно смотрят.”

“Не разгибаешься? Ладно, продолжим экспромт.”

— Потому я и решила тебе сказать. Чтобы ты знал заранее. Будем в контакте, хорошо, Петр Алексеевич?

— Откуда ты…

— Телефон ваш у моего босса тоже имеется. И не только телефон, — она огляделась. Перешептывания уже выглядели максимально подозрительными — и охранник, и водитель совсем напряглись, — нет, не у Шуши. Мой босс чуть выше.

“Ведь мой босс — это я. Я… как это называется… самозанятая! Вот!”

Побледневший секретарь наконец отстранился и скомандовал проходить внутрь.

Спустя минут пять проходной, коридора, узкого старинного лифта и еще одного коридора, они вошли в кабинет. Какой-то прямо-таки министерский. С обшитыми деревом стенами, настольными телефонами с дисками и допотопным компьютером. Имелись даже флаги — областной и российский. Кажется, у босса имелись какие-то такие амбиции.

— Ну так что? Мне помочь вам избавиться от необходимости вредить вашему боссу? — спросила Марта, когда они остались одни.

Секретарь не ответил. Видимо, до сих пор не мог поверить своим ушам. Но и не зажал ей рот. Видимо, звук камера в углу кабинета не писала, либо психологический удар вышел слишком тяжелым, чтобы он отреагировал так.

— Ну, если не решили, Петр Алексеевич, — официально сказала она, — то ничего! Просто притворитесь, что ничего от меня не слышали. И ни о чем не догадывались. Даже если будет спрашивать полиция. По-моему, вы действительно не догадываетесь, во что влипли. Так что это будет правда. ... Обожаю правду!

“Каждый день что-нибудь правдивое говорю!”

“И сейчас скажу!”

— Но я очень не хочу, чтобы с вами случилось насилие, — сказала правду Марта, — и благодарна за ваше напутствие. Хорошо? Хорошо. По-моему, действительно хорошо. Кстати, вам лучше со мной не оставаться наедине. А то кто-то может подумать, что я могла вам передать что-то нехорошее. На вас уже как-то странно косились у крыльца.

Спустя несколько секунд Марта осталась в кабинете одна и полезла в сумочку.

“Этот кабель, кажется…”

Она извлекла его из сумочки и воткнула в компьютер, поставив заряжаться телефон, и прошлась вокруг стола, поглядывая на документы.

“Шуйский Арсений Кимович — это хозяин? Или клиент тутошнего босса?”

— Что-то мне какао захотелось, — оповестила она портреты на стене.

Некоторое время она оглядывала миниатюрную реплику завода, покоившуюся на одной из полок шкафа, потом корешки журналов о яхтах, потом стол и хозяйское кресло.

— Что тут есть интересного? — беззвучно спросила она обитавших тут 「призраков」. Ответы не порадовали, но и не огорчили.

— Нет. Это — не интересно, — она вынула голову какого-то бюста, посмотрела содержимое и вернула на место, — это для гостей, кажется.

“Придется дождаться графа или великого князя или кто он?”

В углу нашелся шреддер.

В арсенале подозрительных вещей, которые она собрала в дорогу, оставалась тонкая шпионская type-c-заглушка. К сожалению, ни у компьютера, ни у принтера навскидку таких портов видно не было, а осматривать и компрометировать чужое оборудование прямо под камеру было бы невежливо, так что оставалось только уничтожить заглушку перед возможным обыском.

— Потренируюсь рисовать птичек, — решила Марта, села за стол, взяла из пачки несколько листиков и изобразила подвернувшимся карандашом несколько вариантов.

Потом провела, как ластиком, заглушкой, извлеченной из сумочки. Затем, чуть смяв листки, (так чтобы зажатое между ними не пригодившиеся средство не выпало на пол), отправила все скопом в шреддер.

Он послушно все прожевал.

“Какая надежная штука. Уважаю.”

Спустя еще минут пять (и множество нарисованных птичек), великий князь-таки пожаловал. Он оказался в чем-то похож на один из портретов на стене. Выглядел он действительно, как князь, переживший к своим сорока годам революцию, индустриализацию и все прочее, что обычно переживали князья в родном климате. Либо, страдал от какой-то затяжной болезни. Двигался, правда, он шустро.

— Ксюш, запри дверь, — сказал он амбалу, вошедшему следом за ним.

Как выяснилось, правда, за его массивным корпусом имелась и какая-то секретарша.

— Здравствуйте, — сказала Марта, приподнявшись со стула.

— Так, Ксюш, этот дармоед куда-то смылся. Позвони охране, пусть посмотрят видео, что она тут делала, — не поздоровавшись, он обошел стол и обстоятельно разместился кресле.

“О, какой молодец! Сразу о безопасности думает.”

Он включил компьютер и воззрился на Марту.

“Ну… не очень молодец.”

— Здравствуйте, Марта, — наконец, начал он, — Меня зовут Арсен Шуйский. Вы знаете, почему мы вас пригласили?

“Но говорит без вызова. Даже уважительно. А чем ему его отчество не угодило? По-западному предпочитает по имени-фамилии? Вряд ли. Державный он какой-то. А на корейца, кстати, и близко не похож. И “Арсен” с французскими нотками выговорил.”

— Не имею ни малейшего понятия… Как изволите, чтобы я к вам обращалась? — решила подыграть она.

— Можно просто Арсен, — он вдавил в имя еще больше французскости.

“Ему польстил мой вопрос. Ха-ха! Охранник тоже одобрительно на меня косится. Они тут ночами в ДнД играют? Если да — все-таки уважаю. Даже присоединюсь.”

— Господин Арсен, — чопорно кивнула Марта, — конечно, у меня имеются некоторые соображения, но сперва я была бы благодарна услышать ваши причины.

— Знаете ли вы, Марта, о фонде Журавли? — спросил он.

— Да. Они помогают… — Марта сбилась, — впрочем, давайте я перейду сразу к сути. Господин Арсен хотел бы узнать…

“Блин! Акцент в имени получился издевательский! Но, кажется, они не приняли это за издевку.”

— …про криптовалютные вложения с кошелька, который находится в моем ведении?

Он слегка удивился. Но и обрадовался, что Марта не отпиралась.

— Неужели такая юная девочка создала карманную организацию?

— Нет, конечно, господин Арсен. У меня нет опыта в подобных вопросах. Об этом попросили знающих людей. Я просто залила их деньгами одного человека, по приказу оного человека.

“Не просто, совсем не просто, но поверь! Поверь-поверь-поверь!”

— Но, кажется, этому приходит конец, — продолжила Марта отстраненно, — мой бенефактор перестал навещать Озерки. Не скажете ли теперь вы, по какой причине пригласили меня?

— Сначала, позвольте извиниться за несколько вещей, Марта, — проговорил он и ввел пароль в свой компьютер, — надеюсь, вас не напугал визит моего секретаря?

“Да уж, напугал!"

"Я-то ждала кого-то такого куда раньше. А никто все не приезжал и не приезжал! Уже думала, что в тайне от меня уже какая-то операция проворачивается, и в Озерки сразу всеми службами нагрянут.”

— Признаюсь, немного напугал, — кивнула Марта, — но ничего.

— Еще раз простите. Понимаете, у нас здесь есть некоторые устои, по которым ведутся важные дела. Некоторые вещи нельзя делать, не поговорив с администрацией региона, — перешел он, наконец, к сути.

“Мгм. “С вами?” — спрашивать нельзя, обидится. Но ведь это не административное здание, а какой-то завод. Чего он переживает? Что-то кто-то напутал при создании фонда?”

“Возможно.”

— Вы имеете в виду, что фонду нельзя было что-то делать не поговорив с администрацией района? Я могу попытаться передать Журавлям вашу просьбу, — предложила Марта.

“Только я ни с кем из совета директоров не связывалась. Слышала только, что, как я и просила, в директора каких-то монстров набрали, чтобы авторитетом давить, чтоб даже Бизнес не решился подойти."

"И, вроде, в директора набрали серьезных людей. Всем ведь хочется поучаствовать в незамутненной благотворительности. Даже монстрам. Да еще за скромную по их меркам плату. Фото из Озерков к независимым журналистам раньше просачивались. У любого слеза навернется.”

“Эй, а чего наш великий князь так завис?”

— Насколько вы связаны с руководством Журавлей, Марта? — выдавил он вопрос.

— Я не знаю этих людей. И я не знаю по каким причинам они были назначены на места директоров. Но если вы просите, господин Арсен… я могу попробовать передать вашу просьбу.

— Нет, — с видимым облегчением сказал он, — дело в том, что с номинальными руководителями… Я подозреваю, что они — лишь номинальные руководители Журавлей. Так вот, с ними никто в здравом уме не станет связываться. Но вы понимаете, что это значит?

— Не вполне. Вернее, вполне не понимаю.

Он жестом отстранил секретаршу, пытавшуюся что-то сообщить:

— Постараюсь объяснить, не скрывая от вас ничего: у нас есть баланс сил, — сказал он серьезно, — я владею градообразующим предприятием Севхимком. Для того, чтобы занимать свое место, мне нужны гарантии. И они у меня, безусловно, есть. Но недавно... сначала что-то произошло в администрации губернии. А теперь здесь развернулся некий аноним, с неясной целью швыряющийся деньгами направо и налево в обход всех неписанных правил. Даже в обход Церкви. К счастью, пока удалось придержать отчет для федеральных служб.

“Ничего не понимаю. В чем проблема-то?”

— Чтобы я мог продолжать иметь гарантии, мне, поручили разобраться с этим делом. Структуры Севхимкома славятся тем, как мы умеем проверять подрядчиков. Поэтому это дело поручили мне, — внушительно кивнул он.

“Не. Твои утверждения не согласуются. Скорее всего, сказали “не разберешься за нас, гарантий тебе больше никто не даст”. Только о чем именно тебя попросили?”

— Ухты, — поразилась Марта, — значит вы планируете сделать шпионское расследование?

Снова отстранив секретаршу, он немного отрицательно мотнул головой, потом значительно кашлянул и вкрадчиво спросил, пристально глядя на нее.

— Марта. Не скажете ли? Тот, кто организовал всю эту организацию… Есть ли у этого человека еще кошельки? Кроме вашего?

“А… дошло.”

— Вы хотите оставить меня в “заложницах”, господин Арсен, чтобы ручеек денег к фонду иссяк?

— Не называйте это так! — он снова отстранил секретаршу, — не бывает на свете людей, которые бы начали растрачивать такие немыслимые суммы ради того, чтобы помочь всего одной больнице. Тут явно присутствует какой-то анти-государственный план.

“Немного смешно."

"Но, кстати, выслушай ты уже секретаршу.”

— Марта, хоть вы и изменили данные о себе, я уже узнал из какой вы семьи, — продолжил он еще более серьезно, — и навел справки о ваших родственниках в России. Никто из них не хочет больше даже прикасаться к теме вашего существования или вашей пропажи.

"Ну, блин спасибо!"

Марта поморщилась.

— У них недавно случились какие-то внутренние дрязги, — продолжил князь, — но, кажется, все налаживается. Если тот, кто выдает себя за вашего благодетеля говорил, что он хочет блага вашей семье — не верьте.

— Вы хотите оставить меня в заложниках, — спокойно повторила Марта, — чтобы вливания в фонд иссякли, а затем, когда совет директоров прекратит свое существование, начать проверки и силовые мероприятия? Простите, господин Арсен, можно вопрос: у вас много знакомств там? — Марта указала наверх.

Он важно нахохлился, а секретарша-таки пробилась к его уху. После нескольких секунд он приподнялся, поглядел за монитор, где заряжался ее смартфон, и приказал охраннику:

— Проверь телефон, — затем обернулся к Марте, — у нас с безопасностью все строго. Нельзя свой телефон к чужим компьютерам подключать. Придется проверить.

Марта закивала:

— Простите, просто зарядить поставила.

Громила с готовностью отсоединил телефон и попросил код-пароль.

— Четыре четверки, — сказала Марта.

У нее вдруг потеплело в груди. Она так долго считала меры безопасности, принимаемые Бизнесом (даже на вилле покойного дедушки), чем-то жутко недостаточным. Но, кажется, большинство взрослых (не считая опекунов и, разумеется, Константина), были просто до смешного безалаберны.

“Может, я — прям хакер? Выучусь писать коды программные и...”

“Нет. Не хочу еще и программированию учиться — стану сутулой, как Константин. Еще меньше ростом буду выглядеть.”

Громила достал из “потайного” ящика шкафа ноутбук и подключил телефон к нему.

“Нет, они серьезно считают, что я телефон со следами чего-то компрометирующего оставлю на видном месте во время переговоров вне территории Бизнеса? Да я даже дома параноила. Все контакты секретаря уже давно слиты. А здесь я действительно поставила телефон на зарядку. Из опасного — только кабель, который вы почему-то не проверили. Но он пока не включен. Ну же! Заметьте и проверьте кабель! Я тогда сразу запаникую и расскажу, как за мной следит еще одна сила, которая решила из меня посредством этих устройств данные достать.”

— Пишут, что на телефоне угроз нет, — отчитался громила.

“Нет. Гиблое дело. Они реально не понимают слово “безопасность”. Это нарочно? Чтобы показать открытость мне? Или это такое требование для федеральных служб?”

“Вы к себе притащили человека с совершенно пустым телефоном с симкой на чужое имя! Каюсь, не стала заморачиваться и не подготовила реалистичный профиль. Но какого хрена вы на это не среагировали?! Это все равно что к вам приехал кто-то на только что мытой чужой машине, причем только что из ремонта из неизвестной мастерской!”

— Вижу, вы в удивлении, Марта. Но таковы правила в бизнесе, — серьезно сказал Арсений, — таковы реалии в большом бизнесе. Это возле столицы можно позволить себе расслабиться под крыльями двуглавого орла. А здесь нужно самим тщательно следить за каждой мелочью. Можете забрать телефон.

“Серхио? Ира? Вы, надеюсь, не следите сейчас за мной? Потому что я боюсь, что вы повзрываетесь от смеха. Я реально не понимаю, что здесь происходит. Может, это шутка? Сейчас проверю.”

— О! У меня идея, господин Арсен, — воззрилась на него Марта, — а давайте я сейчас вам солью все оставшиеся средства с доверенного мне кошелька? Это вам поможет и уменьшит срок моего пребывания здесь?

— Почему вы это предложили? — настороженно спросил он.

— Просто мне хочется не позже, чем через две недели, вернуться в больницу. У меня там знакомая умирает. Вика. Я хотела бы застать ее еще живой.

— Ксюш, проверь, — шепнул недо-князь и принял вид мудрого судьи, готового принять справедливое решение после здравого размышления. Марта поджала губы.

“Нет. Не задирай нос. Бизнес на то и Бизнес, что так разросся. Бизнес моей семьи — особый случай. А здесь все устроено не просто так. Этот Арсений оказался на своем месте не просто так. Подумай сама! Будь ты мэром (мэрхой? мэриней?) стала бы ты подпускать к управлению “градообразующим хоть чем-то” человека, который бы тебя мог раскрыть и сожрать? Не стала бы. На подступах сгубила бы. Вот и тут такой же случай, наверняка.”

— Есть такая, — начала в ответ шептать секретарша.

“Но я не мэркша… не мэринда, не мэрка, а добропорядочная девушка, поэтому не сгубила бы.”

— Хорошо, — выслушав шепот, сказал Арсен, — так и поступим, Марта.

Глава 4. Манхва

Великий князь оказался удивительно сговорчив для похитителя. Либо полученные крохи с кошелька затмили ему разум.

“Это вряд ли. Деньги у него точно имеются.”

Как бы то ни было, он согласился на еще одно предложение Марты перед “отправкой на дачу”. Стоматология? Нет, это могло подождать. К тому же, Марта не была уверена в том, как проводят стоматологические услуги в этом городе. Она предложила другое.

По всему выходило, что кто-то из администрации или смотрящих поручил князю вытянуть на свет неведомого мецената, который решил устроиться в их глуши. Заранее, до тех пор, пока сюда не нагрянут государевы люди и спросят за безопасность, подотчетность и прочее, за что обычно спрашивают.

Что можно предложить в таком случае? Разумеется, попросить свозить в магазин, где продают мангу. Конечно, все исключительно для того, чтобы предложить поймать людей неведомого мецената на живца — на Марту, которую они "обязательно придут оберегать" или "вызволять из плена".

Так что все развивалось хорошо. Марту снарядили в магазин (вернее, Book-кафе) на такси с секретаршей, а за ними приставили личный надзор от князя. Правда, это снова напоминало какую-то шутку. В родном дачном поселке, где располагался прошлый дом Марты, даже какой-нибудь оператор снегоуборщика забил бы тревогу во все колокола, увидь он такую неприкрытую слежку. Но, кажется, весь этот цирк был всерьез.

“Не надо скоропалительных решений. Вспомни, Марта. Представь, что ты мэйориня… мэрфа… мэр этого города. Стала бы ты подпускать к важным промышленным ресурсам какого-то бизнесмена, кто может организовать слежку за мной?”

“Нет. Так что и контр-слежку они не вывозят.”

Она открыла дверь такси и начала поправлять воротник. Книжное кафе действительно оказалось близко — напротив — через слякотную от соли улицу. Видимо, в целях аутентичности поездки, таксист не доставил прямо к дверям, либо в городе было так принято.

Ее взгляд вдруг зацепился за невзрачную грузную фигуру возле грузовичка вдали.

“Воображение?”

Марта развернулась спиной, достала смартфон и почти рефлекторно сделала несколько селфи так, чтобы была видна панорама улицы.

— Мы приехали в Book-cafe! Приветики! — сказала она в камеру смартфона и обернулась к высунувшейся из такси секретарше, — сфоткаемся?

“Да что я делаю? Это дешевый смартфон — на фото будет не разглядеть!”

“Но у меня прямо-таки уверенность. Я только однажды с тех пор, как очнулась в клинике, чувствовала такое. Когда охранника в Озерки нанимала. Если у грузовичка не Лёва, то кто? Это же прямо-таки смерть ходячая.”

Кивая, Марта выслушала что-то от секретарши.

“Но тип у грузовичка толстый… Вдруг ошиблась?”

— Ну так идем? — спросила Марта, указывая на кафе.

Секретарша согласилась и опасливо огляделась, выходя из такси.

Жест в стиле “эй, если вы не заметили подозрительную личность, скрывающуюся от слежки, так вот она — смотрите-не пропустите!”

Спустя полминуты они спустились в кафе. Там было почти безлюдно и полутемно, но на столиках красовались какие-то убогие светодиодные лампы “для чтения”. Времени проверить селфи пока не выдалось, но Марта забыла обо всем, увидев корешки в одном из стеллажей.

“Чего еще ожидать? Тут до Владивостока ближе, чем до столицы.”

“Нет, я действительно не ожидала, что тут будут и оригиналы. Жаль, я японского не знаю…”

При ближайшем рассмотрении, корешки книг оказались вовсе не от редких доджинщи, как было подумала Марта — это были самые обычные издания, просто непривычно выглядевшие. И потертые. Должно быть, владелец кафе за бесценок скупил целиком частную коллекцию какого-то хикки из страны восходящего солнца.

После этого недолгого изучения полок, она заметила венчавую их табличку “не для продажи”, огляделась и переместилась к “для продажи” на соседнем беленьком стенде. Но там уже был кто-то.

“Проблема.”

Да и секретарша успела сказать что-то, даже не один раз.

“Да, проблема.”

Марта увидела, как незнакомка (какая-то полноватая очкастая студентка на восемь-семь… семь с половиной сантиметров выше по росту), закончила перелистывать и засунула какую-то манхву прямо посреди томиков манги.

— Этому здесь не место, — подсказала Марта, борясь с желанием разразиться проклятиями.

“Только бы она оказалась дилетанткой.”

“Да, дилетантам такое простительно.”

— Это ведь даже не манга, — развила мысль Марта, в ответ на непонимающий взгляд посетительницы.

Глаза незнакомки нехорошо сузились.

— Что ты имеешь в виду? Разумеется, это не какая-то там манга.

“Что ты сейчас сказала?! Что ты сейчас сказала?!”

Марта брезгливо достала книжку, которую незнакомка поставила не на свое место, и посмотрела на обложку:

— Очередной корейский опус про “систему” с уровнями и скилами. Даже в русском ранобе в этом жанре умеют лучше.

— А, так ты даже чуть-чуть разбираешься, — незнакомка распрямила спину.

“Ну ладно, на девять сантиметров выше. Но не десять!”

— А я-то думала, — продолжила она, глянув на Ксению, — что тебя мама привела сюда какао выпить.

“Зачем ты секретаршу-то против себя настраиваешь? Ей едва за тридцать. Какая мама?”

— Друзей у тебя нет? Да? — перебила Марта и поводила пальчиком по обложке, — вот и читаешь такое.

— Такое, как видишь, не читаю. Как и мангу. Я-то взрослая.

“Я права! Реально нет у нее никого! На первого встречного ощетинилась так, что, того и гляди, лицо расцарапает — вообще не умеет с людьми общаться.”

— Мы можем здесь задержаться? — спросила Марта секретаршу и, получив согласие, снова обернулась к незнакомке, — кстати, моей сопровождающей нет и тридцати. Не говори больше такого.

— Мне двадцать восемь, — холодно подтвердила секретарша.

“Серьезно?! Я думала — 35. Ну… я тоже старше своих лет выгляжу, хоть и не все замечают.”

— Теперь садись за столик и мы обстоятельно поговорим, — жестко продолжила Марта, — если ты, конечно, готова отстаивать свои идеалы.

Студентка напряглась. По виду казалось, что она рвалась в бой, но что-то ее все же сдерживало.

“Что именно?”

— Мы оплатим твои заказы, — догадалась Марта.

Дальше все пошло примерно так, как она и представляла. Секретарша некоторое время продолжала нервно вертеться и искать взглядом тех, кто мог бы прийти за Мартой, а студентка (Рита-слеш-Марго), рассказывала о величии корейской манхвы. Марта не верила ни единому ее слову, но согласилась обменяться контактами. В процессе даже удалось украдкой изучить снимки улицы на своем смартфоне. Тот мужчина сидел на корточках спиной к камере. Сутулый, одутловатый. Но перед ним было боковое зеркало грузовичка. Наблюдать оттуда он вполне мог.

А вот у нее разглядеть все детали на таких селфи не получилось.

Одутловатость с такой-то одеждой можно было сымитировать. Но роста он был приличного — это было однозначно.

— Хозяюшка, — раздался где-то за ее спиной очень знакомый голос. Голос обращался к продавщице. Марта прекрасно разобрала его несмотря на словесный поток от Риты.

“Не ошиблась. Точно не ошиблась.”

“Это Лёва.”

“Так он предал меня? Сейчас узнаем.”

Пока он препирался с “хозяюшкой”, выяснилось, что “он обещал братишке вернуть в строй его ржавую ласточку”, но дела затягиваются и он может еще не один день тут провести, пока ласточка снова поедет, а “греться-то надо, а тут у вас хорошо”.

“Идиотское обоснование. Он тут на чай-какао просадит больше денег, чем на эвакуатор.”

— Не поверишь, хозяйка, — продолжил Лёва, — дочурка моя эту дрянь все читает и читает. А сейчас она в больнице лежит. И я решил, дай, думаю, почитаю, пока ее не выписали. Дал себе обещание.

— Тогда посмотрите наши новинки, вот только что пришло, — продавщица отошла от кофейного аппарата и указала на стендик.

— Не. Дело это дрянь. Даже жалею, что взялся. Но обещаний я не нарушу.

У Марты сдавило горло.

“Не надо голос повышать, я и так все слышу.”

Она сглотнула.

“Ладно.”

— Эй, Марта, ты еще с нами? — спросила студентка.

— Нет. Если хотя бы десять процентов твоих россказней об этой корейской… литературе… правда, то я поверю тебе, что это стоит моего времени, — снисходительно сказала Марта, — но только тогда, когда прочту сама.

Глаза студентки забегали.

— Ты не найдешь тех тайтлов, про которые я говорила, в русском переводе.

— Если это действительно хоть чего-то стоящие тайтлы, в мире существуют те, кто перевел их на английский, — холодно сказала Марта, — ради того, чтобы в который раз подтвердить ничтожность манхвы, корейский я учить не буду.

Марта гордо отвернулась. Чтобы наконец-то встретиться взглядом с Лёвой.

“Да. Он вернулся. Он смотрит на меня так же, как и раньше.”

“Но как он меня нашел?”

“Идиотский вопрос. Он же сам только что рассказал.”

Припарковал чей-то металлолом возле места, которое Марта обязательно посетит, и сидел-чинил, наводя справки.

— Запиши мой ник, — как можно более отчетливо сказала она студентке, — chamael-7. 7 через черточку. А… прости, вылетело из головы, мы же только что обменялись контактами.

Глава 5. Картинки с котиками

В такси

“Телефон не слушается.” Такая была подпись у присланной ей картинки с котом, исступленно бьющему лапами по смартфону.

Первое сообщение от Лёвы.

— Ура, — одними губами проговорила она.

“Пока нет”, напечатала в ответ Марта. Вряд ли в кабинете князя успели установить в ее телефон что-то, чтобы слушать.

“Кто тебя сейчас пас?”

“Арсений Шуйский. Это они так контр-слежку ведут за людьми реального мецената Озерков.”

“Кто меценат?”

“Никто. Я сама”, написала Марта и добавила, глянув на навигатор, “мне минут десять осталось ехать. Уйду в оффлайн.”

“Шуйский — враг?”

Марта шмыгнула носом.

“Пока пытаюсь использовать. Может стать врагом.”

“Запомни мой номер +7ххх.”

“Езжай сразу в Озерки. Мне за них неспокойно. Пароль охране "Черничные Вафли". Еще важно! Можешь встретить красивую черноволосую девушку японской внешности.”

“Знаю. И опекуны уже инструктировали меня.”

“Ясно. Заканчиваю переписку. Рада тебя видеть.”

Марта стерла чат и переключилась на сообщения студентки (все-таки, чтобы не было вопросов, в телефоне должна была оставаться какая-то недавняя переписка, если вдруг его отберут).

Она снова шмыгнула носом и чуть протерла глаза, подбирая картинку для начала общения. Так, чтобы сразу стало понятно, какой она серьезный человек.

“Неужели это не сон?”, подумала Марта. Лёва действительно вернулся.

Такси остановилось возле завода, а вовсе не возле “дачи”.

После этого события приняли довольно странный оборот. Снова коридор, лифт, коридор и кабинет. Но теперь там имелось аж четыре дополнительных человека с очень кислыми лицами.

Если кратко, то какой-то давний недруг князя из Управления по Лицензированию областного Министерства развития, отследил перевод средств с меценатского кошелька и мгновенно состряпал донос на то, что князь получил взятку и вообще снюхался с меценатом.

“Ну, в принципе, логично. Если бы я была мэр… мэрью… мэринессой… мэйорессой. О! А ведь даже неплохо! Мэйоресса Марта. Ух! Прям круто звучит! А... о чем я там думала?”

— Нет, я вообще никого не знаю и никак не соучаствовала, — ответила Марта на какой-то новый инкриминирующий вопрос, — единственное — про соседок по палате могу рассказать. Напомню, я из сумасшедшего дома. Ну серьезно…

Совещание продолжалось еще минут десять.

— А можно мне уже на дачу? И десерт, хотя бы… — напомнила о своем присутствии Марта.

— Так с ней-то в итоге что делать? — спросил самый кислый.

— Чай уже пора бы, — развела руками Марта, — в чем у вас проблема?

— Может, все-таки мусорам сдадим? — предложил второй.

— И как ты деньги от нее прокурору объяснять будешь? Там в особо крупном размере!

— Ты хоть видел кто в попечителях Журавлей сидит? Нужно…

— Так! Все вышли! — бахнул князь ладонью по столу, — подумаю в тишине и решу. Надо решаться…

Спустя минуту он поднялся из кресла и прошелся, глядя под ноги, сцепив руки за спиной. Заметив Марту, он вздрогнул, метнул яростный взгляд и поднял указательный палец в сторону двери, недвусмысленно требуя уходить.

— Господин Арсен, могу ли я вам чем-то помочь? — спросила она.

— Идите вон, — взяв себя в руки, произнес он.

— Господин Арсен, я могу легко вам помочь, — кивнула Марта, — вас ведь оболгали, испачкали ваше имя клеветой.

— И как вы это отмыть собрались, Марта Григорьевна? — с грустной насмешкой спросил он, упомянув ее настоящее отчество, — пригласите стать спонсором Озерков и очистить хотя бы душу?

— Отмыть? Нет… Это вы сами, пожалуйста. Этого я не умею. Умею другое. Лицензёр этот — не единственный, кто может вас притянуть за сотрудничество с моим благодетелем? Так ведь? Подумайте внимательно, кто еще? Это важно.

Видимо, не придумав ничего лучшего, князь достал телефон.

— Ксюш, есть задача.

Некоторое время он объяснял.

— Еще вопрос, — спросила Марта, — как именно он узнал про ваш кошелек?

— Ну… — он замялся, — криптовалютами ведь не только мошенники пользуются. Ходят кое-какие списки, чтобы при расследованиях было сразу понятно, где деньги правильных людей, а где — потенциальных врагов или мошенников.

“Вы с ума посходили?”

— Здорово и разумно устроено, молодцы! — похвалила Марта, — а сколько в белом списке позиций?

— Сорок-сорок пять. Не помню. Но они анонимизированные.

“Серхио, прости, я на тебя иногда свысока смотрела. Анонимизированные они! Анонимизированные! Даже Константин меня предупреждал, что у него не получится полностью провести анонимизацию моего аварийного кошелька. А он мастер мирового уровня.”

— Это слово означает, — князь по-своему истолковал приоткрывшийся в удивлении рот Марты, — что многие не подписаны именами и фамилиями.

“Аааа! Воды!”

Пошатнувшись, Марта потянулась за графинчиком.

— Передайте список мне.

— Зачем это?

— “Запятнаю” всех. С вашей стороны достаточно просто отследить транзакции и подать на блюдечке кому надо, — она налила себе воды и осушила стакан.

— Но, пожалуйста, делайте это так, — Марта подняла палец, — чтобы была plausible deniability. Как это по-русски? Короче, чтобы у вас оставалась возможность соскочить.

Он выхватил из кармана загудевший телефон, припал ухом и проговорил несколько неразборчивых фраз.

— Отбой! — почти крикнул он в трубку, и обернулся к Марте (бледный-бледный), — не успеем! Делец из областной приехал.

“Это еще кто? Я не в курсе ваших пищевых цепочек.”

— С полицией? — уточнила она.

— Нет… нет. Он сейчас…

— Если не с полицией, тогда я прекрасно смогу уехать… — Марта направилась к двери, но он схватил ее за руку.

— Э. Э. Э. Вы всерьез считали, — отстраненно сказала она, — что я совершу переводы, когда все знают, что я у вас в заложниках? Это что-то даже не смешно. Все должны услышать, что “мне нужно срочно уехать к бенефакторам моего босса” или что-то вроде. Подготовьте мне машину и тихий дом.

— Вы не понимаете, Марта Григорьевна, — поднял он руки и, борясь с беспорядочным дыханием, продолжил, — если Он взялся за дело — нас отвезут в Северную. Это… Его гостиница. Чтобы не портить отчетность, некоторые проблемы... решают там.

— Ну если у вас тут так принято, то ладно, — пожала плечами Марта, — гостиница Северная — это название? Вход охраняется?

— Да, название. К баням — да… охраняется… а к самой — нет. Но сбежать оттуда нельзя. В дальнем крыле там… охрана… и подвал… говорят.

— Кстати, а сколько звезд? — Марта наклонила голову, — что-то вы плохо выглядите.

— Раньше это предприятие было под Семенычем… Хороший мужик был… Подполковник. Две звезды, стало быть. Не то, что этот. Душегуб. Нигде не служил… — уже устремившись мыслями куда-то в дальние дали, проговорил он.

— Список, — напомнила Марта.

— Ксюш, — снова поднял он телефон.

— И машину и тихий дом, — снова напомнила Марта, — к гостинице подгоните, пусть ждет. ... если вам так неймется туда съездить.

Он кивнул.

— Туда хоть не далеко ехать?

— Меньше... меньше часа. Вот и всё... Я... я сейчас вернусь, — проговорил он и вышел из кабинета.

“Что он так нервничает? Я же почти прямым текстом сказала, что сейчас устрою войну всех против всех, а он до сих пор про какие-то мелкие обвинения переживает.”

“Может, тут так не принято? Ладно, уточню у местных.”

Марта открыла мессенджер и нашла контакт Мони.

— Мономах, приветики, — дождалась она соединения.

— Алан, так ты… ты — баба? Или как это…

— Голос изменен, разумеется. И ты поставь себе голосозаменялку. А то как маленький, — вздохнула Марта, — сейчас не про то разговор.

— А… про что…

— Ту партию лекарств, на которую я тебе деньги перевела…

— Э… а чего ты про себя, как про бабу говоришь?

— А нахрена мне тогда голос заменять? — раздраженно сказала она, — что с лекарствами? Сколько еще осталось?

— Всё осталось.

“Ага. Честное слово наркоторговца.”

— Не ври. Короче, на всё нашелся скупщик. Привези все сумки в гостиницу Северная, — Марта посмотрела на часы, — к восьми управишься?

— Эй, ***. Алан! Ты мне про Дельца ***? Ты ж у него из под носа и сказал мне перекупить. Неширян же, со своими ребятами, всю жизнь ему поставлял. Они меня теперь по всем точкам пасут.

— Как интересно… — Марта покачала головой. Вникать не хотелось.

— Короче, так! Если они мне на хвост сядут и товар отберут, я делаю ноги… Но прайс возьму, как за провоз!

— Конечно, беги сразу. Главное, чтобы сумки оказались внутри гостиницы ровно в восемь. Если будет жарко, сразу уходи. Но сумки — в восемь.

— Заметано. А кто принимающий?

— Просто оставь в углу и уходи. Там все сделают. Тебе не надо светиться, я же не хочу такого умелого партнера подставлять, Моня. Моно-мах. Ты ведь только один промах дал? Ну вот. Так и останется. Отбой.

“Мда… Что-то нет у меня к нему доверия…”

— Сварог, приветики, — дождалась она ответа второго контакта.

— А… Что! Ярило… так и знал, что ты фембой, а не мужик!

— Это программа для изменения голоса, дурень! — отозвалась Марта.

— А… — с некоторым разочарованием сказал он, — а как называется?

— Об этом опосля. Сегодня в гостинице Северной в восемь часов тридцать минут произойдет передача пары сумок прекурсоров. Я раскрыла паскудную схему. Некий Делец, владеющей гостиницей…

— А… чего ты о себе, как о деве говоришь? — перебил он.

— А зачем мне тогда голос менять? Что-то не нравится?

— Нет… нет.

— Так вот. Делец — это кличка. Он не только крадет лекарства славянских детей, предназначенные для Озерков…

— Так в Озерках же лагерь для генетически неполноценных выродков. Туда им и…

Марта скрипнула зубами.

— Ты что это поверил масонской пропаганде, — перебила она, сдерживая ярость за родные Озерки, — они сначала калечат славянских детей прививками, а потом оставляют их гнить в лагерях. И ты согласен?! Короче, Делец не только лишает их лекарств, он варит из них наркотики, чтобы уничтожить еще больше гордых русов. Пришло время действовать! Нужно дать отпор этим предателям расы. Собери всех своих за двадцать минут до восьми-тридцати. Мы дадим отпор нечестивцам.

— Скажи, а ты свободен… свободна завтра?

“Блин. Не приедут. А он мне казался лидером, хоть и с прибабахом по национальностям.”

— Сегодня. Сегодня ты меня увидишь там. Я буду нести возмездие и тортики. Любишь тортики? Все любят тортики.

— Это кодовое слово? Потому что прослушка? — встрепенулся он.

— Тсс.

— Да! — заявил он, — я приведу всех наших покромсать… “тортики”.

— Да пребудет с нами благословение Сварога, — заявила она и оглянулась на раскрывшуюся дверь.

Вернувшийся князь был еще бледнее.

Марта нажала кнопочку завершения вызова.

Глава 6. С прибавлением

В машине Дельца.

— Скажите, а мы до восьми-то успеем? Ужинать хочу, — спросила Марта, но никто не ответил. Князь был почти без чувств от ужаса. Его верная секретарша — тоже. Еще в салон минивенчика набилась пара охранников.

— Заткнись, — сказал один из них, полностью отыгрывая свою "злодейскую" роль.

— У нас в дурдоме обязательное правило, что ужин — самое позднее — в восемь. Если кто-то не явился, то следующая еда — только завтрак. А я так не хочу.

— Здесь тебе не психбольница. Заткнись.

— А… ясно, — закивала Марта.

“Это пока.”

"Это только пока."

— А вы, господин Арсений, приготовили мне игрушки, которые я желала? — обратилась она к князю.

В его глаза на секунду вернулась вменяемость и он несколько раз кивнул.

— Тебе не ясно сказано?! Заткнись ***! — рявкнул охранник, но второй поднял руку:

— Слышь… не трогай ее. У меня от нее что-то прям очень хреновое предчувствие.

“Молодчинка! Держу за тебя кулачки, чтоб выжил! Как тот, которому я эклер забыла отдать.”

“Люблю, когда люди выживают. Но усы тебе не идут.”

* * *

Кортеж из трех машин остановился на площадке возле гостиницы в 19:46, если судить по часам над входом.

“Что за напасть! Неужели непонятно, что неприятностям нужно происходить после того, как я приеду, а не до?! Если они до восьми прокопаются, Делец запросто может испугаться и на новую неизвестную точку нас увезти!”

“Все чисто, выводи”, донеслось из рации охранника.

— Без глупостей, ясно? — сказал он, открыл дверь, вышел и потянул наружу пленников.

Прямо за дверьми гостиницы процессию встретил какой-то круглолицый мужчина:

— О, Арсений, сто лет не виделись. У тебя что-то случилось? — насмешливо спросил он.

Арсен поднял глаза, попытался открыть рот, но заступорился, а потом, кажется, окончательно потерял связь с реальностью.

“Это у нас очередной предатель Арсена? Надеюсь, хоть водитель не предал, а то я уже устала.”

Трое охранников, выставленные, видимо, для соблюдения непубличности мероприятия никак не отреагировали.

— А это у нас кто?

Вопрос касался Марты.

— Я — плод незаконной любви моих двух пап, — она указала на князя и своего конвоира. Князь зачем-то кивнул, — но это секре…

— А ну заткнулась! — замахнулся на нее бритый охранник.

— Не трогай ее. Она нарочно провоцирует, — сдавленно шепча, остановил его усатый.

— Если так боишься, я сам их отведу! Дуй наверх.

“19:51. Ну же, вперед!”

Бритый охранник наконец-то указал направление и приказал идти. Марта оглядывалась и уважительно кивала. Северная оказалась не просто какой-то там гостиницей, а, кажется, целым клубным комплексом. Хоть и выглядело все крайне провинциально, но Марта была приятно удивлена, что путь шел по отапливаемым коридорам (и явно не к дыре под какой-то замерзшей землянкой).

Вскоре они остановились возле довольно крутой лестницы вниз.

Конвоир начал бренчать какими-то ключами, а потом скомандовал:

— Руки за голову, по-одному вниз.

Секретарша и князь, шатаясь, исполнили требование.

— Тебе отдельное приглашение нужно?! — рявкнул он.

— Возьмите меня за ручку. Тут ведь упасть можно, — насупилась Марта.

Он резко схватил ее за руку, потянул за собой, сделал один шаг.

— Что-то… — он замер, — мне…

— Расступииись! — подражая дровосекам, оповестила она пленников внизу. Пальцы охранника разжались и он скатился вниз.

— А я предупреждала, — Марта спустилась следом и подобрала связку ключей.

Лица князя и секретарши не выражали удовольствия от произошедшего. Кажется, они были в замешательстве. Но страх пока еще перевешивал. Марта попытала несколько ключей в дверном замке и обернулась:

— Эй, вы куда собрались? Тут так не принято. Да и не надо к выходу идти. Там сейчас проблем будееет…

Замок поддался, и из-за открывшейся двери пахнуло нечистотами и затхлостью.

— Господин Арсен, затащите нашего сопровождающего внутрь! Эй! За ноги, а не за плечи, — попросила Марта.

— У него нога сломана… — попытался оправдаться он.

“Если шея на лестнице треснула, ты ее доломаешь, если так тягать будешь. Неужели не понятно?”

— Ну за штанишки тогда. И тащ-тащ в темницу, — предложила Марта и повернулась к секретарше, — а ты протри кровушку. Вот тут, на ступеньке, видишь? И вот тут.

Когда с этим было покончено и Марта нашла выключатель света в "темнице", она изнутри заперла дверь. Эта подвальная комната оказалась довольно вонючей, но сносно отапливаемой. Главное, все (и князь, и секретарша) были при деле и не пытались носиться с воплями. Первый пытался сделать что-то с телефоном. Вторая была беззвучно сосредоточена на дыхании (с которым у нее, кажется, начались проблемы). Марта тоже не стала сидеть без дела и забрала (на всякий случай) пистолет из нательной кобуры охранника, а потом принялась подбирать ключи к металлической двери напротив. В этом помещении все равно ничего интересного не было — только какие-то ведра с крышками. Судя по запаху, они были для естественных нужд гостей.

А вот за второй дверью обнаружился еще один длинный коридор с несколькими тусклыми лампочками и (не металлическими) дверями. На полу были видны следы тележек. Кровью не пахло.

— Ладно… — проговорила Марта.

— Что делать… что делать… — зашептала секретарша, все еще комкая в руках платочек, которым оттирала кровь с лестницы.

— Пойдем туда — Марта указала в коридор.

— Не п-пойду.

— Ну не пойдете — так не пойдете. Тогда вам задание.

Марта отсоединила от связки ключ от двери наверх, вставила в скважину и несколько раз ударила по нему рукоятью пистолета:

— Когда придут проверить оттуда, — Марта указала на заклинившую дверь, — стоните и плачте, как будто бы с вами что-то плохое самозабвенно учиняют.

Она обернулась к князю.

— Не ловит, — он уже чуть-чуть начал приходить в себя и рыскал по комнате в поисках сотового сигнала.

— Так это замечательно. Иначе бы у нас телефоны отобрали бы. Пойдемте.

— Д-да. Нужно бежать.

“Пока рано.”

— Не, не нужно. Рацию взяли?

— Рацию?

— Именно рацию, — уверенно подтвердила Марта.

— На подходах кто-то есть из злодеев? — беззвучно спросила она столпившихся 「призраков」, — нет? Короче, предупредите-расскажите, если увидите. Хорошось?

Марта прошлась по подвальному коридору, заперла еще одну дверь (из-за которой тянуло сквозняком) и добралась до какой-то мастерской. На первый взгляд, там не было никого и ничего полезного, кроме рабочих перчаток (которые она сразу же надела) — всюду какие-то разобранные квадроциклы, газонокосилки, бензопилы и прочее.

“Стоп! Нужно всегда пользоваться тем, что предлагает тебе судьба.”

— Все еще никого?

「Призраки」 подтвердили. Никого.

Судьба предлагала не так уж много. Но, в частности, в мастерской имелся точильный станок, который Марта и включила. А затем достала телефон.

“Вот. Тут, кстати, уже на одну полосочку ловит.” Марта уважительно кивнула экрану.

“Только бы не промахнуться.”

Точильный диск засыпал искрами от уперевшегося в него краешка смартфона. Чуть треснуло стекло, но полосочка связи оставалась на месте.

“Оп! Исчезла! Сотовой антенны нет. Для сотовых вышек меня нет.”

Она выключила станок и похлопала его.

“Как удобно-то! С пилкой для ногтей я часа по два над этим мучалась!”

— Что говорите? — переспросила она князя (его полушепот только сейчас стало слышно).

— По рации передают, наряд полиции прибыл... и какой-то Неширян, — указал он на рацию.

Марта посмотрела в его сторону и неопределенно кивнула. Но тут ее глаза округлились. Она только сейчас заметила здоровенный электрический щиток в противоположной стене — дверцу внушительных масштабов, рассчитанную явно не на одну эту мастерскую.

— Ладно. Сделаем сейчас небольшое упражнение, — Марта огляделась, открыла первую подвернувшуюся пластиковую канистру, потрясла, принюхалась (кажется, там было масло). Потом открыла вторую, снова понюхала, кивнула и подошла с ней к щитку.

— Господин Арсен, пожалуйста, включите фонарик, потом по моей команде скажите в рацию, что “у входа — отвлечение. В здание проник тяжело вооруженный отряд спецназа и вырубил электричество”. Говорите так, как будто вас сильно под дых ударили, чтобы по голосу не понятно было кто говорит.

— Запомнили? Готовы? — переспросила она, — порепетируйте разок. А я пока поупражняюсь.

Крепко схватившись за два самых больших рубильника, она принялась быстро поочередно опускать и поднимать их:

— Power cycling! Power cycling! Power cycling. Раз, два, три, четыре!

Это была конечно, полумера, но охранные и наблюдательные системы обычно очень такого не любят, как и системы резервного питания.

— Давайте, Арсен! Рация! Донесите до всех эту важную весть! Тяжело вооруженный отряд! Раз, два, три, четыре!

— Тяжелый спецназ проник... Не с главного входа... свет... — не очень убедительно простонал он в рацию.

“В каждом упражнении нужно не допускать обезвоживания.”

Отойдя на шаг назад, Марта аккуратно плеснула на щиток тосол из канистры.

Вдали раздались крики секретарши, и князь, мельтеша фонариком в наступившей темноте, ринулся на них. Эффект получился неожиданно живописным. В наступившей темноте, несколько проводов медленно расцвели насыщенным красным (как будто побеги инопланетных растений).

Прогуливаясь в свете редких всполохов искр от плавящихся внутренностей сгоревшего щитка, Марта напялила какой-то побитый мотоциклетный шлем и снова огляделась.「Призраки」 докладывали о приближающихся гостях.

— Спасибо, да. Но ведь пока не спускаются? — она приоткрыла дверь к лестнице наверх, взяла огнетушитель, но потом поставила на пол (оказался тяжеловат).

Князь тоже уже успел вернуться и даже доставить секретаршу.

"Молодец. Не бросил!"

— Все хорошо. Нас здесь теперь защищает тяжеловооруженный спецназ, — шепнула Марта тихо стенающей секретарше, — злодеи наверху, но им не выстоять против силы правды.

— Я… я… не видела спец… н-наза, — едва слышно выдавила секретарша.

— И никто не видел, — радостно закивала Марта, — ведь так страшнее всего!

— Спускаются? — беззвучно переспросила она.

“Только бы сюда что-нибудь ядовитое или слезоточивое не кинули бы...”

— Передайте по рации, что у спецназа противогазы, и что “мне не жи-и-ить", "бегите друзья”. Понятно? Потом, что бы ни случилось, не отпускайте кнопку передачи, — попросила она князя.

“Так... что теперь нужно?"

"Теперь нужны выстрелы и страшные крики.”

Арсен исполнил просьбу, а Марта трижды нажала на курок после слова “друзья” (крик секретарша выдала и правда леденящий душу) — постановка выходила неплохо, но нужно было закрепить:

Сразу за этим Марта бережно взяла князя за запястье и приложила дуло так, чтобы раскаленная часть точно коснулась кожи. Тот захлебнулся (в чем-то не хуже предсмертного стона) и только тогда отпустил кнопку рации.

“Умница!”

— Молодцы, — шепотом поблагодарила она, — очень искренне звучали. Хлоп-хлоп-хлоп. Теперь заткните ушки, закройте глазки и посидите здесь, пока я схожу договорюсь.

Марта на секунду задумалась.

“Эх… А ведь так хотелось сделать все так, как здесь принято. То есть без “странностей” и “потусторонностей”. Чтоб больше никто не мог предположить, что за мной какой-то культ следует и мистические бесчинства творит. Но что-то у меня осталось очень мало хороших и общепринятых идей.”

Марта вздохнула. Чтобы упорядочить мысли, включила на телефоне колыбельную (под которую часто в последнее время засыпала), взяла за кончик рваную цепь от бензопилы и пошла наверх по металлической лестнице.

Этот выход из мастерской был устроен довольно интересно — здесь имелось что-то вроде маленькой подъемной платформы, а лестница шла по четырем стенам небольшой шахты. Сейчас шахту сверху освещал одинокий нервно подергивающийся фонарик одного из прибывших.

Было тихо, только Марта нежно подпевала колыбельной, да позвякивала о железные ступени цепь.

— Пошуршите за ними двоими, пожалуйста, — беззвучно попросила она, — вот вам чуточка моей кровушки.

Марта выключила колыбельную, поняв, что уже достаточно успокоилась.

— Кто здесь?! — раздалось сверху, фонарик исчез, а Марта тихо метнулась выше, в угол лестницы, до которого свет раньше не дотягивался.

Вжавшись в стену, она медленно начала подниматься еще выше.

— Снова пошуршите.

Она приложила руку к краю дверного проема. Прямо за ним была пара человек, прибывших проверить. И с ними нужно было поступать так, чтобы все выглядело не слишком мистически.

"Во-первых, тот, что с фонариком."

— Шея у него тут? — она перевела руку выше, примериваясь, — еще выше? Еще?! Блин. Ладно.

Здешние 「призраки」 были настроены дружелюбно, но сильно галдели, надеясь на всевозможные скорые кары для персонала Северной.

— Тот, что с фонариком стоит на восемьдят или семьдесят сантиметров от проема? Определитесь уже! Кстати, есть волонтеры на фонарик и рацию? Отлично. Спасибочки!

— Конечно, можно еще! Пейте-пейте, но потом бегайте-бегайте. За их спинами.

— Да кто там ходит-то! Отзовись! — заорал один из охранников, снова услышав шебуршание в темноте за собой.

— Точно оба отвернулись?

Марта сделала шаг, почти полсекунды примеривалась к фигуре, стоящей спиной к ней, взмахнула рукой и цепь обвилась вокруг шеи незнакомца. Одновременно померк его фонарик.

Скривившись, она рванула цепь на себя, а потом отступила.

В кромешной темноте. В скрипах и шуршании, она обходила поле боя по кругу. В центре были слышны судорожные движения, хрип и стоны. Раненый лежал на полу.

“Теплее, теплее… блин. Как же сложно 「призраков」 видеть, пока они внутри людей.”

Она успела коснуться затылка второго охранника (пока еще целого), прямо в тот момент, когда он наконец-то достал телефон и включил свой фонарик.

Спустя секунду его телефон выпал на пол и осветил потолок и край завалившегося на бок владельца.

“Вам прописан очень нездоровый, но необходимый ради меня, сон.”

Марта вынула соню из ремня его автомата и аккуратненько ударила дулом по руке раненого (ведь он потянулся к выроненному пистолету).

— Ну что вы делаете? — спросила Марта, взяла рацию сони и швырнула в шахту, ведущую в подвал, — если превозможете себя, изловчитесь, вы сможете меня убить. Но вы теряете много крови и умрете, если немедленно не займетесь самолечением.

“Не… быстро не помрет. 「Призрак」 прям прочно еще сидит. Но пусть боится.”

— А… ваша рация. Можно мне? — вежливо попросила Марта, садясь на корточки рядом с раненым.

Спохватившись, он попытался включить рацию.

— Киллер в шестом квадрате! В мотоциклетном шлеме! Подросток! — прохрипел он, преодолевая боль в разодранной шее.

Но рация только прерывисто шипела и помигивала огоньком.

— Какое невезение, — согласно кивнула Марта и заехала прикладом по соне (все-таки надо было оставить какие-то видимые травмы), — кстати, а кому вам надо сейчас же отдать рацию и телефон? Нуууу же, догадайтесь! Подскажу, — Марта потыкала себя в грудь.

Секунду он не двигался, но потом подчинился.

— Спасибо, — она швырнула вторую рацию в шахту и взглянула на телефон. На его обоях была немного размытая фотография какой-то упитанной тети с улыбающимся розовощеким ребенком на руках.

При виде всего этого Марта сама расплылась в улыбке до ушей.

“Любимый у тбя все хорошо!!? Мне очень сердце колит!” гласила последняя смска.

— Твои? — чуть хрипло, сдерживая умилительное хихиканье, спросила Марта, развернув экран к нему.

“Какая же я все-таки хорошая! Прямо умница! Знала, что можно все решить полюбовно! И не зря!”

Он сильно побледнел. Было заметно даже при свете одинокого телефонного фонарика сони. Его взгляд метался между экраном смартфона и блестящим визором ее шлема.

— Возьму себе, — Марта убрала его телефон в карман, — а ты останешься здесь. И сейчас же займешься самолечением, а не умрешь от кровопотери. Врачи самолечение не одобряют, но это будет нашим маленьким секретиком. Маленьким, но важным. Хорошо?

“Так, пойду за князем.”

Марта поднялась и посветила на лестницу. Князь с секретаршей, оказывается, уже поднялись и теперь смотрели прямо на нее. Марта наклонила голову.

“И с какого момента они все видели? Ладно, не важно. Я же ничего 「сверхъестественного」 не делала, если смотреть со стороны… и не вглядываться. Только самые обычные вещи, как тут и заведено. Так что все в порядке.”

— Ну, пойдемте, господин Арсен. Где ваша обещанная машина?

— Е-если еще стоит, т-то за поворотом. От главного въезда слева. Т-там парковка. А автомат… — сказал он, идя следом.

— Автомат? — переспросила Марта, глядя на изъятый у злодеев автомат, — если хотите, берите. У меня теперь еще аж два пистолета, — похвасталась она, — еле хожу. Держите.

К ее удивлению, секретарша вцепилась в предложенный пистолет, а вот князь поднял руки и отстранился.

“Ну… понимаю.”

— О чем говорят в местных будуарах? — Марта посветила на его рацию.

— Сотрудниц согнали в бани, а постояльцы — в главном корпусе на втором этаже.

Некоторое время все шли молча. Марта обдумывала. Потом спросила:

— А сотрудников?

— Тсс! — зашипел князь, — Марта Григорьевна, вы своей шуточкой про двух пап уже могли сильно разозлить кого не надо.

“Что-то я не поняла… Кстати, так он тогда был в сознании? А чего кивал?”

— Здесь только сотрудницы для обстоятельных господ, — продолжил князь, — Делец потому и имеет влияние, потому что знает, кто… с… сотрудниками.

“А… в этом смысле… в смысле компромата.”

“Да он, кажется, еще знает кто что употребляет. Как у них тут все бесхитростно устроено. В Бизнесе никто бы такому типу не подставился.”

— То есть здесь постояльцы — важные человеки, да? — спросила Марта.

Князь кивнул.

“Теперь, кажется, понятно, что вместо Сварога с Ратиборами, пресекать всякие подозрительные и инкриминирующие штуки нового поставщика лекарств, приехала полиция. Люди какого-то из постояльцев перехватили наш занимательный разговор и решили проконтролировать все. Либо это самодеятельность кого-то из друзей Сварога, но с погонами, а не только с рунами. Либо…”

— Кто идет? — непонимающе переспросила Марта, всполошившихся 「призраков」, — а… спасибо. Легок на помине.

“Делец с телохранителями.”

— О! Туалет! Подождите меня здесь, — попросила она, заметив подходящую дверь, — только, что бы ни случилось, не уходите. И ни при каких обстоятельствах не подглядывайте.

Марта юркнула в туалет и быстренько заперлась в кабинке.

Действительно немного хотелось писать и проверить рожок автомата (хоть по весу он был полным, но мало ли).

Совершив задуманное (и поставив автомат в углу кабинки), она спустила воду и вышла помыть руки. Судя по звукам, Делец за дверью был очень рад встрече с князем, которая чуть было не сорвалась. А вот князь, кажется, совсем напротив.

А еще ладонь правой перчатки Марты уже немного пропиталась кровью (все из-за порезов от цепи — стальные лепестки на ней оказались очень острыми). Еще немного и остались бы лишние улики, в виде капель крови.

“Чему быть, тому не миновать. И тому быть использованным мной.”

Марта вытерла ладонь о зеркало (нарисовав сердечко) и строго потыкала в него.

— Э. Э. Э! Пока нельзя! Хоть я в кровь самые вкусные частицы своего 「призрака」 вложила, но не только их, поэтому пока нельзя. Не переживайте. У меня они мигом отрастают. Всем достанется. Но это есть — нельзя. Держитесь, братья мои.

Марта открыла беленое (в целях непрозрачности) окно. Выяснилось, что она успела вспотеть, а снаружи оказалось то, что было сложно именовать иначе, как "дубак". Так что она решила остаться внутри — (с небольшой помощью) забралась на стенку ряда кабинок и замерла, выключив фонарик телефона сони.

— Держитесь, братья мои.

Она почувствовала волну от распавшегося рядом 「призрака」 — кажется, от зеркала. Марта закатила глаза.

“Ну говорила же — держитесь. Я так гадко эту кровь заправила, что, пока я не скажу, никому касаться нельзя, даже если ты еще живой человек.”

“Едва вспомнила, как эту жуть делать.”

Спустя минуту дверь туалета открылась.

— Шеф… тут окно открыто! Сбежала! — донесся голос.

— Лезь, и в погоню! Ноги ей отстрели ***, задрала бегать! — кажется, этот голос принадлежал дельцу. Довольно красивый мужской голос.

— Есть, шеф! — судя по звукам, он вылез в окошко и спрыгнул наружу.

— Что это? — послышался новый голос, — на стекле… краска?

— Ты у меня спрашиваешь? Сам проверь, — яростно прервал красивый голос.

— Держитесь, братья мои.

— На вкус… о…

Раздался звук падающего тела.

— С пополнением, братья мои. Один готов. Сколько еще там охраны? Что? ... Только Делец и один охранник с князем и секретаршей? А дверь в туалет закрыта? Точно закрыта?

— Привет, — Марта сдвинулась и дотянулась пальчиком до макушки Дельца и вырвала из него 「призрак」.

— С пополнением, братья мои. Не рвите его, пожалуйста. Пусть он и чинил вам раньше смерть и неудобства, у меня есть к нему вопросы. Если разорвете на совсем, я буду зла.

Тихо вздохнув, она аккуратно спустилась с перегородок кабинок, заперла окно, подобрала автомат и подошла к двери из туалета, взяв оружие наизготовку.

Но среди снующих вокруг 「призраков」 царил бардак. Кромешный бардак, как бы Марта не шикала.

— Я поняла, что последний охранник расхаживает взад вперед возле князя. Скажите, когда он ровно на линии огня будет. Не галдите! Вот ты! Я понимаю, что он тебя задушил, но ты реально мне портишь ситуацию.

“Три… два…”

“Если не видно, то это не насилие.”

Марта нажала на курок. На три пули.

Прошла секунда.

Ничего как будто не изменилось, но 「призраки」 сообщили об успехе задумки.

“Да… вот поэтому новости не смотрю. Когда не видишь, то все хорошо.”

Раздался звук вибрации, и выпавший у Дельца смартфон начал двигаться по полу — это было понятно по свету его включенного фонарика.

"Жизнь продолжается."

Марта открыла дверь и, на сколько это было возможно, оглядела попутчиков.

А они, все еще оцепеневшие, принялись вглядываться в лежавшего на полу Дельца и в нее.

— А у вас как дела? — дружелюбно спросила Марта, стараясь разрядить атмосферу, — господин Арсен, подтащите Дельца к окнам коридора. Я ведь правильно поняла, что воон там и есть тот зал, где важные гости, — Марта вскинула автомат в сторону видневшегося напротив крыла гостиницы.

— Стой! — сдавленно поднял руки князь.

— С нашей позиции... отсюда — снизу — по людям не попасть. Не бойтесь. Просто стекла побью, — дружелюбно продолжила Марта.

— Стойте, Марта Григорьвна! — превозмогая себя, он шагнул к ней.

“Ладно, давай объясню нашу версию событий.”

— Просто вот этот негодяй, — она указала на Дельца, — совсем умом тронулся и решил перестрелять тех, кого он всей душой ненавидел. На кого он собирал компромат. Но не попал. И посеял панику.

Князь крепко схватил дуло ее автомата.

— Ладно, а ты, — обратилась она к секретарше, — возьми нож у того, кто в туалете лежит, и перережь ему горло. Нож тоже отдадим Дельцу.

— Ч-что? — переспросила она.

“Хм. А когда пистолет-то у меня взяла, у тебя был взгляд убийцы.”

— Вот это вот, — пояснила Марта, указав на свою шею, — он уже мертв, так что это не насилие. Ладно. Тогда сходи протри зеркало. Но тщательно.

Шуйский решительным движением отвел дуло вниз, прямо на собственные ноги (как Марта ни старалась держать его в безопасном направлении).

— Я вот не понимаю… — Марта отстраненно обратилась к князю, — вы хотите нейтрализовать проблемы и уйти отсюда?

— Так ведь… Делец уже…

— Делец — не проблема, — Марта подняла визор шлема и смогла-таки увести дуло автомата в безопасное направление, — вот из такого стрелять — проблема — плечо болит. А Делец — не проблема. Проблема — то, что случится потом. Здесь либо останутся следы его подлых убийц — вас. Либо здесь останутся следы психопата — Дельца — и его несчастных не спасшихся жертв.

Она обошла застреленного.

— И… — продолжила она, — спасшихся жертв — нас. Выбор очевиден. А времени не осталось.

— Делай, как она говорит, — Марта обернулась на глухой голос секретарши, — она всех убьет и мы спасемся. Она всех убьет и мы спасемся. Либо… либо…

В ее выставленной вперед дрожащей руке был окровавленный “тактический” нож.

Пару секунд длилось молчание.

— Я не буду… — мрачно сказал князь, — я на такое не пойду. Моя честь не позволит. Останусь здесь. Пусть будет, что будет.

— Хорошо, — подумав, кивнула Марта, — ваш телефон и пароль.

— 1552, — протянул он ей телефон и повернулся спиной.

— Делец взял найденный нами автомат и случайно застрелил охранника, потом зарезал свидетеля. Вы пытались остановить. Если у вас версия будет такой и только такой, то вы будете избавлены от проблем со мной. И наши договоренности останутся в силе, — отстраненно, но жестко проговорила Марта и посветила ему вслед, — если нет, то меценат будет зол.

Кажется, он кивнул.

Глава 7. Тихий дом

Выбраться за пределы обесточенного периметра не составило труда. Ведь у гостиницы нашлась дощетчетая пристань и прилагающийся к ней заснеженный пруд (или заводь какой-то реки). Проблемой стал только адский холод после того, как Марта вспотела, занимаясь всеми этими глупостями. Да еще необходимость несколько раз отсиживаться, чтобы не пересечься с последним телохранителем Дельца.

Как выяснилось благодаря рации, у кого-то из людей Неширяна все-таки дрогнула рука, после чего случилось нехорошее, и все неприятные дела теперь концентрированно творились только возле входа главного здания. Но полиция то ли задержала всех нехороших людей, то ли взяла их в оцепление, и теперь ждала подкрепления (или согласования, чтобы не задержать тех, кого не надо). А про самого Дельца в эфире почему-то до сих пор не сообщали.

Все же Марта была горда собой — кто бы ни стал расследовать происшествие, они бы не выдумали себе сказок про нечистую силу и тайные международные культы — все оставленные следы выглядели объяснимо и естественно (хоть и слегка насильственно и слегка кроваво).

Завершение поездки в Северную было все ближе (если, конечно, машина князя осталась ждать, как договаривались).

“Ничего не забыла?”

Марта похлопала себя по карманам.

“Включены только телефон князя и мой, но мой не ловит. Связку ключей не потеряла.”

“Оружие и шлем сбрасывать не буду — без шлема совсем холодно, а секретарше понравилось с пистолетом ходить, кажется."

"Только смеется она и плачет много. Хорошо, что тихонько. Но ничего. Приедем — напою, а потом и 「призрак」 поправлю.”

Марта смерила взглядом шагающую рядом секретаршу, все твердившую мантру “спаслись”.

“Она в этом эйфорическом психозе запросто часов шесть еще протянет до необратимых последствий для психики. Жаль ее, конечно, но зато в таком состоянии у нее ходить бодро получается.”

Впереди за деревьями стала заметна насыпь парковки.

— Этот? — Марта указала на внедорожник с заиндевевшими стеклами, приткнувшийся в углу площадки.

Секретарша все повторяла мантру, видимо, вид автомобиля укладывался в ее картину скорого спасения.

Парковку не на долго осветила мигалка проезжавшей скорой.

— Точно этот? — повторила Марта.

Спутница закивала и, без лишних приготовлений, полезла по склону насыпи наверх.

“Стой! Там еще справа, кажется, кто-то сидит.”

“Ай… ладно.”

Переминаясь в снегу, Марта обошла насыпь так, чтобы не было видно из подозрительной машинки справа.

Тем временем, секретарша уже поднялась по насыпи и, кажется, достучалась до водителя спасения. По крайней мере, машину тот завел.

Скрываясь в облаках дыма и пара, начавших подниматься из выхлопной трубы, Марта приоткрыла заднюю дверь и проскользнула внутрь за спину водителя. Тот реагировал вяло. Видимо, только проснулся, либо был не вполне трезв.

Марта сняла шлем и посмотрела на уже сидевшую рядом секретаршу.

“Гони!” “Мы спаслись” “спаслись ведь?” “гони!” — в разных пропорциях сыпалось от нее на заспанного водителя. Он включил обогрев на максимум, но иней на лобовом стекле растапливался неохотно.

Секретарша вдруг сложилась пополам и ее вырвало.

— Ты что? Пьяная?! — не поняв, спросил обернувшийся шофер, — куда ты?! Мне ж чистить!

Марта дотянулась до ремня безопасности и попыталась пристегнуть несчастную:

— Ничего, завтра как новенькая будет, — объяснила она. Водитель на несколько секунд уставился на новую небольшую пассажирку, соображая, но потом вернулся к более волновавшей его теме:

— Да какой будет? Ксюху надо в больницу везти! — не согласился шофер и включил свет, чтобы повнимательнее осмотреть.

Вздохнув, Марта перевела телефон князя в автономный режим.

— Господин Арсений сдался на милость властей. Пожертвовал собой. А секретарша, превозмогая себя, сбежала. Спаслась и спасла меня. Давайте без больниц. У вас уже стекло почти оттаяло. Моя спасительница ясно сказала “гони!” Не дайте ее подвигу бесславно пропасть.

— Г-гони, — секретарша вспомнила про пистолет в кармане и дрожащей рукой навела на замершего шофера, — не хочу пропааааасть!

Она снова согнулась в рвотном спазме и Марта бережно забрала пистолет, сбросила обойму и патрон из патронника (его там не оказалось), затем вложила оружие обратно в руку секретарши.

— Так безопаснее будет, — объяснила она шоферу, — и вот...

Спустя несколько секунд у Марты все-таки получилось пристегнуть секретаршу, а затем себя.

— Ну… трогай уже.

* * *

Спустя два часа. Гостиная в “тихом доме”.

Секретарша валялась в кресле в полубессознательном состоянии. Горел камин заваленный шипящими из-за стекол «европоленьями». Все выглядело спокойно. Ничто не выглядело, как опасность. Но…

Марта снова скривилась от головной боли и снова отдернула руку от секретарши. Выправить ее 「призрак」 никак не получилось.

“Бред.”

Она огляделась.

В принципе, Марта могла простудиться. Да и в доме было пока холодно, даже тут — у камина. Но что-то в этой внезапной боли было пугающим. Как будто боль от прикосновения к бугорку на теле, только после которой заметишь, что там уже давно поселился паразит и уже даже яички отложить успел. А то и личинки завелись... Словом — от этой боли веяло тем, что бывает в жизни лишь раз. Притом, последний.

“Нет, не паразит…”

Но такого Марта не чувствовала даже в клинике, когда была при смерти.

— Мне что-то плохо. Как мы здесь оказались, напомни… — спросила из своего кресла смертельно бледная секретарша.

— Вы меня спасли из Северной. Вывели к машине и нас довезли, — отстраненно проговорила Марта, — всё вашими стараниями.

— Можешь принести попить? Пожалуйста?

Марта взглянула на ряд раздувшихся бутылочек с еще не совсем оттаявшей питьевой водой.

— А… да… — заметила их секретарша, — я уже просила... все тут замерзло. А в кране замерзла?

— Нет почему-то, — пожала плечами Марта, — но из крана вода тут воняет. Подождите, пока эта оттает.

— Я помню, что нам приказали спускаться в подвал… а дальше… — проговорила Ксения.

— Все в порядке.

— Нет. Я помню, что Делец нашел нас… почему он нас искал? Но он нашел нас… Он не отпустит. Не отпустит… А что с Арсеном?!

— Не знаю, — отстраненно сказала Марта, — вы дали мне эту коробочку. Теперь позвольте мне и себе расслабиться.

— А где мой телефон?! — снова подскочила секретарша.

— У него выходной. У всех выходной. Мне спать пора. Сейчас дом прогреется и я пойду. Вам тоже надо будет поспать. Сниться будет плохое. Но это всего лишь сны, — сказала Марта и снова прикоснулась к ней. И снова голову пронзила боль.

“Мда.”

“Лёва учил, что для увеличения моих шансов выжить, мне надо уметь преодолевать боль. И конкретно мне — мне удается преодолевать боль злостью, потому что…”

“Что он говорил? У меня злость сама собой превращается решение и действие. Или что-то типа того.”

“Так, может, мне попробовать преодолеть эту боль?”

“Нет. Кажется, нельзя. Может, я опять не могу вспомнить чего-то важного? Нет, почти уверена, что такого в моей жизни не было.”

Она вздохнула и пошла в "свою" спальню.

Имелись и другие важные дела. Например, пора бы уже было превратить Белый Список уважаемых людей в черный. Но вот...

К чести Арсена, в доме имелась wifi сеть, но пароль Марта не знала. Вероятно, пароль знал телефон князя. Но в нем могла иметься шпионская начинка от конкурентов (даже наверняка имелась, с учетом его наплевательского отношения к безопасности) и раскрытый процесс запятнывания с удовольствием повесили бы на князя, тем самым испортив всю задумку.

Можно еще было попробовать раздать интернет с его телефона и воспользоваться только собственным смартом, лишенным сотовой антенны. Но такие детские шалости тоже могли быть быстро раскрыты.

Нужно было действовать по-взрослому — не так, чтоб оставалась надежда справиться с контрмерами, а так, чтобы контрмеры против нее стало попросту невыгодно применять.

Марта оглядела спальню, но так и не включила свет — 「призраки」 оживились и спешили о чем-то рассказать.

— Прямо белая полоса в моей жизни… — проговорила она и добавила беззвучно, — у дома двое? Один выгружает канистры с бензином, второй пошел вскрывать калитку? Вот везет! Спасибо за информацию.

“Я не то, что спать не легла, до сих пор не разулась! Какая я везучая!”

Открыв окно, Марта плюхнулась в снег, затем (с небольшой помощью) поднялась к кромке довольно-таки капитального забора, опоясывающего участок.

"Хотя если честно..."

"Если честно, лучше бы мне везло как-то иначе."

Она медленно обходила Тихий Дом, пока не заприметила рассеивающиеся, подсвеченные красным клубы тумана от приехавшей машины.

Затем услышала звук открывающейся калитки и спрыгнула за участок.

“Вот ведь странность."

"С каждым днем 「призраки」 слушаются меня все лучше. В чем-то уже, кажется, лучше, чем раньше. Лучше, чем до Отрешения."

"Вот, например. Одного намека хватило.”

Она поглядела на свои ботинки, оплетенные и проткнутые множеством 「призрачных」 отростков, взошедших из земли — подошвы не касались снега.

“И живность — тоже… стоит только что-то нехорошее задумать (то, чего я, конечно делать не буду). И…”

На соседних участках вдруг зашлись истошным лаем собаки, а где-то даже и петухи.

Это было странно. Но сейчас для раздумий было не так много времени.

Опустившись на цыпочки, Марта уже достаточно приблизилась к спине подельника, раздраженно присматривавшемуся к зажегшемуся свету в доме в конце улочки.

Да, во многом, 「призраки」 подчинялись лучше прежнего.

“А вот с этим…”

Марта коснулась широкого рукава куртки незнакомца, но (даже с такой толстой прослойкой), не спалить подчистую и не вырвать его 「призрак」 наружу, а просто чуть-чуть надорвать, теперь оказалось крайне тяжело. Чего уж говорить о более филигранных манипуляциях, какие она пыталась провести над секретаршей.

“С этим все хуже и хуже…"

— Ых...

"Едва получилось.”

Задев затылком дверную ручку, незнакомец упал в утрамбованный снег.

“Так дело не пойдет! Я же так Нюту долечить не смогу.”

"И Вика..."

После нескольких попыток, она нашла-таки телефон поджигателя (негодяй упал как раз на нужный карман). Затем разблокировала и нашла пункт “сброс к заводским настройкам”.

Она закивала 「призракам」, которые вернулись с вестями из дома:

— Второй уже вскрыл окно в прихожей? Вот мерзавец! Ничего, я быстро.

Марта открыла переднюю дверь машины и побила по рулю. Так, чтоб бибикало!

"Что еще надо сделать?"

Она открыла одну из канистр и опрокинула в сторону лежавшего. Хотя из группы негодяев еще оставался второй (сухой), но Марта предположила, что даже всего лишь наполовину вымоченные в бензине люди будут куда менее склонны устраивать поджоги.

Пожар и уютная коробочка — не совместимы!

Марта еще раз посигналила, приподняла канистру, плеснула чуточку бензина на сиденья и положила так, чтобы подельник хорошенько отмок (а не только снизу). Просто, чтоб негодяям точно пришлось ехать назад с открытыми окнами.

“Не всё мне одной мерзнуть!”

От капель бензина или отчего-то еще заныл порез под правой перчаткой.

А Марта уже шла в противоположную от дома сторону.

“Надо свои перчатки иметь. Такие, чтоб прочные, чтоб ни от каких добрых дел не рвались.”

“Что-то никак не соберусь. Но в интернете без примерки покупать… не-е… это же не оружие и химикаты. Без примерки покупать нельзя."

Телефон поджигателя перезагружался. Обеспокоенный сухой возвращался. Все, вроде, шло хорошо.

Единственный минус — большой крюк, который предстояло сделать, чтобы вернуться в дом (на жутком холоде). И вариант, что негодяи продолжат начатое, несмотря на намек. Натянув капюшон, Марта уже глядела из кустиков на эту машину без номеров. Пока было не понятно, что случится дальше.

Шли секунды.

Марта чуть было не чихнула, но сдержалась.

На данный момент сухой решил запихнуть коллегу на заднее сидение, а сам принялся кому-то звонить и с фонариком оглядывать снег (видимо, в поисках следов). На виду (сзади за поясом) у него была только монтировка. 「Призраки」 утверждали, что был еще и нож, который он достал, войдя в дом, но пока этого было не видно.

Секунды шли и становилось все холоднее.

“Нет, я так точно простужусь! А мое здоровье — превыше всего.”

Взвесив все, Марта вылезла из кустиков и пошла прямиком к дому.

"И вообще, почему я должна прятаться, когда они здесь явно не правы, а я права?"

"Пойду напролом к теплу!"

— Здравствуйте, это про вас мне поведал Адонай? — отстраненно сказала Марта, поравнявшись с поджигателями.

“Да. У моего мецената должно быть именно какое-то такое название!”

— Ты кто? — спросил сухой, отстранив от уха телефон.

— Скромная слуга Адоная. Живу в том доме, — Марта медленно подняла руку в указующем жесте. Прямо в направлении своего временного жилища.

— С кем у тебя контакт?! — донеслось из его телефона.

— Девчонка какая-то. Говорит, что из дома.

— Уточняй, — заорал координатор и добавил что-то не цензурное, либо сленговое. Марта не разобрала.

— Ты кто? — уточнил сухой.

— Скромная слуга Адоная, — повторила Марта.

— Чушь какую-то несет, в душе не... включу громкую связь.

Координатор мигом заткнулся. Видимо, он был куда опытнее поджигателей и не слишком желал светить свой голос при посторонних.

Марта сделала новый шаг вперед.

— Посланник Адоная говорил, что о вас мне уже не нужно переживать и я могу вернуться домой, — спокойно сказала она.

— Почему? — спросил сухой, посветив в ее черные незамутненные сомнениями и удивлением глаза.

— Потому что скоро все те, кто вольно или невольно помогал Адонаю, получат причитающееся. Иных постигнет кара.

Вдруг снова забились в лае и вое соседские собаки.

“Да ни о чем таком я не думала! Хватит! Хватит!”

“Надо улыбнуться — у сухого, кажется, уже совсем никакого желания работать нет, так что улыбнемся-разойдемся.”

Марта улыбнулась.

В округе включился свет в еще паре-другой окон.

— Что за хрень? — прошипел сухой, оглядываясь.

— Поступь Адоная сперва слышат те живые твари, в коих нет низких человеческих страстей, — наставительно подняв палец, сказала Марта.

“Нет, в той манге было по-другому. Но тоже сойдет! А еще надо ввернуть про…”

Она мысленно вцепилась себе в волосы.

“Выдумки про культ мне не нравятся, видите ли! Аааа!!!"

"Да у этого на лице уже “уверовал-прозрел-каюсь” проглядывает. Блииин!”

— Опустите! — безмолвно рявкнула она на 「призраков」.

Ее ботинки снова уперлись в снег. В какой момент те начали оплетать ее, Марта не поняла. Но приказ "опустить" они выполнили.

“Фуф, кажется, не заметил — он вообще поплыл… Ну… всего сантиметра на три от земли оторвалась. Просто подсознательно захотелось, чтоб не совсем снизу вверх смотреть.”

"Но раньше такого не было..."

— Ладно, пошутили и хватит, — зевнула Марта и пошла к дому, — сейчас любопытные набегут. И мне холодно.

“Что-то все больше и больше разлаживается в моих отношениях с 「потусторонним」. Раньше такого точно не было.”

— Что ты молчишь?! — донеслось из трубки сухого, — эй! Что ты молчишь?! Приём!

* * *

Набрав себе каких-то взрослых теплых (но, правда, больших) одежд и забросив собственные вещи в стиральную машину, Марта пошла спать.

Она стащила с кровати покрывало и начала залезать под одеяло. Но все-таки было холодно.

И все было как-то неправильно.

В далекой дали за стенами дома прогремел гром или что-то вроде, но вряд ли он возвещал о проблемах лично для нее.

Встав с кровати, Марта снова проверила термостат на стене, установленный на +30.

+30 не было и в помине.

— Ладно. Очерню сейчас, пока дом не согрелся. Все равно холодно спать.

Она подключила перезагруженный телефон к зарядке и нажала на приветствие нового пользователя. Некоторое время она нажимала, все, что обычно следует нажимать.

— Нет, не делиться данными местоположения, нет не хочу, чтобы статистика отправлялась, нет не хочу отдать своего первенца для улучшения пользовательского опыта, нет не хочу продать душу для улучшения контекстной рекламы. Бесплатно украдете же всё, чего спрашиваете? Ну сколько можно? Фуф. Всё! Включить режим модема!

Внизу кто-то завозился. Марта закатила глаза.

— Марта! Марта! Окно! — донесся крик секретарши.

“Да, виновата. Что-то я забыла.”

Она открыла дверь и, зябко пожимая плечами, спустилась вниз.

— К нам кто-то проник, — сбиваясь сказала вздрогнувшая от ее появления секретарша, — д-дай мне пистолет, как тогда…

“Почему про пистолет вспомнила?! Она же так умом тронется. Черт! Почему я не могу ей 「призрак」 вправить?!”

"Арррр!!!"

— Ты… теперь и ты боишься? — с ужасом вгляделась в ее лицо секретарша.

— Я всегда боюсь страшных вещей, — отстраненно сказала Марта, — окон не боюсь. Закрой и подопри чем-нибудь.

“Зато теперь понятно, почему так холодно до сих пор.”

Отдав распоряжения, Марта сходила в ванную, достала из-за бойлера “пустой” пистолет, на всякий случай передернула затвор, чтобы точно опустошить патронник, вернулась и снова вручила его секретарше.

— Мне что-то уже не спится, — мрачно сказала Марта, — сейчас придется сделать пару вещей и… Раз не спится, займусь тем, что долго откладывала.

— Ч-чем?

— Манхва. Не знаешь, что это? Мда, — она достала свой надпиленный смартфон и подключилась к изъятому у поджигателей, как к точке доступа, — пошли. Поддержишь меня. Я хоть и взрослая, но поддержка мне не помешает. Хорошо?

Сглотнув, Ксения кивнула.

Минут двадцать пришлось потратить на “дары Адоная-мецената” членам Белого Списка. Очернение было завершено в рекордные сроки. А вот дальше началось главное — ссылки Риты.

— К-комиксы? — спросила секретарша, сжавшись сидя рядом под покрывалом. В свете прикроватной лампочки блестело ее нездорово-вспотевшее лицо и сжимаемый в руках пистолет.

— Прости, но даже манхву я бы не назвала… кх… комиксами, — с трудом совладала с собой Марта после такого эпитета, — говорила же — пистолет сейчас не нужен. И не смотри так. Неужели похоже, что я шучу?

— Тут по-английски, — проговорила секретарша, снова взглянув в лежавший перед ними телефон.

— Я переведу вслух. Только не жалуйся потом. Захвати себе выпить.

* * *

Полтора часа спустя.

Ее собственное предложение стало огромной ошибкой.

“Вот ведь гадина! Марго! Ты у меня попляшешь!”

Если бы Марта читала не вслух, то вполне могла бы индифферентно расправиться с этим испытанием. Даже с той сценой встречи. И сценой под деревом… Ну… Наверное. Но проговаривать вслух перевод такой светлой (как ничто в ее собственной жизни) и трагичной истории, да еще и рядом с ревущей полупьяной секретаршей.

Марта втянула сопли и вытерла глаза:

— Перерыв! Принеси воду от камина… у меня горло пересохло. Да и тебе воды выпить надо, а то после слез утром будет голова болеть. Да и от этого, — она указала на пережившую морозы бутылку с каким-то пойлом, которой (в течение всего времени чтений) подкреплялась секретарша.

Та закивала, слезла с кровати и нетвердо потопала вниз.

“Ничего! Ты у меня еще прощение просить будешь! Марго! Подумаешь… Я тебе такую мангу найду, что… что…”

Марта подавила новый всплеск рыданий и вдруг заметила оставленный на простынях пистолет.

“О… кстати, хорошо получилось. Секретарша о страхах забыла и даже одна вниз побежала. Или это алкоголь на нее повлиял?”

Марта снова шмыгнула носом и посерьезнела.

“А ведь я… Мне в Северной пришлось даже чуть-чуть насилия устроить. А плакать совсем не хотелось."

"Это потому что такой талант у автора манхвы? Что даже реальность переплюнул?”

“「Призрак」 Дельца сразу все-таки разодрали, хотя я недвусмысленно сказала всем, чтобы такого с ним не делали. Мало ли кто чья жертва! Но они решили с ним расправиться, даже понимая, что я могу за это с ними сделать."

"Страсти ведь самые нешуточные. Но не так трогает. Странно…”

— Блин. Хочу в Озерки. Там таких вопросов не было… Эх… Как там все поживают? — проговорила Марта, — не долго терпеть осталось. Потерплю-потерплю-потерплю. И Вика потерпит, и Димчик. Он-то еще даже выкарабкаться сможет. Сильный малый, хоть и говорить так и не научился.

“А еще будущий супер-агент, хоть и мертвый. Но он в чем-то живее иных живых. Не пойму только в чем.”

— Хочу в Озерки...

Глава 8. Без госпитализации

Марта проснулась на диване возле потухшего камина, под ворохом найденных пледов, покрывал и даже одной скатерти. Из-за неудобной позы болела шея. И все-таки болезненно першило в горле.

“Нет, нужно было эту напившуюся на пол стряхнуть и оставаться в кровати. На втором этаже реально теплее.”

“Эх…”

Спать в одной постели с кем-то, к сожалению, было для Марты вообще неприемлемым вариантом. Мало ли что она могла бессознательно учинить во сне?

“Кстати…” — Марта прошаркала из гостиной в ванную и начала извлекать белье из стиральной машинки, — “а ведь мы с мамой и папой точно спали вместе. Например, на яхте этого двоюродного…”

“Там в каютах только многоспальные кровати были.”

“А я ведь тогда была уже в первом классе. Я тогда уже могла не только есть бесячих 「призраков」, но и трогать 「призраков」 внутри людей.”

— Не помню точно, но утром и мама, и папа чувствовали себя хорошо, — свалив белье в сушилку, отстраненно сказала Марта, — нет... прекрасно помню обиду. Меня-то, в отличие от них, укачивало всю поездку, а они чувствовали себя хорошо.

Во входную дверь позвонили.

“До лета перед третьим классом… до того, как мама умерла, а папа уехал, несколько раз ведь вместе спали. Не помню где, как и когда, но было дело.”

Зубная щетка нашлась! Хотя вода в кране (особенно горячая) продолжала вонять. Но хотя бы шла.

“А! Еще один раз помню. Как-то днем после долгого перелета… в какие-то тропики. Как проснулись, мама тогда еще меня за плечо укусила. Сказала, что я папиным одеколоном пропахла, а он ей нравится.”

“Но не больно укусила, поэтому — ладно.”

Во всем этом была какая-то недопонятая странность.

“Почему она укусила? Кусала бы папу.”

“Она была уже беременна. А умерла меньше чем через полгода.”

В дверь снова позвонили.

“Я была еще маленькая и не взрослая.”

— А хеперь я вжрошлая. Думай, — Марта сплюнула пасту и посмотрела на мрачное отражение. Она вперилась в собственные черные глаза (гораздо живее и милее, чем всегда получались на фото!). Затем примерила свою самую веселую улыбку до ушей. Взгляд ни капли не изменился.

— Да, я, конечно, миленькая. С этим проблем нет.

“Но… не настолько миленькая, чтобы спать со мной в обнимку, если знать, что может случайно произойти."

"Родители не догадывались.”

“Раз папа жив, то он не догадывался. Я всегда так думала.”

“Раз мама умерла, то она, в итоге, начала догадываться и соваться к 「сверхъестественному」 — а это для всех дорога в один конец. Я всегда так думала. Я на это и намекнула папе.”

В дверь продолжали звонить.

“Поэтому с тех пор он меня… не очень сильно любит.”

“Но пришла я к этим выводам, когда еще не была по-настоящему взрослой.”

Марта напрягла память, вспоминая какие-нибудь несоответствия.

— Нет. Ничего необычного не помню.

До бегства папы, по меркам Бизнеса, ее семья была, кажется, исключением — совершенно скучной. Безо всяких криминальных скандалов (кроме мелочей, вроде исков о разбитой записывающей аппаратуре всяких непрошеных личностей). По крайней мере, до Марты даже отголосков чего-то проблемного почти не докатывалось. Был неприятный эпизод с исчезнувшим подрядчиком (и оравшим глав-юристом), но это редкое исключение ни на что не повлияло.

Подчинившись стуку и звонкам, Марта сходила за телефоном Арсена и все-таки открыла входную дверь.

Под падающим снегом там ждало трое полицейских и пара гражданских (кажется, из неравнодушных соседей, а не неравнодушных ведомств).

— Здравствуй, дома есть кто-то взрослый? — спросил один из полицейских.

— Здравствуйте. Я взрослая. И есть еще одна 27 лет. Но она совсем пьяная. Говорите со мной, я передам, — кивнула Марта.

Пристально глядя, она отрицательно покачала головой и придержала ногой дверь, которую он пытался открыть шире.

— У вас взломана калитка и окно. Вы знаете?

— Да. Какие-то глупые люди вчера приезжали. Я попросила уйти и они ушли. Так что претензий нет.

— Мы пройдем внутрь? — спросил он.

— Чаю приготовить не смогу. Вода воняет, а покупной нет. Сладостей нет, — соврала Марта. Вчера на кухне она нашла очень и очень неплохой шоколад.

— Слышь… — шепнул второй, — она в большом мужском свитере и штанах. И говорит, что вторая пьяная. Вдруг…

— Вдруг — что? — оборвала Марта, вновь придержав дверь.

Она заметила реакцию полицейского, стоявшего позади всех. Он скривился, как от зубной боли в стиле “как же достало все. Подремлю стоя”. Такая реакция вряд ли могла быть у человека, участвующего в незаконном рейде на тайное логово князя.

— Ладно, проходите, конечно, — открыла дверь Марта и отступила назад, — можно я позвоню адвокату Арсения Шуйского?

Вошли только двое. Полудремный остался с гражданскими.

1552 — Марта разблокировала телефон. И начала набирать “адвокат” в контактах. Высветилось несколько вариантов.

— Кого выбрать? — продемонстрировала она телефон.

— Ты… как-то с Шуйским связана?

Покачав головой, Марта открыла навигатор и скопировала текущее местоположение.

— Нет. Он просто успел отдать секретарше свой телефон до того, как его схватили какие-то бандиты в Северной. Вы знаете эту гостиницу? И кто там заправляет? Ксения, секретарша Шуйского успела спастись оттуда. Я очень сильно испугалась и ревела там в коридоре. До сих пор глаза красные, видите? Наверное поэтому его секретарша, когда там начались разборки… хоть это было для нее очень опасно… но она взяла меня с собой, чтобы спасти.

Местоположение с просьбой о госпитализации и приметами секретарши было отправлено в командный пункт в Озерках. После чего сообщение было стерто.

— Стой… Ты пишешь? — обернулся полицейский к коллеге.

— Диктофон включен, — серьезно кивнул тот.

“Э… Про нагрудные камеры слышала, но про диктофоны… Впрочем, ладно, продолжим.”

Марта всхлипнула и продолжила:

— Не помню как, но мы приехали сюда. И у нее случился срыв. Она напилась. А еще потом вечером приехали какие-то люди. Один вошел в дом, а я побежала на улицу. Там был второй. Я ему сказала, что Шуйского тут нет. Кажется, не только начальник Северной, а кто-то еще хотел с Шуйским расправиться. В общем, они его не нашли и уехали… Они были очень страшные! Поэтому я не хочу их видеть! У меня к ним нет никаких претензий. Пожалуйста, давайте больше они не приедут.

“Надо решиться.”

— Не приедут, — уверенно сказал полицейский, — их машина взорвалась в двух километрах отсюда. По предварительной версии, пары бензина из найденных в салоне канистр.

“Уроды! Да я из кожи вон лезла, чтобы вы живы остались! Мерзла, как сосулька! А вы! Взорвались! Тьфу! Ну что за люди?!”

— Ой, не говорите мне таких ужасов, — всполошилась Марта.

“Надо решиться. Князь либо сгинет у союзников Дельца, либо отдастся полицейским.”

Марте не хотелось ни подставлять князя, ни выгораживать, ни выстраивать с тем, кто идет на дно, крепких связей.

“Жаль не знаю здешних раскладов и пищевых цепочек.”

— Значит, один проник в дом, а второй остался снаружи. Как он выглядел? Как проник? Что дома делал? Ты видела? — глава полицейских без приглашения сел на один из стульев у стола.

“Все! Решилась! Отдам телефон полиции. Надеюсь, ты все конфиденциальное держал в безопасном хранилище а не по всему телефону. Ты ведь не совсем дурак, князь? Правда?”

Не отвечая и всхлипывая, Марта листала список приложений.

“О. Есть такое! eVault!”

— Пожалуйста, отлепись от телефона и скажи, что помнишь.

— Не видела. Я сразу наружу побежала. А секретарша… она, кажется, у него пистолет отобрала. Только потом выяснилось, что пистолет не стреляет. Кажется, в нем шариков нет. Ну знаете, в пистолетах такие металлические шарики обычно. Но секретарша совсем плохая стала после этого. Надорвалась. Ей бы отоспаться после такого стресса, — умоляющим голосом закончила Марта.

Марта нажала на красную кнопку безопасной очистки хранилища eVault.

“Пароль? О! Опять 1552 подошел. Твоя недальновидность тебя спасла, князь.”

— Надо проверить, — важный человек поднялся со стула.

— Стойте. Я только сейчас вспомнила, — Марта указала на телефон, — это ведь телефон Шуйского. Это же важная штука! Я сейчас игры искала, но не нашла. Зато там, наверняка, есть улики и причины того, почему его схватили плохие люди! Как здорово я придумала!

Глава принял телефон и набрал на нем какой-то номер. После недолгой перепалки и выяснения субординации он продолжил в трубку:

— Здравия-здравия. Пробей этот номер… Говорят… Что, реально Кимыча номер? Да. Тут на вызове какая-то странная девица мне сейчас аппарат передала. Сказала, что самого Кимыча трубка и… — он сделал жест, намекавший на конфиденциальность, и удалился в соседнюю комнату.

— Пойду еще вещи постираю, — кивнула Марта и отправилась в ванную, — а то мне вон в чем ходить приходится.

Решение оказалось правильным. При свете дня на пальто Марты (не влезшем в первый постирочный цикл), обнаружились пятнышки крови от цепи бензопилы, а не только рвота секретарши на рукаве.

“Так и знала!”

Секунду она боролась с желанием завязать (спрятанный за тем же бойлером) второй пистолет в пальто (чтоб не гремел) и оставить на время дознания отмокать в стиральной машинке, но все-таки она не решилась трогать его без перчаток, и ограничилась только обычной стиркой пальто.

“Все-таки хозяйственности мне не достает. Взрослая хозяйственная девушка обязательно бы заметила пятнышки на своей одежде.”

Вернувшись в гостиную, она заметила, что атмосфера изменилась. Кажется, телефонный разговор привел к важным последствиям.

— Мы выставим оцепление, — обернулся к ней главный, — наружу носа не совать. Скоро сюда приедут те, кто занимается такими вопросами. А это все не по нашей части.

— Ясно. А как же улики? Давайте я помогу найти! Вдруг у меня талант? — предложила Марта.

— Этого, — он потряс телефоном князя, — пока нам хватит. Когда приедут… Не говори сама, что мы телефон забрали?

— Не говорить? Сокрытие улик? — опешила Марта, — да как такое можно делать?! Это же… к… кажется… незаконно.

“Что за бред? Он не может просто понадеяться на то, что я обману серьезных людей. Он даже моих документов не спросил, чтобы надавить, угрожать и заметать.”

— Слушай… За Шуйским, конечно, грешки водятся, — примирительно сказал глава, — но он ведь у нас в области много хорошего делает. Небось и на твоей школе его табличка висит?

— Не видела, — совершенно честно призналась Марта.

— А ты посмотри. Он почти всем школам помогает… Телефон мы кому надо предоставим, — он вновь потряс им, — просто без сора. Знаешь поговорку? Не надо выносить сор из избы.

“Хреновая поговорка. Телефон, значит, он из избы вынести собирается. А для “сора” — меня — даже оцепление выставить решил. Правда, где он столько людей найдет?”

— Да помолчи ты, — обернулся он к подчиненному, который пытался что-то сказать, — ты хочешь, чтобы твоя фамилия была под протоколом об изъятии? И говори тише…

— Володь! Трезвых взрослых же не выявили, — зашептал подчиненный, — проводим ее в отдел, спокойно опись вещей проведем, до сорока восьми часов на поиски родственников будет без бланка. Этого хватит, чтоб…

Старший серьезно кивнул.

“Эй! Вы чего?!”

Он обернулся к Марте:

— Клюев Владимир Вячеславович, майор полиции, — наконец представился он, но это радовало меньше всего.

— А! У меня идея! — перебила Марта, встав в гордую позу.

“Какая у меня идея? Не хочу в участок. Они хотят телефон обработать и скопировать. Но у них без бумажек потом могут начаться проблемы. А у меня — вдвойне.”

— Какая идея? — переспросил он.

“Какая у меня идея?!”

— А… да самая простая, — Марта действительно решила выбрать самый простой вариант, — я ведь этот телефон, по сути, нашла. Так? Где сейчас владелец не знаю. Так? Поэтому я решила передать найденную вещь первому встреченному мной полицейскому. Майору Клюеву Владимиру Вячеславовичу.

Майор прямо-таки расцвел.

— Мож заберем, все-таки? — снова начал советовать младший, — а то мало ли что им скажет?

— Благодарю за бдительность, — отмахнувшись, обратился к ней майор, — теперь… подождете здесь часок? Не выходите наружу.

— Конечно, — серьезно кивнула Марта, — спасибо, что забрали найденную мной вещь.

* * *

“Оцепление” состояло всего лишь из того самого сонного полицейского, который сначала остался с гражданскими. Марта пригласила “следить” внутрь, когда майор ретировался. Спустя минут пятнадцать после этого, удалось даже растолкать секретаршу и спустить из спальни на первый этаж с напутствием "молчать".

— Тут бойлер совсем маленький, мы пойдем вместе под душ, а то либо у меня, либо у нее вымыться получится, — объяснила “оцеплению” Марта, заталкивая секретаршу в ванную комнату.

— Так вот, — тихо сказала Марта, включив ледяную воду и закрыв кабинку снаружи (чтобы не брызгало), и начала раздеваться, — кто-то попросил полицию подержать беглецов из Северной, то есть нас, под присмотром. Видела присмотр в гостиной? Сонный такой. Вот.

— А зачем они пришли? — сдавленно прошептала секретарша, — они выследили м-мой п-пистолет?

— Нет. Это не важно. Скоро приедет скорая помощь. Вернее, коммерческая служба. У них есть лицензия даже на транспортировку буйных пациентов. Весь вопрос — кто приедет раньше — те, кто не рад нашему побегу или скорая помощь. Если первые, то я попрошу тебя спрятаться здесь — в ванне. Если скорая, то согласись на транспортировку. Тебя довезут до Озерков. Домик там так себе, но не пугайся. Лекарства и персонал — на уровне. Тебе нужно…

— Я… н-не больная! — оборвала секретарша. Кажется, у ее испуга открылось второе дыхание.

— Тсс. Да. Если прямо завтра у тебя был бы шанс вернуться к обычной работе и жизни, то вмешательство бы не потребовалось. Но если в ближайшие дни опять случится что-то эдакое, то второй раз психоз… или как там это зовется… вернется быстрее и в разы сильнее по проторенному вчера руслу. И тогда может стать поздно. Я уже видела такое. Поверь.

— А Арсен?

— А что с ним? Я вот не знаю. Но, думаю, все в порядке.

— Как с ним что-то может быть в порядке?! Там…

“Ну я действительно не уверена. Но у меня есть список и…”

— Я не знаю, как у вас тут устроено. Всё. Пора мыться, — Марта приоткрыла дверцу и включила горячую воду, — мне еще от тебя нужно, чтобы за мной как можно быстрее приехала та машина, на которой меня к вам привезли. Но не прям сюда, я дам координаты. Сможешь вызвать после душа?

* * *

К сожалению, как ни болела Марта за скорую, “они” пришли к финишу раньше.

Марта предвосхитила встречу в прихожей первая, еще до того, как раздался звонок в дверь. Встретила с (не без труда найденным) здоровенным молотком.

Разумеется, молоток предназначался ручкам и механизмам запертых замков на металлической двери, а не ради насилия.

Замки и ручки повели себя ровно так, как выглядели — от методичных ударов с размаха они прекрасно гнулись и перекашивались.

— А разве я говорила, что буду открывать каким-то незнакомым дядям? — спросила она подоспевшего полицейского "оцепления", разразившегося протестными требованиями, — напомню, мне было сказано "не выходить". Напомню, этот домик меньше суток назад пытались сжечь. Я боюсь впускать незнакомых. Если, конечно, это не полиция.

Она снова вмазала по задвижке (в отличие от хлипких замков, ее сломать так и не получалось) и сделала шаг к полицейскому.

— Защитите меня, господин полицейский, — она перехватила молоток поудобнее, — я очень боюсь, что они начнут ломать дверь или окна. А ведь я даже не знаю, кто это. Вдруг они вооружены?

— Брось кувалду! — приказал он.

— А… как скажете, господин.

Пристально глядя на него, Марта послушно запустила молоток прямиком в зеркало справа от себя.

— На удачу! — прокомментировала она, — на вашу удачу. Ладно, я, наверное, чего-то не понимаю в том, как устроена защита гражданских. Поэтому, наверное, помешала. Простите. Если так надо, то открывайте дверь. Не смею мешать. Мне подождать в гостиной?

Подняв руки в извиняющемся жесте и опустив голову, она, бочком-бочком, на цыпочках прошла возле полицейского, затем указала на маленькую кладовочку под лестницей (где и был найден молоток).

— Инструменты для взлома дверей несчастных жертв — вон там, — указала она, — там есть и электропила. ... Зачем? Как зачем? Ну так ведь надо будет расчленить мой труп, когда меня убьют.

— Что ты несешь?!

— А… извините. Понимаю. Если расчленять будут не при вас, то с вас и взятки гладки.

— Что ты *** несешь! Это менеджер Групстройинвеста с… с охраной. Они работают с Шуйским! Они коллеги, а не…

“Судя по всему, “работали”. Нет, до убийств дойти не должно, скорее всего, но мне главное довести всё до максимального абсурда и непонимания, пока не приедет скорая.”

“Кстати, а ведь этот мужик из "оцепления" про телефон князя не знает…”

— А зачем майор тогда оставил меня здесь с запретом на побег? — наклонила Марта голову, — какое отношение я могу иметь Групстроям всяким? Ну, кроме того, что меня и секретаршу уже дважды пытались убить за последние сутки. Но это оказалось неинтересно ни вам, ни майору.

— Убить?! Товарищ майор не принял от вас заявление?! — ошарашенно спросил он.

“Еще бы я стала в такое зарываться и писать заявление!”

— Нет. Передумал после звонка кому-то. Поэтому я и говорю. Проверьте пилу. Или вы думаете, что у вас будет спокойная жизнь после того, как пойдете против секретиков областной полиции.

“Перегнула палку. Майор этот совсем не ангел, но простак — на роль тайного палача на службе мафии не потянет, как ни очерняй.”

— Не подумайте, — покачала головой Марта, — Владимиру Вячеславовичу просто по-моему, очень сильно угрожают. Уверена, по своей воле он бы на такое не пошел. Не нужно в это соваться. Просто закройте глаза на происходящее. Я прощаю вас. Теперь… теперь, — Марта толкнула ногой какой-то ящик с инструментами под лестницей, — теперь своими руками помогите открыть им дверь. Возьмите инструменты и своими руками проложите дорогу к моему концу.

“Те, что снаружи, смогут минут за 10 с дверью справиться, а с таким бледным и выбитым из колеи помощником с противоположной стороны — минут 30 у меня есть.”

“Вернее, у скорой.”

Вздохнув, Марта отправилась в ванную за просушенным пальто и прочими вещами (включавшими “полный” пистолет за бойлером). Затем, собрав всё, потопала наверх к секретарше.

— Что там за звуки были? — настороженно спросила она, когда Марта открыла дверь, — опять окно разбили?!

— Звуки разбитых мечтаний. Недоброжелатели Арсена приехали быстрее скорой.

— Ты говорила, что… если они первые приедут… мне надо прятаться.

— Да нет. Через взломанное окно не полезли, значит, побоище тут не хотят устроить. Это… Ты знаешь, что за Группстройинвест такой?

— Федор Карлович?! — отстранилась секретарша, глядя широко распахнутыми глазами.

— Марта Григорьевна, — успокоила Марта, указав себе на подбородок.

— Нет… неужели Арсена предал даже… даже…

— Слушай, хватит с тебя всяких нервов, — отстраненно сказала Марта, — нам, взрослым, это вредно для кожи. Лучше скажи, те ребята, которые меня вчера утром привезли к вам на завод… Ты говорила, что это “спец-такси”, а не личные люди Арсена, так?

— Да.

“Когда кого-то едят, открывают рот. Кажется, так устроена жизнь в этом пруду.”

— Ты смогла их вызвать? По тем координатам, которые я назвала? — спросила Марта. Остановка возле какой-то заброшки (судя по карте, без сотового покрытия) казалась неплохим местом, чтобы сбросить возможные проблемы, которые могли скоро накопиться.

Секретарша кивнула.

“Тут что-то многие князя покушать решили.”

“И я… кажется, в этом всем виновата? Нет. Не важно. Важно то, что я вам крючков в открытые пасти напихаю.”

— Дай телефон, — с улыбкой попросила Марта, уже просматривая на своем скопированные контакты Петра Алексеевича — секретаря-игромана.

— Шуша, — нашла она контакт кредитора.

— Здравствуйте! Нет, это не Ксения, не секретарша Арсена. Это ее помощница… стажерка. Но рада, что вы уже знаете номера нужных людей, — проворковала Марта, сглотнув (рот почему-то наполнился слюной).

— У меня к вам выгодное предложение, — продолжила она, — подождите, не перебивайте, уверена, вам понравится. К вам в ближайшее время обратится кто-то, кто захочет воспользоваться вашим… близким знакомством с неким Петром Алексеевичем. Мда… Я “не знаю” деталей, то ли Петр вам что-то задолжал, то ли вы Петру. Но я гарантирую пятикратную оплату долга в течение часа с момента, как вы сообщите мне о сути требований и способе связи тех, кто к вам обратится. И… если вы узнаете личность непосредственного заказчика или какие-то интересные детали, то гарантирую еще одну пятикратную оплату долга.

Повисла пауза. Затем в трубке раздались гудки. Марта отвела от уха телефон и принялась ждать, изредка тыкая экран, чтоб не потух.

— Это же незаконно… — начала секретарша.

— Оплатить долги неблагонадежного сотрудника, чтобы его шантажом не склонили к чему-то плохому против вашего босса — незаконно? — удивилась Марта, — по-моему наоборот.

— Нет… у тебя сейчас как будто слюнки текли от того… от того… я даже не понимаю от чего?

— Я просто люблю делать добрые дела! — гордо сказала Марта. Обычно добрым делом защиты ее коробочки занималась служба безопасности Бизнеса. А теперь она — взрослая — занялась этим сама.

— О! — обрадовалась Марта, — с тобой кто-то незнакомый начал секретный чат. Разблокируй.

Марта протянула телефон секретарше.

Как вскоре выяснилось из чатика, сегодня на Шушу уже свалилось сразу два предложения. От такой внезапности он начал медлить, не зная, чье предложение выбрать.

Спустя минут пять (после перевода средств за оба обращения), Шуша оказался “очень рад сотрудничеству” и обещал “узнать самое интересное" о заказчиках использования своего должника.

— Да как они… как они посмели… Арсен! Он же благотворитель… и он же на церковь жертвовал, — никак не могла уняться секретарша, глядя на вываленные Шушей планы шантажистов, — но ничего! С этим! С этим! В суд… Их деприватизируют всех к ***!

— Нет, — покачала головой Марта, — напомню, у нас тут еще Главстройинвест и…

Секретарша в миг снова сжалась.

— Знаешь, — спросила Марта, — кто не является стратегическим другом Бизнеса? В смысле, любого бизнеса. Те, кого не удалось взять за горло, и те, кто не стал партнером или бенефициаром. А знаешь, кто потенциально самые страшные враги для Бизнеса? Те, кто смогли дорваться до партнерства и смогли стать бенефициарами. Нет… я не в том смысле, что нельзя никому доверять.

“Не так уж часто, но я была в кантри-клубах, ходила на яхтах. Я видела это все."

"Я — никто, но даже в меня швырялись деньгами и роскошью. Я — никто… Принцесса в коробочке, но даже меня осыпали деньгами. Для чего? Не ради меня. Я почти сразу поняла, что они делали это ради друг-друга. Любой деловой человек, имеющий ресурсы, зубами держится за финансовые потоки и схемы. И может даже иногда случайно перекусить этими зубами что-то чувствительное. Любой так или иначе готовит защиту. Но проверять защиту и нападение в схватке мало кто захочет без весомого повода. Взаимное поддержание роскоши — чаще всего — не взятки, а желание показать, что палец лежит не на курке.”

“Их жизнь — это таверна для не доверяющих друг другу пиратов, проматывающих лут из своих походов.”

“Это не мир дворян и рыцарей из времен, когда еще могли существовать весомые ставки чести рода и духовности. Это не мир, где может существовать Дева Орлеанская и ее святая миссия. Не мир, где может существовать четырнадцатилетняя храмовая служительница, перед духовной красотой которой склонились сёгуны, прекратив столетние раздоры. Это не мир, где за благородным душой бессребреником выступали сотни тысяч обездоленных.”

“Нет. Теперь обездоленные надежно компартментализированы, так чтобы идеалы, честь и праведность (ни из манги про троецарствие, ни про саму Японию, ни про европейские империи, ни что-то подобное), не могли помешать миропорядку.”

Марта не вполне разбиралась в революционных движениях американских северян и южан, российских красных и белых или той же Жанны д’Арк. Но она прекрасно видела одно — люди, руководящие миром, ничерта не смыслят в манге. Не только не смыслят, но и категорически не хотят, чтобы какая-нибудь действительно хорошая история, достойная хорошей манги, случилась в их вотчине.

— Просто, — проговорила Марта, — в теперешние времена у бизнеса и власти нет ничего, кроме ресурсов и связей. Это… наверное, даже хорошо… потому что, когда они себе что-то выдумывают из идеалов, то чаще всего получается свастика… в самых разных расцветках. Но нам тут… в этой коробочке… нам это сейчас не важно. Важно то, что у них нет сверх-идеи, которая могла бы спутать мне карты. Дела бизнесов могут быть сложны и запутаны, но их мотивации очень просты. И их опасения очень понятны. Так что всё хорошо.

— Н… не понимаю…

— Что именно? — переспросил Марта, — это всего два слова. “Всё” и “хорошо”. А вместе будет “всё хорошо”. Та-дам! Ты что-то вспотела. Тебя проводить в душ?

— Нет… всё хорошо, — помотала головой секретарша.

— О! Видишь, как просто! Ой! Там дверь! — подскочила Марта. Она услышала раздавшийся треск.

Марта выхватила полный пистолет из скомканного пальто и ринулась из ванной.

“Едва-едва успела.”

Дверная коробка уже потихоньку поддавалась из-за каких-то садовых инструментов, А полицейский был так занят помощью, что не заметил прикосновения к плечу. Хотя Марте пришлось превозмогать адскую головную боль уже добрых секунд пять.

— Свет… свет… — приподнявшись и обернувшись, проговорил он, — где… свет…

Ради создания улик, Марта саданула рукоятью пистолета по его затылку, пока он еще стоял, и чуть прихватила за шиворот, чтобы он, падая лицом вниз, не расшиб себе голову окончательно.

“Блин… как больно-то… что со мной происходит? Почему даже надорвать 「призрак」 с каждым разом все тяжелее?!”

Через несколько секунд обдало холодом — дверь окончательно сдалась и рухнула со всей коробкой. За миг до этого Марта успела нажать на курок, проделав небольшую дырочку в стене. Сцена была готова. “Застреленный” полицейский и бандиты. (Бандиты — снаружи.)

Меланхолически обведя еще едва заметно дымящимся дулом и взглядом столпившихся на крыльце троих гостей, удалось немного понять расклад сил. Потянулись за оружием лишь двое.

Марта почти приставила ствол к виску (чтоб у пришедших не случился спонтанный приступ самообороны против нее).

Да, огнестрельное оружие оказалось только у двоих — у главного (в какой-то странной шапочке).

“Каракулевой? Так это называется?”

“Он явно потянулся за пазуху, хоть и сразу спрятался за амбалом в кожанке.”

Собственно, крепыш в кожанке был вторым обладателем огнестрельного оружия из всех троих — он выставил свой пистолет примерно в ее направлении, но чуть ниже — в ее ноги (видимо боялся рикошетов, либо так требовалось по каким-то другим протоколами).

— Брось! — гаркнул он, — бросай, ***!

Сжавшись от холода, Марта сделала шажок ближе, за порог.

— В-вы считаете, что я зря его застрелила? — спросила она, вопросительно наклонив голову, — а… я не думала, что вас не остановит труп полицейского. Я думала, вы злодеи, которые убивают защитников порядка… И, чтобы вы мне не сделали больно, я решила быть на вашей стороне… помочь вам. И застрелила его сама…

Она снова обвела гостей вопросительным взглядом и неловко призывно улыбнулась в стиле “похвалите меня”.

“Ну же! Инициатива за вами. Двигайтесь уже. Как мне ставить “подножки”, если вы не двигаетесь?!”

— Неужели труп полицейского вас остановит? Простите, — извинилась она.

“Кстати, надо его внутрь оттащить потом, а то реально и замерзнуть насмерть может.”

Она кинула взгляд на его бессознательное тело возле выломанной двери.

Сбежавший с крыльца (вроде безоружный) гость в синем пуховике уже звонил кому надо.

“Направляй быстро”, “…Клюев, твою, мать, оцепление же русским языком просили”, “какая-то психованная твоего старшину застрелила” — до Марты доносился такой бессовестный поклеп.

Гость в синем пуховике завершил разговор.

И тут…

“Ну наконец-то!” — заликовала Марта.

Мигалки и крыша бурчащего дизелем внедорожного автобусика скорой помощи наконец-то показалась над забором.

“И что вы так долго то?! Я в сети читала, что собратья этого автобусика в ралли Париж-Дакар выигрывали призы. Потому и попросила. Неужели тут дольше ехать оказалось?!”

Спустя секунды четыре, трое санитаров в полном обмундировании проследовали во взломанную калитку. У одного из них были при себе сложенные носилки, сиротливо торчавшие за широченными плечами.

— Не пускать! — обернулся и распорядился каракулевый, но было поздно.

— Экстренная психиатрическая госпитализация общественно опасного пациента, — проговорил сквозь маску санитар с шокером, остановившийся возле него.

— У меня договоренности, ее нельзя забирать! Никого нельзя… — воззвал каракулевый лидер.

Санитар глянул на Марту и спокойно сказал:

— Она не требует госпитализации.

“Да, со мной-то все в порядке!”

Марта энергично закивала, а второй санитар уже успел обезоружить гостя в кожанке. Она даже немного залюбовалась его движениями. В отличие от Лёвы, в этом мужике был совсем иной опыт — не тот, от применения которого цель не сможет встать пару недель (а то и месяцев), а такой, какой требуется с буйными пациентами, завладевшими опасными вещами — такой, чтоб больнице точно не пришлось тратиться на лечение переломов и разорванных связок.

— Пациентка может впасть в ремиссию, если наставлять на нее пистолет, — прокомментировал причиненные легкие вывихи санитар, — не двигайтесь.

Тем не менее, напряженность все нарастала.

“Нужно как-то разрядить”

— Не волнуйтесь! Я против карательной психиатрии, — Марта отстраненно оглядела гостей, — если вас сейчас скрутят, как невменяемых и представляющих угрозу для граждан, то я… То я… после того, как вас месяц-другой подержат на галоперидоле, а потом полгодика на электротерапии и промывании, обязательно напишу заявление… а потом еще через полгодика. Потом еще через полгодика. Так вас обязательно выпишут!

“Хех. Нет, конечно. Не потащу я вас в мои благословенные Озерки, даже если на коленях молить будете. Просто не путайтесь сейчас под ногами!”

Марта заметила поползновение третьего гостя — в синем пуховике — он убрался с протоптанной дорожки и даже успел снова достать телефон.

— Санитары! — позвала Марта, — тот мужчина, возможно, хочет поставить под угрозу врачебную тайну.

— Нет! — запротестовал он.

— Значит, хочет предать общественности медицинские данные госпитализируемого пациента! — не сдалась Марта.

— Нет! Какие данные…

— Сам факт госпитализации — личные данные, на передачу которых никто не давал согласия. Разглашать личные данные незаконно! Я на это не могу закрыть глаза!

— Нет! Я не… — он все глубже отходил в сугроб.

— Тогда простите, — она виновато поклонилась, — я не потерплю незаконных действий. Но если вы не хотели делать незаконного, значит, вы… наверное, хотели вызвать экстренные… как они зовутся?… — не прерывая поклона и задумчиво взглянув на лежавшего старшину, Марта всадила пару пуль в пол возле бессознательного тела, — вспомнила! Полицию… да. Если так, то не смею мешать.

На ее плечо внезапно легла рука санитара:

— Настоятельно прошу вас не производить громких звуков рядом с госпитализируемыми, — донеслось из-за его маски. Кажется, это был Петя. Но с маской и очками было сложно понять. Да и Марта не слишком тщательно следила за именами набранных сотрудников (для этих целей имелись более опытные специалисты).

— Простите, — стушевалась она.

Мимо вынесли натуральный кокон ткани на носилках. Действительно, секретарша натерпелась слишком многого. Еще не хватало дополнительно пугать ее выстрелами!

— Ты психиатр или кто?! — вдруг заорал каракулевый мужик, — отбери у сумасшедшей пистолет!

— Я не психиатр, а медбрат, — вытянулся он во весь свой мягко говоря нешуточный рост, — на полную ставку. По инструкции, несовершеннолетним пациенткам позволяется пользоваться игрушками мальчиков, если пациентка обязуется не нарушать покой и вмешиваться в процедуры.

— Да, простите, обязуюсь не шуметь, — виновато кивнула Марта.

— Что с тем лежачим? — шепотом спросил он.

— Без сознания. Нужно забрать. Куртка и берцы в прихожей. У него травма на затылке.

* * *

В мед-автобусике.

— Как же хреново… — пробормотал старшина.

— Не дергайтесь, — медбрат прижал его к кушетке, продолжая обрабатывать шишку на затылке. Правда, сам автобусик трясся довольно сильно на проселочной дороге. Движения старшины были в сравнении с этим незначительны.

— Что там случилось? Я не помню, — полицейский заметил сидящую напротив Марту.

— Жуть всякая, — она прикрыла ладонью лицо, — один из этих негодяев пробрался внутрь дома через окно, подкрался к вам сзади и ударил в затылок. Потом меня схватили, дали пистолет и заставили выстрелить в вас. Я дважды смогла изловчиться и промахнуться. В стену и в пол. То есть три раза.

— Э… это зачем?

— В стену и в пол? Это я чтобы вас не убить, разумеется! — объяснила Марта.

— Нет… Зачем Степанычу такое… делать?… У нас же с ним мир.

“Что мне с этим отчеством делать?! Слил бы хотя бы фамилию этого Степаныча.”

— Чтобы обвинить меня, — продолжила Марта, — они при мне товарищу майору позвонили. Сказали, что я вас уже застрелила. Какие могут быть сомнения?

— А… — он болезненно скривился, оглядев автобусик (кажется, пробуждать его с надорванным 「призраком」, было не очень полезно для самочувствия, но времени не было), — где *** я вообще?!

— Я вызвала скорую помощь. Вы сами ведь видели, что секретарше было плохо.

— И…

— Теперь — главное, — прервала Марта, — немедленно позвоните майору, скажите, что я вас не застрелила. Скажите, как гнусно меня пытались подставить. Скажите, чтобы он лично ни в коем случае не соваться в тот дом, а то подставят и его. Ну же! Звоните!

Марта с удивлением заметила в его руках раскладной телефон, появившийся из кармана. Прямо такой, как в старой манге.

“Я думала их уже не производят. Куплю себе такой!”

— Да. Я, товарищ майор! Да, живой, — начал разговор полицейский.

“Какая же я умница! Сколько гербицида высыпала на плющ, который оплел тут полицию. То ли еще будет…”

Чтобы не смущать, она перешла чуть ближе к кабине.

“Если плющ, то только мой. Ну… или Бизнеса. Бизнесу я не смогу перейти дорогу, даже если постараюсь.”

К слову, какой-то ледяной плющ обвил ее руку, Марта нехотя посмотрела в ту сторону и заметила руку секретарши. Ее уже успели распеленать, пристегнуть для транспортировки и даже поставить капельницу.

— Что? — Марта не разобрала ее слов, но потом смысл вопроса дошел до нее, — а… тебя отвезут в Озерки. Отдельной палаты не будет, прости, с этим туго. Но обследование проведут по высшему разряду. Как только приведут тебе голову в порядок, вернешься. Сроки не знаю.

— Арсен… Если хотя бы меня там не будет… всю его бизнес-империю на куски разорвут! — выдавила она.

Марте вспомнился завешанный рекламой завод.

“Да он так же далек от уровня Бизнеса, как Бизнес далек от звания империи. Даже с активами папы.”

“Какой же этот Арсен непуганный более крупными рыбами, что такое о себе думает. Или нет? Или он сознательно внушил своим близким подчиненным мысли значительности и важности, чтобы они переживали за возможный крах, как эта секретарша?”

“Может, тогда не мешать и оставить ее? Вернуть ее обратно на этот недо-Титаник?”

“Нет. Не зря же я замарала Белый Список.”

— Ответь, — попросила секретаржа.

— Лучше отдохни в Озерках. А то… если не отдохнешь, потом придется лечиться еще дольше.

“Нет, конечно, не в этом дело. От предстоящих стрессов ты окончательно пойдешь в разнос, наделаешь глупостей и попадешь за решетку или в гробик. Вон даже медбрат кивает.”

— Нет. Дай мне остаться в… в Твердыне, — пробормотала секретарша.

“Что за твердыня?”

— А… На заводе… — догадалась Марта.

“Такова ее коробочка. Мда…”

— Дай мне свой телефон, — безучастно взглянув, протянула руку Марта, — в Озерках он все равно не ловит. Через пару дней свяжусь с тобой, уточню про лечение и решу. Я неясно сказала? Телефон. И пароль.

— Нет.

— Два километра до координат, — раздался голос водителя в интеркоме.

— Спирт и перчатки, пожалуйста, — попросила Марта и, заполучив их, принялась обрабатывать пистолет на тему отпечатков пальцев.

— Телефон. И пароль, — повторила Марта.

— Нет, — помедлив, секретарша продолжила, — ты сама вчера читала про Йон Хо. Ты сама понимаешь! Ты даже плакала!

— Просто глаза устали, — от мигом нахлынувших воспоминаний действительно зачесался нос и набухли веки.

“Вот и показывай после этого свои слабости! Ну да, Йон Хо бы не отдала телефон, если бы в ее истории были телефоны. Но ты — не принцесса. Даже я — не совсем принцесса.”

“Что-то мне даже расхотелось после такого гнусного выпада эту секретаршу в мои Озерки везти.”

“Ладно, хочет сгореть в своей коробочке, пусть горит. Хочет потонуть в своем Титанике — пусть тонет.”

— После координат, езжайте в Озерки, — Марта нажала на кнопку интеркома, — пусть ее там осмотрят, выпишут и выдадут лекарства, а завтра верните ее в город — высадите пациентку, там, где никто не видит. Она отказывается от госпитализации, но оставить без помощи ее нельзя.

Вытащив из ящичка пару каких-то ампул, Марта оглядела их, потом сунула одну себе в карман, а вторую протянула секретарше:

— Как приедешь в город, купи новый телефон и симку. Скажи, что племяннице, которой нужен хороший интернет. Зарегистрируй новый аккаунт в мессенджере с именем “А-А-А-цифры на штрихкоде на этой ампуле”, я с тобой свяжусь и передам полезные данные и инструкции.

— Подъезжаем, — донеслось из интеркома.

— Скрыть цифровой след у нас не получится, но хотя бы последуй такому простому правилу — ни при каких обстоятельствах не втыкай новый телефон в свою старую технику, даже в старые зарядные устройства, даже в старые провода. Не говоря уж о чужой технике. Не отправляй со старой техники ничего на новый телефон и наоборот. Не подключай новый телефон к тому wifi, которым ты когда-то пользовалась. Короче, новый телефон должен жить в мире, где тебя никогда не было. В мире, где нет знаний о твоих аккаунтах. И наоборот — старая техника останется жить со старой тобой.

— Это… для побега?...

— Нет, конечно, — слегка удивилась Марта, — это самая базовая гигиена. От профессионалов и ведомств такое не спасет. Но… лучше не класть свой хвост в пасть злодеям, которые так гнусно обошлись со мной и Арсеном. У тебя вот есть хвост?

“Вот у меня теперь нет.”

Когда Марта жила дома, Бизнес всегда держал “хвосты” для нее и некоторых других родственников, которых по возрасту (или моральному облику) нельзя было пускать управлять отделами личной безопасности. Хвосты — грубо говоря, те, кого можно было отправить на заклание, случись какой-то юридически проблематичный и незаминаемый инцидент.

— Ч-что ты имеешь в виду? — спросила секретарша.

— Мне вот еще минимум полгода отращивать, — Марта почесала пистолетной обоймой затылок, а потом продолжила протирать ее тампоном со спиртом.

“Нет. Даже за полгода не справлюсь. Я даже в структуре Журавлей до сих пор разобраться не смогла, хотя мне такие миленькие отчеты прислали. С птичками на бланках.”

Марта цыкнула.

“Но я до сих пор не понимаю, где там узкие места… Да что там! Только одного затесавшегося негодяя успела оттуда выгнать, да и то потому что 「призрака」 его удавившегося родственника нашла. А сколько там может оказаться тех, кто просто задумал плохое или компрометирующее или, что хуже, тупое?”

“Нет, ваять какие-то дополнительные защитные схемы — все равно, что в едва держащейся на плаву лодке надевать бронежилет.”

— Ничего… — глядя на помрачневшее лицо Марты, сказала секретарша, — отрастет.

— Да, — кивнула она, — можно сказать, уже отрос, жаль только совсем маленький. Самые опасные не польстятся.

Она оценивающе обернулась к старшине и кивнула.

“Нет. Из него выйдет слишком маленький хвост. Найду лучше чужой.”

“Такой полосатый, с кисточкой. Или чешуйчатый с гребешком. Сочный — такой, который кто-то более опытный и умелый тщательно подготовил к закланию ради спасения собственной злодейской шкуры.”

Глава 9. Законы мироздания

Остановка у проходной бывшего техникума.

Несмотря на заверения секретарши, дополнительно созвонившейся со спец-такси, машина все еще задерживалась. А мед-автобусик укатил вдаль, оставив их мерзнуть вдвоем со старшиной.

Становилось все холоднее.

И что-то свербило внутри. Какое-то недавно принятое решение было неправильным. Но какое?

Даже если спец-такси не приехало бы, с одетым в полицейскую форму полицейским сотрудником полиции, поймать попутку было вполне реально (ведь он полицейский). Так что холодная смерть еще не грозила.

“Точно! Вот что меня смущало! Это моя добропорядочность не дала мне сделать ошибку с “хвостами”! Ведь добропорядочный человек не должен пытаться бездумно подставлять других. Наоборот! Нужно найти того, кого и так “расстреляют” ради скрытия чьих-то гнусных планов, и спасти — чтобы его жертва была во имя моих добрых намерений, а не ради кого-то плохого.”

Марта прислушалась к внутренним ощущениям.

“Хммм. Это, конечно, хорошая и правильная мысль, но моя добропорядочность до сих пор требует чего-то другого.”

“Чего же? Чего?”

“А! Знаю! Нужно еще обязательно заставить жестоко поплатиться того, кто из несчастной жертвы желал сделать себе “хвост”. Тогда все будут отмщены и довольны.”

— Майор мне так и не поверил, — сумрачно сказал полицейский, — сказал возвращаться в отделение. Да и кто б поверил? Чтоб Степаныч…

— Вы что… — фыркнула Марта, — намекаете, что это секретарша вас ударила так, что вас до сих пор шатает? Или я? Пфф... Кстати, об опасных вещах… а положите к себе, — она протянула ему пистолет, — а то меня прям через карман холодит.

— Откуда?! — он выхватил из ее руки пистолет, чуть не порвав ей медицинскую перчатку, оставшуюся со скорой помощи.

— Это тот пистолет из которого те бандиты пытались заставить меня выстрелить в вас. Обследуете дом и найдете два-три отверстия рядом с тем местом, где вы лежали. Вы найдете и выломанное окно. И, напомню, этой ночью я уже пережила налет. Теперь вся моя надежда на полицию и на то, что вы сможете покарать бандитов. Поэтому я с вами, поэтому я молила врачей спасти и вас. Правда хорошие врачи?

— Странные они какие-то, — буркнул он, — а это… — он похлопал по карману, — приобщат. И ты… какая-то странная.

В его голосе было еще больше подозрительности, чем раньше.

“Да что ж такое! Вот и помогай людям после этого!”

— Офигеть! Странная я, — взвилась Марта, — за последние сутки меня трижды чуть не убили! А он “странная”. Да я чуть не рехнулась от страха! “Странная”... Тьфу! Ну и…

“Сейчас я тебе.”

Она взялась за его рукав и нащупала его 「призрак」.

“Отлично! Голова не болит.”

“Только почему вдруг так тихо?”

Марта схватилась за переносицу, стараясь призвать вестибулярный аппарат к порядку, переступила ногой примерно в том направлении, куда начало клонить тело. Удержаться почти удалось, достаточно было только переступить второй ногой.

“Сугроб! Блин!”

Оступившись, она все-таки свалилась в снег.

“Это что вообще такое?!”

“Неужели из-за прерванного курса лечения?!”

“Да… я немного чувствую усталость, но я не чувствую себя больной! Не чувствую ран. Только здравому смыслу холодно."

"Что происходит?!”

Она помотала головой.

“Может, кто-то успел подсадить в этого полицейского какую-то опасную для меня гадость?”

Марта приняла его руку, когда он помог ей встать.

“Нет, все-таки внутри у него самый обычный 「призрак」 и ничего больше. И я чувствую, что могу его вырвать.”

Она отряхнулась и медленно поводила головой, подтвердив, что больше не кружится.

“Да и все 「призраки」 здесь вокруг ведут себя как раньше. Но они несвежие… по ним не сразу поймешь.”

— Простите, я действительно, едва держусь, — солгала Марта, оправдывая свой внезапный полуобморок, — давайте помолчим. Можете пока позвонить на работу?

— Нет. Тут почему-то не ловит, — покачал он головой.

“Значит, карта была актуальной. Правильно координаты выбрала.”

Новая идея пронзила Марту.

“Если это из-за какого-то злодея я сейчас не смогла внутрь его 「призрака」 прорваться, то можешь показываться. Эй, злодей! Покажись! Если и расправляться с кем-то, то лучше места не найти.”

Она огляделась.

“Не показываешься?”

“Ладно, у меня другая идея.”

— Братья мои, услышьте меня! Внемлите мне! Среди нас есть враг, что посмел сейчас чинить преграды моему общению с еще живыми. Среди нас есть враг. Найдите его! Среди нас не должно быть врага. Я щедро накормлю за услугу.

Где-то вдали загалдели вороны.

Где-то обломилась и шумного рухнула ветка высохшего дерева.

— Накормлю если выследите. Накормлю, если принесете его мне или приведете меня к нему. Накормлю.

Зимний ветер загудел где-то в руинах техникума.

— Кто-нибудь кроме такси знает, что мы здесь? — спросил полицейский, начав нервно озираться.

— Наверняка, — пожала плечами Марта.

— У меня ощущение, как будто в засаду попал, — почти про себя проговорил он, — пошли к стене отойдем.

— Там по пояс снега, — жалобно сказала Марта.

— Да… Тогда к шоссе.

— Не хочууу… — протянула она, — я именно на площадку перед школой такси заказывала. А вы — идите.

Она обиженно отвернулась и задрала нос. Но лишь для того, чтобы внимательнее оглядеть 「потустороннего」 гостя, откликнувшегося на зов. Это был представитель какой-то явно вымершей мегафауны, либо сильно отъевшийся грязно-белый полосатый котенок.

— Говоришь, в “твоем лесу” врагов нет? — переспросила Марта, — а еще сомневаешься, что я смогу вдоволь накормить?

— Да, человек, — как-то необычно ответил тот.

— Ты сам должен был видеть, что мне что-то помешало поправить 「призрак」 того человека. Значит кто-то в этом виноват. Найди виноватого. А что до кормления… то жалоб еще не поступало. Всем нравится моя еда. Ну… живым не нравится, но это не наш случай, — она протянула ему руку.

Гость низко опустил голову. Рука потонула в раскрытой пасти и он осторожно сомкнул зубы.

— Блин! Щекотно же! — едва сдержалась Марта от ощущений его игольчатого языка, — я так не сдержусь и всю морду тебе спалю. Давай быстрее!

Он послушно отпрянул, пережевывая добычу. Марта оглядела свои пальцы скрытые хирургической перчаткой. По ощущениям, ее 「призрачная」 плоть мгновенно отросла и заполнила “откушенную” часть тела.

— Скажи, вкусно? — с нажимом спросила она.

— Немного костляво… Но… я принял аванс, — он чуть выпустил серповидные когти.

— И совсем не костляво! Обгладывать надо было, а не пережевывать, — немного возмутилась она, — ничего! Если окажешь услугу, я тебе деликатес сделаю. Коготочки оближешь!

— Кто-то сюда свернул, — полицейский прервал ее эксперимент.

“Блин.”

Марта обернулась и увидела то самое спец-такси.

“Ладно, зато в машине тепло будет.”

— Помашите приветливо, а то уедут, — попросила она старшину, заметив, что внедорожник остановился довольно далеко от них, а его колеса начали разворачиваться намекая на мысли удрать обратно к шоссе.

* * *

В “спец-такси” было очень тихо (и тепло). Никто не хотел говорить в присутствии старшины. Да и тот почему-то ни о чем не стал допытываться.

А вот pen-test провод зарядки до сих пор валялся между передних кресел, намекая на самые интересные рассказы, чем несказанно порадовал Марту.

Восстановленное из архива управляющее приложение смогло подключиться к кабелю, но не принесло каких-то больших откровений, по сравнению с уловом, полученным с Петра Алексеевича. За последние сутки провод заряжал всего три новых телефона. Один из которых и вовсе отказался делиться добром. Но… что есть — то есть.

Еще одним минусом было то, что ее собственный телефон больше не имел сотового подключения и не мог сам по себе отправить собранные интересности куда-то в интернетные дали. Хранить улики и тайны при себе (а не в облаках) было неприятно, но альтернативы пока не было. К тому же, если бы не подвернулся шанс спилить антенну, то в руках любого любознательного человека оказался бы список вышек и времени подключения почти однозначно связанного с ней телефона. Плюс, телефонов всех участников недавних событий. Плюс активность по передаче данных.

“Да. К тому же, я не делаю ничего плохого. Поэтому не буду сама подставляться, чтобы мне было слишком просто что-то вменить.”

“А слитые данные клиентов спец-таки, которые теперь на моем телефоне? Ну… Авось не расшифруют.”

Вдруг запиликала раскладушка старшины.

— Из… департамента… — проговорил он, глядя на номер. Он обернулся к Марте и посмотрел каким-то непонятным взглядом.

— А я что? Я не из департамента.

— …собственной безопасности, — закончил он.

— Это те, которые блюдают… блюдут… законность действий полиции, — закивала Марта, — отлично! Надо срочно сделать все по закону. Давайте! Делайте все по закону! Я хочу посмотреть!

“Первый закон мироздания: нельзя трогать мою коробочку.”

Он принял звонок.

“Второй закон мироздания: те, кто без спросу трогают мою коробочку, должны извиниться и купить мне сладостей, либо навсегда лишиться возможности трогать что-либо.”

— З-здравия желаю, — ответил он в трубку.

“Третий закон мироздания: любой иной закон, кроме первых трех, ничтожен.”

— Никак нет… — выдавил он в трубку.

“А… я очень законопослушая и добропорядочная. Я тоже буду делать все по закону.”

Некоторое время она прислушивалась к разговору.

“Похоже, этого старшину выбрали “хвостом” раньше меня. Эх… Кажется, в народе такое зовут “стрелочниками”. Как же топорно! Бизнес бы уже разорили к чертям, если б он юридические кляксы и кровь такими малюсенькими пешками промакивал бы.”

— Что-то случилось? — спросила Марта, когда разговор закончился.

— Нет, — не своим голосом ответил он, — сказали в отделение… срочно… я попрошу?

Он, как-то сгорбившись, потянулся в направлении водителя.

— “Оставил смену”, “бежал с уликами”, — процитировала она телефонного собеседника (то, что удалось разобрать), — ну я в этом не разбираюсь. Честно. Но теперь что думаете со мной-то сделают? Теперь видите, что майора вашего взяли в оборот? Все, чтобы убить всех свидетелей побоища в Северной. Думаю, даже тот пистолет, что мне в руки вложили, оттуда. Почти уверена.

— Эй… мы на такое не подписывались, — обернулся с переднего сидения коллега водителя.

— А поздно, — пожала плечами Марта, — ваши телефоны входили в зону видимости сотовых вышек на шоссе одновременно с телефоном старшины. Так что либо пойдете, как сообщники, либо...

— Ксюха, ***!!! — рявкнул водитель и ударил по рулю.

— Не ругайтесь, пожалуйста, — попросила Марта, — секретарша уже на пути в лучший мир. А с лучшим миром связи, как известно, нет.

— Всем молчать! — сипло, но довольно жутко, крикнул старшина, — статья 19.3 за неподчинение законным требованиям! Слушайте адрес!

“О… Уважаю. Ставки повышаешь, когда все уже поняли, что за тобой уже никакой поддержки никакого министерства не имеется, а даже наоборот. И всерьез это делаешь, а не из тупости или только отчаяния.”

Глава 10. Пакетик

Улица Солнечная, возле второго подъезда дома номер 7.

За стеклами спец-такси не было видно практически ничего примечательного. Несмотря на мороз, кто-то выгуливал собаку, но в остальном заваленная снегом территория была безлюдна.

“Какой хороший адрес, оказывается, у этого старшины есть в загашнике.”

— Здесь выйдем, — сказал он.

— Всем спасибо, — вторила Марта.

— Ксюха же… — начал один из охранников.

— Да пусть валят куда хотят, — пробормотал водитель. Он присовокупил что-то неприятное.

Марта неохотно вылезла из теплой машины, и потопала вслед за правоохранителем прямиком к подъезду. Было немного неприятно, что пришлось дезактивировать pen-test кабель до того, как он принес действительно хороший улов. Но вероятность того, что он останется не замечен, становилась все меньше. К тому же, не зря же пришлось “забыть” игровую приставку в кабинете князя. От этой вещицы тоже можно было ожидать улов.

Миновав затхлый подъезд и несколько пролетов лестницы, старшина остановился перед неприметной дверью. Некоторое время он колебался, но все же нажал на звонок.

“Там живет какой-то его должник? Такой, которого он смог взять в оборот и которому он может поручить опасное дело? Нет. Он слишком сгорбился. Как Кентаро в той главе. Перед должником он стоял бы с вызовом.”

“А как мне себя держать?”

Дверь открылась.

— Сына… что случилось? У тебя же смена еще… — удивилась и даже как-то испугалась какая-то полноватая тетка. Вся в вязанном, — неужели опять селезенка?! А это кто?

“Так это не безопасный адрес?! Какого фига он полез к родственникам?! Меня с пяти лет брифинговали, что если рядом со мной начались подозрения на проблемы с законом, нужно набирать номера с уточкой — юристов. А если что-то опасное (телохранитель лежит и не двигается или из него что-то течет), то номера со звездочкой — отдел реагирования. А контакты и адреса родственников в случае проблем нужно полностью выкидывать из головы.”

“Кто его учил, что он такого не понимает?!”

Она прослушала все его путанные объяснения. И тоже ничего не поняла.

— Здравствуйте, — кивнула Марта.

— Подожди тут. Здесь безопасно, — подтолкнул он ее в спину.

“Нет. Ты сделал здесь прямо очень опасно. Ты так не любишь маму? Почему?”

“Она выглядит испуганной и совсем безобидной.”

— Л-ладно, проходи, девочка, — сказала тетка, — кушать хочешь?

— От десерта не откажусь, — кивнула Марта.

— Всё! Я пошел, — решительно вытянулся старшина, — никому дверь не открывай! Я напишу рапорт и заявление о том, что там по-настоящему произошло. И все обвинения снимут.

“Что?!”

— Так, стоп, — Марта схватила его за рукав, — что происходит? Улику эту стреляющую верни!

— Я сдам на экспертизу, — он уверенно похлопал себя по карману, который оттягивал изъятый пистолет, — у нас в отделе очень хороший криминалист.

Он даже зарделся.

А его мать как-то что ли игриво махнула рукой.

“Я чего-то не понимаю?”

— Вы можете гарантировать, что улика попадет только к нему? — спросила Марта.

— Не к нему… к н-ней, — поправил он и зарделся еще сильнее.

“Дошло… у него все-таки есть связи.”

“Или. Надеюсь, он сейчас не надеется впечатлить криминалистшу… криминалистершу тем, что разбирается с очень серьезным делом, в котором только он знает правду?”

“Мне его уже жаль. И криминалистессу.”

— Ясно, — снова кивнула Марта, — это очень плохая мысль. Нет, прямо действительно плохая мысль. Дайте улику на минуту.

— Я пошел, — он окончательно втолкнул ее в квартиру и закрыл дверь.

Марта услышала его удаляющиеся шаги.

— Ну… со скорым пополнением, братья мои, — произнесла про себя Марта.

Она оглядела прихожую.

— Ох, что ж творится, — проговорила тетка, осеняя крестным знамением закрывшуюся дверь.

Марта продолжала стоять. В отличие от подъезда здесь пахло не так плохо. Но, все же, был какой-то запах, помимо выпечки.

“Кошки.”

Да, пахло кошками. Но не сильно.

Тетка, по счастью, не спешила их демонстрировать, но и не спешила проводить Марту внутрь — она замерла в прострации от новостей. Еще бы — сын стал целью службы собственной безопасности, да еще притащил в дом непонятную девушку во второсортном тряпье только что вынутом из второсортной сушилки.

— Дай помогу раздеться, — опомнилась тетка, — у нас вот тут вот вещи вешают. Дай я повешу, чтобы не помялось. Никогда такой ткани не видела. Неужели где-то у нас такое продают?

“Ты серьезно? Нет. Похоже, ее просто переклинило. Схватилась за первую попавшуюся мысль и боится обратить внимание на проблему, как Саюки в двадцать третьей главе второго тома.”

“Мда. Все равно."

"Пора валить.”

— А давайте лучше прогуляемся? — предложила Марта.

Попытки помочь снять верхнюю одежду прекратились. Настала тишина.

— Да… надо в церковь… да… у меня сердце не на месте, — вдруг проронила тетка.

“Не-е-е-ет. Этого точно не надо. С меня одного раза хватило смотреть на 「призраков」 тех, кто на самом деле верил, что после смерти встретит апостолов или кого там полагается.”

— Только сначала сладкого перекусим, — уверенно предложила Марта, — мне так лучше думается.

“Так. Что теперь лучше всего сделать?”

Высвободившись из пальто и разувшись, Марта нехотя приняла странные (но милые) вязаные тапочти с ушками.

Эта квартира была чуть ли ни первым местом, с которого начали бы собирать данные об обвиняемом старшине. Тому, кто хотел избавиться от проблем, оставаться здесь было совершенно точно нельзя. Тем более…

Марта принюхалась.

“Похоже на оладьи.”

— Вы уже готовите что-то?

Тетка снова зависла, но все-таки ответила:

— Нет. Это соседи… кажется…

“Какой-то странный ответ.”

Вымыв руки (не снимая медицинских перчаток), Марта вошла в кухоньку. Здесь было на что посмотреть. Например, такого телевизора в живую она ни разу не видела — стеклянный, уютный. Правда, на экране было очень много помех. А возле плиты, выполненной в ретро стиле, стояла… Аюми. На сей раз на ней был не деловой костюм со строгой юбкой-карандашом, а натуральные императорские одежды, включая маньчжурские туфли с платформой. Еще нашлась причина запахов — у потолка была развешена и пахла чем-то обработанная пряжа.

Так что, в целом, зрелище было немного странным.

— Здравствуйте. Кто вы? — на всякий случай спросила Марта (имея в виду Идеальную).

“Откуда она здесь?"

"Нет, это-то понятно. Если бы она не могла найти тело своей Марты, грош была бы ей цена. Но почему сейчас? И какого черта платформы напялила? Хочет еще сильнее ростом покрасоваться?!”

— Мы знакомы, — ответила ей Аюми и махнула тетке рукавом, зазвенев нефритом и золотом свисающих украшений.

“Сколько раз говорила! Не раскрывай нашу связь перед посторонними!”

Но, кажется, опасения были излишни.

— Ой… а где Васёк, — вдруг начала оглядываться хозяйка, как будто позабыв о происходящем, — ксс-ксс-ксс, Васёк, ты где?

— Итак, — продолжила Аюми, когда тетка покинула кухонку, — кто напал?

— Напал? — переспросила Марта, отступив. Она глядела в телевизор, чтобы не смотреть снизу вверх.

— Значит, ты тоже не заметила. ... Не понимаю… Ты хотя бы заметила, что начала лишаться части сил?

“Значит, Аюми просто явилась проверить причину моих недавних неудач?”

— Мне обязательно отвечать? — Марта наклонила голову набок, тщательно изучая помехи на экране.

— Я не имею права сказать “да”. Но “да” было бы моим ответом, — на мгновение скривившись, как от боли, сказала Аюми. Она вздохнула. Взяв за краешек, она подняла с плиты сковороду со шкварчащими оладьями и затушила рукавом россыпь жутковатых зеленых огоньков над конфоркой.

— Не думаю, что на меня кто-то нападал за последние пару-тройку дней, — все-таки решила высказаться Марта.

Последний такой эпизод произошел на прошлой неделе — еще в больнице. Старшие на спор подговорили совсем мелкого парнишку... кажется, его звали Зайцем, напугать ее — он незаметно подкрался и гулко грохнулся в обморок от страха.

Да, тогда Марта испугалась.

А сейчас:

— Мда... хоть ничего страшного не происходило, но я действительно почему-то начала испытывать сложности, когда дело доходит до сложных манипуляций с 「призраками」...

— Я сразу заметила, что то, что осталось от Марты… то есть… то есть… ты больше не способна вкладывать в 「призраки」 живых свои требования. Но не думала, что все станет так плохо и так скоро…

“Не помню, чтобы вообще умела подчинять своей воле 「призраки」 внутри живых.”

— Мне нечего сказать, — проговорила Марта, — у меня действительно появились кое-какие проблемы. Причин не знаю. Если я их не исправлю, то не смогу закончить лечение начатое с 「призраками」 многих пациентов Озерков. Так что попытаюсь разобраться. Ты пришла помочь?

— Я не имею права осматривать внутренности трупа Марты без явного и недвусмысленного согласия, — казенно оповестила Аюми, раскладывая оладьи в две тарелки, — поэтому я прошу согласия.

— Отказано, — без малейшего сомнения сказала Марта.

— Почему? Я не могу нарушить клятву и тайно самолично сделать с тобой что-либо кроме исследования.

— Во-первых, потому что я не чувствую перемен в себе и проблем с психическим здоровьем.

"Кажется, прозвучало убедительно."

Но Аюми не выглядела впечатленной. Она постояла с секунду, позвякивая украшениями, потом снова занялась делами.

— 「Призраки」, которых ты успела съесть в детстве, только рады восполнить прорехи в гниющем нутре трупа Марты, — сказала Аюми, достав из холодильника банку варенья и садясь за стол, — они только рады продолжить жить хотя бы так. Никто из них не станет провоцировать боль, отторжение и ощущения неполноценности.

Марта некоторое время глядела на манипуляции с банкой варенья, потом все-таки решила ответить:

— Это глупости. Мое “нутро” уже давно и методично было перевоссоздано авторами манги — всеми теми, кого я впитала... без пожирания 「призраков」 и прочих диет. Они повлияли на меня сильнее любых 「призраков」. Дело не в том чего я ела или не ела. Пока не знаю в чем, но не в этом.

— Тогда в чем?

— Серьезно? — Марта попробовала один из оладьев. Он оказался невкусным. Очень сладким, но почему-то невкусным. Да и налитое на него сверху варенье отдавало чем-то химическим, — мерзость. Я сказала, что пока не знаю, в чем дело.

— Все же необходимо узнать, что в тебе разладилось.

— Нет, — прожевав, сказала Марта и подняла палец, — нельзя сразу винить себя, особенно если проблема во мне. Я оказалась в этой ситуации именно потому что попыталась исправить что-то в себе. Я имею в виду операцию Отрешения. Этот урок я запомнила на всю жизнь и больше такой глупости не сделаю. Я ведь предпочитаю делать все так, чтобы (если нет крайней необходимости) обходиться без насилия, без убийств. Значит, я — добро. Я не хочу исправлять в себе что-то, если я такая добропорядочная. Кстати, зачем ты приготовила мне эту гадость? — Марта отправила новый кусочек оладушка в рот.

— Ты больше склонна к диалогу, если в процессе кормить тебя сладким, — отвлеченно сказала Аюми, — эту черту ты сохранила от Марты.

— Мне даже жалко кефир и масло, которые стали основой для этих оладий.

— Творог, мука, сахар и масло, — поправила Аюми, — и несколько секретных ингредиентов. Не нравится — попробуй сделать сама.

“Неплохая идея. Если за дело возьмусь я, то…”

— Ха… запросто!

“Надо почитать в интернете, как их вообще готовят. Ни разу не пробовала. В манге обычно сначала все подгорает.”

— Легко! — фыркнула Марта.

“Даже у очень умелых героинь сначала все подгорает. Вдруг это действительно сложно? А вдруг…”

“Да о чем я вообще думаю?! Сейчас надо совсем другим заниматься!”

— Но это потом, — прервала себя Марта, — ты, как я вижу, не до конца утратила силы внушения 「призракам」 живых… Хоть и вырядиться для этого тебе пришлось, как не знаю кому… Это, чтоб случайно в шаблон восприятия жертвы не угодить? Понимаю, но я прошу временно это прекратить. Если жизнь старшины…

— Дмитрия Вячеславовича Василькова, — подсказала Аюми.

— Допустим, — кивнула Марта, — если жизнь старшины Василькова не слишком дешево стоит, я продам ее с пятикратной наценкой. А ты, находясь здесь, сейчас этому сильно мешаешь.

— Да чего ты с ними возишься?! — раздраженно проговорила Аюми, — Марта бы никогда не стала бы потворствовать этим их играм! Тем более здесь — вдали от Бизнеса! Тем более, если…

— Я — лишь лепесток сакуры на глади Сумидо. Течение неспешно. Отражение весел.

— Марте тоже не удавались хайку, — вздохнула Аюми, — ладно. Я поняла.

Так и не доев оладьи (доела только вылитое на них варенье), Марта поднялась с табуреточки и, не говоря больше ни слова, направилась на поиски хозяйки квартиры.

За первой дверью из коридора обнаружилась комната старшины. Совершенно не такая, как предполагала Марта. Не без разгильдяйства, но существенно более аскетичная, прибранная и строгая, чем остальное убранство квартиры. На стенах висело несколько сертификатов и, то ли благодарностей, то ли грамот.

Ткнув пальцем в кнопку включения какого-то куцего желтушного компьютера, упрятанного под дешевый стол, марта принюхалась. Среди запахов в комнате было что-то не вполне знакомое, но, что именно, понять не удалось. К сожалению, здесь никто еще не умирал, и видевших всё「призраков」 здесь не водилось. Впрочем, оных могла распугать Аюми. Так что пришлось осматривать все самыми обычными способами, пока компьютер кряхтел, включаясь.

При ближайщем рассмотрении, грамоты возвещали о победах в каких-то серьезных соревнованиях. А идеально заправленная кровать намекала об опыте службы в довольно строгих местах. Да и рядок гантелей лежал очень аккуратно, но не для вида.

Вскоре выцветший мониторчик компьютера бесстыдно открыл рабочий стол, даже не потрудившись показать страничку ввода пароля.

Не садясь на стул, Марта открыла браузер, а затем его историю. Судя по найденным там неприличностям (и времени их просмотра), старшина совершенно не прилагал усердий в поддержании анонимности в интернете.

“Впрочем, если он тяготеет к чему-то особенному, то такая история браузера может быть прикрытием.”

В истории, почте и сетевых переписках, на первый беглый взгляд, не было ничего, за что можно было бы зацепиться. Единственное, что удалось узнать — почту криминалистессы. Но только в отправленных письмах. Перевести рабочую переписку в личную ему, по всей видимости, так и не удалось.

“Вот ты какая, криминалесса Лера”, Марта открыла ее страницу соцсети и пролистала ленту обновлений.

“Мда.”

Если хоть кто-то на свете действительно умел вести социальные сети неправильно, то это был как раз один из таких случаев.

“Мой психолог от Бизнеса заверял меня, что аутизма не существует, намекая на то, что мои попытки симулировать аутизм не проведут. Он говорил, что есть спектр самых разных расстройств, которые нельзя и невозможно группировать под этим термином.”

“Мне конечно жаль, что не удалось из него вытянуть причины, по которым психолог не поверил мне. Но… Вот! Смотри! Эта Лера — реально аутистка по всем фронтам.”

“Но чем именно ты так зацепила этого Василькова? Мне лучше бы знать. Пока мне кажется, что ты у нас ценный кадр в областной полиции. Тобой так просто не пожертвуют. И ты связана с экспертизой улик. Мне лучше знать.”

Марта выключила компьютер и закрыла глаза. Морок Аюми, кажется, уже должен был рассеяться — хозяйка квартиры могла забрести сюда и начать задавать вопросы.

Пройдясь по комнате, Марта рухнула на кровать.

“Надо поспать пару часиков, а то чувствую, что усталость накапливается.”

“Мало ли что случится в скором…”

Впрочем, с ближайшим будущим было все ясно. С наибольшей вероятностью, всех собак должны были повесить на старшину. Но ведь Марта, судя по данным сотовой связи, затерялась где-то еще в Северной.

Она достала и оглядела свой надпиленный смартфон. На экране появилось уведомление из календаря. Марта сдвинула брови.

— Аааа! — почти закричала она.

“Совсем про это забыла!”

Зам не врал насчет сдачи школьной программы — он действительно договорился. После его увольнения (не “увольнения”, а увольнения) Журавли также не стали устранять эти договоренности. А Марта успела забыть.

— Что случилось?! — за открывшейся дверью появилась хозяйка.

— Забыла про экзамен, — плаксиво отчиталась Марта.

— Сегодня?

— Нет. Через два дня.

— Ну… к завтра Дима уже разберется, — как-то слишком уверенно кивнула она, но сбилась, — эй! Не лежи на его кровати! ... Ты… устала. Я сейчас в большой комнате приготовлю…

— Ясно! — Марта встала и пошла следом за сорвавшейся с места хозяйкой.

— Да, все недопонимания уйдут, — затараторила Василькова, раскладывая диван в “большой” комнате, как будто Марта соглашалась на это, — Дима у меня знаешь… Он на общероссийское соревнование по самбо еще в твои годы — в 14 лет попал. Еще до того, как… Его и на службу без конкурса взяли.

— Ясно.

— Он в отделе на очень хорошем счету, за неполный год старшиной произвели!

— Ясно.

“Если и так, то не повесят на него всё, что ли?”

— Мне уже скоро 16, — все-таки решила поправить Марта.

— Диму и к Клюеву старшему на дачу на новый год приглашали, — продолжила хозяйка, — он не смог из-за селезенки — ему пить-то нельзя. Он у меня волевой. Но ведь приглашали. Так что… отметили его заслуги, а не просто так.

— Ясно, — снова кивнула Марта.

“Нет, кажется, все-таки всё будет плохо.”

Лежбище было готово.

Она легла на диван, сомкнула глаза и аккуратно закрыла собственного 「призрака」 от всего, что можно было считать бодрствованием.

“Не очень безопасно, но, если что — разбудят. А пото…”

* * *

Сон разбился раньше, чем хотелось. Вернее, Марте вообще ничего не хотелось. Проснулась она раздраженной — а значит, рано. Даже чуть было не подпалила разбудившего ее 「призрака」 какого-то алкаша. В извинение, пришлось налить (вернее, быстренько дать отпить несколько капель). Ведь он сообщил о скором прибытии полиции, утверждая, что у него на них чутье.

За прошедшее время в комнате стало еще темнее.

Снова пахло выпечкой.

— О, проснулась, наконец, — оповестил далекий голос Аюми, — я новую взятку тебе приготовила. Приглашаю есть быстрее… и дай уже покопаться в твоей 「душе」!

— Нет, спасибо, — поднялась Марта, — но крендельки съем. Это ведь те пряничные крендельки? Не говори, что не крендельки.

— Крендельки, — подтвердила Аюми, входя в “большую комнату”. На этот раз на ней был потасканный чрезвычайно растянутый спортивный костюм (видимо, выпад Марты ее сильно задел).

Судя по словам алкаша, у дома должна была появиться какая-то группа захвата. Подойдя к окну, Марта и правда заметила в щель между штор служебный микроавтобусик в стиле ретро, остановившийся под фонарем. Кажется, он ждал остальных.

— Дай мне время прочувствовать их вкус, — отстраненно сказала Марта, — тогда решу по справедливости. Достойную ли ты приготовила взятку.

— Ладно, — недовольно хмыкнула Аюми и с хрустом растворилась в тени коридора.

Марта же добрела до прогретой плитой кухонки, наскоро умыла лицо над раковиной и обернулась к тетке, которая успела о чем-то спросить.

— Пакетик. Мне нужен пакетик для крендельков. Еще мне нужно, чтобы вы взяли все наличные деньги, которые у вас есть и быстро оделись, — щелкнув выключателем и избавив кухню от электрического света, Марта подошла, сняла со стены какую-то фотографию в стекле и села вплотную к хозяйке.

— Что… почему? Темно же…

— Смотрите в отражение, — Марта подняла фотографию и повернула так, чтобы была видна улица. Ранняя зимняя тьма на улице подчеркивалась одиноким фонарем, под которым был кое-как заметен микроавтобус, еще одна машина и пара серьезных человек. Правда, сама Марта видела не только это, а и немного иное — Аюми не соврала и в этот самый момент готовилась выиграть время.

— Пакетик, наличные, одевайтесь, — повторила Марта, загибая пальцы на свободной руке, — пакетик, наличные, одевайтесь. Или будет плохо. Вернее, еще хуже. Особенно Диме. Хотя бы его мама должна остаться на свободе, правильно?

I. Агент

Кабинет главы компании Фрейтер-К на 14м этаже офисного комплекса.

Непримечательный человек средних лет был вынужден принять звонок лично. Это был звонок о новом заказе.

— Мы все ждем ответов. Вы сказали, что шести дней и предоставленной Бизнесом информации вам хватит, — сказал заказщик.

Сроки выделенные на раздумья действительно подошли к концу.

Непримечательный человек средних лет отвел телефон от уха, сделал извиняющийся жест в сторону стола начальника и отошел к окну:

— При всем уважении, в направлении директоров Журавлей я и шага делать не стану. Об этом я сказал вам сразу. Еще меня интересует Гринч. Ваши заверения — это ваши заверения. У меня есть сомнения.

— Мы передали вам все данные об инциденте, — послышалось в трубке, — к сожалению, большинство во внутреннем круге Бизнеса недальновидны и надеются просто перелистнуть эту страницу. Но я считаю, дело нужно решить окончательно и бесповоротно. Я очень надеялся на ваше агентство. Надеялся лично на вас.

Непримечательный человек промолчал, поглаживая брови и снова сделал умоляющий жест в направлении стола главы.

От предложенного заказа пахло чем-то неприятным. За всю свою жизнь такого запаха он еще не ощущал. Дело было необычным в самом плохом смысле слова. Как необычная поломка или необычная болезнь.

Обязанности соглашаться у него не было.

Правда, охотничий инстинкт разыгрался не на шутку.

Потому-то он и тянул с ответом.

— Боевики Гринча вам не помешают, — чуть медленнее продолжил собеседник, — это я вам гарантирую. Если хотите, я готов предоставить… если хотите, наши киберá вам помогут на безвозмездной основе.

— Крайне признателен, — вежливо сказал он, — я крайне благодарен за ваше предложение. Но, к сожалению, остается еще один небольшой момент, который меня отделяет от возможности дать вам ответ. Мне доподлинно известно, что момент этот находится в России. Но, с вашими специалистами по кибер-безопасности, думаю, удасться его прояснить. И, с вашими специалистами иного профиля, я хотел бы от него избавиться. Момент этот, кажется, работал в OpSec Consultancy. Я перешлю детали. Могу ли я рассчитывать на вас?

— Но… такие дела именно по вашей специальности, не так ли? — немного ошарашенно спросил собеседник. Просьба была, и правда, в стиле просьбы официанта к клиенту “сгоняй на кухню, принеси мне новый фартук”.

— Нет-нет. Простите. Это мое условие. Если вы обещаете его выполнить, я берусь за работу. Еще раз простите, что приходится выдвигать требования, но, к сожалению, это производственная необходимость, — рассыпался в извинениях невзрачный человек.

— Ммм… Хорошо. Я посмотрю. Это единственное условие? — скрывая досаду, спросили в трубке.

— Нет. Но остальные было бы уже совсем невежливо высказывать, так что я воздержусь. Спасибо за понимание.

— Хорошо. Если я соглашусь, вы готовы приступить немедленно?

— Да. Спасибо за долготерпение, — он завершил звонок.

Честно говоря, он успел уже довольно глубоко влезть в предложенный заказ. “Найти и вывести на поверхность российскую ветвь культистов, что довели некую Марту до попытки ритуального самоубийства. Опросить всех причастных, включая Марту. В конце обязательно устранить последнюю.”. Все это изначально выглядело немного абсурдно. Но после того, как он взялся за добытые Бизнесом сведения и начал копать вглубь, абсурда становилось все больше. И все больше что-то в этом всем щекотало (уже довольно выдохнувшиеся к 35 годам бурной жизни) адреналиновые железы.

— Прошу прощения, что отвлекся, — он вновь повернулся к столу. Секретарша Люда быстренько подняла за волосы голову кряхтящего директора, так чтобы он смотрел в его сторону.

— Мы ведь договорились? Вы ведь спишите всё? — спросил он, подходя и убирая телефон в карман, — неудобно о таком говорить, но на мне уже неделю висит новый заказ и я буду вынужден сосредоточить все силы на нем. Так что давайте закончим ваше дело сейчас. И больше не будем к нему возвращаться.

Глава 11. GEC-Kit

Приготовления к побегу закончились в кратчайшие сроки (включая даже микро-термос с кипятком и чайные пакетики). Удалось даже заставить тетку оставить квартиру не запертой (особой разницы не было, за исключением того, что так замок бы не сломали). Удалось и оставить тетку ждать во тьме подъезда с натянутой на глаза вязаной шапочкой, которую она прижимала вязаными варежками.

Уминая один из крендельков, Марта вышла “к народу” и невольно залюбовалась — полупрозрачные белесые суставчатые лапки Аюми выглядели не менее идеальными, чем она сама — в них поблескивали и переливались тонкие и прочные волокна. Сама Аюми застыла над этим великолепием. Конечно, она не упустила никого. Все участники группы захвата, стояли или переминались, как в замедленной съемке. Каждый был пронзен лапкой.

Но все-таки что-то было не слишком гладко — один, несмотря на влияние, по слогам выговаривал звуки (кажется, какие-то команды). Несколько других медленно кивали.

— Что… у тебя тоже проблемы с тонкой работой? — спросила Марта (почти без язвительности).

— Не понимаю… — выдавила Аюми.

— Вот! А я сразу говорила, что дело не во мне!

— Мне больно… — проговорила Аюми, — но я не чувствую источника боли.

— Вот-вот. Все как у меня, — Марта прошла между полицейскими, заглядывая в их лица.

— Крендельки? — все же вернулась к главному Аюми.

— Ничего. Очень ничего. Когда все съем, дам свой вердикт, — серьезно кивнула Марта и открыла кобуру того, кто отдавал слоги приказов.

Внутри оказалось с виду вполне табельное оружие, но дополнительного выбитого номера было не видно.

“О чем я думаю?! Разумеется, он не будет сам стрелять — надо проверить оружие подчиненных. Но это долго.”

— Зачем ты его лапаешь? Он уже начинает тебя замечать! — раздраженно сказала Аюми.

— Ща-ща-ща, секундочку.

Марта, наконец-то извлекла его дешевый блестящий “тактический” цельнометаллический смартфон из глубокого внешнего кармана форменной куртки и помахала им в мерзлом воздухе, потихоньку отходя в тень, не освещенную покосившимся фонарем. Мороз и правда стоял нешуточный.

— Тётя мама Димы, выходите, пожалуйста! — громко обратилась она к подъезду и прильнула языком к слоту симки. Язык примерз.

“Ам!”

Марта выдернула примерзшую детальку. Языку было немного неприятно, но теперь и симка, и ее металлическая “кроватка” оттаивали во рту. А сам смартфон “случайно уронили в снег”.

— Фёфя мама Имы! — строже обратилась Марта к вслепую выбирающейся на улицу попутчице и сплюнула симку в руку.

Ключик к интернету теперь был при ней. Далее был нужен новый телефон.

* * *

— Такси, такси! — завопила Марта, делая зиг, как в старых дорамах, где такси ловили именно так. Народу было мало, да и машин — тоже.

— Надо вернуться, объяснить! — снова принялась увещевать тетка, — они ведь не стали бы оперативное… делать… они ведь просто стояли…

Желтоватая машина прокатила мимо. В воздухе кружились редкие снежинки. От дома номер 7 по Солнечной улице их отделяло метров двести, не больше. И едва ли минуты отделяли от того момента, когда группа начала бы прочесывать окрестности.

— О…

Совсем близко оказался самый настоящий пешеходный переход через укатанный снег дороги.

— Строго на тротуаре. Оставайтесь строго на тротуаре, — отстраненно приказала Марта тетке.

Снежинок в воздухе было все больше.

“А вот и такси. Мне везет! Вперед!”

Марта ринулась по переходу.

“Не успеешь затормозить.”

“И свернуть не успеешь!”

Гудящую машину, пытавшуюся увернуться, занесло. В самый последний миг Марта успела приподняться над землей, чтобы не повредить колени.

“Как Лёва учил — удар — в разворот или перекат, не плашмя!”

— Ай!

Марта перекатилась через капот и лобовое стекло. Удалось отделаться небольшим саднением в локте и чуть потянутой лодыжкой (ботинок все-таки зацепился за какой-то декоративный элемент над залепленным радиатором).

Спустя несколько секунд открылась дверь и водитель высунулся, чтобы оглядеться ошалевшими глазами.

— Номер машины 417 ту. Первую буковку не запомнила, — рассказала ему Марта, поднимаясь с дороги, — правильно?

— Девочка! — не своим голосом завопила тетка.

— Не оказав помощь уезжать не надо, правильно? — спросила Марта глазастого. Правда, судя по поведению, перед его взором, кажется, пролетали какие-то перспективы, а не реальность.

Тот кажется кивнул, либо в нем случился какой-то резонанс нервной дрожи.

— Внутрь! — Марта открыла пассажирскую дверь и пригласила тетку.

— Я уже больше трех лет без детского кресла езжу, — добавила она, садясь следом, — все по закону — поеду так. Сейчас вы окажете помощь и никакой огласки не случится. А если откажетесь, то случится. Вот прямо сейчас и случится. За руль. Быстро.

* * *

Спустя час. В ресторане в торговом центре.

— Закажите себе что-нибудь тоже, — попросила Марта, когда официант удалился, приняв только ее заказ.

— А… больница… И… кто платит? — почти прошептала тетка.

— Вы платите. Я видела, что у вас из наличности осталось еще почти половина, после того, как мы купили телефон, не так ли?

Оный телефон на столе перед ней все мучал Марту вечными “подождите”, сопутствующими первому включению.

— Но… если с Димочкой…

— Со старшиной все очень плохо. Но это нам на руку. Вашими деньгами его все равно не выручить. Надо просто немного подождать. Закажите себе что-нибудь вкусненькое.

— Я лучше дома… Здесь цены. Такие цены… Постой, дочка, в каком смысле “нам на руку”.

— В прямом. Если, конечно, ваш Дима не заляпан кровью.

— Н-нет! Ты что!

Марта выдавила добродушную улыбку в сторону тети (несмотря на все попытки телефоньего онбординга испортить настроение) и, наконец, добралась до полного включения.

Спустя еще несколько минут (когда на столе перед ней появилось мороженое на аперитив, и суп), удалось, наконец-то соединиться с Геком-Китом — парнишкой, что занимался обследованием командного центра в Озерках на тему закладок и вообще безопасности. Удалось даже переслать ему “белый список”.

— Привет, — сказала Марта, — у меня тут два-три человека на грани провала. Можешь помочь?

— А… это ты, Ярило, — донеслось из трубки.

Марту резанула эта кличка — о своем общении со Сварогом она его не оповещала. Вроде совсем мальчишка, а оказался таким прозорливым.

— Что за люди? Почему спешка? — спросил он.

— Начну издалека. Я пристроила умные провода и приставку. И хотела бы спасти одного князя, у кого они остались. Он слабенький, но принципы у него есть. Таких полезнее всего спасать.

— Так… стопэ. Провода? Кто тебе payload для кабелей дал?

— Pay load? — переспросила Марта, — я же заплатила. Я не знала, что есть еще какой-то платный load.

— Стопэ. Только не говори, что ты pen-test кабели воткнула, как есть?! — как-то прямо осип Кит.

— Ну да. Полезная штука оказалась. Я тебе перешлю, что они скачали.

— Это… это… — было сложно понять, но, казалось, что он отчаянно пытается не сбиться на мат, — это pen-test кабели. Ты вообще читать умеешь? Pen-test. Pen-test. Penetration TESTING, not the f-ing blackhat penetration operation! You stupid brat!※

— Но ведь получилось, — попыталась оправдаться Марта, не вполне поняв суть претензий.

— Получилось? У тебя получилось оставить дату, время и все детали подключения несанкционированного оборудования на всем, во что в него втыкалось! Для того, чтобы админам было легче понять вектора уязвимостей!

— Ну… я там… геофенсинг включила, чтобы в городе кабель в тыкву превратился, — совсем смутилась она, — а сегодня ткнула EPROM short, чтоб он больше не включался. Правильно ведь?

В трубке было слышно только пыхтение, поэтому Марта продолжила:

— А второй провод…

— Что второй?

— Не активировала. Воткнула в комп и всё.

— Ясно. И что ты от меня хочешь? — кажется, Кит пришел в себя.

— Ну… Мне уже стыдновато просить. Но… короче, мне тут список один перепал. Список криптокошельков. Я тебе переслала.

— Нет.

— Что нет?

— Это ты про тот, что скинула? Моим коллегам заказы сегодня ночью уже приходили от фамилий из списка. У нас тут экстренный совет собрали. И решили не соваться. Почти единогласно.

— А почему?

— Там уже не по сетевому профилю шестеренки закрутились. Никому из списка уже не помочь, если свою голову в петлю не совать. Там реально кровавая баня скоро начнется, если кто-то снаружи не придет разрулить.

— Очень жаль. Но ничего не поделать, — вздохнула Марта и добавила неопределенным тоном, — хорошооо.

— Стопэ… “Хорошо?” А как ты собрала этот список? Это... это не ты ли весь этот бардак начала?

— Нет, — отстраненно сказала Марта.

— Понял. Принял. “Не ты.” У нас тут писали, что есть гипотеза, что за тем кошельком из-за которого все началось, стоит Спартак. Это очень серьезный дядя… Ладно. Мне этого знать не надо. Просто еще прошел слух, что Спартака прижали в последнее время. Его не твои знакомые прижали?

— Нет. Не я. Не знаю о чем ты говоришь, — почти не солгала Марта.

“Неужели Константин где-то прокололся? Или его сгубили 10%? Кто-то мог отследить.”

— Понял.

— Кстати, раз спастись в этой “бане”, про которую ты упоминал, затруднительно… я бы хотела поддать пару. Могу заплатить, если кто-то из твоих коллег сможет.

— А… хорошо. Пришлю координаты, — проговорил Кит, — сам я таким заниматься не буду. Но придется где-то от пятидесяти выложить.

— Пятьдесят чего?

— Пятьдесят тысяч в пересчете на доллары.

— С удовольствием. Если пара будет много, то сотню штук дам.

Мама Димы, сидевшая напротив, совсем уже насторожилась.

— Вот знаешь, ты мне этим не нравишься, — после паузы проговорил Кит, — у тебя как будто деньги чужие. Так федералы обычно себя ведут… Не подумай. Я ведь тебя видел в Озерках. Но…

— Спасибо, что честен, — оборвала Марта.

— Да. ЭоК, — повесил он трубку.

— Что за пар? Вы там не наркотики обсуждали? Сто тысяч рублей… — напряженно спросила тетка.

На новеньком экране только что купленного телефона отобразились реквизиты “нагнетателя пара”.

— Очень близко к тому, — кивнула Марта, копаясь в телефоне, — говорят, власть — это наркотик.

“Что еще она услышала? Не проблема — все объясню.”

— А баня… — продолжила Марта, — ну знаете, в банях иногда решаются властные вопросы. Я в этом не сильно разбираюсь. Но поддать пару могу.

“Конечно, не до такой степени, чтобы котел взорвался и забросал все вокруг ошметками власти. Так ведь и мои Озерки зацепить может.”

“Да и кровавой бани никакой не случится, что бы Кит ни утверждал — просто кто-то ретивый слишком уж много грязи навесил на князя за простое крипто-финансирование.”

Кто-то выставил князя чуть ли ни главой вражеского подполья.

“Тот факт, что теперь лучшие люди губернии “тайно” получили от меня в разы большее “вражеское финансирование”, чем князь, просто замнут.”

Марта посмотрела в потолок.

“Ну… Поругаются-поругаются. Кто-то из менеджмента уволится или уедет в отпуск, а потом всё замнут.”

“Ох и наслушалась я этих историй от「призраков」 отпускников. Например, жидкий бетон, оказывается, никак не получается проглотить, даже если задыхаешься и пытаешься освободить рот и горло. Мда. Я немного осведомлена о том, как это происходит.”

По крайней мере, так всегда было в Бизнесе.

Правда, здесь ситуация омрачалась (не для Марты) тем, что каждый участник сперва бы начал прилагать усилия, чтобы скрыть свою “замазанность”. Еще ситуация омрачалась тем, что данные о “замазанности” других лиц не могли прийти все всем и сразу. Еще ситуация омрачалась (не для Марты) тем, что многие, наверняка, не вели свои кошельки лично, а через надежных сведущих людей, делая все происходящее очень похожим на заговор доверенных лиц лучших людей губернии.

Несмотря на эти омрачения, члены Белого Списка вряд ли были идиотами и наверняка могли быстро договориться.

Чтобы не допустить такого простого финала и хотелось еще поддать пару.

— Мы… в этом ресторане, чтобы встретить кого-то важного? Кого-то, кто очистит имя Димы? — нарушила молчание тетка.

— А… — очнулась Марта, — я действительно сказала хостес, что мы, вероятно, будем втроем. Но это я просто так… немного слукавила, — Марта опустила лицо и покраснела, — извините, я больше никогда не буду врать.

Марта икнула.

“Держись! Хватит краснеть над тем, что у меня не получаются шутки!”

“Да и вообще!”

В целом, это было старой привычкой — намекать посторонним на возможное присутствие третьих лиц. Всегда и везде размазывать улики и ответственность на кого-то еще (желательно несуществующего).

Не лучшая привычка, но Марта прекрасно понимала, что, с имеющимся опытом, скрыть все — нереально. А еще, в данный момент, действительно оставалась не нулевая вероятность того, что кто-то мог подсесть к столику. Уж если бы она была кем-то из Белого Списка, то немедленно бы попыталась бы найти негодницу и составить компромат — под запись отправить кого-нибудь договариваться с “кошельком Адоная”, раз уж кошелек засел в публичном ТЦ.

Но, кажется, на данный момент никто даже не занимался слежкой.

Пришло первое сообщение от порекомендованного Китом “парообразователя” под ником Леший 43. Марта разблокировала, прочла и принялась строчить ответы и переводы.

Так потихоньку подошло время десертов (вернее, успела опустеть тарелка с супом. Десерты же не несли). Леший оказался скорее аферистом и социальным инженером, чем хакером. Но, кажется, разбирался в профессии неплохо.

— А с кем ты переписываешься? А они, случайно, не рядом с Димой? Его телефон что-то недоступен, — все так же напряженно сказала тетка. Впрочем, она действительно мало ела и видимо даже не хотела пытаться начать успокаиваться.

— Нет. У нас тут образовалось место в гостинице. Вам надо бы отдохнуть после стресса.

— Опять мне платить?! У меня всех семейных сбережений после этого… — тетка с неприязнью указала на телефон, — этого…

— Нет.

“Приветики, Мономах. Это мой новый акк. Я — твой дорогой друг Алан. Вот наша секретная картинка.”

Телефон блюмкнул, отправив картинку и Марта продолжила строчить.

“В прошлый раз неудобно вышло с Неширяном. И я прошу прощения, что не обо всем предупредил. Поэтому сегодня дело на много-много наличных”, напечатала Марта.

— Нет, — повторила Марта, — в гостиницу мы не поедем. Хотя…

“Ночевать-то ведь надо.”

— Да... Вы не могли бы забронировать какой-нибудь скромный номер в отеле Аэропорт? — спросила Марта, — я оплачу.

Марта дружелюбно улыбнулась.

Все действительно складывалось неплохо.

Ведь, с самого начала переписки, Леший мгновенно смог понять, что значат ее слова “хочу накакать людям из этого списка. То есть, выбери две-три фамилии сначала. Хочу, чтобы выглядело, так, как будто один из них накакал другому. Всё на твой выбор. Бюджет не ограничен. Открыта к любым предложениям.”

Его выбор пал на частную теплоэлектроцентраль (где и так довольно успешно майнили валюту между пиковыми нагрузками, но где, кажется, не слишком удачно справлялись с долгами уважаемым людям и бюджету). Местом для передачи давно перезревшего долга была выбрана заброшенная стройплощадка возле отеля. У Лешего была лишь одна загвоздка — отсутствие человека для того, чтобы передать наличность. Но, услышав сумму своей комиссии, Мономах прекрасно подошел на эту роль.

— Все оказалось проще, чем я думала. У нас в запасе всего часок. Покушайте, пожалуйста, — снова предложила Марта.

_____

※ “ПРОВЕРКА возможности проникновения, не гребанная операция под черной шляпой! Тупая ты засранка!” Blackhat — черная шляпа — категория хакеров, работающих на криминал. Кит сорвался на английский, чтобы не покрыть матом щедро платящую заказчицу.

Глава 12. Последнее задание Мономаха

Переулок возле отеля Аэропортъ.

— А почему мы от отеля идем? — спросила тетка, нервно кутаясь в вязаный шарф. Марта не вполне понимала на какой стадии принятия трагедии находится мама Димы, но, кажется, надежда в ней еще сохранялась.

— Почему? — переспросила Марта, — да… подождите меня здесь. Не надо со мной ходить.

У новеньких хирургических перчаток нашелся еще один минус кроме того, что они совершенно не защищали от холода — они начали все больше трескаться от мороза.

“А ведь такие клевые — плотные, но на любом тачскрине работают… Эх. Все в жизни не совершенно.”

Еще имелись вопросы к кренделькам.

Миновав глухую складскую стену, Марта завернула за угол. Судя по описанию, пройти оставалось совсем чуть-чуть.

— Ребята-девчата, не прячемся, не прячемся. Я ничего плохого не сделаю. Вам. Идите за мной, — беззвучно обратилась она к местному контингенту 「призраков」. Помимо какого-то задавленного грузчика, большинство было не свежими, но они откликнулись.

Мономах и правда был уже здесь. По крайней мере, его машина — прямо такая, как он описал. Сейчас она стояла с выключеными фарами. Марта подошла и постучала в тонированное стекло. Потом обошла (руль и сам водитель оказались с противоположной стороны).

— Я от Алана, — сказала она в приоткрывшееся окно.

— Что-то знакомый голос… — сказал он.

— Да. Он сейчас проверяет, не увязался ли кто за тобой. Достань телефон. Он позвонит, если будет проблема, — отстраненно сказала она вглядываясь в полумрак салона.

— Эх… — отстраненно проговорила Марта и облокотилась на дверь, — не люблю я смертью торговать. Но такая уж судьба, наверное.

Марта проткнула 「призрачным」 волоском свою левую ладонь в трех точках. Мономах подозрительно наблюдал за ее манипуляциями.

В молчании прошло несколько секунд:

“Но то, чем ты торговал, Моня, в чем-то хуже. Даже Бизнес не любил такого.”

Теперь можно было просто успокаивающе прикоснуться к плечу Мономаха и вырвать его 「призрак」, потом открыть дверь и вынуть сумку. Пришлось бы, правда, перелезать через кресло.

“Потом можно было бы помассировать его под челюстью, чтобы слюнки выдавить, чтоб вопросов осталось поменьше.”

“Потом пристроить рядом дозу… Чего он там употреблял? Только он ведь у нас Моно-мах — в машине может и не хранить. Да нет. Точно не хранит.”

“Но дело не в этом. Я ведь — очень добропорядочная девушка.”

— Эй, — донёсся пьяноватый голос сзади, — ты чего это *** на моем дворе машины ставишь?

Марта скосила глаза. А потом чуть повернула голову в ту сторону.

“А можно вырвать 「призрак」 и из этого дворовладельца. А потом разложить их тела, как будто они погибли в поножовщине. Сумку с деньгами в такой ситуации “просто стащили прохожие”.”

“Так, наверное, даже гуманнее было бы.”

— Он с Аланом? — спросил Мономах явно имея в виду новоприбывшего.

— Нет, в первый раз вижу, — вздохнула Марта, — кстати, хочешь, я пока тебе правду покажу?

— Если не от Алана, я двигаю отсюда. Он неадекват, — проигнорировал он предложение, — точка спалена.

— Не надо нервничать. Я сейчас быстренько кое-что покажу.

“Заморачиваться, как с Ириной, не надо. Достаточно просто легкого намека на 「потустороннее」.”

Марта просунула руку в салон и чуть коснулась его затылка.

— Куда лезешь?! — спросил он, отпихивая ее руку, и потряс головой.

— Всё.

“Теперь тебе дорога в один конец.”

“Как у большинства свидетелей в Бернштруссе. Такая уж особенность…”

Марта задумалась.

“Вернее, дорога всегда в один конец. На то он и конец?”

— Скажи Алану, на завтра отложим, — стряхнув ее руку, Мономах включил фары и пытался нащупать ключ.

Дворовладелец тоже высказывал какие-то соображения, но до сих пор так и не успел подойти близко.

— Мы так не договаривались, — сказала Марта, достала телефон, но немного затормозила, глядя на странные телодвижения Мономаха.

Они немного отличались от того, что она предполагала.

— У меня галюны. Триповые галюны! — заявил он.

— Это что-то мореходческое? — уточнила Марта и все-так нажала на вызов.

— Глюки, галлюцинации, — проговорил он, — как будто тут…

Его телефон зазвонил и Моня нервным движением схватился за него.

— Приветики, Мономах. Это Алан. Просто голос изменил, — сказала Марта в свой новый смарт, когда он принял звонок, — ты видишь не глюки. Точно не глюки.

Она аккуратно похлопала по целому плечу 「призрак」 раздавленного грузчика, подошедший поглазеть.

— Ты пока их плохо видишь. А я — прекрасно вижу, — объяснила она.

Машина Мономаха дернулась с коротким щелчком, но двигатель почему-то не включился.

Зато пьянчуга подошел уже достаточно близко и это грозило затруднениями.

— Ай… секунду подожди, — убрав телефон, Марта подняла какой-то черенок от сломанной снегоуборочной лопаты. Он был короче, чем полноценный шест для Гунь Шу, но со своими задачами справился:

Она зафиксировала взгляд на лодыжках все еще недовольного дворовладельца и несколько секунд продолжала поочередно тыкать их. Ровно в те моменты, когда они переставали быть опорными — так, чтобы не дать ему ни мгновения надежного равновесия. Обильный мат равновесию также никак не помог, поэтому дворовладелец рухнул в снег в свете фар.

— Хочешь, машиной раскатаем и снежком забросаем? — предложила она дворовладельцу, несколько раз ткнув шестом под локти, чтобы пресечь попытки подняться, — да шучу я.

Он едва не ухватил черенок (все-таки с таким коротким было жутко неудобно — никакого рычага!).

— Я не люблю насилие, — проговорила Марта, перехватив поудобнее, — к тому же даже весной, когда ты оттаешь, не хочу тебя больше видеть. Исчезни с глаз моих. Сам.

— Итак, — Марта вернулась к машине. Но окно оказалось закрыто. Она снова постучалась.

Безрезультатно.

Она приглядываясь к содержимому салона.

Безрезультатно.

Через некоторое время стекло все же вновь опустилось.

— Ща… — тяжело дыша, проговорил Мономах, — я коктейльчик бахнул. Ща отпустит.

“Да ты едва-едва их видеть должен. Хотя, наверное, у тебя опыт галлюцинаций накладывается и разукрашивает.”

— Открой дверь, — попросила она, — облегчу немного. Кренделек дам.

Это было ложью. Заставить замечать потустороннее можно было одним неверным движением, а вот избавить от этого у нее способов не имелось даже для других (о себе — и говорить нечего).

Но, с другой стороны, дверь машины сама себя не откроет, сумки с деньгами сами себя не понесут.

II. На месте

Отель Аэропортъ. Двухместный номер на третьем этаже

Алексею (таково было его имя на временных документах) казалось, что если копнуть поглубже, то весь абсурд начнет хотя бы отдаленно подходить под какие-то объяснения и версии. Но это было не так. Версии не складывались.

Идею о неизвестном культе он отмел сразу. Это было все равно, что начать операцию с предположения, что цели действуют по сверхъестественным мотивам — от этого было недалеко до того, чтобы решить, что сами цели сверхъестественны. Так что подобные идеи можно было смело отправлять в топку.

К тому же, в предоставленной заказчиками информации было только два участника культа — сама Марта, для которой кто-то состряпал новое свидетельство о рождении на имя Георгиевны Воронковой. А вторая — Сян Шу из тайваньского политеха. Вот эта последняя особа выглядела особенно странно. Никаких иных данных, кроме фотографии из магистрской карточки, никто так и не смог найти. И никаких данных о перелетах и паспортах.

— А Марта, — он перелистнул страницу на планшете и оглядел снимок, — Марта самая обычная. На всех фото выглядит так, как будто всех в гробу видала… нет, как будто всех в гробу видит-заранее-скорбит. Но это обычная подростковая фаза.

Девочка не могла быть проблемой сама по себе.

Каким бы ни был этот “культ”, он не отдаст оружие и рычаги в руки мрачным дитяткам вроде нее. Так что можно было не думать об этом.

— Начальник, чего на сегодня? Я понял, что мы никого не оповещаем о приезде. Но, может, хоть прогуляюсь, поищу кого? Люда, вон, у себя заперлась, — послышался голос Контролера, — Третий тоже скучает.

Алексей поднялся со стула и подошел к окну.

— Кого ты искать собрался? — он посмотрел на толстушку, сиротливо стоявшую на заснеженной площади перед отелем. На ней был вязаный платок поверх пуховика и вязаная шапка странного дизайна.

— Не знаю. Ощущение у меня.

— Ощущение? Это хорошо. Сходи пока в бар.

Он поправил галстук на отражение и отошел от окна.

Можно было, и правда, довериться ощущениям. А эти ощущения говорили о том, что скоро “культ” начнет свои дела. Против кого? Наверное, против своих потенциальных и реальных недоброжелателей. И тогда-то можно будет понять, что же тут происходит.

Глава 13. Когда больше нет адвоката

Вновь у входа в отель Аэропортъ.

— Куда ты ходила? Что это за пакет? — принялась выспрашивать мама Димы, когда они снова подошли к отелю. До этого она, кажется, была рада только самому факту, что существует хоть кто-то, кто в курсе происходящего (а именно, Марта), и этот кто-то не оставил ее.

— Это ваш пакет. Вы мне сами дали несколько пакетов. Помните? — сказала Марта. Носить наличность в сумке с непонятным прошлым и возможными маячками, разумеется, не хотелось. Правда, изначально она просила только пакет для крендельков, но решила взять все три предложенных, включая и этот оранжевый (довольно крупный), где теперь лежала наличность.

— А что там? Точно не наркотики? Сейчас даже в школах, говорят…

— Просто деньги, ничего другого, — прервала Марта, — мне знакомый передал на текущие расходы. Я же сказала, что заплачу за отель, а вы согласились остановиться. Вы согласились, поэтому я заплачу за отель. Так ведь?

— Хорошо.

Тяжелые двери с барельефами со звездами поддались под нажимом тетки.

Показавшийся за еще одними дверями и узкой рамкой металлодетектора холл был необычен. Одну из стен украшало мозаичное панно со знаменами и юными трубачами. Они напоминали мифических никогда не существовавших херувимов. Но корректно одетых и трубящих снизу к облакам. К облакам, где были изображены выкрашенные в металлик самолеты и, кажется, что-то — тайное — ведь верх старинного панно закрывала светодиодная вывеска "Аэропортъ".

Марта удержала рукой попутчицу от поползновения подойти к ресепшн.

Регистрировать паспорт подозреваемой в планы не входило. По крайней мере, пока не были перепробованы альтернативы.

Главной альтернативой был ресторан отеля.

Например, найти постояльца, который проникнется слезной историей того, как тетя привезла свою “дочь” инкогнито, чтобы она встретилась со своим настоящим отцом. Или наоборот (если постоялец будет выпивший и будет желать подвигов), как ревнивый муж тетки узнал об измене и теперь гоняется для отмщения ей и чужой дочери — Марте. А обращаться в полицию тетка не может, так как все еще надеется на прощение. Вариантов была масса.

“Закрыто на спецобслуживание”, — прочла Марта табличку на дверях ресторана за которыми бесновалось что-то вроде караоке.

— Ты покушать хочешь? — участливо спросила тетка.

— Нет, спасибо.

“Тогда вторая альтернатива.”

Марта двинулась было к лестнице, но замерла.

“Ну эти альтернативы. Пойдем влоб.”

Она присела на стул у стены, открыла на телефоне Белый Список и просмотрела несколько фамилий. Затем поискала в сети фото этих людей.

“Вот этот подойдет. Мордашка прям жутковатая.”

— Всё, — решила Марта, — пойдем бронировать номер. Вернее, два номера. Но сперва — краткий инструктаж.

“Раз данные о проживании подозреваемой могут передать из отеля “куда следуют”, то пусть передают и о том, какого важного гостя мы будем ждать.”

“Вернее, не “мы”, а я. Хочу отдельный номер рядом с тетей. Скажу, что она просто моя родственница, которая в курсе нашей встречи, но не должна быть в одном с нами номере при встрече с уважаемым человеком. И пусть думают, что хотят.”

* * *

Спустя двадцать минут. В номере.

Хотя бы размещение прошло успешно. Номера были куплены на неделю. Удалось даже всучить на ресепшене десяток купюр “комплимента” от Рината Михайловича (так звали жуткого дядьку с фото) и добиться понимания серьезности ситуации.

Беда была с тем, что тетка не стала наслаждаться своим люксом, а вторглась “серьезно поговорить”.

— Сейчас ничего сделать нельзя. Можно только отдохнуть и набраться сил, — монотонно ответила ей Марта.

— Но как же…

— Все очень просто. Дмитрия постараются обвинить в том, что он способствовал моему побегу. Напомню, побегу от негодяев и убийц. Либо заставят его сотрудничать.

“Ну, собственно, для этого отчасти ты мне и нужна под боком, чтобы он не сильно мог обернуться против меня.”

— Если его телефон включится… если он позвонит, — продолжила Марта, — вам следует рассказать все, как есть. Про полицию у дома только не упоминайте ничего. Вы же сами заметили, они там стояли такие растерянные. Явно ведь не хотели против матери сослуживца действия предпринимать. А это ведь шло против вероломных инструкций, которые они получили. Они на нашей стороне, хоть публично этого и не признáют. Не надо их подставлять.

— П-понятно, — сказала тетка.

“О… у тебя сильнее теплится надежда. Молодец.”

— Дальше, не надо подставлять водителя, который меня чуть не сбил. Это только всех запутает и испортит ему жизнь. А я хочу, чтобы все было кристально ясно и прозрачно и чтобы ничья жизнь не была испорчена, — еще серьезнее сказала Марта, — и у меня к нему нет претензий.

— Теперь самое главное, — Марта посмотрела на новенький телефон, где были открыты последние сообщения Лешего, — если звонок поступит от Димы завтра после 12:30 или если вы сможете дозвониться ему после 12:30, то скажите следующее: “что я, Марта Воронкова официально предлагаю полностью забыть обо всем произошедшем и больше никогда и нигде этого не упоминать”. Пусть он передаст это сообщение всем, кому сможет.

— А если до? До 12:30?

— До этого времени ни в коем случае ему не звоните и не берите трубку. И сегодня больше звонить нельзя. Хотя уже почти полночь. Если Дима позвонит сам, то… ну я не могу просить мать не ответить, — пожала плечами Марта, — делайте, как хотите, но я предупредила.

“Вроде, 12:30 — это за полчаса до первых планерок со столицей. До этого времени Белый Список может еще надеяться уладить весь хаос. Может, даже успеет уладить весь хаос. Но если не получится, до 13 и у них останется всего полчаса, тут уж… и такое мое предложение примут, чтоб замять всё.”

— Всё! — решительно вскинула руки Марта, — покиньте мою коробочку. Я буду спать. И вам рекомендую.

Уже в полудреме, в кровати, укрывшись всем, чем возможно, Марта вспомнила один момент (хотя вспомнить его надо было еще вчера вечером). "Соня" — даритель автомата, которого она встретила после того, как поднялась из мастерской в Северной, был последним человеком, с 「призраком」 которого у нее не наблюдалось проблем. Последующие беды от манипуляций с 「призраками」 — головная боль, а потом головокружение — могли быть его виной.

“Жаль, уничтожила его телефон.”

Или последующих.

“После него с какими 「призраками」 живых я потом соприкасалась?”

“Телохранитель Дельца сам виноват, что прикоснулся к сердечку на стекле до моего разрешения. Потом Делец, потом я заметила проблему, когда пыталась привести в порядок секретаршу, потом поджигатель-бензиновладелец…”

“Кажется, я что-то пропустила…”

Сон настиг ее.

* * *

Первым утренним ощущением был запах чернейшего кофе и свет. Они слились в одно общее неприятное ощущение. Зимнее солнце уже встало, но, кажется, полудня еще не случилось. Только вот Марта ясно дала понять, что ее следует будить, если кто-то попытается проникнуть в ее запертый номер.

“Откуда кофе?”

— Аюми? — сев и сонно протерев глаза, спросила она, взглянув на кресло у окна.

— Да. … И завтрак, — резким жестом, указующим на столик, прервала та отповедь, которую Марта уже начала готовить.

— Не жирный хоть? А то… сама знаешь, — проговорила Марта.

— Нет. И знаешь что? Помнишь, как я вчера опозорилась с нарядом полиции? — спросила Аюми.

— Ну… они не особо двигались. И… если честно, ты красиво выглядела.

— Красиво? — переспросила она.

— …

— Это крайняя мера, — продолжила Идеальная, — если обычных средств не хватает. И даже с ней у меня получилось только немного ввести людей в ступор. Но… видишь завтрак?

— Ну… сойдет, — сказала Марта, добравшись до столика и оценивая внешний вид салата и омлета.

— Несколько человек здесь посчитали, — объяснила Аюми, отпив кофе, — что настоящая постоялица, хоть они и не запомнили ее лицо, попросила принести оплаченный завтрак на двоих. Спросишь, как мне это удалось? А все просто. Я не стала пользоваться теми частями, что Марта сама вырастила для меня. Понимаешь, к чему я клоню?

“О… черт. Кажется, я уже вчера вечером об этом начала догадываться.”

— Нет, — Марта села за стол и открыла бутылочку с каким-то непонятным (но наверняка горьким) морсом.

— Ты как-то умудрилась сломать наследие Марты. Что ты сделала?

“Так, не паникую! Я не паникую. Это ведь из-за сердечка на стекле? Точно из-за него.”

— Да нет. Не сломала, — отрицательно покачала головой Марта, уминая салат, — я все держу под контролем. И помню про обещание о крендельках.

— Под контролем? Что-то мне так не кажется. Например, я видела, что ты намалевала на зеркале в Северной.

“Да мне тоже не кажется, но я взрослая, это просто данность! Я просто буду с этим жить.”

Марта взвешивала все, набивая рот завтраком, чтобы растянуть паузу. Но новых идей не возникало. Разве что свести неприятный разговор к техническим деталям.

— Дай покажу! — Марта запихнула в рот огромный кусок омлета, и, пережевывая, подошла к 「призраку」 повешенного на люстре. Сейчас можно было заострить внимание на чем-то незначительном, на чем-то, чего и так полно вокруг. Например, этот парень до сих пор был одержим идеей того, что дама сердца, так и не явившаяся в люкс (за который он вывалил две зарплаты) увидит его таким, как последнее доказательство серьезности его намерений.

“Ты у нас серьезный. Сам ночью говорил. Так что дергаться и уплывать со своего трагичного места ты не станешь.”

— Вон шмохри… смохри, — подтолкнув стул к люстре, призвала к вниманию Марта. Она забралась на стул и, тщательно пережевывая омлет, указала на переломленную затянувшейся веревкой шею и потыкала ногтем в припухлость, образовавшуюся в месте самой сильной стяжки.

Проглотив омлет, она спустилась и аккуратно (так, чтобы не сжечь), вывернула из сустава ногу повешенного, а затем полностью оторвала.

— Видишь? — указала она на зарябившее место отрыва, где уже начинали появляться очертания чего-то отрастающего, норовящего вернуть 「призрак」 в изначальное горестное состояние обычного двуногого повешенного, — это одно и то же. Понимаешь?

— Это по-моему, ты не понимаешь, — сказала Аюми, — только не говори, что ты использовала кровь для того приема с зеркалом…

— Ну я хотела сделать ловушку.

Рука Аюми так и не опустила чашку, а замерла, как будто кто-то всю ее поставил на паузу.

— Ну… — попыталась объяснить Марта, — ты же знаешь, что в 「призраках」 существует то, что отвечает и за поддержание их человеческого вида, и то, что отвечает за воспроизведение прижизненных травм, тягот и болячек. Вот у этого повешенного, даже перелом шеи поддерживается в первозданном виде. А то бы иначе все 「призраки」 были розовощекими младенцами.

Аюми поставила чашку.

Если бы Марта не видела ее своими глазами, то готова была поспорить, что это видеомонтаж — в остальной позе Аюми наблюдалось полное оцепенение.

— В 「призраках」 внутри живых тоже такое есть, — продолжила Марта, — есть и в моем. Стволовые клетки судьбы. Им все равно во что превращаться. Ну я их в кровь (которая все равно из меня вытекла) их и направила, — Марта поглядела на коросту на ладони, оставшуюся от ранок после лепестков цепи бензопилы, — сосредоточила в них всё то, что в принципе может нанести ущерб 「призраку」 — вообще всё. А потом, когда ловушка сработала, отменила.

Раздался хруст.

Аюми снова попыталась поднести кофе к губам, но в ее пальцах была только ручка чашки. Сама же чашка осталась на столе.

— Насколько я знаю, это отменить нельзя. Куда ты нанесла кровь? — сказала Аюми.

— Точно можно, — пожала плечами Марта и снова села за стол, — я нанесла на зеркало в туалете в Северной. Но я попросила Ксению протереть стекло и с ней ничего не случилось.

“А она вообще стерла сердечко? Я же не проверила!”

— Дай объясню, — проговорила Аюми и умолкла.

— Объясняй, — кивнула Марта вновь вцепляясь в омлет.

— Нет не объясню, — спустя некоторое время покачала головой Аюми.

— Ну, я слила в ловушку то, что угрожает моему 「призраку」, — решила описать произошедшее Марта, — получился концентратик всех возможных морщин, которые взрослые получают от судьбы — считай, слила туда верную смерть во всех возможных вариантах. И сдобрила вкусненьким, чтобы никто инстинктивно не шарахнулся. Очень удачно вышло — никто не стал шарахаться. А потом, когда все, кто мешался… ушли… отменила просьбу.

На несколько секунд повисла тишина.

— Было бы… неплохо, если бы, — попыталась подыскивать не ругательные слова Аюми, — вернее… возможно… получится не очень катастрофично, если ты…

— Да поняла. Никаких экспериментов! Ничего такого не буду! — прервала ее мучения Марта, роясь в телефоне, — буду полагаться только на душевные разговоры, наличие друзей и добрых знакомых.

— Благодарю. Очень меня обяжешь, — кивнула Идеальная, — пока я не разберусь с последствиями, полагайся только на шантаж, заложников и наемников.

— Фу, — недовольно фыркнула Марта.

“Зачем так переиначивать? Я же сказала, не шантаж, а душевные разговоры. Не заложники, а друзья. Не наемники, а знакомые.”

— Кстати, у тебя, кажется, послезавтра экзамен, — продолжила Аюми, осушив, наконец, свою треснувшую чашечку, — если не возражаешь, я внушу комиссии факт твоего присутствия. Они проставят тебе средние баллы. Пока мне не хотелось бы, чтобы ты появлялась в муниципальных учреждениях.

— Почему? Мне же надо социализироваться. И диплом все-таки надо будет, в конце концов, получить. Хотя бы о 9 классах, — отстраненно проговорила Марта, — путевка в жизнь!

“Жду не дождусь того момента, когда я смогу на работу официально устроиться.”

"Но сейчас это не важно. Сейчас нужно найти и использовать последствия скоропостижных договоренностей в Белом Списке."

Марта уткнулась в телефон — сначала шли сводки о пожарах (пусто), сводки о ДТП (пусто), паблик "Подслушано в..."

Пусто.

— Ну, если не считать того, что ты у нас на прицеле областной полиции, — нарушила молчание Аюми, — и если не считать того, что у тебя нет документов для допуска к экзамену. И…

— Ха! — улыбнулась Марта, не отрываясь от телефона, — кто бы говорил. … Нашла!

Она торжествующе подняла смартфон.

"А у волонтеров — не пусто."

“Сейчас будет весело.”

— Кто это? — спросила Идеальная, поднимаясь из-за стола и глядя на фото в социальной сети.

— Нашла по объявлению в местной волонтерско-поисковой группе. Как быстро заявили в поиск! Уважаю! Кстати, который час?

— Без пятнадцати полдень, — Аюми указала на часы на стене.

“Значит, скорее всего, Белый Список успел договориться. Но, кажется, прибег к насилию.”

Марта снова взглянула на бледное фото потерявшегося. Вряд ли здесь могла закрасться ошибка. Адвокат, работавший на сразу нескольких человек из Белого Списка, судя по регалиям в профиле со ссылками на упоминания в местных СМИ.

— Я позову его? — спросила Марта.

— Ммм… Антон Кашеваров… давай лучше я, — Аюми пригляделась к фотографии, — да, действительно мертв. Это из-за тебя?

— Нет, конечно, — отстранилась Марта, — просто несколько человек из Белого Списка наскоро попытались отрастить себе общий “хвост”. И сами же поспешно его отгрызли. Могу ошибаться, но очень похоже на то.

“Ну а как иначе? Общий знакомый, с адвокатской практикой неясных очертаний и переменной успешности — повесить на такого “участие в заговоре Шуйского-Мецената” — логично.”

“Если ошибаюсь, естественность причин его смерти все равно под вопросом… хотя на фото язвенником выглядит.”

— Прииди, — подняла руку Аюми.

Соткавшийся в комнате комочек едва ли походил на 「призрака」 человека.

Вытерев губы салфеткой, Марта встала и подошла к нему.

При ближайшем рассмотрении он принял черты именно того болезненного с фото.

— Это… ошибка! — вскрикнул он, — не смейте их трогать!

— Да, — кивнула склонившаяся над ним Марта, ожидая, пока он придет в себя, — люблю, когда злодеи ошибаются. Ведь тогда я — добро — смогу использовать это! Я продемонстрирую всем порочность злодеев через их ошибки.

— Кто вы? Что происходит? Почему я… — продолжил он, приподнимаясь и оглядываясь.

— Я — добро и свет. Ведь я — привратница преисподней, в которую я ввергну всех нечестивцев, кто смеет творить нехорошие дела, — проворковала Марта.

“Да, я добропорядочная! Я покараю всех плохих людей, которые пытались оболгать тебя, чтобы спастись от меня!”

“Нет, я даже еще более хорошая! Я оставлю их в живых, иначе те, кто придут им на смену, могут не усвоить урок.”

“Аргххх… Какая же я хорошая!”

— Итак, как вы умерли? — спросила Аюми.

“Во! Пусть идеальная играет плохого полицейского, а я — хорошего, так дело быстро пойдет.”

— Слава богу не умер, — он снова огляделся, — думал, что замерзну насмерть. Но… не замерз. Только тепла не чувствую пока. Сделайте теплее, пожалуйста.

“Хмм.”

В совокупности, похищение плюс смертельное обморожение — тянуло по времени часа на 3-4. А найденный пост в волонтерской группе был от 7:15 утра.

Взгляд адвоката наткнулся на повешенного (который, в отличие от всех прочих 「призраков」, так и не очистил комнату).

— Не дергайтесь, — попросила Марта, аккуратно хватая его.

“Мда. Знатно помучали его зачем-то. Но ничего. Сейчас поправим.”

— Что ты делаешь?! Почему твоя рука во мне?! Ты — привидение?! — заорал он, но с каждым словом, голос становился все менее надрывным, — а… это… я — привидение. Вот как…

— Что вы просили не трогать, когда очнулись здесь? — удовлетворенно выдохнув, и вынув руки, спросила Марта.

Стараясь не спалить, она аккуратно пригладила его редеющие взъерошенные волосы, но он продолжал молчать.

— Можно мне побыть одному? — наконец спросил он.

— Это сложный вопрос, — покачала головой Марта, — очень сложный вопрос. Зависит от того, живы ли ваши близкие, и насколько долго они будут оставаться живы, а не придут к вам. Поэтому у меня к вам более простой вопрос: во сколько вы сегодня покинули свой дом?

Он вздрогнул.

— Полседьмого. Моему подзащитному назначена передача нового дела для ознакомления. Это в… ИК-Лесная-8…

Он говорил что-то еще. Видимо, сработал какой-то рефлекс — в опасных ситуация выливать в чужие уши все не относящиеся к делу подробности.

“Почему пользователь, представившийся его женой, запросил у волонтеров его поиски менее чем через час после того, как он только что поехал в даль по работе?”

— Ясно, — сказала Марта, — пойдемте присядем. Те, кто вас убил, сказали в чем вас обвиняют?

— В подкупе и хищении финансовых документов в составе организованной группы лиц по предварительному сговору… Они, конечно, не вполне так сказали, а матом. Это я для вас перевожу, чтобы было понятно.

— Как называли эту организованную группу? — спросила Аюми, — группу, с которой вы, по их словам, сотрудничали.

— Донай… Нет, Адонис. Кажется, так называли их лидера. И заставили меня подписать что-то…

“Адонай, а не Адонис! Ну что за бестолочи.”

— Подписали? — спросила Аюми.

Он кивнул. Марта тоже. В общих чертах она успела придумать план:

— Хорошо. Ну что ж… — она обернулась к Идеальной, — план такой — я отправлю кого-нибудь посмотреть, что именно подписал наш адвокат перед смертью. Наш адвокат спешно сливает мне все детали своей адвокатской практики. До этого, конечно, подозреваемые в его убийстве получат анонимные письма с местом, временем и деталями убийства.

— Зачем? — спросила Аюми.

— А… и правда… — поправилась Марта и быстренько начала набивать черновик в телефоне, — лучше не так. Лучше вот так: все участники Белого Списка и представители администрации получат анонимные письма, рассказывающие о том, как их коллеги попытались отмыться от участия в “заговоре”, который повесили на Шуйского. Со всеми деталями убийства нашего дорогого коз… адвоката отпущения. И про то, насколько бессмысленны и вредны такие потуги.

— Я не в том смысле, — сказала Аюми, — зачем тебе это?

— Во имя добра! Если родственники адвоката живы, то после этого их не тронут. Ну и в письме будет приписка, что лишние шаги, такие, как задержания и тому подобное, некто может начать трактовать, как противодействие замыслу Адоная. Или нечто вроде. Так я смогу беспрепятственно сдать экзамен и отправиться в Озерки, а то и старшину вынуть.

— Зачем тебе его вынимать? — сузила глаза Аюми.

“Ну кааак зачем? Он же с виду такой правильный и не слишком умный парень. Живет бедно. Серьезные призы на соревнованиях получал. Быстро выслужился, значит background check прошел идеально. Ну прямо-таки типичный спящий агент-засланец. Если в конце этих темных перипетий, в которых он заслужил массу подозрений, за него вдруг заступятся серьезные люди и потребуют выпустить, то последующая слежка за ним и внутреннее расследование родит кучу ложных версий у Собственной Безопасности и тому подобных ребят. Всегда лучше играть на ложных версиях, которые вывели профессионалы, а не я.”

— Потому что он невиновен, — наставительно ответила Марта и смахнула навернувшуюся от умиления слезу.

— И правда, Марта, — помедлив, согласилась Аюми.

“Она впервые назвала меня моим именем. Ностальгию в ней пробудила?”

— Не тратим времени! — довольно сказала Марта, — господин Кашеваров, расскажите мне все детали убийства. Я уже готова вписать их в письмо. Чем точнее у вас получится, тем больше вероятность, что вы, как и просили, побудете в одиночестве, а не в кругу свежих 「призраков」 ваших родных и близких.

Глава 14. Экзамен

Последующие сутки в Аэропорт(ъ)у прошли без происшествий (даже Аюми сбежала по каким-то идеальным делам). Правда, около часа дня приезжала скорая к маме старшины, но госпитализации не потребовалось.

В перерывах между едой, чтением манги и отдыхом, Марта документировала все щекотливые данные адвокатской практики Антона.

Как ни неприятно было это делать из “тайного логова”, которым стал ее номер в отеле, но пришлось также воспользоваться курьерской доставкой. Что поделать — страсть к покупкам в интернете — вещь нешуточная. Заказала Марта, конечно же, бутылочки концентрата кислоты для свинцово-электролитных аккумуляторов. С самой дорогой — “мгновенной” — доставкой. (Остальное — в номер тетки.)

Доставщик и правда явился в течение получаса и вручил посылку.

— Это не только на чай, — Марта протянула ему пачку купюр, — привезите мне сюда симку с оплаченным интернетом, любой ноутбук и несколько флешек. Чеков не надо.

Пришлось также добавить что-то про то, что против несчастной Марты хотят совершить убийство чести, потому что она отказалась выходить замуж и опорочила важного человека. А кислоту она купила, чтобы в самом крайнем случае обезобразить себе лицо. И что в полицию обращаться попросту опасно. “Помогите мне и принесите хотя бы сим карту, чтобы я могла связаться с теми, кто сможет помочь мне бежать.”

Кажется, убеждения вышли успешно. Поэтому:

— А ноутбук, желательно, маленький, — добавила она, — если будет цвета хамелиончика — идеально.

Когда курьер покинул номер, Марта пошла в ванную и распаковала посылку. Симка главы оперативников, позаимствованная возле дома номер 7 по Солнечной улице, плюхнулась в прозрачную жидкость первой вскрытой бутылочки. Завоняло знатно (не зря Марта закрыла дверь ванной). Но вскоре от сим карты не осталось ничего, кроме слегка помутневшего содержимого бутылочки и ошметков недорастворившегося пластика на дне.

“Хороший товар продаете. Уважаю. Прям очень уважаю. Пригодится.”

— Это из-за вас, Марта Григорьевна, меня убили? — вдруг подал голос адвокат. Он вернулся с новой порцией сведений чуть раньше, чем ожидалось.

— Любопытной Варваре на базаре ничего узнать не дали, гласит народная мудрость, — проговорила Марта, достав телефон, чтобы проверить почту.

— Это из-за вас? — повторил он.

— Нет. Все произошедшее — череда опрометчивых поступков неизвестных мне людей. Вы ведь сами не знаете, кто нанял киллеров. Не переживайте, все причастные обязательно раскаются. По крайней мере в том, что родились на свет, — успокоила она, выйдя из ванной, и чихнула от едких испарений.

В почте не было ничего нового. Журавли продолжали свой полет. Аккаунт А-А-А-номер-ампулы был до сих пор не зарегистрирован. Но все-таки Марте было почему-то не спокойно.

“А, точно! Надо к экзаменам готовиться.”

“Нет, что-то еще меня тревожит.”

— Что еще? Намек не понятен? — переспросила Марта мрачного адвоката, — сгоняйте по адресам ваших потенциальных убийц и принесите доказательства. Я вас славно накормила, поэтому враждебные 「призраки」 не смогут вас сильно ранить.

— Т-таких доказательств в суде будет не достаточно, если вы не предоставите материальный источник, — замялся он.

— Конечно, — пожала плечами Марта, — ну тогда хотя бы соберите адреса проживания участников всего Белого Списка. За законность не переживайте. Вы нынче сущность неподсудная и внеправовая.

Телефон подал сигнал.

“О! Новое письмо!”

Это было письмо от Коваля (ему она тоже сделала заказ, на случай сейфов).

— Всё! Идите, дорогой Антон! Мне тут надо позвонить.

— Приветики. Что не так? — спросила она, когда приложение блюмкнуло звуком подключения.

— Психичка, привет и тебе… эээ… на… — услышала она голос Коваля.

— Что-то серьезное? Мороженое задерживается?

— Не… Психичка, ты это… эээ… просто к сведению прими. Только к сведению. Болтать нельзя.

“Ты что-то хочешь сообщить, о чем нельзя болтать? Спасибо!”

— Поняла. Что именно? — с интересом спросила она.

— Мы покупателей не сдаем… эээ… у нас тут... пробежал покупатель на несколько позиций. И на расходники… эээ… на несколько коробок. Всё из того, что ты думала приобретать.

“Что я там хотела покупать? Снайперская Хекатка, легкий автоматик Армалайт и боезапас. Любимое Лёвы…”

— Ну, купили и купили, — пожала плечами она.

— На уборщика тот тип… эээ… походил. А в городе третий день с тех пор, как он приходил… эээ… про заказные уборочные дела не слышно. Его самого больше не видел никто.

“Переживает, что это заезжий киллер. Но почему со мной связался?”

— Это потому что у вас, друг мой, отменные цены, — вежливо сказала она, — со всей страны к вам едут отовариваться, наверное, и к себе возвращаются. А какой он? Вы его видели?

— Да. Борзый был... эээ... сам с ним поговорил, все прикинул, но по рукам хлопнул.

— Ясно, — согласилась Марта, — а все-таки... Какой он? Он с ушами такими мятыми был? И шрам такой справа под бородой прятал. Не?

— А… он твой, Психичка? Как… эээ… знал. Он — что *** батя твой. Так же нутро холодеет.

— Нет… не мой, но я слышала о нем. Он сам по себе, — немного оторопела она.

— Нам… эээ… тут просьбочка пришла на счет чужаков, которые могут в области шуму навести. Если он еще тут… эээ… ты, если встретишь его, попроси сдать всё купленное нам. Выкупим по-честному, — сказал Коваль, — и сверху добавим. Могу сейчас перевести.

— Нет. Он сам по себе, и я не уверена, где он сейчас. Если увижу, передам, — Марта откашлялась, — а все-таки… Как там насчет обещанных стейков форели? В белую нам до сих пор только минимум поставляют. Я уже говорила. Если до следующей недели не получится, то я уже согласна на чилийскую. Но бонусов вам тогда не видать.

— Лучше б ты, Психичка… эээ… гранатометы заказала, честное слово. Работают по форели наши ребята. Работают. Будет тебе и форель, и что хочешь, пока платишь. Но про этого… бородатого не забудь, понятно?

— Четко и ясно, — Марта завершила звонок.

“Значит, Лёва у них отоварился. Ну, логично.”

Почему-то ощущение тревоги так и не отпускало.

— Братья и сестры мои. Есть ли рядом злоумышленники? Проверьте. Вознагражу, — беззвучно сказала она оглядывая номер и задержала взгляд на повешенном, — ну а ты можешь висеть. Самое вкусное пропустишь.

Тем не менее, ни спустя час, ни спустя два, никто ничего и никого не обнаружил. Рапортовали только о пустом номере внизу, откуда недавно съехал кто-то очень неприятный.

Успел снова наведался и курьер со всей запрошенной техникой. Марта добавила ему за молчание, пока он принюхивался к запаху кислоты, все пробивавшемуся из ванной.

Затем был ужин.

Только под самую ночь вернулся адвокат со полным списком адресов.

* * *

День экзамена. Школа-лицей номер 2.

Ни директор по воспитательной работе из Озерков, ни парочка других пациентов с сопровождающими так и не появились.

Документы в школу были представлены в нужные сроки, поэтому Марте для входа хватило идентификационной карточки пациентки. На проходной ее пропустили сравнительно легко и сказали бежать в актовый зал, “что за поколение разгильдяев, даже на экзамены опаздывают”.

Чуть поблуждав по школе, Марта нашла нужный зал, заняла место в уголке и принялась бороться с желанием проверить изредка вибрирующий телефон.

Этому занятию она посвятила минут пятнадцать.

— Воронкова Маша! — пытаясь дозваться, почти перешла на крик завуч, — где представитель?!

Никто так и не отозвался, хотя она повторила это трижды на весь актовый зал.

Марта оглядела полупустые ряды стульев и шторы. Потом подняла руку.

— Марта, — решила подставиться она, — Марта Георгиевна Воронкова. Так меня зовут.

Завуч поправила очки и некоторое время приглядывалась к документам.

— Где твои родители? Почему отсутствуют?! — подняла она глаза от бумажки.

“Хорошо, что тут бардак.”

Мама старшины не справилась с задачей по сопровождению. Новый вызов скорой Марта предпочла не провоцировать, поэтому отпустила ее (но не таксиста, который остался ждать у школы).

“Но какой у этого завуча голос! Мне прям уже чуть-чуть стыдно, что я родилась Мартой Георгиевной Воронковой (по документам), чьи представители не явились на такое важное мероприятие. И, что я — не Маша.”

— По медицинским показаниям мои родители не смогли присутствовать, — проговорила, вставая, Марта.

— Марш на проф-лекцию с первой группой. Только тебя и ждут! — распорядилась завуч.

“А как же экзамен? Что за лекция?”

Марта проследила за жестом завуча — он был направлен на группу из примерно дюжины учеников-жертв экстерна, стоявших в противоположному уголке.

Конечно, она проследовала к ним.

“Не понимаю.”

Эти ученики и ученицы выглядели как-то вразнобой. Ничего общего среди них заметно не было.

Вскоре ситуация начала проясняться — подоспела какая-то высоченная очень-очень опрятная школьница или ПТУшница вместе с очень болезненно выглядящим преподавателем. Они отвели всю группу в отдельный класс, где и началась лекция. Причем именно от этой высоченной особы, а не от старшего.

Дела все больше прояснялись. Школа, видимо, просто предоставила рекламную площадку для частного училища, куда предлагалось перевестись экзаменуемым. Правда, сделано это было из рук вон плохо, если не попахивало профанацией и мошенничеством. В противном случае, Марта, воспитанница Озерков, не попала бы на эту профориентацию (или как там официально назывался этот балаган).

Кажется, единственным человеком, которому было не плевать, была эта длиннющая Эльвира, взявшаяся за лекцию. У пришедших на экзамен желания варьировались от “идите лесом со своими платными училищами, у меня уже домашнее образование, а не какая-то там школа”, до “идите лесом со своими платными лицеями, у меня только домашнее образование, мне бы хоть в этой школе аттестат получить, а денег нет”. Но рекламная кампания все продолжалась и продолжалась.

Пристально глядя на нее, Марта ждала, пока лекторша выдохнется, чтобы, наконец, урвать момент посмотреть на присланные сообщения в телефоне.

— Что ж! Я вижу, ты единственная, кто не косит взгляд, — продекламировала Эльвира, прервав себя на полуслове и стрельнув глазами в Марту.

“Читай обстановку, блин! От тебя их всех уже тошнит! Мне тебя даже жалко уже.”

“Вон даже твой старший морщится. Но у него, кажется, голова просто сильно болит.”

— Все на выход! — хлопнула она ладонью по столу, спровоцировав новую гримасу старшего, — лекция окончена. Экзамен через тридцать шесть минут. Не опаздывайте. У нас в лицее…

Звук отодвигающихся стульев умудрился заглушить ее звонкий голос.

“Кто поручил ученице такое дело?”

“Даже я бы не справилась.”

“А… стоп. У нее декольте здоровенное. Расчет, наверное, на это.”

— Какой “на выход”?! — наконец вмешался старший, — вон ты, ты и ты. Социальные. Останьтесь.

“И я? В каком месте я социальная?”.

— Я… не сказать, чтобы асоциальная, — указала на себя Марта, — но… и социальной… меня называть...

— Вот, — он начал доставать из своего кейса какие-то скрепленные бумаги, — по федеральной программе ФЗ-1746/03 вам предоставляется безвозмездное профессиональное образование талантов из неблагополучных семей. Вот уже на ваши фамилии распечатали.

Он говорил что-то еще.

“А... вот для чего это все.”

Марта поглядела на высоченную с декольте. Та сильно покраснела. Видимо, примерно понимала, что жертв экстерна просто используют с целью получения бюджетных субсидий ее “лицеем”. Марте даже стало немного стыдно, что и сама, в числе прочих, полностью пропустила мимо ушей ее (явно с десяток раз отрепетированную) лекцию.

“Наверняка ведь пыталась сделать, как лучше. По-честному. Согласилась разодеться и тактику какую-то придумала, чтобы все не было чистой аферой.”

“От нее прямо-таки несет аурой отличницы.”

“Только вот, сколько ей лет, что она такая высоченная?”

— Воронкова, — подозвал ее болезный.

Марта кивнула, подошла и почувствовала запах.

“Он похмельный, оказывается.”

— У тебя… — продолжил он, — тебе надо будет в районную больницу зайти. В шестую. Там тебе все подпишут.

— Хорошо, — кивнула Марта.

— Вот, — он протянул ей договор и экзаменационные листы, — будешь сразу для нашей комиссии писать, ясно? Сегодня у вас будет общий экзамен по физике и математике. Не забыла?

— У меня амнезия. Я из Озерков.

— Не хреново там одеваются у вас в Озерках, — смерил он ее взглядом.

— Физику я плохо знаю, так что боюсь вас разочаровать, — проговорила Марта, оглядывая бумаги, — я больше по химии и социоинженерии. … Позвольте спросить?

— Да?

Высоченная Эльвира ненавязчиво наблюдала сбоку. Вернее, это ей казалось, что ненавязчиво.

“С таким-то ростом!”

— У вас еще несколько договоров, — отстраненно сказала Марта, — нет ли среди них договоров для не явившихся воспитанников Озерков?

Вместо ответа он убрал бумаги в чемодан и закрыл его.

— Это личные данные, — все-таки ответил он.

— Ясно.

“Вернусь и серьезно поговорю с воспитателем. Есть вероятность, что он в доле.”

— Еще вопрос, — сказала Марта, — почему в договоре все экзамены втиснуты в сегодня и завтра? И вступительные экзамены ведь проводятся летом? Разве это законно? Я не успею подготовиться. Впрочем…

Она улыбнулась:

— Я хочу вернуться в Озерки, так что чем быстрее — тем лучше. Если для этого требуется подписать мошеннические контракты, то я — только за! Всё! Я пошла в класс.

* * *

Экзамен начался безо всяких проблем. Вернее, без перестрелок, подосланных киллеров и тому подобного. А вот в выданных заданиях непонятно и проблемно было примерно всё. Поэтому не обошлось без безмолвных пререкательства с 「призраками」, которых Марта выбрала для помощи с экзаменом.

Пусть и так, но задания на выданных листах казались выполнимыми, так что настоящей проблемой это назвать было нельзя.

За порядком следила какая-то учительница и то ли волонтеры, то ли стажеры. Похоже, здесь уже сложилась какая-то традиция использования людей возраста Эльвиры.

“Зря. Я никогда не нанимаю вчерашних школьников.”

“Как представлю сколько проблем могла бы я сама устроить на любой должности, пока опыта не наберусь, так хочется и вовсе стариков и старушек нанимать.”

Она провела взглядам по наблюдателям.

— Достаточно простого дифференцирования, — наседал один из 「призраков」.

— Задача требует общего решения, — не соглашался второй, — металлический шарик на металлической пружине притягивается магнитом. Даже Марта уже расписала тебе тензор магнитных полей, продуцируемых индуктивностью от тока, возникающего в растягивающейся пружине в статическом магнитном поле!

“Я просто переписала, что ты вещал. Не приплетай меня, что это мое творчество!” — мысленно огрызнулась она.

— Я умер без малого пятьдесят лет назад, но, похоже, сама наука не надолго пережила меня! Если…

— Все правильно она записала! Для общего случая нельзя пренебрегать…

— Ребята, — безмолвно перебила Марта, — мне тут надо квадратик выбрать первый, второй или третий.

— Они все ошибочны, — хором отозвались 「призраки」-эксперты.

— Это всегда так. Цель экзаменов — проверить умение учеников сдавать экзамены, влезть в голову составителей, научиться манипулировать системой, а не проложить свою дорогу к истине. Иначе это не назвали бы экзаменом. … Так какой квадратик?

— Раздался гомон.

— Н-нет. Ладно. Выбирайте третий, — махнул рукой один эксперт.

— Это низко и гадко, — проговорил другой 「призрак」, — во времена моей молодости такого…

— Насколько я знаю, у вас там Ленинизм был, — сказала Марта, — и надо было все ответы с ним соотносить, нет? Так что — тоже самое.

— Научный материализм не…

— Ну началось… — перебил его “молодой” 「призрак」.

— Выбираю третий квадратик. Возражения? — беззвучно, но строго спросила Марта.

— Я умываю руки! Не могу больше на это позорище смотреть! — возопил один из экспертов.

— Хорошо. Раз больше не хочешь помогать в экзамене, наведайся посмотри, почему я одна тут из Озерков. Где остальные? Они что, заболели все? Я хочу знать. Проверь документы, какие найдешь, — пристально глядя на него, сказала она.

— Воронкова, — заметил один из блюстителей экзаменационной дисциплины, — Воронкова? Да? Хватит ворон своих считать.

— Их было пять, а стало четыре, — медленно повернула она голову в его сторону, — подсчет закончен.

— Эта из дурки, — шепнул ему коллега, — пусть считает. В том году, говорят, один из этих от нервов на стул напрудил. Не смотри на нее.

— В следующем задании четвертый вариант, — сказал “молодой” 「призрак」, — и не называйте нас воронами, пожалуйста.

— Простите, не буду. Просто очень шумно было. А в черновик решения для задания что писать? Вот этого хватит?

— Вроде. Только вычеркните в тексте задания R. Это ошибка. От других вариантов осталась, наверное.

— R вот эту, первую?

— Ну не вторую же! — чуть ли ни пламенем вспыхнул он.

Марта посмотрела на часы и поняла, что не слишком укладывается в отведенное время. Возможно, надо было собрать 「призраки」 студентов и отличников, чтобы те не устраивали ученые симпозиумы и не срывались на “вот в мои времена”. Однако, с 「призраками」 молодых и талантливых было бы тоже непросто — они слишком часто видели в Марте какой-то намек на воплощение их прижизненных амбиций. Ошибочность их надежд была неприятна. А вот с умершими от старости учеными было проще — чуть освежишь 「призрак」, и получишь простого фаната своего дела, которого наконец-то спросили что-то по специальности.

“Только вот до сих пор не понимаю, почему мертвые ученые не смогли объединиться и разработать что-то для своей посмертной жизни?”

“Смогли же объединиться для меня. Когда я для операции Отрешения потребовала. Хоть и с небольшими угрозами, но работали они очень хорошо.”

Она проставила следующую галочку.

“Ответ я знаю — потому что они не призраки, а 「призраки」 — очень похожий феномен, но не призраки.”

— Вы не там поставили галочку.

— Знаю. Просто уж очень понравился этот вариант ответа. Теперь следующий.

Так прошло еще 20 минут. До звонка оставалось 7 минут. И тогда вернулся посыльный ученый.

— Что-то нашли? — спросила Марта.

— Нет. В объяснительной написано, что все сопровождающие экзаменуемых заняты в связи с возгоранием в вашем учреждении.

“Что?!”

— От кого объяснительная?

— Ээмм… От такого-то проверочного органа. Между листов очень сложно прочитать, — немного смутился ученый.

“Я дура! Я дура! Этого следовало ожидать когда князь раскрыл данное ему задание.”

“Если серьезным людям захотелось прижать внезапного мецената, пошедшего в обход всех норм и правил, прикрыв его кошелек — схватив меня — то…”

“То не следующим, а одновременным шагом было бы вдарить проверками по Озеркам.”

“Я — полная дура. Конечно, директорат Журавлей наложил мораторий на все прямые проверки. Мораторий будет работать, пока Журавли не попадали.”

“Но если в Озерках устроить настоящий пожар, то никакой мораторий не поможет!”

“И в Озерках устроили пожар.”

“В моих Озерках.”

“В моих.”

Вставая, Марта аккуратно отодвинула стул, взяла листки и ровным шагом пошла к учительскому столу.

— Еще 6 минут, — встрепенулся учитель.

— Я всё решила.

“Я всё для себя решила.”

— Ко мне. Все, кто слышит, ко мне. Есть очень важные задания.

— Нельзя брать телефон до окончания экзамена! — возмутился один из блюстителей, — если в туалет надо, то проводят.

— Это вопрос здоровья, — Марта убрала свой телефон в карман.

“Да, именно здоровья. Похоже кто-то очень плохо бережет свое здоровье, раз решил поджечь Озерки.”

“Кто же? Кто же?!”

— Всего самого хорошего, — попрощалась она, не слушая протесты, и открыла дверь.

“Я — взрослая и прекрасно понимаю, что никаких законных средств вести следственные действия у меня нет. Я — взрослая, но у меня нет опыта, чтобы быстро и однозначно выявить злоумышленников.”

Она шла, раздавая указания подоспевшим 「призракам」.

“Значит, мой гнев падет на всех, кто в принципе мог подобное совершить — всё по-честному!”

Марта переобувалась из отельных тапочек “сменки” в свои ботинки и надевала пальто, продолжая раздавать указания и обещания сладкой награды.

“Ох и обкушают меня за такое. А потом, того и гляди, станут меньше бояться. Но не жаль. За мою благословенную коробочку — не жаль.”

— У тебя кровь? Драка? — попытался остановить ее охранник на проходной.

— Губу прикусила, — немного очнулась и облизнулась Марта (губу она и правда прикусила знатно), — на экзаменах некоторые решения даются с большим трудом.

“Да, это тоже экзамен.”

Она вышла из школы и смерила взглядом какие-то то ли рекламные, то ли фестивальные щиты и разноцветные флажки. Немного мешали налетевшие вороны. Одна из них примостилась прямиком на ее руке, когда она достала телефон, чтобы набрать таксиста. Вторая вцепилась лапами в капюшон и натужно каркала. Глупые птицы, повинуясь исторически выигрышной стратегии прилетать на кровавое поле брани, видимо, неверно истолковали бурю эманаций, сопутствующих ее решению.

“Это экзамен, а я дура. Правильно я выбрала себе поддельные документы на “Воронкову” — "проворонила" очевидное.”

"Но ничего!"

“Это экзамен, где нужно не искать свой путь к правде, не сражаться за истину. Так что по итогу трупов получится всего ничего.”

“Отцепись”, — Марта дернула плечом, пытаясь согнать еще одну ворону, примостившуюся уже на плече.

Она посмотрела в мигнувший глаз птицы на руке. Та определенно была настроена решительно и не хотела покидать свое первое честно занятое место вблизи скорой добычи.

— Эй, тётя!

Марта обернулась на детский возглас и невольно расплылась в улыбке. Ее искренне посчитали взрослой! Только что она чувствовала себя немного потерянной, хватающейся за все сразу, не вполне уверенной. И тут такое!

— Я прогоню, — героически продолжил какой-то карапуз, вооруженный пластиковой лопаткой.

— Не надо птичек бить, — сильнее улыбнулась Марта, — на самом деле, я — принцесса, покинувшая свою сказочную коробочку. Меня, как принцессу, все животные любят. Вот…

Она подняла руки и чуть рассмеялась от умиления, но смех потонул в карканьи взвившихся ворон.

— А… принцессы разве бывают такими страшными, как ты, тетя?

— Конечно. Если их разозлить, то еще как бывают, — она опустилась на корточки, — спасибо, что помог мне прийти в чувства. Я очень тебе благодарна.

Глава 15. Вечеринка

В такси.

— Спасибо, конечно, что не уехали с моим добром, — сказала Марта, обустраивая ноутбук на коленях, — но где моя опекунша?

— В Аэропортъ обратно отвез, — проговорил таксист, — ты же сама сказала, что плохо она выглядела.

— Я сказала, что отпускаю по кафешкам рядом проветриться, а не запереться в четырех стенах, — недовольно сказала Марта, — ладно. Теперь… Разумеется, теперь мне нужен банкетный зал.

— Что, блин, вообще происходит? Я думал, тебя надо дождаться с экзамена и назад в отель вернуть. Зуб даю, вы там с этой ментовской мамашей что-то неладное мутите.

— По случаю сдачи экзамена хочу вечеринку. Чего непонятного? Сейчас вот ищу место, — отстраненно сказала она, роясь в телефоне, — кстати, в лицо ей не говори про “ментовскую”. Ее сын — отличник.

— Да наслушался уже, пока отвозил, — проговорил таксист, — знаю я таких отличников, что на ментовскую зарплату в Аэропорте себе люксы снимают.

— Сколько… — мрачно спросила Марта, протягивая пачку банкнот, — сколько вам нужно денег, чтобы вы просто отвезли меня на вечеринку?

— Точно нечистое что-то… — он-таки принял банкноты, — ладно, где вечеринка?

— Не знаю. Хочу где-нибудь скромненько в тиши отпраздновать. Знаете ли вы какое-нибудь место на отшибе? Чтоб немного народу. Загородное местечко для дальнобойщиков или охотников подойдет. В накладе не останусь.

“Мне нужен временный командно-операционный центр с залом и спальней. Как это называют? War room. Но чтоб десерты были.”

— Есть у меня знакомый, — поразмыслив, ответил он, — а бюджет какой? Не… а кого пригласить собралась? Если менты, то…

— Только я. Хочу праздник для себя. Никого не приглашу, сама сладости съем. Хотя… пару знакомых предпринимателей, может, и приглашу.

— А бюджет-то какой?

Машина тронулась с места.

* * *

Банкетный зал. Трактир Ершова.

Чем хороши дешевые камеры внутреннего видеонаблюдения? В первую очередь тем, что без электрического света они практически слепы.

— Присаживайтесь, — кивнув, тихо проговорила Марта, — спасибо, что так скоро откликнулись.

Несколько свечей на длинном столе практически не проливали света на принесенные блюда и не рассеивали темноту. Даже экран ноутбука, стоявшего на столе по левую руку Марты, казался ярче них. Трек камерного дрон-квартета※, доносящийся из дешевой караоке-системы прекрасно топил звуки голоса (на случай, если камеры писали и звук).

Последние два часа она судорожно набирала данные, полученные от отосланных 「призраков」 (да и то — не полностью). Поэтому на вечеринку она успела вызвонить и вызвать лишь троих — менеджера по связям с общественностью из Журавлей (кажется, его звали Тихон), фотографа, диджея (и прекрасного тамаду, как было написано в объявлении). Кажется, первым явился менеджер по связям с общественностью. По крайней мере, выглядел он, скорее, как не пьющий PR-менеджер, а не представитель художественно-музыкальных профессий.

— Тихон, так? — переспросила Марта.

“А он прям неплохо выглядит. Уважаю и тебя, и тех, кто тебя нашел. Как будто рожден убаюкивать пресс-релизами. Вроде и солидный, и весомый, но не нарочито. Жаль, мне твой имидж использовать сейчас не получится.”

— Нет… Не совсем, — ответил он.

— Мы видимся впервые. Но времена настали нехорошие. Налейте себе вина и поднимите тост за наше знакомство.

— Мы пока еще проверяем, имел ли место поджог, — напряженно сказал он, оглядываясь, — вы ведь на это намекали в сообщении?

— Это не важно. Налейте себе вина.

— Я з-за рулем.

— Это вам как-то мешает налить вино в бокал и поднять его за знакомство? Испить… испить я заставлю не вас. И не вино, — сказала Марта, аккуратно разрезая мясо на своей тарелке.

— А… к-когда придет… он? — выдавил Тихон, наливая себе вина, потом спохватился и, звякнув горлышком бутылки о бокал Марты, налил и ей.

— Тот, кто за всем этим стоит? — улыбнулась она, — давайте надеяться, что этого не потребуется.

“Блин. Ведь я не плела им про всяких Адонаев, а они туда же. Навыдумывали себе каких-то мрачных кукловодов за моей спиной, которые обязательно явятся и скажут свое веское слово.”

— Мы проверяем, случился ли в Озерках поджог или… — решил вернуться к своей теме Тихон.

— Это не важно, — подняла бокал Марта, — за наше знакомство.

— А… м-можно включить свет и выключить эту… м-музыку? — он тоже поднял бокал.

— Нет. У меня сегодня праздник. Я сдала экзамен. Но мой праздник омрачили.

Бокалы звякнули друг о друга, и Марта пригубила свой.

“Это полусладкое? В каком месте полу-? Эту дрянь один-к-двум с сиропом смешивать надо, чтобы оно действительно полусладким стало!”

— Мой праздник омрачили, — продолжила Марта, — поэтому такое у меня настроение. Теперь возьмите.

Она вынула флешку из ноутбука и протянула ему:

— Это нужно придать общественности, — сказала она, — нет. Кажется, так не говорят. Общественности придают формы, а не данные. Данные передают. Но… короче, нужно сделать так, чтобы каждая собака в области-губернии узнала о содержимом. Хотя бы каждая вторая собака.

— Это компромат? — еще сильнее сжался Тихон, — на кого?

— В основном, нет. Не компромат.

“Да! Я добропорядочная. Я не стала искать компромат. Не моя вина, что и он там попался.”

— На флешке просто поминутное описание сегодняшнего дня в жизнях всех важных людей губернии, — пояснила Марта, — нет ни угроз, ни особой скандальности.

— …

“Ох и намучалась я набирать все их жизнеописания со слов отосланных 「призраков」. Но оно стоило того.”

— Там просто описание сегодняшней жизни человеческих существ, — отстраненно продолжила Марта, — обычное, но полное, жизнеописание. Даже в те моменты, когда они считали, что оставались наедине с собой. Даже тогда, когда общались с теми, кто никак не мог их предать. Жизнеописание с подробностями. Не всегда с приятными подробностями.

— А… кто источник? Эта флешка… от… Него? — прошептал Тихон.

— Нет, — честно сказала Марта (ведь никакого “Него” не было), — это просто намек, что те, кто посмеют тронуть Озерки, нигде и никогда не останутся в безопасности. А если кто-то посмеет атаковать… Вот тогда… тогда, возможно, появится ответ от него. Я бы очень не хотела, чтобы такое случилось.

Марта отправила себе в рот кусочек мяса:

— Не люблю нашилие. Лучше прервать его вожможность жаранее. Правда?

— А… наше расследование о поджоге?

— Что с ним?

— Продолжать? Юристы Журавлей готовы уже завтра рано утром выехать.

“Завтра? Издевательство. Суть существования вашей организации, возможно, сожгли, а вы “завтра”. Если бы Бизнес вел дела так, то от него ничего бы не осталось.”

“Надо было самой кадры в Журавли набирать. Только… Эх… опыта бы мне.”

— Не надо, — отложив нож, Марта подняла руку, — тем более, рано утром. Не надо спешки. Раз сразу не среагировали, то это вызовет одновременно впечатление того, что Журавли не умеют быстро реагировать, и впечатление того, что случившееся для Журавлей — это внезапный болезненный удар, которому они пытаются в спешке противодействовать. Спокойно и официально направьте запросы всем, кто занимается пожарами и проверками в таких учреждениях. Спокойно и официально войдите в процесс. Ясно?

— С-сейчас же передам, — он схватился за телефон.

— Возьмите всех за горло, — переменившимся шипящим голосом сказала Марта, — всех, кто проверяет пожарную безопасность, медицинские услуги надлежащего качества и тому подобное.

— Но… ответственного за пожарную безопасность брали на работу через Журавлей… На него ведь все посыпется, а там и на нас.

— А Журавли разве нанимали в Озерки некомпетентных идиотов? Или лучших из лучших? За сообразные деньги? Ведь лучших?!

— Да, у нас хантили лучших специалистов!

— Если кто-то из них подставится, горе ему, — отстраненно подвела итог Марта, — придется пожертвовать кадром. Если нет, то нет. Но это потом. Сейчас главное — флешка. Вы сможете сделать это достоянием общественности?

— Да. Постараемся. Но… как атрибутировать этот вброс?

— Как ложь. Как правду. Как шутку, — перечислила Марта и развернула ноутбук к нему, — как угодно. А лучше — все вместе. Но, если вам это почему-то интересно, там написала правда. Полюбуйтесь. Там цвета постельного белья, песни в ванной, детали раздумий при выборе галстука. Реплики, произнесенные на едине с собой — все в таком духе.

Некоторое время он вчитывался в сводку.

— Никакого криминала, — Марта решила прервать наступившее молчание, — почти. Что-то не нравится?

— Н-нет. Если выставить шуткой…

— А! Знаю, — перебила она, — для вбросов нужен интересный “хук”, чтобы ретеинер…

— Ретейнмент, — подсказал Тихон.

— Да, чтобы ретейнмент был хорошим, нужен крючок, намекающий на интересное продолжение. Можете добавить, что следующий выпуск будет уже о тех людях, которые наиболее близки и дороги персонажам этого выпуска, — удовлетворенно сказала она.

— Можно… не надо?

— Ну вы — специалист. Вам решать. Я не настаиваю. Кстати, я не прошу вас сделать это от своего имени. Просто быстро купите несколько реклам какой-то нейтральной страницы в сетках и чатиках области. А потом, когда кампания запустится и начнет давать просмотры и переходы, эту страницу “взломают неизвестные хакеры” и выложат там эти “недостоверные” данные о личной жизни. Как “взломают”, сразу обращайтесь в инстанции, чтобы покарали гнусных хакеров. В обращениях делайте опечатки в адресе, чтобы страницу быстро не прикрыли. Впрочем, чего я специалисту рассказываю? У вас, наверняка, есть идеи лучше.

“Это так просто и действенно. Бизнес от похожей атаки пару лет назад долго отмывался.”

— Это… — менеджер откашлялся, — а можно распространить по-старинке?

“Тогда тебя больше шансов схватить.”

— Конечно, как скажете. Но начните сейчас же. Оплата ведь вам поступила?

— Да. Я сейчас же в офис! — он поднялся, чуть не опрокинув стул.

— Отлично. Тогда можете идти. Я продолжу свою вечеринку по случаю экзамена. Одна.

— К-кстати, а какого экзамена?

— Школьного. Сама удивляюсь почему их зимой проводят.

— Это потому что… — начал Тихон.

— За здравие! — перебила его Марта и подняла бутылочку с кислотой, — так ведь надо говорить? В английском переводе “ганбар唆 говорят транслитом в таких случаях. Идите.

Тихон кивнул, скомканно попрощался и прошмыгнул куда-то в направлении надписи "выход", горящей зеленым.

Марта вскрыла пробку бутылочки с кислотой и аккуратно понюхала пары содержимого.

Только что она хотела вылить содержимое на ноутбук, уничтожив введенные данные (раз уже удалось передать их третьим лицам), но передумала. Запах плавящейся электроники был бы отвратен. Он помешал бы десертам.

— Кстати…

Кривясь от испарений из приоткрытого и быстро закрытого пузырька, она подняла к глазам телефон:

— Пора бы уже нашему Шуше найти и прислать данные заказчиков наезда на Великого нашего Князя.

Аккаунт ААА-пробирка-секретарша до сих пор не был зарегистрирован, но и без нее, благодаря Шуше, могло получится сделать первые шаги к хаосу.

Хаос был нужен не как самоцель, а просто чтобы все опасные для Озерков люди поняли, что теряют контроль над ситуацией, ударили бы по тормозам и стали действовать аккуратнее. Либо (предпочтительнее), чтобы все начали грызть друг друга. Либо, что-то еще. Главное Марта понимала — пока у опасных для Озерков людей сохраняется контроль и проработанные цепочки ответственности и договоренностей, Озерки могут смять или отобрать. А вот если все придет в движение.

Марта потыкала экран.

Шуша был в оффлайне.

— Но почему ты медлишь? — спросила она, глядя на необновившуюся переписку с кредитором.

— Ладно… для меня сейчас важно не это. На Шуйского возвели поклёп, напраслину и всякое такое из-за того, что он получил гигантский транш с кошелька “врага-мецената”. В суде и по понятием это доказать слишком просто. Поэтому, как минимум, часть Белого Списка попытается съехать с темы потенциального соучастия в деле, по которому упекли князя, после того, как сами получили переводы. Но….

“Я могла бы воспротивиться этому и попытаться прижать весь цвет губернии.”

“Я могла бы обнародовать эту проблемку, так, чтобы, несмотря на все ваши старания, это заметили, и делом занялись бы федеральные службы."

“Но я — взрослая и добропорядочная особа. Я не поступлю так опрометчиво.”

— Я спасу всех от несправедливых обвинений, которые вы сами на себя навлекли.

“Аррхххх… Какая же я милосердная!”

Марта проглотила новый сочный кусочек мяса. Вкус оказался немного испорчен запахом, распространившимся от не ко времени открытого бутылька, но, в целом, был приятен.

— Ну… за небольшую плату, конечно, — закончила Марта и отправила последний кусочек мяса в рот, — всё! С горячим покончено. Теперь десерты!

Она пододвинула к себе блюдце с эклерами, бросив на стол вилку и нож для мяса.

“Если Тихон не сольется, то ждать долго не придется.”

“Но теперь вот думаю-думаю. И кажется, что он, скорее всего, сольется. Ведь формально-то он подчиняется директорам Журавлей, а они ему таких заданий не давали.”

“Правда, это не страшно. Я поставила его в безвыходное положение — либо он считает меня агентом преступности и всяких злоумышлений, и попытается сдать флешку кому-то серьезному, чтобы оправдаться и доказать свою невиновность. Либо он последует моей просьбе и сделает ее содержимое достоянием общественности. В любом случае, информация с нее дойдет до важных людей.”

Марта вздохнула.

“Что-то я заигралась и забыла.”

Она кинула взгляд на тарелку с эклерами, поднялась со стула и вылила бокал вина на пол.

— Баба Зина… — позвала она.

В Озерках хватало 「призраков」, правда, большинство в не слишком хорошем состоянии. Призвать их было сложновато. Хотя, в отличие от того состояния, когда Марта выходила из школы, нынешнее было для них уже безопасно (со всеми оговорками). Так что нужно было как можно скорее опросить свидетелей.

Лучше всего подходил 「призрак」 то ли нянечки, то ли уборщицы, продолжавшей выходить в ночные смены в больнице. Правда, оторвать ее от места было сложновато, поэтому:

— Баб Зин, тут опять лужу кто-то оставил, — позвала Марта, указывая на разлитое вино, — поскользнется кто!

Нянечка, наконец, услышала зов и соткалась во всеоружии — уже со шваброй.

— Ох, поскудники, — громыхнула она своим ведром.

— Спасибо, что пришли, баб Зин, — сказала Марта, — не пытайтесь вытереть. Я сама уберу. У меня вопрос.

— Какой еще вопрос? У меня смена через два часа начинается только, — недовольно заявила нянечка.

“Я держу себя в руках. Я сейчас спрошу спокойно.”

— Слышала, что кто-то недавно поджег Озерки. Каков ущерб? Каковы последствия?

— А… было, было такое. Не такое, но было. Эти новые, городские, которые у нас теперь работают, до добра не доведут! — охотно начала она.

“Кто-то предал?”

— ...пришлого бородатого какого-то со стороны пустили. Местов-то мало, в котельной ему раскладушку поставили. А только нельзя таких пускать к нашим убогим. Даже в котельную. Жуткий тип! И не только на лицо свое жуткий! Он же в сумках с собой оружие притащил! Открыл их только когда один одинешенек остался. Как я увидела, что у него там, я сразу бегмя бежать к директору, докладывать. Но он, как всегда, и не посмотрел в мою сторону. Все они такие.

“Держи себя в руках, а то всех 「призраков」 в округе спалишь! Держи себя в руках! Слушай до конца."

"Да… я слушаю, а потом делаю выводы. Я взрослая.”

— …и не зря я опасалась. И решила в котельной-то постоять, последить, чтоб не выкинул чего. Нельзя такого страшенного без пригляда оставлять. Ох нельзя. Все на мне. Да… … Потом скажу, что не вышла на смену, потому что отгул взяла по производственной необходимости. Подтвердишь же? Так?

— Подтвержу, — Марта отошла к бойлеру и налила себе кипятка.

— Так вот! Гляжу-вижу вдруг проснулся этот бородатый. Прямо, как и не спал. Глаза раззявил и так — зырк-зырк. Мне аж дурно стало. Сразу поняла — на черное дело собрался! А я с места от страха двинуться не могу. А он шмыг из котельной! Я стою не жива, не мертва. Думаю, сейчас крики наших убогих начнутся. Ведь он убивать пошел. Не знаю почему, но прямо веяло от него смертью.

— Ну так?… — Марта закончила макать чайный пакетик и поставила чашку на длинный стол. Редкие свечи горели ровным огнем. Марта держала себя в руках.

— Да, вот прям смертью веяло. Много я насмотрелась, но такой жути не видела. И ты не поверишь, что дальше было. Новый-то, новый охранник. Думала, он видный мужчина. Семидесяти, может, даже нет. Не то что мне… мне же в этом году уж сто тридцать восемь стукнет.

— Поджог. Что с поджогом? — жестко напомнила Марта.

— Так я и говорю — приволок этот бородач… Львом его, кажется, звать, паренька какого-то. А охранник-то рядом был, всё благодарил. Помогал даже горемыку втащить-то в подсобку. А паренек-то едва соображал. Лев этот его избил и, кажется, ноги сломал. Дубинка у него с собой железная была! Точно ей и сломал. Негодяй он! Паренек-то и клялся и божился, что ничего не делал, не думал поджигать. А бородатый всё “а шашки тогда зачем?” и спрашивал так спокойно, а даже мне ответить хотелось. Жуть как больно смотреть было. Тогда я наружу сходила, а там — вообще. Около забора автомашина стоит, какого раньше не стояло. Ясно его — паренька. То есть человек-то обеспеченный — паренек-то этот. А с ним вот так! Бесчеловечно обошлись! И никаких шашек или сабель внутри автомашины не было. Я смотрела.

Марта кивнула, размешивая сахар. Она предпочла бы действовать без насилия, но…

На ее телефоне, наконец-то, отобразилось сообщение “подъезжаю” от фотографа.

— На этом все и закончилось? — спросила Марта.

— Нет! Дальше только хуже было. Когда вернулась, Лев этот уже вводил пареньку лекарства и о чем-то говорил с охранником, только я не поняла о чем. А дальше, к утру, когда утренняя смена, все узнали, переполошились, но поди ж ты! Все бандиту бородатому этому поверили. ... А! Самое главное! Этот душегуб про тебя расспрашивал! Дескать, как Марте тут живется, чем занимается? На что жалуется? Наверняка, что-то плохое задумал.

— Ясно.

— И все, ты не представляешь, все! Поверили ему, а ведь он такие изуверства делал!

— Ну… я соглашусь с тем, что насилие было излишним. Лёва, скорее всего, мог бы действовать с меньшей жестокостью, но… я почти уверена, что он задержал настоящего поджигателя.

— Это почему же?!

— Потому что… — начала Марта вслух.

“Лёва бы не оставил свидетелей, и уж тем более не стал бы никого посвящать в произошедшее, если бы не знал доподлинно.”

— Потому что… — повторила Марта.

“Он не стал избавляться от тела, а накачал лекарствами. В вопросах смерти он щедр, но аккуратен.”

— Считаю, что есть причины ему доверять, — беззвучно закончила Марта и снова продолжила вслух, — так, значит, поджог провалился, проверяющие службы не отправлены. Отлично. Просто отлично. Прекрасный подарок к вечеринке по случаю экзамена.

Марта подошла к вешалке и достала пакетик с недоеденными крендельками, затем бухнулась на диванчик и понюхала чашку с чаем. Взмахом руки она отпустила нянечку и погрузилась в мысли.

Вместо переживаний за Озерки вернулись другие.

Было немного грустно. Крендельки потихоньку заканчивались — с этим приближалась необходимость дать ответ Аюми.

“Не хочется мне ее допускать до своих внутренностей. Но… крендельки — это уж слишком непростая взятка.”

Почти уже шесть лет назад, во время совместной поездки, Марта попробовала их и влюбилась во вкус. Они производились в одной маленькой кондитерской. С тех пор закрывшейся.

“И еще…”

“Мы остановились не в отеле, а в домике. У папы тогда ведь уже начались некоторые неувязки с документами. Мама сама встала за плиту. Она готовила оладьи.”

“Так себе, если честно.”

“Но, если подумать, то это было последняя еда, что она готовила для меня.”

Крендельки были не простой взяткой.

Аюми говорила этим: “я могу совершить почти невозможное — восстановить утраченное Мартой”.

“А я не могу даже толком коробочку себе обустроить.”

Допив чай, Марта снова направилась к бойлеру.

“Кстати, а почему я решила, что проверяющих не направили в Озерки.”

“По горячим следам.”

“Школа ведь объяснительную получила — чем не повод помчаться прикрыть мою коробочку?”

В дверь постучали.

В открывшемся проеме, залитом светом снаружи, появился тип с гигантским баулом. Силуэт отдаленно напоминавший фотографа — из него торчал штатив.

— Припозднились вы, — сказала Марта, поднимаясь.

— А… мне писали, что вечеринка… или... Уже закончилась? — оглядел он стол с редкими свечами.

— Нет. Я пригласила всех моих воображаемых друзей. Мы повеселились, они рассказали мне много смешных историй, — обходя стол, Марта закрыла крышку ноутбука и вынула флешку с live диском, где остались записанные истории, — шучу-шучу. У меня не ноль друзей. Например, Вика. Но она сейчас умирает, так что пригласить ее я не могу. Всё абсолютно нормально. Всё нормально. Я действительно пригласила вас на вечеринку по случаю окончания экзамена. Вы принесли реквизит?

— Н-нормально?

“Чего ты испугался? Ты же у себя в объявлении писал, что не просто купил фотоаппарат, а в театральной студии работаешь — значит, с чудиками всякими. А у меня тут просто вечеринка.”

_______

※ Музыка, основывающаяся на редко меняющихся нотах камерного смычкового оркестра с большим вниманием к текстуре звука, а не мелодии. Часто встречается в кино.

† Условный перевод с японского: “постараемся”.

Глава 16. Фотосет

Спустя тридцать минут и полторы бутылки вина.

Хоть большинство принесенных вещей пришлось Марте не по плечу, но, в целом, выходило неплохо. Один парик пришелся к лицу, а это, по приметам Марты, сулило удачные фото. Наклюкавшийся фотограф немного перегибал палку, рассыпаясь в комплиментах, но было приятно.

Единственной проблемой стали бедственные отчеты вернувшихся 「призраков」, которых она отправила по следам PR-менеджера Журавлей. Но эта проблема решалась прямо сейчас — Марта произвела в расследователи одного из них, второго следить за преступниками, третьего (подростка) — в полицию.

— Оху- (он икнул) -рененно играешь! — фотограф задел ножку штатива и вновь пристроился за фотоаппарат, принявшись щелкать. Марта обычным безучастным взглядом смотрела на политый кетчупом реквизит — меч кладенец в ее руке.

— У меня в натуре мурашки по спине! — продолжил он, — как будто сотни врагов сразила и прямо сейчас сразишь! А ведь мелкая. Я тебя к нам в театр затащу стопудов. Даже не смей отнекиваться. Звездой станешь!

— Вы что-то бледный. Давайте прервемся ненадолго? — предложила Марта.

— Я могу всю ночь жу… — он икнул, — да, мне… только чуть-чуть освежиться.

— Конечно. Я тоже схожу, ромашки пособираю, — кивнула Марта и забрала со стола открытую бутылку водки и свой бутылек. Потом, подумав, все-таки взяла и скомканную театральную мантию с клобуком (слишком большого размера для съемок). Все это отправилось в целлофановый пакет.

Миновав коридор, она схватила пальто и выбежала на улицу.

Таксиста на условленном месте не было.

— Ты нарываешься, — констатировала Марта, — мы же договорились, что будешь ждать меня с вечеринки и довезешь домой.

“Как мне машину искать?!”

Марта обогнула “трактир” и все-таки заметила нужную машину такси среди нескольких припаркованных фур. Она была пуста.

“Тут камера есть. Я же сказала — ждать у того выхода!”

“К черту.”

Она подошла к такси и со всей силы вмазала ногой по бамперу. Начали мигать желтые лампочки рядом с фарами.

Ждать пришлось не долго. Таксист-таки вышел из главного входа Трактира.

— Кто меня поцарапал? — без обиняков начал он, подбежав и начав оглядывать свой автомобиль.

— Поливанова 7, — отстраненно назвала адрес Марта.

— Ты видела, кто меня поцарапал? — с наездом продолжил он, — уж теперь-то я протокол составлю!

— Поливанова 7, — повторила Марта, — едем туда. Сейчас же. Это я ударила по шине. Царапин и вмятин не останется.

Она вытащила пачку банкнот из внутреннего кармана и вручила таксисту:

— Едем быстро. И сразу назад.

* * *

Улица Поливанова.

Данные от 「призраков」 оказались верны — PR-менеджера Журавлей и правда перехватили. Видимо, переговоры персонала Журавлей уже прослушивались, а менеджер воспользовался открытыми каналами связи, либо изначально был под слежкой.

— Останавливаемся, — сказала Марта, глядя на PR-внедорожник, въехавший в придорожный сугроб.

Поправив варежки и театральную накидку, она вышла из такси, пересекла пустую дорогу, распахнула приоткрытую простреленную водительскую дверь внедорожника и посмотрела внутрь. Кажется, жертва потеряла сознание прямо перед тем, как зачем-то попыталась вылезти из машины. Сперва, Марта было подумала вложить копию флешки в руку менеджера, но передумала, заметив довольно опасную рану в его бедре — сиденье сильно запрудило кровью оттуда. Да и сам менеджер был совсем посиневшим, хоть и дышал. Тогда она вынула декоративный платочек из кармана его пиджака, крепко обернула им миниатюрную флешку и всадила в кровоточащую дырочку.

— Пулюлюм? — сымитировав звук подключения, спросила она и потрогала рану. Затем пару раз ударила, загоняя затычку глубже.

— Пулюлюм, — удовлетворенно сказала она, заметив, что кровотечение стало значительно меньше, и вытерла руки.

Плотно захлопнув дверь, она вернулась к такси:

— Этому человеку нужно вызвать скорую, но часок сам точно проживет. У него прям тепло в машине. Можно и у нас тут теплее сделать? — она вздохнула, — Короче, следующий адрес — Литейная 2, здесь должно быть недалеко.

— Там заброшенная промзона. Нет. Стой. Мне кажется или я видел пулевые дыры в двери того крузака?!

— Вам показалось. Это мой знакомый — сильно напился и забыл забрать свой телефон. Я отдала.

* * *

Около десяти минут спустя. Литейная.

Марта встала спиной к такси.

Место совпадало с тем, что сказал 「призрак」, но здесь никого уже не было.

Едва выделяющийся на фоне темных зимних облаков силуэт гигантского мертвого завода слегка выбил Марту из колеи. Это сооружение выглядело чем-то исторически значимым. И чем-то невозможным.

“Если вытащу князя, потребую, чтобы он себе эту штуку купил. Даже не представляю, как она живой и с подсветкой будет выглядеть. Это же какой-то… арт-объект. Так это называется?”

“Но, наверное, не рентабелная штука. Иначе бы работала."

— О! Привет. Тебя я на полицейский пульт отправляла, да? — заметила она спешащий к ней 「призрак」 мальчика-кадета, которого она посылала в самое сердце здешней полиции, — я же говорила, что тебя внутрь пропустят и не посмотрят. Здорово было?

Он кивнул. Марта не ошиблась. Хоть он и нес на себе печать нелегкой смерти, от которой большинство 「призраков」 становилось очень тоскливыми и нудными, но этот оказался сговорчивым.

— Вызов к Поливанова 7 слышал? Подозреваемых там назвали?

Он снова кивнул и медленно поднял указательный палец в сторону Марты. Левый уголок его губ поднялся, давая понять, что он улыбается. Обглоданная правая щека и подбородок всегда выглядели оскалившимися.

Марта тоже хихикнула в полном согласии.

“Дала я маху!”

“Но с таким раскладом тоже можно жить. Я ведь самоотверженно… можно выставить, что я самоотверженно... например, пыталась удержать представителя Журавлей от распространения личных данных уважаемых людей. А потом увидела, что менеджер получил ранение, испугалась и убежала.”

"И совершенно не могла вынуть улику, которую он решил сохранить в своей ране."

“Нет, можно еще проще…”

— Едут! — наконец-то вернулся 「призрак」-свидетель подстрела PR-менеджера. Можно даже было бы сказать, что он немного запыхался, если бы он мог дышать, — на той же машине едут! Преступники прибыли сюда, потом стрелок принял звонок и... едут!

— Ясно... — вслух сказала Марта.

— Они сделали отсюда крюк через Проектируемый-12 и выехали из промзоны на объездную. Дальше они могут прямо к Ершову свернуть!

“Мда. Вот поэтому я и хотела их здесь встретить.”

— Ты, — указала она на кадета, — обратно на полицейский пульт. Потом проследи за выемкой личных вещей пиарщика. Ну это тот, которого в джипе подстрелили. И не отрывай глаз от флешки. Запомни, кто и куда ее воткнет и что решит. А ты, — обернулась она к запыхавшемуся, — обратно за стрелком. Буду изредка звать уточнять маршрут.

— Ну что? Не пришел никто? — опасливо спросил таксист, открыв окно, когда Марта подошла ближе.

— Не-а.

— Ну и хорошо. Тут, говорят, стрелки забивают и…

— Теперь самой короткой дорогой к объездной, — попросила она, хоть и не вполне понимала, что означает это название.

Вернувшись в такси (на переднее пассажирское сидение), она добавила:

— Газуем!

Машина развернулась и, под торжественный гром рекламы поддонов, слышавшейся из радио, покатилась назад.

— А потом? Куда едем-то? — уточнил таксист.

— Обратно в трактир. Я там фотосет не закончила. Ну… я фотографу деньги ведь заплатила. Давно хотела, чтобы меня профессионал поснимал, а то всё селфи-селфи.

Марта вспомнила позорное качество селфи у Book-кафе (где прыщики оказались более различимы, чем Лёва). Еще — мимоходом сделанное фото, на котором она запечатлела момент, как будто она помогала обрабатывать ссадину на затылке старшины в автобусе скорой помощи (на случай, если он начнет слишком уж напирать на непричастность). Селфи с Викой, чтобы не забывать какой она была при жизни (Вика на фото выходила отвратительно).

— Вот, окружная, — оповестил таксист, — скоро будет будет поворот к Ершам. Не знаю, зачем такой крюк делали... Мы ведь в Ерши едем?

— Где они? Впереди, сзади? — призвала Марта 「призрака」, — машина стрелявших сейчас где?

— Повернули — съезд на Илоховку. Там до Трактира рукой подать. Машина — серый универсал, — отчитался 「призрак」.

— Поворачивайте на Илоховку. Поднажмите! Очень прошу! Денег еще добавлю! А то фотограф уедет! — попросила Марта. Таксист кивнул.

— Что такое “универсал”? Какой номер машины, приметы?

— Номер снегом заляпан. Наклейка сзади есть про замену замков. Ободранная. Наклейка без телефонных номеров.

— Ясно. Спасибо. Покормлю. Теперь… ты! — призвала Марта расследователя, — успел про стрелка что-то узнать? Какое оружие, где куплено? Какой опыт?

Таксист чертыхнулся — несмотря на черепашью скорость, машину чуть занесло на съезде, но какая-то до тошноты бодрая песня, льющаяся из радио (либо полученные деньги), заставили его не сбавить хотя бы такие обороты.

Марта продолжала выслушивать отчет о стрелке. Вернее, оказалось, что стрелков было двое.

“Почему я об этом раньше не думала? Платить 「призракам」 звонкой каплей крови, а взамен получать все интересующие меня сведения.”

“Хотя раньше они меня почему-то не так беспрекословно слушались. И раньше у меня не было проблем с 「призраками」 внутри живых.”

Было совершенно непонятно, почему теперь Марте почему-то стоило больших трудов не навредить живому человеку при любом прикосновении к его 「призраку」.

“Вот это как-то настораживает."

"Это особенность того, что я становлюсь еще более взрослой?”

“Подумаю потом. Сейчас надо внимательнее слушать расследователя."

Как и следовало ожидать, расследователь занялся разговорами с себеподобными. В итоге он пересказывал стенания прошлых жертв этих киллеров.

И пересказы эти были красочны.

Более чем.

Марта кашлянула.

— Я… хоть и взрослая, но давай без таких деталей, — попросила она 「призрака」-расследователя, — по существу что?

Он только развел руками. Типа, “делай выводы сама”.

Марта переместила взгляд вперед.

“О.”

На пустой заснеженной дороге фары осветили попу какой-то серой машины. На заднем стекле и правда виднелись частично ободранные буквы рекламы.

Когда такси еще приблизилось, стало ясно, что речь в рекламе шла о замене замков.

“Бинго.”

Без напоминания, пропустив встречную фуру, таксист пошел на обгон и мастерски его выполнил.

Сила обильной оплаты!

“А теперь…”

Марта оглядела рычажки слева от себя. Нужного было почему-то не заметно… Не заметно…

Оказывается, вместо рычажка, в этой машине была целая рукоятка с кнопочкой "(P)" — прямо так, как надо — в скобках. Ею Марта и воспользовалась со всей силы (одновременно прижав голову к подголовнику, чтобы не повредить шею от удара сзади). Машина, завиляв, резко начала замедляться, но таксист героически справился с заносом. Удара сзади не последовало — машина стрелка проскочила мимо и завалился в кювет на правый бок. Такси зацепило какой-то сугроб, развернулось и тоже остановилось.

— Простите, случайно вышло. Пойду посмотрю, нужна ли там помощь, — Марта не вполне поняла, остались ли услышаны ее слова (таксист предсказуемо крыл ее и все вокруг матом), но она отстегнула ремень и, захватив пакет с вещами, вышла наружу.

Стрелок пытался открыть свою дверь справа, но та уперлась в снег. Тогда он перелез через свою пассию, сидевшую за рулем (залипший звук гудка от этого прекратился).

Марта медленно шла вперед немного касаясь снега.

Он приоткрыл водительскую дверь.

“Это… как оно там звалось. Манга одноименная была.”

— Здравствуйте. Это я. Заказ был на меня, — отстраненно представилась Марта и указала пальцем на себя.

“Бонни и Клайд.”

Их машина убилась о что-то крайне твердое, нашедшееся в кювете. Остановка была более чем жесткой. Но фары горели.

Изрыгая гнусавые (из-за поврежденного носа) проклятия и угрозы, Клайд-таки вытащил наружу зацепившийся за что-то автомат, но Марта была уже близко и аккуратно взялась за локоть его правой руки.

Он изогнулся, пытаясь удержать оружие, выпадающее из переставшей слушаться руки и даже остаться стоять на ногах, увязавших в снегу. Но чуть ли не больше сил он вложил в описание того, что именно желает сделать с ней.

Его рука, готовая нажать на курок старого обрезанного автомата все сильнее разжималась.

— Да-да-да. Именно этим, и именно отымеете, — отстраненно подтвердила Марта и (на всякий случай) нащупала и нажала на защелку сброса рожка автомата.

— Я уже в курсе ваших отношений, — кивнула Марта.

— Просветили, — с неудовольствием дернула она щекой, — вашей “Бонни”, как говорят, больше всего в жизни нравится на такое смотреть. С нее-то ведь вы пылинки сдуваете… необычный контраст…

Пришлось подтолкнуть магазин, чтобы он, наконец, выпал в снег.

— Оказывается и у кровавых маньяков бывают музы. Соучаствующие кровавые музы, — продолжила Марта, — хлоп-хлоп-хлоп. Аплодирую вашей любви и тому, как вы умеете дополнять друг друга.

Разговор не хотелось заканчивать — хотелось проверить, насколько все стало плохо в смысле взаимодействия с 「призраками」 внутри живых. Насколько хватит сил.

— Не дергайтесь, пожалуйста, — жестко сказала Марта пытавшемуся сопротивляться Клайду, — я проверяю.

В данный момент она старалась просто выжечь 「призрака」 сугубо в правой стороне его тела. Он, конечно, быстро бы отрос назад (при живом-то теле), но в качестве альтернативы более филигранной работе, такой прием, в теории, казался неплохим. Только сперва нужно было потренироваться и оценить.

Объект хорошо подходил для эксперимента — кажется, в аварии он не только жутко разбил нос, но и что-то повредил в шее. Двигался он с трудом и без экспериментов, стараясь не поворачивать чуть наклоненную на бок голову.

Пока главным минусом была хлещущая фантазия Клайда на тему рассказов о том, что именно он все еще хотел проделать с Мартой. Муза яростно вторила с водительского места, прерываясь на хриплые болезненные вдохи.

Автомат удалось отобрать и отбросить в сторону — в свет фар их серой машины (чтобы было видно, если кто попытается поднять и использовать для плохого).

В целом казалось, что все выходит приемлемо. Марта все лучше понимала ограничения выбранного метода — 「призрак」 все более и более неохотно отрастал в выжженную часть тела, но полностью этот процесс было не остановить.

Правда, этот тип оказался не чета тому дяде с посольской дачи, да и вообще каким-то одержимым — осевший в снег Клайд вдруг смог вывернуться и ринуться вперед — в свет фар. Возможно, помогли крики и проклятия агонизирующей музы, все больше приходившей в себя и все больше мучавшейся от полученных травм.

“Мда.”

Все-таки стрелок проявил какую-то нечеловеческую силу воли, как будто и правда, вместо сожженных частей его 「призрака」 костылем встала Бонни.

Марта сделала несколько шагов к нему, когда он поднял автомат левой рукой.

“Но… Теперь Бонни на линии огня за мной.”

Чуть кивнув, Марта подмигнула и указала большим пальцем назад.

“Блин. Какая же у них двоих гармония — у него же рука прямо сама собой чуть в сторону отходит, как бы он ни хотел меня прикончить. Только бы в свою “вторую половинку” не попасть. А ведь сейчас его ненавистью ко мне можно море наполнить. Меня никто и никогда настолько сильно не ненавидел.”

Прогремел выстрел последнего патрона, оставшегося после извлечения рожка.

Медленно прошагав вперед, Марта достала из пакета бутылку водки и осмотрела барный дозатор, заботливо прикрученный служителями Трактира.

— Хватай! — это был крик музы. Мимо Марты пронеслось что-то. Клайд рухнул вбок, хватая рожок. Удивительно как хорошо уже слушалась его правая рука. Присев рядом с ним на корточки, Марта подождала все те секунды, за которые стрелок прилаживал магазин, а затем вырвала его 「призрак」.

Закрыв собой свет фар серой машины, она раскрыла ему рот и нашарила его глотку дозатором. Затем некоторое время свободной рукой постукивала по бутылке.

“Все должно выглядеть естественно.”

Все это время Муза орала ему всякое. Сначала крайне творчески развивая его мысли о том, что именно хочет, чтобы он сделал с этой ***, потом, что она в кашу сломала ногу и не может вылезти, потом — чтобы он сказал хоть что-то. Хоть что-нибудь.

— У него болевой шок от аварии, — отстраненно сказала Марта, поднимаясь и откручивая покрытый проспиртованным желудочным соком металлический дозатор. Водку она брала ради смытия отпечатков пальцев и тому подобного, но и такое применение было приемлемо — судя по отчету, Клайд совсем не был трезвенником.

— Теперь смотрите, — подошла Марта к полностью открывшейся серой двери и оглядела состояние Бонни, — затащите его в машину, а то он замерзнет насмерть. Тебе будет очень непросто тащить его. У тебя совсем разойдутся кости в местах перелома.

Марта махнула дулом обрезанного автомата во вспухший район ноги.

— Будет очень больно, но так... так он обязательно выживет и сделает со мной все, что ты просила. Я очень не люблю насилие… но в чем-то я вам завидую, — Марта поглядела в сторону трупа Клайда, — поторопись, он еще дышит, хоть это и сложно заметить.

Пар и правда еще чуть-чуть можно было заметить, но он шел от крови, все еще вытекавшей из его разбитого носа. Стрелок больше не дышал.

Марта вышвырнула автомат на дорогу (колеса редких ездящих здесь машин помогли бы усложнить экспертизу) и подождала немного, пока муза выползет со своего места. Но та не сдвинулась.

— Регистратор, — попросила Марта, глядя на потрескавшееся лобовое стекло. Устройство, прилепленное к стеклу могло быть и антирадаром, и еще чем-то, но не хотелось рисковать.

— Регистратор, — повторила Марта.

— Сейчас… сейчас он очухается. Была уже такая, — как заговоренная, шептала муза, — думала, что вырвалась от моего милого, даже лицо моему милому расцарапала, но хрен тебе! Мой милый. Сейчас… Ты еще молиться мне будешь… сейчас. Она молилась. Ты...

“Ничего себе! Мне никогда ничего не кажется. Но… У него… его труп реально дернулся! Вырванный, разбитый и разорванный собравшимися здесь жертвами Клайда,「призрак」 дернул телом.”

“А у этой Бонни 「призрак」 на глазах угасает — уже даже не от ран.”

“Это как-то неправильно все. Откуда у четы маньяков такая крепкая любовь? Это даже не любовь… Это…”

Марта поборолась с желанием сделать шаг назад.

“Так… не важно. Они не выживут уже, как ни смотри, так что мне не важно.”

Аккуратным движением она дотянулась до регистратора и сняла его, затем нашла слот карты памяти и извлекла ее (к сожалению, для последнего пришлось снять варежку, но, кажется, удалось не оставить отпечатков).

Поднявшись к дороге, Марта огляделась, но, как выяснилось, таксист решил покинуть место аварии, не оказав никому помощи. Это было немного досадно. Но не так досадно, как то, что происходило в кювете.

“Я не понимаю.”

Лицо Марты перекосила злая гримаса.

Все же, она продолжала задуманное — вынула из пакета и открыла бутылек с кислотой, бросила туда флешку регистратора. Потом (когда перестал выходить вонючий пар) снова закупорила.

“Я не понимаю.”

Водительница, несмотря на кошмарный перелом ноги, ползла к трупу. Марта действительно чувствовала попытки вырванного 「призрака」 Клайда соткаться внутри уже начавшего основательно остывать на морозе тела. Чувствовала, как в такт этому угасал призрак ползущей Бонни.

Марта двинулась дальше по дороге.

“Я не понимаю.”

“Когда он целился…”

Тогда Марта прекрасно видела, что он не сможет выстрелить оставшимся в автомате патроном в направлении, где была его муза. Даже теоретически. Его обожание было больше жизни и смерти, оно было почти материально.

“И я видела, что он понимал, что, только выстрелив, не подпустив ближе, сможет остановить меня.”

Марта поглядела назад. Задумавшись об этом всем, она успела пройти довольно много. Она сделала шажок в сторону, чтобы не оказаться совсем уж на пути пронесшейся мимо фуры. Тем не менее, ее довольно неприятно окатило поднятым снежным вихрем. (Таковы уж издержки — идти приходилось там, где ее следы раскатал бы попутный трафик.)

Она поглядела на далекие силуэты, обнявшиеся в свете фар серой машины. Марта снова развернулась и направилась в направлении Трактира.

“Этот стрелок даже перед лицом смерти, которую он ощущал от меня, просто не смог причинить ей вреда. Не смог выстрелить, хоть и выбрался из машины с разбитой головой и носом только с одной целью.”

“И его подруга. Я видела, как у нее сломанные кости бедро выгибают, когда она выползала. Но она не остановилась.”

“Я не понимаю. Почему у них такая крепкая любовь?”

“Между маньяком, который замучил вот этого, эту, эту и…”

Марта провела пальцем в направлении сбежавшихся на возмездие 「призраков」.

“Или это не любовь? Нет. Умереть в один день и час, поддерживая друг друга...”

“Ну… говорят ведь — “любовь зла”. Но не про такое говорят, ведь.”

Встряхнувшись, Марта сошла с дороги в лес. Возможно, разыгралось воображение, но там чувствовалось что-то требующее внимания (или просто очень-очень захотелось отвлечься). Ощущение сродни тому, которое заставляет заглянуть на кухню проверить, не горит ли там что-то.

Чтобы ботинки окончательно не промокли в снегу (и чтобы не радовать следователей следами), она попросила придержать ее повыше.

Тема Бонни и Клайда все никак не отпускала.

— Просто я думала, что у плохих людей… — прошептала она вслух.

Она пошлепала себя по начавшим замерзать щекам.

— Не важно, что я думала.

“Мне к Эросу лучше не обращаться даже с невинными вопросами. Чувствую, что ответы для меня у него будут еще хуже, чем у Танатоса.”

— Не важно, что я думала. Дел у меня хватает. Вот это, например.

Марта все четче чувствовала какую-то необычную активность в глубине леса.

— Я не… — послышалось то ли из-за деревьев, то ли в голове.

— Я не смогу вернуть аванс, — оповестил голос. Он напоминал голос недавнего доисторического котенка.

— О! Привет, — кивнула Марта, проходя все дальше и дальше. Радуясь, что теперь можно и нужно задуматься о чем-то другом, — это мне не важно. Главное, скажи, нашел врага, что мне помешал 「призрак」того старшины потрогать?

— Его нельзя найти среди нас, человек.

— А среди кого можно? — удивилась ответу Марта. Если на чистоту, она была не просто рада тому, что кто-то пришел отвлечь ее. Она была чуть ли не счастлива.

Ответ Котенка подразумевал многое, но, главное, не то, что что-то сломалось внутри нее самой.

— Это Аюми? — решила уточнить она, проходя между обмороженных деревьев, — или мне искать его среди людей?

— Нет.

Котенок все же решился показаться. Он сдвинулся во тьме между стволов — это не деревья вдруг переместились (как показалось сначала). Его огромное тело пришло в движение, сделав несколько шагов, так что его полосатый “камуфляж” между высоких вековых стволов стал отличим от них.

Все-таки взрослым котом язык его назвать не позволял — слишком уж большая голова в сравнении с телом (даже если не обращать внимания на совсем не молочные клыки).

— Нет? — переспросила Марта, — а среди кого искать тогда?

— Среди твоих соплеменников.

— Вы все — братья мои, — непонимающе пожала плечами она.

— Среди твоих соплеменников, человек, — повторил котенок.

“Стоп. Кошак сказал, что не стоит искать среди людей, но повторил, что обращается ко мне, как к человеку.”

— “Соплеменников”, — повторила Марта и задрала голову к его приблизившейся морде, — а сколько их у меня?

— Два-три. Мне сложно знать. Может быть, четыре. Мне сложно знать.

— Ммм… — протянула Марта.

“Сложно знать ему. Не выяснить-разузнать, о чем я попросила. Не допытаться, а знать.”

“Зато наконец-то получилось отвлечься…”

На несколько секунд она закрыла глаза.

— У меня, кажется, появилась, неплохая мысль. Но… во-первых, все подумают, что это плохая мысль. А во-вторых, я тут скоро замерзну насмерть, так что обсудим и проверим ее позже, — сказала Марта, — но… жди вкусностей. Если я права, то ты заслужил!

Котенок приблизил морду, облизнулся и зевнул, выпустив искрящийся мерзлый пар.

— Трактир там? — Марта указала влево.

— Там, — махнул он хвостом в немного другом направлении, — помочь?

— А как ты поможешь? — удивилась и слегка обрадовалась Марта.

III.

На кухне арендованной квартиры.

Ни Алексей, ни другие члены его агентства не занимались вещами вроде “пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю, что”. А этот заказ, на поверку, выходил именно таким, несмотря на гигабайты предоставленных данных и выторгованную гарантию.

На экране ноутбука появлялись, сменяя одна другую, фотографии дома, где жила Марта. Фотографии, сделанные расследователями заказчика. На них не было ничего действительно примечательного. Возможно, "примечательное" можно было найти в цифровых следах или физических дневниках (если сейчас дети вообще ведут дневники), но, по словам заказчика, все эти улики были кем-то сожжены.

Он снова открыл фотографию железной бочки, заполненной бумажным пеплом и горелой электроникой. Потом фото аккуратно разложенных на большом белом столе устройств, извлеченных из бочки. Скудные отчеты о неудачных попытках восстановления он пересматривать не стал. Внимание привлекло другое. Он перемотал обратно к фото комнаты Марты и приблизил. В одном из выдвинутых ящиков стола виднелся брелок в виде ящерицы или хамелиона, какой вешают на телефон. Открыв опись вещей, он быстро нашел его.

"Со следами износа."

Кто-то уничтожил ее телефон, но сначала брелок был снят.

Зачем?

Впрочем, на прицеле имелся человек, занимавшийся цифровой безопасностью этого дома. Он был важнее.

— Люд, как там “момент” поживает? До сих пор здравствует? — спросил он, оторвавшись от ноутбука.

— Передавали, что успокоить Константина оказалось сложнее, чем предполагалось. По тому адресу, где жильцы угорели, проживал не он, — донеслось из комнаты, — может, вы поднимите контакты и поспособствуете?

— Нам нельзя туда лезть. Пусть заказчик докажет, что серьезен. И… этот момент какую-то зарубежную клинику взломал — говорят, какие-то медицинские данные продавал. Если правда, его многие службы ищут и не только, — Алексей отпил остывший чай, — пусть Бизнес им дорогу переходит. … Ты выяснила про Сеньку Шуйского-то?

— Нет. Про него нет данных о предыдущих связях с Журавлями — выглядит, как дешевая подстава.

— Да, похоже на то. Тут вырисовывается… — он поднял голову и окончательно развязал скромненький галстук, — ты долго там будешь торчать? Хватит перекрикиваться. Здесь стены картонные. Иди сюда.

Через некоторое время Людмила вошла на кухню и спешно принялась мыть руки.

— Тут какие-то шевеления начинаются, — продолжил Алексей тихо, — на журавлиного менеджера по связям с общественностью заказ выдали. Он только что поступил в больницу с огнестрельными ранениями. Его вещи изъяты ради “по горячим следам”. Хотя там всё легальное. У его расстрелянной машины очевидцы видели остановившееся такси и какого-то ребенка в мантии с капюшоном, который проверил машину. Проверил и вернулся в такси. Так что… Скажи, чтоб отфильтровали все такси, которые только что останавливались у домов 6-8 по улице Поливанова.

— Сейчас. А в какой больнице стреляный? Начать пригляд?

— Нельзя растягивать наши невеликие ресурсы. Меня больше его вещи интересуют. По отчету киберов, в центральном отделе полиции был сравнительный всплеск доставки еды и… короче, там внезапно народ сверхурочной работой облагодетельствовали, — его взгляд уставился на появившуюся на экране ноутбука строчку уведомления, — оппа! Вторая бронь отменена.

— Чья бронь? — спросила Людмила, не отрываясь от своего планшета.

— Сильные снежного мирка сего тоже начали суетиться. На этот раз еще один из местных “важных” отменил завтрашнюю бронь на авиабилеты. Что же такого изъяли у этого пиарщика?

— Компромат, — предложила она, — давайте, все-таки поговорим со стрелянным? Он в сознании?

— Он-то в сознании… — улыбнувшись, Алексей откинулся на жесткую спинку кухонного диванчика, — а это значит…

Что то такси приезжало, чтобы забрать что-то важное с жертвы. Но, раз начались шевеления, значит важного не забрали.

Либо, такси приезжало, чтобы удостовериться в исполнении заказа. Но этот вариант можно смело отметать — менеджер выжил. Значит, приезжали, чтобы что-то подкинуть. Но почему так нарочито? Или нарочитость и была целью?

— Это угроза, — решил он, — злоумышленники решили передать свою угрозу через менеджера. Кто-то перехватил их планы или переговоры наших сектантов, поэтому решили заранее устранить менеджера. Такая пока рабочая гипотеза. Но покушение не остановило злоумышленников, они просто снова подкинули вещи, составлявшие угрозу, раз ни о чем нелегальном в изъятом полицией не сказано.

— А вдруг это не связано с нашим кейсом? — спросила Людмила.

— Быть не может! Здесь глухомань, а такое началось! Открытая стрельба в центре региона. И сразу по сотруднику Журавлей.

— Не знаю... — неуверенно сказала она.

— Точно связано. Ты видела, какой совок в Аэропорту? В типа "лучшем отеле". Мне там без продыха кошмары снились. Даже выспаться невозможно. У меня редко бывает предчувствие, но когда бывает, я ему доверяю.

Ему вспомнились сны, в которых он никак не мог встать с кровати в отеле Аэропортъ, хотя вокруг столпились какие-то мутные тени людей — все они внимательно (и не очень) смотрели на него. А где-то выше — за бетоном перекрытий, зияла бездна, сжатая до небольшого тельца. Спящая бездна, как будто бы тоже легшая в постель и видящая сны. И ее никак нельзя было будить, ни одним своим движением.

Хорошо, что он решил съехать оттуда.

Это были плохие сны.

— Здесь болото, — продолжил он, ощущая вновь нахлынувший адреналин, — причем, замерзшее. А мы столкнулись с почерком кого-то... кто на совсем другом уровне. Хоть и выглядит этот почерк криво… Но…

Он улыбнулся шире:

— Не зря же нам платят. Чем сложнее работа, тем приятнее будет видеть их гибель. Какой бы у них ни был уровень, люди хрупки.

Глава 17. Ненужное внимание

В банкетном зале Трактира Ершова.

Фотограф чуть вздрогнул, застонал, задел локтем тарелку, но так и не проснулся.

Стук в окно повторился настойчивее.

Издав звонкий испуганный "ык", он очнулся и оторвал голову от стола. Потом, уронив куда-то вилку, взял тряпичную салфетку и протер вспотевшее лицо и шею. Довольно много свечей, стоявших на столе, еще не догорело, значит отрубился он не так уж давно. Еще далеко не утро.

— П-приснится же такое… голова, — болезненно прищурился он, — раскалывается. Коньяк тут паленый — вот что…

Он достал телефон и проверил время.

22:12.

Стук повторился.

Фотограф встал со стула, обернулся. Зал был темен, пуст и норовил продолжить двигаться после того, как голова замерла.

Стук повторился.

Если это мыши, нужно было действовать — в театре они уже однажды погрызли кофр телескопического объектива.

Он включил фонарик телефона и застыл.

Заказчица. Та мелкая актриса стояла с недовольным видом и осуждающе качала головой. Все бы ничего, но стояла она за стеклами окна. Он подошел ближе и протер рукавом глаза. На мгновение показалось, что она стоит в сплетении рогов какого-то невероятно гигантского то ли лося, то ли оленя.

— Белая горячка, такая... ты... — прошептал он.

Не чувствуя себя, он открыл окно. Заказчица тут же спрыгнула в зал. В оцепенении, он некоторое время оглядывал темный пейзаж за окном. Потом высунулся, вдыхая свежий леденящий воздух, и некоторое время смотрел вниз, но видно было примерно ни хрена. В голове медленно прояснялось. И все происходящее становилось только еще более и более бредовым.

— Зачем вы открыли окно? — недовольно спросила актриса, — если нужно проветриться, то, пожалуйста, сходите наружу.

Он обернулся. Она ходила вдоль стола и зажигала новые свечи.

— Ты там стояла, — не найдя никаких других слов, указал он в окно.

Она остановилась, поднеся свечу к лицу. То ли испуганно, то ли удивленно свела брови и смерила его взглядом:

— Где?

— Н-на подоконнике, — он взглянул на заснеженный карниз снаружи открытого окна и направил на него фонарик. Там не было никаких следов.

— Здесь второй этаж, — недоверчиво покачала она головой, — закройте окно и больше не пугайте меня.

— Знаю! Не на подоконнике, на Эйктюрнире※!

— Это какой-то архитектурный элемент? Я не разбираюсь. И мне холодно. Закройте окно и выпейте уже чего-нибудь. Здесь все оплачено.

Он повиновался и крепко захлопнул окно. Потом снова занял свой стул.

— Я посмотрю, что вы сфотографировали, хорошо? — спросила она, подойдя к штативу, — просто очень не хочу, чтобы какие-то некрасивые фотографии сохранились.

* * *

После недолгих поисков нужного рычажка, Марте удалось отделить фотоаппарат от штатива.

Заперев дверь зала и завалившись на диван, она (держа аппарат через салфетку) начала искать в настройках дату и время.

“Сейчас у нас 21… 21:06,” — поменяла она время.

“Всем свечи хороши, но по ним можно легко понять относительное время съемки, так что следующие кадры будут без них.”

“Жаль. Колоритно ведь.”

Она шмыгнула оттаивающим носом и кинула взгляд на тщательно упивавшегося фотографа.

“И пока придется выставить черно-белый режим, чтобы не так было видно, что у меня личико с мороза.”

Всего-то минуты через три фотограф снова начал похрапывать, уткнувшись в стол.

Вернув аппарат на штатив и выставив таймер, Марта сделала несколько фотографий, потом еще несколько, в перерывах нещадно роясь в реквизите фотографа. Вышло так себе.

Потом снова время, снова реквизит, снова фото.

“Ой, уже 21:41” — снова переставила время она и потянулась за пластмассовой диадемой, но ее рука застыла. Марта стянула свитер и майку.

"Да... Если фотограф начнет отнекиваться, он не должен звучать убедительно," — она подошла к нему и аккуратно, стараясь не разбудить, расстегнула пояс и молнию. Затем, тщательно замаскировав себя космами синтетического парика, дождалась нового щелчка затвора фотоаппарата.

“Скоро таксист должен уже забеспокоиться и повезти меня назад в Аэропортъ,” — подумала она, натягивая свитер.

“Только он сбежал. Значит, беспокоить будут его.”

— И вот, настало наше тяжелое время! — услышав какой-то шум за дверями, Марта спешно метнулась к штативу и перевела часы фотоаппарата на актуальное время.

“Плюс, возможно, побеспокоят диджея. Сам виноват, что не явился, когда я заплатила.”

— Почему меня никто не предупредил, что сюда пришли?! — огляделась она.

Вокруг почему-то не было ни одного 「призрака」.

— Вас что? Тот доисторический оленьчик всех распугал? — раздраженно спросила Марта.

Она прислушалась и взглянула в окна. Снаружи Трактира не было заметно отсветов мигалок или чего-то другого проблемного. Но звуки где-то далеко за дверями однозначно были какими-то скандальными.

Только сейчас она заметила, что треки с флешки, воткнутой в систему караоке, давно остановились.

— Ох...

Марта дала хорошие чаевые, чтобы вообще никого, кроме заранее обозначенных личностей в зал не пускали. Чтобы все не выглядело слишком подозрительно, в списке, отданном трактирным сотрудникам, было и несколько выдуманных одноклассниц. Так что к этой ее просьбе, кажется, отнеслись более чем серьезно. Оставалась надежда, что никого скандального в зал так, в итоге, все-таки бы не пропустили.

— Кадет! — беззвучно, но яростно проговорила она.

— Ым! — немного испуганно сказал он, объявившись возле стола.

— Что в полиции? — спросила Марта, вкладывая фотоаппарат в руки пьяного фотографа и надевая ремешок на его шею.

Из того, что с трудом выговорил кадет, выходило, что он хотел бежать к Марте, когда в отделе дозвонились в Трактир и направили наряд с целью перехвата таксиста. В 21:52. Но, по его словам, в тот же самый момент на кадета напала слабость. И только сейчас отпустило.

— Почему?! Такое раньше бывало? — напряженно спросила Марта, оглядывая стол. Из полезного в данный момент, на нем нашлась только большущая стеклянная ваза для цветов (чтобы список гостей вечеринки выглядел реальнее, она, с дрожащей надеждой в голосе, добавила к списку гостей то, что, наверняка, кто-то из приглашенных сегодня, подарит ей цветы).

Из ответа 「призрака」-кадета выходило, что он не помнил. Он сомневался, что такое раньше происходило.

— Котенок! — из-за раздражения Марта проговорила призыв вслух.

— Котенок, где ты? — вооружившись вазой, она вошла в соседствующий с залом туалет, втиснула цветочную вазу в раковину под кран. Потом нашла в кармане live-флешку ноута, кое-как раздавила ее в проеме двери, и высыпала осколки в унитаз, потом плеснула в вазу остатки кислоты и открыла воду.

“Концентрат надо растворять, чтоб не разъел ничего в стоке раковины. Правильно ведь?” — спросила она себя. Кажется, все было правильно. Но...

“Надо было все в лесу вылить. Зря оставила.”

— Котенок, блин! — вернувшись в зал, огляделась она.

— Офять… — выдавил кадет, — офять нащалось. Слапость...

Он и правда стал едва заметен. (Значит, не соврал.) Зато котенок наконец-то отозвался и просунул голову сквозь одну из стен. В отличие от кадета, выглядел он, в целом, нормально.

“Кто бы ни сделал это с моими 「призраками」, крепись. Я тебя для начала котенком покусаю!”

— Кто? Кто это с ним сделал?! — Марте удалось задать вопрос не проронив ни звука. Ее рука указывала на кадета.

— Ты сделала, человек, — серьезно ответила морда.

— В смысле?

— Ты и сделала, человек с именем Марта.

— Если это я якобы сделала, то как мне сделать наоборот?!

— Немедленно решишь это, если отпустишь меня. Если отпустишь меня, то с другими призраками все станет, как прежде, — серьезно сказал он.

— Так значит, это ты виноват?! Ты, а не я?!

“Не нервничай. Он что-то важное сейчас сказал.”

— Вины тут нет, — морда покачалась из стороны в сторону, — я стою сотен призраков. Сотни призраков стоят меня. Ты видишь немногим больше сотни призраков.

Утверждение вызвало небольшое замешательство, но Марта быстро взяла себя в руки:

“Чушь. Я видела места, где были тысячи живых людей. А в каждом из них есть 「призрак」.”

Она подняла лицо к Котенку.

“Нет, кажется, дело в другом.”

Кто-то подергал за ручку главной двери зала и громко постучал. Фотограф встрепенулся.

Марта ринулась в туалет, выплеснула раствор кислоты в раковину и начала наливать снова — чистую.

— А тот скакун с рогами, который подвез меня... скольких он стоит? — решила спросить она и поправила челку до сих пор не снятого театрального парика.

В дверь постучали еще настойчивей.

— Столько, сколько я. Потому…

"Потом обдумаю."

— Всё! Не смущай меня. Спасибо. Брысь!

Схватив частично наполнившуюся вазу, Марта выбежала из туалета и открыла дверь зала.

"Сейчас я вам покажу!"

— В-вы не родители Ниночки? Они мне обещали цветы подарить, если я сдам, — крепко сжимая вазу и широко раскрыв глаза, Марта сделала шаг назад. За открывшейся дверью стояли хмурые люди в гражданском и несколько бледных, как мел, сотрудников Трактира. Марта тяжело дышала — ответы Котенка сильно выбили ее из колеи. Так что очень хотелось отыграться на этих людях. Не зря же фотограф рассыпался в комплиментах — на таком заряде уверенности, можно было час отыграть.

"Отыграть так, чтоб им жить тошно стало!"

— Или… это сюрприз? — дрожащим голосом спросила Марта, — я надеялась, что хотя бы Н-ниночка меня п-поздравит… Неужели никто так и не придет?

— Что здесь происходит? — недоуменно сказала какая-то женщина тоже в гражданском. Марта легко узнала ее — “особенная” подруга старшины Василькова из криминалистического отдела. Лера.

Марта закрыла глаза локтем свободной руки и продолжила звенящим нарочито жизнерадостным голосом:

— Но ничего. Я хорошо провела время. Меня все это время фотографировали. Я их сохраню... выложу... и, может быть, кто-то лайкнет одну. Как думаете? Лайкнет? Вот.

После этой сцены она отступила к столу, взяла вазу двумя руками и удивленно посмотрела на нее.

— А… это… ваза… уже не нужна, наверное. Ведь цветы все-таки не принесут. Н-ничего. Но я… я п-поставлю здесь, — Марта бережно водрузила вазу на стол, чуть не уронив, и виновато хихикнула, — просто… вдруг еще пригодится?...

“Всё прямо как Эбихара в семнадцатой главе сделала! Какая я умница!”

Кто-то включил в зале свет.

“Нууу! Парик, который на мне сейчас, только по полутьме милый.”

— От этого алкаша толку не будет, пока не протрезвеет, — сказал кто-то за ее спиной, — товарищ подполковник, позвольте девочку опрошу.

“Э. Сначала рядовые, потом майор. Еще пара дней в городе — и вокруг меня будут генералы расхаживать. Что за напасть?”

— Я сам, — ответил другой.

— Клюев Вячеслав Сергеевич, — из под челки Марты (голова трагично опущена, сообразно моменту) стали видны его мокрые ботинки, — пойдемте сядем, поговорим.

“Они родственники?”

— Прости, ты не мог бы опять сгонять к пульту? Как услышишь что-то по нашему делу, возвращайся, пожалуйста. И проводи вот этого своего коллегу, который без дела валяется, в кабинет Вячеслава Сергеевича, пусть посмотрит, — попросила она кадета, — пусть принесет что-нибудь интересное.

Клюев, взявшийся опрашивать, все-таки усадил ее на диван и барски предложил воды или сока (как будто это он платил за банкет).

Некоторое время он вел довольно непринужденную беседу о вечеринке. Удивительно, но именно беседу, хотя напряжение это все-таки вызывало. Все-таки, Клюев скорее всего уже знал, как минимум, о части ее недавних приключений.

Краем глаза Марта наблюдала, как (без перчаток) осматривают фотоаппарат его коллеги. И как рыскает криминалистическая любовь старшины (в перчатках и с какой-то фото-мыльницей).

— А тут какое-то преступление случилось? — решила спросить Марта.

— Не-не. Ничего такого. Просто надо подтвердить, что ничего не случилось, — Клюев расслабленно помахал ей рукой.

— Значит, случилось, но не здесь? — почти шепотом спросила она.

— Всегда что-то где-то кое-где у нас порой... случается.

Марта важно покивала этой мысли.

— Тогда я решила, — выдохнула она, — я во всем сознаюсь. Сознаюсь в этом преступлении. И еще. Простите. Я вам сов… совра… не совсем… правду сказала.

— Ну ка? — заинтересовался подполковник.

— На самом деле я уже не учусь в школе. Раньше училась в очень хорошей школе. Но потом меня перевели в интернат, сказали, что я сумасшедшая. Хотя я нормальная. У меня просто чуть-чуть амнезия. Я в интернете нашла электронную почту и телефон школы, из которой меня выгнали. Я им писала и звонила. А там сказали, что такая у них не учится. Я пыталась найти подруг из класса. И нашла. Сегодня позвонила пригласить их. А мне все говорили, чтобы я перестала названивать. А я ведь только сейчас их нашла! Раньше не звонила... Хоть у меня амнезия, но я помню, что не звонила. … Просто… Они... наверное, не хотят больше меня знать. Школа не хочет меня знать. И друзья... Поэтому я решила. Я признаюсь.

— В чем? — он чуть наклонился вперед. Выглядел подполковник и правда похоже на Владимира Вячеславовича. Очень постаревшего. Но как-то серьезнее. В отличие от майора, он был похож на человека с неприятными тайнами.

Правда, сейчас (после ее восхитительной тирады) он как-то скис. Видимо, бредовость и несостыковки выведенных следственных гипотез, частично базировавшихся на сведениях о ее действиях и словах, теперь требовали исправлений и пересмотра. И возможный ключ к исправлению сейчас бредил прямо ему в лицо.

— Во всех преступлениях, — резко кивнула Марта, — сознаюсь! Это я их совершила. Это правда! Так-то!

“Аргххх! Как же я люблю говорить правду! У меня аж мурашки!”

— У нас, — продолжила она, — у нас в школе обязательно вешали распечатки новостей о жизни заметных выпускников. Если признаюсь, то и обо мне распечатку повесят. Так ведь? Тогда мои одноклассники хотя бы чуть-чуть меня вспомнят? Я-то их почти не помню уже. Так пусть хоть они меня вспомнят…

— Хорошо… — плечи подполковника опустились еще сильнее, но он и не думал сдаваться, — а как ты машину взорвала?

— Какую? А… да… — закивала она, — мне надо не просто признаться, а, чтобы признание совпало с фактами. Но…

Она воровато огляделась и продолжила шепотом:

— Можно вас попросить, чтобы вы мне рассказали, как все было? Я заучу и признаюсь. Обещаю. Я не сразу все забываю. Обещаю.

— Ты так хочешь в колонию для несовершеннолетних? — спросил он, помолчав.

— А… разве есть разница с моей больницей? Давайте не будем терять время, а то я сейчас усну скоро. Какую машину я взорвала? — чуть ли ни шепотом спросила она.

— Машину киллеров... Наш криминалист, — он повел рукой в сторону криминалистки, натурально обнюхивавшей пятно вина на полу, — обследовала тела. Один из них был без сознания в момент взрыва. Но колотых и резаных…

— Ой, не надо таких деталей, — тихонько запротестовала Марта.

— Не обнаружено.

— Фуф. Это хорошо, — вздохнула она и улыбнулась до ушей, впервые взглянув ему прямо-прямо в глаза.

— Выявили травму головы, произошедшую до взрыва.

— Вот это даа, — Марта уважительно воззрилась на криминалистку.

— А ведь он раньше в тяжелом весе… к чемпионству шел. Как его вырубили-то?

— Даже не знаю, — расстроено сказала Марта, — а он высокий еще, наверное?

Подполковник кивнул.

— Я бы даже не дотянулась, — еще более расстроено сказала Марта, — о! Придумала! А давайте вы найдете настоящего виновника и скажете, что он мой сообщник?

Повисла пауза.

— И мой пасынок говорил, что ты сотрудничала, пока все так не завертелось. И… — старший Клюев помрачнел, — задержанный тоже говорил. Только на него взрыв машины не повесишь. Потому и спрашиваю. Дима некий. Васильков. Помнишь?

— Вы напишите и я всех запомню, — решительно сказала Марта и зажмурилась, — обещаю.

— И еще один причастный — Адонай. Помнишь?

— Адоная нельзя запомнить, — полностью сменив свой тон на вкрадчивый-вкрадчивый, успокаивающе сказала Марта, медленно и широко открыв глаза и подняв взгляд на него, — если кому-то удалось его запомнить, то это вымысел. Нет-нет, я серьезно. Просто когда люди прикасаются к некоторым запретным вещам, к тому, что они принципиально не способны познать, они забывают об этом, либо принимают, как данность. А вот в некоторых рождается ложное чувство осознания. Получив его, они уже неспособны жить, как прежде. ... Это ложное понимание принимает разные формы.

“Да, вот такая у меня стратегия. Думала и придумала! Попробую потихоньку превратить ваши мифы о международном культе в психологическо-метафизическое философствование.”

“Это даже честнее. Затаскивать любопытных в 「потустороннее」 ведь нельзя.”

— Ты в секте какой-то? — помолчав, спросил он.

“Да блин!”

Марта уставилась в потолок невидящим взглядом.

— Что узнал? Рассказывай, — попросила она появившегося рядом кадета.

— Можно мне отдохнуть пару минут, — вяло попросила она подполковника и потянулась за телефоном, — плохо мне без лекарств.

Он кивнул.

Некоторое время она строчила письма со слов вернувшихся 「призраков」.

— Я покажу потом, — Марта заметила, что подполковник полез за очками, чтобы подглядеть к ней в экран, — я записываю, чтобы не забыть.

“Какие же они расслабленные. Ни ордеров, ни протоколов не составляют, ни даже форму не надели. Это местные обычаи?”

Марта отвлеклась от рассказа, который, как мог, вел кадет, но зря.

— О! Так флешку пиарщика уже просмотрели? — переспросила его Марта.

Тот постарался излить еще больше деталей произошедшего.

— В 21:30 изъяли накопитель, — вслух безэмоционально повторила и суммировала она за ним, — а сразу потом некий Позняков взял все под свой контроль, чтобы выявить и не допустить иных возможных утечек… Утечек, да. Чтобы не допустить их, — Марта аккуратно подняла палец в направлении подполковника, — самая надежная группа выехала по “жалобе на громкую музыку” проверить место последней остановки потерпевшего. Последней перед покушением.

“Ошиблась. Они не расслабленные, они в ступоре. Не знают чего именно делать и вообще ждать.”

“И этим пересказом сейчас я сделала все только хуже. Я молодец!”

— Это чего было? — с угрозой спросил Клюев, после того, как сбросил с себя оцепенение.

— Это, чтоб показать вам, что я не всегда, не сразу и не всё забываю, — гордо подняла палец Марта, — мне недавно позвонили и сказали. А я запомнила. Это ведь про вас мне сказали? Я только сейчас догадалась. И пересказала. Ну как? Я правильно запомнила? Я убедила вас? Ну скажите, что убедила!

— Что… тут? — Клюев встал с дивана и обратился к подчиненному.

— Судя по времени фото, — тот поднял фотоаппарат, — она тут проторчала весь вечер. И фотограф тоже. Весь вечер надирался — последние фото все вкривь и вкось.

“Нахал! Да нормально я снимаю!” — Марта раздраженно заурчала.

— Звони в главное, все входы и выходы закрыть… — распорядился подполковник, — там появился активный крот! Нет. Стоп. Нельзя шум поднимать. Ты! — он обратился к криминалистке, — что нашла?

Та начала тараторить

— Стой. Только важное. Ай… — болезненно скривившись, махнул он рукой, — у тебя всегда “все важное”. Возьми у девочки смывы с рук и одежду проверь.

— Расход реагентов только под ордер списать можно, — покачала головой криминалистка, — без него только визуальный осмотр.

— Ай, чтоб вас. Всё, я пойду позвоню, — он многозначительно мотнул головой (на тему того куда он собирался позвонить), — посиди с ней. А вы двое — сводите фотографа на свежий воздух и отпоите чем-нибудь, чтоб он хоть два слова связать мог. Без шума и грубой силы! Ясно?!

* * *

— Так это про тебя Дима говорил? — прямо спросила криминалистка Лера, когда зал опустел.

— Наверное, — кивнула Марта, — а у вас с Димой взаимно?

— Да, — подтвердила она и присела на стул напротив диванчика. Внешность у нее была все-таки какая-то блеклая — жидкие сероватые волосы, чуть курносый нос, сутулость (и даже, кажется, боли в спине — двигалась она не спортивно), среднее телосложение. Выделялись только чуть косящие светлые глаза.

— Он мой сталкер, — сказала Лера.

— Ой, — немного удивилась Марта, — объясните, пожалуйста, подробнее. Я не понимаю.

— У меня заводятся иногда отношения по службе… и так... не по службе. Я не очень в этом разбираюсь. И каждый раз они начинают мешать работе. Тогда мне помогает Дима.

“У нее заводятся отношения? Во множественном числе? Но она же не миленькая.”

“А… у нее сутулость из-за. Ну да. Из-за груди. Это я не учла. Большущая. Здоровенная, только одеждой не подчеркнута, а наоборот…”

— Его на службе гоняют в три смены. Меня тоже. Удобно, — продолжила Лера.

“Что тут удобного?”

— Он умеет бить людей, которые работать мешают, — подвела итог Лера.

— Ясно. А я тут причем?

— Это ты виновата, что его под стражу взяли. Выдай преступников, чтобы его выпустили. А… еще скажи, если знаешь, куда его мать спрятали? ... Но… на ней всегда была шерсть кошачья, — задумчиво добавила она контраргумент собственной просьбе.

“Ох, да, забыла! У них там в квартире кошка домашняя пряталась. Тетка, наверняка, сбежит покормить. Так ее схватят. Блин.”

— Как я могу быть в этом виновата? — покачала головой Марта, — нет, серьзено? Как я вообще в чем-то могу быть виновата? Давайте я все расскажу по порядку?

— Слушаю.

“Слушает… ладно. Попробую.”

— Итак, — рассудительно начала Марта, — от Шуйского потребовали разобраться с неким новоявленным меценатом, который нарушает ваши здешние порядки. Попросили, потому что официально к Журавлям и меценату было не подступиться. Человек Шуйского забрал меня из дурдома, потому что кто-то вычислил, что якобы я храню кошелек мецената. Сразу за этим Шуйского почему-то обвинили в том, что он финансово связан с меценатом и вообще предатель. Поэтому его с секретаршей (и зачем-то меня) отправили в Северную. На серьезный разговор. Когда секретарше надоело слушать перестрелки в гостинице, она попросила водителя Шуйского отвезти нас отдохнуть на дачу (и меня захватила с собой, спасибо ей). Продолжать?

Дождавшись серьезного кивка, Марта продолжила:

— На даче нас кто-то тоже попытался убить и сжечь. Но из-за криворукости (или из-за чего-то еще) негодяи взлетели на воздух сами. Потом на дачу явился майор с Димой. Забрал у секретарши телефон Шуйского и оставил нас дожидаться каких-то бандитов строй-групп-что-то там. Секретарше стало плохо от стресса и мы вызвали скорую. Но бандиты приехали раньше и попытались заставить меня убить Диму, но у них не вышло. Потом подоспела скорая и санитары смогли нас спасти. Когда Дима очнулся в скорой, то сразу попытался добраться до службы, чтобы рассказать правду. Он взял меня в качестве будущей свидетельницы и оставил дома с его мамой, — Марта перевела дух, — в каком месте? Где и когда я хоть что-то предосудительного сделала?

Криминалистка напряженно, но согласно кивала. Причем, кажется, она всерьез приняла все это на веру.

— А… — напряженно и задумчиво начала Лера и покостлась на пол, — а почему там разлито белое вино? Далеко от стола и в неудобном для фото месте. Не… Я хотела спросить про запах электролита в туалете. То есть… там на двери свежий скол с крошкой пластика. Не…

“Офигеть! Она без спецсредств половину неприятных улик нашла! Ай-яй-яй! Надо что-то с этим делать.”

“Перекупить ее что ли? Но в Озерках нет для нее должности.”

Лера покраснела от напряжения, видимо, силясь найти главную зацепку из множества найденных, типа запонки дворецкого, который всегда убийца:

— Под окном почти точно были недавние мокрые высохшие следы твоего размера… почему под окном? Его сегодня открывали, но на подоконнике снаружи снег ровный. Не… не… … не…

“У меня нехорошее предчувствие.”

— Вот когда ты звонок пересказывала, — еще сильнее напряглась Лера, — на занятиях по экспертизе звонков говорили: когда заложники и жертвы вымогателей с чужих слов требования говорят, они паузы расставляют не так, как в обычном разговоре и не как, когда по памяти вспоминают. И не только… Ты говорила с чужих слов, а не с памяти. У тебя микро-наушник? Можно посмотреть?

“Стой! Туда рыть нельзя!”

— Когда ты говорила про Шуйского, я вижу, ты говорила правду, — сказала криминалистка, подобравшись к Марте и начав бесцеремонно задирать патлы парика, — все складно и легко проговаривала. У меня первое высшее образование по психологии. Я знаю, о чем говорю.

“Это как вообще?! Психолог она! Про него я и слова правды не сказала!”

— Нет наушника… — Лера удивленно подвела итог осмотру, — но… когда вспоминаю, я точно уверена. Ты говорила с чужих слов.

“Стой, идиотка! Нельзя туда рыть! Еще чуть-чуть и коснешься 「сверхъестественного」.”

— Кстати, почисти уши, — серьезно посоветовала Лера, — и… чего ты так смотришь? Так напряглась…

"Что с этим делать?! А!!!"

— А, поняла, — кивнула Лера, — сейчас. Минуту.

Она вышла из зала в туалет.

“Что она там поняла?!”

— Я стульчак снимала, чтобы осмотреть что-то, что не успели стереть под креплениями, — донеслось из туалета, — сейчас назад приделаю и можешь идти. Ты ведь в туалет застеснялась попроситься?

У Марты немного закружилась голова. С этим нужно было что-то делать. Срочно.

Входная дверь в зал резко распахнулась.

— Едем в аэропорт, — строго объявил Марте появившийся на пороге Клюев, — собирайся. Приставим надзор.

— Никуда я не полечу! Что вы… — Марта вскочила с дивана.

— Аэропортъ — фешенебельный отель, — оборвал он, — спасибо скажи! Из своих кровных оплачу! Поселим тебя и Дениса там. С приглядом за обоими. Сейчас шумиху устраивать чревато. Возражения не принимаются!

“Какого еще Дениса?” — Марта нехорошо посмотрела в его сторону.

“А, точно, вечеринка в Трактире оплачивалась на липовый ксерокс несуществующего паспорта Дионисия Бахусова. Не Дениса.”

— Звони Денису, — приказал он.

“А то, что у Дионисия Бахусова штамп регистрации в поселке городского типа Афиново, вас не смутило? Я же нарочно карикатурные картинки заказала, чтобы потом можно было извиниться и сказать, что меня разыграли.”

“Ладно, вижу, вам сейчас совсем не до того.”

— У меня нет его номера, — покачала головой Марта, забирая свою верхнюю одежду с вешалки, — но… в отель я согласна. Еще раз, как он называется?

— Аэропортъ зовется. С твердым знаком на конце. Там ценят приватность гостей. Это всё? — подполковник оглядел степень готовности Марты, — у тебя с собой только ноутбук?

Она мысленно порадовалась, что успела потратить почти всю наличность, которую взяла. В карманах был еще лак, жидкость для снятия, и почти закончившийся крем для лица (от мороза). По счастью, больше ничего не требовалось. Остальное сейчас было лишним — косметикой Марта зареклась самостоятельно пользоваться еще во времена жизни под крылом Бизнеса. По сравнению с профессиональными визажистами, бравшими по прайсу сравнимому с международными адвокатскими конторами, ее собственные попытки были просто посмешищем.

— Нет, не только. Я хочу взять с собой сегодняшние фотографии. Можно? Ведь это память о вечеринке. Это единственное веселое, что здесь случилось. Можно?

“Да, сегодняшний вечер был не густ на веселье.”

— Хорошо. Давай сюда свой телефон, наши тебе их скопируют и привезут, — протянул к ней руку подчиненный Клюева.

— Не дам. Вдруг мне кто-то позвонит и все-таки поздравит со сдачей экзамена! — отстранилась она.

— Это быстро, — сказал он успокаивающе и сделал шаг вперед.

Положив ноутбук с зарядкой на стол, Марта аккуратно взяла его за палец, притянула к себе и осмотрела его ладонь:

— Постановленьице на обыск и изъятие… — она погладила его ладонь свободной рукой, потом приподняла его манжет и заглянула в щелочку, — неть. И туть неть.

— Чё?

— Не трать время, — вяло сказал ему подполковник, — за ней кто-то из директората Журавлей приглядывает. На твоем участке сегодня уже их менеджера чуть не грохнули. Не зли их еще сильнее. Марш машину заводить. А ты!

Он обернулся к криминалистке, открывшей окно и фотографирующей двор внизу:

— Хватит уже лазать. Новые вводные пришли. Все по машинам!

_______

※ Эйктюрнир — мифический лось

Глава 18. Хендмейд одежда

По счастью, в этот вечер в отеле дежурили другие сотрудники, не как в тот раз, когда Марта заселялась в Аэропортъ с теткой. Подполковник не соврал и правда раскошелился на малюсенький номер. И даже приставил к Марте охрану. Оба эти обстоятельства не были плохи сами по себе, но вместе они сделали наступающую ночь крайне некомфортной. Спать с кем-то живым на расстоянии вытянутой руки Марта не желала ни при каких обстоятельствах.

“Пусть он и говорит, что не будет спать, а останется на стуле сидеть.”

Выйдя из душа, она, демонстрируя крайнюю степень раздражения, легла в кровать и укрылась с головой.

Если доставка сработала, то новое белье и одежда были так близко — в номере на два этажа выше — в люксе Васильковой. Но по всему выходило, что завтра ей не останется ничего, кроме как остаться в том, что было надето сейчас. В Озерках, даже несмотря на вездесущих тараканов, с этим было гигиеничнее.

— Если полицейский отрубится, разбудите меня, — сонно попросила она 「призраков」.

“Тогда сразу сгоняю наверх. Заберу доставку."

"Ну это, конечно, если тетка не ходила проведать кошака и ее не схватили...”

— Да… — проговорила она вслух, вынула из-под одеяла руку и нащупала телефон. Ему очень не повредила бы зарядка. Поэтому сейчас он был выключен. Марта засунула его под подушку и приготовилась ко сну.

* * *

Разбудил ее не надсмотрщик, и не 「призрак」. Пиликал какой-то будильник.

Марта стащила с головы одеяло и огляделась. В номере все было по-прежнему. Горела настольная лампа.

Полицейский медленно откладывал на стол какой-то журнал и медленно поворачивал голову в ее сторону. Сделать это быстро ему мешала никто иная, как Аюми. Наверняка она же и включила будильник. Правда, источник звука был до сих пор не ясен.

— Как себя чувствуешь? Что потеряла на этот раз? — напряженно спросила Аюми.

— Я? — сонно отозвалась Марта.

— Ты.

— Который час?

— Три ноль восемь. Так что ты потеряла? Ну-ка, прикажи этому 「призраку」 чего-нибудь, — она вынула из зеркала над столом опешившую местную жительницу.

— Дай ей пощечину, — распорядилась Марта, и отвернулась, не проследив за результатом просьбы 「призраку」.

— Слушаются? Да? — спросила Марта, — я в порядке. … Больно?

— Нет, — сказала Аюми, потирая лицо, — я пока не разобралась, что именно задумал Hades, но он начал лишать тебя… нас… Помнишь операцию Отречения?

“Разумеется, нет. Я же в кому попала.”

— Не очень, — зевнув, она сползла с кровати и направилась к полицейскому. В номере было прямо-таки прохладно. Даже тапочки были леденющими.

— Как ты знаешь, операция провалилась. Но она оставила ощутимую трещину между тобой и миром 「призраков」, — продолжила Аюми, — мне кажется, Hades задумал воспользоваться этим. Это все, что мне удалось пока узнать.

“Это не всё. Здравым смыслом чувствую.”

Марта почесала бедро, в котором все еще ощущалось тепло простыней.

— Не верю, — фыркнула она, обшаривая полицейского. Он проявлял активность — даже начал вставать со своего стула, но все еще был не вполне в сознании.

— Ммм… Мне удалось узнать еще кое-что про Хейдса… — созналась Аюми, — но пока эти данные не точны.

— Можно я пока схожу к той вязаной тетке за вещами? — спросила Марта, указав вверх, — подержишь моего надзирателя в неведении?

При ближайшем рассмотрении, на полицейском, кажется, не было никаких записывающих и передающих устройств. Хоть с этим всё было в порядке.

— Только лучше это сделать быстро. Минут через пятнадцать тебя попросят о встрече. Не успела узнать, кто это, но, кажется, это связано с Бизнесом.

— Бизнес-то тут что забыл? И ночью-та! — недовольно спросила Марта.

— Могу ошибаться. Я только знаю, что кое-кто из Бизнеса нанял специалиста для расследования и начала устранения культа, ассоциированного с тобой. Устранение включает тебя. Специалист — Захари Гурин. Сейчас по документам — Алексей. Человек с завидным послужным списком. И еще я знаю, что сейчас бар на первом этаже готовят для встречи.

— Ладно, — сонно проговорила Марта, одеваясь, — но если он “специалист”, то не стал бы требовать встречи так рано. Я ведь еще не совершила опасных ошибок. Тем более, со мной полиция. Эй… полиция!

Марта схватила завалившегося на бок надзирателя.

— Он почти в сознании. Лучше его не трогать. Очнется!

— Да он чуть не упал сейчас! Внимательнее будь! Если кто-то придет, приведи его в чувства и оставь от меня записку, что я в баре. Всё! Я побежала.

* * *

В номере люкс.

“Электричные спицы” снова начали позвякивать друг о друга, но тут же замерли в натруженных пальцах.

Василькова посмотрела на часы.

3:02.

Надо было поспать. Но опять бы начали мучать кошмары.

Дима так и не включил телефон. Клюев тоже, по сути, отказался с ней разговаривать. “Все будет по справедливости, не мешайте следствию.”

Уповать оставалось только на эту работящую скромницу — любовь Димы. Ведь Валерия внимательно выслушала ее и сказала, что примет меры — она всегда была очень внимательна.

Возможно, нужно было наведаться домой и взять нормальные домашние спицы, а не те, которые всегда были при ней. И пряжу. Без пряжи пришлось распустить собственную шапку. И связать заново. Но домой возвращаться было очень боязно. (Даже заботу о Ваське пришлось поручить соседям.) Здесь было спокойнее, хоть и непривычно. Здесь рядом, по крайней мере, жила та богатенькая девочка. У богатеньких ведь…

При воспоминании о ней по спине Васильковой пробежал холодок.

Но ведь у нее деньги пачками! Наверняка, из дома от родителей-олигархов сбежала, раз аж на два номера — и не где-нибудь, а в отеле Аэропортъ! — денег хватило.

— Но ничего, перебесится и вернется, — сказала она вслух, но заметила, что вязанный ряд пошел вкось, — возраст такой.

— Я ей шапку свяжу. Она на мои вещи с интересом смотрела. У богатых ведь сейчас мода на… крафт. Нет, хентмейд это называется. Никто меня ни в чем не обвинит, когда за ней родственники явятся. Спасибо скажут.

Она посмотрела на шикарную настольную лампу, а потом снова на спицы.

Девочка все-таки чересчур транжирила деньги. За сегодня в номер принесли с десяток посылок.

Как это называется?

— Вот начнет сама зарабатывать, поймет, что нельзя так бездумно тратиться…

Показалось, что кто-то постучался в дверь.

Она встрепенулась и посмотрела на часы. Наверное, показалось.

— И верну ей все, что она мне за телефон дала... — проговорила Василькова, — не хочу думать, откуда у нее вдруг столько... но шапку...

Теперь точно кто-то все-таки постучался в дверь.

Пиликнул телефон.

“Это я. Откройте дверку” гласило сообщение. Во рту и в горле стало очень сухо.

— Она ни мне… ни Димочке — не враг. Просто со странностями, — прошептала Василькова, встав и подойдя к двери, — она хорошая…

Ее на пешеходном переходе сбили, а она не заплакала даже. С улыбочкой такой… сказала, что не винит шофера-то… Улыбочка только жуткая была. Но это возраст такой — подростковый, когда все со странностями. Я-то в ее возрасте тоже дурной была.

Пришло второе сообщение.

“Откройте скорее. Вы ведь не спите ♫”

Холодок снова пробежал по ее спине.

И взрослая Валерия была со странностями, а до какого чина дослужилась! И завоевала сердце Димы.

Взяв себя в руки, Василькова открыла замок.

— Простите, что так поздно, — вежливо сказала Марта. Вежливая девочка. Она стояла чуть съежившись.

Видно, что ей холодно — мерзлявая.

Точно от моей шапки не откажется!

Надо поприветствовать, спросить, что так поздно заявилась. Но почему-то страшно.

— О! Привезли! — девочка заметила аккуратно сложенные на салфетках посылки (чтобы люксовый столик не испачкать), — принесите мне пока запасной ключ от моего номера.

— Вот еще рюкзачок привезли, — наконец выдавила Василькова, открыла шкаф и продемонстрировала его — вычурный (даже представить страшно, сколько стоил), с вышитыми пуховыми белыми крылышками, — курьер еще визитку оставлял со скидкой двадцать процентов на следующий заказ. Возьми… ой… куда я только положила? Где он... купон-визитка-то?

— Это не надо, — Марта коршуном накинулась на посылки, так что куски упаковок полетели в разные стороны.

Ну как не надо-то? Ведь двадцать процентов. За такие дорогие вещи-то, солидная скидка.

— А что это? — подумав, спросила Василькова.

— Что? — переспросила девочка.

— В посылках? — выдавила Василькова.

— Это? — Марта принялась перечислять, сидя на корточках и укладывая часть вещей в новообретенный рюкзачок, — это, например, маска химзащиты — с экологией здесь ведь не сахар. А это — отличнейшее удобрение для рассады. Это высокотоксичная присадка для повышения октанового числа. Не знаю, что за число, но у керосина октановое число низкое. … А вот и керосин для ламп — на случай, если электричество отключат. Мало ли? А это — гранулы для упаковки. Вдруг что-то упаковать придется? А это — очень хороший концентратик — всего этой баночкой пять цистерн системы посевного полива можно обеззаразить.

Хотелось спросить про Диму. Или хотя бы спросить про шапку. Но в голове крутились разные мысли, и хороших было мало. Конечно, хорошо, что Марта оказалась запасливой девочкой, но от таких запасов веяло чем-то нехорошим.

Марта, кажется, заметила перемену в ее лице и серьезно кивнула:

— Но врут, наверняка. Реклама всегда врет. О! А вот это — поллитра перекиси водорода — вдруг кто-то порежется? Не люблю вид крови. Но… как вижу, марганец не привезли. Но это ничего. Зато белье, спортивный костюм и инструментики привезли. Всё! Я одеваюсь и пошла, — Марта поднялась и резко забрала из ее рук запасной ключ от собственного номера. Движение Марты было быстрым, но очень аккуратным, как будто боялась повредить ей руку — опять это странное движение.

Как будто боязливое.

Как будто пряжу распустить боится. Как будто рука, которой Марта не коснулась, состояла из пряжи, кою девочка очень боялась распустить.

Жутковато от этого — уже не в первый раз. Очень выверенное и опасливое движение — опасливое не за себя, а зя пряжу.

Василькова прозрела.

Понятно! Двух мнений быть не может! Марта — такая опытная рукодельница, во всем вокруг свою пряжу видит. Или она из нитей ткет? Значит, точно оценит, когда я ей шапку сделаю!

Василькова встрепенулась, поняв, что Марта пристально смотрит на нее.

— А… точно, — почесала висок Марта, — с вашим сыном я пока не встретилась. Но скоро что-нибудь изобразим.

Мысли вдруг снова рассыпались. Ведь Дима…

— Дима ведь уже… не одни сутки…

— …а у него селезенка, — закончила за нее Марта, — мы не будем надеяться на лучшее.

Сердце снова сковал спазм. Прямо как когда пришлось вызывать сюда скорую.

— Я — взрослая, — спокойно произнесла Марта, — я отучилась от привычки надеяться на лучшее. Я надеюсь на приемлемое. И вам рекомендую.

Девочка зевнула, встряхнулась и покинула номер.

Глава 19. Подработка

Аюми не соврала — бар был закрыт на спецобслуживание (пришлось потратить лишние минут пять, чтобы проникнуть внутрь. Мысленно Марта похвалила людей, поставивших цифровой замок на дверь для персонала).

В “уютно”-освещенном заведеньице было пусто — приготовления были закончены. По словам местных 「призраков」, приготовления состояли, преимущественно, в установке скрытых камер. Это объясняло и то, почему разноцветные светодиоды освещения сияли во всю.

“Тьма — враг видеозаписи. А враг моего врага — мне конкурент… но все равно свет надо приглушить. И…”

— Здесь? — спросила Марта, оглядывая приделанное к стене крыло какого-то старинного самолета с деревянным каркасом, — вижу-вижу.

Она вынула из ниши экшн-камеру, оглядела и извлекла карту памяти.

— И здесь? — спросила она, посмотрев на ряды бутылок за барной стойкой.

Пришлось перелезать через стойку, вытаскивать и эту камеру, чтобы достать вторую карту.

Приподнявшись на цыпочки, Марта оглядела зал.

“Прикольно. Я прямо как бармен… барменша. Буду выслушивать проблемы посетителей и давать полезные жизнеутверждающие советы. Прямо как в манге Последний шот.”

“Но там все посетители маньяками оказывались и получали по заслугам, а у меня наоборот.”

“В смысле, просто подработка.”

Для начала Марта поставила заряжаться телефон и посетила техническую комнатку-склад. Свой рюкзак она разместила на сложенных башенкой запасных стульях, и осмотрелась, воображая себя на работе.

В комнатке нашелся форменный фартук, в который она тут же и облачилась.

“Супер! Прям, как по-настоящему!”

Правильно приладить лямки не удалось, но и так — неплохо.

Еще здесь имелся электрощиток в пластиковом коробе (несколько рычажков, отвечавших за свет, конечно, пришлось выключить — для уюта), а еще нашлась музыкальная система.

“Очень верное решение держать кнопки переключения музыки вдали от пьяных. Уважаю!”

Марта включила старинный музыкальный центр, переключила на радио, пощелкала каналы, остановившись на какой-то успокаивающей классической волне. Зазвучавший трек явно был полностью электронным — Марта не чувствовала ни капли влияния 「призраков」 исполнителей. Поэтому она потыкала кнопочку подстройки, чтобы сбить частоту — зал затопил негромкий статический треск и шипение, в который только прорывались синтетические звуки виолончели и рояля. Так они казались живее и значительнее.

— Вот теперь совсем уютно, — оповестила она пустой зал бара и обернулась к одному из 「призраков」, — если лично тебе не уютно, то сам сделай с этим что-нибудь.

— Мы в оркестре играли эту сюиту… — едва слышно начал объяснять недовольный.

Тон 「призрака」 был настолько трагично-настольгичным, что Марта мигом поняла, что от рассказа будет не увильнуть.

“Когда гости придут, засядет где-нибудь подальше, чтоб я не дотянулась и не укусила, и будет делиться своим трагизмом.”

“О… у меня идея!”

— А можешь сыграть? Не обязательно сюиту. Можешь свое творчество продемонстрировать? — спросила она.

Идея с музыкантом заключалась в том, чтобы проверить серьезность того, о чем переживала Аюми, касательно нарисованного сердечка в Северной. Поэтому Марта сняла с руки видавшую виды (хоть и мытую) медицинскую перчатку и, зависнув над раковиной, немного расковыряла коросту на ладони. Парочка появившихся капелек крови выглядели вполне нормально. В них, даже чисто визуально, был заметен баланс того, что могло полностью разрушить, сгноить и развеять даже ее собственный 「призрак」, и того, благодаря чему 「призрак」 был очень далек от разрушения. Как Марта и предполагала, баланс уже прекрасно восстановился.

Наверняка, в составе крови было еще очень много чего полезного и досадного, отчего 「призраки」 вокруг могли взаимодействовать с ее самым что ни наесть физическим телом. И, может быть, Аюми переживала про что-то такое…

Как бы то ни было, Марта нашла проводок антенны музыкального центра, чуточку вываляла в ладони и протерла кровью.

— Вот, заглоти, но не сразу переваривай. Попробуй настроиться и сыграй музыку… — помахала она проводком, — тебя, возможно, услышат живые люди!

「Призрак」, поколебавшись, подобрался ближе.

— Я не разбираюсь в радио, — сказал он.

— Так я — тоже. Но ты говорить умеешь ведь, правда? Ты же ведь не воздух колеблешь для этого, а какой-то там “эфир”. Постарайся, короче.

“Вряд ли для них это будет вредно. Зато я проверю — смогу ли сказать “стоп”. И подтвержу, что со мной ничего не случится из-за таких экспериментов и сердечек на зеркалах.”

“Моему здравому смыслу до сих пор как-то холодно, но он говорит, что не случится. Аюми просто перемудрила.”

Сполоснув руки, Марта гордо посмотрела на зал в отражении в зеркале над раковиной.

“Ладно, я готова к задушевным разговорам.”

— Да.

…

Задержавшись у зеркала, она поняла, что это не так. Вид у нее был крайне мрачный. Все из-за невыспанности. Принимать гостей заведения с таким лицом было бы не по-профессиональному и вообще не по-взрослому. Но исправить выражение лица было сейчас никак не возможно. После вестей-то о поджоге Озерков. После того, что пришлось вставать глубокой ночью. После крендельков, на которые надо было дать ответ.

В настенном ящичке с красным крестом нашлась марля, которой она обвязала глаза в один слой (так чтоб не слишком мешало смотреть).

“Вот!” — Марта улыбнулась зеркалу. По одной ее улыбке было почти невозможно понять, что она желает всем, кто сегодня помешал ее сну, гореть в аду. К тому же, в скором будущем пришлось бы постоянно бегать глазами, осматривая людей и места отступления, показывая свою неуверенность. Так что повязка была очень уместна.

“Арт-форма! Не знаю, что это — но это точно она!”

— Эй, кто коктейли умеет делать? Подскажите, пожалуйста, — спросила она, вернувшись за стойку и оглядев хозяйство.

Выслушав пару идей, Марта нашла в нише блендер и упаковку томатного сока в холодильнике. Бросила в стеклянную чашу блендера карты памяти, потом подвернувшимся ножом проткнула сверху пакет с соком (у упаковки почему-то не было крышечки). Вышло не очень — пакет брызнул. Но “мастерство приходит со временем”, и пока ошибок в ее работе никто живой не видел или не мог разболтать, так что все было хорошо.

Протерев от красных брызг марлю повязки, Марта плеснула сока в блендер, накрыла крышкой и включила.

— Да нет тут свежих томатов! — огрызнулась она на советчика по коктейлям, — будет так!

Спустя несколько секунд открылась дверь и вошло несколько человек. Видимо, привлек звук и решили не медлить. Из-за двери снаружи был слышен и голос ее надзирателя, который (не очень уверенно) с кем-то препирался.

“Проснулся. Инересно, записку мою прочитал?”

Вошедшие очевидно были не его коллегами.

Все взгляды гостей обратились к ней. Всего их было четверо — человек юридического вида — с очками и кустистыми бровями, человек разруливающего вида — немолодая женщина с осанкой, человек в полицейской форме и бритый мужик, определенно ответственный за насилие.

— Почему вы навестили наше заведение в столь поздний час? — улыбнувшись, поприветствовала Марта, — стойте, давайте угадаю!

“Я ведь тут барменша.”

— Кто тебя сюда пустил?! — спросил бритый.

— Погодь, — остановил его юрист, — иди проверь на крыс и смотри за периметром.

Судя по выражению лица бритого, периметру было несдобровать. Марта облегченно выдохнула.

О чем-то пошептавшись и бросив взгляд на ряд бутылок (куда Марта, разумеется, вернула “секретную” экшн-камеру), парочка принялась уламывать полицейского. Что им, кстати, удалось. Так что все трое решили разместиться за барной стойкой в поле зрения камеры.

Почти не расплескав содержимое блендера, Марта последовала инструкциям 「призрака」 и перелила все в металлический сосуд, заправив водкой и парой капель какого-то соуса.

— Кто тебя проводил сюда? — успокаивающим голосом спросила женщина.

Марта промолчала, усердно встряхивая шейкер. Несмотря на все ее усилия делать все по правилам, 「призрак」-знаток коктейлей ныл про то, что она все делает неправильно.

— Сегодня оказались распространены крайне приватные сведения крайне важных господ, — не стал юлить юридический, — у нас есть основания полагать, что это связано с Журавлями. Ты ведь, кажется, лечишься в одном из заведений, курируемых Журавлями?

— Ясно, — сказала Марта и принялась разливать коктейль двум по рюмочкам.

“И вы решили узнать у меня детали этого дела. Под запись. Причем, на нейтральной территории. Причем, наверное, желательно, опоив.”

— Ты что-нибудь знаешь об этом? — спросил он, — и сними эту гадость с головы..

— У меня амнезия. Наверное, меня использовали вслепую, иначе бы подполковник Клюев не решил бы меня сюда спрятать.

— Это секрет! — подался вперед полицейский.

— Который наши замечательные гости уже разгадали, — прервала его Марта, — давайте все вместе создадим здесь атмосферу уюта и взаимного доверия! М-м-хм?

Она попыталась подпеть борющейся со статикой радиоэфира виолончели.

— То есть к утечке причастны Журавли? — прямо спросил юридический. Его коллега опустила взгляд и покачала головой. Кажется, она хотела устроить встречу по совсем иной стратегии.

— Нет. Журавли — всего лишь смешной фасад. Попробуйте! — Марта придвинула им три рюмки — две с красным коктейлем, а полицейскому — с чистой водкой, — мой личный рецепт! “Кровавая память”. Изначально называлась “Кровавая Мэри”, но я добавила гигабайты секретного ингредиента.

— Фасад для чего? — спросила женщина, оглядывая рюмку.

— Для красоты, — объяснила Марта, — мда. Вы не понимаете. … Как на духу, расскажу все, что знаю, а вы запоминайте.

Юрист кинул довольный взгляд на коллегу.

— Эта “утечка приватных данных” — не удар, — заговорщицким тоном продолжила Марта, — это всего лишь вежливый и невинный намек. Не кому-то конкретному. Он не имеет цели ранить кого-то конкретного. Но вот…

Она чуть перегнулась через стойку и пристально обвела их взглядом так, чтоб и с марлей было понятно.

— Пейте.

— М-можно лучше воды? — спросила женщина. Она почему-то побледнела, хотя Марта улыбалась.

— А? Конечно! — закивала и отстранилась Марта, открыла холодильник и выставила минералку на стойку.

— Но вот… — продолжила она, отойдя к стенке с бутылками (прямо к камере), — если намек будет проигнорирован, то… То случится что-то настолько веселое, что вам лучше будет это записать на видео и выложить в интернет. Если запишете, то точно прославитесь!

— Кто тебя впустил сюда? — снова спросил юрист, понюхав “кровавую память”, но не рискнув выпить.

— Вы-то почему об этом спрашиваете? — удивилась Марта, — а… ой. Простите, не подумав сказала.

“Они что-то до сих пор выглядят так, как будто владеют ситуацией. Это надо исправить.”

— Я ничего такого не думала! — Марта замахала руками, — среди вас нет и не было предателей, которые заранее все слили о предпринятой вами операции в баре и привели меня сюда, чтобы поиздеваться! Клянусь! Это чистая правда!

“Аггррр… Обожаю правду! Ведь никто из них не предавал и ничего мне не сливал.”

Полицейский осушил рюмку. Парочка оставалась безмолвна.

— Верите? Жаль, что не верите, — вздохнула Марта.

— Да выключит кто-нибудь этот шум?! — возопила женщина, явно имея в виду радио.

— Кстати, кто там обещал хорошую музыку? — безмолвно спросила музыканта Марта.

— Сейчас! Канифоль на смычок плохо ложится! Сейчас ты услышишь! — яростно отозвался 「призрак」.

“Нет у тебя никакого смычка. И канифоли, что бы это ни было. Просто почему-то такие вторжения в реальность у вас требуют подготовки.”

— Конечно, — согласилась Марта, — вашему вниманию… вам предлагается послушать уникальное произведение, попавшее в руки радиостудии. Схожу, сделаю погромче.

Сквозь шум и треск начали пробиваться аплодисменты и какие-то голоса. Как и обещала, Марта сделала несколько шагов к двери в подсобку и немного увеличила громкость.

— Всё записано? Так? — спросил полицейский, кивнув в сторону секретной камеры, — дальше давайте без самодеятельности. Оформим, как надо.

— Подождите, — попытался остановить его юрист.

В шум вплыли несколько глухих нот виолончели, которые вдруг сорвались в какой-то странный пассаж.

Полицейский достал рацию и включил. Из динамика прорвались те же ноты.

— Ух ты! — поразилась Марта.

Никто не издал ни звука, хотя музыкальная композиция была очень экспрессивной.

— Только не подумайте, — решила нарушить молчание Марта и поправила марлю, — что предатели не только разболтали все ваши планы, но и захватили радио эфир. А… а на моей повязке — просто томатный сок, а не то, что обычно льется из разрезанных людей. По секрету… по секрету скажу — я действительно предпочитаю не смотреть, на то, как течет кровь. К чему я… к чему? Точно! К тому, что вы здесь в полной безопасности!

IV. Песок

В такси.

Ночь грозила стать бессонной. В руки Алексея, наконец, попал компромат, который так встревожил всю область. Плюс несколько сумбурных планов противодействия. Сказать, что компромат его насторожил — не сказать ничего. Он состоял всего лишь из невинного описания дневной рутины десятка человек не самой большой государственной важности. Без видео, без фото. Но, судя по тому, сколько поднялось шума, описание было предельно точным — кто-то установил за ними крайне умелую, незаметную и пристальную слежку. А значит, этот кто-то знал о многих их тайнах. О чем и оповещал — вместо прицельного шантажа просто зачем-то открыл всем факт слежки. Это очень настораживало. Даже пугало. Ведь жертвы могли обратиться к федералам или своими силами вскрыть предателей и размещенное оборудование. Но этот кто-то из Журавлей не просто был готов к такому. Возможно, он надеялся на это — флешки с компроматом оказалось, как минимум, две. Вторую подложили стрелянному менеджеру. По слухам, даже, в самого менеджера, проделав в нем дыру, но в это было сложновато поверить.

— Сколько еще до башни? — спросил он таксиста, — вы говорили осталось пять минут. Уже пятнадцать едем.

— Там улицу перекрыли. Ремонт. Объезжаем, — отозвался тот, — да черте-на! И тут выставили!

Алексей взглянул на перекрытие на дороге впереди, потом на безмолвно сидевшего рядом коллегу.

Группстройинвест успел найти то ли подозреваемого, то ли свидетеля в отеле Аэропортъ, откуда сам Алексей только что съехал. Возможно, (пока документы зеленые) лучше было наведаться к Группстрою и проследить, как они разберутся с проблемой. Или в сам отель. Но в этой советской бетонной коробке Алексея мучали кошмары — это могло быть предчувствием. Хотя, по данным Группстроя, Марта заселилась только этим вечером, когда он уже съехал.

Почему-то казалось, что улова они там не добьются. Так что вместо отеля и Группстроя Алексей выбрал банк Рождение — его совладелец с партнером оказались упомянуты в отчетах на флешке. И теперь (параллельно с чистками и внутренними расследованиями) собирали спешное совещание прямо в башне банка.

— Я прогуляюсь, — Алексей открыл дверь, — пошли.

Коллега расплатился с таксистом и вышел из противоположной двери.

В кармане завибрировал телефон.

— Ну, Люд? — спросил он, нажав “прием”.

— Подтверждаю, подозреваемая в отеле Аэропортъ — та Марта. Номер комнаты известен.

— Ее забрали?

— Пока не известно. Перебои с рациями. Если не заберут, отправить Тошу очистить номер? Или сразу Контролера?

— Тошу. Но только, если будет ответ от Контролера, что ребята Группстроя вышли без нее. У них не отбивать.

Конечно, лучше было бы, если бы не пришлось зачищать Марту сразу, а удалось схватить и выловить на нее, как на живца, остальных членов культа. Если ее забрали бы местные, то заказ мог затянуться на неопределенное время. Так что ликвидировать сейчас — это тоже вариант. Четверть оплаты была бы уже в кармане. Но… Было безумно интересно, как эта банда, маскирующая под культ, стала бы выкручиваться, если бы Марту взять живой.

— Кстати, — добавил он, — как тот Константин?

— Предварительно… дело окончено. Подтверждаем выполнение, — сказала Людмила, — но… это займет некоторое время. Там начались странности. Вы сейчас в башне?

Он сжал телефон. Порыв заставить заказчика самого разобраться со Спартаком, кажется, начал окупаться. “Странности.” О странностях лучше знать заранее, чтобы быть готовым к ним здесь.

— Нет. На пути, — ответил он.

— Мне подъехать?

— Не надо. Операцию не начинаем. Просто подтолкну местных к зачистке всех объектов, которые спонсировали Журавли. Тогда вся эта банда вылезет на свет, — сказал он, — кстати, документы у меня все еще зеленые?

— Да. По всем базам ваши удостоверения числятся подлинными. Замена будет девятого числа.

Глава 20. Второй экзамен

“Проспала.”

После того, как открыла глаза, Марта поняла только это. На телефоне было 11:40 и несколько сообщений.

Она оглядела свой “люкс”. Надзиратель был тут же — на диване напротив. Он был мертв — она не видела ни намека на существование 「призрака」 внутри него.

— Как это… — проговорила она. В памяти всплыло то, как она, валясь от сонливости, (но вполне бескровно) закончила ночную барменскую работу. Правда, для этого пришлось разложить лед и соль в электрическом щитке на переключателях с наклейками “свет”. Он таял быстро, так что ее прощальная речь вышла короткой. Потом, в наступившей тьме (хоть и с трудом), нашелся выданный полицией надсмотрщик и он согласился переночевать в более удобном номере.

Вернее, все происходило вовсе не в кромешной тьме:

Во-первых, свет выбило только на первом этаже. А во-вторых, 「призрак」-знаток бутылок не напутал на тему горючести напитков, и Марта размеренно блуждала по техническим коридорам в поисках надзирателя, вооружившись большущей чашей с пылающим абсентом. (Хиленькую батарею нового телефона не хотелось тратить на фонарик.)

— Как это… — Марта встала с кровати и беззвучно подошла к полицейскому.

Первое впечатление не обмануло — в нем вообще не чувствовалось 「призрака」.

“Зомби?”

И по губам, и по векам не было похоже, что он умер больше, чем полчаса назад.

А еще он отчетливо дышал. И был теплым на ощупь. Такой феномен можно было объяснить просто — он жив. Мало ли уникальных случаев случается?

“Вдруг кто-то без 「призрака」 способен прожить?”

Но ладно бы это!

— Братья и сестры мои… где вы?

В номере не было ни одного 「призрака」. Ни одной лишней тени. Ни одного 「потустороннего」 сквозняка, или звука.

“Отложенный эффект операции Отрешения? Мне-таки удалось отделить себя от мира 「потустороннего」?”

— Не похоже, — прошептала она.

“Но меня ведь не разбудили — 「призраки」 не послушались.”

“Аюми вчера спрашивала, “чего я лишилась теперь?”… Так вот чего.”

— Все равно не похоже.

От ее прикосновений полицейский очнулся, открыл глаза и вздрогнул.

“Но я не чувствую, что чего-то лишилась. Это 「призраков」 как будто больше нет.”

— Что случилось?! — спросил он неподвижно склонившуюся над ним Марту. Спросил прямо как живой (но изо рта у него пахло не очень).

— Время, — тихо сказала Марта, — позднее.

Он резко посмотрел на часы, а потом полез за телефоном (роль которого у него тоже играла старинная раскладушка).

“Круто…”

Из дальнейших ругательств Марта поняла, что его телефон почему-то то ли завис, то ли разрядился.

— Пожалуйста, не ругайтесь при мне, — попросила она и попыталась остановить его руки, — и не включайте телефон.

— Почему?

— Не знаю, положен ли вам сменщик, но то, что до вас не могли дозвониться, но и не прислали никого проверить — это…

“Номер со звездочкой.”

“Если водителя нет за час до окончания уроков или если его машина стоит хоть на метр дальше установленного места — немедленно отойти внутрь за пост охраны и звонить по номеру со звездочкой.” — таково было одно правило из обширного свода, который Марта выучила назубок перед первым сентября первого класса.

Во взрослой жизни все работало примерно так же.

— …это повод насторожиться, — закончила Марта и деловито нацепила рюкзак.

Он серьезно кивнул и, сказав что-то вроде “ща”, отправился в ванную.

— Насторожились? Ррр. Настораживайтесь сильнее, — напутствовала Марта.

Она оглядела совершенно пустой номер и поежилась от жутковатых ощущений. Даже повешенного не было на привычном месте на люстре. К тому же, люкс ведь не посетила полиция (если не считать надсмотрщика, которого она затащила сюда сама).

“Я, конечно, попросила поселить нас с мамой Димы по разряду “селебрити”, чтоб “никакие папарацци не узнали”, но не ожидала, что никто до сих пор не пронюхал.”

“Прям странно.”

Впринципе, можно было понадеяться на то, что это так удачно сработали ее розыгрыши:

Возможно, некто белосписочный ужаснулся тому, что для “мецената” вся его приватная жизнь как на ладони. Потом засек вчерашний чек-ин Марты в отеле (настоятельная просьба подполковника, кстати, не помогла скрыть заселение, в отличие от банальной пачки денег за люксы). Белосписочник сразу снарядил отряд (с виду не силовых, а просто очень доверенных людей) в Аэропортъ, чтобы как можно скорее узнать хоть что-то о том, кто и как смог так нагло его предать, так беспардонно следить. Однако и эта операция “оказалась известна меценату” заранее. После этого белосписочник свернул активности и спешно приступил к параноидальным поискам стукача.

Логично.

Но не факт.

Вообще, Марта надеялась, что жизнеописания с флешки будут иметь немного другой эффект. Либо парализующий (предпочтительно), либо хаотический, когда белосписочники ринутся искать закладки и жучки у себя по домам. Так они бы нашли закладки каких-нибудь конкурентов или служб, и вообще начали бы компетентно составлять неверные гипотезы о слежке, проверять их, ломиться не в те двери и так далее.

Сработало все не совсем так, предполагалось.

Но, хотя бы, с прошедшей ночи больше не трогали.

Марта подошла к стене, включила телевизор и попереключала каналы, найдя новости — там не было заметно никаких следов какой-либо катастрофы, на которую вдруг оттянули свои силы лучшие люди губернии и полиция. Никаких экстренных включений и тому подобного.

“Кажется, дошло. Клюев ведь меня вчера сюда запихнул, чтобы обеспечить тишину и отстутсвие вероятности дальнейших сливов, если я к этому причастна. Приставил ко мне верного ему человека.”

“Клюев провернул это либо по просьбе, либо по дружбе.”

“А потом ему могли поступить противоречащие просьбы и дружбы. Что на такое можно ответить? Особенно если телефон у моего надзирателя сделал тебе подарок, вырубившись.”

“Ответ — “ничего не можем сказать, выясняем местоположение, связаться не получается. Если что, то надзиратель во всем этом и виноват”. Вот.”

Вероятно, поэтому и не беспокоили.

Но ведь даже на несчастного PR-менеджера успели покуситься. А уж получив документы о слежке, кто-то точно мог решить выслать делегацию договориться, извиниться (или уничтожить). Но пока так и не побеспокоили. Видимо, на данный момент, делегации ждали отмашки, ждали получения однозначных свидетельств. Чтобы не вспугнуть и не нарушить договоренности между белосписочниками.

"Хорошо, что у надзирателя телефон завис."

Да и выглядел приставленный Марте охранник довольно работящим и серьезным. Сам подставляться бы не стал.

Марта обернулась к двери в ванную, где выключилась вода.

— Позвонил, — сказал надзиратель, открывая дверь. В его руке был телефон-раскладушка.

У Марты открылся рот.

“Да ты издеваешься!”

Марта остановилась и протерла глаза.

“Эй! Вы видели?!”

Она потерла переносицу.

— Ясно. Номер люкса хоть не сказали? — уточнила она, — сказали… сказали. Ксоттере! Да... да...

Она сглотнула.

— Если вам сам Харон предложит остаться на берегу, вы, блин, чемпионат по гребле через Стикс устроете, — прошипела Марта.

— Не знаю этого Харона! Я не дурак! Я только своим позвонил и сразу аппарат выключил, — сказал он, — продолжаю выполнять приказ товарища подполковника.

Марта стояла, покачиваясь.

"Ладно, хотят устраивать себе проблемы — пусть устраивают. А я лучше пока со 「сверхъестественным」 разберусь. Не могу больше на это смотреть."

— Я в туалет. А потом мы поедем, — оповестила она, наконец.

— Куда это ты собралась ехать?… — начал надзиратель, но Марта сделала обманное движение — первой проскользнула за дверь ванной и быстро заперлась.

— Это секрет, — ответила она.

“Ну не отвечать же, что в “наркопритон”. … Ну это если Мономах жив, что вряд ли.”

“Но, если жив, проверить жизненно необходимо — если он еще способен видеть 「призраков」, тогда...”

Марта уставилась на собственное отражение в зеркальном шкафчике над раковиной.

“Мне кажется?”

Выглядела она, в целом, отдохнувшей. Даже новых прыщей не появилось в местах, где вчера была марлевая повязка.

“Нет, мне никогда ничего не кажется и не мерещится.”

Пару секунд назад, на долю мгновения, она увидела в собственном отражении что-то 「потустороннее」.

Она сняла рюкзак и включила воду.

— Эй там, надзиратель! — крикнула она и начала умываться

— Какой я тебе надзиратель?! — донесся ответ.

— Вы меня сможете отвезти спрятаться? Закажите такси!

— Какое еще тебе такси?! На такси она, понимаешь, ездит. Если и поедешь, то только непосредственно со мной на моей машине.

— А у вас машина близко?

— Да. Подожди! Тут стучатся.

— Стучатся, — тихим эхом повторила она и, вытерев лицо, села на унитаз. Вода продолжала литься.

Некоторое время она прислушивалась и тихонько вздыхала. Кажется, наведенная деньгами, магия невидимости ее люкса рассеялась.

“Что ж… Не хотела это использовать так, но…”

Закончив с туалетом, она открыла рюкзак.

— Здравствуйте, живые люди, — сказала она через пару минут, отперев дверь ванной. Служебная корочка надзирателя немного помогла замедлить неизбежный процесс. Но к этому моменту, надзиратель уже блеял что-то нечленораздельное под угрозами троицы вошедших мордоворотов (правда, еще не перешедших к насилию).

Да.

Марта была полна решимости предотвратить насилие!

Для этого у нее имелись перчатки, губка пропитанная керосином (в левой руке), бутылочка с концентратом (в правой) и полнолицевая маска химической защиты (разумеется, на лице).

— Раз-раз! Как меня слышно? — Марта поправила маску.

Все же волнения были излишни — слышно ее было. Теперь все внимание было обращено прямо к ней.

— Для начала хочу сказать, что когда этот пузырек упадет и разобьется, у всех… на сотню метров вокруг может начаться недомогание.

Она повертела бутылочку в руке в перчатке, перехватывая поудобнее, а потом сорвала пломбу.

— Вернее, нет, — Марта сделала вид, что заметила какую-то важную надпись на его этикетке, — тут пишут… мда. Словом, если он разобьется, то лучше прекратить дышать.

Она оглядела немую сцену.

— Вы же живые люди? Вы дышите? — уточнила она и пролила несколько капель на зашипевшую и задымившуюся желтым дымом губку, — значит, вы понимаете о чем я.

Она снова оглядела присутствующих.

— Н-не позволю… у меня… в городе, — с этими словами только лишь надзиратель, закашлявшись, ринулся к ней. Остальные поспешили наружу.

— Без перчаток не трогайте, — отстраненно попросила Марта, отступив и угрожающе отведя бутылек, — я намочила полотенце в ванной. Возьмите и дышите сквозь него. Потом откройте здесь окна и закройте дверь, тогда никто не отравится.

Надзиратель некоторое время медлил, но все же бросился в ванную.

Сама же она накинула пальто, вышла в общий коридор и подошла к огнетушителю, стоявшему в уютной деревянной коробочке возле фикусов. Далее пришлось оторвать и его пломбу и нажать на рычаг.

— Что ты творишь? — сквозь клубы дыма нагнал ее надзиратель. Полотенце тоже было при нем.

— Ща. Смотри! — шепнула она и повысила голос, обращаясь к прячущимся за углом мордоворотам, — эй, ребята! Я вам огнетушителем повысила концентрацию углекислоты в воздухе, так что если подойдете к облаку яда, вы сможете умереть быстрее и безболезненнее!

— Ты…

— Это шутка, — тихо шикнула она на надзирателя, — чтоб запугать. Ты ж не умер? Не умер. Двигай к лестнице с той стороны. Уходим.

* * *

Спустя четыре минуты, возле ржавенькой машины.

— Откуда у тебя этот яд?! И откуда ты знаешь, что он не убьет?! — спросил надзиратель, нервно борясь с замком двери.

“Ты даже не представляешь, сколько мертвых террористов любят порассуждать вслух о таких вещах. Самые экспериментаторские сами мрут до исполнения планов, а потом долго об этом рассуждают.”

— Меня иногда это завораживало. Вот и нахваталась, — призналась Марта.

“Обиженных (и при этом не слишком посредственных) мертвых экспериментаторов столько видела, что даже не представляю, как мир вообще не погряз в нескончаемых катастрофах.”

“Реально не представляю.”

“Наверное, потому что новости редко смотрю.”

— Сейчас везу тебя в следственный, поняла? — спросил он и нервно махнул рукой, — садись!

Марта подчинилась.

— Сначала надо прикупить кое-что, — сказала она, когда машина дерганно тронулась.

— Еще какой-нибудь яд?!

— Как сказать. Помните вчера ночью… когда мы снова встретились…

Надзиратель почти вздрогнул, видимо, вспомнив вчерашнее, и, нервно взглянув в зеркало заднего вида, вывернул на дорогу.

— Никаких остановок! В следственный, — рыкнул он.

— Как скажете, — кивнула Марта.

— И расскажешь, почему сбежала ночью... Все как было!

— Было темно, было страшно, — охотно поделилась Марта воспоминаниями, — поэтому я сделала себе фонарик из большой прозрачной чаши и зеленоватого напитка. Он плохо горел, но все-таки…

— Кстати, а что ты тогда сказала? Когда меня встретила...

— “Добрый вечер”? То есть… сначала я сказала что-то вроде “heed the whispers, mortal; consume the chalice, mortal※” — это ничего не значит. Просто “выпей чарку, путник”.

На самом деле, это тоже было нарочно — какой бы Марта ни была взрослой, она сталкивалась со сложностями в том, чтобы добиться внимания к ее мнениям и просьбам. В особенности теперь — когда у нее не было охраны. Это приходилось компенсировать небольшим эпатажем.

“Стыдновато, но ведь работает!”

— Так вот! — продолжила она, — я бы не попросила никуда заезжать закупаться, а просто использовала что есть, но вот ведь облом — у тех зеленых бутылок на горлышках пластмассовые набалдашники такие, так что внутрь ничего не залить. Раньше таких не делали. Нужно купить бутылки старого образца.

“И у папы, и у дяди бутылки с крепким алкоголем были чуть ли не полувековой давности. Я точно помню, что вот на них заглушек не было.”

— Какие, к черту, бутылки?! Мы едем в следственное, — оборвал он ее рассуждения, — никаких бутылок.

— Не… Во-первых, я пропустила — по вашей вине — второй экзамен. А во-вторых, нам надо спасти одного несчастного. Он в этот самый момент умирает.

“Нет, все-таки вряд ли Мономах еще жив. Но попытка — не пытка.”

“И не зря же он мне всё про Диско-подпол писал.”

— Так что… — сказала Марта, — у нас сейчас два адреса. Первый — школа, экзамен в которой я проспала, а второй — диско-клуб!

— Если умирает, я вызову скорую… — проговорил надзиратель, — диктуй адрес! Где умирает? В школе?

— Скорая не поможет. Нам надо совершить геройство! Совершим геройство? Давайте совершим!

Он сглотнул и включил радио.

Для проформы Марта продиктовала адреса и уставилась за окно, хотя уже поняла, что переубедить не получится. Было холодно и неуютно — вокруг не было ничего мертвее снега и фасадов домов. Никто бестелесный не лез ежеминутно с мольбами или проклятиями. Никто не реял над крышами, до поры пряча клыки и боясь подобраться к ней ближе.

“Мир, как он есть.”

“Как в нем вообще люди живут-то? К тому же большинство — даже без манги.”

Она включила телефон и достала из кармана ампулу.

Аккаунт ААА нашелся — секретарша все-таки вернулась из лучшего мира в этот (не лучший).

“Какого черта только аватар себе из манхвы взяла?! Хорошо, хоть хватило ума не свое реальное лицо ставить!”

“Ладно, раз вернулась, снабжу ее юридическим боезапасом, чтобы все вокруг кверху брюхом всплыли.”

Марта принялась строчить сообщения.

Все-таки было как-то тоскливо.

Через несколько минут начало укачивать и она отвлеклась от телефона. За стеклом все было примерно так же, как и раньше. Пустота. Люди в машинах и на тротуаре за сугробами. Люди, которые все равно когда-то обязательно умрут — они лишь временно нарушали наступившую вокруг пустоту и холод.

Надзиратель ударил по гудку:

— Что вы, черти, как сельди в бочке набились и не едете, ***?

Марта кивнула — поездка не походила на побег — машины вжимались в маленький проулок почти вплотную. Она посмотрела на высокую перламутрово-белую дверь внедорожника, прижавшегося справа. В окне выше было видно лицо очень толстого и серьезного человека.

Она поглядела на надзирателя:

— Не ругайтесь при мне.

Как ни посмотри, надзиратель, хоть и не был жирным, но тоже был довольно плотного телосложения.

— А почему пробка? — спросила она.

— Ты радио не слышала? Экстренные работы на теплотрассе возле Каримова. Там все улицы перекрыли.

— Карим?

— Вон! — указал он на башню какого-то офисного здания. Кажется, на ней был логотип банка Рождения.

— Ну я в этом не виновата, так что не ругайтесь при мне, — отстраненно сказала она и покачнулась в такт с дернувшейся вперед машинкой. Внедорожник справа прижался еще ближе. Грузовичок по левому борту тоже не сдавался и пытался протиснуться.

— Ладно, меня укачало… — сказала Марта и взяла рюкзак, а потом открыла ржавую дверь прямо в перламутр внедорожника. С ее комплекцией, в открывшуюся щель удалось вылезти без особых проблем.

— Вещественные! Положь! — заорал надзиратель и предсказуемо застрял, пытаясь вылезти со своей стороны. Чего уж говорить о взбешенном водителе внедорожника.

“Сейчас лучше бы в школу…”

Она резво пробиралась между машин, прижимая к сердцу рюкзачок.

“Но, боюсь, не успею.”

Петляя среди сугробов, и стараясь затеряться во дворах, Марта продолжала строчить сообщения (уже Рите).

“В клуб точно не успею — Мономах здоровье свое просадил еще до встречи с 「потусторонним」.”

“Надо в школу, объяснительную написать, а потом…”

Выйдя на соседнюю улицу, она заметила отчаливавший от остановки рейсовый автобус. Под его стеклами был номер 17. Рядом с номером на табличке красовалось и несколько топонимов, частично скрытых инеем.

Единственное, что пока точно удалось успеть — запрыгнуть внутрь этого автобуса.

— Рейс не до улицы Шеварднадзе? — спросила Марта, отдышавшись (воспроизведя одно из название с таблички).

— “Рейс”? Это тебе надо было в другую сторону садиться, — любезно объяснил какой-то дедушка, — следующая остановка — Токмаковская, возле театра бывшего.

Благодарно кивнув, Марта вписала эти данные в последнее сообщение Рите.

— Спасибо, — сказала она, — мне, простите, только на одну поездку денег дали, так что я сейчас сойду и пересяду в другую сторону. Вы никому не говорите, что я закон нарушила и без оплаты поехала. Хорошо?

— А где твой школьный проездной? — неодобрительно покачал головой старичок.

— Он отчиму важней. Он курьером сейчас подрабатывает, — стыдливо сказала Марта, — только не говорите никому. Это ведь тоже нарушение, я понимаю. Но ему важнее.

— Вот же... О вас, о шкедах малолетних, государство заботится, школьные проездные делает, а вы туда же, — еще более неодобрительно продолжил этот бойкий пассажир, — чуть что — фьють.

— Простите, я не буду "фьють", — тихо, но серьезно ответила Марта, — кстати, владелец автобусного парка — тоже в Белом Списке. Он бизнесмен, а не госслужащий.

— Ты мне еще побубни! Автобус отличить не можешь, а про бизнесменов говоришь.

"Мда, он прав. Какая мне разница — бизнесмен он или нет?"

Остановка случилась довольно скоро, и Марта покинула автобус с заверениями, что больше не ошибется.

“Я точно не ошибусь.”

Оставлять телефон включенным не хотелось, но что поделать! Нужно было восстановить копии переписок с Ковалем.

Неказисто-модерново выглядящее здание театра и правда было лучшей приметой на улице Токмаковской. С виду, внутри здания располагалось несколько торговых точек и что-то увеселительное.

“Что нужно, чтобы подстраховаться?”

Марта оглядела вывески.

“Медведь, изолирующие наушники, нож, цветы…”

На отправленный Мартой вопрос “ты едешь?” пришел положительный ответ Риты. Телефон отправился в теплый карман.

Спустя двадцать минут стало понятно, что вещи для подстраховки (даже в этом, близком к центру, заведении) купить было сложновато. Вместо наушников пришлось довольствоваться какой-то дешевой гарнитурой. Нож вообще пришлось выкупить у продавщицы в цветочной лавке.

Но, по большей части, Риту удалось встретить во всеоружии — и с гигантским плюшевым медведем, и с гигантским букетом. Вернее, встретить такси, на заказ которого Марта ее так долго уламывала.

С полностью отстраненным видом (как у горничных в манге, а не как у Лёвы), Марта, склонившись к открывшемуся водительскому окну, поприветствовала сперва таксиста и сообщила (выдав несколько банкнот), что встречи с клиенткой пожелал очень эксцентричный человек, и чтобы таксист надел наушники во время поездки, пока Марта будет рассказывать о том, что можно и что нельзя делать на предстоящем свидании. А также адреса, которые следует навестить.

Признаться, Марта слегка побаивалась, что Рита сделает неправильные выводы из ее вранья и ломанется прочь, но этого не случилось.

— Итак, — тихо произнесла Марта, садясь рядом с Ритой на заднее сидение, — все сказанное таксисту — ложь. Как я тебе писала, мне нужно навестить умирающего.

— Л-ложь?

— Тише.

— Ложь? — повторила она тише, — я из-за тебя сорвалась с занятий. Посреди семинара. Меня засмеют… опять… а… кто тогда подарил тебе эти цветы? Тот, который умирает?

— Нет. Чего еще ждать от любительницы манхвы? Сейчас мы заедем в одно место, возьмем из ячейки все, что нужно, и тогда решим на что пойдут эти цветы.

— Они обмерзнут на холоде, — кажется, не слушая, проговорила Рита.

— Знаешь, что такое “широкий жест”? Подарить дорогие цветы, зная, что они все равно обмерзнут. … У тебя ведь нет друзей. Я-то вижу. Хотя ты говорила, что живешь в общежитии. Так что вернешься с обмерзшим букетом и будешь загадочно молчать. В манхве героини умеют хотя бы загадочно молчать?

— Умеют.

— Вот.

— А игрушку, значит, тебе купили? А… ну, конечно… тогда понятно…

“На что ты намекаешь?!”

“Реально бесишь!”

— Мне, — мрачно подтвердила Марта.

* * *

Первая остановка (возле автоматического пункта доставки внутри маленького кафе) подтвердила правильность идеи покупки медведя. После ввода пароля, отщелкнувшаяся дверца камеры хранения открыла очень длинный сверток. Куда длиннее, чем предполагала Марта, ведь в “накладной” Коваля значился “обрез двустволки и замазка” (на самом деле, TFH-6). Марта распаковала посылку в туалете кафе. Снова ужаснулась. Что именно обрезали у двустволки было решительно не ясно. Пришлось приложить недюженные усилия втискивая ружье в медведя. Оставалось надеяться, что хотя бы пластид был без сюрпризов. Но надежд было мало. Вернувшись в такси, она распаковала кулек с патронами и снова вздохнула.

— Что это? — настороженно спросила Рита.

— Фейерверки, — хмуро ответила Марта.

— Зачем ты их вскрываешь? Это же опасно. А это что ты туда…?

“Опасно? Не то слово. Гильзы, кажется, на 3д-принтере напечатали — выглядят, как не знаю что. Надеюсь, хоть порох в них настоящий.”

“Мда. Опозорилась я.”

Когда Лёва сопровождал ее в поездках на официальных машинах Бизнеса, он всегда с собой носил брусок TFH-6. Он предупреждал, что эти бронированные машины, по сути — мышеловки. И, хоть никакие пули и осколки в них не проникнут, но от сильных наружных ударов или взрывов двери заклинит так, что без инструментов даже Леве не открыть. Поэтому он и посвятил Марту в “космические технологии”, требующиеся, чтобы прожечь замки или петли насквозь — в любых условиях — хоть при падении в реку, хоть в вакууме (ведь изначально этот пластилин был, вроде как, разработан для пережигания структурных элементов космических аппаратов при экстренной отстыковке ступеней). Лёва посвятил ее в эти нюансы с одной целью — чтобы, в случае чего, Марта ни в коем случае не смела смотреть на выделяемый этим пластилином огонь. Но ей стало интересно. Ведь она не слышала об этой штуковине ни от одного из 「призраков」 соответствующих (поджигательно-взрывательных) наклонностей. Выяснилась презабавная штука — TFH-6 не попадал под классификацию термитов и взрывчатых веществ. Более того, его формула была секретна, так как несла стратегическое значение для бла-бла-бла. Тем не менее, на рынке того, что “плохо лежало” в руинах институтов и проектных бюро, его можно было купить. Хоть и под другим названием. Тогда-то Марте и показалось, что она нашла замечательное средство.

Она заранее заказала все у Коваля, чтобы, в случае чего, намазать им какие-нибудь проблемные металлические вещи, дабы превратить их во что-то не слишком поддающееся анализу, к тому же добавив флёр использования “секретных технологий” (а не 「потустороннего」). Раздолбанная обрезанная двустволка с алюминиевой картечью нужна была в качестве простого запала.

Теперь же стало понятно, что это гиблый номер.

Бросив начатое и запихав в пасть (требующего всем своим видом пощады) медведя материалы эксперимента, Марта уставилась в окно.

Там было пусто. Возможно, за какими-то окнами домов скрывались живые.

“Интересно, как это? Как тут живется? Я ведь… до операции Отрешения хотела жить так же.”

“Нет. Я ведь и до катастрофы не всех 「призраков」 видела. Были и такие, которых не увидеть и даже не подчинить. Пока.”

“Так и сейчас.”

Такси остановилось на светофоре, но перекресток никто не переходил.

“Остались те, что видят мою жизнь, как смешное кино. Как повествование. Они видят. Я их — нет. Но я их чувствую. Прямо как у Мори.”

“Читали ли они ту мангу?”

“Нет. И это я точно знаю. Они точно не могли ее прочитать.”

— А мне точно можно будет забрать букет? — вдруг спросила Рита.

— Необходимо, — не глядя, подтвердила Марта.

* * *

Спустя полчаса. Возле клуба.

Порывшись в горке мусора, которая скрывала урну возле черного входа, Марта нашла-таки подходящую бутылку с завинчивающейся пробкой.

— Не откроют же. А букет мерзнет… — “дав петуха”, проговорила мерзнувшая студентка.

— Сказали, что “спросят”, а не прогнали, — отстраненно сказала Марта.

Сонный сотрудник, ответивший на домофон, действительно сказал, что “спросит”. Правда, оставалась возможность, что он снова уснул на посту.

Марта окинула взглядом вход. Само здание наверху было в плачевном состоянии, но еще не в руинах. В интернете писали, что когда-то это была особая больница для лечения и укрытия жертв атомной войны. Скорее всего врали — подземные помещения, которые занимал клуб, были, судя по найденным фото, сравнительно небольшими. Оставалось надеяться на то, что хотя бы Мономах не врал, и здесь действительно располагалась лучший "рехаб”, где его уже дважды откачивали. И надеяться на то, что он придет сюда и в третий раз, получив свой последний трип. Впрочем, этот домысел был почти подтвержден — на стоянке, где осталось ждать такси, стояла и округлая машина Мономаха.

Отойдя в более-менее чистый уголок, Марта села на корточки, надела маску химической защиты и занялась приготовлениями.

— Не подходи! — попросила она удивленную Риту.

— Если что, то это ведь самый добрый способ. Просто выкурить лишних, — добавила Марта.

— Ты что ли поджигать собралась?! Не смей!

— Да не загорится ничего. Просто вонять будет страшно.

— Уже воняет! — Рита закрыла рукавом нос, — это терроризм!

— Поэтому и говорю — отойди, — Марта вздохнула и воткнула пока пустую бутылку в снег.

— Если не прекратишь, я сейчас же звоню в полицию!

“Бесит.”

— Ну… если нельзя, — устало проговорила Марта, вставая и оборачиваясь, — то… попробую по-другому. Только от этого будет хуже.

“Все это бесит.”

Пар дыхания медленно поднимался из-под фильтров маски.

“Я же всегда стараюсь избежать насилия.”

“Но все как будто напрашиваются!”

Капля протекла по внутренней стороне стекла маски, прочертив по испарине и сделав видимым ее тускло блестящий глаз.

“Решено! После экзамена буду потом месяц безвылазно в Озерках жить.”

“А то каждый раз, как наружу выбираюсь — суматоха вечная. А в этот раз — вообще.”

Троица радостно галдящих ворон приземлились к ней на плечи и макушку.

— Да не буду я здесь ничего такого делать, даже если мне запретили по-простому разобраться! — зло прошептала она.

Вороны не вняли.

Марта сняла маску и убрала в рюкзак (висевший спереди).

— Вот что бывает, если в мусоре рыться, — постаралась объяснить она происходящее с птицами.

Вдруг щелкнул замок железной двери.

Охранник высунулся и огляделся в поисках потенциальных недоброжелателей, потом поманил Марту внутрь. Она кивнула, подняла медведя и прошла за ним.

— Вы ему кем приходитесь? — спросил он, спускаясь по лестнице.

— А мне обязательно рассказывать? — спросила Марта.

— Да нет. Рассказывали тут про чьего-то бегунка, который Мономаху заказы давал, — сказал охранник, остановился у одной из ниш в коридоре, повозился с замком и отпер новую дверь, — но потом, после встречи обязательно расскажете — кто вы и как. Чем именно наш Мономах так траванулся? Это важно, сами понимаете.

— Согласна!

Студентка икнула. Но все же прошла следом.

После еще одного извилистого коридора, открылся вид на “больничные покои”.

Марта нахмурилась.

“Блин. Даже тут лучше устроено, чем в Озерках было, когда я только приехала.”

— Можете вазу для цветов принести? — спросила Марта какую-то женщину, листавшую журнал в углу палаты.

Вздохнув, Марта подошла к койке Мономаха.

— Он под снотворным? — спросила она, — причем уже давно. Так? Когда просыпался, что говорил, что делал?

Было практически ясно, что 「призрак」 Мономаха мертв. Не выпал (тело подергивалось, а привязанные к бортам койки руки были слегка ободраны). Кто-то, видимо, сожрал его изнутри. Кто-то из почивших недоброжелателей, тех, чью жизнь он уничтожил. И, кажется, один из них пытался забраться внутрь тела и прикончить останки его же собственными руками.

— Он бредил, — ответила женщина, — что в него забрались пришельцы. Пытался разорвать себе живот. Просил вырезать всё.

— Вы не вырезали? — Марта приподняла простынку и кивнула, — не вырезали. Это правильно. Приведите его в чувства. Это смертельно важно.

Женщина пожала плечами и полезла в какой-то шкафчик.

— За вами приехали, — вдруг раздалось за спиной. Марта обернулась. Это был какой-то незнакомый, крайне небритый, тип, — бегунок, ты ведь бегунок? За мной со всеми вещами. Вторая отдельно посидит.

Студентка “вторая” почему-то вдруг перешла в режим ужаса, граничащего с беспамятством, хотя до этого просто умеренно боялась.

Незнакомец подошел к ней и резким движением соединил руку Риты наручниками с какой-то трубой.

Марта поправила перчатки.

— Эй, у меня тут не обезьянник! — возмутилась женщина, — у нас день пятерку стоит!

— Заплатят. За все заплатят, — успокоил ее небритый.

Бледное лицо, потерявшей дар речи, Риты выражало сначала что-то вроде:

“Предала! Предала и продала! Ты предала! Ты! Марта!”

Грустно вздохнув, Марта взяла медведя, как можно более умильно подняла брови, подмигнула и чуть улыбнулась. После этого лицо Риты стало вообще обморочным.

“Кажется, дошло до нее. Или наоборот.”

“А вот нечего было меня отговаривать. Так бы просто бросили вонялку внутрь, сделали все по-быстрому и назад бы поехали. Но нет! Надо было мне помешать.”

Повинуясь небритому, Марта послушно прошла по коридорам, вошла в неприятно пахнущую клубную часть и прошла зал насквозь.

"Мда."

Хоть пахло здесь чем-то сладковатым и плесневелым и не жилым. Но аппаратура в зале имелась настоящая. И свет, и звук. В углу, возле двери с кислотными сердечками даже стояла дымовая машина. Со звуком баловался кто-то из “приехавших” — довольно ухоженный блонидинистый тип в светло-сером пиджаке — явно не посетитель. Он распевал что-то в диджейский микрофон.

— Что вы здесь устроили? — спросил небритый, — вырубай! Осмотри вот ее со своим и подготовь хорошо, чтоб на все отвечала, — он махнул рукой в сторону двери. Кажется, это была VIP-зона или лаунж.

Спустя секунд двадцать, условно удалось осмотреть и прелести этого помещения (там было почти темно). Прелести были посредственными. Даже пожарного выхода и огнетушителей не было видно.

— Запираю на двадцать минут, — раздался голос небритого, — чтоб она через двадцать минут была как шелковая и все помнила — как откуда и куда деньги. Понятно? Мне надо отойти.

За ее спиной действительно закрылась тяжелая (кажется звукоизолирующая) железная дверь, что не сделало комнату светлее. Но тут кто-то включил голубоватую лампочку в углу.

— Я… уже шелковая, — сказала Марта, ссутулившись и вперившись взглядом в пол.

— А ты как сюда попала? — участливо спросил светленький, — ты же знаешь, что по клубам до 18 нельзя?

Кажется, для того, чтобы глаза полностью привыкли к полумраку, была нужна минута. А лучше — больше. Нужно было чуть-чуть протянуть время.

— Знаю, — проронила Марта, — но у меня тут знакомый умирает. Я не могла не навестить его.

— Знакомый? — переспросил он.

— Ну…

— Ты на меня смотри. Знаешь, что будет, если откажешься отвечать?

— Я… я не отказываюсь… — замотала головой Марта.

— На колени, — сказал второй.

Марта опустилась на четвереньки. Почему-то стало страшновато. Если кто-то из них решил бы ударить для острастки, мог бы попасть по рюкзаку, висящему спереди — мог бы повредить маску и вообще…

— Просто на колени, и руки за голову, — повторил он. Светленький достал из кармана наручники.

“У них тут у всех наручники есть? Это потому что клуб такой? Специальный?”

— Повезло твоему будущему мужу, — хмыкнул он.

— Я же все расскажу, что попросят, — глядя вниз, сказала Марта, — а почему повезло?

“Почему мне страшно?”

“Это же просто обычные 「призраки」, которым еще посчастливилось сохранить телесную оболочку.”

“Хоть сейчас самих 「призраков」 и не ощущаю…”

— Если муж, конечно, будет. А то, после сегодняшнего неизвестно еще, — встрял светленький, поигрывая наручниками, — ты ведь кому-то свои услуги уже продала — чужие деньги и заказы передавала. Нехорошо это. Сегодня будем тебя от такого отучивать.

Марта кивнула.

“Может, на Аюми все скинуть? Нет. Она за такое еще сильнее меня возненавидит.”

“Если такое, конечно, возможно.”

— Урок первый. Есть чем записать? — спросил он и рявкнул, — руки за головой держи! На тебе запишу.

Он отвесил пощечину по скуле, крайне неприятно задев и ухо:

— Нельзя продавать то, что у тебя можно отобрать силой, — он сделал паузу, видимо, для значимости, — тебе нельзя ничего продавать. Можно только отдавать тем, у кого сила… есть. Понятно?

В левом глазу выступили слезы.

— Совсем ничего нельзя? — спросила Марта, — ясно.

— Рюкзак, — попросил светленький и обратился к коллеге, — выверни и проверь все.

Опустив руки, Марта послушно сняла его и отдала.

— Ты не бойся, мы тебя не съедим, — светленький снова обратился к ней уже совсем другим тоном. И тон этот ей понравился.

“Расслабился.”

— А… вдруг… меня кто-то еще съест? — подняла она глаза, — я хочу наружу. Мне страшно.

— Старшой… тут какой-то ***, — коллега решил поделиться удивлением на счет содержимого рюкзака, — шлем какой-то. И химоза ***.

— Ой! Меня едят! — Марта всунула руку в пасть к медведю и нащупала двустволку.

Она приставила попу медведя к замку двери.

— Смотрите! Смотрите!

Марта крепко зажмурила глаза и нажала на курок, а затем встала и отошла в сторону — после грохнувшего двойного выстрела сбоку от нее как будто зажглось палящее курортное солнце.

Секунды две потребовалось на то, чтобы высвободить двустволку из (кажется загоревшегося) медведя. Марта на ощупь разломила оружие и, найдя в кармане парочку новых патронов вставила на место.

И только тогда она приоткрыла один глаз.

VIP-зона сильно изменилась.

Смесь из дроби с замазкой трещала и шкворчала, освещая комнату каким-то сварочным стробоскопом. Падал пылающий пепел от набивки медведя. А ружье было … всё. Концы разорванных стволов красовались раскаленными лепестками. Подойдя к коллеге светленького (тот все еще не выпустил ее маску, отчаянно матерясь и закрывая руками глаза), Марта аккуратно уперла ружье ему в бок, чтобы он сподобился выпустить ее вещь.

— Отдайте, пожалуйста.

Тот смог оторвать руки от маски и от лица, но вместо этого схватился за раскаленный рваный ствол (зря).

Она подняла извлеченную им ранее канистрочку с керосином, сняла крышку, наполнила рот и сделала пффффф в обоих пленителей.

— Не двигайтесь. Это керосин. Чувствуете, как тут жарко? Вы пока не можете видеть, но поверьте, здесь есть небольшие очажочки огня. Если не будете двигаться, то не наткнетесь на них и не сгорите.

Она снова набрала керосин в рот и добавила:

— Пффффонятно?

Кое-как собрав свои вещи (и свиснув наручники и бутылочку воды со стола в качестве компенсации), Марта покинула VIP-зону. Теперь можно было открыть второй глаз, чтобы осмотреться. В зал пока никто не вернулся.

Но маску она все-таки надела. Запах был так себе.

Затем она вылила содержимое бутылки с водой на красиво текущий металл рамы двери и замка. Потом подергала ручку, проверяя, приварилось ли.

— Ай! — вскрикнула она.

Это было ошибкой! Даже сквозь перчатки ладонь пальцы обожгло очень сильно! Но хоть дверь приварилась.

Пришлось вылить по перчатке все оставшееся содержимое бутылочки ядовитого дезинфекционного концентрата, чтобы остудить ожог. Чтобы не тратить дорогие вещи зря, вылила она все не на пол, а в нутро дым-машины (после чего, конечно, включила ее).

Боль унималась медленно. Вздыхая в маску, она поднялась к диджейской стойке и огляделась.

“Надо записать.”

“Нет, серьезно. Что я всегда уничтожаю записи?”

“В этот раз — буду создавать!”

Пульт оказался сложнее и насыщеннее, чем предполагалось, но вскоре удалось включить какой-то трек и даже запустить световое сопровождение. Зал все больше затягивало туманом из дым-машины. Признаться, выглядело и звучало довольно прикольно.

“И не скажешь, что провинция!”

К тому же криков из VIP-комнаты так было больше не разобрать.

— Раз-раз, — проверила она микрофон, с которым не так давно баловался светленький, и спустилась на туманный танцпол.

Подумав, она запихнула остатки замазки в несчастную двустволку.

— О, путник, отыщи путь в этом очистительном тумане, — проговорила она в микрофон.

“Если подумать, я вам тут дезинфекцию сделала. Уверена, плесенью больше пахнуть не будет.”

Все-таки, музыка была слишком громкой — басы аж прошибали насквозь — до самого здравого смысла. Но голос через микрофон при этом было слышно (хоть через стекло маски и получалось глуховато). Правда вот, слова следовало было найти получше. Раз никто не думал слушать ее, как взрослую, внимание нужно было заслужить иначе.

Кажется, открылась входная дверь.

— Кхи-кхи, — она проверила, не лучше ли было приложить микрофон к фильтру маски. К сожалению, не получилось — так голос звучал только глуше и к нему добавилось шипение выходящего из клапанов воздуха.

— Жили были, жили были, — проговорила она, перемещаясь по залу в клубах ядовитого тумана, — жили были три рыбака. И вот однажды… А… кстати, сразу предупрежу! Спойлеры! Сразу ведь сказала. Ключевое слово — "были".

* * *

“Рехаб” пятнадцать минут спустя.

Где-то вдали грохотала музыка. Пикала аппаратура. Стонал приходящий в подобие сознания Мономах. Рита уже не всхлипывала, опустившись на пол и смотря в одну точку. Едва заметно веяло каким-то едким химическим запахом.

— Что они там устраивают… — зло пробормотала медсестра, — а еще говорили, что после смены собственника все останется по-старому.

— Что с… со мной сделают? — спросила Рита.

Медсестра проигнорировала ее вопрос, но вдруг встрепенулась. В воздухе появился новый запах — чего-то еще более едкого и горелого. Она резко обернулась.

— Я вернулась, — Марта стояла на пороге. Из рюкзака, который она бережно прижимала к животу, торчали какие-то почерневшие оплавленные и рваные трубки. Кажется, к ним что-то пригорело. На лице была стеклянная маска. На пальто, на маске и на перчатках были заметны подпалины и темные пятна и светлые разводы.

— Тебя отпустили? — недоверчиво спросила медсестра и привстала.

— По факту, да. Можно мне побыть с ним наедине? — спросила Марта и медленно подняла руку, указывая на Мономаха. В пальцах были сжаты малюсенькие ключики.

— Что ты за шлем нацепила? — кажется, ситуация медсестре стала нравиться еще меньше.

— Я сказала наедине, — уточнила Марта, подойдя к студентке и передавая ей ключики, — отцепляйся, бери букет и жди у выхода.

— Стой! Этот коз… Михай-то где? Сходи позови! — не поверила медсестра.

— Если это тот, который меня уводил, то я на него обиделась, — сказала Марта, — он, кажется, тоже. Когда очнется — спросите. Там было “бах”. И еще “бах”. Мне даже показалось, что я запах почувствовала, — Марта пощелкала по стеклу маски, — не люблю, когда такое происходит.

Она перевела выразительный взгляд на Риту.

“Будешь знать, как запрещать мне бескровные решения и угрожать полицией.”

Подняв маску, она принюхалась и скривилась. Идея перебить благоуханием букета возможные лишние запахи бесповоротно провалилась.

— Что там случилось? — едва слышно спросила спросила медсестра.

— А… — объяснила Марта, — приехали поборники справедливости и разгромили все.

“Вернее, через минут двадцать должны приехать, но это мелочи.”

Авторитет Сварога сильно пошатнулся, когда он приказал своим бежать, едва заметив ситуацию возле Северной. Так что Марта отправила ему парочку мотивирующих видео-кружочков приехать на все готовенькое и просто завершить начатое ею здесь.

— С меня справедливости не побрать, — развела Марта руками, — я эту справедливость вообще в глаза не видела. Но там, — она указала в направлении громыхающей музыки, — особая атмосфера. Даже думать не хочу, чем там дело кончится. А теперь — на выход. Мне надо поговорить.

Она подошла к койке Мономаха и склонилась над его лицом.

— Вновь приветствую тебя, — сказала она, подождав, пока комната опустеет. Ее голос был очень медленным, очень вкрадчивым:

— Это я. Та, кто ввергла тебя в этот ад. Слышишь меня? Видишь меня? Чувствуешь меня? Осознаешь… ли… меня? Я здесь. Рядом. В самой-самой близи. Вблизи и радости от встречи с еще живым. Вблизи и в горе от того, что не слышу больше, не вижу больше, не чувствую больше. Не иму больше. Знаешь, кто я?

Она помолчала, глядя на его приоткрывшиеся веки.

— Знаешь, что сегодня случилось в моей жизни? Я сегодня проспала экзамен. Я сегодня ссорилась с какими-то скучными дядями. И всё. Больше ничего. Я поднялась из той преисподней, в которую тебя спустила. Поднялась в самую обычную скучную жизнь. Но меня гложет совесть.

Марта сделала пальцами в воздухе хищный “ам!”:

— Вот так гложет.

“Прости, совесть, ты у меня такая миленькая, никогда меня по глупостям, таким, как эта, не донимаешь. Прости. Оставайся всегда такой,” — мысленно извинилась она.

— Поэтому сейчас у меня к тебе просьба, — продолжила Марта, — глаз за глаз. Так ведь говорят? Как насчет того, чтобы отплатить мне тем же, что я сделала с тобой?

Она расстегнула ремни на его руке.

— Отправь и меня в ад, — попросила Марта, — тебе же хочется. А я помогу.

“Обратно в ад.”

Марта сжала его руку.

“Поздно.”

Рука очевидно его не слушалась.

“Поздно. Он совсем того.”

“Ладно, хоть что-то из него выжму! Если мне иной раз хватало всего лишь опрометчивости, чтобы пустить человека по пути к 「потустороннему」, значит, и тот, кто коснулся 「потустороннего」, сможет меня направить в прежнее русло.”

___________

※ Внемли шепотам, смертный; испей сей кубок, смертный.

Глава 21.

На пустыре за клубом.

Видимо, подход к проблеме был изначально неверен. Последний мостик надежды рухнул вместе с цифрами сердечного давления Мономаха на мониторчике возле его койки. И медсестра вряд ли могла изменить траекторию его судьбы.

Сейчас же Марта почти бегом (насколько позволял снег) преодолевала пустырь оставшийся то ли от не начавшейся стройки, то ли от чего-то не до конца снесенного.

Риту с букетом (и деньгами на проезд) удалось отправить в другом направлении — прямиком к дороге.

Если все взвесить, то… можно было привыкнуть и к такому. Пустому миру без 「сверхъестественного」.

Бежать после сравнительно удачных расправ и после совсем уж неудачной попытки беседы с Моней. Яркое зимнее солнце сияло и в небе, и на покрытых снегом кирпичных и ржавых обломках. Вокруг была только жгучая ледяная белизна, перемежавшаяся только мусором. Хотя здесь наверняка жило и умерло множество-множество людей — и среди тех, кто что-то строил, и среди тех, кто рушил и среди тех, кого просто в последний раз отвели сюда поговорить. Но ни одного 「призрака」 растерзанных и забытых не было заметно.

Наверное, к такому можно было привыкнуть. Ведь даже не видя их — вот прямо только что удалось расправиться с небритым. Правда, благодарить за это надо было создателей дезинфицирующего раствора или создателей дым-машины. Эти создатели тоже в каком-то смысле были 「призраками」 — бестелесными существами, которые вполне могли быть уже мертвы.

Как бы то ни было, после посиделок в душных, пропитанном дымом дезинфекции, полуподвальных помещениях даже бежать по пустырю было очень зябко. И фильтры маски, кажется, начали обмерзать — дышать становилось все тяжелее. И зарядка телефона расходовалась, как не в себя — он уже показывал 18%. Марта снова сбросила исходящий звонок и снова нажала на вызов аккаунта ААА-номер-пробирки.

Наконец, абонент откликнулся.

Задрав маску, Марта затормозила под сенью зигзагов каких-то отопительных труб, декорированных лохмотьями стекловаты и арматурой.

— Прости, не с-слышала, — ответила секретарша.

Вдали загудели полицейские сирены.

— Бывает… да… Есть новости. … Клуб Диско-подполье, — сказала Марта, успокаивая дыхание, — там произошел новый эпизод дела, которое стряпают против Арсена Шуйского. В клуб ворвались виджиланти. Еле удрала.

— Вижи…? Что это? — спросила секретарша.

Послышались еще сирены, уже с другой стороны.

“Еще полиция. Все — как по нотам. Ох и крепко за тобой ходят, Сварог,” — сказала себе Марта.

— Ну, типа, “народные мстители”, — объяснила она, — они там устроили бардак, чтобы замять то, что владельцы клуба узнали кое-что про мецената. Все улики, которые оправдают Арсена, хотят уничтожить. Но это не главное. Я только что прислала вам номер важного специалиста по криминалистике. Это некая Лера.

— Н-не понимаю.

— Виджиланти и погром, который они устраивают… от которого я сбежала, сейчас усугубит полиция. Там много чего будет, на что я не хочу смотреть. Так что — Лера. Лере можно доверять в одном. Она обладает профессиональным весом и… — продолжила Марта.

“Кстати, теперь даже обидно — такого веса у меня, наверное, никогда не отрастет.”

“Ну да не важно! Крепость и форма моего здравого смысла выше всяких похвал! И осанка у меня лучше.”

— Короче, — перебила сама себя Марта, — Лера сможет найти все улики, когда сюда вызовут криминалистов. А их вызовут. Свяжитесь с ней сейчас. Кратко, но чувственно, расскажите всё про то, как несправедливо обошлись с Арсеном. Расскажите, как уничтожили и проигнорировали многочисленные улики его невиновности. Леру от такого переклинит. Предложите помощь в сохранении хотя бы следов, которые найдут в этом диско-клубе. Задействуйте все оставшиеся ресурсы Шуйского, чтобы обеспечить безопасность ключевым уликам оттуда, если таковые найдутся — заставьте ее передать все свидетельства вам.

— Но как же… она… Лера… Валерия же в полиции работает? — переспросила секретарша, — а против Арсена сейчас…

— Ей можно верить, но только если она признает то, что вы действительно хотите сохранить улики. Добавьте ей аргумент на счет того… — Марта деланно запнулась.

— О чем именно Шуйский договаривался с Дмитрием Васильковым… Как там… “операция Ковенант”, — вспомнив подходящее название из манги, продолжила лгать Марта, — короче, у Арсена Шуйского была с Дмитрием серьезная договоренность. Хотя вы уже должны были догадаться — вы же видели, что Дмитрий с нами в скорой сбежал, ослушавшись приказа своего непосредственного начальства. А потом сам меня сопровождать вызвался.

— Господин Арсен не говорил мне… — с небольшим подозрением попыталась возразить секретарша.

— Даже вам не сказал? — деланно помрачнела Марта, — значит, дело еще серьезнее. Ну тогда вам придется соврать, что вы якобы слышали, что он возлагал надежды на старшину полиции Дмитрия Василькова защиту своих интересов в рамках операции Ковенант. Деталей вы не знаете, но надеетесь, что Лера раскроет их все.

— Не может быть, чтобы господин Арсен не сказал мне, — все еще не хотела верить секретарша.

— Просто он вас ценит. Вы же видели. В Северной он пожертвовал собой. Сдался! Только чтобы спасти вас, — проникновенно сказала Марта.

— … — в трубке едва заметно послышался вздох. Но, кажется, вздох обожания князя.

— С этим всё. Спросите у Леры, можно ли доверять ее слову. Можно ли верить, что она не станет уничтожать или подменять улики, — строго сказала Марта, — если да (а она скажет "да"), то пообещайте и обеспечьте полное содействие. Приложите все еще доступные ресурсы к тому, чтобы расположить Леру к себе.

— Но… — опутанная паутиной лжи секретарша еще попыталась рефлекторно дернуться.

— Нельзя медлить! Пусть Арсен вам и не говорил, но это теперь — единственный способ. Всё! Мне пора отключаться. Надеюсь на вас и на спасение господина Шуйского.

Завершив вызов и зажав кнопку, Марта некоторое время глядела на выключающийся телефон. А потом окончательно стащила с себя маску. Кокон, сплетенный для секретарши, был, прямо говоря, слабоват. Но теперь был шанс, что все лояльные остатки “бизнес-империи” Шуйского попытаются обезвредить этого гения криминалистики и найденные улики.

“А, если им не удастся, то станут виновниками.”

“Впрочем, секретарша уже виновница еще с Северной. "Ножевые" оставила она.”

Взгляд Марты переключился на подпаленный рукав пальто.

И вообще, от одежды пахло черт знает чем.

К тому же, она все еще не была на безопасном расстоянии от клуба. Так что, в принципе, можно было бы поймать машину в стиле:

“Полиция? Почему на теракт только полиция приехала?! Там радиоактивный ящик нашли! Ликвидатор, который мне эту маску отдал сказал… кх… кх… мне все равно тяжело дышать. Отвезите меня в больницу!”

Она прислушалась.

“Или в стиле… “

— Ай!

Сделав шаг, она провалилась ногой в какую-то заснеженную рытвину и слегка напоролась на торчавший сбоку бетонный осколок.

“Не о том думаю.”

Она достала пистолет, позаимствованный у небритого, и оглядела пейзаж пустыря в поисках каких-нибудь люков и канализационных решеток. Дорожка ее следов позади была очень хорошо различима.

“Скидывать все вещи, когда столько следов — это не-не-не. Это безответственно. Так хорошие люди не делают!”

“Надо было все улики Рите сдать, а не отправлять, таинственно-подозрительно нюхая букет, залечь где-то.”

— Впрочем, — проговорила она, вылезая из вероломной ямки, — что бы я ни делала, не смогу отыграться за то унижение, которое Рита мне устроила с этой своей манхвой. Но ничего… я найду тебе такое… я вобью в тебя настоящий вкус к искусству… на коленях бу…

Она опять споткнулась, теперь уже о кусок какой-то арматуры и негодующе заурчала.

V. Песок

Офисная комната в башне банка Рождение.

Гурин сидел в пустом кабинете (очищенном, по случаю экстренной ситуации, от планктона) молча взирал на перехваченный кружочек видео. Все-таки было неплохо, что… как его…

— Сварог… — вспомнил он кличку.

Хорошо, что его так обложили. И хорошо, что документы и допуски — документы “Алексея” — на этот месяц были еще зеленые: хоть видео и было передано по безопасным протоколам и тут же удалено, закладка в декодере (внедренная для борьбы с экстремизмом Сварога) позволила слить его, куда надо.

Но видео было странным.

— А ведь это даже не планктон, — вслух прокомментировал он трепыхания Марты, — это личинка, отложенная планктоном, хоть и богатеньким, но беглым. Гриша? Так ее папашу звали ведь?

Он смотрел на неумелые попытки Марты подражать какому-то диджею или тамаде. Она держала в руках микрофон. Ее лицо за стеклом маски было плохо видно в тумане и снующих лучах светомузыки.

Бред.

— Нет, не бред… Она как будто рассказывает этому Сварогу его личную идеальную историю. Идеальнейшую из всех возможных, — сощурился он, — она как будто пересказывает ему какой-то комикс, с ним в главной роли. Неумело, но так уверенно, что…

Он перемотал видео к началу — где были видны двое, прикованные друг к другу через поручни какого-то ограждения возле шеста. Выглядели они очень плохо.

Ткнув запись, он медленно сдвинул на пару кадров.

— Не показалось… Это ружье она за кадром прячет. Старое. Что за ружье? Опаленое.

Адреналин ударил в голову.

— Но если она просто хотела показать Сварогу, что охрана перебита, а главные в Диско обездвижены, то не должна была прятать ружье за кадр. Она скрыла и то, что кто-то заварил дверь лаунжа. Не показала и не сказала как эти прикованные ребята оказались обездвижены — показала только лица.

Впрочем, это можно объяснить их состоянием — эти малые едва ли не легкие пытались выперхать.

Кто-то просто дал ей маску и пустил в зал яд. Но…

Гурин вновь включил запись.

— Нет, смотри внимательнее, — проговорил он, — Марта Григорьевна никогда не бывала в таких клубах, тем более в провинции. Она всегда избегала любые праздники.

На записи играло какое-то старое даунтемпо-техно. Сновали лучи светомузыки, а вот Марте было по-настоящему весело в эту запечатленную на видео минуту.

— Кто за тобой стоит, что ты можешь так веселиться? Нет… наоборот. Надо понять чего ты боишься. Все чего-то боятся. Исключений нет. И ты чего-то боишься. Но не этих людей…

Если верить Рождественскому — банкиру и владельцу башни — если верить ему, то после недавних событий в какой-то местной гостинице-бане, управляющий у клуба сменился на какого-то временного, но надежного. И на записи был запечатлен именно этот временный тип.

— Что они за хаос у себя развели? Разборка на разборке. Не хорошо, ребята. Не справляетесь. Так к вам со дня на день из столицы настоящих федералов пришлют, — он проверил карман со своей пока еще “зеленой” липовой служебной корочкой.

Оперировать в таком хаосе все еще было возможно. Это мешало исполнению заказа, зато, в поднявшихся в здешнем болоте волнах, было бы проще скрыть последствия его противодействия секте.

— Ничего… быстрый грубый план уже на мази, — сказал он и снова перемотал запись к началу.

Видео сбросил входящий звонок. Задержавшись на секунду, Гурин нажал “принять”.

Звонил Контролер.

— Все в порядке, ничего не меняем, — отозвался он на сухой отчет, — готовимся к операции.

Почему-то было неспокойно.

Но здесь — в башне банка Рождение было самое безопасное в губернии место. На подступах было несколько кордонов охраны. Местные даже перекрыли улицу, ведущую к башне, под предлогом ремонта теплотрассы. И они с радостью и легкостью заглотили его легенду о том, что он просто приехал тайно искать свидетельницу по государственно-важному делу. Ведь для них любые пришлые столичные погоны, не желавшие обвинять в нелояльности, а просящие помощи в тайном деле — чуть ли не счастье.

Но все-таки было неспокойно.

Гурин принюхался.

Действительно пахло.

Пахло какими-то необычными духами. Раньше в офисе ничего такого не чувствовалось. Он обернулся, но никого не увидел. Его взгляд остановился на затейливо сложенной бумажке, появившейся на столе. Она лежала на бронзовом блюдце.

“Лично в руки” — было написано на одной из ее граней.

Этого раньше здесь не было.

Но… память обстановки еще никогда не подводила. Этой бумажки тут точно только что не было. Блюдце было, но не бумажка.

Оглядевшись, Гурин порылся в кармане и достал “визитницу”, а затем маленький трехлапый пинцет из нее. Потом, начал разворачивать им листок. Адреналин заставлял сердце биться все чаще.

Послание не могло быть от банкира или от собравшихся в башне. У них была вооруженная охрана, но в их подчинении не было никого умелого — чтоб был способен на такое — в полной тишине подобраться так близко и остаться незамеченным.

А значит...

“Так вот вы какие, посланники мецената.”

“Но я никого не почувствовал. Ни единого лишнего звука. Даже дыхания.”

Повинуясь пинцету, листок развернулся.

“1976. Апраксины. Спецхран Арх-449” было написано там. И всё.

На спине выступил холодный пот. Он ожидал угрозу в духе “сваливай с нашей территории”, “не лезь, убьем” или что-то подобное. В крайнем случае — условия перемирия. Но посланники мецената оставили это.

Конечно, это могли бы быть и не люди мецената. Но кто еще?

Отбросив предосторожности, он взял листок пальцами и оглядел.

Необычная белоснежная бумага и надпись чернилами или тушью. Выверенный строгий почерк. Как будто напрашивается на криминологическую экспертизу — крайне необычная бумага, крайне уверенный и ровный почерк.

Он положил лист перед собой и разгладил.

Потом достал телефон.

Мандраж не отступал.

— Поступило сообщение… предположительно от мецената, — сказал он, когда телефон ответил, — да, предположительно, владельца цели. Владельца Марты. Отправитель неизвестен. Диктую.

В отличие от офисной комнаты, где он заперся, в коридоре за дверью были камеры. Так что следующим шагом нужно было попросить охрану проверить — кто такой неуловимый пробрался и подложил это послание. А дальше заказать экспертизу.

— Говорят, в губернии есть парочка талантливых криминалистов, — продолжил он, — записку эту надо проверить…

Он внимательно оглядел желтоватую бумагу и выцветшие чернила. Послание надломилось и, тлея на глазах, рассыпалось прахом.

— Записку, — повторил он в трубку и поглядел на лакированную поверхность стола, на которой не осталось и пыли.

* * *

— К последним новостям. Сообщается о том, что проверочная комиссия выявила нарушения в эксплуатации летного полотна аэропорта в связи с недавними снегопадами. Ближайшие рейсы отложены на неопределенное время. Руководство аэропорта приносит свои извинения. Губернатор уже поручил передать рассмотрение вопросов о компенсации стоимости билетов специально сформированной комиссии. Сформированная комиссия со вчерашнего дня взяла под контроль состояние трасс Н1 и У5. Напомним дорогим телезрителям, что…

Лёва выключил телевизор и провел скучающим взглядом по столовой. Недовольное ыканье и мыканье (возникшее после того, как он выключил телевизор) мигом прекратилось.

Он ощутил едва заметный удар по голени. Лёва перевел взгляд на виновника.

Какой-то мелкий воспитанник с заячьей губой мгновенно стушевался и чуть не упал, отходя, что-то лепеча.

— Мультики? — переспросил Лёва и протянул пульт, — да… включи себе мультики.

Эхо его раскатистого хриплого голоса встретило тишину.

Подождав, пока нетвердые пальцы мелкого возьмут пульт, он снова сел за свой стол к остывшей каше.

Дела шли как-то неправильно. Судя по новостям, вся область переходила на осадное положение. Перекрыли и основные трассы, и аэропорт.

Лучше бы никому здесь об этом не догадываться. Ведь причиной этого была…

Лёва отправил ложку каши в рот.

Причина всего этого так, в сущности, и не встретилась с ним. Только обменялась парой слов через телефон. Но, главное, она была жива. Она была все той же Мартой, хоть и изменившейся.

А чего он ожидал? Лёва бы и сам не хотел устраивать прочувственную встречу… Он был не тем, кого она могла ждать — ведь ее родители…

...

Да, главное — причина нынешнего напряженного положения в области смогла обосноваться в этой больнице и, если верить врачам и санитарам, наконец, нашла друзей... Правда сейчас она, скорее всего, бегала в городе и делала ровно то, от чего ему полагалось ее защищать.

От этого было все так же тяжело.

Правда… Защищать полагалось в прошлой жизни. Случайной, дарованной жизни, в которой он смог стать телохранителем малолетней дочки этого странного, но зато богатого, семейства. Кем бы он сам себя не считал, к сожалению, он был ей никем и ничем.

— Лев Витальевич! — окликнул его строгий голос медсестры, — уже второй раз повторяю вам. Не контактируйте с пациентами! А если контактируете, то нельзя поощрять насилие. Вас ударили! Нельзя показывать пациентам, что они могут добиться чего-то таким поведением!

Он кивнул.

На мгновение перед его взором появилось призрачное воспоминание о том, как их машину протаранили ночью на перекрестке. Секунды спустя — особенно бледное, вялое, только что проснувшееся, лицо Марты. То, как она вяло высунула язык в попытке слизнуть каплю крови стекавшую с ее носа. Слизнула. А потом сказала тоже что-то типа того, что сейчас вещала медсестра.

Тогда он ее не послушал.

Не послушал и сейчас.

Глава 22. Не злачные места.

Игровой компьютерный клуб Арена.

Временным пристанищем было выбрано невзрачное (полупустое по случаю рабочего и учебного дня) заведение “Арена”. Странным запахом, оставшемся на одежде Марты, там никого было не удивить. Как и тем, что оная посетительница явно “прогуливала школу”. Арена оказалась толерантна в лучшем и худшем смысле слова. От компьютерных наушников, которые Марта надела, чтобы не выбиваться из традиций, несло смесью пивных закусок и пота.

“Прыщи будут…”

Да и купленные для времяпрепровождения батончики и вода…

Пролистав список доступных игр, Марта нашла Фармленд и, создав аккаунт, ретиво принялась за дело.

Во-первых, засеять стартовый участок морковкой (она привлекает зайцев, которых можно приручить, чтобы выпал ранний бонус).

Во-вторых, вложиться в дорожку к ферме — превратить из земляной в песочную, чтобы чаще эвенты с прохожими происходили (серебряную мотыгу, конечно, так получить не получится на первом-то уровне, но новые семена срубить — запросто!).

А в-третьих, поиск аккаунта Константина. Если уж все вокруг всерьез взялись за “мецената”, то могли найти и Константина. А канал связи через Фармленд был доступен, даже если все мессенджеры-звонки-смс были под контролем.

Аккаунт Константина нашелся. И он был в сети всего 5 часов назад.

“Беда.”

“Ты же говорил, что заходишь сюда только в критические моменты.”

— О! Рыбак! Рыбак пришел! — чуть не захлопала в ладоши Марта, увидев на экране первого скриптового путника.

Теперь можно было снимать червячков, грызущих рассаду, и продавать ему, как наживку.

— А с рыбой… это не все знают, но с рыбой потом можно даже завести кота! — проговорила вслух Марта, бесстыдно раскрывая секрет быстрого роста на первых уровнях Фармленда.

“Стоп.”

“Что это за бейдж Константин себе выставил?”

Возле имени его персонажа красовался какой-то сиреневый кружочек.

— П-р-и-в-е-т, давай дружить, — напечатала ему Марта и переключилась на событие с рыбаком.

Провод наушников отходил. Веселая фермерская музыка перемежалась шипением.

— Раз… — сказала Марта, заметив, что Константин вышел в онлайн.

Она перевела взгляд на свой заряжавшийся телефон, а потом на варианты ответа рыбаку. Если говорить откровенно, она не помнила, какой вариант выбирать, чтобы не сорвать сделку. Перед ней был всего лишь нарисованный рыбак — в нем, как и теперь во всех людях вокруг, не было видно 「призрака」. И, к тому же, в нем не было человеческих слабостей, которые можно было бы использовать.

Прошла уже почти минута с момента, как Константин вышел в онлайн.

— Два, — произнесла Марта, глядя на статус Константина.

Он не вышел бы в онлайн без желания ответить или забанить. Но, впринципе, могло случиться так, что он вышел и тут его что-то отвлекло. Например, он только проснулся и увидел более важное уведомление или что-то еще.

— Подожду… — отстраненно произнесла Марта.

Ждать пришлось еще минуту.

“Кто вы?” — появилось сообщение Константина. По-русски.

“Я только что начала играть”, — напечатала Марта, — “мне нужна помощь.”

“С крипто-кошельком?” — высветилось в переписке.

У Марты ухнуло сердце. Константин не перевел бы онлайн-разговор на эту тему, не проверив, кто с ним переписывается (а проверив, отчитал бы за такое отношение к безопасности, и все равно не затронул эту тему так).

— Да, — напечатала она.

“Я приеду лично. Где вы?” — появилось новое сообщение.

— Ну вот тебя и хлопнули… — отстраненно проговорила Марта и, сложив руки, бухнулась головой на клавиатуру. В наушниках что-то щелкнуло.

А ведь теперь нельзя было даже извиниться перед его 「призраком」.

— Что-то случилось? — спросил проходивший мимо сотрудник, — может, вам лучше, на приставку? Мы новую купили.

— Нет… просто эта игра…

“В игре моей жизни, меня лишили даже 「потустороннего」. И все вечно умирают.”

— …я имею в виду именно Фармленд, — приподняла голову Марта, — эта игра очень жестокая. Но я справлюсь. Я взрослая… Спасибо, что спросили.

“Это из-за меня. Только из-за меня его убили… А ведь так надеялась…”

— Хорошо, — кивнул он, — если кто-то будет приставать в чате, я покажу, как банить.

— Спасибо.

У Марты заурчал живот. Кажется, что-то было не так с местной закуской.

“Простите, вы знаете поговорку”, напечатала она.

— “На ловца и зверь прибежит”? — проговорила она, продолжая печатать, потом взялась за телефон.

“Слышал, только правильно говорить — на ловца зверь бежит,” — появилось в чате.

— Мда. Отмстить, что ли? — она подвинула мышку и кликнула в нового игрового прохожего, который предлагал платный лутбокс. Телефон неторопливо включался.

“А Константин еще жив?” — напечатала она.

“Я же с вами говорю,” — отобразилось в чате, а затем удивленный стикер.

— Значит, точно мертв, — шепнула она. Константин долго затирал что-то про стикеры и какие-то урлы с сайдлоадингом. Марта мало что поняла из его рассказов. Но одно она знала точно — он запретил ими пользоваться.

“Начинаю отмщение ♫♪”, — напечатала она в ответ.

Телефон включился, но экран еще тормозил.

“О чем речь? Мы разве с вами договаривались?” — появилось сообщение от лже-Константина.

Марта не договаривалась ни о чем таком. Единственное — она оставила Константину в благодарность специальный конверт. Но теперь, когда она не видела 「призраков」, он мог не сработать. Поэтому она решила действовать иначе — направить всех зверей на ловцов, которые прибили Константина.

Телефон уже пришел в себя и позволил-таки включить VPN и загрузить нужное приложение.

— Надо бы собрать краудфандингом копеечку на оплату финансовых проблем доброго человека, — прошептала Марта, — да, регистрируемся. Правильно-правильно. Мой регион Германия, вы совершенно верно мое местоположение вычислили. Нет, я всамделишное физическое лицо, не аффилированное с благотворительными организациями. Нет, жертвую не себе, а на… оплату больничного счета хактивиста, который лежал со мной в хосписе Бернштрусс и помог мне законно получить документы о лечении, за которые у меня вымогали деньги. Полученный документ прилагается… прилагается… фуф… загрузился, наконец.

Со зловещей улыбкой Марта взглянула на страничку созданной краудфандинговой петиции и пролистала до кнопки “платное продвижение”.

“Как Константин там говорил? "Эти документы стоят дырку в черепе." Ну, твоя дырка в черепе от этого не излечится, но, надеюсь, ты не преувеличил.”

Идея была проста и не идеально надежна — раструбить всему миру о том, что Константин добыл базу Бернштрусса. Это заставило бы многих распереживаться о преждевременной кончине Константина и последующей судьбе базы данных. Короче, это заставило бы их заподозрить убийц Константина в присвоении оной базы. Это заставило бы их прийти со своими предложениями к убийцам Константина. Гипотетически.

“Но отмщение — материя такая — не идеальная. Идеально не получится.”

“Теперь нужно составить скриншотик переписки, чтобы сильнее ухудшить шансы убийц Константина.”

Это было вполне реализуемо.

“Echo-bot, где ты, мой родненький? Назовись, пожалуйста, honda_spartak_95, у нас сейчас пылкая дискуссия случится, и отправь мне вот такое, а потом такое, чтоб слезы от твоей бескорыстности у всех полились.”

Прикрепив скриншот переписки со своим благодетелем к краудфандинговой петиции, Марта довольно улыбнулась. Кажется, вышло неплохо.

— Всё, готово! Отправляем на модерацию, а потом в комментарий модераторам добавим еще больше деанонимизирующей Константина информации и надеемся, что объявление найдут те, кто не должен, — с чувством выполненного долга, Марта пролистала новые сообщения от лже-Константина в Фармленде. Потом, с чистым сердцем забанив его, переключилась на игру.

Правда, чувство выполненного долга не особо подняло настроение. Марте было как-то не очень хорошо. Наверное, из-за неудачного перекуса.

Более того, в голове было как-то пусто и ватно. Это ощущение всё усиливалось.

Гусеницы для рыбака никак не собирались. Видимо, разработчики исправили баланс в игре. Да и новые игровые посетители заламывали совершенно неправильные цены.

Через полчаса общая ватность ощущений даже начала мешать попадать мышкой в начавшие созревать морковки.

Она закрыла глаза.

Кроме живота (в котором не вполне усвоились батончики) никаких особых проблем не ощущалось — ничего не болело, да и подташнивало не сильно.

Немного захотелось спать.

Некоторое время она внутренне приглядывалась к этому состоянию, но так и не пришла к какому-то заключению. Сейчас бы не помешало уже отправиться обратно в благословенные Озерки на полноценное обследование, но в городе оставалось еще несколько незаконченных дел.

Хотя в голове была какая-то вата.

Марта не понимала с какой стороны лучше браться за предстоящие проблемы.

“Как будто разучилась жить. Но… одно я умею точно.”

Встряхнувшись, она закрыла Фармленд, открыла браузер и размяла шею.

“Читать мангу.”

* * *

6 часов спустя. Компьютерный клуб Арена.

К сожалению, лучше не становилось. Здравый смысл подсказывал, что надо бы уже подняться и заняться делом, но Марта решила дочитать хотя бы еще чуть-чуть. Хотя и спать хотелось всё больше.

Атмосфера в клубе успела слегка перемениться. Вовсе не потому, что возле нее стал вертеться какой-то тип, а дневные и вечерние игроки понемногу начали расходиться. Что-то поменялось в воздухе. Как будто нечто потустороннее обволакивало ее. В чем-то это отдаленно напоминало иррациональный страх, накрывший ее в посольской даче. Правда, собственно, особого страха на сей раз не было.

Марта снова размяла шею и отстраненно посмотрела на соседние места, занятые редкими игроками, а потом на донимавшего ее типа — по виду — либо первокурсника, либо даже одиннадцатиклассника. Растительность на его лице была очень слабой. Хотя, с другой стороны (верхней), линия волос у него была далеко не как у школьника.

Как бы то ни было, второй раз она не хотела так иррационально паниковать, как тогда в посольской даче. И накрывшая ее ватность для отсутствия паники была, в принципе, кстати.

— Я закончила. Пошли… — кивнула она вьющемуся, — вы правильно догадались. Хоть уже и поздно, но мне действительно нельзя возвращаться домой.

Паника или не паника, но люди в Арене еще оставались в приличном количестве. Допускать любые 「потусторонние」 вещи было чревато для них. А прицепившийся тип, вроде как, судя по рассказам, подрабатывал в некой Ставочной. Вряд ли в заведение с таким идиотским названием вечером набивалось больше народу, чем в эту компьютерную Арену.

С другой стороны, этот незнакомец наплел, что Ставочная — его семейное заведение. Он не был похож на человека с семейным Бизнесом. Так что все могло быть обманом.

— Пошли, — радостно согласился он, — у нас там даже душ есть… и пиццу закажу. Пиво пьешь?

— От меня пахнет? — Марта понюхала свой рукав. Он действительно еще едва пах горелой замазкой TFH-6. Хорошо хоть куда более ядреная горечь дезинфекции уже выветрилась.

— Не… — махнул он рукой, — вообще не пахнет. По пивку?

— Пиво никогда не пила, — честно сказала Марта, чем привела его в восторг.

* * *

Спустя полчаса. Ставочная. Зона для персонала.

— У меня тут еще дед работал, — распинался Ставочник, — раньше здесь его ремонтная мастерская была. А мой старший брат учился у него сначала… а потом решил оставить для антуража. Брат сейчас в отъезде. Сегодня должен был вернуться, но город… как в блокаде — все перекрыли. Сегодня уже не вернется.

— Ясно, — кивнула Марта. Несмотря на общую сонность, ситуация с этим заведением была, в целом, понятна. Особенно по тому, как экал и оглядывался по сторонам Ставочник при упоминании старшего брата — похоже, именно старший устроил себе личный притончик при бизнесе на ставках. А младший здесь только подрабатывал. Кажется.

“Впрочем, вкус у старшего есть, хоть и странный. Уважаю.”

Коридор и “опочивальня” были заставлены старинной техникой разной степени исправности. Работало несколько старинных стеклянных телевизоров, транслирующих какой-то беззвучный музыкальный канал. С потолка свисали какие-то ретро лампы. Мебель была тоже неплоха, хоть и обитая не настоящей кожей.

— Я тут прилягу ненадолго, — сказала Марта, указывая на диван, — подремлю, пока еду везут. Хорошо?

Она развалилась в уголке дивана, скрестила руки на рюкзаке, надетом спереди, и закрыла глаза.

Кажется, несмотря на собственное временное отупение, расчет отправиться в Ставочную вышел правильным — 「потустороннее」 не осталось в клубе, а все сгущалось и сгущалось где-то рядом. Совсем рядом с ней.

— А душ? — переспросил Ставочник, — нет, ты не пахнешь, просто…

— Потом.

— Тут сейчас мой друг придет. Лучше, когда тут посторонние, не мыться… Поэтому давай заранее? Хочешь, полотенце и халат принесу прямо сейчас?

Полудрема накрыла Марту. Как будто что-то нажало на тормоза сознания.

Неприятные ощущения в животе тоже отступили.

Сколько прошло времени, она не поняла, но, приоткрыв глаза, увидела какого-то совсем уж нищенски одетого парня напротив. Незнакомец был старше Ставочника. А еще в его руках был ее рюкзак.

— Надо проверить. Вдруг она что толкает? — яростно шептал он, — я-то думал ты реально бабу снял, а это... школота... Такие *** шмаль и толкают, потому что за сбыт и хранение не сядут по малолетству.

Кажется, ставочник всеми силами пытался предотвратить разграбление ее вещей.

“Молодец. Правильно.”

Либо просто хотел придержать “друга”, отклонившегося от выдуманного им мечтательного сценария.

— Да чего у нее там будет?! Отдай! — шептал Ставочник и аккуратно пытался отобрать у него рюкзак или хотя бы придержать раскрытую молнию.

Но не смог.

— Э… это… — его знакомый все-таки пробрался рукой внутрь и извлек маску химзащиты.

Ставочник отступил.

Друг отложил маску рядом и снова запустил руку внутрь рюкзачка.

— А это… — на свет показалась октановая смесь, а, пару секунд спустя, и пистолет небритого.

“Кстати, я чуть лучше себя чувствую. Просто и надо было подремать…”

Марта потянулась.

“Нет. Все-таки, не вполне прошло.”

И ощущение присутствия чего-то крайне необычно-「потустороннего」 (а то и вовсе — потустороннего) только усилилось. Да и по стеклянным экранам телевизоров шла рябь, которой раньше не было. А лампы едва заметно помигивали.

— Спасибо за отпечатки, — потерев глаза, Марта поблагодарила незнакомца (все еще вертевшего в руках пистолет) и приподнялась на диване.

Ставочник замер.

— А это… — продолжил его друг, вынимая новый предмет, — перекись?

— Перекись! Вы даже не представляете, сколько у нее применений! — подтвердила Марта.

Кажется, друг не был впечатлен:

— Ты где ее такую выкопал ***?! Я сваливаю ***!

Ставочник развел руками и попытался что-то сказать.

— А мне надо в туалет и в душ, — оповестила Марта, — где?

После пары секунд общего замешательства, она кивнула жесту Ставочника и, миновав завесь из каких-то веревочек, звенящих нанизанными стеклышками, ступила в коридорчик.

Заблудиться было сложно — открытая дверь в ванную комнату была впереди.

“Но вот стены…”

Стены здесь тоже были украшены полками с какой-то ремонтируемой техникой. (Если не вглядываться, конечно.)

Марта не вглядывалась — она не спускала глаз с двери ванной.

Звуки из “опочивальни” позади стали резко глуше — до неразличимости.

Вдруг она почувствовала под ногой что-то вязкое, но не опустила взгляд. Коридор оказался чуть более удивительным, чем показалось на первый взгляд. Она сделала еще несколько шагов среди включающихся кинескопов и начавших шипеть радио.

Примерно в сотне метров впереди распахнулась дверь. Подумав с секунду, Марта медленно зашагала вперед, но, на всякий случай, попыталась взяться рукой за полку в стене, чтобы случайно не поскользнуться. Но полка (да и вся стена) оказалась вдруг очень далеко и неприятно резанула звуком включившегося магнитофона.

— Э… эм… не подходи ближе, пожалуйста, — донеслось сквозь статический треск.

Кажется, детский голос.

— К чему? — спросила Марта и обернулась к одному из телевизоров, потом к другому.

— Ни к чему… ты… … ничего, что я говорю так?

— Кто ты?

— Ты разве меня не узнала? — то ли обиженно, то ли испуганно спросил голос.

— Прости, нет. У меня была амнезия.

— Но мы же гуляли вместе! И даже спали вместе!

“У меня не настолько амнезия! Зачем ты так нагло мне врешь?! И кто ты вообще такой?!”

На нескольких экранах появилось изображение какого-то маленького ребенка — по виду какого-то купидона, а не настоящего. Впрочем, не идеального — его светлые волосы чуть вились. Также некрасиво, как и у Марты. Абсолютно так же.

— Я вот тебя сразу узнал, — сказал он, — а почему ты — нет? Ты приемная? Может, поэтому?

Кажется, он спрашивал с большой надеждой. Но нить разговора все еще ускользала от Марты.

“Я знала его?”

“Исключено.”

— Это очень вряд ли, — чуть раздраженно сказала Марта, оглядываясь. Вокруг что-то сновало, но ни одного 「призрака」 она так и не могла заметить.

— Сразу скажу! Я сразу был против, а мама не слушает!

Коридор чуть искривился.

— И прекрати так делать! Мне страшно! — вдруг чуть ли не закричал он.

— Я ничего не делаю, — как можно спокойнее ответила она.

Марта и правда ничего не делала, а коридор все продолжал меняться, приобретая все новые и новые двигающиеся и тянущиеся в стороны живые детали.

— Прекрати!

— Я ничего не делаю.

— Ты клянешься… сестра? — взяв себя в руки, спросил он.

“Что это значит? И вообще, может, я все еще сплю?”

— Да, клянусь, — отстраненно сказала она и примирительно подняла руки.

“Что происходит?”

“Надо выяснить по порядку.”

— Так против чего ты “сразу был… против”? — отстраненно спросила она, глядя на кинескопы, которые с переменной успешностью демонстрировали образ собеседника.

— Ты немного изменилась… Но мама сказала, что все равно надо. А я — против. Понятно тебе… сестра? Я против!

“Не понимаю. И вообще, у меня не брат, а только сестра была — хоть так и не рожденная, но точно кремированная.”

“Стоп.”

— Не понимаю. Объясни, пожалуйста, — спокойно сказала она.

— Врешь! Мама говорила, что ты во всем можешь разобраться, а потом разрушить. Поэтому нужно взять тебя к нам и научить. Она говорила, что это долг. У нее долг, — он перевел дыхание, — я хотел поговорить с тобой, потому что я ведь брат. Ты должна…

Он замолчал.

— Что должна? — отстраненно переспросила Марта.

“Черт. Кажется, поняла…”

— Должна понять, что я не хочу, чтобы мама грустила из-за долгов! Поэтому я дам тебе… на внутри… и одного-двух должно хватить… ... сейчас…

Экраны окончательно подернулись рябью.

“Мама говорила, что у нее будет для меня, кажется, сестренка. Врачи могли ошибиться на раннем сроке."

"Меня-то мама до первого дня и первого часа марта едва-едва доносила. Предполагаю, что проблемы были из-за моих особенностей, из-за моих сил.”

“А что если у него были те же силы, что у меня? Умер бы он просто так?”

За стенами со всех сторон что-то взывло.

“Умер бы. Я вот почти точно чувствую, что 「призраком」 мне после смерти не стать.”

“Но не очень-то и хотелось. Я жить хочу.”

Вой вокруг перерос в скрежет и рев, но почему-то какой-то более знакомый и понятный.

“Кстати, а что он захотел мне дать?”

“А…”

Из стен и пола вырвались шипы и пробили Марту.

Голос заверещал:

— Зачем ты?! Зачем?! Это… я… из-за меня? Марта?! Ответь!

Распятая, Марта висела над полом в неудобной позе. От неожиданности она прикусила язык. От этого было очень больно. Но, в остальном, тело свело такой истомой, что она боялась испустить хоть один звук, чтобы не вышло неприлично. Ощущения были как будто от утоления долгой-долгой жажды.

— С… с… пасибо, — проговорила она.

Она повела плечами, обламывая иссушившиеся шипы и отростки, проткнувшие ее.

Кем бы ни был этот визитер — настоящим ли братом или кем-то еще, но он помог.

Марта медленно подняла руку:

— Ко мне.

Перед ней возник 「призрак」 кого-то знакомого, о котором она недавно думала.

“Точно, Константин. Я о тебе больше всего думала недавно.”

— Я не виноват! Честно! Позови кого-нибудь, чтобы починили! А то умрешь! И мама тогда тебя сразу к нам вернет! — чуть не плача, умолял братец.

Обломав остальные шипы, Марта кое-как опустилась на пол.

— Я не хотел ранить! — добавил он.

Кем бы ни был собеседник, он точно знал о ней то, чего не мог знать никто из живых. Предположить, что это действительно брат, было вполне логично — брат, который только что нашел ее, который впервые решил заговорить с ней. Разумеется, не зная о Марте практически ничего, ему сложно было найти общий язык. Но, если это правда он...

— Я начала понимать. … и… И сказать не могу, как я благодарна, — облизнув губы кровящим языком, улыбнулась Марта, — я рада, что у меня есть такой умелый брат. Я вот в твоем возрасте была совсем глупая.

— Это потому что живая… — было огрызнулся он, но тут же снова переключился на испуганный тон:

— А у тебя точно не болит?

— Ну… я прикусила.

Она высунула язык.

— Не показывай мне кровь! Страшно!

Марта согласно кивнула и улыбнулась.

“Видели?! Видели?! Видели?! Какой у меня крутой братец! Вот!”

Коридор приходил в норму. Покачивались лампы. По полкам все еще сновали тени и всякая призрачная муть, но, в целом, все приходило в норму.

“Да… теперь все начинает вставать на свои места.”

С лица Марты не сходила глуповатая улыбка.

Впервые к ней действительно кто-то пришел на помощь в 「потусторонних」 вопросах.

Сделав несколько шагов, она нажала на выключатель света в ванной. Перемигнувшись, потихоньку пришли в себя тамошние лампочки и потихоньку начали разгонять прочь чернильный мрак.

“Не знаю, почему мама отправилась “на тот свет” за братом. Но если так, то она вполне могла захотеть прибрать и меня за компанию.”

Включив воду, Марта начала раздеваться, начав с многострадальных перчаток. Душевая кабинка была на удивление приличной.

“Мама.”

“Готова поклясться, что она и есть этот выдуманный Аид.”

“Мама.”

“Яблоко от яблони не укатится…”

А значит следовало быть особенно аккуратной.

“И братец… если он тот, за кого себя выдает, надо папе намекнуть. Он будет рад. Даже я рада так, что у меня до сих пор вот это.”

Она потерла пальцами кончики губ, подтверждая совершенно непроизвольную и глупую улыбку, которая никак не уходила.

Значит, отец точно бы порадовался.

— Нет… — проговорила она вслух, — на 「потустороннее」 нельзя намекать. Эх…

Марта вошла в душ. От сонливости не осталось и следа, но мысли роились и путались.

— Если он тот, за кого себя выдает, и если он взаправду не хочет меня видеть рядом… это же…

“Как же мне повезло с родственниками! Если бы братец страдал и ждал меня на “том свете”, мне бы некомфортно было. И, в отличие от Аюми, он не посчитал, что я себя угробила неудачной операцией Отрешения! Даже не намекнул!”

(Либо просто не знал.)

“Хотя, с другой стороны — мама. То-то я так никогда и не видела ее 「призрак」. И…”

Вспомнив все произошедшее и наложив на это полученные выводы, Марта нахмурилась.

“И она ведет себя мерзко.”

Если догадки верны, то во всем виновата мама. И действовала она отвратительно:

Издалека, не разбираясь в деталях, не показываясь лично, она била так, чтобы заранее обломать или привести в негодность все возможности противодействия. Никогда не давала повода и возможности схватить за руку. Заставляла Марту путаться, метаться и делать ошибки, которыми можно было воспользоваться. Не оставляла однозначных улик.

“Настолько похоже на меня, что аж тошно.”

Шумела вода. Что-то привычно поскрипывало в стенах.

“Но я-то ведь хорошая, а она — нет. Нельзя собственного ребенка на тот свет тащить!”

— И оладушки у тебя — так себе. Вот! — закончила она вслух и выключила душ.

Марта остановилась.

“Отправилась к своему второму ребенку… к брату…"

"Наверное, у тебя были причины.”

“Но почему после своей смерти ты не только никогда не говорила со мной на эту тему, но даже не объявилась рядом? Я все-таки скучала… И я бы точно твой 「призрак」 не пожгла бы, даже после всего этого.”

“А, может, тебя кто-то науськал? Нарассказывал, что я — нехорошая.”

Покачавшись влево-вправо, она все-таки замоталась в чей-то халат и надела свои ботинки на босу ногу.

“Если так, то этот кто-то скоро поплатится за клевету. Я тебя в такую бездну отчаяния низвергну, что ты от любой мысли о возможности меня оклеветать будешь шарахаться. Если, конечно, у тебя еще останутся какие-то мысли кроме мольбы о пощаде.”

Марта вышла из ванной и заметила у стены коридора давешнего любителя проверять ее вещи. Он лежал, но не в позе скоропостижно скончавшегося.

— Вы отравились? — отстраненно спросила она и потыкала ботинком его ногу, — кажется, нет. Не чувствую запахов. Что случилось?

Кажется, он просто спал.

“А если…”

“А если это мама сама решила считать меня нехорошей… то…”

Марта прошла сквозь занавеску из ниточек и вернулась в “опочивальню”. Там уже лежали коробки с пиццей.

“Если это сама мама — то мести не будет. Устрою ей скандал и обиду. Это я уже давным давно делала — вспомню.”

— Ты вернулась? — едва слышно спросил Ставочник. Он стоял за сдвинутыми креслами, как будто прячась.

— Да. Мне бы постирать или сжечь белье и носки. Не найдется что-то на замену? — она начала рыться в ящиках одного из шкафов (он был похож на тот, где водится одежда).

— У нас т-тут есть одно правило, — сказал он. Кажется, он готовил какую-то речь к ее возвращению, — с оружием нельзя ни в игровой зал, ни сюда. У нас отец за охотничий гладкоствол присел.

Марта сосредоточенно рылась.

— Д-давай мы забудем? — продолжил он, — забудем обо всем? Я вызвал тебе машину, я уже договорился.

— О! Кладезь! И нераспечатанное! — перебила Марта, открыв очередной ящик, где обнаружилось великое разнообразие не распакованного белья и каких-то других вещей, — твой друг сейчас в коридоре чего-то ждет, так что я пойду быстро примерю.

Марта махнула в сторону занавеси.

— Олег! — крикнул Ставочник. Но так и не рискнул выйти из-за кресел.

“Значит, ты в коридор не совался. Хорошо.”

Роясь в пакетах, Марта снова помрачнела. При ближайшем рассмотрении, вещи оказались не очень. Даже чулки на замену носков были все какие-то похабные. Она подняла бархатное белое боди из комплекта какого-то кролика. Спереди выглядело оно сравнительно нормально.

— Ой какой хвостик тут миленький… куда он только прицепляется? А… дошло. Нет, такого не надо, спасибо, — совсем помрачнела Марта и отстранилась от ящика. Расхотелось трогать даже чулки.

Как бы то ни было, мама могла скоро узнать о проделках своего младшего чада. Не хотелось встречать последствия ее раздражения в одном халате и ботинках. К тому же, в “опочивальне” было немного прохладно.

— Я маленькая беленькая зайка, — проговорила она, натянув хотя бы полумаску кролика (за неимением приличной одежды).

“На которую объявлена охота.”

Все-таки Марта снова порылась в ящике.

“Стоп. А почему только сейчас меня нашли с “того света”? И почему первым нашел меня братец?”

“Это проделки Аюми! Точно!”

“Точно! Не зря она меня эвакуировала в такую даль, а потом приходила проведывать, проверяя, что маскировка (или что она там устроила) держится. Еще и стращала — просила не соваться к Хейдсу, чтобы меня не раскрыть.”

“Для Аюми ведь перспективы того, что я приму “приглашение” мамы — хуже смерти.”

— Я… покушаю… — оповестила она Ставочника, медленно подходя ближе, — посплю, а потом исчезну отсюда. Никто об этом не узнает. Не узнает? Ну скажите, что не узнает. Ну же? ... Спасибо. Молодец! Наденьте это.

Она протянула ему повязку на глаза.

— Ваш приятель тяжелый. Поэтому я направлю вас, чтобы вы вытащили своего друга отсюда. Вслепую. Потом, не вслепую, пойдете куда-нибудь — напьетесь и забудете обо всем.

— Олег! — снова крикнул он, а потом обернулся к ней, — я ментов вызову!

“Ага, как же.”

— Тоже хороший вариант, — кивнула Марта, — если хотите, могу сама вызвать. И я не буду вам мешать рассказывать, что, например, пистолет, на котором имеются только отпечатки Олега, якобы принесла я… куда же я его принесла? А… точно! Сюда — в место, куда вы меня, якобы, притащили без угроз насилия.

Марта простерла руки, намекая на возможную последующую судьбу опочивальни и Ставочной, а потом потрясла повязкой.

* * *

Спустя час. Почти в одиночестве.

— Ты долго будешь пялиться? — спросила Марта.

「Призрак」 Константина был единственным, кто теперь нарушал уединение. Все также лежа на потолке над кроватью, он демонстративно перевернулся на другой бок. Марта разложила все найденные вещи, силясь выбрать еще хоть какую-то бельевую обновку. (Одна была найдена — гольфы из тематического наряда. Не запакованные, но чистые и не слишком большие.)

— Ну я примерно так и представлял себе ад… — вдруг соизволил-таки заговорить Константин.

— Это не ад. … Но… как же ты себе его представлял? — заинтересовалась Марта.

— Остаться привидением при ком-то вроде тебя. И больше никогда не коснуться ни одной машины.

— Во-первых, ты не привидение… — огрызнулась она.

— Догадываюсь.

— А во-вторых, ты же говорил, что уважаешь меня. Стой…

“В каком смысле он догадывается?”

— Я и коллег из Deflag уважал. Но лично не видел и не хотел бы видеть, — ответил он, — как и тебя. Желательно.

— Ну ты и мизантроп, — фыркнула Марта.

— Я хотя бы никогда так с людьми не игрался, как ты сейчас… у тебя же улыбочка такая была, что мне в небытие свалить захотелось.

— Это из-за маски. Кролики не улыбаются, вот и выглядит странно, — однозначно объяснила Марта, — кстати, если хочешь потрогать “машину”, у меня оставшихся силенок должно хватить, чтобы дать тебе… сейчас.

Она подошла к какому-то старому ноутбуку на столе и со всей тщательностью попыталась произвести обычные манипуляции, чтобы извлечь 「душу」.

Результат вышел таким же, как раньше — вместо вывалившегося из тела 「призрака」, в воздухе застыла какая-то замершая абстрактная скульптура. Совсем малюсенькая, если сравнивать с Оком.

— Доволен? Лапай, извращенец, — Марта указала на 「душу」 ноутбука.

Константин как-то посуровел или посерьезнел. Так, что у него даже снова начала вытекать темная кровь из дырок в черепе. Он спустился ближе к полу и оглядел скульптуру.

— Это ты составила? — спросил он.

— В смысле? Я просто из ноута 「призрака」 вытащила. Из людей тоже так могу, но они от этого умирают. А компьютеры — нет. Вот, работает, — она открыла крышку и нажала на кнопку включения. Экран действительно загорелся.

— А можешь вернуть назад в ноутбук? Нет, постой. Сначала… — воодушевился он.

— Назад вряд ли получится. У меня что-то руки плохо слушаются, как заемные, — потрясла Марта руками, — зато могу еще копию вытащить. Вытащить?

— Да. Давай. Только ноут не выключай. И закрой ему камеру, на всякий, а то она у этих олухов не залеплена.

“Ну наконец-то пришел в себя. Голос энергичный — такой, как когда закладки у меня в домашней сети нашел. Теперь точно не развоплотится. Наоборот — всю ночь будет радоваться.”

— Точно, — согласилась Марта и бросила один из найденных элементов “одежды” на верх экрана ноута, отошла и бухнулась в постель, — всё. Я — спать. Если что случится, разбуди меня.

— Подожди. А из меня можешь так 「душу」 вытащить? Хочу посмотреть.

— Ну… ты и есть 「душа」, — пожала она плечом и подоткнула подушку под щеку, — большинство 「призраков」 обычно начинают сгорать и рассыпаться, если я в них руки-ноги-зубы запускаю. Можешь вот, — Марта откинула часть одеяла и похлопала по кровати.

С противоположной стороны лежал едва заметный несвежий 「призрак」 какой-то задушенной.

Константин вздрогнул и утер кровь, успевшую затечь в наиболее целый из его глаз. Марта исподволь хихикнула его реакции. Выглядел он, мягко говоря, страшнее, даже в сравнении с показанным несвежим 「призраком」.

“Вот уж точно — хакерство его это — вуду и шаманство чистое. Мне аж не по себе. Ты и при жизни, как вампир сутулый ходил. А после смерти в 100 раз сильнее заметно.”

— Кстати, на тему заметности… и сил моих заемных. Совсем не подумала. Надо бы комнату для сна подготовить, — спохватилась Марта, нехотя поднялась с кровати и сунула ноги в ботинки.

“А то вдруг, пока я сплю, Константина разорвут 「призраки」 всех тех, кого он со своим deflag’ом нагрел и в OpSec разоблачил.”

“Хотя я что-то вообще「призраков」 вокруг не вижу почти.”

— Но! Бережёность береженого бережёт, — важно подняла она палец и снова полезла по ящикам.

Глава 23

Раннее утро.

Бережёность уберегла.

С физиологической стороны, сон выдался просто чудесным. Ничто 「потустороннее」 и живое не помешало. К слову, даже тяжесть в животе прошла.

Правда, снилась гадость всякая. Гадость, залитая бессилием. Главным образом, об Озерках. Но чего-то такого можно было ожидать и в скорой реальности. Марта совершенно не была уверена, что все еще сможет продолжить заниматься лечением и проводами умирающих. От этого было страшно.

Марта решила. Решила прибраться и, отложив все городские дела, отправляться прямиком в Озерки. Может быть, даже воспользовавшись внедорожной скорой помощью (хотя второй раз привлекать внимание к этому крайнему средству было бы сейчас опрометчиво).

В затянутом дымом зале все еще горел приглушенный розовый свет. На нескольких стеклянных экранах все еще беззвучно крутились какие-то черно белые фильмы и панорамы каких-то старых курортных городов.

(Куда делся музыкальный канал, Марта не знала.)

Но это было не важно. В данный момент она просто занималась уборкой.

* * *

Щелкнул замок входной двери. Она дернулась, но не открылась (по причине наличия здоровенного засова). После нескольких секунд возни, в щель втиснулось тонкое длинное лезвие, уперлось в засов и медленно подняло его. После еще нескольких секунд возни, засов упал на пол.

Мужчина замер, войдя в задымленную комнату. Он прижал рукав куртки к лицу и огляделся. Внутри не было никого.

Дым шел из металлической подставки с кубком для льда для шампанского.

Это была не единственная странная деталь — он заметил кроваво красные размазанные подтеки на экранах. Не на всех — на двух экранах были какие-то намалеванные красные символы.

Он опустил (надетую, как шапку) балаклаву на лицо и снова зажал нос и рот рукавом. Глаза начали слезиться от пряно-горькой дымной вонищи. Заставив пальцами нож-бабочку сделать пируэт, он сложил и убрал нож в карман. Затем выбежал на улицу, чтобы зачерпнуть как можно больше снега. Потом вернулся в комнату и бухнул его в дымящее ведерко для шампанского. В этом ведерке тлели какие-то кружева и несколько упаковок палочек-благовоний. Он принялся утрамбовывать снег. Дыма стало меньше, но глаза все равно слезились. Он пригнулся, чтобы вдохнуть сильный сквозняк, тянущий по полу к открытым дверям на улицу, но все равно закашлялся.

Дверь вдруг хлопнула. Он резко поднял голову. Но там никого не было. Просто сквозняк. За спиной раздалось тихое шипение. Он резко обернулся и выхватил нож, уставившись на стекло маски — розовое от отсветов.

— Губочка, — сказала Марта, подняв сжатую в левой руке губку.

— Лак, — сказала она, указав на экран со зловещим красным символом.

— Жидкость для снятия лака, — похлюпала она смоченной чем-то губочкой.

— Белье, — указала она на ведерко из-под шампанского, — его трогать нехорошо.

В действительности там лежали все немногочисленные вещи, на которых могли остаться ее отпечатки, а не только то, что было лень стирать. К тому же, от ее одежды все еще пахло. Перебить этот запах добавленными в ведерко благовониями было логично.

— Грабитель, — указала она на гостя.

— Ты вообще кто?! — спросил он наконец, но закашлялся.

— Уборщицей. Подрабатываю. Не видите? — цыкнув, глядя на мокрые следы его ботинок, она отвернулась и принялась стирать лак с экрана, — наследили тут. Фу. Грабители не должны следить.

— Где мои деньги? На вчера договаривались! Почему хозяина нет?! — выставил он вперед нож.

— Нож, — сказала Марта и бросила губку.

(Затем вынула из кармана пистолет.)

— Не нож, — прицелилась она и щелкнула предохранителем.

— Дырочка, — сказала она после отгремевшего выстрела, имея в виду появившееся отверстие в полке рядом с гостем, — эй! Зачем вы нож бросили? Вы же грабителем работаете или как?

— Да не грабитель я! Договаривались же! — заорал он и снова закашлялся, — второй месяц уже пошел!

— Ну ладно, — пожала плечами она.

Так и не опуская пистолет, Марта отошла к дивану, взяла свой рюкзак и пальто.

— Только раз вы — не грабитель, я — не уборщица. И наши следы будете прятать вы. А то все подумают, что то, что здесь делала я — случилось в сговоре с вами. Спрячете? Ну пожааалуйста.

Возражений не последовало.

Она вышла из комнаты, закрыла за собой дверь, отсчитала семь секунд, прислушиваясь, потом приоткрыла и высунула голову.

— А давайте телефонами обменяемся, раз мы так легко нашли общий язык? — спросила она. Не-грабитель и правда уже достал свой телефон, явно намереваясь оповестить кого-то о возникшем форс-мажоре, — вы мне свой, а я вам один из этих.

Среди обстановки притончика имелась парочка дисковых телефонов, на которые Марта и указала пистолетом. Полноценной заменой они бы стать не смогли, но так было даже лучше.

— Ну же, — попросила она, — положите свой телефон на пол и отпихните ко мне.

* * *

По дороге к универмагу.

Вариантов поездки в Озерки было не так уж много. Скажем, можно было попросить секретаршу организовать ей машину. Либо воспользоваться сегодняшним числом.

Просить секретаршу было бы не очень… — с учетом того, что за ней могли уже наконец-то начать следить по-человечески.

Марта помахала рукой в уличную камеру и продолжила свой путь.

Решение было выбрано — сегодняшнее число — день автолавки, которая должна проезжать через недопоселок с Озерками в какую-то совсем уж кромешную глушь. Марта позвонила и попросила автолавщиков передать посылку (сразу просить о том, что хочет поехать с ними, она не решилась). По телефону ей сказали, что “экспедиция” уже “докупает свежего”. Сказали и адрес, где именно у нее оставался шанс передать посылку.

Не соврали.

Марта посмотрела на какое-то (как минимум, геолого-разведочное) чудо инженерной мысли из прошлого века, до сих пор бороздящее здешнее суровое пространство. Сейчас оно было припарковано возле грузового выхода универмага.

Обойдя грузовик, Марта порылась в вещах и протянула смолящему водителю свою карточку пациентки.

— Не за бесплатно прошу, — добавила она.

— Здравствуйте… я Марта Георгиевна Воронкова, — водитель принял карточку и, слеповато прищурившись, прочитал, — пациентка психоневрологического учреждения Озерки. Я страдаю амнезией и не опасна для окружающих.

(Последние слова Марта попросила выделить жирным и бордовым. Как и вычеркнуть пункт про параноидальную шизофрению — ведь это был диагноз от старых врачей. Новые диагнозы были более многословны.)

— Я заблудилась. Пожалуйста, помогите мне вернуться в больницу, — дочитал он и затянулся.

— Все именно так, — кивнула Марта, — дорогу оплачу.

— Как ты тут очутилась? Давай, скорую вызову?

— Меня несколько дней назад привезли в школу экзамен сдавать, но после экзамена я заблудилась. Отвезите меня, пожалуйста.

— Сдала хоть?

— Я… — задумалась Марта, — выбрала решение некоторых задач. А сдала или не сдала — время покажет.

“Причем, наверное, скоро.”

— А тебе точно в эту… дыру надо? — с сомнением проговорил водитель, — сам видел — там последние месяцы что-то неладное творится. Охрана суровая появилась. Давай лучше скорую вызову или родителям позвоню? — спросил он.

— У меня там знакомая умирает, — опустила глаза Марта.

Не хотелось использовать это, как аргумент, но… правда, ведь.

— Вот, — Марта протянула парочку купюр, — возьмите в оплату. Мне действительно нужно.

Он отстранился от денег и снова оглядел карточку, а потом вернул ее.

— Полезай. Довезем.

VI. Песок

В “ничейном” кабинете в отделении полиции.

"Алексей" Гурин перебрал листочки с ксерокопиями дел:

— Дима… ну чего ты, ей богу. Ты же понимаешь, что меня не зря из столицы прислали. Ты же старшиной был? Давай четко и по делу.

Допрашиваемый отрицательно мотнул головой:

— Остаюсь. Старшиной…

— Так вот… меня не зря к вам прислали, — поверх его слов продолжил Гурин, — а у вас здесь тоска страшная — никуда не сходить. Так что я неделями буду тут зад просиживать, раз разницы нет.

Это было не так — удостоверение, которым он наводил здесь тихий ужас, могло оставаться “зеленым” не более двух недель. Реалистично — неделю. А с ним и все составленные под него предписания.

— Разница будет только в том, что тебя, Дим, все-таки официально под стражу возьмут. Или не официально. И отсюда — ... А у тебя мама? Так?

Он кивнул. Как-то по-особенному.

Сомнений было все меньше — старшина не просто прибежал назад на работу с проваленным приказом и россказнями о том, что уважаемые люди пытались инсценировать его смерть. Совсем не просто. Россказни конкретно об этом вполне могли быть правдивыми. Но это не отменяло того факта, что он, с какого-то бодуна, якобы спрятал свидетельницу у себя дома, а не привел к товарищам под охрану. Россказни о том, что непосредственное начальство Дмитрия занимается темными делами, были ложью. Конечно, младший — Владик Клюев — мог заниматься какими-то осуждаемыми незаконными мелочами, но при виде удостоверения Гурина, он чуть ли не первым растекся в подобострастное тесто. Весь опыт говорил о том, что люди с большими уголовными секретами и тайнами растекаются в тесто иначе, а то и вовсе не растекаются.

И вот — за время своего недолгого ареста — старшина успел что-то обдумать. И стал чего-то очень сильно бояться. Это было похоже на следы какой-то неряшливой оперативной обработки — кто-то отстегал его требованиями действовать поспешно, опасностью, угрозами. И старшина, предсказуемо поддался — даже чувствовал сначала свою правоту и решимость. А потом пришел в себя и начал понимать, в какую яму его столкнули.

Рот начал заполняться слюной, как от запаха хорошего стейка.

Вряд ли виновной была Марта — старшина сразу утверждал, что она была против, и решение оставить ее дома — сугубо его. И, ранее, та чуть не упала в обморок от стресса.

Но… теперь, судя по всему, в голове Дмитрия, кажется, начали складываться ранее незаметные фрагменты картины. Он все еще старался держаться, как раньше. Но этого уже не получалось.

И как иначе, после того, как и его мать пропала?

Но, главное: кто был третьим? Ведь был кто-то третий, кто его так обработал. Кто-то, о ком старшина умело отказывался упоминать.

Песок в воображаемых песочных часах задания продолжал медленно осыпаться. Вскоре в нем должны были начать проступать черепа сектантов. Хотя неплохо было бы сразу заполучить себе черепушку Марты — в ней должны были остаться свидетельства связи с этой международной сектой.

— Вот… — после продолжительной паузы продолжил Гурин, — так чего именно там произошло? В домике том?

— Все, как уже говорил. От удара в затылочную область потемнело в глазах. Очнулся в карете скорой помощи, где мне оказывали медицинскую помощь, — старшина перевел дух, — я попросил отвезти меня домой. Тогда Марта заказала нам частное такси. Нас высадили из скорой, мы дождались такси и нас отвезли ко мне домой. Оставил ее там. Сам отправился в участок. Больше… ни о маме, ни о ней ничего не слышал.

Он опять болезненно напрягся.

— Тебя дважды навещала некая Валерия из криминалистического, так? — спросил Гурин, — про маму разве она ничего тебе не говорила? Не спрашивала?

— Нет.

— Дим, а у вас тут всегда Санта Барбара? Я выяснил, что телефон Валерии слушал один ваш техник. Он утверждал, чтобы “подсветить неуставные отношения”.

— Это Спицин? — обесцветившимся голосом спросил старшина, — надо было его еще раз его приложить… подсвечивает… мрр... мразь.

— И твоя мама, Дим, звонила и отправляла сообщения Валерии. Интересные сообщения. Самое интересное сейчас “не могу рассказать, где я сейчас”. Мда. С этим вот всем у меня и возник вопрос. Ты боишься говорить, потому что твоя мать в заложниках?

Помедлив, он обреченно кивнул:

— Да.

Вот он нашелся — первый кусочек обжаренного мяса, под всем бумажным салатом их следствия и бюрократии.

— И что же от тебя потребовали за свободу матери? … здесь не под запись. Дим, понимаешь же, мне бы злодеев накрыть, а не с тобой расправляться. Ну… зачем молчишь?

— Ничего, — глухо ответил старшина, глядя в пол, — совсем ничего.

— То есть требований не выдвигали? А кто они? Как давно знаком?

Старшина отрицательно покачал головой.

Не было похоже, что он пытался обмануть. Кажется, его пугало именно то, что требований до сих пор не было.

— На даче были следы борьбы — разбитое зеркало в прихожей. Кто его разбил? — помолчав, продолжил Гурин.

— Марта.

— Почему?

— Это… Когда приехали из Группстроя… она оказалась у двери. С кувалдой. Ломала замки, — сказал старшина.

— Это есть в протоколе. Сказала, что “не обещала никого впускать”. А зеркало тут причем?

— Я сказал ей “брось кувалду”. Ну она и бросила. И еще так посмотрела… типа “я ведь правильно сделала? Похвали, что послушная”. И сказала что-то. Я не расслышал.

Старшина нервно сглотнул.

Возможно, стратегия секты была именно такой — выставить для “фронтальных работ” какую-то натасканную исключительно на подчинение приказам сумасшедшую. Такую, чтоб никто не поверил в ее вменяемость. Выхолостили Марту и залили, до кучи, препаратами, так что в кому попала. Все, чтобы от ее личности не осталось ничего вменяемого, но подчинение работало.

— Думаешь, она просто сумасшедшая? — спросил Гурин.

— Н-не знаю. У меня такое ощущение рядом с ней было… как от фокусов. Нет… как от мультиков.

— Смешное? — подсказал Гурин.

— Наоборот. … Но для нее, кажется, да. Смешное.

Да, гипотеза выглядела рабочей. Это только в фильмах жертвы экспериментов по промывке мозгов мучаются. В действительности, они счастливы — радуются или гордятся — ведь негативные эмоции и мучения только мешают навязанной личности и привитым целям.

— С этим — ладно. А что про похитителей? — спросил Гурин.

Старшина промолчал.

— Дим, — по-дружески сказал Гурин и протянул фотографию Сян Шу, — давай не будем тут немые сцены устраивать. А то у тебя для этого камера в спецприемнике вырисовывается — там попрактикуешься.

— Нет их. Нет... А эту гражданку с фото ни разу не видел. Если связана с Мартой, то, может быть, в Озерках лечится.

Ответ был немного неприятен. Старшина без всякой боязни высказал предположение о предполагаемом расположении Сян Шу — потенциальном члене секты. Как будто он боялся только одного конкретного человека, а вовсе не организации.

— Озерки? — как будто позабыв и требуя пояснений, спросил Гурин.

— Свидетельница… Марта говорила про Озерки, как про землю обетованную. Там у нее всё.

— Хорошо, если так. Распускают их скоро. Разбежаться оттуда только тараканам удастся.

Старшина поднял на него взгляд. На мгновение показалось, что он немного остолбенел, что он хотел возразить что-то вроде “ты — идиот?!”, однако он не проронил ни звука.

— Есть что говорить, говори, — нехотя сказал Гурин.

Старшина покачал головой.

— Какой ты все-таки, Дим, несговорчивый, — Гурин забрал фото и закрыл папку, — ну… я сделал, что мог. Дальше — вини себя. Или есть, что сказать?

— Нет.

— Под запись, — поправив торчащие из папки листы, Гурин поднялся со стула, — ты говорил, что Марта чуть не упала в обморок, пока вы ждали “такси”. На записи твой голос был очень напряжен, когда ты описывал тот момент. Есть, что сказать на этот счет?

— Нет, — старшина снова опустил глаза, — я не знаю.

— Чего не знаешь, Дим? Там кто-то еще был?

— Никого. Не было никого. Как здесь… Никого. Кроме меня и вас. Да…

Старшина огляделся. И, кажется, немного воспрял, подтвердив свою мысль.

Продолжать опрос все-таки было бесполезно — вскрывать такого нестабильного кадра можно было только со спецами. Для этого требовалось бы разыграть что-то типа “программы защиты свидетелей”, да так, чтобы полностью размыть чувство опасности. На это не было времени, да и вряд ли кадр был так уж важен для секты. Можно было просто подождать вестей о его маме — не зря же они ее взяли в заложники — все можно было разрешить, узнав их требования.

Гурин встал и постучал по косяку двери.

Вошел конвой и проводил старшину. Дверь закрылась.

Некоторое время он стоял, переминаясь с ноги на ногу. Выловленный кусочек мяса заказа все больше отдавал какой-то неприятной горчинкой.

Гурин набрал номер:

— Люд, есть что по Васильковым? Нет? … да… с сынком поговорил. По верхам. Но и так ясно — его обработали. Возможно, нарочно подсадили сюда. Чтобы использовать по обстоятельствам. А что с матерью-то его? Она же телефон светила, звонила. Почему… что говоришь? А… у тебя удостоверение уже “пожелтело”.

Он сделал несколько шагов по кругу.

— … Ну, приплыли, — недовольно продолжил Гурин, — ладно. Я с ребятами скоро поеду, посмотрю, что там останется от этой чертовой псхихушки. А ты постарайся уж с силками на посыльных из Журавлей. Ты же помнишь, какой за пойманных сектантов прайс? Весь риск окупится, даже если их грохнут.

Глава 24. Лестница в рай

В фургоне грузовика авто-лавки.

К счастью, водитель сам сумел отстоять легитимность присутствия Марты перед двумя другими членами экспедиции. Да так, что особых вопросов это не вызвало. Разве что безобидных, вроде, “про покушать” — Марта действительно была голодна, но отказалась. Загруженные в фургон коробки (среди которых она и расположилась) выглядели так себе. Вчера она уже один раз неудачно поела дурацких батончиков. Хотелось дождаться Озерков. Уж там-то ее ждали запасы (хоть и не идеальной), но проверенной и точно хорошей, еды.

К тому же, от дороги, скорее всего, скоро бы укачало.

А грузовик уже катился за город.

Марта достала телефон, пока еще было сотовое покрытие с данными. Отправила несколько сообщений секретарше и нашла аккаунт Лёвы. Он был онлайн. Марта погрустнела — это означало, что он так и не добрался до Озерков (где только ее командный центр оставался единственным местом с полноценным интернетом). Об этом-то она тут же и спросила, отправив картинку уютных озер и подписью “почему я не там?”. Подумав, добавила еще одну картинку с черным орущим котиком, с подписью “Я спрашиваю почему?”.

Ответ пришел довольно быстро. От последовавшей переписки Марта погрустнела еще сильнее — Лёва без спроса угнал ее командный центр. Якобы для того, чтобы не устраивать побоища в больнице. Он прислал и координаты — на просеке совсем неподалеку от Озерков.

“Я еду,” — только и смогла написать Марта.

Ей так хотелось успеть к обеду. Снова увидеть всех. И с ними Лёву. Настоящего, из прошлой жизни. Как будто бы уже не ее, а вымышленной жизни.

Сеть потихоньку слабела. Нужно было написать еще что-то. Вроде, “я так хочу тебя увидеть” или “я соскучилась”. Но это было бы неправдой. Марта немного боялась — Лёва все-таки мог, как Аюми, посчитать, что та прошлая Марта уже умерла, а вместо нее осталось только это. Существо, которое уже не так боится насилия, не всегда думает о манге. И прочее, и прочее.

Она перевела телефон в автономный режим и закрыла глаза.

“Нет, сначала я все-таки наведаюсь в Озерки. И плевать, кто туда приехал.”

“Это моя коробочка.”

“У меня диагнозы есть? Есть. Значит мне место в психушке. А тем, кто помешает — в земле.”

“Но... только...”

Она подняла к лицу руки и посмотрела на них из-под приоткрытых век.

— Константин, — беззвучно позвала она.

Это не сработало.

“Еще знать бы почему. Этот… братик… он нарочно не дает мне пользоваться полностью?”

“Или он сам не умеет призывать?”

Если подумать, он очень перепугался от нескольких проявлений 「потустороннего」. Это было очень странно. Ведь он был даже более, чем мертв — у него так и не получилось родиться. По идее, для него такие материи должны были быть роднее обыденности.

“И как он смог найти меня? Он ведь нашел, не вызвав подозрений у Аюми… если Аюми еще существует, конечно.”

“Фуф. Если не существует, то жаль ее… как реликвию Марты. Но хорошо, что на крендельки больше ответа не потребуется.”

Марта снова закрыла глаза. Уже немного укачивало. Да и в фургоне пахло не очень. Так что лучше было бы вздремнуть, чтобы не доводить до сильной тошноты. В данный момент автолавка что-то остановилась, и поэтому неприятные ощущения укачивания не усиливались. Правда, вскоре, фургон качнулся — грузовик чуть сдвинулся с места и снова остановился.

Некоторое время царила безмятежность (и, кажется, пробка снаружи). Дорожный сон становился все ближе, чем тошнота. Минуты шли быстрее и быстрее. Но вдруг Марта услышала, как водитель открыл дверь, проорал что-то нечленораздельно-вопросительное, а потом и вовсе покинул кабину.

Из щелей окошка, соединявшего фургон и его вотчину, повеяло ледяным сквозняком (кажется, он даже не прикрыл дверь). Но Марта была спокойна. Звуков, намекавших на скорое насилие, слышно не было.

Вскоре водитель взобрался на свое место и пару раз громыхнул дверью, закрывая поплотнее.

— В Оргахиме, говорят, блокпост какой-то поставили. Пробка на час, — донесся его голос.

— В Октыле? — переспросила владелица лавки, также сидевшая впереди, — а объехать нельзя?

— Не…

— Документы у тебя при себе хоть?

Отвлекшись от разговора, Марта достала телефон и открыла карты. Зона под именем “п. Октыл” действительно присутствовала на шоссе (судя по координатам, грузовик уже въехал в его черту. Марта переключила карту на спутниковую картинку, но та, оказывается, не была доступна в оффлайн-режиме.

Поднявшись, она посмотрела в боковое окошко. Там были видны только какие-то заваленные снегом редкие домики. Марта отошла к другому борту и посмотрела обстановку там.

Продавец-счетовод-грузчик (или кем был этот тип, счастливо спящий в фургоне) так и не проснулся.

“Ну… не зря же тут пробку сделали.”

“Хоть и лень мне, но лучше так.”

— Уважаемые? — постучала она в кабину.

— Чего тебе? — спросил водитель.

— У меня документов нет. Только карточка. Не хочу, чтоб меня задержали. Давайте я сойду?

— Это где ты тут сойдешь? — спросила владелица, — без памяти-то?

— Пройдусь пешком, раз пробку тут устроили. А вы меня после блокпоста обратно подберете.

— Никуда ты не пойдешь. Потеряешься и замерзнешь насмерть!

— Нет! Нет! — Марта подпустила страха в свой голос, — просто меня уже задерживали до выяснения. В детской комнате меня очень обижали. Туда очень плохих сажают. И меня очень обижали. А родители все равно не приезжали, как бы полицейские ни искали. Потом опять в больницу. А у меня…

— И слышать не хочу, — оборвала владелица.

— Я за монументом буду ждать. Я по карте посмотрела, — убедительно сказала Марта, — подберите меня там. Прошу!

Марта вылезла из боковой двери фургона, встала на приступку, огляделась и спрыгнула в снег.

С этой стороны возле дороги были проложены какие-то облезлые не заснеженные трубы, уходящие вглубь поселка.

— Ну… маршрут продолжен, — взобралась она на них и почти побежала вперед.

“Какие же молодцы — оперативно блокпост устроили. Уважаю.”

“Теперь, чтобы не полагаться на автолавку, будет вариант после поста попутку поймать и втемную транспорт сменить.”

“Типа, я тут бабушку с дедушкой навещала. И меня должны были обратно в Озерки отвезти, но, наверное, случилась страшная пробка? Поэтому я тут замерзаю. Уже ноги плохо чувствую. Помогите. Я вам все деньги отдам, которые мне бабушка с дедушкой дали. Только помогите.”

— Мда, — проговорила Марта, шагая вперед, — это, конечно, все хорошо.

“Но пост выставили не для того, чтобы мне помочь.”

Трубы привели в кирпичную стену, поэтому Марта спрыгнула с них в колею, оставленную каким-то трактором. Выглядела эта часть п. Октыл мрачновато (даже по ее стандартам), но снегом завалило не все — пройти п. насквозь было вполне возможно. И (что важно) не слишком попавшись кому-то на глаза. Здесь преимущественно торчали высокие бетонные заборы, когда-то оберегавшие обглоданные постройки Оргахима.

“Никогда не пойму, как вообще такое возможно. В манге обычно заброшенные руины с такими стенами, означают, что было нашествие монстров или армии Владыки демонов.”

“Но тут-то и людей никогда много не жило. И монстров среди них не встречается почти.”

Она взглянула на обугленный частный домик с противоположной от забора стороны.

— Ну и ладно. Раз уж осталась наедине с собой… Константин! Ау!

Тот не отозвался.

“Все еще сидит там скульптуры лапает, наверняка.”

— Тогда котенок! Ксс-ксс! Котенок! Или тут не твой лес? — она с сомнением посмотрела на деревья вдали.

— Ты обманула меня… — донеслось до Марты. Она остановилась и огляделась, но никого не увидела.

— Н-нет, — сказала она.

Котенок вдруг спрыгнул с какой-то крыши прямо перед ней. Теперь он и правда был малюсеньким — размером даже, кажется, чуть меньше тигра.

— Я смог найти и направить к тебе твоего сородича, чтобы ты человеческим обычаем выведала у него ответы, которые ты искала… а взамен, — он зашипел, когда Марта попыталась погладить его по холке.

— Ой… прости… — отстранилась Марта.

“Тогда понятно почему Аюми не прибежала вопить про своего Хейдса. Котенок нарочно выдал меня братцу и только ему. Потому что малыш сам искал возможность саботировать воссоединение любимой сестры и мамы. Что ж… уважаю.”

“Блин, но чего котенок отстраняется?! Ну за ушком дай!”

Не дал.

— Ну… я пока, — подумав, сказала Марта извиняющимся тоном, — не приготовила тебе вкусностей. Но можешь куснуть и отгрызть немного. Только языком не щекочи. Я боюсь щекотки.

— Не буду я кусать то, чего касались твои сородичи, — сильнее зашипел он, — они хоть и близки по природе к тебе, но иные!

“Не поняла. Но ладно. Главное поняла — невкусно ему видите ли! Всем вкусно, а ему — нет.”

Еще раз извинившись, Марта кое-как бочком обогнула привередливого палео-「призрака」 и зашагала вперед.

* * *

Она вылезла на дорогу примерно минут через сорок — возле покосившегося обелиска, посвященному чему-то молекулярному и, в некоторой степени, краснознаменному (впрочем, большинство обелисков в той или иной мере посвящены чему-то молекулярному).

За прошедшее время снег успел проникнуть в ботинки. И это было проблемой.

А еще удалось-таки докричаться до Константина. И это стало еще большей проблемой — он обрушился на нее с непрекращающейся чередой непонятных просьб. Кажется, Марта зря наградила его произведениями абстрактного искусства, вырванными из ноутбука. С другой стороны, чего еще было ожидать от хакера его масштаба? — чтобы он, да не схватился за эксклюзивную технологически-выглядящую штуковину и не посвятил ей дни и ночи, чтобы сломать?

Правда, проблема состояла не совсем в его тяге к познанию и взлому — Марта не поняла ничего из того, о чем он ее просил. Единственное, что она поняла из его объяснений — было слово “руткит”. В принципе, бывало, что некоторые 「призраки」 объяснялись не вполне понятно. Но до этого момента Марте казалось, что это естественно — между живыми и мертвыми должен был оставаться хотя бы маленький языковой барьерчик. Иначе как? Только вот почему-то изъяснялись они по-русски. Даже те, которые в жизни не знали не только русского, но и языка вообще. А вот Константин, хоть и говорил по-русски, но совсем уж непонятно. И ни одну из его просьб она даже понять не смогла.

— Котенок, мах-мах, — исподволь помахала она своим воспоминаниям о котенке. С котенком, даже обиженным, общаться было приятнее.

— Где котенок? — раздался встревоженный голос Константина. Оказывается, он до сих пор не отстал, — не вижу. Подбери за меня? Замерзнет ведь. Здесь живым холодно. У тебя уже нос малиновый.

“За котят он, значит, переживает, а за меня — нет?!”

— Нет здесь котят. Я все выдумала, — оповестила она, — чего тебе еще нужно? Ты еще не успокоился? Здесь тебе не манхва про Систему. Никакого “шела”, “консоли” и тому подобного тебе не откроется! Сколько бы ты меня ни просил! Иди и лапай свои скульптуры.

В этом и была проблема с Константином — он сумел достичь каких-то успехов в своих исследованиях. Конечно, все можно было списать на прижизненную одержимость. Но он не выглядел, как какой-нибудь сумасшедший филателист, попавший в мир, где не печатают марки и от того начавший видеть их в любых кусочках бумаги. Он сиял. Он выглядел, как будто наткнулся на гигантскую коллекцию. А Марта, считавшая себя, как минимум, осведомленной в этой области, только и могла, что непонимающе мотать головой.

И от этого были плохие предчувствия.

— Тогда про другое вопрос, — не сдался он, — ты в Ставочной какие-то символы наносила на экраны. Говорила, чтобы пока спишь, тебя и меня сложнее было съесть.

— Ну? — отстраненно сказала Марта.

— Что “ну”? Из какого мануала ты их взяла?

— Ни из “мануала” ни из какого, а от 「призрака」 учителя. Я его… или ее… плохо помню после операции, — проговорила Марта, — просто был такой человек, что до меня столкнулся с 「потусторонним」, вот и взяла я себе его 「призрака」 в учителя. Но он сгинул вместе со всеми приготовлениями. Вспомнить личность невозможно. Учитель настаивал, чтобы я не пыталась узнать о его жизни.

“Для моей и своей безопасности."

"Думаю, это правильно.”

— А почему именно на кинескопы ты этот ужас наносила? — вкрадчиво спросил Константин.

— Не ужас никакой, — фыркнула Марта и подняла воротник выше, — а почему на экраны — так это же очевидно. Медиа — это как фото искусственных 「призраков」, которых себе воображают создатели медиа. Ну, это как текстовый ИИ — он сам — просто групповое фото человеческих сущностей, на текстах которых его тренировали.

— Как это вообще связано?

— Медиа обладает силой. Захватывает массы и все такое. Но полноценными 「призраками」 медиа-продукты сами по себе почти никогда не обладают. Зато медиа всегда служит кому-то или чему-то. Мне серьезно нужно тебе рассказывать? — снова фыркнула Марта.

— Я все равно не понимаю, как это связано с символами, которые ты рисовала.

"О! Наконец-то ты теперь не понимаешь! Будешь знать, как с непонятными вопросами приставать!"

— Да напрямую связано! Как в той манге было?… “The messenger is the message”. Это, конечно, факт. Но тебя ничего не смущает в этой формулировке? “Посланник — есть послание”. Где ты видел единоличного посланника, когда за продакшн любого самого завалящего ролика отвечают десятки людей? Даже за мои фотки в соцсетях отвечают десятки и сотни людей, создавшие фильтры, которые я накладывала. Ты знаешь, сколько мне трудов стоит наложить фильтры так, чтобы не было заметно?! Да это боль всего моего поколения! А он не понимает, видите ли!

— Ты всё дальше от моего вопроса…

— Ох…「Призраки」 создателей контента на экраны проецируются даже хуже, чем в музыку. А вот труда в создание видеоконтента обычно вложено выше крыши. Специально, чтобы затронуть зрителя лучше, чем это смог бы живой человек. Это что-то вроде искусственных 「призраков」, которых даже мне съесть было бы очень сложно. Вот и всё.

— Ответь уже! Символы-то причем?! — разъярился Константин.

— Для двух вещей. Во-первых, чтобы всем 「потусторонним」, кто заглянул бы в Ставочную, было понятно “за чью команду” в данный момент играют эти искусственные 「призраки」. Тебе ведь было понятно, что туда лучше не входить и не выходить? Вот. Вижу, что понятно. А во-вторых…

— Что во-вторых?

“Отлично.”

Пререкания немного отвлекли от мрачных мыслей. И как раз ко времени — Марта заприметила рычащую автолавку, вывернувшую из-за поворота.

— Теперь я молчу, — сказала она, едва двигая губами и на ощупь проверяя пистолет (ведь на блокпосте грузовик могли остановить, могли успеть показать какие-то ориентировки и решить устроить облаву на Марту мирно и невиновно ждавшую возле обелиска).

— То есть ты извратила мессенджера? — все-таки спросил Константин.

— Теперь я молчу, — жестче повторила Марта, — не видишь, что ли? Это за мной едут! … И ты не совсем прав. Обычные люди накладывают водяные знаки на медиа, чтоб не копировали без спроса. Медиа-корпорациям иногда удается накладывать водяные знаки на цукумогами и шикигами, задействованные в создании контента.

— В смысле? Мне действительно важно понять! — зарычал Константин, — объясни!

— Если не пользоваться терминологией и аллегориями манги, то они, как собаки, метят тренды важные для своих полянок. Ну а я…

Не проронив больше ни звука, она отошла чуть дальше в кусты, держа на готове руку с пистолетом в рюкзаке. Грузовик остановился возле обелиска. Марта некоторое время молча следила, затем поставила пистолет на предохранитель и закрыла рюкзак.

— Ой! Вы уже приехали, — сказала она, выходя на дорогу и замахав обеими руками, — как здорово!

На мгновение даже стало обидно, что не удалось наконец-то воспользоваться пистолетом на открытом воздухе (а не в помещении и без наушников). Скажем, выбежать на дорогу и выпустить обойму в сторону деревьев с криками о том, что “там бандиты”, которые пошли в обход поста. Или лучше…

“Нет. Я — взрослая. Я должна воздерживаться от таких разоблачающих глупостей. Даже если очень хочется посмеяться.”

“Я должна быть серьезной. Передо мной дорога в Озерки, а не куда-то там.”

"На этой дороге нужно держать себя достойно и скромно."

* * *

Спустя примерно четыре часа.

Марта и не представляла, что в округе Озерков живет столько людей. Автолавка миновала уже две деревни, потихоньку опустошая фургон. А ведь, по виду, деревни были заброшены. Да и на оффлайн-карте у них были только названия, крепившиеся к тонким ниточкам безымянных дорог. Все это не вполне укладывалось в голове. А поговорить на эту тему с сотрудниками лавки было как-то неловко. После вполне невинной встречи у обелиска и ее посадки обратно, от них прямо-таки веяло подозрительностью. Но уж лучше подозрительность, чем попытки сдать ее “куда полагается”.

К тому же, пункт назначения был уже совсем близко. Марта смотрела на карту в телефоне. До въезда в поселок оставалось менее километра. Последняя ступенька на пути туда, где ее ждал обед. Настоящий. С тремя сменами десертов. В место, которое она по праву могла именовать своей коробочкой.

— Там опять перекрыто, — донеслось из кабины, — да что у них там сегодня?!

Марта поднялась и взглянула в окошко, но не увидела мигалок оцепления. Зато там стоял развернутый боком автобус. Она посмотрела в телефон на координаты, присланные Лёвой. К сожалению, они также находились за этим перекрытием.

— Отсюда я сама дорогу найду. Спасибо, — поблагодарила Марта, убирая телефон во внутренний карман и надевая рюкзак. Она открыла боковую дверь и указала вперед, — даже знаю, где срезать.

— Стой… — вяло донеслось сзади, но Марта уже спрыгнула на дорогу.

Спустя полчаса она поняла, что то, что ей казалось раньше набившимся в ботинки снегом — ерунда. Вот теперь она полностью ощутила неподготовленность собственной экипировки. Но координаты командного центра с каждым шагом становились все ближе.

— Лёва, мне не хочется так… — прошептала она, пробираясь по гуще коричневых стеблей, которыми заросло русло какого-то ручья.

— Лёва, ты ведь узнáешь меня? Ты не будешь, как Аюми… Не скажешь, что я больше не Марта?

Она перелезла через упавшее дерево и, подумав, подняла обломанную ветвь — кажется, нужна была тросточка, чтобы поменьше терять равновесие.

— Нет, ты точно увидишь, что от меня мало чего осталось. Но… ты же… сам к этому причастен. Или ты предал? … Нет, ты просто причастен. Ты согласился помочь найти лекарства для операции Отрешения.

“А теперь меня почти отрешили… насильно. И я не стала… счастливой.”

“Я не чувствую удовлетворения.”

“Может, я просто не умею быть довольна жизнью?”

Она достала телефон. Координаты были совсем близки. Но телефон почему-то не видел wifi сеть командного центра.

— Мне надо научиться быть довольной жизнью? — проговорила она оглядываясь. Ее положение почти совпало с присланными координатами — она вышла на безымянную узкую прямую дорогу. “Просека.”

Кажется, она почувствовала очень пристальное внимание какого-то крайне опасного 「призрака」.

“Это ловушка?”

“Ну ничего. Съесть тебя я всегда могу.”

— Где ты, покажись? — Марта переступила в снегу и нехорошо прищурилась, глядя на сугроб вдалеке. Кажется, там было что-то помимо сугроба. Материальное (но не лесное).

Марта резко упала в снег и открыла рюкзак.

“А… так это 「призрак」 внутри живого человека. Поэтому не сразу разобрала.”

Она отползла к деревьям и подняла выключенный телефон, как зеркальце. Из сугроба и правда поднялся человек с ружьем, замотанным в наволочки или что-то вроде — белое. Он определенно двинулся в ее направлении.

— Фуф… — Марта выдохнула. Это был Лёва. А если это был он, то все было в порядке. Он не предал ее — задумай он ее подстрелить, уже бы исполнил.

“Да…”

Просто он, не без оснований, предполагал, что отправляя на ее новый (никем не проверенный) телефон свои координаты, он мог бы привести сюда далеко не только Марту.

— Привет! — она вышла из-за деревьев. Приветствие вышло как-то истерично. И лицо свела какая-то гримаса.

— Марта, привет, — кивнул он, подходя, — за тобой никого?

Она отрицательно помотала головой, убирая пистолет в рюкзак.

— Твой спецавто тут рядом. Отнесу.

Она ойкнула, отрываясь от земли. Но никакого подвоха не было.

“Вот! Вот так надо меня носить! Учись, Клаус!”

— Откуда у тебя оружие? — мрачно спросил Лёва, быстро шагая по бурелому.

— В диско-клубе одному небритому человеку он просто совершенно точно был больше не нужен. Ну вот я и взяла. А то мало ли — к злодею какому-то в руки попадет.

— Прежний владелец жив? Он тебя видел?

— Да. Прости.

— Да чего ты извиняешься. Со мной контракт разорван. Теперь я тебе — вообще никто, — раздраженно сказал он.

— А… да, конечно… прости, — кивнула Марта.

“Да. Я просто всегда им пользовалась.”

Просто сложно встретить и впустить в жизнь того, кто был бы в порядке после продолжительного нахождения рядом с 「потусторонним」.

“Вот я вечно на Лёве и висела. А у него работа такая. Бесплатно такое не делают. А тем более не приезжают в такую дыру.”

“Ирина и Серхио ему заплатили, чтобы он приехал. Но ничего… я тоже оплачу, чтоб не думал обо мне совсем уж плохо.”

— У меня есть на примете место, — сказал он, — поедем туда.

— Нет, я останусь в Озерках, — жестко сказала Марта.

“Почему он ничего не спрашивает про операцию Отрешения?”

— Ну… да… я этого и ожидал, — отстраненно ответил он.

“А вот и намекнул. Типа, сам верит, что мне место в психушке.”

— Да, — снова проговорил он, — тебя в больнице твоей все очень ждали. Но, может, все-таки подумаешь? Жизнь всего одна. А Озерки все равно сейчас рейдят.

— В смысле? — у Марты перехватило дыхание.

— Нашли контрабандные неразрешенные лекарства, медицинское оборудование, не прошедшее сертификацию и еще... Я тайком урвал акт. Сама почитаешь.

Она закрыла глаза.

“А можно мне… можно мне наоборот?”

“Я не хочу так.”

“И ведь я столько заплатила! Журавли мне вон сделали!”

“Почему рейд? Да еще лекарства!”

“Почему?”

— … всё, пришли, — Лёва опустил ее на ступеньки входа в командный центр.

Не чувствуя ног (преимущественно от холода), Марта сделала шаг к двери и обернулась, глядя потускневшими глазами.

— Я… я… я же сделала всем н… намёк, — сквозь зубы проговорила она.

— Так вот из-за чего аэропорт уже вторые сутки закрыт, — кивнув, сказал Лёва, открыл дверь и аккуратно втолкнул ее внутрь, — раздевайся.

— Л-лёва… — пискнула она.

— Я сказал раздевайся.

Она сняла пальто. Внутри командного пункта было действительно довольно тепло. А еще там был санитар из Озерков. Кажется, он не проходил полное ветирование. Доверие к нему пока было только условное. Так что, он мог быть соучастником рейда — мало ли. Марта была недовольна этим. Но все эти эмоции отходили на второй план перед тем, что только что сказал Лёва. Если на Озерки совершена такая масштабная атака, к тому же, так скоро, то она очень ошиблась. И Журавли никак не защитили. А ведь их создавала не просто она, а команда нанятых профессионалов!

— Свитер тоже! — попытался докричаться до нее Лёва. Странно, что, с его-то голосом, от которого стынет кровь, у него это получилось не с первого раза.

— А… — Марта стала выпутываться из свитера (ботинки стащил сам Лёва).

— Постойте, — вмешался санитар, — у нее шок.

— Она взрослая. Взрослая, говоришь?! — рявкнул на нее Лёва.

В глазах немного прояснилось.

“Да. Я взрослая. Я…”

— Садись. Правую руку подними, — приказал он, — я еще в Book-кафе заметил, что ты правое плечо ниже держишь. Сустав вывернула, да?

— Да, — тихо ответила она.

— А вправила сама? — спросил он и дождался кивка, ощупывая плечо, — вправила, как надо. Но без перевязки ходила потом? Ходила?!

— Да, — выдавила Марта.

Санитар снова попытался вмешаться.

— Тот, кто тебе вывернул… — отстраненно произнес Лёва. За этими словами наступила полнейшая тишина. Санитар застыл на месте. Даже шипение системы обогрева как-то приутихло.

— Серхио, — сглотнув, начала Марта, потом обернулась к санитару, — выйдите, пожалуйста. А то мне неловко.

— Точно? — переспросил он, неуверенно протянув руку к своей куртке.

— Точно.

— Серхио… виновника… и подельника… — продолжила Марта, когда лишние уши покинули командный центр, — не очень хочу вспомнинать… он их по полу и стенам размазал. В прямом смысле слова. Места чистого едва осталось.

— Ммм… Тогда ладно, — облегченно сказал Лёва и прижал ладонью ее голову к стене, заслонив глаза, — звук?

Он щелкнул пальцами.

— Двадцать сантиметров от лица и д… пятнадцать влево, — попыталась определить Марта.

Он снова щелкнул пальцами.

— Тридцать от лица и десять вправо, — сказала она.

— Значит, стреляла без наушников в помещении, — подвел итог Лёва, — сколько раз я тебе говорил? Слух — это твоя жизнь. Не услышишь направление слов телохранителя или звука опасности — готова. Глаза только вперед видят. В темноте, от света, от дыма не работают. А слух он и то, что сзади, всегда подскажет. И даже разбудит. Посадишь его сейчас — и всё! Слышишь?!

— Да. Прости.

— А по-моему, нет, — он отстранился и было принялся стаскивать с нее мокрые носки, но потерпел неудачу (это были длинные гольфы).

— Я тебе приготовил одежду для побега. Чтобы на крайняк можно было из машины тебя бросать, — сказал он, — сейчас тебе надо переодеться в сухое. Другого нет. Давай сама, я вернусь через семь минут.

Он указал на груду одежды, среди которой угадывался мотокостюм.

“Не хочу, чтоб меня бросали!”

За ним закрылась дверь.

“И снова он ничего не сказал и не спросил про операцию. И так застенчиво себя вел.”

— Да, семь минут, — проговорила она, ковыряясь в вещах, — это ты правильно сказал. С трезвой головой на место преступления соваться нельзя. Нужно быстрее. Иначе кто-то из виновных может не пострадать. Пока горячка порется… выпорю.

Мигнул свет и перекликнулись писком несколько аккумуляторов бесперебойного питания.

— Эмм… — донесся голос Константина.

— Чего тебе?! — шикнула она, натягивая термо-водолазку.

— Если не успокоишься, ты сейчас спалишь свой центр. И…

— Не спалю, — огрызнулась она.

Сложные электронные штуки действительно почему-то практически никогда не реагировали на ее истерики.

— И… ты задом на перед надеваешь, — добавил он.

— А… вот оно что, — глубокомысленно кивнула Марта и принялась искать левой рукой правый рукав, чтобы исправить это недоразумение. За последние дни это было первым недоразумением, которое было легко исправить.

— Почему ты уверена, что не спалишь? — переспросил Константин, — объясни. Это важно.

“Всё ему важно!”

“Лучше б посочувствовал! Вот что на самом деле важно!”

— Проводка и некоторые лампочки от такого иногда портятся. А чтобы сложная электроника начала… — все-таки ответила она.

— Современные лампочки тоже сложные, — перебил он.

— Ммм… ну… скоро мне, возможно, придется показать тебе то, от чего портится и электроника, — проговорила Марта.

“Да, если я хочу вспороть всю горячку, придется снова сделать то же, что с Пашей.”

“Только посильнее.”

— Единственная проблема, — проговорила она, — нужно эвакуировать всех 「призраков」 в месте удара. Тебя 「призраки」 не послушают… А мне теперь к ним воззвать сложно.

“Не единственная проблема. Братец в любой момент может отозвать свою добрую волю. Он ведь даже от абсолютно безобидной ерунды испугался тогда в коридоре, так что мне уже неловко, от того, что собираюсь сделать.”

“Да и пугать его еще больше мне совсем не хочется.”

Марта закончила с приятно сухими и теплыми штанами и взялась за куртку. Правда, цвет и дизайн у костюма был какой-то блеклый — темно серый, с претензией на технологичность. При ближайшем рассмотрении, это оказалась одежда для экстремального сноубординга или нечто вроде.

“И это — не все проблемы. Но…”

Она посмотрела в свое отражение в выключенном телевизоре.

— Но я порю горячку. Мне простительно. Прощаю.

В отражении на матовой поверхности был виден только силуэт. Кстати (что не удивительно) на силуэте головы уже начали топорщиться вихры.

— Если ни тебя, ни меня не послушают, тогда что? — спросил Константин.

— Придется позвать того шерстяного котика, которого мы возле Оргахима видели. А... ты не видел... Короче, я позову его, а ты скажи, чтобы он всех 「призраков」 от Озерков убрал. Ррр, — ответила она.

— Попросить его порычать?

— Нет, это я так рычу. У меня локоть, блин, не гнется. Ррр. Страшно?

Скрытый под пухлым рукавом “скелет” костюма гнулся только в неправильном направлении, мешая сгибаться руке.

Спустя несколько секунд, ей удалось развернуть что-то в рукаве, чтобы он принял положение соответствующее ее собственным костям.

— Да, — неискренне согласился Константин.

Марта принялась закрывать рычажки стяжек своеобразных корсетов на животе и бедрах. Но либо Лёва не вполне правильно подогнал их заранее по ее размерам, либо просто не подумал, что она все-таки еще растет.

Костюм не сходился.

Причем, в таких местах!

“Да, я просто выросла! Вон даже волосы отросли!” — она ослабила еще одну стяжку на бедрах. Сжатые зубы скрипнули.

— Теперь совсем страшно, — наконец, искренне согласился Константин.

* * *

Спустя сорок минут. Возле склада.

Крыша Озерков виднелась над забором. Она сливалась со ставшим почти черным небом. У Марты защемило в груди. Ее коробочка была так близко, но в ней хозяйничали совершенно не нужные ей люди.

Внедорожный автобус командного центра остановился вплотную к забору. Все было готово. Она влезла на боковую лесенку командного центра и протянула руку Лёве, уже стоящему на крыше.

— Куда вы вышли?! Идите, стрим контролируйте, — обернулась она к вышедшему из центра санитару (видимо, вылезшему попрощаться).

Лева аккуратно поднял ее.

— Если оборвется трансляция на сервер, сразу рестарт-рестарт, — напутствовала Марта, — если будут перебои с приемом сигнала от меня…

Она поглядела на скопище антенн на автобусике и попыталась нащупать ботинком его крышу. Лёва, все еще державший ее за руку, опустил ее рядом с собой.

— Сразу сигнальте… понятно?

Она повернулась к Озеркам. Отсюда на территории не было видно никого. В нескольких окнах горел свет. Марте захотелось встать в эффектную позу. Так, чтобы любому было понятно, что она пришла вершить справедливость.

“У меня нет возможностей, которые всегда были со мной…”

“Но я сделаю всё. Даже Лёва понял, что нельзя меня останавливать.”

“Я полна решимости.”

Эффектности позы мешал рукав. Она сдвинула его и сурово сжала.

Швы в куртке загорелись ярким розовым светом.

— Стый, — перехватил ее руку Лёва и спешно выключил спецэффект.

— А… — догадалась Марта и закивала, оглядывая швы, в которых, оказывается, скрывалась подсветка, — это такая фишка у костюма, чтобы трупы экстремалов-сноубордистов легче искать было? Уважаю. Хочу, чтоб мой труп испускал приятное свечение, а не...

— Я тебя на шпагат опять посажу, — отстраненно и тихо сказал Лёва.

— Прости, я не буду так шутить.

— Готова?

— Да, — Марта шагнула вперед.

— Чтоб тебя… — проговорил он.

Глава 25. Практики заговора

Столовая в Озерках.

— Опять, — всплеснула руками Марья, заметив новые мокрые следы на полу. Уже в который раз за сегодня. Смена выдалась хуже некуда.

— Да где это видано — инспекции — и половина без бахил… — проговорила она и достала швабру из шкафа. Потом задержалась возле запертой секции шкафчиков, где лежали дезинфицирующие средства и перчатки. Но потом вспомнила, что и эти ключи у нее изъяли. У всех изъяли.

В столовой сейчас горел только один ряд ламп. Но как-то совсем тускло. Марья вздрогнула и пригляделась к полумраку в углу. Там был кто-то.

— Ох! Ну и напугала ты меня! — приложила она руку к груди и подошла ближе.

— Здравствуйте, — кивнула Марта. Просто Марта.

— А чего натоптала?! Ой, нет… что это я? Ты почему не на диспансеризации?!

— Какой диспансеризации? — спокойно уточнила Марта и повела в воздухе рукой, приглашая подойти поближе, — войдите, пожалуйста в свет, а то неудобно разговаривать.

Стараясь не привлекать внимания, Марта поправила камеру телефона, торчавшую из ее кармана.

— Так ведь инспекция сказала, что неправильно лечат. Всех, кто ходит, выгнали в спортзал переобследовать. Или ты уже пере…

— Наглая ложь, — спокойно прервала ее Марта, — в Озерки наняты лучшие профессионалы, которые только согласились бы работать в такой глуши.

— Ну… мое дело маленькое.

— Да. Кстати, я очень хочу есть. Простите, что не могла прийти в урочное время. Что сегодня в меню? Осталось что-то?

— Нет… нет… холодильники опечатали… там что-то с… санитарное не проверено оказалось. Но я крупы-то старые, которые новый Зам требовал выкинуть, спрятала. И вот не зря! Сегодня их заварила.

— То есть… — Марта старалась не двигаться, чтобы шорохи не наложились на звук записи и чтобы картинка не тряслась и не смазывалась, — пациентов лишили не только терапии и тепла, но и еды?

— Нет… Новенький… Витальевич, говорят, перед тем как уйти, в котельную закинул под завязку, чтобы до завтра не выгорело! На ночь тепла хватит!

— А мне вот не очень тепло, даже в этом… — Марта протянула руку, облаченную в “экстремальный” костюм, а потом медленно согнула и разогнула пальцы перчатки.

— Потому что шерстяное надо носить зимой, всем говорю! — закивала собеседница и включила свет, — ой… ну и голодные же у тебя глаза! Как будто съесть кого-то хочешь! А я тут разговариваю! Сейчас кашку разогрею! Осталось еще! Только сгущеночку твою любимую тоже опечатали. Ничего?

— Очень жаль. Но спасибо.

Разложив бумаги прихваченных с собой “актов”, Марта склонилась над столом, оглядывая его так, чтобы содержимое попало в камеру. Особых надежд на то, что интернет-канал командного центра позволит передать все в хорошем разрешении, не было. Но помимо этого (если санитар оказался не слишком криворуким), сейчас велась и запись стрима на компьютер в самом командном центре.

Кто именно мог составить такой акт?

— Фиксирую журналистов на входе. Дальность триста. Меняю высоту и ухожу в сектор 7, — послышался голос Лёвы в гарнитуре рации.

“Блин. Никогда не запомню его термины.”

“7? То есть он где-то на окружности радиусом триста метров от центра — меня. Или от журналистов? А 7 — это угол 70 градусов. Это я помню. Только от чего считать? От севера? Или от востока?”

— Мгм… — невзначай ответила она, перелистнув очередную бумажку в акте.

— При внешнем обзоре... систем спутниковой связи противника все еще не выявлено, — зачем-то доложился Лёва. Наверное, ему просто хотелось поговорить (По крайней мере, Марте поговорить хотелось.)

Она погладила листок с несколькими вымаранными параграфами и вписанными от руки строками. Всё касалось найденных нарушений.

“Вижу, вы совсем не это думали здесь найти. И акты составляли в спешке, на коленке. Адвокаты Бизнеса бы за такой “акт” бы спасибо сказали.”

На выцветшую клеенку скатерти опустилась жестяная кружка с чем-то отдаленно напоминавшим кашу.

— А где нормальная посуда? — подняла она взгляд на Марью, — привезли же не бьющуюся и… приборы.

Марта подняла плоское алюминиевое подобие ложки.

— Там… там… — сказала повариха, потом (видимо, снова пережив случившееся с посудой) собралась с мыслями и бережно погладила кружку, — я же говорила, что нельзя старое выкидывать. Вот и пригодилось. Раз уж теперь…

— Меня, пациентку… что, — с расстановкой проговорила Марта, но так, чтобы точно и четко было слышно на камеру, — за животное держат? Я могу понять, что кто-то раззявил рот на приобретенные благотворителями продукты.

— Подтверждаю журналистов на третьем этаже, — донеслось из гарнитуры, — предположительно двигаются к лабораториям. Два вооруженных присоединились два сопровождения.

— Я могу понять, что кто-то отобрал у меня десерты, — спокойно солгала Марта, попробовав кашу и начав снова складывать бумажки свободной рукой, — но я хочу, чтобы у меня не отбирали хотя бы посуду.

— Ты сперва попробуй! Я так вываривала! И не чувствуется, что прогоркло!

— Да, вы хорошо постарались, — согласилась Марта, поднимаясь и забирая кружку с кашей, — пойду посмотрю, что здесь происходит.

Захватив остатки синего тряпья (когда-то бывшие халатом) с вешалки, Марта быстрым шагом направилась к лестнице.

Она отправила в рот еще немного каши. Единственное, что можно было сказать об этой субстанции наверняка — та была горячей. Видимо, кухонное оборудование инспекция проглядела. В числе прочего, ей удалось урвать для Озерков бывшее в употреблении ресторанное оборудование, выдержанное в монументально-брутальном ретро стиле. Своим видом оно не только не смутило персонал Озерков, оставшийся от прошлой эпохи, но и осталось незамеченным для прибывших комиссий. Хотя ценник у него был заоблачным.

Так что… даже если бы по итогу всего произошедшего Марте пришлось бы бежать, хоть что-то приличное здесь бы сохранилось. Хоть какой-то вклад.

“Нет. Это моя коробочка.”

"Хрен вам. Не уйду отсюда!"

Бесшумно, но решительно, Марта шла по лестнице наверх. Вокруг было пустовато. Она не слышала почти никого.

“Почему? До сих пор держат на “диспансеризации”? Но о машинах скорой помощи Лёва не рассказывал.”

— Трое вошли в комнату физиотерапии и включили свет, — послышалось от Лёвы, — четвертый остался в коридоре. Автомат.

Марта прильнула к углу перед выходом на третий этаж.

— Стрим, — шепнула она в ладонь, так, чтобы было слышно только гарнитуре, — на паузу. И запись на паузу.

— Стрим на паузу, — передал Лёва.

Марта медленно вышла в коридор, кутаясь в синий рваный халат, и недовольно чавкая безвкусной кашей. Кажется, даже в ложке было больше вкуса алюминия, чем вкуса у пищи.

— Эй, кто выпустил? — донеслось ей вслед. За спиной послышались шаги, но она уже дошла до темного провала двери туалета и, хихикнув, юркнула туда. В отличие от (почти освещенного) коридора, здесь не горело ни единой лампочки, но это не было на руку. Спотыкаясь на разбитом кафеле, Марта на ощупь нашла керамическую ручку крана горячей воды и открыла его. Раздался леденящий душу заунывный гул труб. Гул перерос в вой и в раковину потекла теплая вода. Но главным был именно звук. За ним никто не услышал бы, как она выламывает осколки стекла из разбитого и заклеенного скотчем зеркала.

Составить план пока было невозможно. Она попросту не знала границ дарованных братцем возможностей (и даже не представляла механизм того, как он вообще смог с ней поделиться). Начинать с того, чтобы жечь и рвать 「призраков」 направо и налево было нельзя. В первую очередь, нужно было поупражняться в самом простом.

Шаги приближались.

Во-первых, помочь конкретному 「призраку」 увидеть ее. Вернее, не ее саму, а то, что она нарастила после смущающего инцидента в ангаре.

Разбитое стекло, как на зло, не отклолупливалось. В руке остался только один негодный осколок. Марта повертела его в руках и направила так, чтобы в нем был виден светлый проем входа, потом покачала головой. Осколок слишком узкий и длинный.

Подопытный, (вернее, охранник, или кем он на самом деле был), наконец заслонил собой дверной проем.

Труба переключилась с басовитого, пробирающего до костей, гула на вой. Марта захихикала, отходя к стене. Звук напомнил видео с говорящим котом — “о-моу-моу-моу-моу-моу”.

— Выходи! — крикнул подопытный, вглядываясь в темноту.

— Подойдите ближе. Посветите, — шепотом попросила она.

Он порыскал рукой по стене в поисках выключателя и даже нашел его.

Загорелась свисающая с потолка лампочка. Он заметил ее. И то, что она приложила палец к губам.

— У вас оружие, — шепнула она, вжавшись в стену (тот действительно взял автоматик наизготовку), — там к-кто-то живет. Прогоните его… пожалуйста…

Она опасливо указала на зеркало рядом. Охранник подошел ближе и Марта взялась за его плечо.

— Почему бродишь? Какой номер по журналу? — спросил он, но не отпустил автомат, — сейчас сообщу.

Он выключил кран и как-то расслабленно выдохнул. А Марта выключила микрофон гарнитуры.

— Вы хотя бы посмотрите. Пожалуйста. А то вдруг он… — она перевела взгляд в склеенное зеркало и приуныла.

От былой ангельской красы「призрачной」 защиты, состряпанной ею, не осталось ничего — сейчас все выглядело, как покрывшаяся трещинами иссохшая, гниющая глиняная поделка, облепившая ее настоящее тело. Разве что ряды зубов выглядели еще хоть сколько-то сносно.

“Ну, ничего. Главное получилось — 「призрак」 внутри подопытного увидел это.”

“Но теперь мне обидно.”

“Ничего! Сейчас!”

Волокна мышц пробились сквозь многочисленные трещины в этом жалком подобии защиты.

“Сейчас!”

Они беспорядочно извивались, но почему-то не прирастали и не оживляли ороговевшую 「призрачную」 плоть костюма. Приоткрыв рот, Марта закряхтела от напряжения, но никакие усилия не помогали.

Прекратив хватать ртом воздух, и наконец издав сдавленный звук, подопытный (наблюдавший картину в зеркале) попытался сдать назад, но споткнулся на кафеле и рухнул на спину. Марта не стала терять времени и опустилась возле него, приставив к его глазу осколок и уперевшись коленом в грудь.

“Позор мне! Не удивительно, что он что-то плохое о моей внешности подумал.”

— У меня идея. Давайте мы с вами глаза потыкаем, — предложила она, — или это не поможет?

— …

— Да… это вряд ли поможет, — закивала она его молчанию, — я тоже не хочу, но надо что-то делать.

— …что это? Что в зеркале… что в…

— Тссс! — шепнула Марта, — я вспомнила, что надо делать, чтобы гость из зеркала не пришел в вас. Простите, мне надо было сразу об этом подумать. Сможете дойти до кабинки?

“Отлично.”

После эксперимента стало понятно, что “открывать глаза” 「призракам」 (даже внутри живых), было разрешено. Теперь можно было попробовать сделать наоборот.

— Сейчас-сейчас, — сказала она, пытаясь сподвигнуть охранника отползти к кабинке, — мы спрячемся.

Путь до кабинки удалось преодолеть, но охранник все больше выходил из оцепенения — в любой момент он мог начать применять насилие. Что совершенно не входило в планы.

— Сейчас… — выдавила она, подпустив страха в свой шепот, — постарайтесь не двигаться, хорошо? Тогда вас не съедят. Гарантирую. Сидите? Все хорошо? Мы спрятались и на некоторое время погрузимся в тьму и тишину.

Она крепко держала его.

“Да погружайся ты!”

Она крепче сдавила его плечо.

Раньше, надрывая 「призраков」 живых, (вместе со всем прочим) в них временно обрывалась и связь с человеческим зрением и слухом. Сложнее всего рвалась связь с проприоцепцией, осязанием и болью. А теперь…

— Хмм… всё? — спросила она обмякнувшего охранника.

“Кажется, получилось.”

Она на всякий случай легонько потыкала осколком зеркала возле ноздрей (проверить рефлексы).

Кажется, пробный эксперимент вышел на 5 баллов! И, к тому же, вообще без насилия!

— Мне хочется переместиться и подкараулить журналистов, — сказала Марта, включив микрофон гарнитуры, — как лучше всего это сделать?

— В лаборатории выключен свет. Не отмечал там движений, — ответил Лёва, — мастер-ключ не потеряла?

— Последую твоей рекомендации, — ответила она и достала из кармана хитро сточенную отвертку Палыча (уволенного сотрудника, который наловчился находить спирт, в каком бы помещении его ни запирали). Мастер-ключ был при ней.

Бесшумно она проскользнула по тускло освещенному коридору прямиком к лаборатории и остановилась возле двери. От косяка к замку тянулась наклеенная “опечатывающая” бумажка с печатью. Вздохнув, Марта аккуратно поддела отверткой отслаивающуюся с косяка краску и отклеила край бумажки, так как будто она сама отвалилась. Затем всунула отвертку в дверную скважну, но та, хоть и была расхлябанной, не открывалась.

— Не открывается, — пожаловалась Марта.

— Не дави на дверь, ключ вставляй не до упора, — посоветовал Лёва и продолжил не изменив голос, — отступай. Фиксирую, что съемку заканчивают, скоро могут выйти в зону контакта.

— Сейчас, еще секундочку, — проговорила Марта.

От ее беспорядочных движений в замке что-то щелкнуло и дверь все-таки открылась.

— Получилось, — сказала она и закрыла дверь за собой. В предбаннике лаборатории было пусто. Гудели холодильники с анализами и кондиционер-воздухоочиститель, вгонявший научную атмосферу в декорированную цементом дыру в стене. “Балконная” пластиковая (противотараканья) дверь в саму лабораторию была приоткрыта. Марта сжала кулак и вошла внутрь.

Перед ней предстала лаборатория. Внутри было почти темно. Горела только подсветка одного из микроскопов и (чем-то сиреневатым) внушительный автоматизированный ящик с гема-...

“Не помню для чего он, но дорогой и важный. Засяду подальше от него.”

Бесшумно проходя между оборудованием, она заметила причину приятного запаха — до начала всего безобразия, в лаборатории, в частности, проверяли поставленную в “серую” еду. И, видимо, процесс был прерван во время проверки новых пирожных с корицей и кориандром.

А ведь Марте казалось, что с такой продвинутой лабораторией Озерки бы смогли избежать саботажа продовольственных и лекарственных поставок.

“Но фиг там.”

Вот все, что осталось от этих потуг — покинутая комната доверху набитая оборудованием, на котором больше никто не работал.

Марта взяла со стенда заветрившее пирожное и грустно принялась его есть, развалившись на офисном стуле. Свободной рукой она включила какой-то внушительный шкафчик. Потом, оттолкнулась ногой, включила что-то (судя по обозначениям) очень лазерное.

“Heat up” — нашла она подходящую кнопку с наклеенным стикером “без второго генератора не включать!”. Где-то за стеллажами что-то электронно пискнуло и потухли огоньки на выключателях света. Марта грустно пожала плечами. С электричеством здесь было плохо, даже несмотря на установленный Журавлями новый генератор.

Пережевывая пирожное, она потянулась.

— У меня есть контакт с тобой, — послышалось в гарнитуре.

Она кивнула, взглянув в темное зарешеченное окно.

С момента встречи, Лёва вел себя немного как не свой. Не совсем так, как она видела его в старых воспоминаниях.

“Сейчас-то понятно.”

“Хотя нет, не понятно. Раньше он бы меня одну точно не отпустил ругаться.”

Пирожное закончилось.

Захотелось какао.

— Вышли в коридор. Возвращаются вниз, — поведал Лёва о своих наблюдениях, — нет. Движутся по этажу в твою сторону. Чел в шинеле что-то кричит…

— Кажется, зовет пропавшего охранника, — прислушавшись к звукам за дверью, пояснила Марта, — о… а теперь сюда идут.

— Прости, но я открываю огонь, если облава начнется. Возражения не принимаются.

— Ну пожаааалуйста, — протянула Марта, откатываясь на кресле в угол (подальше от окна).

Спинка стула мягко ткнулась в герметичную виниловую пленку, которой здесь были оклеены все стены пол и потолок.

Лёва промолчал.

— Так, — донеслось из-за открывшегося антитараканьего барьера, — я этим *** сейчас… Схожу, разберусь. А вы тут снимите все оборудование, как договаривались. И ключ — вот! Потом чтоб все заперли. И ничего не трогайте! Всё здесь — улики.

Воспользовавшись осколком зеркала, Марта глядела из своего темного угла на оставшихся выполнять свой долг журналистов.

У оператора была настоящая камера с фонариком (фонарик загорелся после нескольких безуспешных нажатий на выключатель света на стене). Второй была репортерша с (крашенной в светлый тон) прической, залакированной так, что, наверное, могла пережить снежную бурю. В руках у нее был микрофон.

“Профессионалы. Уважаю.”

— Тонь, — журналистка попыталась привлечь внимание своего коллеги, который водил камерой по помещению.

— Это какой-то ***, — начал он ошарашенным голосом, — что они тут исследовали? Внеземные цивилизации?

Не вытерпев, Марта облизала пальцы перчатки от следов пирожного-объекта исследований.

Сейчас она просто ждала начала “репортажа”, чтобы подтвердить свои догадки, но оператора понесло в конспирологию о ситуации в Озерках.

“Хорошо, что я поставила стрим на паузу. А то, хоть он и приватный, аккаунт бы забанили за распространение dangerous и harmful misinformation※.”

“Не люблю теории заговора. Они мешают практикам.”

— Тонь! Антон! — призвала репортерша его к порядку, — нас для того и вызвали, чтобы замять это все. Не сходи с ума! Снимай меня.

— Да мне с самого начала казалось, что тут не чисто! Это всё надо выложить!

“Ух ты! Прямо как будто настоящий журналист. Уважаю.”

“Только.”

— Включай стрим, — шепнула она в гарнитуру.

Отложив осколок, она взяла со стола ручку, сняла колпачок и бросила в противоположный конец лаборатории. Пока парочка повернулась на звук, она встала и тихо прошлась в более удобное место.

— Стрим пошел, — отозвался Лёва.

Марта бросила ручку в другой угол лаборатории.

— Тонь! Тут кто-то остался, — напряженно сказала репортерша.

Тоня продолжал сдавленно материться, снуя фонариком камеры по стенам.

— Привет, — сказала Марта, подойдя к ним со спины почти вплотную.

— Ты откуда?!

— Я здесь лечусь. А вы почему здесь? И без бахил? Даже если вы, как я, сумасшедшие, то так делать нельзя.

— Надо ее п-проводить, — сказал Тоня.

— Подождите. Давайте я вам интервью дам… вы с… — она указала пальцем на эмблему канала на микрофоне, но репортерша почему-то быстро спрятала его за спину, — или вы не хотите, чтобы мир узнал, как здорово здесь лечиться? Вы разве не для этого пришли репортаж снимать?

“Конечно, фиг я позволю всему миру узнать. Моя коробочка — это коробочка, а не проходной двор!”

— Девочка… девочка… — вкрадчиво произнесла репортерша, склонившись к ней (но микрофон все еще держала за спиной).

“Ой-ой. Не настолько ты меня выше, чтобы так нагибаться.”

— Мы проводим тебя к настоящим врачам, — продолжила она, — тут ведь… это место…

— Неужели кто-то сделал вам заказ, чтобы вы оклеветали Озерки? — в ужасе отстранилась Марта.

— Нет! Нет! Просто пойми, это место закрывается. Здесь очень много нарушений. Здесь просто опасно находиться. Но скоро тебя и всех…

— Каких нарушений? — перебила Марта, — нет... Кто заказал? За сколько?

— Очень хорошие люди. Они очень щедрые. Всех пациентов перевезут в соседнюю область. Там тебе будет лучше.

“Ну так себе доказательство. Но она призналась мне на камеру, что это заказ от щедрых людей, а не проверка.”

— Первый автобус уже уехал, — сказал Антон, — не обнадеживай. Может, действительно возьмешь интервью, раз эта говорить умеет?

“Вот почему на этажах тише. Всех уже похитили и угнали…”

— Сколько в автобусе было лежачих мест? — спокойно спросила Марта, — ммм… вижу по вашей реакции, что нисколько.

— Лучше расскажи, кто ты, как тебя зовут? Откуда у тебя такой синий халат? — приблизилась репортерша, — тебе тут, наверное, и одежду нормальную не выдали?

— Меня все устраивает. … Фамилия заказчика. А? — вновь отступив, потребовала Марта.

— Стрим залагал, — донеслось в гарнитуре, — сеть тормозит.

“Ну что за ерунда! Ладно, предупрежу их тогда.”

— А вы оптимисты, — переменившимся голосом произнесла Марта, — думаете, что вы свою клевету на Озерки успеете куда-то отправить. Молодцы. Но я тоже оптимистично смотрю на вещи. Знаете, сколько это стоит?

Она обвела рукой лабораторию.

Впрочем, по сравнению с расходами на лекарства, лаборатория была не так уж чудовищно дорога, если считать вдолгую.

— А знаете сколько стоит сделать так, чтобы вы навсегда опоздали со сдачей отснятого материала? — спросила Марта, — примерно в тысячу раз меньше. И… и еще.

— Стрим отвисает, — рапортовал Лёва.

“Да что за невезение! Только хотела их припугнуть, так, чтобы свои записи мне сбросили или удалили!”

— Препятствование журналистской деятельности — это статья, между прочим, — сказал Антон, — нам не страшно.

Фонарик камеры подрагивал.

— Вот как? — переспросила Марта, — только вы не журналисты. Вы дешевая обслуга тех, кто попытался уничтожить Озерки. А на тему статей… Здесь, именно здесь, произошло покушение на массовое убийство. Убийство людей, которые и так при смерти, тоже считается за убийство, если вы не знали. Лежачих пациентов оставили зимой без котельной, без еды, без лекарств и без санитаров.

— Весь персонал здесь! Они в актовом зале, — вмешалась репортерша, — дают показания. Все в порядке!

— Как здорово! Хлоп-хлоп-хлоп, — захлопала Марта, — их заперли так близко рядом с теми, кому жизненно важен постоянный уход! Если повезет, санитары даже смогут расслышать предсмертные стоны своих пациентов! Хорошо-то как!

“Я сгущаю краски, но…”

Если не положить этому конец, исход для некоторых пациентов будет не сильно лучше.

— Но я — сумасшедшая, — продолжила Марта, — мне не понять хода мыслей нормальных людей. Поэтому мне всё кажется ненормальным. Поэтому объявляю, что сим я начинаю заговор!

Она гордо посмотрела на Антона:

— Да. Настоящий тайный-тайный заговор!

Пройдясь между столами, Марта выключила лазерный шкафчик и подергала мышкой соседнего компьютера. Как она и догадывалась, работники бросили свои компы включенными (ну, хотя бы из базы вышли). Заговор действительно был бы надежнее. Но времени на такое было маловато. Поэтому, возможно, было бы привлекательнее выступить на противоположной стороне — на стороне разоблачения заговоров. Скажем, найти пациента, упрятанного в Озерки насильно. Вписать фамилии и клички кого-то из белосписочников в данные медицинской карты, как обвиняемого. Потом цензурировать имя пациента и…

Марта вбила свой администраторский логин и пароль в базу данных (перчатки для этого действия были не супер-удобны, но неплохи).

“Стоп. Как я сразу об этом не подумала?!”

— Тебе нельзя сюда лезть. Это улики! Это для взрослых, — попыталась остановить ее репортерша.

— А программа говорит, что можно, — Марта указала на приветственное окошко успешного входа, — нас пускают свои данные смотреть.

Марта вынула из кармана смартфон, положила на стол и разблокировала (одну перчатку пришлось отстегнуть и снять). Вскоре в нем открылся файлик Белого Списка, сохраненный в облачке.

— На стриме черная картинка и опять лагает, — передал в гарнитуру Лёва.

— Все так и задумано, — ответила всем Марта. (Про стрим такой задумки не было, но и большой беды сейчас в этом не было.)

Она ткнула мышкой в строчку поиска и принялась вбивать фамилии и клички.

— Тонь, сделай что-нибудь! — нервно сказала репортерша.

— Да пусть делает, что хочет, — отозвался он, поведя камерой, — у меня батарейка заканчивается. Тут какой-то…

Перейдя на мат, он попытался объяснить собственное прескверное отношение к разворачивающимся событиям и их перспективам.

— Нашлось, — проглядев карту пациента, проговорила Марта, выгрузила на рабочий стол и отправила на печать первую находку, — не зря оцифровывали… не зря…

— Что нашлось?

— Наверняка, просто совпадение! — невинно ответила Марта. Оставалась вероятность, что кличка белосписочника, найденная в базе данных, действительно могла быть совпадением. Поэтому она продолжила поиски. Остальные совпадения находились пока где угодно, но не в справках об анамнезе и не в записях опросов пациентов и родителей.

“Эх, жаль, эта Ксюша Шуйского так и не добавила в список все контакты…”

“Нет. Я же “призрачный намек” о том, что они под колпаком, отправляла только по тем, по кому удалось найти фамилии и места пребывания. Именно кто-то из них и согласился на разорение Озерков. Так что все идет как надо.”

— Второй… — удивленно проговорила Марта, пролистав к фото.

— Что за *** *** ***** ****? — спросил Антон. Он решил самовольно нарушить врачебную тайну и читал первую распечатанную карту, вылезшую из принтера.

— А, вы о первом? Ну… мальчик переоценил себя и недооценил риски, — объяснила Марта, — я вот… выходит… иногда тоже неправильно оцениваю риски. Могу понять. Могу посочувствовать. Могу отомстить. Но, самое главное, он жив. И в последний месяц у него динамика положительная. D+ — пометка у него уже не красная.

Она снова взглянула на фото Вики — именно в ней нашлось второе совпадение. Прошлые безмолвные разговоры с умирающей приняли совсем другой окрас. Уже довольно взрослая Вика шутила про постнатальный аборт, как итог своей жизни. Она была цинична и весела. И, как будто, была рада всему, но ничего больше не ждала от жизни.

Но кровать у одной нее во всех Озерках была новенькая. Да и пеленки всегда имелись импортные. И на паллиативный уход за ней, еще до приезда Марты, была дана взятка, поэтому Марте казалось, что уверенность Вики и сопутствующий черный юмор — свойства умирающего человека, не желающего сдаваться отчаянию благодаря чьей-то помощи.

При взгляде на карту, картина сложилась воедино.

— А это, — продолжила Марта, нажав на кнопку печати, — второй пациент. Вика. Последняя биопсия выявила поражение от фармакологического воздействия. Правда, никому не сообщили — пациентка уже давно ничего не видит и не слышит. Насколько я понимаю, некто Тамерланов оплатил уничтожение отпрыска на стороне. Но Вика оказалась живуча и не умерла… до конца. Поэтому ее отправили сюда полежать и не отсвечивать. И денег заплатили. Вносила деньги мать. Но в отсканированном чеке оплаты личная карта Тамерланова. Здорово, да?

— Какой Тамерлан? — напряженно переспросила репортерша.

— Матвей. Один небожитель вашего областного масштаба, — объяснила Марта.

“Только бы я не ошиблась и не оклеветала за зря…”

“Хотя иначе сложно объяснить. Отправить полутруп в Озерки со взяткой, вместо городской больницы бесплатно. И… и все-все-все разговоры с Викой оставляли впечатление, что она с мамой денег никогда, по сути, не имела…”

— Бекапики и разлогиньчики, — нажала Марта на кнопку старта резервного копирования и выхода из базы данных. Потом поднялась со стула и подошла к принтеру, взяв по ходу маркер с доски.

— Пожалуйста, прекратите ругаться при мне, — попросила оператора Марта. Тот все продолжал нарушать врачебную тайну и обильно материться.

На первой странице было школьное фото и актуальное фото Вики. Разница действительно была катастрофической, но, Тоня уже перешел к чтению данных обследований и лечения.

“Наверное, такова журналистская сущность — докопаться до деталей.”

Даже у людей, которые журналисты лишь формально.

Она отобрала первую страницу и замазала маркером личные данные, потом проделала то же самое с первой распечаткой. Конечно, на остальных страницах также могли встретиться эти данные, но что поделать…

— Что же это получается? — спросила репортерша.

— Часть компромата на важных людей, из-за которого хотят уничтожить Озерки, — солгала Марта. Дело было явно не в этом. Уничтожение компромата могло быть бонусом для тех, кто дал добро и людей на рейд в больницу.

— Если правда…

Тоня продолжал материться. Кажется, он уже полностью осознал во что вляпался, но выразить это словами было действительно крайне сложно. Так что Марта даже не стала делать нового замечания.

— Это надо сохранить… надо отсканировать и выложить в паблик “подслушано в… — напряженно проговорила журналистка.

— Так… — проговорила Марта, утрясывая листки распечаток, — только бы не оступиться… А вы… вы сейчас, надеюсь, не серьезно?

“Даже прикормленные Бизнесом lifestyle-инфлюэнсеры, которые совесть уже продали и зашортили в два конца＊, на таких сиротских медицинских картах хайп поднять бы постеснялись.”

Послышались шаги и скрип двери.

“О… возвращаются.”

— А вторая… Виктория, — спросил Тоня, — с ней-то что?

Антитараканий барьер был вновь открыт типом в шинеле (красным и злым). Вблизи стало понятно, что это была не форменная одежда, а нечто по мотивам. И второй (пришедший вместе с ним) был тоже в чем-то не полицейском, но явно не косплейном.

— Так, это еще кто нарисовался?! Я сказал, не трогать! Посвети, — сказал шинельный. Тоня посветил на Марту.

— Это… это… — шинельный достал телефон и, порывшись в нем, показал своему подчиненному, — это не она, случайно?

— Она, — рапортовал спутник.

— Бери, — распорядился он.

Тот мигом оказался рядом с ней и очень грамотно взял ее руку в какой-то около-борцовский захват.

— Убрать? — раздалось в гарнитуре.

— Нет… — проговорила Марта.

— Воронкова Марта Георгиевна? — спросил шинельный.

— Да, это мои имя, фамилия и отчество, — обрадованно солгала Марта, — меня здесь лечат. Чтобы я не была сумасшедшей. И чтобы у меня прошла амнезия.

— Точно Воронкова? Что ты здесь делала? — спросил он, — а это что?

Шинельный взял в руки распечатки.

— Это… страшный компромат, — отстранился оператор, — на… Тамерлана.

— Компромат? — зыркнув по сторонам и скривившись в улыбке, сказал он, прижимая к себе бумаги.

“Отлично.”

— Я кого спрашивал?! — обернулся он к Марте.

— Точно Воронкова, — закивала она, — я же говорила. Я здесь лечусь. Я ведь думаю, что все вокруг с ума посходили и только я нормальная.

“И еще от амнезии. Я ведь в упор не помню, чтобы позволяла всякой швали в мою коробочку соваться.”

— Вы не снимаете? — обратился шинельный к журналистам. Он был уже не такой красный и злой. Видимо, уже внутренне радовался обретению компромата.

— Нет, здесь никто не снимает! — Антон поднял к потолку свою камеру с фонариком.

— Стрим идет плохо, но запись ведется, — раздался в гарнитуре голос Лёвы.

— Можешь руку сломать при сопротивлении. Оформим на госпитализацию, — распорядился шинельный.

В скелете костюма что-то щелкнуло, но зажатой руке было все так же комфортно (хоть, в целом, уже и жарковато).

Марта ощутила короткий пинок под попу и пересеклась взглядом с гвардейцем.

— Плач, а то реально сломаю, — шепнул он.

— Ой, не наааадо! Мне… аааай! — послушно завопила Марта.

— Всё, тащи в машину, — распорядился шинельный.

Гвардеец поволок ее прочь.

— Совсем *******, — проговорил он уже в коридоре, — еще я *** мирной малолетке буду руки ломать. … Только чего у тебя рука такая жесткая… а?

— У меня там костюм медицинский надет, чтоб не сломать ничего когда падаю в обмороки, — объяснила Марта, — я ведь от стресса в обмороки падаю.

— Извиняй. Сейчас-то не упадешь? Или понести мож?

— Не-не-не! — заверила она, — какой сейчас стресс? Ваш главный (в шинели) себе сейчас компромат на заказчиков операции присвоил.

— Чё? — остановился гвардеец, — не главный он мне. Ээ… чё? Повтори.

— Ваш… не главный, — почти по слогам повторила Марта, — в шинели, сейчас себе присвоил компромат на заказчиков всей вашей операции.

— Ну-ка поясни? Какие заказчики? Какой компромат? — он остановился.

“О, сейчас я поясню! С радостью!”

“Преувеличения и очернение — мой конёк!”

— Просто сюда, в Озерки, — начала Марта, — отправляли несовершеннолетние отходы от утех и ошибок многих важных людей. Конечно, последствия большинства ошибок просто убивали. Но для некоторых приготовили участь худшую, чем смерть — дожитие здесь, с отвратительной едой и медициной. Правда, нашлась группа благотворителей, которые смогли поставить еду, лекарства и оборудование в обход устоявшегося хода вещей. Но теперь все эти поставки — что?

— Изъяли… или опечатали… — ошарашенно закончил за нее гвардеец.

— Именно. Благотворители попытались прервать медленную и мучительную казнь тех несчастных, до которых никому не было дела.

“Надеюсь, стрим идет.”

— Но теперь… тот в шинели… — продолжила Марта.

— Виктор Алексеич… — подсказал гвардеец.

— Да. Он, — наобум кивнула она, — после разорения больницы он захотел выставить дополнительный счет за устранение выжившего компромата. Поэтому что надо сделать?

— П-подать заявление… Или в службу собственной… Если это правда, конечно. Не может быть, чтоб правда.

— Нет-нет-нет, — покачала головой Марта, — нужно взять тот факт, что ваш шинельный не-начальник решил на самом деле не зачищать Озерки, а набрать компромат на заказчиков. Взять этот факт и…

Она замерла и сделала жест, как будто держа в пальцах что-то маленькое и мерзкое.

— И… ? — спросил он.

— И передать заказчикам, — отстраненно произнесла она, — так хотя бы он на дно пойдет, а вы сохраните честь.

— Вот же гадство, ***, — отвернулся гвардеец, — нихера не понял, но понятно, почему кореш от него слинял сразу… ты не видела, кстати? Такой…

Он вновь повернулся к ней и попытался продемонстрировать.

“А… хех… похоже показал. Он действительно так плечами делал.”

“Тот, кого ты ищешь в туалете лежит еще, наверное.”

— Не знаю… — покачала головой Марта, — а он не мог раньше нас узнать о планах шинельного?

— Виктора Алесеича, — машинально поправил он и задумался, — мог. Кореш, хоть и немного с придурью, но дело свое знает. Всегда умным был, хоть и пугливым.

— Хмм… — протянула Марта, — я видела в руке шинельного шприц, когда он вначале вошел лабораторию… Вдруг вашего товарища уже укололи чем-то галлюциногенным?

— Ну это уж… хотя…

— Его нужно срочно найти и спасти, — топнула ногой Марта, — если найдете, спросите, не видел ли он галлюцинаций. Если видел — срочно эвакуируйте и отправьте на лечение! Пусть ему введут полный спектр заместительных препаратов, пока не поздно и пока он окончательно не потерял рассудок!

“Блин, даже уже жалко его… но сам виноват — не надо было в мою коробочку соваться.”

— Ясно… помчали, всем нашим доложу! — рванул он вперед, — только мы уже всё прочесали. Не отзывается.

— Если ему вкололи то, чем здесь до прихода Журавлей пичкали пациентов, то не отзовется. Глазами смотрите, даже в туалетах!

— Принял! — рявкнул гвардеец, несясь вниз по лестнице. Марта едва поспевала.

“Ну, не… плохо. Гнусный заговор скоро будет раскрыт!”

“А мне сейчас… сначала надо к Вике.”

Сжав зубы, Марта скривилась. Сейчас она не смогла бы даже безмолвно поговорить с ней. Значит, посещение было бы бесполезно.

“И надо превратить намеки Белому Списку во что-то более внушительное, раз до них сразу не дошло.”

Они добежали до первого этажа.

“Но я почти не вижу 「призраков」 — достаточного числа не наберется. Я ничего не смогу сейчас.”

И еще надо было прогнать все остатки проверочных органов и комиссий из Озерков.

“Но пока не сработала схема с гвардейцем и шинельным, лучше не начинать новые — чем больше людей вовлечется до того, как разразится скандал, тем больше у них появится сомнений и контраргументов.”

— Значит…

Надо было взять паузу. К тому же, оставалась пара незаконченных дел, которым однозначно можно было заняться посреди начатых процессов.

— Значит, мне пора на кладбище, — прошептала Марта.

________

※ “Опасная и вредная дезинформация” — клишейный повод бана за теории заговора.

＊ Купили short-опционы на падение цены актива (в данном случае, совести) на объем бумаг (совести) в два раза больший реально присутствующего на рынке.

VII. Песок

Здание банка. 21:15

Операция должна была проходить штатно. Автобус “ходячих” узников Озерков успешно вернулся в столицу области. Психи были экстренно размещены в эпидемиологическом. А “не ходячие” должны были остаться на совести местных властей, согласившихся на рейд. Все проходило штатно.

Но что-то не сходилось.

Гурин стоял у окна, глядя на затянутый зимней мглой город и прокручивал в голове полученный только что звонок. Звонили именно ему, а не личности прикрытия. Звонил никто иной, как Генерал Чернышов — один из совета Журавлей. Человек, к которому никому не следовало соваться без крайней необходимости и крайних обеспечительных мер. Этот тип сумел прознать, что Бизнес нанял его, чтобы пролить свет на секту, к которой он принадлежит?

— Нееет…

“Не ты там рыщешь по Озеркам?” — только что спокойно спросил звонивший Генерал.

“Немного. Мне поручено подействовать только на одного человечка. М. Григорьевну,” — не стал отпираться он.

“Устранить человечка? Добро. Я потом поручу проверить. Чтобы только одного,” — согласился Генерал.

— Твою мать… — прошипел вслух Гурин.

С его личного напутствия, местные воротилы взялись за Озерки всерьез. Но ведь в уставе Журавлей не было сказано, что они привязаны к конкретному составу руководства Озерков или иных объектов, над которыми они осуществляют попечительство. Рейд проверок, угробивший больницу (и по итогам которого, разумеется, должно было смениться руководство), оставался виной только местных властей. Не факт даже, что они привели бы к гибели или посадкам тамошних врачей.

А Генерал, видимо, просто заметил шебуршения и распорядился в стиле “найдите в той губернии недавно прибывших опасных наемных решателей” — так у него и появился личный номер Гурина. Это очевидно. Но проблема была далеко не только в том, что кто-то из монструозного совета директоров Журавлей прознал его номер. Гурин был готов поклясться, что совет директоров был составлен формально, сугубо за взятки, а не потому что эти монстры всерьез решили собраться и вскладчину приложить силы к благотворительности ради забытых богом Озерков. И уж тем более не потому, что записались в секту.

Беда была именно в этом — в том, что ему просто позвонили уточнить и не одернули даже намеком. Ни единая душа, служащая гипотетическому меценату, не побежала жаловаться к совету директоров Журавлей. Может быть, никто в Журавлях еще не понимал, что против Озерков развернута война на уничтожение? По всем данным выходило, что фонд Журавли — лишь обычный фасад, наскоро сколоченный силой обычных денег. Иначе бы Гурин не стал бы натравливать местных на эту больницу в надежде на то, что сам меценат, наконец, вылезет на поверхность и покажет свои настоящие клыки. За “детальное фото клыков” Бизнес обещал более чем достойную оплату.

Но секта заняла позицию выжидания. Секта только умудрилась каким-то образом спрятать Марту. А то и вывезти из города, миновав блокпосты. Секта сдалась и отступилась от Озерков? Сбегает? Это после того, как они приставили ко всей здешней элите осведомителей и сделали прозрачный намек о том, что их люди повсюду?

— С чистого листа, — Гурин постучал по подоконнику, — нет ни секты, ни сообщников. Есть только факты. Есть свихнувшийся отельер, который зарезал свою охрану и был застрелен. Но это даже хорошо. Его наследник тоже предложил помощь. Есть факт того, что телохранитель Марты — Лев — исчез с радаров. Мог он такое подстроить? Запросто. Есть грызня местных за бизнес-наследие Арсения Кимыча. Могли они его нарочно подбить на общение с Мартой, чтобы замарать связью с меценатом? Запросто. Считать его пособником рано. Тайная организация видна только в том, что к десятку-другому людей из местной элиты приставили осведомителей или скрытые камеры. Но на это хватит всего нескольких грамотных специалистов. Если деньги есть — не проблема. А деньги у них есть. Кстати, откуда?

Жаль заказчик не стал выжимать из Спартака какие-либо детали.

— Хотя заказчик начал что-то темнить про Спартака. Может, и выжал, но делиться не хочет. Или там что-то случилось…

Кто-то вывел деньги из Бизнеса на счета секты?

— А меня перед заданием не поставили в известность, потому что деньги не чистые и не хотят лишний раз разглашать? — он потянулся и отошел от окна.

Звонок Генерала не шел из головы.

Удар по Озеркам был нанесен им вслепую. Собственно, не он сам нанес этот удар. Он надеялся посмотреть на последствия со стороны.

Сейчас казалось, что он зашел на чью-то ферму, где завелся зловредный хорек. Познакомился с хозяевами, вошел в доверие (вон, даже на экстренное собрание пустили), а потом заставил их сломать ящик, где хорька видели в последний раз. А ведь хорек мог все это время следить за ним и готовиться укусить. Одна та записка про Апраксиных чего стоила.

Новый звонок.

— Что, Люд? — спросил он, приняв.

— Засекли чей-то рестрим. Предположительно из Озерков. Набирает зрителей.

— В этой дыре нет связи. Разумеется в записи идет… — проговорил он, — Ну и? Кто ретранслирует?

— Пока не выяснили. Работают. Отправила вам ссылку. Там полнейший…

— В каком смысле? — напрягся Гурин.

— О… есть. Аналитики вычислили, что рестрим ведет медиа-студия Шуйского. Это тот, которого…

— Я помню, кто это. Что на видео?

— Там наша цель снимает от первого лица… Сейчас из столовой куда-то поднимается с кружкой. По звуку — точно ее голос.

— Место возможно идентифицировать? — спросил он.

— В названии видео написано, но идентифицировать сложно. Темное больничное здание в аварийном состоянии.

— Пришли адрес медиа-студии. Я попрошу прижать.

— Скорее всего, уже поздно. На часах в столовой было время неправильное, но стрелки двигались. Это рестрим. Им прислали копию видео. Если прижать, выложат целиком.

— Это если мягко прижать… — проговорил он и открыл ссылку, — черт. Звонят.

Он принял новый вызов.

— Здравствуйте. Я референт Карима Масловского, — представился контакт под названием “референт синего жука” — один из членов экстренного совета, — нам прислали видео. Нужно реагировать.

— Стрим?

— Нет. Видео… получасовое видео из Озерков. Снято от лица какой-то пациентки.

— Хорошо, сейчас вернусь в зал… — вздохнул он.

— Нет! Подождите! Там… вы сейчас где? Ведь вы все еще в банке? Можно к вам лично подойти?

Намечалось что-то неприятное.

— Лучше бы твоего шефа выслушать. Или он опять синий? — проговорил Гурин.

— Да, наклюкнутый, — без промедления и смущения ответил референт, — на видео запечатлен акт комиссии, составленный…. с ошибками. И серьезный компромат на двух членов экстренного совета. Насколько мне известно, только они не получили видео.

Назвав номер офиса, где находился, Гурин завершил звонок.

— Люд, ты права оказалась. Полную версию уже разослали, — сказал он, — поставь стрим на запись пока. Я сейчас переговорю и отправляюсь на место. Скажи коллеге готовиться к плану Б.

— Не живьем? — переспросила она.

— Да. Думаю, с ней будет телохранитель. Придется действовать так.

— Но…

— В личных вещах потом зацепки про секту поищем. Я бы и сам хотел из живой выбить. Да что опять?!

Разговор прервал новый звонок.

— Что там?

— Все, прошло штатно, товарищ подполковник, — отозвался голос начальника “гвардейского” отряда — частной военно-охранной организации, — цель доставлена по адресу. Оформлять бумаги не надо — сопротивления не оказывала, была согласна и довольна. Только я заметил, что с галлюцинациями шепталась по дороге, когда думала, что на нее внимания не обращают. И укачало немного. Но не блевала.

— Как… — проговорил Гурин.

Сглотнул.

Конечно, он (прикрываясь пока еще зеленой корочкой) просил при обнаружении Марты “свидетельницы по секретному государственно важному делу”, доставить ее для тайной дачи показаний. Но это было лишь для того, чтобы в дальнейшем не возникло вопросов к тому, почему он гоняется не только за сектой, но и за какой-то сумасшедшей.

И тут ее просто взяли под стражу… добровольно…

Может, и не было никаких сект, никаких тайных замыслов и заговоров? Озерки сдались без боя, Марта сдалась… Журавли — позвонили, сказали, что не против…

Нет.

— Только она просит пралину, — важно сообщил собеседник, — что это? Это юридическая форма какая-то? Я не разбираюсь…

— Пралине? — переспросил Гурин.

— Подождите, товарищ подполковник… — прервался он, — говорит, перехотела. Теперь клубничный чизкейк хочет и какао. Понятно. Сделаем. Чек пришлю! Ваша контора ведь оплатит?

— Благодарю за службу! — подавив неприятный ком в горле, ответил он.

Она пришла сама. По его душу. Секта решила сбросить прогоревший актив? Нет! Нет никаких рациональных причин считать, что секта существует. Если руководствоваться фактами, только эта малявка была замечена везде, где начинался кровавый ад.

— Люд… ты еще тут? — сдавленно спросил он.

— Конечно.

— Марту привезли на съемную хату. Без сопротивления. Сама согласилась.

— Это… как? Значит Контролёру — отбой?

— Наоборот.

В дверь постучались и на пороге возник взъерошенный референт непросыхающего жучары. Внезапно захотелось, чтобы все торпеды, которые секта запустила по экстренному совету, дошли до цели и пустили его целиком на дно. Разбираться с ними совершенно расхотелось. Еще несколько минут назад казалось, что он мог натравить их на чертову больницу и сидеть на лаврах, пожиная плоды, а потом и щедрую оплату за заказ. А теперь к нему уже прибежал один с криком “помогите”. И эта жертва — далеко не последняя.

Глава 26. Настоящий и не настоящий

Ранее. Озерки 18:40

Ярость.

Ко всем неудовлетворенностям, добавилась новая — захотелось в туалет, поэтому пришлось задержаться в здании. Было неуютно — без полчищ 「призраков」 вокруг некого было даже расспросить о реальной ситуации с больными, не говоря уж о незванном народе — некого было спросить о том, кто откуда может ее заметить. Константин вообще свихнулся на теме своих исследований и руткитов — он бы не явился, если не орать во все горло. Но во всем этом был и несомненный плюс. Вика... Вика спала. И Марта не нашла в себе сил разбудить ее. Хорошо хоть, что никто из зрителей стрима и будущих следователей не смог бы заметить никаких 「потусторонних」 проявлений. Марте приходилось действовать максимально тихо и медленно. С длительными передышками. Например, сейчас она стояла за отодвинутой шторкой в покинутой палате, сжав сточенную отвертку-отмычку. Она выжидала, пока какие-то очередные люди без бахил пройдут мимо двери и позволят ей беспрепятственно продолжить путь.

Она вспомнила про недавнего нерадивого гвардейца и задумалась, прислушиваясь.

“Жаль, что он так легко клюнул.”

Покинув палату, она прошла еще немного.

Если судить по детективной манге, обычно когда люди быстро клюют на что-то, они так же быстро срываются с крючка, если им какой-то авторитетный сенпай возразит. Но у этого гвардейца вряд ли был сенпай.

— Кстати, а из какой он организации был? — тихонько спросила она, вступив в темную нишу с дохлым растением в горшке (по коридору кто-то опять топал, но, кажется, не за ней — новые шаги удалялись). Марта сняла одну перчатку и достала телефон.

— Привет, чатик, — сказала она, — а кто мне подскажет, из какой организации был тот ругающийся мужчина?

Она потыкала приложение. Но чата в нем не нашлось. Зато была функция замены лиц на эмоджи. Она навела камеру на барельеф в противоположной стене, скрытый за десятками слоев облупившейся краски. Фильтр сработал довольно забавно, показав смайлик.

“Нужно было раньше о таком подумать, а то тут мрачновато сейчас — так никто смотреть не станет.”

“Надо было смайлики включить или разноцветные дымовые шашки разбросать.”

Хотя это все было бы полумерами. В действительности максимум энергии уходил на сдерживание ярости.

— Ой… у меня 11 процентов зарядки осталось, — заметила она состояние батареи смартфона.

“Он же заряженный был!”

“Понижу качество…”

Марта потыкала настройки. Приложение упало. Она снова запустила его, включила видео и нажала на старт трансляции.

“Что? Введите URL?! Ты успел забыть?” — разъярилась Марта, сжав телефон.

Ему не было стыдно.

Внутри что-то оборвалось.

— Прием, — раздалось в гарнитуре, — стрим отвалился.

— Да что за невезение! — Марта пришла в бешенство. Всё-всё-всё-всё, абсолютно всё шло не так легко и непринужденно, как хотелось. Страшно было представить судьбу пациентов, деливших с ней эту коробочку.

— Тише у тебя рядом люди! — шикнул Лёва, — я в двенадцатом секторе. Вне зрительного.

Страшно было представить, что будет здесь, если не восстановить снабжение, если персонал посадят. Страшно было вообще всё.

“А я так старалась.”

Отчаянно старалась не дать волю злости, спокойно конвертировать негодование во взвешенный ответ. Вела уютный мирный стрим, делала все, чтобы не допустить громких звуков, которые могли бы напугать воспитанников.

— Тихо! Ты вслух рычишь! Ау! Прием! Прием?! — рявкнул Лёва, — так. Ясно. Выдвигаюсь на личный контакт. Четыре минуты.

Она ощутила, что кто-то схватил ее за руку. Нет, просто кто-то вырвал из ее рук телефон. Обернувшись, она смутно вспомнила лицо этого человека.

“Точно. Повариха.”

Правда, держала за руку не она. Повариха Марья стояла рядом, испуганно сжавшись. А держал ее какой-то другой… знакомый. Казался знакомым даже не он, а его 「призрак」:

— Вот ты где, — сказало его материальное тело.

“Вспомнила. Он за нами с секретаршей в Северной до последнего рыскал.”

— Молодой человек! Аккуратнее! Это же больная, — сказала повариха.

“Навела его на меня, а теперь причитает.”

— Пошла вон! — проскрежетал он так, что повариха, взвизгнув, помчалась прочь.

“Я спокойна. Нельзя прямо в коробочке… Нельзя.”

— Держи крепче, — раздался новый женский голос, — этой еще не кололи.

— Это не больная! Это она! — проговорил он, — она была там, когда шефа и ребят порешили!

“Не в коробочке… Только не…”

— Что она сипит?

С огромным трудом Марта обернулась к “медсестре” (из всего сестринского у подоспевшей высокой сухопарой тетки имелся шприц и раскрытый чемоданчик на полу).

Кажется, Марта и правда все еще повторяла вслух “нельзя”. Ведь действительно нельзя было начинать прямо здесь. Сейчас надо было просто со всем согласиться, покинуть здание и уж там…

— Еще как можно, — ответил последний из Северной, — еще как.

Свободной рукой он пытался расстегнуть ее куртку или хотя бы стянуть куртку с плеча выставленного к “медсестре”.

“Здесь… не…”

Вдруг Марта поняла, что уже, движимая инстинктом, схватила его 「призрака」 и даже вырвала. Но никакого эффекта это не произвело.

Вообще никакого видимого эффекта.

Заемные силы братца работали совсем не так. Всё работало совсем не так.

— Хах… ха… ха… — выдавила Марта. Она глядела на полупрозрачные удивленные ошметки его вырванного 「призрака」. Образ ее противника даже, кажется, как ни в чем ни бывало, попытался вернуться внутрь еще живого материального тела.

Раньше резко вырванные 「призраки」 не только целиком и полностью покидали тело, но и долгое время находились в состоянии полного шока близкого к обмороку. (Насколько свежие 「призраки」 вообще могут впадать в обморок.) А теперь — только так.

“Я все еще о себе такого мнения, а ведь я обессилила.”

“Я больше ничего не могу.”

Давясь смехом, Марта еще несколько раз вырвала 「призрак」 противника. Вокруг соткалось множество едва различимых слабеньких копий.

“Но я… не могу и остановиться.“

“Тебе же хуже, что столкнулся с ослабевшей мной, а не раньше.”

Она куснула одного из недо-「призраков」, и те не обманули ожиданий — хоть в этом все осталось по-старому.

— Задрала рыпаться! — он прижал Марту к стене и вдруг скривился, — задрала хихикать!

Пришедшее в ужас сборище ошметков рванулось прямиком в единственное безопасное для них место — в исконное тело, которое прямо в данный момент прекрасно могло пересилить Марту (даже прижало к стене и уперлось ей локтем в горло, чтобы остановить хихиканье).

“Еще несколько вырву и еще кусну.”

“Или уже хватило?”

Хватило.

Руки противника разжались и он сполз к полу. Бороться с множеством (хоть и совсем слабеньких) перепуганных порванных собственных личностей, которых и не отличить от собственной — невыполнимая задача без тренировки.

Марта подняла телефон и навела на павшего.

— Я первая сделала укол, — солгала она еще маячившей позади медсестре, — поэтому я главная. Таково правило психбольниц. А вы что мне за укол готовили?

— Н-на сутки с-сна.

— И только? Лжете. Тогда введите себе. Прошу, — попросила Марта вполоборота, — э. Э. Э. бежать нельзя. Нельзя-нельзя. Нельзя. Я правильно говорила… “нельзя”… только не помню про что…

Пристально глядя на треснувший экран смартфона — на смайлик, закрывавший лицо упавшего, она несколько раз с размаху ударила ботинком. Фильтр оказался качественным и продолжал полностью скрывать его голову. Нужен был еще и аудио-фильтр, чтобы хуст не был слышен.

“Ой, кровинка потекла…”

“Это тоже нельзя.”

“Это улика и вообще. Хотя насилия не было видно…”

“А что надо с уликами делать?”

“Кажется, я запуталась. В голове плохо. А если я запуталась…”

Марта отошла и навела смартфон на медсестру. Теперь она улыбалась таким же приятным смайликом. Марта убрала смартфон и увидела совершенно ничего не выражающее, сильно осунувшееся мертвенно-бледное лицо.

“Если я запуталась...”

Марта аккуратно опустила руку медсестры, в которой все еще был шприц, к ее бедру и сжала, намекая, что добровольно ввести препарат — было бы сейчас наиболее уместным выходом.

“То всё здесь сотру, чтобы ошибок и запутанностей не осталось. И чтобы меня никто не засмеял.”

— На пол! — непойми откуда раздался рев Лёвы, продублировавшийся в гарнитуре. Марта рухнула, как подкошенная, прикрывая руками голову. Такие приказы телохранителя — закон. Даже больше, чем закон — это единственная гарантия жизни (если на жизнь вообще бывает гарантия). Марта услышала “ик” от полетевшей в сторону медсестры, а потом ощутила леденющую лапищу Лёвы дополнительно прижавшую ее к полу (кажется, он неплохо так замерз, наблюдая из своих “секторов”).

Помимо хлорки, которой несло от пола, она заметила едва заметный запах духов.

"Духи Аюми!"

— Нельзя, — проговорила Марта.

— Голова, шея, ноги? — Лёва перевернул ее на бок и всмотрелся в лицо. Сквозь его, заиндивевшую в районе носа балаклаву, были видны только его глаза.

— Я в порядке, а вот ты…

“Аюми взяла его в оборот… Не прощу.”

Марта потянулась рукой, но шею, за которую он ее придерживал, вдруг сковали огненные тиски — он сжал пальцы, передавив что-то. Раньше такого, кажется, не случалось. Марта инстинктивно начала извиваться.

— Принял. Значит, голову просто совсем сорвало, — сказал он, — скоро пройдет.

Она замерла, хотя уже успела прикоснуться к нему рукой. В его двух последних словах прозвучала надежда и утешение. Кажется, даже самоутешение. Перед ней был как будто Лёва из прошлого. Хоть сейчас он и держал ее, как гадюку, чтобы не ужалила. Но эти интонации он показывал только перед ней. Самоутешение, за которым он почему-то обращался к ней, но которое она так и не могла принести.

— Встань, — проговорил он, и, когда она подчинилась, добавил, — до лестницы — передо мной, потом к левой стене. Четко у локтя.

“Но он опять на меня посмотрел, как тогда. Как на нашкодившего котенка.”

“Аж в голове немного прояснилось.”

— Нельзя, — повторила она, но заняла предписанное место, полностью закрыв свою спину его телом и глянув на обмотанную белым винтовку, поднявшуюся над ее правым плечом

— Сам не хочу. Ухо почему не прикрыла?

— Сказала, нельзя стрелять. Нельзя здесь. Опусти ружье.

— Прикрой ухо. На всякий, — едва слышно проговорил он и подтолкнул в спину, но не опустил ружье, — прекрати издавать звуки.

* * *

18:52 сторожка возле главного корпуса Озерков.

“Да… прости, братец, что так пользовалась твоим подарком.”

Марта понимала, что неразумно им воспользовалась. Могла даже испугать дарителя.

Теперь Марта была полна задумчивости и раскаяния.

Где-то на треть.

— Положи, — сказал Лёва, закончив осмотр.

Это начинало раздражать, но Марта вернула на место неосознанно поднятый мясницкий ножик.

— Просто мне на кладбище… — начала объяснять она.

— Зря ты сюда приехала, — как будто не замечая возражения, отстраненно продолжил Лёва, — тебя здесь клинит. Я знаю каково это. Когда возвращаешься назад, а там нет никакого “назад”, нет никакого прошлого, куда можно вернуться.

“Не понимаю.”

“Хотя у меня действительно до сих пор немного туман в голове.”

— Ты не прав. Я в порядке, просто психанула чуть-чуть.

“Не чуть-чуть.”

Остался живой (хоть и со сломанным носом) свидетель, взявший ее след еще из Северной. И тот — в туалете. Кажется, проблемы с ее рассудком начались уже тогда. Она обставила все совершенно неправильно.

“Нет, еще раньше.”

“У меня пропадает страх насилия. Я как будто перестаю быть взрослой и перестаю понимать очевидное —”

“Тело со множественными следами насилия, лежащее у моих ног или даже возле следов моих ног — это невозвратный билет на будущие представления, которые я не хочу смотреть.”

— Положи, — повторил Лёва касательно ножика, протягивая ей заваренную кипятильником лапшу, — вот, перекуси.

Марта снова положила случайно подобранный ножик-топорик.

Было как-то муторно и сильно хотелось расплакаться.

— Ты начал якшаться с Аюми? — все-таки выдавила она один из самых насущных вопросов.

— Все в рамках инструкций опекунов. Они напрямую подчиняются не кому-то там, а твоему отцу, — не стал отпираться Лева.

Он сказал это очень уверенно, хоть и, по своему обыкновению, отстраненно.

— Ох-ох, — передразнила Марта, подцепив и пережевав узелок лапши, поместившийся на вилочку, — подумать только. Вот это да.

— Не говори так. Он ведь твой настоящий отец, — с видимым раздражением сказал он.

“Пфф. А кто не настоящий? Да я даже не знаю, как он сейчас выглядит. Плевала я.”

— Не вкусно и остро, и не солено, — сказала она, закончив с основной массой лапши, — я пойду в туалет одна. Полчаса буду отсутствовать точно.

“Что-то я в совсем плохом настроении. Опять ведь сорвусь.”

“Я в таком настроении что-нибудь плохое могу сделать.”

"А хорошего — нет..."

Глава 27. Вынужденное отступление

После визита на кладбище.

— Спасибо, что согласилась поехать, — сказала Аюми, развалившись на заднем сидении рядом с Мартой.

— А что мне оставалось делать? — ответила она, глядя в пол. Гвардейцы о чем-то переговаривались под скрипучее радио и, кажется, больше не обращали на нее внимания.

В своем нынешнем состоянии вряд ли получилось бы достучаться до 「призраков」 лежачих воспитанников Озерков. Вряд ли удалось бы не усугубить и так плачевное положение коробочки. Поэтому она согласилась на “дачу свидетельских показаний по делу под грифом Совершенно Секретно”.

“Вот как это назвать? Я думала приеду, помогу осажденным Озеркам. А тут…”

“Лучше уж “совершенно секретно”. Поотрубаю щупальца, которые сюда потянулись, раз намек не ясен. Хуже точно не будет… или будет?”

— Напомните, как звали того господина, который хотел со мной пообщаться? Может, мне лучше вспомнится, что ему нужно… — спросила она немолодого местного начальника грызшего что-то луковое на переднем пассажирском сидении.

— Евгений Минашко, — сказал он перегнувшись назад и сделавшего очень серьезный вид, — только это документы прикрытия. На самом деле, он Алексей! Знаешь, что это? Что такое документы прикрытия?

— Нет? — удивленно покачала головой Марта.

“Ну приплыли. Теперь вообще сомнений не осталось. Это же какой-то проходимец с временными бумажками.”

“Я вот, сколько ни рылась, даже с помощью 「призраков」 личность Анны у опекунши Иры не смогла выведать. А этот частникам разболтал — точно аферист.”

— Хочешь? — спросил он, протянув целлофановый пакетик сквозь колено Аюми.

— Спасибо, — Марта взяла сухарик и кивнула, — Минашко… Евгений…

— Это я попросила очередного киллера, посланного за тобой, узнать кое-что важное, — сказала Аюми, — будь с ним аккуратнее, пока не принесет данные.

— Очередного? — беззвучно спросила Марта.

— Ай! Пожалуйста! — вздрогнула Аюми, — мне очень неприятно, когда ты пытаешься общаться с помощью этой аидовой дряни! Лучше уж молчать, чем так! Безопаснее просто молчать.

Марта примирительно помычала. Она не ощущала большой разницы между заемными силами братика и своими прошлыми в этом аспекте. Но для подозрительно прозрачной Аюми дела, видимо, обстояли иначе.

“Откинувшись” на почти вертикальную спинку сиденья, Марта вяло рассасывала луковый сухарик.

— Чек за хрустки получить не забудьте, — шутливо сказал водитель.

— И получу. Какое твое дело? — огрызнулся начальник, — нам поручили дело государственной важности. Оплата расходов за счет их конторы. … О! Сделай погромче!

Радио стало стало шипеть громче, воспроизводя какую-то песню.

— Да, кое-кто в Бизнесе уже вычислил твое местоположение и уже несколько раз сподобился выслать за тобой киллеров, — подтвердила догадки Аюми, — правда, то были какие-то неумехи. Они исчезли на подходах.

— Почему? — шепнула Марта.

— Потому что они бы прикончили не только тебя, но и кого-то другого в Озерках, чтобы замести следы. По мне не скажешь, но я не хочу, чтобы ты плакала. Я приходила к тебе, проверяла, что ты не заметила. Помнишь?

“Прекрасно помню, что ты начала регулярно заваливаться ко мне.”

— Ну вот… — продолжила Аюми, — но теперь я дождалась. Теперь прислали профессионала с хорошей командой. Я им поручила расследовать кое-что важное о твоем прошлом. О прошлом твоих родственников. И о… догадайся о чем.

Марта повертелась на неудобном сидении и пожала плечами. Не хотелось привлекать еще больше внимания гвардейцев.

— Помнишь, что было на горе, когда ты за руль села? Ты помнишь то ощущение? — спросила Аюми.

Никакого конкретного ощущения, кроме жуткой опасности, Марта там не чувствовала.

— Не хочешь отвечать… Вот поэтому я и приготовила тебе крендельки. Только не говори, что…

— Хотелось бы еще, — едва слышно перебила Марта.

Начальник снова обернулся к ней и призывно протянул пакетик.

“Чего ты такой ушастый?!”

Марта взяла второй сухарик. Ретро автомобиль (как из эры хиппи, но с наваренными решетками на задних окнах), трясло неимоверно.

“Решено. Обратно — только на скорой. Плевать, что скорая — мой последний резерв. Надо пожалеть мой здравый смысл.”

“Но перед тем, как вернусь…”

Она провела рукой по карману, где лежала копия актов проверки Озерков.

“Я уничтожу все щупальца, которые тянутся к моей коробочке. И плевать, что у героинь в манге именно с щупальцами всегда проблемы. По моей муторной и скучной жизни никто и никогда не нарисует мангу. Так что все будет в порядке.”

"У меня и сил теперь практически нет. И превращаться я не умею, и мех※ я не пилотирую, и карьеру айдола не делаю, и в турнирах не участвую, мир не спасаю, не даже любовного семиугольника у меня нет, даже дву-... угольника — не быть мне героиней манги."

А что до планов Аюми — не важно. Этот “очередной” проходимец, которому она что-то поручила — просто удачная возможность послать намек Бизнесу.

______ ※ боевой человекоподобный робот

VIII. Песок

Арендованная квартира.

— Воронкова Марта? — спросил Алексей, толкнув приоткрытую дверь в темную комнату из которой доносилась колыбельная.

Дверь медленно распахнулась почти настеж — на долю секунды свет из коридора упал на полулежащую на разложенном диване маленькую фигуру, замотанную во что-то. Была видна и часть лица. Дверь со скрипом поползла назад, но Гурин придержал ее ногой и прислушался. Где-то у соседей работал телевизор. В чуть прохладной комнате не было никаких лишних звуков. Никакого дыхания и лишнего тепла залегших телохранителей.

Она недавно из ванной, но от взрослого телохранителя в спальне было бы еще на четверть градуса теплее, как бы тот ни прятался.

Телохранителя не было.

— Воронкова Марта? — повторил он. Фигурка уже исчезла со своего места — она переместилась к маленькому синеватому ночнику и теперь беззвучно перебирала какие-то бумаги, выключив колыбельную.

Адреналин захлестывал его, готовясь рвануть тело в любом направлении, при первом сигнале органов чувств. Он слышал капли воды из крана на кухне, чувствовал немного повышенную влажность и запах какого-то дешевого мыла для душа в воздухе. Чувствовал запах гвардейцев, недавно покинувших эту квартиру. И больше ничего. Но здесь явно что-то было нечисто.

— Да, так меня всегда и звали. Вот, — вдруг заявило небольшое создание на разложенном диване. Заявила не оборачиваясь и тыкая в какую-то строчку в бумагах, освещенных ночником, — тут так и написано. И написано, что сегодня в девять утра я, вместе с другими ходячими и говорящими пациентами, поставила свою подпись под актом осмотра, когда комиссия приехала в Озерки. Здорово, что все отмечено в бумагах. Уважаю.

Он сделал шаг ближе и пригляделся к бумагам.

— Позволишь? — спросил он, протягивая руку.

— А вы тот важный-важный следователь, о котором мне говорили — Евгений?

Взяв бумаги, он нажал на выключатель на стене. Комнату озарил мерклый энергосберегающий свет.

— Да.

— Я уже покушала и покупалась, поэтому уже очень сонная. Давайте закончим все быстро, — зевнув, попросила она.

Девочка была все-таки какая-то дерганная. Но и спать ей, кажется, действительно хотелось. А вот бумаги… это были неполные копии заключений от нескольких натравленных на Озерки комиссий.

— Это как получится, — немного небрежно сказал он. Адреналин отступал. Кто бы ни отдал Марту к нему в руки, этот “кто-то” просчитался.

— А тот милый дяденька, который меня привез — он ваш хвост?

— В смысле? — не понял он.

— Ну… то, на что собак вешают, согласно поговорке, — она просунула пальчик под полотенце, которым была замотана голова, и почесала, — а вы пришли лично ради того, чтобы выбить из меня whereabouts’ы секты перед тем, как меня устранить, так? Или, может, взять меня в заложницы, чтобы вывести секту на поверхность?

— Ммм… секты? — спросил он, — и что за уэрабаутсы?... я присяду?

Его начало обуревать какое-то странное чувство. По языку жестов, по коротким взглядам, подрагивающим, готовым сжаться губам и многому многому другому, девочка перед ним была либо загнана в угол, либо еще не отошла от нервного срыва. Либо и то, и то. Но при этом…

— Конечно.

— Я не уверен в ее существовании, — он сел на подлокотник кресла напротив, — в существовании секты.

— Значит? — подтолкнула она, — можете отвечать прямо. Здесь не ведется запись. А мне хочется спать.

…при этом она видела в нем совсем небольшое досадное препятствие. И, кажется, не лгала, что хочет поговорить прямо. Ищет успокоение и опору в любом взрослом, после того, как ее пристанище разорили? Или надеется разжалобить?

Он посмотрел в ее блеклые черные глаза. Хотя в этом свете все выглядело блекло.

— Мне придется отчитаться… — сказал он, — обо всем, связанном с кейсом. Кто-то основал Журавли. Это ведь не ты?

— Нет, конечно. Это сделали специалисты, — помотала она головой, отчего полотенце на голове начало разматываться, — у меня самой бы не получилось. Кстати! Совсем забыла! А вам передали последние слова всех тех, кого Бизнес до этого направлял на мое устранение? Если да, тогда нам было бы гораздо проще общаться.

Это был сильный удар под дых.

И с чего он вообще решил, что его группа была первой, которую заказчик направил на это дело?! Почему он не подумал проверить такую возможность?!

Он встал.

— Ой… — Марта принялась ощупывать волосы, — стойте! Стойте!

Если это правда, то чего они хотят? Попытаться все замять и не сдавать подельников, которые убили прошлых наемников?

— А как думаете, — шныряя глазами, спросила она, — мне уже пора в парикмахерскую? Ну ведь точно пора? Скажите “да”! Ну…

— Кто и сколько? — жестко спросил он, — кого нанимали до меня?

— Да откуда я знаю? Только у вас есть целая группа. Вы — полезный. Вы — молодец. Даже выход на дорогие настоящие-настоящие документы имеете. А до вас были одиночки. Я с ними не встретилась даже. Здорово, что мы встретились? Вот! Можете прямо сейчас позвонить своим, заказать расследование прошлых попыток моего устранения, а потом тыкать Бизнесу, чтобы договоры пересмотрели и оплату подняли…

Хорошая мысль.

Если правда.

— А это не твои параноидальные выдумки, Воронкова? — помолчав, спросил он.

Она должна была хоть какой-то мимикой выдать, что это не ее выдумки, но вместо этого Марта задумалась.

— Хмм… Мне бы вспомнить фамилию и приметы одного из них, — сказала она, задумчиво отвернувшись в сторону, потом замолкла ненадолго и покивала своим мыслям, — фамилию не вспомню. Примет особых нет. Русые волосы, родинки на веках, в последний раз приезжал в Озерки около 11 часов утра 23 января с передачей для моей соседки по палате. До поста охраны не дошел. Внезапно решил пойти прогуляться в лес, а потом решил застрелился. Примерно через 5 километров. Тело никто, кажется, не искал.

Признание не было похоже на выдумку. Оно было похоже на издевательство, но не навыдумку.

Но он не терял ничего, если бы проверил это.

— Я отойду, заварю чай, — поднявшись, сказал он, — а ты постарайся вспомнить еще кого-нибудь.

— Конечно, только не долго. Мне чая не надо, а то… — проговорила она, явно борясь с каким-то сильным желанием, — и я уже зубки почистила.

Достав телефон, он вышел. Внутри боролись две мысли “хорошо, что сначала решил лично поговорить” и “нельзя в это соваться”.

— Люд, — он вошел на кухню, нашел чайник, включил его и только тогда услышал ответ в трубке, — задание.

— Из экстренного совета… — начала она.

— Люд! — сказал он жестче, — задание. Я встретился с целью. Цель сообщила, что сюда уже посылали спецов. И они — не вернулись… Сейчас же свяжись с заказчиком. Потребуй все детали прошлых заказов. В ультимативной форме. Скажи, что иначе выполнение невозможно из-за промахов прошлых спецов.

— Нужна конкретика… — сказала Людмила.

— Есть конкретика. Пригрози, что есть конкретика. А по фактам, нужно найти их тела и узнать, как от них избавились.

— Мы не успеем, пока документы зеленые.

— Вот именно, — сказал он, доставая чашки, — из-за недомолвок заказчика появились непредвиденные расходы. Проверь дату 23 января.

Гурин вздрогнул.

— А что у вас там гремит?

Из покинутой комнаты и правда донесся грохот.

— Ничего. Цель пошла на контакт, — спокойно сказал он. Адреналин вновь ударил в голову.

В комнате Марты что-то произошло. Звук, как от мебели. Но ничьих новых шагов не было слышно.

Он положил пакетики в чашки и взглянул на чайник.

— Сейчас свяжусь. Это все? — спросила Людмила.

— Пока — да. Сразу звони.

Спустя несколько минут он вошел в комнату. Особых перемен не было заметно, но табуретка, раньше стоявшая рядом с диваном, теперь валялась в углу. И Марта выглядела злее некуда.

— Вспомнила, — проговорила она, подняв к нему глаза, — оказывается, медведи-шатуны не просто так возле Озерков показывались. Если бы некоторые… Короче, одного из прошлых посланников Бизнеса медведик задрал. А потом пошел шататься. Я его еще на кладбище видела. Ффф.

Новая деталь — кладбище. Все-таки секта какая-то?

— А что ты на кладбище забыла? — спросил он, снова садясь в кресло.

— Ничего я там не забывала, — огрызнулась она, — кстати, что насчет задания? Выполнили? 449, так?

“Арх-449” — вспомнил он непонятное сочетание из записки. Для проформы он снова достал телефон. Было непонятно, почему Марта так разъярилась. Как будто бы кто-то успел ее разозлить, пока он заваривал чай. Это было плохо. Если бы она начала орать, появились бы ненужные риски. А устранить ее прямо сейчас, до криков, означало бы потерю множества возможных выходов на “секту”.

— Сейчас посмотрю, что добыли, — примирительно сказал он, — кстати, вам известна Сян Шу?

Она отвернулась и снова помолчала.

— Да сидит тут… неподалеку… только это не ее настоящее имя, — все-таки проговорила она, — медведя… блин… Поверить не могу.

— Где сидит?

— Не найдете, — отрезала Марта, — что с заданием?

“Задание!” Кажется, она все-таки рехнулась. Не зря ведь ее держали в Озерках. Но он до сих пор не смог засечь ее сообщников, если не считать купленного фасада Журавлей. Держать такой уровень конспирации и выставить ненормального подростка, в качестве представителя по связям с общественностью — абсурд. Но факт был перед глазами. Все, что он сейчас видел перед собой — какую-то невыразительную раздраженную девочку, едва держащую себя в руках. Причем бесил ее не пришедший по ее душу киллер, а что-то совершенно иное.

Или роскошная жизнь с прислугой и охраной так затуманила ей мозг, что она просто не могла представить, что кто-то посмеет напасть. Ей сообщили о цели его заказа и сказали, что, если что — спасут? Поэтому не думает бояться?

— Задание, — повторил он и решил попытать удачу:

— А как насчет того, чтобы помочь отменить мой заказ на тебя? — спросил он, поставив чашку на подлокотник, — ты можешь рассказать мне все, во что тебя втянули. Я передам заказчику. Выставим тебя пострадавшей. Как тебе, а?

— Зачем? — отстраненно спросила она. Очень странный тон. Такого не могло быть у обычной девчонки. Как будто она переняла его от какого-то видавшего виды убийцы. Впрочем, чему удивляться? Всё именно так — пока она жила с опекунами близ столицы, в ее охране должны были быть крайне суровые люди.

Нужно было узнать, с кем она жила раньше. Заказчик утверждал, что прошлые опекуны — вне подозрений. Но это тоже могло быть обманом и недомолвкой, как и то, что ему не сообщили о прошлых попытках устранения.

— Зачем? — повторила она ровно также, потом вдруг как будто зажглась изнутри, — о! У меня идея. А давайте вы скажете, что вы меня успешно убили? Я подыграю.

— Так не выйдет, — покачал он головой, — я предлагаю единственно возможный вариант — расскажи обо всем, тогда я сохраню тебе жизнь.

Нет… скорее, придется закончить все здесь и сейчас.

Но была еще одна уловка.

— Вот как… Жаль, — проговорила Марта и отключила свой телефон от зарядки, — давайте тогда запишем ваши слова для тех, кто придет после вас.

Она навела на него камеру.

— Рекомендую сказать, — предложила она, — что все это бред, и что моя жизнь уже в ваших руках. И еще… если не сложно, отдельно скажите тому, кто был инициатором идеи нападения на Озерки, что я очень обижена на этого человека. Думаю…

Из-за нового резкого всплеска адреналина болезненно сбилось со стука сердце. Эта Марта вовсе не была блеклой и невзрачной. Она действительно просто переняла повадки какого-то очень матерого телохранителя. Полностью впитала манеры, благодаря которым большую часть времени такие люди кажутся просто статуями или мебелью, но стоит им действительно обратить свое профессиональное внимание на кого-то, то…

И теперь она действительно обратила внимание.

— Думаю, — продолжила Марта, — в мире не найдется такого десерта, который мог бы смягчить мое раздражение за это. Ну, говорите.

О каких “десертах” речь?! Она произнесла это так, как будто загладить это не смогут никакие кровавые жертвы секте. Или… неужели она всерьез?

— Я… воспользуюсь твоим предложением… — с трудом проговорил он, — насчет расследования прошлых заказов… Потом мы встретимся и обсудим…

Надо кончать ее сейчас. К черту все. Это надо устранить. В карточке цели было ведь написано “обожает сладкое”. Но если она всерьез, то нет никакой секты, есть просто одно небольшое тельце с обезумевшей головой. Нет, не только.

— Апраксины… — проговорил он, снова роясь в телефоне, — кто это? Кажется, фамилия твоих дедушки и бабушки? Пока не успели уточнить. Но вот…

— Да, — сказала Марта и поерзала в кровати.

— А… да… вот оно… “Арх” — сокращение для записей об археологических экспедициях, да? — проговорил он.

— Не знаю.

Кажется, она не врала, она действительно не знала.

— Вижу… — нашел он, листая почту, — это сданные в спецхран записи об археологических экспедициях. Мы ведем работу.

— Хорошо, — зевнула Марта, — но я что-то совсем… Давайте в следующий раз. Когда найдете. А теперь я спатеньки.

Марта укрылась с головой.

Отличный момент, чтобы все закончить тихо.

Отличный, если бы не все, что он узнал.

На экране телефона отобразился вызов от Люды. Он резко выключил звук.

— Я пойду, — сказал он.

— Агась, — донеслось из-под одеяла.

Внутри появилось чувство какого-то облегчения. Почему-то он взглянул на угол, в котором валялась брошенная табуретка. Но там никого не было. А кого он ожидал там увидеть? Сян Шу?

Дойдя до кухни, он принял звонок.

— Заказчик не стал отпираться. Обещали, что завтра же назначат личную встречу нашему Промоутеру — на словах передадут данные о четырех прошлых попытках. Запись запретили. Но заказчик намекнул, что прошлые просто бесследно исчезли. Вы выяснили, что с ними?

— Не совсем. Цель упоминала двоих, — шепотом сказал он, доставая новую чашку, — надо будет у местных проверить, не нашли ли тела.

— А почему цель вышла на контакт? Для торга? — спросила Людмила.

Вдруг в груди поднялось какое-то странное ощущение. Люда — та самая Люда вдруг показалась ужасно, смертельно наивной. А ведь он сам был таким. Спроси его полчаса назад — он бы подумал о том же.

— Нет. Не будет она ни с кем торговаться, — тихо сказал он, — помнишь запрос послать человечка в спецхран?

— Да. Подергать?

— Нет. По-моему…

Он не договорил.

Казалось, что пока цель не получила данные из спецхрана, агенты из ее организации не стали бы угрожать его жизни. Но почему? Не важно — лучше было не ускорять процесс и во всем разобраться.

— По-моему, — повторил он, — лучше не форсировать. Пусть все спокойно и тихо сделает.

Пока он говорил, в то же самое время, он заметил, что его рука потянулась к коробочке с кухонными ножами. Это противоречило задумке. Это было очень плохо. Какой-то позыв сжимал все тело и требовал именно такого решения.

— Что у вас с голосом? Вызвать Контролера внутрь? — спросила Люда.

Две с половиной секунды — добраться до двери комнаты, еще половина секунды — полоснуть по одеялу, чтобы рука почувствовала направление движения цели, если та дернется. И когда рука наткнется — движение ножом внутрь и сразу в горло, пока набирает воздух для крика.

— Не надо, — ответил он.

У этого рывка точно был шанс сработать. Потом свалить ее с дивана, если за окнами все-таки следят.

Но здравый смысл замедлил порыв — незаметным движением он убрал (по виду самый прочный) нож в рукав, проведя рукой к сахарнице.

— Повиси на телефоне, — сказал он в трубку и спокойно вышел из кухни.

Теперь можно было войти в комнату, спросить “выключить ли свет” и попрощаться на “хорошей ноте”, а затем уж… Да.

Он скрутил громкость в телефоне, включил громкую связь и замер перед дверью.

— Если войдете с ножом, я совсем обижусь, — донесся оттуда сонный голос Марты, — вам пистолета мало?

Против воли, против залившего тело холодом оцепенения и испуга, он резко обернулся, но никого рядом не было. Тишина. Он быстро прикинул места, где на кухне могли быть расположены скрытые камеры, засекшие его фокус с исчезновением ножа.

Смена плана.

Прямо сейчас требовалась смена плана.

— Не обижайся, — он вынул нож из рукава и положил на полку в коридоре, потом поднял руки и толкнул дверь, — видишь, я без ор… без ножа.

— Выключите свет и уходите, — донесся сонный голос из-под одеяла.

— Извини, несколько вопросов, — он подошел к выключателю.

Если вся квартира так просматривается и кто-то непрерывно рапортовал Марте, то и этот новый план мог дать сбой. Но Гурин решил попытать удачу:

— Скажи, ты всегда, каждую секунду живешь под таким наблюдением? — чуть сочувственным тоном спросил он.

— Не скажу.

Ответ был нейтральным, но, при желании, его можно было интерпретировать, как неспособность пожаловаться.

— А если я, — он поднял глаза на плотный тюль, скрывающий окно. Если сейчас он все-таки был на мушке, то следующие слова могли стать последними. Адреналин зашкаливал. За это короткое знакомство он понял одну важную деталь — когда Марта говорила о своей мести человеку, натравившему проверки на Озерки, она была более чем уверена в своих силах — значит, если натравить ее…

— Если я избавлю тебя от них… — с расстановкой спросил он.

Чувства были обострены до предела.

Он замолк и замер. Но мгновение назад за окном просто, кажется, обвалился снег. Там никого не было. Показалось.

Переступив возле порога комнаты, он выдохнул. Напряжение как будто спáло. А вместе с ним пришли вопросы:

Да о чем он думал?! Да какой бы жуткой и уверенной Марта тогда ни казалась, что она могла сделать?!

Стоп! Нужно держать марку — лицо святого! Делай лицо святого!

Край одеяла сполз, и Марта посмотрела сонным глазом прямо в его “лицо святого”. Ее бровь поднялась.

— Если я избавлю тебя от наблюдения? — повторил он.

— Тогда случится еще больше жертв, чем прошлой осенью, — ответила она, — то происшествие злокозненно связывают с моим домом. Очень-очень зря.

Это было почти признание. Неужели это означало, что прошлогодний раскол в Бизнесе ее семьи был связан с этой “сектой”. Или нет? Скорее всего — нет. Это было вмешательство отдельной силы, иначе бы “секта” примкнула к одной из сторон раскола.

Или ситуация еще сложнее…

— У вас выражение лица “как так?”... — продолжила Марта, — ну… вот так…

— Можешь объяснить? Обещаю, никому не скажу, — сказал он, продолжая держать “лицо святого”.

Никаких других зацепок, чтобы узнать правду о заказе, у него не было. Нельзя было упускать этот шанс.

— Просто, ммм… Грубо говоря, — промямлила Марта, — меня кое-кто хочет заполучить себе. Если заняться избавлением меня от того, что вы назвали “наблюдением”, то они будут рады. Они придут. И попробуют заменить “наблюдение” на свое. А еще кое-кто — некоторые — те, которые, оказывается, медведей рядом с Озерками будят, — зло посмотрела она в сторону табуретки, — начнут препятствовать этому, не считаясь с количеством жертв.

Ее сонное признание звучало бредово. Но объясняло многое. Марта пользовалась чьим-то покровительством. Но был кто-то, кому это не нравилось. И “некоторые”, судя по всему, подстроившие гибель его предшественников, боролись с ними не считаясь с жертвами.

— А кто… эти “некоторые”? — все-таки спросил он.

— Как вы там говорили? Фян… сян…

— Сян Шу, — подсказал он, — если начать с таких, как она? Можно привлечь полицию и федеральные…

— Нет, — перебил он сам себя, поняв, что сморозил глупость. Если было правдой то, что сказала Марта, это означало, что, помимо секты, существовала еще одна конкурирующая организация, о которой было известно еще меньше. И если ослабить силы “наблюдения” Марты, вмешалась бы эта организация.

Но это абсурд.

Что это за организации? Иностранные разведки? Откуда вообще могли взяться такие организации?!

— Да, вижу, что понимаете, — кивнула Марта и он с удовольствием заметил, что “лицо святого” еще не сошло, — Бизнес был всегда настороже с силовыми ведомствами. И от них бывали проблемы. Но, думаю, получится совсем плохо, если от этих служб мало что останется. А ведь именно так и случится, если они покусятся хотя бы даже на одну нашу Сян.

Он прикрыл глаза.

Кажется, рехнувшаяся излагала эти рассуждения всерьез. Очень хотелось считать все это бредом. Но нож! — кто-то абсолютно беззастенчиво следил за ним даже здесь — в чистой, плохо просматриваемой, проверенной вдоль и поперек квартире. Четверо редких, дорогих (иных заказчик бы не нанял) профессионалов сгинуло до него на подступах к Озеркам. И единственным поводом, чтобы он не разделил их судьбу, была, по всем выводам, воля… воля Марты?

Безумная пьянящая волна азарта, поднятая адреналином, как будто замерзла. Заледенела.

По сути, заказчик отправил его с завязанными глазами устранить ненужную малолетнюю племянницу, примкнувшую к какому-то тайному синдикату, в то время, как ей обо всем сообщили. Эта мелкая была втянута в жесткое противостояние с еще одним синдикатом. Это не могло быть выдумкой полностью — все факты сходились. Ни одно из действий цели, включая переезд в самую глушь, баснословные траты на фортификацию Журавлями… а ранее — уничтожение опекунов-наследников при последующем полном отрешении от дел семьи — все это просто вопило о том, что организация, в которую вступила Марта, занималась совершенно другими задачами и распоряжалась совершенно другими ресурсами. К тому же, кажется, ее слово было далеко не последним в принимаемых в этой схватке решениях. А весь опыт и здравый смысл настаивал на том, что здравые решения эта мелкая принимать не вполне способна. Хотя теперь она выглядела в его глазах куда взрослее и не такой полусумасшедшей, как раньше. Было даже удивительно, что она оставалась такой расчетливой и собранной при подобных обстоятельствах. Но принять здравые решения она все же вряд ли могла. Вряд ли вообще кто-либо мог.

Если все сказанное ей правда.

Но в ситуации, в которой никто не смог докопаться до правды...

— Можно… спросить? — сглотнув, спросил он, — я могу тебе помочь с… теми, кто хочет тебя заполучить? У тебя есть какие-то данные на них?

— Пока очень мало. Но я хочу это исправить. Помните? Задание. Вот. Напомнила. Напомнила про что? Про задание, — спокойно рассказала она, — в архивах может оказаться кое-что важное. Кстати, если найдете, никому не говорите и сами не разбирайтесь. Не вчитывайтесь. Просто передайте все мне. Лично в руки. Или Сян.

— Понял. Попрошу привезти сюда и…

— Ай… — вдруг застонала Марта, — нет. Только сейчас дошло. Нет. Скажите тем, кто этим занимается, передать лично в руки Сян. Пересылать же нельзя…

— Сян Шу сейчас в столице?

— Будет в тот момент, когда потребуется. Замолчи! — вдруг как будто оборвала кого-то она, — я ничего такого не сказала. Короче…

Марта подняла на него глаза:

— Как только вы или ваши люди действительно узнают что-то о моих кровных… знакомых, вашим людям будет закрыт путь к архивам. И вы не выполните задание. Вы должны просто найти и передать данные…

В ее глазах была надежда или что-то еще… совершенно незамутненное.

— Сказать по-секрету? — тихо спросила она, — скажу. Конечно, скажу. Я уже догадываюсь, что это именно из-за вас напали на Озерки. Весело было? Мне нет. Вот представьте, что вам весело. А мне было не так. Мне было наоборот, — она медленно подняла руку в указующем жесте, — выключите свет. Дайте мне поспать. И не думайте, что у вас есть шанс всё искупить только одним заданием в спецхране.

Марта опустилась на подушку и медленно укрылась с головой.

Некоторое время она возилась под одеялом, устраиваясь.

Он выключил свет.

Спустя еще минуту до него донеслось сонное сопение.

Уснула.

Не помня себя, он оделся, вышел на площадку возле лифта и кивнул, чтобы Контролер закрыл дверь.

Это был какой-то сюрреализм.

— Соседи не спрашивали, — отчитался Контролер.

Эти слова имели бы смысл в иной ситуации. Контролер действительно был выставлен здесь, чтобы не пускать любопытных.

— Да, — эхом отозвался Гурин.

— Вывозить надо? — спросил коллега, — или…

— Уснула спокойно, — Гурин ткнул кнопку вызова лифта, — утром… пралине надо ей привезти. Она ведь тех… гвардейцев, которые ее привезли, сначала о пралине просила?

— Не знаю. А что с показаниями? — втиснувшись вместе в лифт, спросил коллега, но не услышал ответа, поэтому решил оправдаться:

— Эй, начальник, не серчай, перекурить просто спуститься решил. Потом вернусь на пост.

— Не надо. Не надо возвращаться, — проговорил Гурин.

Если бы тогда он сделал все, как требовал инстинкт, если бы успел ворваться и прирезать…

Песок перестал сыпался в призрачных часах, отмерявших время заказа. Они были опрокинуты на бок.

Он вспомнил о телефоне и достал из кармана. Люда еще висела на связи.

— Слышала? — коротко спросил он.

— Местами. Нужно срочно пересматривать заказ. Если правда… это какой-то… это писец. А эта Марта точно не бредит?

— Надеюсь, что бредит. Очень надеюсь, — сказал он.

Но слишком уж многое этот бред объяснял. Куда больше, чем история о дочке беглого бизнесмена, связавшейся с сектой.

— Рядом никого не было? — спросил он Контролёра, когда двери лифта открылись на первом, — никаких звуков? Никого?

— Никого, — он убедительно поднял сканер, — жильцы только. За бетоном. А вот звук был. Кто-то в хате как будто стул кинул. Думал, ты веревочкой ее решил.

— Нет. Хрен она повесится, — зло проговорил он.

— Шеф, ты аккуратнее со словами-то, — посоветовал он, оглядевшись.

Стало как-то жарко. Всё произошедшее в квартире проносилось по кругу перед его глазами.

— Просто по фактам, — проговорил он, садясь в машину.

“Сян Шу будет в столице в тот момент, когда это потребуется.”

Но почему Сян не может дать взятку и послать кого-то? Любого? Кого-то, кому, например, не заказали убийство Марты?! И ведь речь шла об Апраксиных — а семейные архивы должны были быть доступны Сян и прочим членам их организации — прошлой осенью они показали, что даже могут единомоментно перебить нескольких людей, важных для Бизнеса, и не оставить улик. Значит, они могли и ознакомиться со всеми семейными архивами. Или просто поговорить со живыми участниками истории 1976-го года. К тому же, нужные Марте бумаги размещены в простом археологическом отделе — они не квалифицированы, как что-то сверхсекретное. Доцент с допуском за бутылку достанет.

“...не разбирайтесь. Не вчитывайтесь.”

“Как только вы или ваши люди действительно узнают что-то о моих кровных… знакомых, вашим людям будет закрыт путь к архивам. И вы не выполните задание.”

“Вашим людям будет закрыт путь к архивам.”

Так же, как он сейчас закрыт для Сян?

Но в каком смысле "закрыт"? Запретят давать взятки что ли? Но ведь всегда останется возможность социалки — втереться в доверие к какому-нибудь профессору или доценту с допуском. Сян или любой другой человек просто мог втереться в доверие к кому-то такому. Рассказать о том, что Марта хочет узнать об этой странице в истории своих дедушки и бабушки по материнской линии. (И это даже было бы правдой — интерес у нее ведь есть.)

“Не разбирайтесь. Не вчитывайтесь.”

Так она сказала. Почему-то она выставила такое ограничение.

— Я так в психотронное оружие поверю, — тихо проговорил он, — и в НЛО.

— Чего, шеф?

— Ничего.

Глава 28. Машина времени

Очень невкусный чай.

Утром на кухне собрался консилиум, отбивший у оставшегося с вчера чизкейка и так невеликие возможности поднять настроение. Вещал, в основном, Константин. Вид он имел так себе — он пустил на эксперименты довольно большую часть своего тела. Теперь он походил больше на оживший скелет.

— По-моему, ты бредишь, — беззвучно сказала ему Марта, подводя итог отчету (подобная манера переговоров его, в отличие от Аюми, почему-то не смущала), — и почему ты до сих пор не отрастаешь?

Она потыкала ложечкой в пустоту его выпотрошенного живота и взяла новый кусочек торта.

— Оно в дедлоке, — заговорщецки сказал он непонятное в этом контексте слово, — я нашел, как ввести процессы в конфликт.

“Не понимаю… но… как рабочую гипотезу его бред можно было принять к сведению.”

— Нет, отказываюсь принимать… — сказала Марта вслух.

Если Константин был хоть немного прав, то многое находило объяснение.

“Но, блин, не путешественники во времени же!”

— То есть где-то валяется разбившаяся машина времени, даже не просто машина, а… “корабль времени”, так? — она решила проговорить “вслух” тезисы Константина, чтобы продемонстрировать, как глупо они звучат.

Но он просто серьезно (и даже как-то гордо) кивнул.

— И в этой машине времени была какая-то виртуальная система для инженеров обслуживания?

— Ну да, — подтвердил он, — представь, что у тебя поломка или сбой где-то в глубинах корабля, который тебе нужно обслуживать? Техник просто вытаскивает виртуальный слепок, прямо как ты тогда мне показала, а система анализирует и прикладывает к нему текущее состояние и все предпосылки, которые на него влияли. Некоторые “свежие” — важные, некоторые — “несвежие”. И затем представляет все это в формах, понятных пользователю. На языке, понятном пользователю. Так ведь?

Это очень хорошо объясняло и отсутствие языкового барьера…

“Блин.”

— А еще, — продолжил Константин, — позволяет расспросить все у “призраков” людей, принимавших участие в обслуживании или поломке.

— Тогда бы я видела призраков еще живых людей. Вне тел, — воспряла Марта, заметив несоответствие.

— А тут входят в силу этические протоколы, — Константин поднял обгрызенный палец, — такую систему без жестких этических протоколов никто бы не стал запускать — слишком много возможностей использовать злонамеренно. Уж поверь мне! Да… Никто из живущих сейчас людей не давал своего согласия. К тому же, система уже очень плохо работает — не зря же она решила к тебе прицепиться, вместо инженеров…

— Не к ней, — вставила свои пять копеек Аюми, — а к Марте.

— Стоп, что это за этические протоколы, что я 「призраков」 из живых вырывать могу? — спросила Марта, подозрительно зыркнув на нее.

— Так это самое главное доказательство, — воодушевился Константин, — нельзя же делать полную копию человека — это не этично. Это все равно, что парадокс телепортации — нужно одномоментно прекратить существование личности внутри тела, если она перенесена куда-то в новое тело. Наверняка, у техников были возможности временно вынуть “личность” из тела. На случай серьезных травм на производстве, например.

“Все равно... не могу поверить…”

“Но ведь, когда я была маленькой и еще не начала общаться с “системой”, видела не 「призраков」, а…”

— И еще! С помощью дорогой Аюми, — радушно начал Константин.

— Э. Вы у меня за спиной спеться успели? — вслух возмутилась Марта. Но отчасти это было приятно — Константин оказался первым мужчиной, который смотрел на Идеальную с восхищением. После общения с Серхио, в сердце Марты начали закрадываться подозрения, что идеальная внешность Аюми была вовсе не так хороша для стандартов взрослых. Но, кажется, опасения оказались беспочвенны.

— Я сама скажу, — перебила Аюми, — просто мне были нужны доказательства, чтобы не сделать ошибки. Но пока могу сказать так: то ли твой дедушка, то ли твоя бабушка были одними из первых, кто столкнулся с этим феноменом. В общем, кто-то из Апраксиных. Я нашла несколько подозрительных моментов в их жизни. Самый подозрительный был документирован, но, к сожалению, попал в спецхран. Кто-то постарался закрыть документы и от обычных 「призраков」, и от меня. 「Призраки」 свидетелей именно этого эпизода нам также недоступны. Живых свидетелей нет. Это, кстати, изначально и привлекло мое внимание. Поэтому сейчас я ищу способы достать документы и решить проблему. Важно, что этот “кто-то” не уничтожил документы, а только спрятал. Если мои догадки верны, твоей маме по наследству передалась эта связь. Передалась и укрепилась, если мои изыскания верны. А потом передалась и еще сильнее укрепилась в тебе. Вернее в Марте. А еще знаешь что? Мне кажется, что твой отец — в курсе. Ты же знаешь его. Он как будто всегда ничего не делал. Он держал дистанцию. Но все-таки вмешивался — тот же Лёва — послать его к тебе потребовал твой отец. Потребовал, а не нанял нового телохранителя.

— То есть ты признаешь, что водила меня за нос, а сама знала, что это никакой не Аид, а… — Марта вовремя остановилась. Она хотела сказать “мои мама и братик”. Но ведь Аюми могла и не знать про братика. И выдавать его почему-то прямо-таки физически, физиологически не хотелось. Аюми точно бы напугала его. Да и сам братик в будущем мог бы стать прекрасным рычагом против решений Идеальной, — ну тебя!

Каким бы ни было объяснение природы 「потустороннего」:

“Главное — теперь мне понятно, почему Аюми не хочет подпускать меня к маме. Почему не использовала новых стражей, не поместила меня в кому, до завершения схватки, и не приступила к крайнему плану, в котором мой 「призрак」 займет ее тело.”

— Да… — осуждающе покачала головой Марта и решила перепроверить свои мысли, — то есть ты не по доброте душевной не посадила меня под замок и не добила мое тело?

Вслух такое говорить было неприятно, но, кажется, записывающего оборудования в квартире не должно было быть (не зря же вчера киллер так разговорился).

— Потому что если я не справлюсь… Если я не справлюсь, то ты, оставаясь наделенной даже такими жалкими крупицами сознания былой Марты, в случае беды обязательно сможешь устроить гадость Хейдсу. И, тем самым, поможешь замыслу Марты. В бессознательном состоянии у тебя это вряд ли получится. И… Конечно, во мне меньше доброты, чем в тебе. И, тем более, меньше, чем в Марте, — спокойно ответила Идеальная.

“Сомневаюсь.”

— В этом сложно кого-либо сравнивать с Создательницей, — мечтательно продолжила Аюми, — сложно сравнивать. Не думаю, что в мире нашелся бы второй человек такой доброты и смирения, как Марта. Марта с тех пор, как она повзрослела. Надо было видеть, как она уничтожала тех, кто мешал ее коробочке.

“Я вообще-то почти все это помню.”

— В тебе до сих пор осталось что-то похожее. Ты даже вряд ли понимаешь что такое доброта, — Аюми горестно посмотрела на нее, — с момента взросления, в распоряжении Марты была сила, к изучению и овладению которой она отнеслась со всей серьезностью. Конечно, ее сильно подтолкнуло то, что эта сила убила самых дорогих одноклассников. Однако она делала это не из чувства вины — после тех ужасных смертей Марта уже с большим трудом могла ощущать чувство вины. Зато чувство ответственности она приняла полностью. Наверное, помог пример ответственного за нее Лёвы. Или что-то из манги. По крайней мере, Марта всегда держала себя в узде.

“Ну да… я так и сейчас делаю. Совсем не так хорошо, как раньше — но это понятно! Раньше-то я под крылом Бизнеса жила.”

— А когда Марта поняла, что вскоре может прийти момент, когда больше не получится обуздать 「потустороннее」, она решила запечатать эту связь навсегда.

“А вот это вранье, кажется. Я просто задолбалась так жить — это была моя основная причина. На сколько я помню, конечно.”

— Так, всё! — оборвала она Аюми, — давай ближе к сути — что ты сюда заявилась? И почему его бредням кивала? — она указала на Константина.

— Я тоже думаю, что он ошибается. Но не бывает идеальной гипотезы или теории. А его теория многое объясняет. Спроси его, почему Аиду так сложно тебя найти? Поймешь.

— И почему же? — спросила она Константина.

— Ты почти не отбрасываешь тени.

Удивившись, Марта приподняла руку, но тень на столе имелась, и разницы между очертаниями ложечки и руки не было заметно.

— Я имею в виду, там, где теперь живу я. Где живут 「призраки」, — поправился он, — если ты не обратила на нас внимания, тебя видно еще хуже, чем обычных живых людей. Я спрашивал Аюми и она подтвердила очень интересный феномен. Те живые, кому ты в той или иной мере открываешь 「потустороннее」, начинают отбрасывать очень четкую тень… Наверное, тень — не очень удачное слово. Но, короче, эти тени привлекают много нежелательных… вещей. Поэтому с ними происходит… разное…

— Это все очень интересно и еще более непонятно, но почему Аюми-то тут до утра осталась? — спросила Марта, — у меня неприятное предчувствие.

— Ну… как бы сказать… после нервного срыва в Озерках твоя тень изменилась, — извиняясь сказал он, — и это может значить, что Hades вскоре найдет тебя. А, может, и не значит. Я надеюсь, что нет. Но ты же понимаешь, что уехав в глушь, ты не можешь спрятаться. Хотя я сам на то же надеялся не так давно.

Он задумчиво потер дырки в черепе.

“Если честно, на это я и надеялась.”

“Блин.”

— А нельзя там… фонариком посветить? — спросила Марта, — чтоб тени не было видно? Или нафиг весь свет выключить?

— Наверное, можно, — покачал он головой, — неучтенные возможности есть всегда. Но я пока не понимаю, как это все устроено. Я сосредоточился на векторах атаки. И у меня есть значимые успехи. Взламывать всегда проще, чем затирать следы.

— И сколько у нас времени до появления “Аида”? — оглядела их Марта.

— В худшем случае — одна секунда, — Идеальная замерла, — вот ровно такая, как только что прошла.

— Значит, ты не успеешь с этими своими руткитами? — Марта обернулась к Константину.

— Без документации и спецификации, это… итеративный процесс… — замялся он, — кое-что мне уже удалось внедрить.

— Это что и куда? — мрачно осведомилась Марта. Перспектива скандала с мамой пугала, но была преодолима. А вот то, что для этого (посторонний, в общем-то) человек (в общем-то мертвец), будет что-то куда-то засовывать — другое дело. К тому же братик. Если его темперамент был близок к ее, то очень-очень серьезных проблем после этого было не избежать. И ведь братик, кажется, был на ее стороне — он совершенно точно видеть ее не хотел рядом с собой. В своей с мамой коробочке.

— Вот, — Константин с гордостью продемонстрировал одно из своих торчащих рёбер, — ты говорила, что тело свежих призраков “отрастает назад”, но это не совсем так. Есть правила, по которым оно воссоздается. А есть правила, по которым оно демонтируется. Я нашел возможность устроить дедлок этим процессам — так, чтобы ни одно правило не смогло запуститься. А еще… как же, блин, круто без энергетиков и боли в почках круглыми сутками ресерчить!

Он взмыл вверх.

“Бесполезно. Он чистой воды ребенок, к тому же мальчишка.”

“Хотя я не лучше.”

Марта поглядела в свое отражение в ложке, где на мгновение отразилось потрескавшееся “облачение”, которое она наростила.

“Я, получив игрушку, при первой возможности платьице себе сделала. К тому же безвкусное. Он, при первой возможности, игрушку на детали начал разбирать. И все без толку.”

— А, точно! Насчет этого, — сказал он, возвращаясь к столу, — мне сразу показалось необычным, что вокруг тебя иногда виден этот… костюм. Сама сделала?

— Да.

— Я сразу подумал — почему его не всегда видно? Что ты потратила на его создание? Как ты его создавала? И почему он весь потрескался?

“Не скажу. Позорище ведь вышло.”

— И вот что я нашел, — продолжил он.

Раздался звонок в дверь. Марта нехотя встала из-за стола.

— Существование таких 「призрачных」 деталей, — важно сказал он, — никак не связано с их видимостью. И — самое главное. Прости, я отломал кусочек, чтобы изучить…

Он указал на ее плечо. Марта коротко скосила глаза и действительно заметила обломанный фрагмент. Но не стала возмущаться и бесшумно приблизилась к дверному глазку. В общем коридоре свет не горел.

— Если я правильно понял, тебя не лишили “сил”. Их насильно направили на что-то неподъемное, — все продолжал Константин, а Марта глядела в глазок, — на что-то такое, чей 「призрак」 едва ли получится призвать. И, одновременно, это то, что ты не можешь сделать видимым, потому что не знаешь что это. Скорее всего так.

Снова раздался звонок. На лестничной площадке было темным-темно.

— Можешь открыть, — сказала Аюми, — это всё, на что меня хватило. Сейчас лучше всего будет поехать в школу.

От этих слов вдруг стало очень одиноко. Захотелось покапризничать. Хотя она прекрасно понимала, что, раз она осталась в городе в момент, когда угроза появления Аида стала почти неминуемой, лучше всего было бы сейчас зависнуть в публичном месте. Еще лучше — в публичном месте, где ее хоть как-то ждали (без кровожадного умысла) и где сохранились бы официальные записи о ее присутствии.

Но дико захотелось покапризничать.

— Не… не хочу в школу, — протянула Марта, но все же решилась открыть хлипкий замок и железную дверь, — не хочу в школу. Я уже сдала экзамен. Получилось плохо. И вообще у меня дел хватает. Я хотела в салон, а то прическа уже… и закупиться всяким…

“Хочу кофту новую, лак и глушилку для сотовых, а то после Озерков отвыкла уже, что любой встречный меня стримить может. И Лёве блесну купить. Он их раньше собирал разные. Здесь наверняка необычные продаются. А то вон какой он мне костюм купил! Нужен подарок в ответ!”

— Здравствуй. Можешь позвать Воронкову Марту? — спросила стоявшая за порогом невыспавшаяся накрашенная незнакомка странного вида. Наверное, странность заключалась в куцем пуховике, скрывавшем условно парадный вид.

— Это я… — сказала Марта.

— Ты… а, да. 15 лет, — сверилась с бумажкой незнакомка и казенно улыбнулась, правда тут же насупилась.

— А почему тогда ты не накрашена? — изумилась она, но тут же заслонила рот рукой.

Марта подозрительно посмотрела на кухню.

“Это куда меня отправляют, что такое ожидается?”

“И вообще. Я слишком ценю себя, чтобы меня не профессионалы красили.”

— А кто вы вообще? — спросила Марта.

— Лимо-К-плюс. Служба проката праздничных лимузинов с водителем, без выходных, с караоке и… — она хотела сказать что-то еще, но достала телефон и снова насупилась, вглядываясь в экран, потом подняла глаза, — а… тебя так с экзаменом поздравить решили? Вот повезло! Хороший сюрприз!

— Я пойду одеваться, — отстраненно сказала Марта.

— Не торопись! Можешь не торопиться. Сроки бронирования — восемь часов! — оповестила незнакомка ее спину.

“Еще мне не хватало в лимузине разъезжать, пока тот киллер членов секты ищет.”

“Наверняка Аюми кому-то голову заморочила, чтобы оплатил — вот киллер их и вычислит.”

“Хотя, с другой стороны… это неплохая возможность.”

Любительница манхвы, Лера, мама Димы (если она еще на свободе), Ксения — секретарша князя.

“Устрою девичник. Хотя, этим словом, кажется, что-то другое называется. Не знаю.”

“Но, кажется, подошло время все сломать.”

Первое — раз, стараниями киллера, Марту переквалифицировали в “свидетельницу по государственно важному делу” — старшина, защищавший ее, должен быть отпущен и поощрен, пока подложные документы Гурина еще действуют.

Второе — Лера могла собрать слишком много улик о недавних похождениях Марты — эти улики нужно было тоже изъять и передать дорогому Гурину (конечно, через руки Марты, чтобы они не достигли адреса).

Третье (не обязательное) — через секретаршу тайно настроить остатки клана Шуйского на вражду с Гуриным.

Четвертое — главное — выкатить этой заразе Рите подготовленную ссылку на романтическую историю Сузуки и Тен. Заставить ее при всех читать вслух и рыдать!

Пятое (сомнительное) — дождаться отчета из спецхрана (наблюдая за тем, как Журавли терзают комиссии, отправленные в Озерки и всех к ним причастных). К сожалению, этот пункт мог затянуться. Но, чтобы Гурин не слишком скучал, существовала ее краудфандинговая петиция и существовали те, кто раньше охотился за Константином, чтобы заполучить добытые им из Бернштрусса данные. У них было множество причин сердиться на Гурина, укравшего такие вкусности.

Но все эти замыслы были актуальны ранее. До новостей про “тени” и скорую встречу с мамой.

— Вряд ли даже девичник успею, — проговорила вслух Марта, закончив с одеванием, — ну и ладно.

Если это не было вымыслом мангаки, в эпоху Троецарствия какой-то военачальник симулировал наступление, спровоцировав горный обвал, и поверг врагов в смятение. Но Марта прекрасно понимала, что она никакая не военачальница. Тем более в ситуации, где в каждую секунду могли начаться разборки с Аидом.

Пущенные по склонам камни не вызовут обвал.

Поэтому:

“Первое — если я исчезну, сбегая от “Аида” — исчезнет “свидетельница по государственному делу” с концами, а не пациентка. Вот и всё отличие.”

Второе — Лера рано или поздно допустит утечку корпуса улик, за которые будут драть друг другу глотки Бизнес с силовиками.

Третье — секретарша, с великим князем Шуйским под арестом, окажется не у дел. На уже и так сидящего обязательно навесят все, что можно и нельзя. А если князь вдруг выйдет на свободу, перед ним просто будет выжженный пейзаж.

Четвертое (главное) — Рита будет читать историю Сузуки и Тен в одиночку. Будет рыдать в одиночку. Так ей будет даже больнее осознавать супрематизм манги.

“Только на это можно реалистично надеяться.”

Пятое — я не дождусь отчета из спецхрана и либо Гурин (если останется жив), либо его люди, начнут его анализировать и уж точно полягут.

— Я готова, — сказала Марта лимузинной незнакомке, — везите меня в эту… школу.

— В заказ были включены все опции… но… мы вычеркнем мини бар, раз… ты… вы несовершеннолетняя.

— Как мило… — Марта кинула взгляд в сторону машущей Аюми, и дверь закрылась, щелкнув замком.

Костяшкой перчатки она нажала на кнопку вызова лифта.

“Аид…”

Что вообще она помнила о маме? Обида. Нежелание вспоминать, после того, как мама вычеркнула себя из ее жизни. Все это затуманило ее образ.

Марта вошла в лифт.

Впрочем, за годы, пока они не общались, повадки и личность мамы могли измениться.

“А ведь я сначала хотела призвать ее 「призрак」. Ночами в первую неделю после ее смерти…”

“Но все было бестолку. Я только засыпала. А потом бросила эту затею…”

Лимузин оказался очень необычным — он напоминал большой вытянутый внедорожник.

Марте открыли дверь. Она села с незнакомкой, и машина тронулась. При ближайшем рассмотрении изнутри, лимузин оказался поддельным — боковые окна были не только не бронированными. Казалось, что они выполнены из тонированной прозрачной пластмассы. Не было не то, что зонального климата, спотлайтов, интеркомов для связи с водителем, не было даже звукоизоляции и огнетушителя. И пахло каким-то жутко пронзительным ароматизатором.

“Вот что мне тогда в клуб нужно брать было, а не на цветы полагаться.”

— Не стесняйся, осматривайся сколько хочешь, — предложила незнакомка, — впервые, наверное?

— Нет, — покачала головой Марта и уткнулась в свой телефон, — видела как-то раз.

“Ну чему я удивляюсь. Бизнес спускает деньги за свои машины в обмен на безопасность и комфорт. А тут — наоборот — получают деньги от машины.”

— Я слышала, что ты в школу не хочешь. А почему? — спросила незнакомка, — представь, как все удивятся!

“Да потому что эти умники вычислили, что “Аид” до меня с секунды на секунду доберется и отправили кататься по людным местам. А сами будут с безопасного расстояния наблюдать.”

“Константин точно с Идеальной спелся — совершенно не удивился приезду такси.”

“И ведь, заразы, правы! Если бежать в безлюдные места, то у меня еще меньше рычагов останется!”

“А в людных… ну я не очень хорошо маму помню, но, думаю, ее немного покоробит, если я, в ответ на ее наезды, живых заложников возьму или что-то в этом духе.”

“Но мне так не хочется!”

“Я не психопатка какая! Я приступлю к массовым расправам, только если все другие возможности закончатся!”

— Как вас зовут? — отстраненно спросила Марта, рыская в телефоне по карте города.

— Можно просто Милана, — сказала незнакомка.

— Будем знакомы. Я действительно хотела бы сменить пункт назначения.

— Но ведь как здорово бы было? У тебя и костюм такой модный. Скажи, это для сноуборда?

Зажав кнопки в рукаве, Марта включила на несколько секунд подсветку, от чего Милана даже охнула:

— Вот видишь!

— Это мне один хороший человек подарил, — не без гордости сказала Марта, — но в школу я не хочу.

Вспомнилась та деятельная старшеклассница, занимавшаяся рекрутингом. Наверняка на территории были и другие такие же несчастные и милые люди. И с ее приближением, все они погружались во все большую опасность.

— Аюми сказала, что ты могла забыть из-за переживаний. Так что попросила меня сгонять и напомнить, — вдруг раздался голос Константина.

— О чем?

— Нужно забрать результаты экзамена. И нужно помнить о возможной слежке от Белого Списка.

“Да и пусть следят…”

— Потому что не хочу, — фыркнула она на новые слова Миланы о школе, продолжая безрезультатно осматривать карту города в телефоне.

— Неужели там что-то такое плохое случилось? — участливо спросила Милана.

“Именно потому что там ничего плохого, по счастью, пока не случилось.”

“О!” — она пролистала фотографии очередного места на карте.

— Хорошо, — решилась Марта, — так и быть! Я заскочу в школу. Заберу документы и вы меня сразу отвезете в одно хорошее место.

— В какое? Стой… а почему ты решила забрать документы из школы?!

— Отвечу по порядку. В краеведческий музей. Хочу культурно обогатиться, раз мне такое богатство привалило, — она обвела руками, потряхивающий и скрипящий на колдобинах, интерьер лимузина, — отвечая на второй вопрос — я пациентка Озерков. Психбольницы. Но вы не бойтесь.

Она открыла довольное селфи со своей карточкой и протянула телефон Милане:

— Вот, смотрите. Приблизьте. Там жирным и бордовым выделено, что я “не опасна для окружающих”. … В той школе я сдавала экзамен. И сдала. Хоть и плоховато. Теперь нужно забрать документы об этом.

— А… твои родители? Или кто-то из больницы?

— В Озерках вчера какие-то ублюдки провели рейд, — отстраненно сказала Марта, — из-за него некоторые нетранспортабельные пациенты в данный момент умирают. А я, по странному стечению обстоятельств, осталась в квартире у знакомых, поэтому избежала многих ужасов, через которые прошли мои соседи по Озеркам. И… Милана. Поэтому у меня сейчас не тот настрой, чтобы посетить школу. К тому же…

— Ты не придумываешь? Это же… — глотнув воздух, начала та, но замолкла.

Милана бросила взгляд куда-то в сторону. Марта мысленно обругала себя, когда заметила там глазок видеорегистратора.

"Намекну про маму."

— К тому же, за мной скоро явятся родственники. И мотивы у них — так себе, если не сказать, что криминальные. И эти мотивы скоро будут приведены в исполнение. Но… я хочу сосредоточиться на позитиве. Эти ублюдки не только растоптали Озерки, они держат в заложниках некого Арсения Кимовича. Он вам знаком?

— Как?… Он же… благотворительность… и, — Милана смотрела во все глаза, — разве это хорошо? Все же воруют, а он… ведь Шуйский…

Милана схватилась за свой телефон.

— Нет, это, конечно, не хорошо, — с нейтральным пафосом диктора, возвещавшего о вероломстве врага, сказала Марта, — слишком многие захотели прибрать к рукам его бизнес-империю и забрать то, что он отдавал на благо других. Хоть сам он в заложниках, но верные ему люди решили противиться злу. Они связались со мной… наверное, и ваш лимузин втихую мне заказали, чтобы меня утешить. Они связались со мной и изо всех сил пытаются помочь хотя бы жертвам. Сначала прислали мне одного старшину полиции… Димой зовут. Отличник. Но его свои же, наверняка за взятки, в застенки бросили, — Марта горестно покачала головой и продолжила, — благодаря людям Шуйского у меня оказались копии актов нарушений в Озерках — все ровно так же, как и с самим Шуйским — этим мерзавцам не понравилось, сколько благотворительных денег тратится на интернат. “Завышенная стоимость” — черным по белому — стоимость жизни обездоленных у них “завышена”.

Повисла тишина.

“Неужели я слишком загнула?”

— Действительно… пишут, что Арсений не приехал на открытие новой таблички с его именем… гадают, куда он делся, — Милана оторвалась от своего телефона.

— Сейчас Шуйского, наверняка, обрабатывают. Мне посчастливилось встретиться с ним совсем недавно. Прекрасный человек. Но… Наверняка, когда его ощиплют, сломают и отпустят, он расскажет что-то вроде того, что в Озерках проводят опыты над пациентами. Или прикажут говорить, что, например, лично я на его глазах убила кого-то… Ну или какой-то подобный бред. Готова поспорить! И спасавшего меня, грудью вставшего на мою защиту, Диму тоже обработают. А ведь он, хоть и отличник во всем, но у него здоровье… — убрав свой телефон, Марта горестно закрыла руками лицо, — селезенка...

Подождав несколько секунд, Марта продолжила:

— Но… Милана, давайте будем думать о хорошем? О том, что хотя бы с Арсением, Димой и его мамой все будет в порядке. Хорошо?

— А… у тебя есть доказательства?… это же какой-то треш! И твои родственники… Может, в опеку обратиться?

“Да не… последнее дело. Мама только разозлилась бы, да я и сама не хочу.”

“Только если этот Гурин запись моих слов услышит, то подумает, что я про него говорила, а не про маму.”

— Не надо в опеку. Доказательства у меня есть. Акты расправы над Озерками. Только вы, Милана, уверены, что хотите лезть в эти дела?

— Нет! Я… боссу сообщу! Ты знаешь, кто у Лимо-к-плюс босс?

— Понятия не имею. Но лицо мне заблюрьте на видео. Тут ведь работает регистратор? Записывает? Записывает.

“С такими-то лимузинами владелец — вряд ли из Белого Списка. Наоборот. Скорее всего — претендент прорваться в него. По их же головам.”

“Хорошо, что рассказала.”

Глава 29. Анонимный звонок

На три с плюсом.

Вот так был оценен экзамен по пятибалльной шкале. И Марте было нечего на это возразить. Из хорошего нашлось только два аспекта — с документами удалось разобраться быстро. Помогла Милана, висевшая на телефоне со своим боссом, но зачем-то проследовавшая внутрь школы вместе с ней (видимо, боялась упустить из вида). Когда они вошли в кабинет завуча, Милану попросили прекратить разговор, на что та включила громкую связь и босс наглядно (дон) объяснил (дон), что дело не терпит промедлений. (Дон)

После того, как документы о сдаче экзамена оказались сложены в несколько раз и запихнуты в карман Марты (дело происходило уже на крыльце школы), Милана чуть ли не бегом устремилась куда-то прочь, прижимая к груди кулак с извлеченной из регистратора карточкой памяти.

Это был второй хороший аспект. Теперь транспорт был предоставлен ей одной и скрытому за глухой стенкой водителю. Видео фиксации не велось.

Несколько минут спустя, развалившись в кресле трясущегося “лимузина”, Марта во второй раз набрала номер секретарши Шуйского:

— Алло, что там с краеведами?

— Это срочно? — нервно спросила Ксения, — ты же только что написала, что сейчас в паблик бомбу выложат.

— Я говорила об этом, как о возможности. А вот сотрудники краеведческого музея мне нужны. На картах написано, что музей закрыт. Мне нужны люди с ключами.

— Так он сгорел… — непонимающе сказала секретарша, — зачем он тебе сейчас-то?!

“Да блин!”

— Я думала, ты на будущее интересуешься… — сказала секретарша.

— На ближайшее будущее. Я туда прямо сейчас еду. В данный момент.

— А зачем?

— Фото интересное увидела, — честно сказала Марта.

На фото из музея были изображены экспонаты костей найденной в области вымершей мегафауны, якобы почитавшейся у дикарей, живших тут в неолите. И не только. Совсем не только кости.

— Но зачем? — переспросила секретарша, как будто не услышав.

— Я просто узнала, что у вас тут открыли сезон охоты. Хочу поучаствовать, — призналась Марта, — сезон охоты на некоторых пациентов Озерков… не знаю даже на кого… охотятся представители Белого Списка. Но они безрукие. Быстро до меня не доберутся. А еще охотится один занятный наемник. Но он слишком хороший профессионал — он меня не тронет, пока не загонит в самый дальний угол и не удостоверится, что сюрпризов не будет. Зовут его, кажется, Захари Гурин. Но не всегда. Иногда Евгением, иногда Алексеем. И…

— Мы по обычной сотовой… — еще более нервно прервала секретарша.

“Спасибо.”

— Спасибо, я знаю. Я нарочно говорю это в обычном звонке. Настоящее имя назвала в обычном звонке. Так вот. Есть еще и… — Марта замялась.

В машине было как-то прохладно и серо. Да и ароматизатор все больше раздражал.

— Еще кто-то?!

— Да. Помимо них есть еще кое-кто куда более опасный.

— А… понимаю… ты о Сян Шу? Наши смогли накопать. В полиции слухи… — начала секретарша.

— Совсем забыла, — Марта шутливо прикусила язык, — но нет. Госпожа Сянь — конечно, для меня смертельная угроза. Опаснее первых двух, но к ней я уже привыкла. Есть беда куда больше. Поэтому после того, как отправите мне хоть одного краеведа, больше не суйтесь. Я серьезно… ой… минуту.

Марта отвела телефон от уха и взглянула на входящий вызов с неизвестного +54. Имелось и непрочитанное сообщение. Сбросив оба звонка, она открыла сообщение с неизвестного аккаунта.

В нем была картинка с орущим котиком возле пустой миски. С подписью “ответь, человече!”

“Ну раз Лёва просит…”

Незамедлительно пришел новый вызов с того же +54.

— Здравствуй, — услышала она голос Серхио. Кажется, Серхио.

— А вы кто? — спросила она.

— Аноним. Мой наниматель хотел вам кое-что передать.

У него на заднем плане слышались звуки тропических пташек. Стало завидно. А еще в памяти всплыла подозрительность Константина, который даже видеозвонок проверял на подлинность. Крайне не хотелось, чтобы ее прямо сейчас и так нелепо развели с поддельным голосом.

“Наниматель?”

“То есть мой папа?”

— Представить не могу, кто это, — сказала она.

— Передаю сообщение. “Отступись, галчонок. Очень прошу тебя. Точка. Все образуется.”

От неожиданности Марта поперхнулась воздухом.

“Ты не офигел ли?!”

“Сбежал, разорвал со мной связь, а потом вдруг такое…”

“Больше похоже на обман… Но папа меня так на людях никогда не называл. А маме не нравилось это прозвище… Он говорил так только в личном общении.”

— А который сейчас час? — мрачно спросила Марта.

— У тебя? — переспросил Серхио.

— Не у меня, разумеется. У нанимателя.

— Это конфиденциально. Могу только сказать, что глубокая ночь.

“В Испании сейчас ночь? Или папа не в Испании? Нужен другой вопрос, чтобы знать точно.”

— Какая фара не горела у машины молодого человека с фингалом — того, который любит играть на гитаре? — спросила она.

— Правая. Если смотреть снаружи — левая, — чуть задумавшись, ответил он, — пожалуйста, примите сообщение.

— Приняла, — ответила Марта. И через секунду вызов завершился.

“Что за бред? Мои звонки ведь могут прослушиваться!”

“Если это папа, то почему он решил посреди поисков членов “секты”, развернутых Бизнесом, так подставиться?”

“Его же теперь сектантом объявят, если разгадают эту простую шараду с Серхио.”

“Почему он отправил сообщение сейчас — когда у него ночь?”

— От чего отступиться? — спросила она себя вслух.

“Уж точно не от мести за Озерки. Где он, а где Озерки?”

“Остается два… вернее, три варианта — отступиться от расправы с киллером, отступиться от поисков в спецхране, отступиться от скандала с мамой. Отступиться от мести Рите — не обсуждается.”

О первом он просить не стал бы.

“Все-таки, вряд ли он мне прямо-таки смерти желает.”

А вот о втором он мог попросить.

“Ведь там могут лежать данные о семье его мертвой жены. Но мог бы и раньше спохватиться. Позвонить об этом так спешно, с такими рисками — вряд ли…”

О третьем….

“Хоть к скандалу с мамой я именно сейчас как раз и готовлюсь, но знать он об этом не может. Или может?”

“А ведь у Аюми были на его счет подозрения…”

— Стоп, — встряхнулась Марта, — я не о том думаю.

“Если поставить себя на его место, чего он хотел добиться такой туманной просьбой?”

“Представь: перед тобой очень-очень-очень раздраженная Марта. Ты сам ей уже практически никто, о чем Марта наглядно показала отношением к посланным опекунам и отсутствием попыток с тобой связаться.”

“И вот ты говоришь ей: “Отступись. Точка. Все образуется.” Чего ты от этого ожидаешь?”

Марта выбрала последний номер и нажала на вызов.

Если бы он действительно хотел остановить ее, то сказал бы что-то вроде “впереди западня”. А на слово "отступись", когда ее зажимают в угол, когда она очень раздражена, Марта могла только покорно кивнуть, подождать, пока никто не будет смотреть, подготовиться и сотворить задуманное в троекратном объеме.

— Снова здравствуйте, уважаемый аноним, — сказала она в трубку, когда звонок начался, — хочу передать вопрос вашему нанимателю.

— Это невозможно, — ответил Серхио, — отправив сообщение, он сказал, что снова срочно ложится спать.

— …

— Я тоже не понимаю, — добавил Серхио, — уопште. Он был крайне серьезен.

“Да что за бред?!”

— Ммм… — простонала Марта, пытаясь подобрать вопрос, но звонок сбросился через несколько секунд.

“Так. Это бред.”

Во-первых, “папа — серьезный”. Как это?

Хотя он мог измениться.

“Он всегда в корне отличался от меня тем, что всегда обращал в шутку и фарс даже самые мрачные и жуткие аспекты Бизнеса, доносившиеся до меня. Он всегда принимал тяжелые решения, как будто шутя, как будто с издевкой.”

“Но это понятно — с такой-то женой. Я всегда чувствовала в маме какой-то неимоверный потенциал жестокости, хотя она насилие не любила даже больше, чем я. Но рядом с ней всегда хотелось кивать, шутить и соглашаться.”

Марта раздраженно заурчала и обеими руками почесала виски.

“Наверное, я приемная. И хорошо, что я не унаследовала эти их стремные качества.”

“Но что делать?!”

“Может, все проще? Может, папа узнал, что Бизнес хочет меня устранить, как слишком скандальный и проблемный элемент? Поэтому просто сам отмежевался, отправив туманное сообщение, чтобы успокоить совесть.”

“Да, у него-то, в отличие от других родственников, совесть точно есть. Я видела.”

“Но люди с такой колкой совестью не будут заваливаться спать после судьбоностного сообщения. К тому же, “срочно”. Кажется, я упускаю какую-то деталь.”

Глава 30. Краеведение и сновидения

Возле музея.

От противоречивых мыслей, так и не складывавшихся в определенную картину (или от чего-то еще), немного болела и кружилась голова.

Водитель лимузина пригласил Марту выйти.

— Это музей? — спросила она.

— Да.

Домик выглядел не очень. В памяти возникло словосочетание “памятник зодчества” — в настолько плачевном состоянии было это нависающее над сугробами бетонное сооружение. На фото с карт оно было запечатлено еще до пожара, почти уничтожившего все, кроме бетонного каркаса.

“Мда.”

— Ну… пойду в музей на экскурсию, — сказала она.

“Все-таки, хороший город. Я почти уверена, что с ворами и бездомными внутри там не встречусь — для них вокруг есть куча квартир в покинутых панельных домах, где еще сохранились окна, а то и отопление.”

— Он сгорел, — немного подвиснув, сказал водитель.

— О! И правда, — удивленно согласилась Марта, присмотревшись к зданию, — а у вас есть другой краеведческий музей, чтобы мне на культурную экскурсию сходить? Нет? Ну тогда в этот придется идти. Не зря же его строили? Или зря?

— Куда ты?!

Не дожидаясь ответа, Марта действительно направилась прямиком к окну.

“Вот он. Вот музей. Прямо передо мной.”

Правда, ощущения внутри были какими-то странными. Похоже на те, как когда она попыталась воспользоваться уже украденной у нее силой, прикоснувшись к 「призраку」 Димы. Но теперь (хоть немного и шатало), ее состояние было, в целом, лучше.

Внутри здания музея не чувствовалось никакой опасности.

Преодолев сугроб возле одного из пустых обожженных окон, Марта встала на подоконник.

Короткий ряд тонких ржавых спиленных штырей, напоминавших рыбьи зубы — вот все, что оставалось от решетки, когда-то защищавшей окно.

“На металлолом спилили, наверное. Уважаю. Переработка. Зеленая экономика!”

Она огляделась (прислушаться мешали реплики водителя, увязшего в снегу позади) и спрыгнула внутрь.

— Наверное, я просто не выспалась, — проговорила она и включила пафосную подсветку костюма.

Это мало помогло среди черных-черных обугленных стен и мусора.

Но стоило попытаться.

На фотографиях из этого музея она нашла не один, не два, а сразу три очень любопытных экспоната. Главный — какой-то неолитический камень с изображением, в котором (несмотря на официальную подпись о медведе, собирающем ягоды), она сразу узнала смешной образ котенка с большой головой и прижатым к телу хвосту. Кривоватыми точечками древний художник изобразил не ягоды, а, как минимум, останки черепов или органов тех, кто не подчинился хозяину этих земель — это было очевидно для любого, кто хоть раз видел котенка.

“Если Константин прав, то я не лишилась собственных сил в отношении 「потустороннего」. Их просто перенаправили так, чтобы мне не осталось ничего.”

“Все очень хорошо сходится. Когда я попыталась коснуться 「призрака」 старшины, я чуть ли не в обморок упала. А почему?”

Глянув на чудом сохранившиеся после пожара указатели, она вышла к лестнице и пошла наверх.

“Ответ мне давали и в клинике, и в Бернштруссе, и Ирина, и в зеркале я это видела.”

“Чем бы ни были эти силы, помимо всего прочего, они восполняют повреждения мозга. А когда я попыталась использовать и внутренний резерв на сложную работу со старшиной, резерва не хватило, так что я чуть в обморок не грохнулась. Все сходится.”

“Но вот только чувствую себя все равно сонно.”

Марта оглядела черные обгоревшие створки дверей в конце лестницы. Какой-то горелый и битый мусор скрипел под подошвами.

Она продолжала подниматься.

“Как говорил Лёва?”

Депривация сна может наступить даже от систематического нервного напряжения.

“Но у меня не тот случай — утомительные разговоры не в счет — так что ничего такого…”

Она вспомнила сцену чтения манхвы и вздохнула.

Несмотря на мороз, пахло в музее не очень.

Первой от сонливости страдала скорость реакции, но сейчас скорость реакции была не слишком нужна. Так что все было в порядке.

Предстоящий план был прост. Туманные слова Котенка о том, что "он стоит сотни 「призраков」" всплыли в памяти Марты, когда она заметила его изображение на фото камня из этого музея. Более того, среди экспонатов было и животное, напоминавшее лося (оленя?), который так любезно помог вернуться в Ершовый трактир.

План был прост. Раз Аид (Марта все меньше хотела называть это существо мамой) смог радикально уменьшить число 「призраков」, с которыми она могла контактировать, но не смог запретить Котенка, то…

Марта миновала двери и вошла в совершенно темный выставочный зал. Декоративная подсветка костюма едва справлялась с мраком. Окна здесь были заколочены.

Часть стендов и витрин была накрыта полиэтиленом.

Воздух был затхлым — он пропитался настоявшейся в сырости гарью (видимо, еще с осени, когда здесь еще не все замерзло). Руины экспонатов и витрин топорщились непонятными грудами. Частично они были накрыты какой-то строительной пленкой. Но вместо них Марту привлекла почти слившаяся воедино парочка 「призраков」. Выглядели они странно. И по виду были очень свежими, хоть и почти прозрачными.

— Как тут дела? — не таясь, спросила она, — вы посетители, поджигатели или кто?

После нескольких шагов в направлении обитателя стало ясно, что 「призрак」 все-таки один. Какой-то бодрый дедушка.

— Вы ко мне? — спросил он, встрепенувшись. Голос его был мягким и бархатистым, хоть и слабым. Приличествующим возрасту и спокойной работе, где не нарушают тишину.

— Да, — кивнула она, не спуская с него взгляда.

— Я смотрителем работал, а ночью… ночью — сторожем, — сказал он и обреченно махнул рукой, — а ты зачем тут? Ты что-то задумала?

“Странный вопрос. Или он боится, что я расхитительница?”

Марта и правда задумала...

“Я позову всю легендарную-мифически-сказочную мегафауну, которая хоть раз, хоть когда-то, хоть кому-то мерещилась в здешних окрестностях за последние тысячи лет, и о которой сохранились свидетельства.”

“Одна проблема — сделать это не за счет братика, иначе все — в пустую.”

— Думаю, применить грубую силу, — задумчиво ответила Марта.

“Но… грубая сила — инструмент, требующий большого мастерства в использовании. Не уверена, что у меня получится. Поэтому начну с малого.”

— К чему? — невнятно спросил смотритель. И опять на мгновение стало заметно, что его 「призрак」 не один — его было чуть ли не три штуки.

— К добру… или к худу. Так ведь говорят? — спросила Марта, наклонив голову и отойдя к экспонатам, — тут хоть осталось что-нибудь?

— Осталось.

— Здорово! — кивнула Марта.

— Да не здорово, — снова махнул рукой смотритель, — краевая комиссия запретила перевозить обычными грузчиками или забирать, как вещественные доказательства поджога — экспонаты представляют историческую и государственную ценность. Затребовали освидетельствование и предоставление условий для перевозки. Составили предписание… А там…

— Что там? В предписании... — подтолкнула Марта, оглядывая головешки, приподняв строительную пленку. Перспективы найти какие-нибудь древние артефакты и тому подобное стремительно исчезали.

— Там сказано, что нужно обеспечить микроклимат при перевозке, как здесь, — он указал на какое-то маленькое оплавленное устройство на стене, — только кому это делать? На директоршу дело сразу завели, а потом она куда-то уехала. Завхоз вот целофанчиком накрыл, чтоб дождь не сильно мочил и…

Она с усилием поцарапала костяшкой перчатки один из (гипсовых?) оттисков какого-то следа, сдирая черный нагар. Что-то во всей этой ситуации Марте крайне не нравилось. В присутствии этого 「призрака」 ощущения были сродни тем, что поднимались от видео-ассистента. И еще: конечно, смотритель мог достичь дзена и перестать беспокоиться о том, что она сейчас, прямо перед ним, возможно, испортила своими действиями важную реликвию. И о том, что, возможно, испортит еще больше.

— Так что ты задумала? — перебил он сам себя.

— Применение грубой силы, — встав в стойку, она потыкала воздух кулачком, — знаете ли…

Сонливость накатила еще сильнее. Но мысли не путались. Марта видела слабые места в своей идее — план не был идеальным, но попытаться стоило.

“У меня отобрали собственные возможности. Заперли их как-то. Но не полностью.”

“Примерно, как если бы отобрали бойцовую собачку и заткнули мне рот, чтобы не успела ей скомандовать.”

“Раньше я и сама не хотела больше жить с этой собакой. Даже операцию Отрешения выдумала... но сейчас у меня большой соблазн и маленький шанс в последний раз крикнуть “апорт”. Слишком уж я раздражена.”

— Вы хотите от меня услышать подробности? — медленно и бесцветно продолжила Марта, разворачиваясь на останках линолеума, — или остановить?

— Как хочешь… — развел он руки.

Внутри него что-то дернулось.

— Но мне хотелось бы, — сказал смотритель, — чтобы ты рассказала подробности. Сама понимаешь, хожу здесь один.

“А вот и еще одна странность — 「призраки」 почему-то никогда не жалуются на одиночество. На прижизненные обстоятельства — часто. Но на одиночество — нет.”

Она медленно переступила по осколкам витрины и щелкнула по рейке со светильниками, свисающей на одном проводе между ней и 「призраком」.

— Сначала скажите вы — вы погибли в пожаре? Задохнулись? — увидев его кивок, она добавила, — и сколько задыхались? Я вижу, тут долго коптил пол, так что на всё гарь налипла. Большого открытого огня было не много. Так? Задыхались около часа?

Он задумался и снова кивнул.

— А сколько вы здесь работали? — Марта постаралась сделать максимально отстраненный тон и выражение лица, наблюдая за качавшимся светильником, — лет пять?

— Куда там! Без двух месяцев тридцать шесть лет! — с гордостью махнул он рукой и даже как-то приосанился.

“Слишком! Слишком много несостыковок! Час задыхаться, глядя, как гибнет не только его родное место, но и целый пласт истории, которому он был чуть ли не последним охранителем.”

“И при этом никаких посмертных свидетельств, вроде севшего от дыма голоса, ожогов — одновременно с такой гордостью за свою работу!”

“Не-е-ет. Такие 「призраки」 всегда сохраняют последние травмы. И не просто так — чтобы постоянно чувствовать в себе баланс утраты и напоминание о том, что они сделали все, что смогли. По крайней мере, о том, что заплатили полную цену.”

“Здравом смыслом чувствую, что здесь подстава! Но не понимаю, где…”

— Хорошо, тогда я расскажу о деталях, — отстраненно сказала Марта, — мне захотелось пообщаться с псевдо-историческими 「призраками」 всякой мифической дряни. Если что, я не имею в виду Лосика и Котенка. Котенок хороший.

— Какого котенка?

— Очень. Очень полосатенького! — авторитетно заявила Марта, — он, без всяких сомнений, умница!

“Но от кого подстава? Тут обосновалась банда 「призраков」-пранкеров?”

— Так вот! — продолжила она, — просто у меня накопилось некоторое количество претензий к кое-каким важным жителям губернии. Они не знают своего места.

— Ты… как-то очень уж… — он попытался подобрать слова, — а какое у них место по-твоему?

“Еще одна странность — он не пятится и не пытается слиться со стенами, когда я перестаю скрывать раздражение. Бывалый пранкер?… да нет, конечно…”

— А разве я говорила, что я знаю, какое они должны занимать место? — сосредоточенно переспросила Марта, — единственное, что я знаю точно — никто не должен появляться возле моей коробочки, если у него плохие намерения. Таким там не место. Ну, если это не пациент Озерков. Но для пациентов там хорошие врачи… были…

Марта остановила болтающийся светильник.

— А как ты собралась искать и наказывать врагов? — спросил он.

“А…”

“Кажется, дошло. То-то смотритель на обычных 「призраков」 не вполне похож. Это братик подослал, либо сама мама.”

“То-то у него внутри что-то дергается!”

— Врагов? Вы чего-то не понимаете. Врагом мне может стать только тот, кто отправит меня на тот свет. От врагов я сама стараюсь держаться подальше.

“Если это мама, то вот тебе мое заверение! Будешь пытаться затащить меня на “тот свет”, то станешь врагом.”

“А если братик, то вот тебе мое заверение! Я буду держаться подальше.”

— Но ты только что говорила про кого-то, кто не знает своего места? Они не враги?

— Нет, конечно. Ведь они вряд ли могут отправить меня на тот свет. С ними я просто проведу некоторые мероприятия. Методично и жестоко. Но без насилия. Для начала. А потом… — чуть улыбнулась Марта, — вы всерьез считаете, что я скажу хоть какую-то правду о том, что собралась делать? Нет, серьезно?

— … мм… как бы то ни было, ты хочешь, — личина смотрителя почти не дрогнула, но что-то с ним происходило, — ты хочешь заняться политическим…

— Нет, — оборвала Марта.

— … политическим насилием? — все-таки закончил он.

— К сожалению, я еще не в том возрасте. Для меня не существует такого понятия, как политика. Существуют только цели, действия и их стоимость. Ну и шкала, по которой люди их меряют. У меня вот очень ровненькая и прямая шкала. С опытом… она меняется.

Марта подняла какую-то рассыпающуюся разлапистую корягу со следами резьбы.

“В драматической манге всегда так. Сначала все просто и иногда даже хорошо, а чем дальше, тем менее однозначно и хорошо.”

— Экспонат 13, драматически-верная шкала ценностей многоопытного человека, — продемонстрировала Марта корягу, и напряглась. Она почти почувствовала присутствие других 「призраков」, как раньше, как до того, как лишилась этой силы. Хотя еще и не начала призыв мегафауны. Но вместе с этим накатила сонливость. Эти ощущения были каким-то образом связаны — прямо, как ускользающие воспоминания о хорошем сновидении связаны с утренней сонливостью.

Обогнув светильник, она подошла ближе к смотрителю.

— Значит ты хочешь… — начал он.

— Да какое вам дело, чего я хочу?! — заорала Марта, снеся пощечиной нижнюю челюсть и часть горла смотрителя, оставив в воздухе сноп выбитой горящей плоти (тот оказался на редкость крепким — от удара пальцы аж немного отнялись).

— Дорогие мои не представившиеся незнакомцы внутри этого несчастного. Дорогие мои не представившиеся незнакомцы, какое вам дело? Если это ты, мама, то, знаешь... знаешь ли... у меня есть… как его… dead man’s switch※. Рассказать как он устроен? Расскажу! Ты же, наверное, знаешь, что люди, связавшиеся с 「потусторонним」, рано или поздно расстаются с жизнью. При самых разных стечениях обстоятельств? Знаешь же? Знаешь! Знаешь! И ни разу за всю мою жизнь мне не помогла!

Марта чувствовала 「призраков」 все отчетливее, почти как раньше. Несмотря все сильнее накатывающий сон, это было хорошо.

— Но сейчас не об этом, — она попыталась сфокусировать взгляд на лице все еще неподвижно стоявшего смотрителя, — если я правильно поняла, ты боишься, что я буду буйствовать, и поэтому даже хочешь меня утащить на “тот свет”. Только вот… знаешь, человек… любой человек, впустивший в свою жизнь 「потустороннее」, может помочь другим пройти по его стопам. Если все правильно обставить, можно устроить цепную реакцию. Это было не просто. Так что… будь уверена. Если я умру, цепная реакция начнется. Убив меня, сработает мой dead man's switch и ты собственноручно устроишь апокалипсис.

— Это… правда? — поводив восстановившейся челюстью, спросил смотритель.

Не ответив, Марта присела на какой-то табурет. Все-таки сонливость доканывала. Еще чуть-чуть и сон взял бы свое. Но, кажется, состояние стабилизировалось. Марта прекрасно видела целую кучу 「призраков」, даже внутри стен. Прямо как раньше. Ее собственные возможности были при ней. Хоть она не пошевелила для этого и пальцем.

Это было хорошо.

Очень хорошо.

Немного смущало то, что в зал зашла какая-то группа унылых (и не очень) школьников с экскурсоводом. Ведь только что она орала на маму, подумав, что та могла ее услышать. А, в итоге, ее могли услышать эти люди.

Сжав губы, она посмотрела в свое отражение в одной из витрин, за стеклом которой были развешаны какие-то подсвеченные бусы и тряпочка с вышивкой.

“Нет, я так точно скоро вырублюсь.”

Скрипнув подошвами по потертому линолеуму, Марта встала, встряхнулась и заметила в отражении, что декоративная подсветка ее костюма все еще работала. В ярком свете ламп она была совсем не нужна — только привлекала внимание. Поэтому Марта нашла выключатель в рукаве и выключила.

Отойдя в сторону, и заняв место возле витрины с прялкой, расположенной у другой стены, она метнула взгляд в отражение, где были видны набившиеся в зал школьники. Наверное, класс восьмой. Но почти все — ниже ее ростом. Вот.

— Шестой В, не шуметь! — раздался учительский возглас позади нее.

“Да блин.”

Этот удар судьбы немного привел Марту в чувства, но ничего решить она так и не смогла.

— Не оборачивайся, — вдруг услышала Марта знакомый детский голос за спиной, — только что… ты говорила правду?

— Про что? — шепнула она, скользнув взглядом по отражениям, но не заметила говорившего.

“Ну, приехали!"

Едва-едва, но все-таки было слышно, как сопит и переминается парнишка за ее спиной, но вот отражения она не видела. Марта на секунду закрыла глаза.

— Про апокалипсис, — ответил он и добавил осуждающе, — так нельзя…

— Конечно, неправда, — раздраженно шепнула Марта, — стала бы я свой самый последний козырь раскрывать заранее? Это во-первых. Во-вторых, я не стала бы такое делать — вдруг он сработает случайно или по ошибке еще до моей смерти? Так можно не просто без десертов остаться, а вообще без цивилизации.

— Ну… а мама, вот поверила. Я подслушивал… и тоже поверил, — тихо проговорил он, а потом завопил (видимо, в ответ на какое-то требование старших), — Марь Алексевна! Мне в туалет!

Школьники тихонько загоготали.

— Пошли, — шепнул он. Марта не сдвинулась с места, прислушиваясь к его удаляющимся шаркающим шагам, пока те не потонули в шуме посетителей. Затем, перешла к другому экспонату, постояла еще несколько секунд, раздумывая, не обратиться ли к 「призракам」, потом недовольно повела плечами и устремилась вслед за братиком.

“Не оборачивайся,” — Марта прокрутила в памяти его просьбу.

“Если он сказал так, то здесь всё всем видно. И не факт, что 「призраков」 враждебных нет. Тот же смотритель уже сбежал куда-то.”

“Либо братик просто хотел звучать круто. Он же мелкий.”

Вскоре, Марта застыла возле входа в туалет, в направлении которого скрылся мелкий. Дилемма была на лицо. В какой из двух входов он вошел?

Вдруг пахнуло горелым. Этот запах принес какие-то неуместные воспоминания. Вернее, воспоминания, которые было сложно уложить в происходящее.

“Музей ведь сгорел… я сейчас не в музее…”

Закрыв глаза, Марта шагнула вперед.

▓▓▓▓▓▓▓▓▓▓▓▓▓▓▓▓▓▓▓▓▓▓▓▓▓▓▓▓▓

__________

※ Дословно — выключатель мертвеца. Выключатель, который тормозит или выключает опасную технику, если оператор внезапно покидает свое место.

IX. Песок

Съемная квартира.

Заказчик лютовал.

И было ясно почему: “я просил вывести этих *** сектантов на свет, а не натравливать на наших работяг!”

— Люд, скажи честно… — проговорил Гурин, — какие у тебя на этот счет мысли.

— Никаких, шеф, — пожала она плечами, — по фактуре. По фактуре всё может быть совпадением. К тому же, заказчик не передал нам личные данные пострадавших полностью. Не факт, что это были именно те люди, которые нашли и устранили Спартака. Я склоняюсь к тому, что это были люди, которые рылись в оставленном им наследии. Не похожи они на бойцов.

— Я бы тоже не передал, — проговорил он, — повтори “по фактуре”. И сядь уже наконец! Стоишь, качаешься тут!

— По фактуре. По основным фактам. Основные события произошли в течение 46 часов после устранения Спартака, — сев и продолжив качаться уже сидя, начала перечислять она, — третья позиция — поскользнулся и разбил голову. Точно может быть совпадением. Хотя, написано, что он редко гулял один. Правда, одновременно с этим перестала отвечать на звонки и сообщения его сожительница. Сожительница была осведомлена о его работе. Первая и вторая позиции — разбились в автомобиле на пути к аэропорту. Отпуск не брали. Кибера заказчика нашли билеты, которые у них были при себе, но нам не передали. По данным автоинспекции — разбились исключительно из-за превышения скоростного режима. Так что тоже может быть совпадением. Четвертый вдруг ушел среди ночи гулять. Утонул, когда перебегал реку по льду и провалился. Пятая позиция — самый интересный. Страдал от последствий ранения печени. Был трезвенником, но не вылезал из круглосуточного бара в центре столицы. На работе явочным порядком взял отпуск. Умер в баре. При всех. При себе имел пустой вскрытый конверт, пропавший из описи вещей Спартака. Обычный конверт, на котором имеется рисунок птички. Биллинг у всех, включая пропавшую, чистый. Опять же — по словам заказчика. Подозрительных коммуникаций не было.

— Птичка… какая, к черту птичка? Заначку на выпивку он вскрыл, которую кто-то подогнал в конверте, вот и всё, — Гурин обхватил голову, — почему выделила в сводке?

— Когда Марта была у Арсения Кимовича в кабинете… — все раскачиваясь из стороны в сторону, сказала она, — она рисовала, пока ждала. Птичка, кажется, немного не такая, как на конверте. Но очень похожая. Что содержалось в конверте — неизвестно. Анализы не нашли психоактивных веществ и ядов, только микрочастицы туши…

— Сверь точнее. Если это символ “секты”, то это железная зацепка…

Наступила тишина.

— Прямо сейчас попроси скан того, что она рисовала, и сверь, — повторил он. — проверь вероятность, что нарисовано одним и тем же человеком. И в инете поищи совпадения по картинкам. … Что?

— Я… не хочу смотреть на… птичку, — выдавила она, с надеждой глядя на него.

Вдруг он почувствовал, что и сам предпочел бы этого не делать. Одно дело — посмотреть в лицо опасности. От этого закипала кровь, накрывала радость и упоение. Но тут было нечто иное. Что-то, похожее на радиацию — опасность на которую точно нельзя смотреть.

Заказчик точно чего-то недоговаривал.

Взяв себя в руки, он фыркнул, поправил ноутбук на столе и полез за фото с “места преступления” из кабинета Арсения.

— …микрочастицы каллиграфической туши, — Людмила постаралась сместить тему, — остальные частицы пыли и примеси могли попасть внутрь конверта после вскрытия.

В принципе, можно было прямо сейчас рвануть к месту происшествия, ведь срок годности его удостоверения подходил к концу. И там были реальные жертвы, значит, и реальные следы. А здесь — что? Какой-то косвенно связанный владелец отеля с личной охраной. Те ребята, кажется, сами друг друга и перебили. Какой-то подозрительный мошенник по кличке Леший, против которого у местных “воротил” не нашлось доказательств, зато нашлась удавка. И теперь его не расспросить, а все следы его дел уничтожены. Подстреленный менеджер по связям Журавлей с общественностью перешел в непригодное для допроса состояние. Кроме флешки, у него все было чисто. Какой-то Мономах, скончавшийся в подпольной клинике, рядом с которой пропрыгала эта чертова Марта. Но там во второй раз сменился собственник и следы тоже зачистили, чтобы ничто не мешало принимать новых дорогих гостей, как клуба, так и клиники. Еще был Дима. Но он вел себя, как полный кретин, и, подравшись с коллегой, снова загремел в изолятор, как только его выпустили на волю под наблюдение. Причем подрался просто за некую Леру, без связи с сектой. Лера эта тоже… “Лучший криминалист” — не нашла никаких улик. За пределами работы связывалась только с бывшей секретаршей Шуйского и зацепок не оставила.

Психушка разорена. Журавли просто вяло шлют гневные письма. Даже слишком вяло — после такого-то обличительного стрима с места событий. Разве что направили серьезного юриста. Но тот так и не добрался — аэропорт до сих пор закрыт “по техническим причинам”.

И ни один “сектант” так и не объявился разбираться и защищаться. Кроме самой Марты. Да и та интересовалась спецхраном, а не своей психушкой. Конечно, она сказала, что якобы знает, что это именно он виноват в разгроме Озерков и будет мстить. Но не сама же? Скорее всего, она решила просто нажаловаться своим кураторам… Вернее, своим подельникам. И те не отозвались. До сих пор он получил угрозы только от самой Марты.

Возможно, прямо сейчас и жаловалась. И…

— А где Марта теперь? — нехотя спросил он, — вышла с кем-то на контакт? Как мы планировали? Контролер ее не потерял, надеюсь?

— Заезжала на лимузине в школу, где ранее сдавала экзамен, потом поехала в музей. Проникла в музей через окно, — затараторила Люда.

— На лимузине… Через окно… — листая фотографии из кабинета Шуйского, повторил он, — почему?

— Музей сгорел. То есть давно сгорел. Прошлым летом.

— Скрыться решила?... — кивнул он. От Контролера сама бы она не скрылась. А если скрылась, то только с чьей-то помощью. Контролер бы вычислил ее помощника.

Он снова кивнул, найдя, наконец, нужное фото — фото разложенных на столе листов. Зацепка не исчезла, хотя он, грешным делом, уже был готов к тому, что и эта улика куда-то денется. Что кто-то поработает с сохраненными файлами похождений Марты.

— Подожди. Про лимузин… — поднял он руку, — кто арендовал — известно?

— Известен только владелец прокатной конторы. Заказчик брони пока не известен. Я попросила пробить, когда Контролер передал, что она садится в машину. Но в полиции уже виляют. Все-таки уже третий выезд просим без ордера.

— Ладно. Сам съезжу. Пришли мне координаты прокатной конторы. Так что там с музеем?

— Контролер и Тоша ждут. Уже второй час. Примерно через пятнадцать минут, как Марта скрылась внутри, за ней в то же окно полез водитель лимузина. Потом он вернулся один, оттер с себя сажу снегом, постоял и вернулся за руль. Контролер не рискнул войти в здание, чтобы не упустить. Предположительно, водитель и был связным, но важно узнать… — она вдруг замолчала и огляделась.

Гурин почувствовал едва заметный запах каких-то крайне необычных духов. Или ароматизатора. В этом запахе угадывалось что-то неприятное — что-то вроде бальзамирующей жидкости или чего-то подобного. Но он не мог никого пропустить. Не мог кто-то просто взять и прошмыгнуть в квартиру.

— Что-то… показалось, наверное… — продолжила Людмила.

Не показалось. Но рядом с ними никого не было. Он был готов поклясться. Но решил пока не подавать вида и просто развернул к ней ноутбук с фото листка из кабинета Шуйского:

— Похожа птичка?

Она кивнула и быстро отвела взгляд.

— Понятно-понятно… — согласился он.

От вида этой смешной птички по коже побежали мурашки. Но сейчас это могло подождать. Он нашарил левой рукой пульт, включил телевизор и выкрутил громкость почти на максимум. В комнате было множество запахов. Прекрасно чувствовалось, как Люда здесь стала экономить духи. И что она сменила шампунь. Прекрасно чувствовался запах недавно распакованного нового ноутбука. Все звуки и запахи были понятны и ожидаемы, кроме одного. Очень похожего на тот, что был офисе в башне банка, когда на столе появилась записка про Арх 449.

Он медленно поднял палец и аккуратно извлек нож другой рукой. Глухие шторы полностью заслоняли окна.

— Бездельники, — за грохотом телерекламы услышал он голос из угла комнаты, и сжатое адреналином тело само бросилось туда. Людмила вскрикнула, но, кажется, потянулась за своим пистолетом. На мгновение он заметил чей-то силуэт ровно там, откуда шел чужой голос, но промахнулся, споткнувшись на ровном месте.

Момент все еще не был упущен — короткий тычок! И к горлу! Если рядом были другие нападающие, то — еще миг и у него в руках был бы раненый заложник...

— Сделай потише, — продолжила никто иная, как Сян Шу. Это она сидела в кресле за торшером.

Его личное время как будто остановилось. Он заметил, как Людмила перестала паниковать и медленно приставила пистолет к собственному горлу. Ее бессвязные крики прекратились.

— Телевизор, — поправилась Сян Шу, поведя пальцем. Люда отвела пистолет от горла и сначала навела на телевизор, потом на пульт, а потом, таким же сомнамбулическим движением, сделала свободной рукой звук потише.

— Значит, это не вы украли ту, что выдает себя за Марту? — подождав, обратилась к нему Сян Шу, никак не обращая внимания на нож, который он смог-таки приставить к ее шее.

Искры пробежали внутри его рук.

Он сделал все, как и желал — успел всадить нож в бок Сян Шу, ровно так, чтобы не убить сразу, но чтобы та, в ближайшие минуты, могла быть пока живой заложницей и больше никем и ничем.

Но таких последствий он не предполагал. Не только возможность того, что заложница будет вести себя, как ни в чем не бывало. И не возможность того, что Люда оказалась так подчинена приказам враждебной стороны.

И он не предполагал, что Марта — подделка.

Невозможно!

— Конечно, до операции она была Мартой, — вновь поправилась Сян Шу, — так что спрошу проще: с кем вы заключили контракт, что смогли украсть Марту? Отвечайте.

Вживую выглядела эта Сян Шу совсем не так, как он предполагал по фото. Было в ней нечто неестественное. Даже более неестественное, чем способность не дернуться и не согнуться после такой раны.

— Нет. Не делали такого, — как-то опустошенно ответила Люда. Ответила очень спокойно — без всякого желания или нежелания.

— М-хм, — с расстановкой кивнула Сян Шу и снова воззрилась на него, — я вас просила со спецхраном разобраться. Почему до сих пор нет результатов?

В рукоятке ножа едва заметно отдались вибрации ее немного раздраженного голоса. Лезвие точно касалось ее шеи, но никакого другого эффекта это не давало.

— Этим занимаются, — решил подыграть он всему происходящему безумию, — а разве Марту украли?

Даже самое безотказное средство в его руке совершенно не работало.

Тогда…

Возможно, Сян Шу не знала про поездки в лимузине и про музей. Это можно было использовать. Но, главное, затянуть время. Ведь он точно успел нанести ей ножевой удар. Еще пара минут и она отключится. Пусть кровопотери не видно. Но и такое бывает — внутреннее излияние.

— Украли, — подтвердила Сян Шу, — с тех пор, как Марта скрылась в музее, следы ее теряются. Но если вы к этому непричастны, то забудьте.

Значит, они знали про лимузин. Знали и потеряли Марту. При этом Контролер не заметил, что он не единственный на хвосте у Марты. Это — факт.

Невозможно, но факт.

И Люда вдруг подчинилась Сян Шу, как будто полностью потеряла волю.

— Мне поручено расследование дела, по которому Марта является важной свидетельницей, — спокойно сказал он, — Люд, можешь подойти?

Люда вяло посмотрела на него с каким-то удивленным недоумением, как будто он попросил что-то бессвязное. И осталась стоять на месте.

Он не паниковал. Он чувствовал, что потерял контроль за ситуацией, но не паниковал.

Однако продолжать спокойный разговор, держа нож, становилось все сложнее.

— Нет, — нехотя ответила Сян Шу, — вам поручено уничтожить тело Марты. К сожалению, временно… пока она не разрешит свои проблемы, я не могу вам этого позволить.

— Вы имеете в виду проблемы с госпиталем, в котором ее держали?

Он убрал нож и сделал шаг назад.

Песочные часы, отмерявшие время и прогресс заказа, не упали на бок. Они медленно двигались в невесомости. В свободном падении.

— Конечно, нет, — ответила Сян Шу, — с таким-то управлением и в таком-то бизнес климате Озерки были обречены. … Мда. Я думала, что вы умеете сложить два и два. Марта стала стороной в куда большем конфликте. Чтобы не отвлекать ее мелочами, мне даже пришлось раскрыть тайну своего существования. Конечно, Марта уже совсем не та, что была до катастрофы, но я все еще в нее верю. Хотя, наверное, зря — так же зря, как я поверила в то, что вы сможете добыть данные из спецхрана.

При всей нелепости ее слов, все прошлые странности начинали находить объяснение и вставали на свои места.

“Катастрофа, после которой Марту эвакуировали в зарубежную клинику?” — какая-то проигранная схватка на совсем ином поле, не связанном с бизнесом ее родственников. Марта стала “стороной конфликта”. Не секта или культ, а Марта. Малолетка. Но разве конфликты спрашивают возраст? Про возраст спрашивают законы и обычаи. Оружие не спрашивает.

“Стала стороной конфликта.” Не только жертвой.

Значит, и у Марты есть оружие. Крайне серьезное.

— Да… — проговорил он, убирая нож (мельком заметив, что на нем не осталось крови).

“Сян Шу оставила зацепки о своей личности, при том, что о ее прошлом и происхождении неизвестно ничего?” — просто Сян Шу заранее показала свою “визитку”. Показала, что она умеет обставить все так, как будто до прошлой осени ее вообще не существовало. На такое нужны баснословные ресурсы и опыт.

Сян Шу вовлечена в конфликт.

И не факт, что на стороне Марты. Уж слишком гадливо она говорила про “ту, что выдает себя за Марту”.

Они “уничтожили прошлых киллеров”? — так ведь странных смертей в бизнес-структурах заказчика с осени не наблюдалось. До недавней ситуации со Спартаком.

По всему выходило, что Сян Шу представляла собой вовсе не конкурентов заказчика. Иностранная разведка? Хорошо бы эта гипотеза оказалась верной. Тогда бы он смог сдать ее соответствующим органам. И заслужить благодарность. После этого можно было даже претендовать на официальное получение зеленых документов. Это бы сильно уменьшило расходы на заказах.

Но что говорила эта Сян Шу?

Марту якобы украли.

“Сложить два и два.”

“Спецхран.”

Опять — вот это последнее обстоятельство все еще было крайне странным для организации, которая способна провернуть черные дела с теми, кто нашел и устранил Спартака. Причем провернуть это так, что они предсмертные записки побоялись написать. Неужели, при такой развитой подпольной деятельности, этим сектантам не удалось никого отправить почитать пыльные бумажки в спецхране без особых грифов секретности?

И… Кажется, начала идти уже вторая минута с того момента, как он сумел достать Сян Шу ножом, но в ее поведении и внешнем виде ровным счетом ничего не изменилось. Нож точно прошел на внушительную глубину, не почувствовав бронежилета или чего-то похожего.

— Не понимаю, — все-таки сказал он, — раз вы такие могущественные, почему вы попросили меня проникнуть в спецхран?

— Вам какая разница? — спросила Сян Шу, нехотя поднимаясь, — сейчас важно найти Марту. Если она вдруг с вами свяжется, дайте знать. Поднимите шум. Сделайте, чтоб она оставалась на виду.

— На какую страну вы работаете? — собравшись, задал он мучавший вопрос.

— Еще мне на страны работать не хватало! — огрызнулась Сян Шу, — хватит с меня и одного неразумного человеческого существа.