Том третий. Псалом дробовика

Пролог

Всю жизнь Арзан был крутым. Не казался, не думал о себе как о крутом. Просто знал, что так о нем думают остальные. Правильно думают. Двенадцать лет в Старом городе – это не шутка, это показатель, если ты не разносчик газет. Он не разносил газеты, а был в бандах, даже рулил одной некоторое время. Он знал, что такое – смотреть смерти в лицо, и приносил её сам, чтобы другие тоже могли взглянуть. Немало раз, настолько, что даже устал от этого. Поэтому Арзан ушёл в уборщики, став тем, кто убирает с лица города трупы, избавляется от них. На этой спокойной работе за целых пять лет он навидался такого, что перестал бояться в принципе. Всего вообще, даже своей смерти. Но его всё устраивало. Хорошая старость.

Дожить до старости в Апсародае – подвиг. Не для простых.

Всё кончилось три недели назад. В понедельник, когда он пришёл к себе домой, выпил банку пива, послушал какую-то тупую передачу, а затем, слегка разозлившись, выгнал очередную девчонку, решившую, что она может тянуть с него деньги не только на свои безделушки, но и на прокорм всей её чертовой семьи… Да, наглость он по-прежнему не любил. Вторая банка слабого алкоголя примирила городского ветерана с необходимостью искать себе новую постельную грелку, так что спать он ложился почти в хорошем настроении.

Последний раз.

Тьма ожила. Она проникла в его жизнь, пропитала собой его сны, превращая их в кошмары. Она клубилась под его кроватью, тихо шептала из других комнат, насмешливо излучала намеки о том, что находится теперь везде – даже в кране с водопроводной водой, даже в раковине, даже в его обуви. Везде. Всюду.

Особенно во снах.

Там она издевалась над Арзаном. Преследовала. Делала из смутного видения, положенного отдыхающему мозгу, яркий и четкий спектакль, запоминающийся «от» и «до». Жуткий спектакль. Она, эта тьма, брала его воспоминания, искажала их, путала, меняла. Раз за разом. Хорошие, плохие, обычные. Она показывала каждый раз иное, шепча невнятно об одной единственной вещи. Что он, Арзан Амьяни, уже принадлежит тьме. Что она поглотит его до конца.

Страшно? Арзан видел такое, от чего бы обмочились от ужаса даже бывалые головорезы. Он убирал не только за ними, но и за маньяками и убийцами, слетающимися в этот город как мухи на свежее дерьмо… но теперь ему было страшно. Тварь, открывшая на него охоту, игралась с его воспоминаниями. Путала их, перемешивала как в каком-то дьявольском супе. Она буквально убивала Амьяни по кусочку, заставляя его сомневаться в прошлом и настоящем, сомневаться в себе. Была ли у его матери родинка на скуле возле правого уха? Пинтро, его брат, действительно ушёл из дому тридцать лет назад и не вернулся? Он, Арзан, действительно избил своего первого лучшего друга за мелкий обман?

За ночь человеку снится много снов. Обычно он запоминает ошметки последнего. Арзан помнил их все. Они впивались в него под ощущаемую кожей ухмылку тьмы. Они путали память. События, которые он помнил, люди, которых он знал, всё это извращалось и изменялось. Каждое утро, когда он отскребал себя с кровати, уносило частичку его личности.

Сначала он попробовал ночевать в другом месте. Не помогло. Тьма была везде. Он ощущал её, видел, слышал. Она улыбалась, она скалилась, она была уверена в том, что Арзан принадлежит ей. Что уснет, снова увидев нечто странное. Мать, целующуюся с дедом Христофором еще до его рождения. Брата, разрезающего живую дергающуюся кошку. Первую девушку, азартно и шепотом спорящуюся с кем-то невидимым о том, что она переспит с булочником в эту среду.

Не только воспоминания, но и новые образы. То, о чем он не мог знать, не мог догадываться, не мог вообразить.

…Момору, редкостный японский ублюдок, но неплохой друг? Арзан поймал за него пулю десять лет назад. Тьма намекнула, что он мог быть мужеложцем.

…Марко-Бумага, человек, которым Амьяни всегда восхищался? Тьма показала, что тот плотно лежал под китайцами, у которых на него был какой-то жуткий компромат. Настолько жесткий, что этот человек целовал китайцу ноги, обутые в начищенные туфли…

…Хобо, пёс, бывший у Арзана в детстве и умерший, как и миллионы собак, под колесами автомобиля? Может, в тот день его отравила соседка, подбросившая какую-то дрянь на газон… или нет?

Ложь, правда, иллюзии, всё смешивалось в разуме старого уборщика трупов. Через неделю после того, как вокруг него поселилась тьма, он пошёл к колдунам. Он знал их. Они знали Арзана. Колдуны не помогают тем, кто может вырезать у них сердце в случае неудачи. Они отправили его… к коллегам. Он всё понял сразу. Через две недели он пошёл к психиатру. Тот назначил анализы и таблетки. Арзан попросил его выписать рецепт на другие таблетки, те, что помогут ему проспать без снов хотя бы две-три ночи. Он попросил передышку. Врач пошёл ему навстречу.

…и тьма тоже. Он не успел принять лекарство, как в голове мелькнула чужая снисходительная мысль: «Прими, выспись. Я подожду. Так даже интереснее…»

На третью ночь Арзан принимал таблетки, чувствуя, как сходит с ума. Две ночи ему ничего не снилось. Две ночи он «отдыхал», не зная, что этому заслугой: зло, заразившее его жизнь, или всё-таки таблетки.

На четвертую ночь еще одна чужая мысль.

«Скучал?»

Он выдержал еще три ночи. На утро в ванне, в зеркале, он увидел Арзана Амьяни… но он не знал этого человека. Вся его жизнь, все моменты, всё, что составляло «я» - теперь было растоптано. Свежие картинки поверх смутных воспоминаний. Всё обесценено, всё перепутано, всё… пропало.

- Зачем? – он спросил, уставившись в зеркало, подспудно ожидая, что ответит отражение, пялящееся на него безумным взглядом, - За что?

Самый важный вопрос. Он творил в жизни всякое, если верить памяти, но ничего, что выбивалось бы из норм Старого города. Он просто был крутым малым, без перекосов. Заслужил ли пулю? Конечно. Да и похлеще тоже. Но такое? Подобное? Нет.

Отражение не ответило, голос, всё тот же, что звучал ранее в его голове, откликнулся из тени под ванной. Тихо, вкрадчиво, насмешливо.

- Оу… Не знаю. Мне всё равно.

Тогда человек, стоящий перед зеркалом, понял – его убили. Не пулей, не ножом, совершенно иначе… но уже неважно. Арзан Амьяни уже мертв. Его уже не было.

Протянув руку, он засунул её под раковину. Там, на скотче, был прикреплен пистолет. Старый надежный «тридцать восьмой», с полным барабаном решений. Ему требовалось только одно.

Арзан Амьяни, выдрав пистолет, не испытывал сомнений или страха. Он… нет, его тело приставило ствол к подбородку, закрыло глаза и нажало спусковой крючок. Выстрел. Брызнуло красным на кафель стен. Тело упало на пол, тяжелый револьвер расколотил старую плитку. Воцарилась тишина, нарушаемая только звуками падающих капель из неисправного крана.

Тьма под ванной медленно рассеялась, оставив после себя драную древнюю паутину, ржавые трубы, да подтекающую по плитке кровь.

Здесь её работа была закончена.

Глава 1. Зов иерихонской трубы

Фильм ужасов – он как комедия. Ты смотришь за поведением серийного убийцы, монстра, живого мертвеца, ведьмы какой-нибудь, либо съехавшего с катушек маньяка и… тебе смешно. Вот зачем вурдалаку пугать свой обед? Зачем призраку гоняться за женщиной по всему поместью? Зачем убийце терроризировать свою жертву, когда он сам – просто поехавший любитель, не понимающий последствий своих действий? Это всё, конечно, сцена, постановка, чей смысл заставить вас сладко ахать от внутренней дрожи и сопереживания, но, как приличный серийный убийца и немножечко маньяк, признаюсь – для нас фильмов не снимают, а от ваших мне смешно!

Ну, впрочем, до момента, когда появляется шанс сыграть главную роль в реальности.

Этим я сейчас и занимался на темном заброшенном складе, притулившемся около порта Старого города. Шёл себе, немного хромая, вдоль стены, да вёл по ней, ржавой и железной, тупой стороной «ка-бара», вызывая к жизни противный мерзкий скрежет. Недолго, долго нельзя. Эффект пропадает, да и слышать нужно, что там поделывает моя будущая кровавая жертва?

Та, между прочим, пыталась отдышаться, спрятавшись за какими-то ящиками.

- Пабло. Пааа-бло…, - почти пропел я с улыбкой, направляя голос вверх, в центр полупустого помещения, огибая небольшую кучку мусора, чуть ранее трещавшую под ногами убегающего, - Ты устал бегать? Посиди, Пабло… Я уже близко!

Теперь стоит подобрать на ходу солидный ржавый болт, а затем по высокой дуге запулить его в сторону от ящиков, чтобы…

Банг! Банг! Банг! Револьверные выстрелы идут один за другим, перепуганный бандит лупит в белый свет как в копеечку! Это нам нужно, это нам важно, но кто так относится к боеприпасам?! Пабло, у тебя осталось всего два патрона!

- Сволочь!! ААА!!! – именно с таким полувоем-полувизгом парень, только что потративший более половины своего боезапаса, срывается с места, продолжая от меня убегать, сшибая разный хлам и ушибаясь в процессе. Пару раз его силуэт мелькает на светлом, соблазняя меня вогнать ему пулю в ляжку, но я сдерживаюсь, продолжая неторопливо шагать по его следу.

Всё-таки, первое мое дело после Саттахипа, где умудрился получить в каждую ногу по девятимиллиметровой пуле, а потом еще и поймать заражение. Плюсом было, что почти всю дорогу до Басолана провёл в бреду, а вот потом, оказавшись дома, принялся выздоравливать. Лежа, разумеется. С пристающей ко мне японкой, с самкой бинтуронга, назначившей меня своим любимым лежаком, под укоризненными взглядами Мария Гритта, работающего ежедневно водителем и грузчиком для дорвавшейся до денег вампирессы…

Я уж молчу про то, что слегка ожившая Норма, наша безотказная слуга-оборотень, быстро прочухала, что я умею отпугивать разных несносных лисиц, от чего повадилась прятаться у меня под кроватью… либо на кровати. А это, знаете ли, несло свои осложнения! Петр Васильевич, конечно, человек широких взглядов, но когда его окружают волчица, медведь и лиса, да еще и в жарком тайском климате, то он и сам может озвереть!

Именно поэтому, кстати, я сейчас и играл маньяка для Пабло Мубарро, мелкого ублюдка, прибывшего в Апсародай менее недели назад. Кстати, хорошо играл, если не считать того, что на придурка был подсажен «жучок», а мой смартфон прекрасно показывал на карте, где этот нехристь сейчас сидит. Увы, господа, я не могу быть аутентичным чудовищем, мне пока бегать нельзя!

Поэтому я, прихрамывая, методично загонял парня туда, куда хотелось изначально, в трущобы у порта. Целый микрорайон с одним входом-выходом, несколько утлых зданий с внутренними дворами, где ютились те, у кого временами не было денег даже на хлеб и фрукты. Средства на решетки на окнах и на металлические двери они, между прочим, нашли. Бедный – не значит самоубийца.

- Пабло-Пабло… нужно лучше знать город, в котором ты живешь! – подал я голос, входя в мышеловку, - Ну и… в котором ты умрешь!

Для мечущегося в лабиринте парня, не видящего лазеек и выходов, это стало последней каплей, так что он заорал на английском с ужасным акцентом:

- Ты знаешь, кто я, ублюдок, мать твою?! Ты знаешь, с кем я?!

- Конечно знаю, - шаркнув ножом по стене дома, откликнулся я, - Ты совершенно одинок, Пабло Мубарро! Ты стал таким ровно в тот момент, когда решил, что можно пристрелить курьера с пиццей, вместо того чтобы заплатить ему двадцать баксов!

- Что?! – парень явно не ожидал подобного, - Что ты сказал?! Ты пришёл за мной из-за этого?!

- Можно и так сказать…, - определив, что цель прячется за проржавевшим остовом древнего автомобиля, я принялся искать новый камешек, долженствующий спугнуть молодого убийцу, - Твои друзья отделаются легко. Им сломают две конечности из четырех, на выбор. Кто-то выберет ноги, кто-то руки. А вот для тебя у меня плохие новости, Пабло…

- Ты смеешься! Ты ржешь надо мной! – истерически заорал молодой отбитый гангстер, еще сутки назад бывший свято уверенным, что в этом городе закона нет как такового, - Этого не может быть!!

- У тебя два патрона, амиго, - подняв пустую треснувшую бутылку, я подкинул её в руке, подмигивая двум детским мордочкам, светящимся любопытством с третьего этажа, - Апсародай рекомендует тебе застрелиться. Прямо сейчас.

Я знал, что этот тип никогда не воспользуется моим советом, поэтому планировал шумнуть бутылкой так, чтобы он разрядился в «молоко», а затем взять цель живой. У реальности, однако, были свои планы. Выглядели они как здоровенный ворон, с шумом и карканьем приземлившийся на ржавый кузов машины, за которой скрывался Пабло. Придурок так удачно выскочил, размахивая стволом и вопя, что я, не удержавшись, отправил ему бутылку прямо в голову!

Бам! Банг! – пули из револьвера убийцы курьера оказались выпущены куда-то в стену, пока согнувшийся в три погибели идиот хватал себя за ушибленное лицо.

- Да, Пабло, ты не самая яркая звездочка в этой ночи…, - с легким разочарованием буркнул я, сближаясь с целью, — Вот вообще ни разу!

- Не подходи! Убью! Закопаю! – завыл придурок, размахивая рукой с разрядившимся пистолетом. Это заставило меня недоуменно переглянуться с вороном, прежде чем отправить молодому преступнику крюк в ухо, сваливший его на землю.

Теперь можно было приступать.

- Не убивай! Нет! Не надо!!! – это уже звучало просто жалко.

- Да я и не собираюсь, Пабло…, - перевернув парня, я достал «ка-бар» из ножен, - Ты подохнешь сам.

За нарушителями неписанных законов города обычно отправляли четверых. Охотник, страховка, два человека прикрытия. Взять живьем вооруженного преступника стоило дорого в глазах общества, а найти того, кто правильно подготовит убийцу невинных и безоружных к тому, что его ожидает – тоже задачка хоть куда. Я же воплощал все необходимые качества для этой сугубо волонтерской работы.

Да, мне не платили за это дело. Деньгами. Репутация была совершенно другим вопросом, так что, когда я привяжу к столбу электропередач за ногу этого Пабло Мубарро, с перерезанными сухожилиями, разумеется, да напротив рынка, то каждая собака в Старом городе будет знать, в чем провинился этот кадр, а также и того, кто призвал его к ответу. Это стоит куда больше пары тысяч баксов.

Он подохнет от жары, на тайском солнце, под взглядами сотен людей, ни один из которых не протянет ему руку помощи, не напоит, не отвяжет от столба, дав уползти. Полиция, если каким-то чудом заедет в Старый город, прокатит мимо будущего трупа, не бросив на него и взгляда. Суровая справедливость требует суровых мер.

Правда, когда буду вытаскивать охрипшего от визга подонка из этого маленького лабиринта, времени перекурить или набрать Мария, ждущего неподалеку на машине, у меня не будет. На дороге, под единственным рабочим фонарем, будет стоять совершенно черный внедорожник, у которого будет стоять человек в костюме и пара автоматчиков в черной униформе.

- Господин Красовский, вам нужно проехать с нами. Прямо сейчас.

- После того, как закрою контракт. Это можно сделать по пути. Подкинете?

- …да.

- Думаю, у вас найдется немного пленки? Это тело слегка кровоточит.

…а еще у Пабло Мубарро в левом веке торчит небольшой осколок стекла, который пока приводит его в ужас больший, чем не работающие руки и ноги. Вполне нормально для персонального фильма ужасов.

Через сорок минут я, да и вся наша команда, за исключением Алебастра и Нормы, сидим в шикарном кабинете генерального директора корпорации «Стемия Инк», перед самим рыцарем Марко Цурье, рядом с которым подвизается седовласый джентльмен Грегор МакАлистер. Оба этих господина напряжены, расстроены, сосредоточены, но, в кои-то веки, не раздражены нашим присутствием. Мы, простые смертные, живущие в Старом городе и промышляющие наемничеством, присутствуем в обществе элиты Верхнего города не по своей вине.

…впервые.

- Ввожу вас в курс дела максимально кратко и доходчиво, господа наемники, - цедит главный инквизитор региона, - В городе объявился колдун. В отличие от абсолютного большинства подобных ему самоучек, эта тварь не практикует жертвоприношения, не пытается аккумулировать энергию. Он или она оперирует проклятиями, наводя на свои цели весьма неординарную тварь. Гритт, ваше лицо кричит, что это вас не касается, я согласен, вы правы, дверь за вашей спиной. Тем не менее, небольшой нюанс – в самом скором времени в город прибывает самая настоящая полноценная миссия из Ватикана, увешанная полномочиями как рождественская ёлка игрушками. С кардиналом. По делу о нашем с вами графе, который куда-то исчез из своего гроба в неизвестный временной период. Это тоже не ваше дело, Красовский, но вы бы тут не сидели в три часа ночи, если бы эти два фактора не могли бы соприкоснуться. Предлагаю подумать, какой плотности облако вони и грязи подымут священники, если обнаружат, что в городе действует злонамеренный нелицензированный колдун?

Мы переглянулись.

- Дерьма и дыма в любом случае будет максимум, - выдал Марий, обмениваясь с улыбнувшимся ему МакАлистером, - Если вы говорите о миссии с полномочиями, то это означает, что по приезду они будут осаждать вас просьбами, требованиями и прошениями. Вы единственная сила на острове, которая может позволить этой миссии просто… случиться.

Я лишь хмыкнул. Позже, когда разговор будет закончен, на обратном пути домой я объясню ничего не понявшей Юки, в чем был смысл. Католики, особенно ватиканские, считают себя пупами земли, правящей религией мира и… управляющей нами. Инквизиция в своем невыразимом милосердии не мешает зазнавшимся священникам мечтать, а так, как рядовые пастыри рода человеческого редко пересекаются с нашими боевыми бригадами, то заблуждению уже много веков. Цурье придётся отмахиваться от церковных крыс, причем нежно и почти заботливо, дабы они не пищали на весь мир. Нам же…

- Мы откроем своё расследование, - кивнул Марий рыцарю, - приложим все силы. Вы же поделитесь информацией?

- Разумеется, - ответил вместо босса МакАлистер, - Мы бы к вам не обратились, если бы ваша удача не была настолько… ненормальной. Вам даже делать самим ничего не нужно, просто отдадите зацепку нам. Главное, чтобы она оказалась существенной.

- И нам, конечно, не заплатят! - тихо буркнула под нос Эрика Хатсбург.

Но вампиресса была услышана.

- А нам тут плата и не нужна, милая, - улыбнулся я ей, - мы зарядим учетверенный тариф ватиканцам, если им от нас что-нибудь понадобится. В отличие от претензий по колдуну, с претензиями к нам господин Цурье может послать кардинала, причем вместе с Папой, на самый большой негритянский чле…

- Достаточно, Красовский, - перебил меня Цурье, впрочем, без какого-либо негатива, - Вы делайте свою работу, мы будем делать свою.

Мы начали собираться, чтобы покинуть эту обитель роскоши и технологических решений, но у седовласого джентльмена для нас оказался еще один кукиш в кармане.

- Не сочтите за труд предупредить ваших соседей о прибытии миссии, господа наемники, - ядовито улыбаясь, выдал МакАлистер, - Думаю, эту информацию каждый храм сочтет… полезной. Особенно настоятельница Гримм.

- Огонь из её задницы вполне сможет вызвать фальшивый рассвет над городом, если мы поторопимся, - кивнул ему я, - Будет сделано.

Правда, сделано будет Гриттом, у которого в любовницах ходит чуть ли не заместительница этой настоятельницы. Мы же, простые смертн… точнее я, домой не пойдем, потому что меня, в отличие от этого отряда матерщинников, хулиганов, повес и растратчиц ждут в гости весьма солидные и известные люди, которым не терпится поднять бокалы за моё здоровье и за как можно более тяжкий отход Пабло Мубарро, которого они мне и заказали.

- Ты вообще о чем? – не поняла меня Хатсбург, вылезая из машины.

- Я иду бухать с Ковальски и Ла Диспензой, так что даже не пытайтесь уснуть, - хмыкнул я, - У вас уже должен быть десяток неотвеченных от…

— Вот вы где!! – раздался в ночи пронзительный и раздраженный голосок некоей рыжеволосой особы, представляющей из себя миниатюрную плоскогрудую девицу с неровной копной рыжих волос и пышной задницей, - Сучки, почему не отвечаете?!! Я два часа вам наяриваю!

Момо – это Момо. Неуравновешенный комок энергии, матерщины и угроз насилием, считающий себя подругой Эрики и Юки. Тем не менее, наполовину это маска, под которой скрывается хитрая, пронырливая и чрезвычайно умелая подрывница, прекрасно умеющая заставлять свой имидж работать на себя. Хотя, глядя через плечо, как эта зараза наскакивает на вампирессу, пытаясь заехать той кулачком по заднице, этого и не скажешь. Еще удивительнее то, что рыжая, белая и черная действительно подружились… ну, своеобразно.

- В смысле ушел бухать с моим мужиком?! – доносится сзади злобный визг, способный поставить на уши всю храмовую площадь, - Он же в Йенсу уехал!!! Убью!!!

Ууу… надо ковылять побыстрее.

///

- Хватит бить меня по жопе! – возмутилась Эрика, а затем, ловко выхватив из кармана пластинку жевательной резинки, очистила ту от фольги, а затем ловко сунула в оскаленную пасть рыжего недоразумения, продолжающего совать ей кулачком по заднице. Агрессор, задумчиво зачавкав, прекратила хулиганить, заставив высокую брюнетку, чувствующую себя в этом стаде карликов Эйфелевой башней, задуматься о существовании мифических нормальных людей, которые, вроде бы, должны быть. Вроде бы.

В обозримом пространстве их не наблюдалось.

- Кар!! – приветливо поздоровался здоровенный бородатый ворон с ближайшего паркового дерева.

Эрика с ненавистью уставилась на него, но её мягкое место уже стали тревожить в четыре руки, пихая длинноногую брюнетку куда-то, «где им нальют». Перезагрузившаяся за счет нового вкуса во рту рыжая психопатка решила, что её благоверный никуда не денется, как и никчемный хромоногий «блудливый кобель», а значит, девочкам можно отдохнуть. Это на самом деле было правдой, хотя у Эрика Хатсбург на это раннее утро и были совершенно другие планы. К тому же, не у неё одной.

Под крышей у «храмовых наемников» уже две недели шла тонкая психологическая война, в которой Его Величество случай делал всех участников дураками с завидным упрямством.

Всё началось на катере, который они угнали, сваливая из Тайланда. Красовский, кое-как державшийся всю дорогу, слёг с лихорадкой, став лежачим пособием для двух девушек, принявшихся за ним ухаживать. Если не разводить политесы, то именно за довольно долгую дорогу домой, пока они плыли от Саттахипа до Сиануквиля, пока искали транспорт, чтобы доехать до аэропорта и борт на Басолан с непритязательными пилотами, обе девушки так налапали бессознательного брюнета, что, в тайне друг от друга, решили углубить это ощупывание, сделав его взаимным. По приезду домой.

Красовскому, лежащему с двумя пулевыми ранениями в бедрах, деваться было особо некуда, так что Эрика даже не сомневалась в своей скорой победе. А то действительно, ну сколько можно ходить облизываться друг на друга? Вот именно. Как говорится, «не попробуешь – не узнаешь». Вампиресса решила попробовать, хоть её и здорово отвлекала необходимость нормально потратить деньги, полученные командой за поднятое из глубин океана золото.

Увы, у кицуне по имени Широсаки Юки были такие же планы, но куда меньше решимости довести дело до конца… зато решимости помешать любимой подруге – полные штаны! Лиса появлялась внезапно, приходя с кучей поводов не отлипать от лежачего, совсем не радующегося жизни, русского. А если не приходила, то её место занимала Норма, которую, под взглядом Петра, Эрика не решалась просто-напросто шугануть. А лезть к больному рядом с этим оборотнем было… ну, чревато.

Плюс Соня, здоровенная, тяжелая, пахнущая попкорном медведица, раздобревшая на их харчах. Туша весом в четверть центнера, решившая, что у неё теперь гнездо на груди у раненого, была совершенно не тем фактором, который можно игнорировать! В результате все две недели, пока ворчащий русский лежал, либо медленно ковылял по дому, девушки обламывались раз за разом! Ну и сегодня. Вроде бы, отличный повод отпраздновать полное выздоровление героя, но нет, он усвистал бухать с парой приятелей, а на них напало это рыжее недоразумение!

- Пацан! Неси нам еще! – орала, размахивая пустой пивной кружкой Момо, - Булками шевели! Шевели своими мелкими, тощими, костлявыми булками! И не пялься на грудь моей подруги, это национальное достояние! Нет, это наша собственность на троих!

Широсаки скорбно икнула после этих слов. Несмотря на то, что первое позитивное впечатление от ворвавшейся в их жизни Момо у неё было за счет того, что грудь рыжей была ровнее, чем даже у неё, у японки, факт того, что у Эрики бы реально хватило на всех их троих, сильно бередил разум выпившей кицуне.

Сама рыжая ворвалась в жизнь Хатсбург и Широсаки с грацией пьяного бегемота. Когда Красовский решил нанести визит Ла Диспензе, злая Момо, ругающаяся и тычущая ему в поясницу дробовиком, слямзила у русского смартфон, сунув последний в какую-то свою технологическую приблуду. Та сдублировала на себя канал связи, позволив рыжей определить несколько звонков после того, как Петр их покинул, так и не заметив, что телефон у него пропадал. Вызвонив по узнанному номеру Юки, психованная маломерка взбесилась от испуганного блеяния в динамике, от чего и явилась на храмовую площадь лично. В одной руке она держала оборонительную гранату, в другой фаллоимитатор совершенно чудовищных размеров, а вопила при этом такую ересь, что Эрика выскочила утихомиривать психопатку чуть ли не в одном белье.

Как вышло так, что они втроем нажрались в каком-то баре до изумления, вампиресса и сама не особо-то понимала. Вот прямо как сейчас. Они с лисой должны сидеть и злиться, а вместо этого – пьянствуют с рыжим бедствием!

- Я когда себе эту грушу первый раз в жопу засунула…, - донеслись до брюнетки откровения ничуть не снижающей громкость голоса Момо, рассказывающей что-то бледной, но жадно слушающей, кицуне, - Думала, что это как родить, только наоборот! Оказывается, он решил, что если у меня задница широкая, то значит, размер надо выбирать побольше! Ну а чо, логика, ептыть! Ну и я дура, тоже. Взяла, смазала и запихала! А она застряла, прикинь! Он её тащит, а она не тащится, вместо этого тащусь я! Дорогой меня поднял с кровати за эту штуку! Я в воздухе висела как… как лампочка!!

Эрика представила себе это и у неё загорелись уши.

Момо нельзя было не любить. Она была громкой, быдловатой, совершенно бесцеремонной, но предельно честной. Нормальные саперы обычно отправляются в рай после первой ошибки, или, как минимум, лишаются пальцев. Рыжая ошиблась лет в двенадцать, получив черепно-мозговую травму с настолько специфичным кровоизлиянием, что с тех пор её настроение менялось под влиянием новых вкусовых ощущений. Об этой своей слабости она поведала сразу, при первом знакомстве… а потом болтала о ней еще пару часов, рассказывая забавные истории. Ушибленная, резкая, не скрывающая вообще ничего, она, тем не менее, не была пустоголовой дурой, умея принимать чужие правила и защищать свои.

Поэтому они бухают, веселятся, обсуждают разных козлов, но, при этом, на столе у девушек не появится подсоленной рыбы, а Момо запрещено стрелять в тех, кто ей не нравится. Кроме воронов.

В них стрелять можно.

Глава 2. Невыносимые святые

В крепости Ла Диспензы оказалось несколько гостевых комнат, традиционно небольших для Апсародая, традиционно почти заполненных кроватями. У безумного одноглазого мексиканца это были очень большие кровати, в чем я убедился, проснувшись на одной из них. Не один проснувшись, а в целой компании из аж двух девушек, с гудящей как колокол головой и полным отсутствием свежего воздуха в комнате. Окинув мутным взором два тела, одно из которых было одето, а второе нет, я вздохнул, отправляясь на поиски ванной комнаты. Там, включив ледяной душ и встав под него, принялся вспоминать, как мы до этого докатились.

Сначала была уютная пьянка для трех мужиков. Мы угощались барбекю Яцеха Ковальски, двоюродного брата Агнешки, пили настоящий ром, травили байки. Дело было на террасе, с которой в бинокль было видно тело пойманного мной парня, привязанное за ногу к столбу. Не то чтобы это было необходимо, но Ковальски и Ла Диспенза, подрядившие меня на это дело, хотели быть уверены, что всё кончится правильно, как всегда. От этого зависела их и моя репутация.

В целом, проблем не было ровно до момента, когда одноглазый мексиканский оружейный барон не достал из кармана телефон. То, что он прочитал с экрана, заставило его побледнеть и начать материться на трех языках. Его подруга жизни, та самая рыжая Момо, грозила своему возлюбленному за обман множеством инвазивных решений. Угрозы не были шутками, так что Сильвио Касадоре, молодой, эксцентричный и влиятельный hombre, оказался в весьма непростой ситуации. Её можно было решить, так что мы тут же протянули свою руку помощи. Правда, Ковальски сделал это лишь номинально, всё-таки, он просто инвалид-колясочник… а вот мы, прилично подпитые, вдвоем отправились в Средний город, искать парфе.

Зачем? Почему? Рыжая коротышка оказалась ушибленной сверх всякой меры, её настроение меняется кардинальным образом при ощущении определенного вкуса, причем эту «настройку» довольно легко предугадать и сфабриковать. Так что в тот вечер, когда я нанес Ла Диспензе первый визит, во рту его Момо был определенный вкус… самого Ла Диспензы, из-за чего расстроенная рыжая, которую обломали с сексом, и принялась швыряться динамитными шашками из окна. Моё же интуитивное решение накормить её позже фисташковым мороженным отлично решило проблему. Этим же способом Сильвио «Ла Диспенза» и собирался воспользоваться вновь.

Мы колесили по городу, заходя на шот-другой в разные бары, опрашивали народ о том, где делают лучшие парфе и иные лакомства. Процесс шёл отлично, ровно до момента, пока мы, возвращаясь к «тойоте», не обнаружили трех пьяных женщин, злобно пинающих колеса моего механического коня. Это оказались Эрика, Юки и Момо, которые… ровно с теми же намерениями колесили по городу. В смысле рыжая решила обожраться вкусным, а затем заново разозлиться на благоверного, чтобы тот какой-нибудь подлостью не утихомирил её праведный гнев!

Положение спасла кицуне, ловко украв из кармана завидевшей цель Момо маленький перчик чили. Это не спасло нас от потока площадной брани, но дало время на выработку стратегии. Точнее, её дала маленькая бутылочка мятного ликёра, который мы влили в буйствующую подругу Ла Диспензы. Это, в итоге, и послужило первой каплей совместной пьянки, которая вот, кончилась у Сильвио дома. Весь этот последний этап я помню плохо, но, кажется, звучали выстрелы и взрывы…

Ладно, не важно.

Обнаружив хозяина и хозяйку башни, валяющихся сломанными игрушками в их спальне, я почесал небритую щеку, а затем прошествовал на кухню. Та была разгромлена, как и полагается месту, в котором прошла хорошая пьянка, но несколько здоровенных холодильников с честью выдержали осаду. Их металлическая поверхность даже не была заляпана. Внутри эти холодные сеньоры содержали нужный мне продукт, лаймы, превратившиеся в отличный похмельный коктейль с помощью воды и соли. Влив в себя литра полтора, я понял, что на всех не хватит, так что отнес графин с остатками живительного напитка хозяевам. Сильвио как раз начал слегка шевелиться, так что встретил подношение с восторгом умирающего в пустыне человека. Пояснив ему, что собираюсь домой, я дождался вялого кивка, а затем вернулся в спальню. У меня там было два тела.

Одно из них, компактное, худощавое и совершенно голое, я одел в найденные около кровати шмотки, только задом наперед, просто из вредности. Тело не протестовало, его разум отсутствовал как данность. Второе тело, одетое, к счастью, покосилось на меня глазом, на котором потекла вся подводка, а затем притворилось мертвым. Его я в машину первым и потащил. «Тойота», что характерно, была чиста, цела и невредима, лишь слегка присыпана пылью из воронок, оставшихся от взрывов перед домом.

Что же, теперь можно и возвращаться. Первой я в машину занес притворяющуюся бревном вампирессу, несколько раз встряхнув симулянтку по дороге, а вторым уже одетую Юки, натурально пребывающую не в этой реальности. Солнышко уже вовсю жарило, и я бы с удовольствием поехал медленно и печально, чтобы хитрой Хатсбург стало совсем чудесно, но самочувствие протестовало. Ему, самочувствию, очень хотелось снова в прохладный душ, а потом в кровать.

На пути исполнения этих планов встало препятствие. Оно выглядело, как стоящий на храмовой площади автобус в компании парочки автомашин, плюс куча народа, в которой я заметил вкрапления знакомых лиц наших соседей, включая славянские православные рожи бывших военных. Причем все были в своих нарядах жрецов человеческой массы, и даже пытались выглядеть торжественно. Гритт тоже был тут. Рослый блондин стоял со скрещенными руками, возвышаясь над своей, совсем немаленькой, Агнешкой, и сурово смотрел на парочку людей, с авторитетным видом опрашивающих других монашек. Те, как я мог посудить, совсем не радовались жизни.

Подумав пару секунд, я решил, что мне сейчас не до этого. Надо позаботиться о женщинах и себе. Марий трезвый, у него голова умная, светлая и большая – вот пусть он и думает, что делать со всеми этими людьми. Это же никто иной, как ватиканцы. Целая куча католиков, которые себя ведут так, как будто прибыли в свинарник, где должны речь истины гласом господним. По мордам видно.

Первой я попробовал достать из машины Юки, но жалкое сипение рослой брюнетки, пожаловавшейся, что она «сейчас обоссытся», тронуло моё большое сердце. Ну, в основном, конечно, потому, что машину зальет, такими угрозами просто так не раскидываются. Пришлось вытаскивать её первой. Эх, ну почему внутреннюю дверь гаража сделали такой узкой. Я бы сначала машину загнал внутрь…

- Остановитесь! – подбежал к подходящему к дому мне какой-то молодой хлыщ, покрытый испариной и чувством собственной важности, - Это здание реквизируетс… Я!!!

У меня были заняты руки, поэтому я пнул его в пах своим большим армейским ботинком, а, когда хлыщ, чуть отступив, согнулся, вторично вмазал придурку, но уже подошвой в лицо, полностью роняя его на асфальт. Теперь ничего не мешало занести Хатсбург домой.

- Я тебя люблю…, - пропыхтела дама, которую я элегантно донес до туалета.

- Угу, так я тебе и поверил.

Когда я вышел за Юки, возле потревоженного мной хлыща уже столпилось человека четыре, а сам он, корчась на земле, стонал что-то жалостливое. Люди вокруг выглядели по-разному. Местные плохо скрывали своё глубокое удовлетворение, особенно Агнешка, а приезжие рисовали у себя на лицах шок, ужас, возмущение, страх, гнев, ярость и неверие, рассматривая меня прямо как человека, способного ни за что пнуть другого при большом скоплении народа.

Пока вытаскивал лису, пребывающую в состоянии тряпочки, меня окружили, пусть и на почтительном расстоянии, несколько гневно орущих людей от двадцати до тридцати лет. Взвалив ношу на плечо, я обернулся и достал из кобуры свою чешскую «тень», от чего звуки моментально, прямо как по волшебству, смолкли.

— Это…, - я веско указал стволом в сторону бывшей пожарной станции, - …самое святое место на всей это площади. Оно называется «частная собственность». А теперь свалили отсюда нахер!

Мы знали о том, что Ватикан пришлёт миссию по расследованию дела о пропавшем Дракуле. Знали о том, что святоши сразу попытаются поставить себя нагло (что они прямо сейчас и делали, явившись всей толпой на храмовую площадь). А также я знал, что сейчас именно моя очередь играть плохого парня. Марий Гритт, барон, не мог себе позволить бить в морду ученых с мировым именем и свиту кардинала на одном и том же месте. Это было бы перебором.

- Вы подчиняетесь нам! – взвизгнула какая-то женщина в строгом деловом костюме, - Что за произвол!

- Я тебе сейчас в ногу выстрелю, сука грешная, - сумрачно пообещал ей похмельный я, - За больные фантазии. Пошла прочь!

Женщина подавилась воздухом, рассматривая меня как посланца из ада, утаскивающего к себе домой невинную душу, повешенную на плечо. Несло, правда, от этой невинной души… только так.

- Гритт! Что с вашим человеком?! – донеслось оттуда, где стоял блондин.

- Он говорит всё то же, что я пытаюсь донести до вас уже пять минут, - блондин звучал меланхолично и ровно, - Если не хотите, чтобы он начал стрелять – рекомендую прислушаться.

- Вы понимаете, с кем вы разговариваете, молодой человек?!!

- Да. Мне насрать. Нам – насрать.

- Вы в своем уме?! Мы прибыли…

- Нам совершенно всё равно, зачем вы прибыли. Что вы хотите. Чего ожидаете. Что требуете, - Марий навис над полным багровым человеком, который на него орал, - Вы можете жаловаться кому угодно. Если вы достанете моего бойца, то он откроет огонь по вашим людям. Просто потому, что у него плохое настроение. И его никто не призовёт к ответу, даже Папа. Это Апсародай. Всё понятно? Тогда я откланиваюсь. Нужно загнать машину.

Ватиканцы снова начали шуметь, что стало для меня последней каплей.

Я поднял пистолет.

///

Три негромких, но очень отчетливых выстрела, сделанных русским в воздух, невозмутимо стоящим с девушкой-подростком на плече, положили конец фарсу. Не совсем, но Петр, сам того не зная, оказал Марию услугу, с ходу отнесшись к визитерам как к дерьму. С их точки зрения, конечно, потому что в Старом городе, обычно, ты крайне внимателен к словам человека с оружием. Эту истину католики еще не познали.

Блондин хмыкнул, оглядывая притихшую площадь. Стоящий поодаль ребе Фридман невозмутимо рассматривал скопившихся у парка людей как диковинных зверюшек, габчжу Гаваньял и мулла аль Амули, лишь бросили взгляд на стрелявшего, ну а русские, вышедшие всем десятком на этот кипиш, были похожи на ухмыляющихся волков. Единственными мрачными из встречающих были монахини, у которых с приездом ватиканцев реально могли начаться черные дни.

Здоровенный брюнет, сплюнув под ноги, унес кицуне в дом, а Гритт решил, что ему, после того как загонит машину, будет лучше вернуться назад, как единственному трезвому человеку. Поток претензий иссяк как по волшебству, так что, закурив сигарету, Марий принялся наблюдать за растерянно переговаривающимися ватиканцами, планировавшими до этого замечательного момента выгнать инквизиторов из дома-крепости, а потом еще и использовать их так, как им, светлейшим посланникам Папы, будет угодно. Парочка сейчас сидела на смартфонах, явно пытаясь дозвониться до Цурье, но им было это не суждено сделать.

- Вы… вы даже не представляете, в какую яму себя ввергли этими выходками, Марий Гритт! – наконец, прорезался толстячок, представившийся личным секретарем кардинала Рома, - Вас запрут до конца ваших дней!

- Мистер Карпентер…, - продолжая улыбаться, Марий наклонился над толстяком, - Вы и вся ваша шайка… прибыли к моему частному дому, к владению барона Инквизиции Гритта. Вы оскорбили меня хамством, не предоставили ни одного документа, ни единого приказа, предписывающего вам подчиняться, сюда даже не явился сам кардинал. Вы отказываетесь понимать, что я могу свободно расстрелять всю вашу делегацию, и мне на это не возразит ни единая душа на площади. Ни единая душа в Управлении. Я буду вправе. Но, знаете что? Я могу поступить лучше. Интереснее. Например, рассказать всем представителям других религий, наблюдающих сейчас за нами, о том, зачем вы явились в Апсародай. О попытке геноцида Японских островов, чуть не свершившейся пятьсот лет назад. Мне поверят, ведь вы тут как живое подтверждение. Что будет дальше, подумайте сами…

Блондин вовсе не хотел скандала, он хотел, чтобы клоунада кончилась. Похмельный Петр, не ставший никого убивать, вынудил тем самым Мария опуститься до грязных карт, от которых толстяк сразу намылился на тот свет, побледнев до синевы и начав качаться. Да, утомительно учить всех и каждого о той свободе действий, что имеет отдел «необходимого зла», но у него, Мария, и других дел полно. Например, прикрыть Агнешку, от которой ватиканцы могут оставить один пух и перья, или провести брифинг с его друзьями-алкоголиками, которые, получив срочный заказ искать по Апсародаю колдуна, решили вместо этого надраться всем колхозом.

Оставив, наконец, заткнувшегося секретаря, Гритт намылился домой, но оказался перехвачен хитро ухмыляющимся отцом Василием, от которого шёл неслабый водочный перегар.

- Смотрю, вы с ними также, как с нами, обошлись, а? – подмигнув, спросил русский.

- Нет, - качнул головой блондин, останавливаясь, - С вами дело иметь было опасно и рискованно. А с них мы возьмем десятикратный ценник.

- Безбожники.

- Если нас пытаются ударить по щеке, то мы заставляем каяться за этот грех.

- Цель их визита не разъяснишь?

- Пока нет.

- Ну и Бог с тобой.

- Он со всеми нами…

Вялое перебрасывание фразами было прервано появлением потертого автомобиля с шашечками такси, с визгом и дрифтом затормозившего буквально за метр до одной из машин, на которых прибыли гости острова. Из прибывшей машины буквально пулей вылетел одетый в костюм молодой человек, который, оглядевшись бешено по сторонам, рванул к едва стоящему на ногах Карпентеру, секретарю кардинала, вопя по дороге:

- Кардинала похитили! Его преосвященство схвачен! Сеньор Карпентер!! Что нам делать?!!

Моргнув, Марий тряхнул головой, а затем посмотрел на отца Василия. Тот, вынув изо рта сигарету, хотел что-то сказать, но, поперхнувшись, закашлялся, маша на блондина рукой. Барон, не выдержав комичности всего происходящего, усугубляющейся наступающей паникой и полными любопытства лицами соседей, начал хохотать.

Картина дурдома, нарисованная до этого в весьма мрачных тонах конфронтации, принялась приобретать новые краски. Прижимающий руку к сердцу и садящийся на горячий асфальт секретарь стал финальной точкой абсурда, так что, объявив во всеуслышанье о том, что с него хватит, Гритт просто-напросто скрылся в доме, оставив на улицу целую груду абсолютно беспомощных паникующих ватиканцев, ничего не понимающих посторонних и слегка огорченную его отсутствием Агнешку Новак, которая, тем не менее, уже поняла, что гостям Апсародая стало очень резко не до жительниц монастыря.

///

Юки очнулась от того, что её вертели в руках как игрушку, а сверху лилась теплая вода. Запаниковать не получилось, эта опция почему-то была недоступна, зато кто-то вполне приятно гладил, да и ворчал при этом незлобно. Оказавшись прижатой щекой к внушительной женской груди, Широсаки поняла, что рядом есть Эрика, после чего тут же попыталась расслабиться… и получила по заднице. Помогло это приблизительно никак, потому что у лисицы не работало буквально ничего, а голова из всего этого ничего – в первую очередь.

- О! – внезапно спохватилась голая вампиресса, намыливающая в душе не менее раздетую японку, - А ну-ка превращайся!

Безвольно валяющаяся Юки попыталась легким дрожанием век объяснить подруге, что совершенно не способна её понять, не то, что нечто большее, но та принялась её энергично трясти, дербанить, тянуть за уши и требовать превратиться. Эффекта это никакого не возымело, кицуне было слишком мутно. К тому же, она лежала на приятной плитке, сверху лилась теплая вода… Нет. Без шансов.

- Ты, зараза, в чужом доме, при лежащей рядом мне, разделась догола и пыталась соблазнить Петра! - прорычала ей на ухо Эрика, - Если ты сейчас не превратишься, то очень об этом пожалеешь, Широсаки Юки!

Кицуне коротко помолилась, жалея ту будущую себя, до которой дойдет значение этих слов, после чего продолжила лежать на полу задом вверх. В данный момент она представляла из себя неодушевленный предмет, планируя такой оставаться на как можно большее время. Желательно на достаточно большое, чтобы все обо всем забыли, а сама буйствующая вампиресса ушла, оставив её под таким приятным душем. Можно даже чуть-чуть попрохладнее…

Увы, судьба для маленькой несчастной лисички хоть и не готовила огромный неприятный сюрприз, но именно таковой был у Эрики Хатсбург. Прекрасная брюнетка, собственноручно раздевшая до этого Широсаки (и немало подивившаяся извращенному чувству юмора Красовского, умудрившегося каждую вещь надеть на японку задом-наперед), добыла нечто из заднего кармана юкиных джинс, а затем с хрустом несколько раз надкусила. Затем, ругнувшись и чуть-чуть поплевавшись, Хатсбург вернулась к лежачей больной, зачем-то начав трогать её за намыленную попу. Потом что-то случилось.

«Вторжение», - лаконично и невнятно объяснил кицуне её изнемогающий организм. Та не поняла, но насторожилась.

- У тебя в жопе перец чили! – торжествующе сообщили ей на ухо новости, которые она не поняла, но, почему-то, испытала ужас, вспомнив, что совсем недавно украла у некоей рыжей Момо как раз перец чили. По внезапному, но глубочайшему внутреннему убеждению Юки, тому, о котором она даже не подозревала, перец чили и её намыленная попа – очень и очень плохое сочетание. Катастрофическое, можно сказать.

Ощущение большой беды затрезвонило во все колокола, когда хохочущая вампиресса, наскоро обернувшаяся полотенцем, выскочила из душевой, явно закрыв дверь снаружи!

Через минуту зрачки Широсаки Юки принялись сужаться.

Через минуту и двадцать три секунды они были размером со спичечную головку.

Через минуту и сорок одну секунду, она превратилась.

…затем превратилась еще. Потом еще. И еще! И ЕЩЕ!!!

У оборотней лишь два состояния, но они оба очень сильно не устраивали попавшую в большой переплет девушку, которой надо было превратиться во что-то, что умеет вытаскивать предметы из задницы. Надо, очень надо.

Очень-очень-очень-очень надо!

Тут, конечно, ворвались Эрика и Норма, они протянули руку помощи, ногу помощи, мокрое полотенце помощи, которым замотали Юки пасть, чтобы не кусалась, а затем еще был пинцет помощи и благословенная, неимоверно приятная, категорически нужная клизма-с-холодной-водой помощи, которая подарит покой истерзанному организму Широсаки, научившейся очень быстро перекидываться, а также познавшей большую гибкость собственного позвоночника.

Однако, определенный осадочек у девушки всё-таки останется, как не менее существенная доля ужаса перед вампиром, но это будет решено позже, в комфорте, неге и покое одеяла, в который замотают вставшую на тропу войны кицуне, рвавшуюся к пистолету, чтобы сделать с ним что-то плохое. Может быть, даже во имя попы.

А затем ей объяснят, что некоторые границы надо блюсти в любом состоянии, и уж тем более не творить дичь, пытаясь переспать в чужом доме с человеком, который уже уснул мирным и спокойным сном. Тем более, при свидетелях.

И уж точно – не при подругах!

- Так что мы теперь квиты! – похлопает Эрика хнычущую японку по пострадавшему месту, - А теперь идём. Парни уже собрались на совещание. Нас ждут.

- Угу…

Глава 3. Суета сует

Камень-ножницы-бумага. Вздохнув, я погладил Соню, пытающуюся устроиться на спинке дивана за моей спиной. Могучая туша кошачьего медведя была слишком велика для этого насеста, но бинтуронг, свято уверенная в том, что она стройна и невесома, по-прежнему пыталась развалиться на неудобном насесте, используя в качестве дополнительной опоры мою голову. Я не возражал, продолжая наблюдать дивный женский мир нашего странного общежития.

Норма боится Юки, лиса боится Эрики, вампиресса побаивается волка-оборотня. А что случилось-то? Никто ничего не говорит, молчат как партизаны.

- Тебе это знать не нужно, - пробормотал сидящий тут же на диване альв, уже несколько раз получивший подзатыльник хвостом от Сони. От планшета его это не отвлекло.

- А что мне нужно знать? – легко отказался я от умозрительной темы.

— Вот этот вот адрес. По нему проживает Мама Сола, один из признанных авторитетов Старого города по лечению душевных болезней, - сунули мне планшет под нос, - Гаитянка, жрец вуду, закончила в Техасе высшее образование, психология. Пятьдесят три года. Твоя цель.

- То есть, она продает свои услуги и как колдун, и как психолог? – хмыкнул я, - Люди Цурье у неё должны были уже побывать.

- Они были и ушли ни с чем, - кивнул мне подземный житель, - Мама Сола люто ненавидит «пиджаков». Они выгнали её из Америки.

- Натворила что-то серьезное? – хмыкнул я, почесывая мордочку бинтуронга.

- Когда её брали, она купала новорожденную дочь мэра в кошачьей крови, - изрёк Алебастр, - В свежей. Еще теплой. Технически, это была шоковая терапия для самой матери ребенка, страдающей от жесточайшей послеродовой депрессии, но суд не стал вникать в детали. Теперь она здесь и, судя по тому, что я уже прочитал – пользуется огромной популярностью среди бедняков. Реально помогает, хоть и не традиционными методами. Она должна что-то знать о происходящем.

- Хорошо, - кивнул я, поднимаясь с дивана, - Отправляюсь. А где наш босс?

- Гритт и Хатсбург в Верхнем городе. Делают вид, что будут помогать искать кардинала… если им заплатят. Люди Цурье просто делают вид, они на зарплате.

- Бедный кардинал. Всем на него насрать, кроме бога.

- Поверхностники странные. Зачем вы постоянно придумываете себе высшее существо? Это же нелепо, - осудил нас представитель самого прагматичного народа на планете.

- Потому что…, - задумался уже почти вышедший из комнаты я, - Мы нуждаемся в идеале, Алебастр. В ком-то, кто был бы лучше нас, тот, кто смог бы понять нас и простить. А самим становиться такими не хочется. Мы очень мерзкие существа.

- Особенно Хатсбург, если верить Юки, - кивнул мне альв, вновь погружаясь в планшет.

Деньги, которые мы получили за морское золото, Эрика тратила как всегда – много, но с умом. Теперь у каждого члена команды было не только всё необходимое, но и желанное. У нашего отшельника целый набор гаджетов, у Широсаки полный набор инструментов и куча деталей, вампиресса обзавелась гардеробом по любую ситуацию, а мы с Марием… частично финансировали весь этот рай, оставшись с несколькими действительно хорошими костюмами, кофеваркой и парой старых кресел на вышке, где порой прятались от населения.

Также мы расширили автопарк. К «тойоте» прибавился обшарпанный скутер, на вид будто дышащий на ладан, но на самом деле довольно мощный и тихий. Его себе приватизировали женщины, хоть Хатсбург и брезговала поначалу таким непритязательным способом передвижения. Вторым в списке значился «FiatBarchetta», чьи останки Юки выкупила в порту, едва не обглодав лицо тайцу, который хотел их везти на сдачу металлолома. Пока я лежал с зарастающими дырками в ногах, японка мучила «барчетту», вернув её к полноценной жизни.

Теперь у нас был побитый жизнью, неказистый, с облупившейся краской, но, всё-таки, натуральный роадстер для быстрого перемещения по городу. И… все, кроме меня, им капитально брезговали, потому что расположенный слева руль будил у Гритта отвращение и брезгливость, а Эрика одна гоняла разве что на базар. По её словам, «приличная женщина не должна показываться в любом обществе одна, а я – очень приличная». Если, конечно, не верить подслушанным жалобам Широсаки, которая сегодня избегала сидеть. И острой пищи.

…и Хатсбург.

Роадстер был для меня слегка тесноват, но зато на нём действительно можно было спокойно колесить по городу, не слишком тратя бензин. Юки уделила повышенное внимание замкам этой небольшой машины, так что я вполне мог её оставлять без присмотра на какое-то время, не боясь, что кто-нибудь решит угнать. Для Старого города это было актуально даже если речь шла о такой непритязательной с виду тачке.

До мамы Солы ехать было изрядно. Мы жили в «приличной» части города, там, где в водопроводе есть вода, люди оплачивают счета и имеют работу. Наша жрица вуду свила себе гнездо там, где в пучине отчаяния глоток надежды может быть дороже куска еды. Пригород за рыбацкими причалами, состоящий из лачуг с мелкими огородами. Пристанище перебравшихся в город деревенских тайцев, не нашедших себе места в цивилизации. Беднота, нанимающаяся на подсобные работы, морские добытчики, все низовые профессии города.

На местном базаре чужаку рады не были совершенно, но и какой-либо агрессии я не увидел, вышагивая среди тесных рядов с барахлом и дарами местных огородов. Насколько я знал, чужаки не приезжали сюда с чем-то плохим, потому что взять с местных было нечего. Единственным богатством являлись дети, а этого добра, при таком странном желании, можно было задешево набрать в деревнях.

Здесь было жарко, душно и шумно. Звуки производили играющая ребятня, квохчущие тощие куры, собаки и, в особенности, сидящие под навесами торговки. Немногочисленные посетители этого театра бедности выглядели тут гостями, которые боятся, что их выгонят. Торговли между клиентом и хозяйкой прилавка не было, бабки и тетки общались друг с другом. Здесь я и остановился, выбирая, с кем поговорить.

Где живет сама Мама Сола я знал прекрасно – буквально в тридцати шагах от сердца базара, в обветшалом и умоляющем о ремонте двухэтажном здании, где находился офис местной администрации. Однако, заходить к ней «с ноги» было бы неумным решением. Так бы сделал Марий или Эрика, но не я.

Люди со дна жизни все поголовно сидят на одном наркотике, который для них желаннее глотка свежего прохладного воздуха. Дно – оно только называется дном, куда точнее было бы сказать «тупик» или «угол», но имеем, что имеем. Здесь, в этой разобщенной на вид, но невероятно сплоченной на других уровнях человеческой массе, чужак может предоставить то, чего местным не хватает и отчаянно хочется. Уважение.

Не принимаю и не понимаю этого, но мой жизненный опыт раз за разом доказывал, что люди хотят обманываться. Женщина, что хочет быть любимой, отдастся хорошему лгуну, даже зная, чем всё закончится. Мать, говорящая своему ребенку, что он умный и красивый, возможно даже не лжёт, но её самообман изменит мировосприятие малыша. К лучшему или нет. Рекламные агентства, пастыри религий, психотерапевты… лгут все. Иногда это приносит благо. Иногда это приносит благо только лгуну.

Я выбрал самую толстую, самую важную, самую малоразговорчивую торговку, сидящую в самом широком торговом ряду, окруженную коллегами как свитой. У неё у единственной была помощница, девочка-подросток, загорелая, юркая, энергично отвешивающая товар покупателям. К этой «королеве» и нужно было найти подход.

Этого я делать не стал. Походив по базару, улучил момент, и поманил помощницу «королевы» пальцем, показав ей долларовую купюру. Через минуту девочка, оценившая безопасность выбранной мной позиции, скрытой только от глаз «королевы», уже стояла передо мной. Спустя три доллара и шесть минут, я уже шёл дружить с неформальным лидером местного рынка, неся в руках картонную упаковку недорогого пива. Через еще пятнадцать минут и ровно столько же баксов, я стоял перед дверью во владения Мамы Солы, сжимая четыре куриных тушки, неощипанных, еще теплых. Стоял без очков.

Дверь мне открыла… девочка лет двенадцати-тринадцати, похожая на предыдущую как две капли воды. Тут что, таких специально выращивают? Я ей отдал тушки, сказав, что хотел бы поговорить с Мамой Солой. Девочка кивнула, закрыв дверь перед моим носом. Пришлось подождать.

Через пару минут дверь мне открыла сама Мама Сола. Полная невысокая негритянка с недовольным лицом, в цветастом платье и не менее пестром головном уборе. Она уставилась на меня взглядом, лишенным всяческой симпатии, буркнув:

- Ты что тут детей соблазняешь, мерзавец?!

- Детей? – удивился я, - Даже и не думал.

- Ага, не думал он…, - фыркнули мне в ответ, сдвигаясь с прохода, - Моя Минти еще кровь не бросила ни разу, а теперь сидит красная вся, аж пар из ушей идет! Что ты ей сказал?!

- Вообще ничего, - пожал плечами я, проходя на территорию колдуньи-психотерапевта, - Просто вас хотел увидеть.

- Тебя, белый, нельзя выпускать к простым людям, слышишь?! – ворчали за моей спиной, - Если мелкая убежит тебя искать, ты её вернешь сюда, нетронутую, понял? Даже по заднице бить не смей, я сама шкуру спущу!

- Напарницу пришлю, - отмахнулся я, проходя в «приёмную» местного авторитета, - У той такие сиськи, что девочка сама всё поймет.

- Редкостный гад…, - с пониманием кивнула тетка, вперевалку проходя мимо и бухаясь своей немалой массой в старое, потёртое, но очень удобное на вид кресло, - От кого ты? Храмы? Китайцы? Италия?

Комната полностью соответствовала тому, что ожидаешь увидеть в таком месте. Яркие ковры на стенах, сочные краски, красная газовая ткань тут и там. Африканские маски на стене, статуэтки, не горящие свечи, алтарь, представляющий из себя целый паноптикум разнообразных предметов. Курительницы в виде страшных монстров, выполненных из кости или дерева, а также здоровенный бронзовый канделябр, которому на вид было не меньше, чем тому свинцовому ящику, который мы недавно достали из океана.

- В городе появляются люди, - сев на стул напротив Солы, я сделал вид, что не услышал её вопроса, - Люди с очень серьезными проблемами. С такими проблемами, с которыми приходят к таким, как ты, Мама Сола…

- Ты не ответил на мой вопрос, парень, - прищурилась негритянка, закуривая.

- Потому что ты не хочешь услышать ответ, - ответил я ей прямым взглядом, - Сейчас объясню почему. Ты не сможешь решить проблемы этих людей, когда они придут к тебе. Я тоже не смогу. Но зато смогу сделать так, чтобы эти проблемы исчезли из Апсародая. Мы будем говорить дальше или ты хочешь как-нибудь получить пулю от отчаявшегося умирающего человека, для которого ты была последней надеждой?

На меня молча смотрели несколько минут, а затем, докурившая женщина поднесла указательный палец к своему крупному, слегка выпученному правому глазу.

- Их не обманешь, белый красавчик, - медленно проговорила Мама Сола, - Ты убийца, бандит, бешеный пес, сорвиголова. Ты режешь, стреляешь, рубишь и взрываешь с улыбкой, а потом идёшь пить виски и трахать блудных девок. Ты – не тот, кто решает проблемы хорошо. Ты решаешь проблемы плохо, через смерть и кровь!

- Я их решаю, Мама Сола. За это меня и держат.

- Так попробуй решить эту! – толстая негритянка, упершись ладонями в кресло, подалась вперед, - У Мамы Солы есть имя, репутация, совесть. Слышал про последнее? Наверное, только читал в книжках. Я знаю, когда могу помочь, а когда нет! И я не боюсь…

- К тебе уже приходили…, - кивнул я удовлетворенно, заставив тетку закашляться от удивления, - …но приходили еще не в полном отчаянии. Без стволов, без угроз, без отрезанной головы твоей молодой помощницы. Как её? Минти?

- Вон! – рявкнула негритянка, подскакивая с кресла, - Уходи! Мама Сола никого не сдает!

- Уйду, - кивнул я, поднимаясь, - Но если ты не шутила насчет своей девчонки, и та действительно побежит по моим следам, то я её верну только через месяц. Верну нетронутую, Мама Сола. Но вряд ли ты это увиди…

- КАР!!! – на этот раз перебили меня. В комнату заглядывал, отодвигая клювом цветастую занавеску, один из моих вечных спутников, воронов, проникший в комнату через полуоткрытое окно.

- Что это?! – промямлила негритянка, сдуваясь из своего неистового гнева в полное обалдение при виде огромной бородатой птицы, продолжающей заинтересованно водить по сторонам своим здоровенным клювом.

- Не обращай внимания, - отмахнулся я, - Мы не…

- Великие лоа, да он размером с орла! – просипела Мама Сола, переводя потрясенный взгляд на меня, - Ты говоришь не обращать внимания?!

- Это всего лишь ворон, он постоянно за мной шляется, ничего особенного. Могу тебя уверить, что на подоконник он тебе не насрет. Давай договорим, Мама Сола.

Почему-то вредная крылатая курица стала каким-то непонятно существенным аргументом для не менее вредной тетки. Сола, буквально с самого начала беседы прочухав, что я не собираюсь делать ей ничего плохого, немного обнаглела, но при виде ворона сдала назад со свистом и скрежетом. Поглядывая то на птицу, то на меня, она сдала мне аж трех человек, приходивших к ней с одними и теми же жалобами.

Кошмары, после которых путаются воспоминания. Кошмары, в которых «нечто злое» показывает им то, чего никогда не происходило, либо то, чему они не могли быть свидетелями. Ощущение зла, существующего неподалеку.

- Целых три человека…? – я покачал головой, снова садясь на стул, - Расскажи мне больше, женщина. Или скоро в Апсародае вырежут всех колдунов, начиная с тебя.

Как оказалось, Мама Сола та еще дура. Вслух я этого не сказал, но, кажется, мы с вороном достаточно намекнули иначе, слушая о том, как она отправила восвояси трех отпетых головорезов Старого города, которых мучали одни и те же проблемы. Тетка явно зазвездилась, будучи преисполнена почтением и любовью местных народных масс, так что даже не допускала мысли, что люди, имеющие очень серьезную беду с башкой, рано или поздно к ней вернутся в куда более худшем состоянии. В безвыходном.

Сомчай Клангвилайсак по прозвищу Пху Ыан, что означает «Толстый патриарх». Пятьдесят лет, держит половину рынков Старого города, его слово много весит в любой деревне острова. Знаменит повышенной жестокостью к бедноте, если та по каким-то причинам не выполняет его указаний. Приходил неделю назад, излучая отчетливый скептицизм.

Кейтаро Масаки, «Кейтаро». Тридцать пять лет, из которых восемь он работает на якудзу в Старом городе, принимая лодки с товарами для организации. Не один десяток местных, не исполнивших свои обязательства, исчез по вине этого японца. Тот еще головорез, любящий орудовать катаной.

Некто, по прозвищу Соккер, непонятной национальности. Весьма уважаемая в Старом городе фигура, занимающаяся охотой за грабителями могил. Совершенно больной тип по мнению Мамы Солы, перед которым предыдущие двое – невинные медвежата. Для первых двух жестокость была рабочей необходимостью, а вот Соккер заставлял преступников «платить». Он устраивал похороны каждой отдельной конечности гробокопателя, если брал его живым. Бывший владелец присутствовал на них во все уменьшающемся виде.

Прелестно.

- И ты всерьез меня собиралась выгнать? – подумав, спросил я поникшую негритянку, - На самом деле?

- А ты что хотел, белый? – напряженно фыркнула она в ответ, смыкая руки на груди, - Ты молодой, неизвестно кто, приходишь, не представляешься, хочешь, чтобы я поставила на кон репутацию, заработанную кровью и потом?!

- Да, потому что я сказал, что ты им не поможешь. Ты поверила этим словам сразу же.

- А еще я боюсь…, - глухо произнесла Мама Сола, пряча глаза, - Что то, что пришло за ними, придёт и за мной, если я тебе помогу. Смерть – она лучше такого, паренек. Намного.

- Запиши мой номер телефона. Если оно придёт к тебе, помогу.

На этом наш разговор был закончен, а моя работа выполнена. Связываться с тремя очень опасными людьми из Старого города мы не собирались, бесплатно или за деньги. У Цурье были замечательные люди в черной униформе, с автоматами, гранатами, ресурсами и отточенными навыками пихания субъектов в свои машины. Правда, не успел я доехать до дома, как наш уважаемый региональный директор попытался перекинуть захват на нас, объясняясь, что все ресурсы брошены на поиск кардинала, но Гритт пообещал, что мы впряжемся в эту тему, а вот ловить крайне громких и авторитетных местных убийц – это мистер Цурье, к вам. К тому же, их дома нужно обыскивать, их тела осматривать, к вопросу подходить дедуктивно… это всё не к нам. Мы простые люди, покупаем куриц, запугиваем негритянок, влюбляем в себя детей, всё такое.

Дома меня ждали необыкновенные вещи, смысл и суть которых улавливались с большим трудом. Юки залезла под «барчетту», пока я принимал душ, и теперь чем-то там лязгала, это было нормально, но рядом с ней на спине лежал бинтуронг, от которого наружу торчал только хвост. Посмотрев на это, я вслух понадеялся, что Соня не умеет передавать ключ на четырнадцать, потому что этому дому только такого и не хватало. В ответ на меня дрыгнули ногой и махнули хвостом. Оставив их с миром, я отправился в зал, обнаружив открытую комнату в святая святых нашей базы, в компьютерную Алебастра.

Там лежащему на кушетке альву прекрасная девушка-оборотень по имени Норма делала массаж, а тонкий и звонкий чернокожий человек блаженно покряхтывал под её руками.

- Вы что, сговорились, что ли? – недоуменно спросил я, глядя на это непотребство.

- Не знаю, о чем ты, но это здорово…, - прокряхтел мне подземник в ответ, - Ужасно приятно спине.

- Ты же не переносишь чужих прикосновений!

- Меня… еще никто… не трогал… с пользой…

- Аргумент, - кивнул я, закрывая дверь, за которой был веский повод любому другому альву помереть от разрыва шаблонов.

Не успев усесться перед телевизором с упаковкой хорошо охлажденного пива, я оказался атакован совсем уж абстрактной аномалией – вампиром, решившим поиграть в детектива.

- Арзан Амьяни, Кур Байтал, Сомчай Клангвилайсак, Кейтаро Масаки, Соккер! – перечислила с умным видом Эрика, нахально уложившая голову на мои колени. В руках у девушки был блокнот, а перед моим взглядом (если очень сильно отклонить голову влево), лежало очень глубокое декольте, в котором можно было разглядеть даже цвет трусиков на вампирессе.

- Так? - без особого интереса подбодрил я её, раздумывая, а не капнуть ли ледяным пивом в какую-нибудь нежную область весьма горячей красотки. Во всех смыслах, конечно, но сейчас её затылок ощущался чересчур теплым и душным!

- Кто-то морит колдовством тех, кто приносит страдания местным! – победоносно заявила брюнетка, торжествующе дирижируя ручкой, - Возможно, нам нужен таец-колдун!

- Не особо нужен, - глотнув пива, я подумал, - С похищением кардинала-то.

- Верно, нам за это не хотят платить. А за кардинала хотят? – задала вполне актуальный вопрос моя чересчур теплая собеседница.

- Не думаю, - вопрос показался мне интересным, - Скорее всего, сейчас требуют у Цурье, чтобы он его искал бесплатно. Этого не будет, значит, договариваться будут в центре, торговаться, идти на взаимные уступки. Нет никакого смысла искать кардинала и прятать до тех пор, пока на рынке не появится предложение выкупа, Эрика.

- Как ты понял, что я об этом думаю?! – страшно удивилась девушка, выгибая голову так, чтобы заглянуть мне в глаза.

- А чего тут понимать? – пожал я плечами, - Кардиналы дорогие, ты любишь деньги, заказов у нас сейчас нет…

- Я не люблю деньги, а просто понимаю, что приличным людям их нужно много, чтобы оставаться приличными. Или стать приличными, - пробурчали мне в ответ возмущенным тоном, - Я-то и без денег приличная, просто показать это становится сложнее. А вот чтобы сделать вас такими же, нужны деньги. Пока мы тратим на предметы первой необходимости, но хотелось бы большего!

Внезапно мимо прошествовала странной семенящей походкой Юки, по мере тирады вампирессы всё плотнее прислушивающейся к её словам. Шмыгнув в собственную спальню, кицуне высунулась оттуда и очень негодующе пискнула:

- Приличные люди так не поступают, как ты!

- А ну иди сюда и скажи мне это, глядя в глаза! – гаркнула вампиресса, вынудив белобрысую японку испуганно шмыгнуть к себе и запереться.

Я уже хотел начать расспрашивать о кошке, которая между ними пробежала, но тут позвонила Кси Тинг, наш основной работодатель.

У этой бездушной китайской бабушки для нас появилась работенка.

Глава 4. Мера вины

- Снимай штаны! Снимай штаны, сучонок, и показывай мне яйца! Быстро! Быстро снял или я продырявлю твою тупую тыкву, ушлепок, мать твою!

Как вышло так, что все нормальные люди из моего отряда сейчас охраняют небольшой конвой лодок Триад, а я стою рядом с беснующейся рыжей крохой, размахивающей двумя пистолетами перед группкой в шесть обескураженных человек? Да, и прижимаю дуло выданного мне на дело «моссберга» к голове стоящего на коленях седьмого, который в этом подвале работал охранником?

Ну… попросили. Точнее, наняли. Срочно наняли.

И выдали отличный дробовик!

- Это маленькие, вонючие, потные, мясные яйца! – поставила свой диагноз Момо, когда дрожащий от ужаса человек, могущий похвастать небольшим пузиком и круглыми солнцезащитными очками, спустил свои штаны, - Нет, дебил, покажи мне другие яйца. Те самые, которые у тебя были, когда ты решил прокатить Ла Диспензу с товаром!!

- Я бы никогда не стал обманывать Ла Диспензу, госпожа Момо!!

Банг! Банг! Банг! – малышка, не сводя одного ствола с пригнувшихся людей, держащих руки кверху, выпалила из второго в потолок.

- Ты «не» будешь говорить своей бабе, Матео, когда сегодня придёшь домой без своих кожаных яиц! – рявкнула она совсем нешуточным тоном, - Мы вам, кретинам, никогда не доверяли, так что знаем прекрасно, куда и как товар пришёл! Куда он ушёл тоже знаем, так что меня интересует только одно – что ты су…

Договорить мелкая рыжуля не успела. Люди, к которым она пришла с претензией, взяв меня в качестве страховки, решили рискнуть, схватившись за спрятанное оружие. Хотя, возможно, у них и не было другого выбора.

Дробовик мне очень понравился, но я изначально был готов его бросить, поэтому, отпустив рукоять, успел выхватить свои «тени», открыв огонь по обитателям подвала. Момо тоже не оплошала, всадив в дернувшегося Матео и его соседа по паре пуль, а вот остальных положил уже я, всадив еще и пулю в затылок запаниковавшего охранника, пытавшегося сбить меня с ног слепой подсечкой. Несколько секунд и пять трупов, лишь мы с рыжей стоим, как дураки, с круто выглядящими пистолетами. Ну, у меня они от природы такие, а вот у коротышки какие-то небольшие, но очень хорошо гасящие отдачу, с насадками на стволы.

- Вот дерьмо! – сплюнула на пол рыжая психопатка, - И кого теперь допрашивать, русский?! Ты умеешь допрашивать трупы?! Ты можешь с ними разговаривать?!!

- Сильвио просил присмотреть за твоей задницей, - подумав, объяснился я, поднимая с пола дробовик, - Она в порядке.

- Да ты всё испортил!

- Тебя, вообще-то, пристрелить хотели.

- Я планировала оставить парочку в живых!

- А я ведь предлагал сначала пристрелить лишних…, ты же знала, что они вас кинули. Но нет, ты сказала, что разберешься сама…

- Я бы разобралась! А теперь мы не получим ответов! Ты перебил их всех! – малышка гневно уставилась на меня, забавно шевеля носом.

- Может да, а может нет..., - пробормотал я в ответ, доставая смартфон, - Сейчас у Алебастра узнаем. Что-то они не произвели на меня впечатление тех, кто озабочен цифровой безопасностью. Дай сюда смартфон этого Матео.

Через полчаса мы уже ехали в другом направлении, а Момо, злая до этого момента, вообще бесилась, аж подпрыгивая на сиденье. Не удивительно, учитывая, как собирались подставить их с Касадоре. Совсем не удивительно.

Ехали мы, причем, почти ко мне домой. Всего-то на двадцать метров в сторону, в чужой храм, куда мелкая засранка собиралась зайти буквально с ноги.

Так она и сделала, тут же заорав на весь приход и, конечно, размахивая своими пистолетами:

- В этом мире слишком много русских! Вылезайте, русские! Есть разговор!

Технически, в устах этой жопастой мелочи, фраза звучала как «выходите поговорить, есть общая тема для обсуждения», но, в случае восприятия совершенно невинных обитателей православного храма, предваряющая словесная конструкция о том, что в мире слишком много русских звучит довольно угрожающе, с прицелом уменьшить их количество. Бывшие вояки, а никем иным обитатели прихода быть не могли, восприняли поступившую информацию как заявление о штурме, поэтому первым делом к ногам девушки прикатилась граната, шипящая тугими струями дыма.

- А? – удивилась Момо, но тут же была выдернута мной и быстро вытащена из здания.

- Теперь ты получишь злых русских, надышавшихся дымом, - объяснил я ей, а затем, не отпуская прижатую к груди девушку (ей очень удобно было закрывать предплечьем рот), принялся кричать в щель приоткрытой двери церкви о недопонимании, которое возникло на этом этапе деловых переговоров. Когда информация внутри была усвоена, наружу полился кашляющий русский мат, а вслед за ним и бойцы прихода, вооруженные до зубов, но одетые как попало.

- Дхи-с-пен-за! – прокашлял отец Василий, наряженный в белую майку-алкоголичку не первой свежести, да вполне новые семейные трусы, - И ты! Какого черта тут малявка этого одноглазого мудака?!

- Да нормальный он мужик, в натуре, - ответил я на русском, продолжая играть с бесящейся Момо в куклу, - Но ваши тёрки сейчас не тема для разговоров. Вас хотели подставить. Если бы вышло, вместо вот неё зашло бы что-нибудь крупнокалиберное…

Меня укусили за руку, так что пришлось освобождать мелкого демона, который тут же разразился грязной площадной бранью. Стволы, между прочим, Момо не доставала, понимая, что нервные люди с красными глазами и автоматами могут её совсем неправильно понять. Что уважают по всему миру? Правильно, калибр семь и шестьдесят два миллиметра, делающий из человека труп быстро, решительно и бескомпромиссно. Рыжая прекрасно понимала эту нехитрую истину.

Через пятнадцать минут я, она, отец Василий и еще пять человек, суммарно на трех машинах выдвинулись к тем, кто решил немного пошалить с православным храмом и одним из самых одиозных торговцев оружием в Апсародае.

- Баркеры? Чернокожие? – удивился сидящий рядом со мной поп, придерживающий одной рукой ручной пулемет Калашникова, - Мы этим голозадым ничего не сделали, просто отказались платить за проезд наших грузов. Там платить не за что, это просто макаки с пушками.

- Они довольно долго в Старом городе, бородатый! - похожая на ребенка Момо, для которой переднее сиденье было велико, сунулась назад, объясняя, - Вы пришли, не проявили уважение, пользуетесь их территорией! Считайте, опустили их на дно! Вот они и решили ответить! Хотя, может быть, это из-за того, что я как-то раз установила пару противопехотных мин у их логова…

- Что ты сделала?! – выпучил глаза как поп, так и сидящий около него боец.

- Они меня называли «бешеной насадкой на член»! – гневно фыркнула Момо, едва не вынудив меня подавиться хохотом, - А я – «бешеная насадка на член Ла Диспензы»!!

Это было сказано с такой непередаваемой гордостью, что я всё-таки взвыл от хохота, за что и подвергся пинкам тут же среагировавшей миниатюрной женщины. Правда, вскоре мне снова пришлось её держать в охапке, потому что злые русские служители православной церкви начали объяснять не ожидавшим их визита неграм различные прописные истины. Ну, те из них, где в помещение первой заходит товарищ граната, калибр имеет значение, а в спину убегающим стрелять – одно удовольствие.

- Вы совсем охренели?!! – орала рыжая, лягаясь ногами, - Я даже никого не убила!!

- Иди с богом, девочка…, - подбросил дровишек в огонь божий пастырь, рассматривая трехэтажную дымящуюся лачугу, оставшуюся после Баркеров, со знакомым мне прищуром профессионального мародёра, - Кончились твои проблемы. Ступай к мужику своему, расскажи обо всем. Может, сотрудничество наладим…

- Хертрудничество!! Отпусти меня, Красовский! Я бородатому хоть пинка дам!

Нет, Момо хорошая девочка. Эмоциональная, яркая, забавная. Но я её лучше увезу, пока отец Василий не догадался счет Сильвио выставить. К тому же, знаю, как её успокоить. Да и городу полезно будет узнать, из-за чего это тут днем натуральные штурмовые действия идут и банды вырезаются. Сильвио Касадоре мог прояснить этот момент и знал, кому что нужно сказать.

- Так, а ну стой! – скомандовала моя нанимательница на середине пути, - Поворачивай налево, мы заедем в «Жирный кусок»!

- Зачем? – поинтересовался я.

- Мбанга, лидер Баркеров, таскает с собой кольт «Миротворец», его любимый ствол, - задумчиво пробурчала рыжая, - Я не слышала ни единого выстрела триста пятьдесят седьмого, а значит, его не ушатали. Надо доделать работу.

- Прямо в баре? – поинтересовался я, выруливая на знакомый маршрут.

- …нет, - неохотно буркнула девушка, - Если он там, ты его выманишь. Можешь… можешь даже убить сам, я не умею так, чтобы без шума…

В баре никаких высоких негров с золотыми зубами и бельмами на глазу не оказалось, так что я вернулся к машине ни с чем. Момо жарилась внутри, расплывшись по переднему сиденью. Мимоходом, докуривая, я бросил на неё оценивающий взгляд. Компактное телосложение, полное отсутствие груди и полудетский внешний вид заставляли девушку одеваться довольно провокационно, чтобы подчеркнуть её взрослость, так что коротышка щеголяла в майке без рукавов с анимешной мордашкой на груди, демонстрируя немалую часть живота, джинсы с низкой посадкой, да набедренные кобуры, сползавшие еще ниже. Да уж, будь её тыловая, хм, часть, не такой увесистой, то можно было бы назвать «мечтой педофила». Хотя и странный вкус у этого Касадоре…

- Ну что? – ожила она при моем появлении.

- Нет его.

- Тогда он у своей бабы! – просияла любовница Ла Диспензы, - Едем! Там можно будет пошуметь!

- Откуда ты про его бабу знаешь? – недоуменно поинтересовался я, садясь на водительское место.

- Мужик, ты что, в самом деле думаешь, что я врываюсь всюду с пистолетами, вопя как потерпевшая…? – недовольно спросили меня в ответ, складывая ручки на отсутствующей груди, - Мне бы давно уже полную жопу свинца напихали, а она у меня для другого! Кстати, ты когда думаешь вдуть своим бабам?!!

- У меня нету баб, только подруги, - отозвался я, трогаясь с места.

— Это охренительное заблуждение, чел! С него даже мой Сильвио ржать будет!

- Да хоть оборжитесь.

Я не раз и не два влипал в прошлой жизни. Когда ты веселый и обаятельный шельмец, пусть даже и с кровавой славой, женщины на тебя вешаются часто, а некоторые даже всерьез. И это, господа, проблема, которую нельзя решить пулей в лоб, потому что довольно странно стрелять во влюбившуюся в тебя особу. Такого я себе позволить не мог и не хотел. В случае же Пиаты, тогда… я вышел уже из игры, называемой жизнью, существовал, не зная, как и чем себя занять, как закончить спектакль Петра Васильевича Красовского. Тогда всё и получилось так, как получилось.

Но сейчас? Здесь? Рисковать такой чудесной семьей, которая начала друг к другу притираться? Нет, тут Красовский запросто, с полным моральным правом, трусит!

Хотя, а почему бы и нет? В том смысле, что сейчас рядом сидит пусть и та еще оторва, но, вроде как, подруга нашей ненормальной «семейки» …

Момо слушала меня удивительно тихо и внимательно. Я не вдавался в подробности, чего было нельзя, того нельзя, но объяснил ей, что раньше часто спал с девушками без всяких чувств, и это было нормой в тех реалиях. Здесь же всё иначе, другие правила, другие условия, другое отношение…

- Много думаешь! – отрезала свирепо рыжая, проверяя свои пистолеты, - Нет, правильно думаешь, я прямо рада, что ты не такой козёл, каким выглядишь, а выглядишь ты, признаться, как козёл, который бы мог меня бухую оприходовать прямо возле пьяного Сильвио!

- Эй! Я не такой! – тут же возмутился я.

- Что не такой, мы знаем! Я говорила про то, как выглядишь! Нормальный ты мужик, русский. Только не думай, что бабы у тебя дуры. Белая хитрюга только притворяется писечкой, у неё это в крови, а у Эрики мозги в голове есть! Так что перестань маяться дурью и расслабься уже! Ну, в смысле, потом расслабься, сейчас мы будем убивать Мбангу!

Как и многие джентльмены удачи, населяющий Старый город, господин Мбанга изволил проживать у своей постоянной любовницы. Такой подход был для местных естественным порядком вещей – завести женщину, которая обеспечивает тебе кров, еду и постель, а самому снабжать её деньгами. Вот и лидер бывшей банды чернокожих сейчас, по уверенному мнению выползающей из «барчетты» Момо, должен был валяться дома у своей зазнобы в полном релаксе, пропустив всё веселье. В ином случае, как объяснила рыжая, уже держащая в руках свои стволы, он бы уже нарисовался.

- Почему не сбежал? – вновь лаская руками дробовик, я заходил в подъезд за насторожившейся Момо, чья пятая точка вовсю виляла у меня перед глазами, поднимаясь по ступенькам.

- Бегать не по понятиям, - прошипела рыжая, активно маша пистолетами на какую-то любопытную бабку, высунувшуюся из квартиры. Та, подслеповато моргая, убралась, понятливое закивав на мой прижатый к губам палец, - В Апсародае тот, кто много бегает, умирает уставшим! Старый город – это конечный пункт для очень многих людей, понял?! А мужик, разгуливающий с «миротворцем» - имеет стальные яйца! Он в деле слишком много лет!

Мы поднялись на третий этаж, прислушались к двери нужной квартиры. Там было тихо, старое дерево отлично пропускало звуки. Переглянулись. Кроха властно потыкала стволом в замок, вышибай мол. Я, пожав плечами, встал перед дверью, отступив на пару шагов и оттеснив задом зашипевшую воительницу, а затем грянул военным ботинком ниже замка, выбивая хлипкую преграду ненадежной двери. Пришлось, правда, в движении сыграть бедром, чтобы притормозить рванувшую вперед мелочь, но это меня мало волновало. Лучше пусть ворчит, чем я буду оправдываться перед Ла Диспензой.

Тесно, жарко, воняет, полутьма. Узкий захламленный коридор, забитый обветшалой до невозможности мебелью. Прохожу вперед быстро, с дробовиком наготове, слушая малейший звук. Крохотная кухонька в конце коридора пуста, ванна и туалет дверей не имеют, значит – комната. Их две, большой зал проходной, он пуст, если не считать разбросанной везде одежды, это я определяю, не переставая двигаться. Пулю из кольта слонового калибра получать не хочется. Такая почти всегда становится последней. Однако, слушая дом еще до удара ногой в дверь, я не уловил ни единого движения или звука в опасном направлении, если не считать дыхания Момо…

Он обнаружился в маленькой комнате, лежащим на здоровенной новой кровати. Рослый, атлетично сложенный негр, которому, если смотреть на тело, никак не дашь сорока с лишним. Разве что шрамы подскажут, но их надо уметь читать. Рожа была другим делом, совершенно бандитская, с бельмом на глазу, морщинами человека, который не умеет улыбаться, только скалиться.

Сейчас, правда, Мбанга, главарь убитых русскими попами Баркеров, лежал неподвижно, разглядывая здоровым глазом потолок. Он был жив, безоружен и почти гол. На наше вторжение реакции не было совершенно. Так, кажется, это мой клиент. Из разряда тех, кто сходит с ума по всему Старому городу.

- Стоп! – очень вовремя схватил перекрыл я линию стрельбы для Момо, которая вовсе не собиралась сейчас орать и беситься, а твердо была намерена всадить в лежащего на кровати человека несколько пуль.

- Чё?!! – охренела она.

- Не торопись…, - примирительно сказал я, наводя дробовик на безучастно лежащего бандита, - Видишь, какой он?

- Да мне похрену, какой он! – захлопала ресницами низкорослая девушка, - Его кокнуть надо! Ты чего?!

- Хм, - задумался я на секунду, а затем предложил рыжей сделку, - Давай так. У меня есть вопросы к этому типу, его состоянию и этой квартире, в частности. Так вышло. Отменим наш контракт, вы с Сильвио мне не заплатите, будет как дружеская услуга. Но Мбанга поживет еще немного, пока я не вытрясу всё из него и этого места.

- Эм…, - рыжая тоже долго не думала, проскользнув мимо меня к изголовью кровати, чтобы упереть один из своих стволов в скулу негра. Сильно, с нажимом, несколько раз, чтобы добиться реакции. Её не было, из чего подуспокоившаяся девчонка сделала вывод, - Вряд ли ты чего-то от него добьешься. Но если я тебя правильно поняла, дружище, то, соглашаясь на твою просьбу, я так-то нихерушеньки, кроме времени не теряю?

- Именно так, - улыбнулся я девушке, получив улыбку в ответ, - Ну а добьюсь или нет, это мы посмотрим.

Учитывая разброс в жертвах колдуна и общий характер их поля деятельности, я очень сомневался, что Мбанга, даже будучи целиком и полностью в сознании, скажет мне что-то интересное. Кому-то когда-то он сделал плохо. Это даже не смешно. Такие люди ежедневно творят зло по самым разным причинам. Следовательно, спрашивать надо иначе.

Для начала, я обезопасил комнату, найдя два пистолета. Один из них действительно оказался кольт-«миротворец» в потертой кобуре на ремне, нашедшийся на спинке стула. Удалив опасные предметы из комнаты, я включил свет, оценив яркость лампочки как достаточную, а затем принялся сдирать шорты со своей добычи.

- Эээ!!! – с очень большим и нездоровым интересом отреагировала Момо, вылупившись на меня своими большущими глазами, - Ты чо?!!

- Это медосмотр, я по девочкам, - отмел я ненужные подозрения, сосредотачиваясь на безучастном теле.

Это было очень нелегко. Мбанга был чертовски черным и давно не мывшимся субъектом, а я чертовски сильно не любил таких вот типов. Не совсем их, скорее каннибалов, но он был сильно похож именно на такого! Искать метки, татуировки, ритуальные клейма было… неудобно, даже несмотря на то, что бывший главарь банды никак не сопротивлялся тому, что я вращаю его голого туда-сюда. Кожа-то темная.

- Я бы его уже убил…, - задумчиво пробормотал я, подсвечивая себе смартфоном, - Чтобы ты не думала там всякое. Но, когда человека убиваешь, он начинает себя плохо вести. Газы там, моча, дерьмо…

- Ну кому ты рассказываешь! – фыркнула рыжая, забравшаяся на стул и наблюдающая за мной с неусыпным любопытством, - А если еще и взрывать, так вообще всё в разные стороны! А что ты ищешь?

- Не скажу. Это из тех же причин, почему мы никого никогда не зовём в гости, - я продолжал осмотр Мбанги, перейдя к полости рта.

- А у вас в загашнике случайно нет причин, по которым ты можешь внезапно пустить мне пулю в башку? – наклонив голову, поинтересовалась девушка обыденным тоном.

- Знаешь такое имя, Армэн Ди Вайн? – подумав, спросил я, получая в ответ быстрый кивок, - Мы долго работали вместе, провернули несколько дел, а затем он уплыл в Сингапур, живой и здоровый. Там и умер, но не в этом суть, Момо. Один раз он точно заслужил пулю в голову, но мы этот момент решили иначе, без расстройства и мозгов на потолке.

- Всего один раз заслужил? – хмыкнула Момо, пытаясь удержать двумя руками «миротворец», - Да он тот еще тип был! К нам приходил, помешал… важному событию. Я в него кинула динамитной шашкой, а он кинул её мне обратно! А если бы фитиль горел?!!

- Ты возмущаешься тому, что человек, которого ты хотела подорвать, бросил в тебя твоей же взрывчаткой? – уточнил я, переходя от негра к обыску комнаты.

- Да он псих был! Полный псих! – поведала мне женщина одноглазого сумасшедшего торговца оружием, целясь в меня из огромного пистолета безучастно валяющегося на кровати негра. С зажмуренным глазом.

- С психами проще вести дела, - задумался я, разглядывая очень несвежий, весь в потеках, матрас, - Они честнее, более открыты эмоционально… а самое главное – с ними не скучно.

Матрас ничего не дал, владелец матраса тоже. Свалив его на пол, я задумался, а виновато ли в происходящем именно колдовство, поэтому решил заглянуть в ванну. Зеркало в ней было разбито, а в самой ванне лежала низкорослая мулатка с топором для рубки мяса в черепе. Недоумевающе моргнув, принюхался, лишь сейчас уловив в воздухе нотки запаха крови. В принципе, это соответствовало картине происходящего, так как топор вошёл хозяйке квартиры в голову чисто, плотно засев в кости.

Вернувшись, заинтересовал Момо новыми открытиями и, пока та бегала смотреть, наскоро обыскал спальню, проверив за легко отошедшими плинтусами и под подоконником. Нигде ничего не было. Ни рисунков, ни меток, ни подкладов. Ничего, что можно было назвать целенаправленным волшебством против этого человека. Хотя… если бы оно было снаружи, то воздействовало бы на всех жителей квартиры? Вот то-то и оно, а побочных жертв пока не было ни одной, если не считать зарубленной девушки здесь и сейчас…

- Мда, - вернувшаяся из инспекции Момо задумчиво чесала голову стволом огромного «кольта», - Мужик прямо сегодня поехал чердаком, зарубил бабу, а затем выключился на кровати. Ну нахер. Я не хочу об этом думать. Хочу выстрелить ему в лицо из этой дуры!

- Стреляй, - разрешил я, - Он мне больше не нужен.

- …знаешь, что мне в тебе нравится, Петр Красовский?

- Мм?

- Ты тонко чувствуешь людей. Прямо понимаешь их. Располагаешь к себе и вызываешь доверие! – заявила коротышка, без тени колебания надвигаясь на лежащего на полу негра, - Поэтому я тут решила…

- Что?

БАБАХ!

Выстрел разносит голову Мбанги, а отдача пихает державшую двумя руками пистолет девчушку назад так, что мне приходится ловить её за затылок, чтобы удержать от падения. Даже не пытаясь вернуть себе вертикальное положение, лишь напрягшись, чтобы остаться стоячей, Момо задирает голову так, чтобы встретиться со мной взглядом.

- Я раньше хотела обложиться взрывчаткой и подорваться, если Сильвио умрет! - с ухмылкой заявило мне это стихийное бедствие, - Но теперь, думаю, что, если вдруг чё – я приду к тебе жить! Девки поделятся! Не переживай! Сисек у меня нет, зато такое умею!

Глава 5. Чаша терпения

Когда бинтуронг кем-то не доволен, он привстает на задние лапы, чтобы в падении, с усилием, пихнуть передними типа, вызвавшего его гнев. Повторяет он это действие несколько раз подряд, чтобы уже точно донести свою точку зрения до негодяя. Обычные «кошачьи медведи», весящие шесть-восемь килограмм, создают достаточно чувствительный импульс, способный пронять даже человека.

Соня весила уже около двадцати пяти, а вот её оппонент около пятидесяти. Это создавало совсем другие вибрации.

- Спасите! – прохрипел вдавленный в диван альв, на котором ярился злой бинтуронг.

- Не буду, - прохладно отозвался сидящий в кресле я, - Ты сам вступил на кривую дорожку, Алебастр. Никто тебя не просил так поступать с нашей Соней.

- Кха! – выдал отшельник-хакер после очередной атаки фырчащего зверя, - Я же! Ей дал!

- Ты дал ей фруктов, причем на кухне, а сам убежал к себе есть куриные крылышки! – веселящаяся вампиресса, которой расчесывала волосы Норма, пыталась не смеяться, но получалось плохо, - Конечно, она всё поняла! По запаху!

Пум!

- Кххх…

С появлением в доме-крепости людей, гастрономические возможности альва, ранее питавшегося лишь рационами, предоставляемыми людьми «Стемии», резко скакнули вверх. Алебастр принялся изучать королевство вкусов, пользуясь нами для принятия заказов от посыльных. Разумеется, этот прожженный прагматик зажал поделиться острыми куриными крылышками с бинтуронгом, и, разумеется, Соня его сейчас за это наказывала.

- Она мне сейчас ребра сломает! Кха!!

- Она считала тебя семьей, мошенник, - Марий, пытаясь звучать сурово, еле сдерживал насмешку, - Частью стаи. А ты отнял у неё кусок мяса изо рта. Юки. А ну унесла ветчину! Не мешай процессу!

- Это было моё мясо! Кха!!

- Ты, кажется, не улавливаешь, как работают женщины…, - покачал я головой, улыбаясь, - Они не любят, когда ими манипулируют. Да, Сонечка? Брось плохого дядю, иди ко мне, я тебя поглажу, я тебя утешу. Мы Юки позовем, она нам ветчины принесет…

Широсаки, только что вернувшаяся с кухни, посмотрела на меня как на предателя, а затем уставилась на ворчащую Соню, соскочившую к своей жертвы и бегущую ко мне за обещанным. Вскарабкавшись ко мне на колени, массивный зверь принялся с сопением устраиваться, размахивая хвостом. При этом чрезвычайно умный бинтуронг поглядывала на застывшую кицуне с четко определимым вопросом в глазах, мол, когда будет ветчина?

- Юки, там в складском морозильнике, банановое мороженое. Захвати себе и давай к нам, - подвинув медведя, я похлопал по освободившемуся колену, - Будем мириться и делать любовь!

Японка просияла и исчезла.

- Технически…, - задумчиво пробормотала отнявшая расческу у Нормы и принявшаяся её причесывать Эрика, - …он только что манипулировал двумя женщинами, не пошевелив и пальцем. Причем обе довольны!

- Сволочь, потому что, - задумчиво диагностировал Марий, отвлекаясь от газеты, - Но обаятельная и интуитивная. Понравиться этой вашей Момо, как понимаю, так вообще за гранью логики. Ладно, господа и дамы инквизиторы, давайте держать совет. Принесенные Петром сведения крайне… неоднозначны.

- Нет в них ничего неоднозначного! – со стоном отлипнув от дивана, альв смерил негодующим взглядом лакомящуюся мясом Соню и забравшуюся мне на колено кицуне, которая притащила мороженого не только себе, но и Эрике (нашла таки кому впихнуть взятку!), - Всё, что мы выяснили и получили от Цурье, доказывает, что никаких артефактов в домах жертв найдено не было. Там всё чисто. Знаков на теле, меток, безоаров – нет.

- Четко прослеживаемой связи между жертвами тоже нет, - барон задумчиво помял подбородок, - Общие черты прослеживаются – все пострадавшие были теми еще ублюдками. Неважно, по какой причине, работа, должность или призвание души, но это факт. Плюс, они все жили в Старом городе. Это создает единственную рабочую версию, которую мне уже подтвердили в Стемии – проклятие на местность.

Это были паршивые новости. Дело становилось крайне дурнопахнущим, потому что ритуал на местность уже являлся совершенно не уровнем среднего по больнице колдуна, затаившего зуб на местных мясников. Мало того, магия не собирала энергию для чего-либо, а тратилась сама на себя. Крайне необычный подход, который очень здорово путал следы. Нам – путал.

- Цурье не хочет вызывать специалистов из центра, - подтвердил мои мысли Марий, - Особенно сейчас, особенно с пропавшим кардиналом, о котором трубят во все трубы. Кстати, похитители до сих пор не выдвинули никаких требований. Что очень странно. Кардинал Рома пропал, его секретарь, Грегори Карпентер, в реанимации, за его жизнь борются, свита сходит с ума и звонит во все колокола…

- А если мы поищем кардинала? – задумалась вслух Юки.

- Не поищем, - посуровела вампиресса, отрываясь от своей порции, - Ватиканцы не заплатят инквизиторам, тем более нам.

Мы на неё уставились всей командой, а брюнетка, смутившись, пожала плечами:

- Что? Мне МакАлистер звонил, - пробубнила она, - звал на свидание. Я ему сказала, чтобы его внук мне сам позвонил и пригласил, дед понял намек, ну и… потрепались немного. Сгладили, так сказать, углы, разгладили морщины.

- Что ж ты так? – ухмыльнулся Марий, потягиваясь до явственного хруста, - Такой представительный мужчина…

- У нас свой дед есть, - кивнув на меня, вампиресса вернулась к расчесыванию Нормы, - В нормальной обертке. Позову вот лучше его. В зоопарк.

- У нас есть свой зоопарк дома…, - хмыкнул я, вызывая обиженное пыхтение от сидящей на колене Юки. Пришлось её гладить наравне с бинтуронгом. Японка ерзала. Видимо, то, что с ней проделала недавно Эрика, еще не совсем прошло. Что было довольно странно, потому как оборотни…

- Я не хочу говорить на эту тему! – надулась Юки, отбиваясь от соседки по колену, решившей узнать, что такого хорошего в банановом мороженном.

- Психосоматика, - с важным видом пояснил оправившийся от побоев альв, - Кстати, сейчас приедет заказанный мной аэрогриль. Никто не хочет попробовать?

Захотели, безусловно, все, на что и рассчитывал хитрый подземник, ненавидящий работать иначе, чем за компьютером. Я с Широсаки пошёл за мясом, Гритт принялся готовить маринад, Эрика развлекать разговорами самого отшельника, а Норму, чтобы та не скучала, отрядили купать Соню, что, неожиданно, вылилось в комедийно-эротическое шоу, записанное на видео.

Вышел очень неплохой и очень мирный вечер, наполненный почти семейной атмосферой, дополненный внезапным, но довольно приятным событием. Мне позвонил равви Фридман, вызвав на короткий разговор, а когда я пришёл в его синагогу, старый еврей слегка стесненным тоном признался, что допустил ошибку в своих расчетах.

- Дела, мой юный друг, пошли совершенно не так, как планировались, поэтому зверю, которого вы держите у себя… предпочтительно больше не существовать, - смотрел он на меня сквозь толстые стекла своих очков, - Я вовсе не утверждаю, что его нужно лишить жизни и избавиться от тела, хотя это, безусловно, было бы надежнее, но удовлетворюсь тем, если он больше нигде не покажется. Вы можете это организовать?

- Мы можем оставить его себе, - подумав, принял я решение за всех под кивки старика, - А вот увозить бинтуронга из Тайланда было бы плохой идеей. Можете немного прояснить ситуацию?

- Да. Немного, - согласился раввин, - Та организация, что была заинтересована в звере… её поглотила другая, более мощная. Агрессивный рейдерский захват, молодой человек. Исследования засекречены. Боюсь, моих ресурсов не хватит, чтобы провести с ними плодотворные переговоры. Риски слишком велики, а других интересантов в звере нет. Кроме того, получив доступ к исследованиям, они смогут повторить результат, следовательно будут заинтересованы не в получении этого бинтуронга, а в его ликвидации. Понимаете меня?

Я его понял.

Домой вернулся с благими вестями. Не то чтобы кто-то в команде вообще воспринимал Соню временным гостем, так что к новости о том, что она теперь полноценно наш медведь, отнеслись почти с восторгом. Альв пытался бурчать и фальшивить, но у него не вышло, именно в этот момент он и кормил Соню неудачно запеченным полусырым мясом.

Более того, Хатсбург развела большую активность, заявив, что зверю требуется какая-то природа, да и нашему Алебастру она тоже не помешает. Под это дело решили пустить единственный доступный ресурс – простаивающую башню с колоколом. Там, по мнению размечтавшейся вампирессы, можно было разбить небольшой вертикальный садик, облагородить внешними горшками с ползучими растениями, провесить на бойницах решетки. Последнее бы не помешало использовать вышку как снайперскую позицию, зато листва бы послужила отличной маскировкой.

- Вот тогда вы с Юки этим и займетесь, - определил виновниц будущей реновации барон, - Ты любишь всё покупать, а наша легкая лисица будет это всё устанавливать!

- Женщины будут работать?! – возмутилась брюнетка.

- Женщины будут наводить красоту и пользу! – сурово кивнул барон, - Пока мужчины будут работать!

- Тогда годится, - тут же согласились с ним, - Бегать по жаре и искать колдунов – так себе занятие.

Чудесный и мирный день продлился часов до трех ночи. Мы поиграли в настолки, пошутили, поучили Норму играть в техасский холдем, а затем расползлись по комнатам, не выпив ни капли алкоголя. Умиротворения и без того было достаточно. В кои-то веки не нужно было куда-то бежать, тренироваться в подводных работах, рисковать за гроши, охотиться за колдуном и кардиналом. Проблемы если и были, то именно к нам они на сегодня не имели отношения.

Однако, когда я уже валялся в постели, просматривая любимые сайты с мемами, кое-кто решил вторгнуться на мою территорию. Это была Эрика Хатсбург собственной персоной, с влажными после душа волосами и всего лишь одним полотенцем на теле. Не очень большим полотенцем, я бы сказал. Даже очень небольшим.

Плюхнувшись задом на кровать, и показав тем самым куда больше, чем позволяют приличия, Эрика уставилась на меня непонятным взглядом. Отложив смартфон, я вопросительно приподнял бровь.

- Сколько человек ты сегодня убил, Петр Красовский? – задала почти неодетая женщина необычный вопрос.

- Четверых… или семерых, - честно ответил я, моргнув, - Не помню.

- Четверых или семерых…, - задумчиво пробормотала она в ответ, слегка кивнув себе, как бы в подтверждение слов, - А… за всю жизнь? Ну, в смысле сколько себя помнишь? Как думаешь?

- Я прикрою глаза, ты меня сильно отвлекаешь, - вздохнул я, - Но, если усну, не буди, это гораздо сложнее, чем считать овец!

В ответ меня пихнули рукой в живот, чуть не оголив свою грудь. К счастью, та была слишком большой, и вся оголиться не успела.

- Не могу тебе ответить на этот вопрос, честно…, - спустя несколько минут усилий, ответил я, разводя ладонями в стороны, - Давай так. Уберем из уравнения тех, кого я убил бомбами, либо обрушением здания, также тех, на кого ставил эфирные мины, затем все нечеловеческих существ, не уверен в степени их разумности, забудем про две шахты, которые пришлось завалить и… исключим, пожалуй, китайцев. Я реально в них путаюсь. Получится ну… полторы-две тысячи, не больше.

Пару минут Эрика молчала.

- Полторы-две? – хрипло переспросила она.

- Видишь, как сложно посчитать, - вздохнул я, - Но на такие вопросы отвечают либо «много», либо точно. Ты спрашивала, чтобы услышать «точно». Я старался. А, стоп, еще есть и эта жизнь. Ну тут человек пятьдесят… вроде бы.

- Пятьдесят, Красовский, это на пятнадцать серийных убийц наберется, - тяжело посмотрела на меня вампиресса, - Или на две полноценные карьеры киллера. А тебе девятнадцать месяц назад стукнуло.

- Эрика, ты – красивая голая женщина в моей постели, - ухмыльнулся я, - Таким обычно врут напропалую, чтобы понравиться. Особенно в девятнадцать лет. Я тебя ставлю выше этой прозаики, но, должен заметить, что моё терпение небезгранично. Твоей чести ничего не угрожает, но вот вылететь отсюда с пинком под задницу вполне можно. Шансы растут буквально на глазах.

Это было очень мягко сказано. Эрика очень красивая женщина. Высокая, стройная, с крутыми бедрами и длинными ногами, большой и упругой грудью. Её тело и лицо – это высочайший компромисс между женственностью и произведением искусства. При этом, она – не подиум, не витрина, не реклама, а живой человек с естественной грацией, без комплексов. Чтобы не хотеть такую, нужно быть либо бароном, либо альвом.

Я не был ни тем, ни другим.

Вместо ответа, брюнетка, как-то обреченно вздохнув, полезла на кровать целиком, ложась рядом со мной и чуть ли не насильно умащивая свою влажную голову у меня на плече. Поерзав и устроившись, она оправила полотенце, которое героически продолжало выполнять свою нелегкую роль, а затем, уведомив меня о своем благопристойном виде, продолжила этот весьма странный разговор в задумчивом тоне:

- Когда мы только познакомились, я подумала, что ты неприлично удачливый мерзкий старый головорез, наслаждающийся новой жизнью. Отымевший кучу молодых девок, лишивший их покоя, а затем выкинувший из своей койки. Еще и везучий, потому что, вместо того, чтобы ходить строем где-нибудь в Антарктиде, поставлен в самое бандитское место планеты обучать молодняк. Я знала, что ты нам нужен, мне нужен, что мы подохнем здесь без тебя, но каждый день себе твердила о том, что ты – всего лишь бандит, которому навязали сосунков.

- Не вижу никаких ошибок в твоих выводах, - улыбнулся я, рассматривая потолок. Последнее действовало на меня успокаивающе.

- Так и есть, - женская головка на моем плече слегка кивнула, - Ты оказался даже хуже. Настолько хуже, что у меня в мозгах не укладывается. Я бы никогда не смогла бы вообразить, что человек, с утра отнявший семь жизней, может спокойно прийти домой, спокойно сидеть со всеми за столом, перешучиваться, подтрунивать… заботиться. Что он будет искренне рад тому, что здоровенная зверюга теперь висит на нашей шее. Что он посадит себе на колено взрослую девицу и будет гладить её по голове совсем не за тем, чтобы вскоре опустить эту девицу ртом на свой член. А нормально… знаешь? Просто из заботы, из… семейных отношений. Да и сейчас, знаешь, что я поняла?

- Что? – мои версии тут точно никак не играли роль.

- Что если бы ты реально меня полуголую выставил из комнаты, да еще и с пинком, то я бы не обиделась, Петр, - очень серьезно произнесла Эрика, - Даже не сумела бы, потому что заслужила. Потому что, когда я валялась вот на этой кровати пьянющая и просила меня погладить, ты меня погладил. Дал то, что было нужно. Заботился. Проявлял себя. Сдерживал. Ладно бы со мной, но мы все наблюдали за тобой. Делились выводами. Ты нормален, ужасно нормален. Ты не угрожаешь старухам на рынке, не наставляешь пистолет на тех, кто тебе не нравится, не насилуешь, не грабишь, не убиваешь. Ты даже не дед. Даже не убийца… в том плане, в котором привыкли думать об этом слове мы, жители этого мира. Ты убиваешь легко и естественно, но только если есть повод.

Она говорила и говорила. Рассказывала, как её продрала дрожь там, на корабле, когда мы поняли, чей саркофаг достали. Пока остальные только пытались проглотить эту мысль, я уже наставлял пистолет на затылок Армэна Ди Вайна. Тогда Эрика Хатсбург и начала понимать разницу между людьми разных времен и миров. Когда-то, еще тысячу лет назад, воин возвращался из похода домой, вешал меч на стену, становился городским жителем, хотя за неделю до этого момента мог, опьяневшим от крови, жечь чужую деревню, насилуя плачущих крестьянок на еще теплых трупах их мужей…

Это нужно было осознать, почувствовать, принять.

- Я поняла, - медленно проговорила голая брюнетка в маленьком полотенце, рассматривая тот же потолок, что и я, - Ты просто другой. Ярлыки не врут, но они не определяют твои качества, русский. Не определяют тебя. Мы все тут другие. Аристократ вырезанного рода, беззубая вампиресса, белая кицуне, оборотень-рабыня, альв-изгнанник. Теперь еще и Соня эта. Ты ничем от нас не отличаешься, ничем не выделяешься, не обособляешься. Вот так.

- Гм, - задумчиво отозвался я, - Звучало бы, конечно, обнадеживающе, если бы мне всё это рассказали на общем собрании, но что-то подсказывает, что это лично твои выводы, а остальные с самого начала не…

- Ну конечно, не! – наигранно сердито перебила меня Эрика, - Это были мои наблюдения и выводы!

- И ты пришла в почти голом виде рассказать о них, потому что…, - ухмыльнувшись, я покрутил указательным пальцем в воздухе.

И получил тычок в бок от перевернувшей ко мне боком же девушки. Полотенце такого не выдержало, но я и не подумал отвести взгляд от её темных глаз, в которых сейчас плясала целая компания чертей с самой разной специализацией.

- Мне сегодня, кроме МакАлистера, звонила еще и Момо, - Хатсбург придвинулась плотнее ко мне, вжавшись голым телом в бок, - Рассказала разные интересные штуки. И я поняла, «папочка», что если я не залезу на тебя голая и трезвая, с отчетливо выраженными намерениями, то ты так и будешь играть в «папочку», потому что единственное, Петр Красовский, чего ты боишься – это потерять нас. Поэтому я и лезу. Прямо сейчас.

- У тебя плоховато с соблазнениями, - улыбнулся я мягко, - Начало было великолепным, а вот потом…

Удар в бок.

- Заткнись! – на меня сначала надвинулись так, что наши носы аж потёрлись друг о друга кончиками, а затем тяжело задышавшая вампиресса принялась целиком вползать на меня, шепча в процессе, - Я не претендую на место в твоем сердце, Красовский. Я уже там, вместе с остальными. Не променяю это ни на что другое! Но я хочу тебя как мужика и точно знаю, что ты хочешь меня. Прямо сейчас знаю! Так что хватит валяться! Я сделала… первый шаг! Бери всё в свои руки!

- Хм…

- Молча!! – с этим глухим возмущенным выкриком, Эрика Хатсбург впилась в мои губы жадным и требовательным поцелуем.

///

(спустя двенадцать часов)

Солнце жарило невыносимо. Сидящий под зонтиком кафе Марий, заказавший к чашке кофе поллитровку холодной газировки, откинулся в пластиковом кресле, принявшись поливать себя из бутылки. Что подумают немногочисленные посетители кафе, обитатели Верхнего города, блондину было сугубо плевать, точно также, как и разморенной Юки, дремлющей в соседнем кресле. А может быть, даже потерявшей сознание.

Впрочем, особого ажиотажа действия блондина вызвать не могли, в Апсародае сейчас, по режиму местных, была самая, что ни на есть, ночь, пусть на часах и было четыре часа пополудни. Тайланд диктует свои ритмы жизни тем, кто не хочет лечь с тепловым ударом. Поэтому Марий, пару раз отчаянно зевнув от краткого момента облегчения, заказал еще две бутылки газировки, планируя одну из них потратить на японку. Широсаки это точно повредит не могло.

Причина, почему они сейчас сидели здесь, была прозаичной – вызвали. Грегор МакАлистер, позвонив барону, уведомил того, что есть один интересный заказ, но его они обсудят при личной встрече. Юки вызвалась ехать с блондином именно потому, почему они оба сейчас напоминали вареную рыбу – дома им выспаться не получилось. По сути, не получилось никому, кроме, наверное, Нормы и Сони. Как? Что потревожило их покой? Ну, ничего из ряда вон выходящего, просто вампир и старый разбойник наконец-то сняли друг с друга трусы…

Звукоизоляция небольших спален в доме-крепости была выполнена на очень хорошем, качественном, уровне, но всё равно оказалась недостаточна. Марий понятия не имел, чем и как русский извлекал из вампирессы вопли и стоны счастья, но получалось у него это на «ура». Достаточно, чтобы блондин лежал в своей комнате, слегка дергая глазом, и со стояком. Тем не менее, это было (оказалось!) терпимо, потому что, когда дурная парочка выползла, отправившись в душ, оказалось, что хорошо изолированы только спальни.

Останавливаться они не собирались.

Тогда, в девять утра, на кухню к нервно пьющему кофе Марию приползла довольно печальная на вид Юки, неся на своём челе всё горе бессонной ночи. Напоив белобрысую зомби кофе, барон потащил подчиненную на пробежку. Из-за двери логова, принадлежащего Алебастру, они услышали мощное басовитое звучание тяжелого рока. Выйдя на улицу, они с облегчением познали шум обычного мира, вместо наполнившей их уютный дом порнографии.

- «Они что, теперь вместе?», - уныло и подавленно спросила кицуне курящего Гритта.

- «Вряд ли», - тщательно обдумав ситуацию, признался себе и ей Марий, - «Но трахаться теперь точно будут! Надо усилить звукоизоляцию. Не только в комнатах»

- «Думаю, этим уже занимается Алебастр!», - очень трезво, удивив барона, призналась японка, явно повеселевшая от его слов.

Затем была разминка, свежий воздух и внезапный звонок от Грегора МакАлистера, главы службы безопасности корпорация «Стемия».

И вот они тут, мокрый Марий, от которого чуть ли не идёт пар, вырубившаяся в духоте японка, которую должны были облить водой, но не обливают, потому что к их столику уже приближается высокий старый джентльмен с полуулыбкой на губах. Та, впрочем, пропадает, как только он садится за стол.

- У нас не так много времени, Марий Гритт, нужно спешить, - говорит МакАлистер, складывая руки в замок на столе, - Задание очень простое, совершенно безопасное, но срочное. Очень срочное. Нужно приступить к исполнению немедленно, сразу, как мы расстанемся. Оплата невелика, но делать самим, по сути, ничего не надо. Этой встречи никогда не было, мы сегодня с вами не виделись. Так понятно?

- Давайте к сути, детали уточним, - покладисто кивает Марий, которому понравилось как про безопасность, так и про то, что у них с Юки появилось дело, из-за которого можно дома не появляться, - Только секундочку…

Звуки, которые издает Широсаки, поливаемая газировкой, не совсем приличны, но свидетельствуют о том, что ей процесс нравится лишь немногим меньше, чем Эрике Хатсбург нравился Красовский этой ночью. И утром. И днем.

МакАлистер понимающе улыбается.

- Вам нужно будет спасти кардинала, барон, - говорит он, - Думаю, вы с удовольствием воспользуетесь такой оказией, чтобы уточнить с этим достойным человеком рамки ваших будущих взаимоотношений. И суммы гонораров, конечно же.

Юки издает еще один неприличный звук, подскакивая на кресле. Гритт пристально смотрит на старика.

Тот продолжает вежливо улыбаться.

Глава 6. Мужчины и женщины

Пробуждение выдалось не из легких. Говорить тут нечего, я проспал максимум три часа после долгого и, признаться, крайне приятного, времяпрепровождения, а потом в спальню ворвались злые люди, растолкали нас с Эрикой, и повезли, мало чего соображающих, непонятно куда. Главный из этих людей, откликающийся, вроде бы, на имя «Марий», приказал не напрягаться, а просто делать, что мне скажут. С совершенно не соображающей головой я кивал, даже не пытаясь отслеживать реальность. Кончилось это за городом, где мне сунули в руки автомат, приказав вместе с остальными дать несколько коротких очередей в воздух, прямо там, где мы остановили «тойоту». Это было мне по плечу. Эрика стреляла, кажется, не просыпаясь, просто высунув ствол из окна.

Затем из кустов вывалились Гритт и Широсаки, ведущие за собой пожилого худощавого человека с растерянным лицом, украшенным небритостью и подслеповато моргающими глазами. Нам пришлось потесниться, чтобы он влез в машину, чему спящая Эрика была только рада. Вползя ко мне на колени, она спокойно посапывала мне же в шею, пока Марий вёл переговоры с мужчиной, а я из-за этого чуть не пропустил, что мы, оказывается, только что спасли кардинала Святой Католической Церкви.

Тот, узнав, кто мы такие, тут же начал что-то говорить. Много, требовательно, даже жестко.

- Кардинал, не наглейте, - зевнув с подвыванием, вмешался в разговор я, - Мы вам ничем не обязаны и ничего не будем делать бесплатно.

- Юноша, вы понимаете, с кем вы разговариваете?! – прищурился на меня этот субъект.

- Прекрасно понимаю, - вяло кивнул я, взяв спящую Хатсбург за ягодицу и поправляя сидящую на мне девушку, - А вот вы, видимо, нет. Наш отдел не подчиняется никому. Никому ничем не обязан. Да, вы представитель католиков, поэтому если надавите на все ваши кнопочки, то к нам, из Центрального Управления, придёт настоятельная просьба прислушаться к вашим чаяниям. Но чтобы она пришла, Ватикану придётся засунуть язык в зад Инквизиции настолько глубоко, что вас же потом за это и четвертуют. Вне зависимости от того, что вы найдете и поймете.

- Петр…, - вздохнул Марий, сидящий за рулем.

- Что? – хмыкнул я, подмигивая выглядывающей с переднего сиденья Юки, - Если так удачно вышло, что мы можем с кардиналом устаканить всё до того, как его обнаглевшее стадо снова начнет мычать под нашими воротами, то почему бы и нет? Он не выглядит измученным после плена…

- Давай лучше я буду вести переговоры? – сердито предложил блондин.

- Да пожалуйста, - пожал я плечами, - Только пусть он не забывает, что мы живем на площади, где собрались представители всех крупных религий мира. И рассказать этим представителям о том, что полтысячелетия назад католики пытались провернуть геноцид Японских островов – нам совершенно ничего не может помешать…

Пробормотав это, я уснул, выключившись из реальности. Потом, поздно ночью, мне Юки расскажет, как я, почти не открывая глаз, втащил вампирессу в дом, плюхнул на свою же кровать и упал рядом, продолжив спать, но этого уже не буду помнить совершенно. Эрика же, в свою очередь, даже не вспомнит, что она куда-то выезжала из дому. Вот что значит вымотаться.

Вернувшийся домой и дождавшийся, пока мы с вампирессой продерем глаза, барон приступил к рассказу о произошедшем. Говорить, в общем-то, было не о чем. МакАлистер дал точную наводку, приказал спешить, заплатили за это какие-то три тысячи долларов, что удивительно скупо, несмотря на «полное отсутствие риска». После этого мы нашей полумертвой командой съездили до места, постреляли в воздух, чтобы «спугнуть» похитителей, скорее всего, и заказавших нам освобождение ватиканского ученого в высоком звании, затем Марий сдал возмущенного кардинала Цурье из рук в руки, конец истории. Если кто-то будет спрашивать, то это наша Юки, подрабатывая курьером, услышала краем уха о хижине в лесу, из которой доносятся молитвы на латыни. Конец истории.

- Но мы, кажется, нашли с ним общий язык, - с довольным видом подытожил блондин, только что расправившийся с тремя жареными куриными окорочками, - Рома заплатит. Тайно. Его свита сплошь из молодых архивариусов, изыскателей и прочей дряни, это не того полета птицы, чтобы знать реальную правду об отношениях между католиками и Инквизицией, так что придётся делать вид, что мы им помогаем из глубокого уважения и почитания Ватикана, но по каждому пункту нашей помощи Пьетро Рома будет платить. По шестикратной ставке.

- Зачем тогда было устраивать весь цирк с самого начала? – не понял Алебастр, массирующий себе виски, - Он мог…

- Его укачало в полете, - блондин ухмыльнулся, - Рома отдал своим людям приказ найти себе место для размещения, а сам лег спать. Его секретарь решил, что лучшим вариантом будет выгнать нас из дома, чтобы разместить хоть часть людей… бесплатно, в удобной точке.

- Тупость неизлечима! – бодро откликнулась вампиресса, которая в этот момент стояла на кухне и… мыла посуду. И, кажется, пританцовывала. Мимопроходившая вслед за намылившимся куда-то бинтуронгом Юки была поймана захватом локтя за шею и поцелована в щеку. Десятикратно.

У Эрики, судя по всему, было просто прекрасное настроение. Мягко выражаясь, девушка «цвела и пахла», что заставляло нас, сидящих за столом, постоянно отвлекаться на это преображение. Характер изменений был прекрасно известен всем, но вот его сила и яркость определенно были сюрпризом! Во всяком случае, известная нам всем сексуальная, но ворчливая и слегка ленивая вампиресса со склонностью к шоппингу, внезапно раскрылась с другой стороны. Не то чтобы она никогда не мыла посуду, но сама…?

- Петр, а ты вот такое сможешь проделать с Агнешкой? – внезапно и громко поинтересовался улыбающийся Марий, - Я это даже за измену не посчитаю…

Реакция на его слова была бурная. Широсаки выпучила глаза и открыла рот, Эрика упустила из рук и расколотила тарелку, вцепившись в края мойки и начав трястись, Алебастр ничего не понял, а я, фыркнув, покачал головой, сказал с напускным сожалением:

- Увы, такими техниками не владею. Всё случившееся - лишь совпадение обстоятельств…

Это было правдой. Секс по своей природе различен, я эти контрасты хорошо различаю из-за неоднозначного жизненного опыта. Есть простое соитие из взаимной симпатии, есть глубокая близость двух сердец, есть… его много разновидностей. В нашем же с Эрикой случае произошло нечто, что случается реже – мы совпали во многом. Ну и облизывались друг на друга довольно давно, что добавило немало дров в случившийся пожар страсти. Который только раздулся после того, как решили «просто сходить принять душ». Вот так, на износ, до капли, с полной самоотдачей и с полным чувством партнерши… я, вроде бы, не выкладывался никогда.

Выйдя из задумчивости, я оценил картину казни ржущего Гритта полотенцем в руках бушующей праведной яростью вампирессы. Впрочем, это длилось недолго, потому что Соня полезла защищать блондина, а получать, даже в шутку, когтями бинтуронга Хатсбург не хотелось. Она начала прикрываться Юки, та начала уворачиваться, в общем, получилась очередная веселая возня, в которую подлил масла альв, уведомивший всех недовольным голосом о том, что он заказал звукоизолирующие панели, которые будут обязательны для установки… всем.

- Даже тобой! – черный палец уткнулся в опешившую кицуне, - Нам тут точно таких концертов не надо!

- Подумаешь…, - сдула локон вампиресса, отпуская лису-оборотня, - Как будто прямо громко было!

- Очень громко…, - проговорила… Норма, стоявшая за спиной альва и явно опасавшаяся, что её могут втянуть в происходящее.

Немая пауза была очень живописной. Настолько, что Эрика, подойдя вплотную к волчице-оборотню, взяла ту за лицо ладонями, принявшись мять, а затем, отпустив, зашла сзади, обняв и попыталась защекотать. Это возымело эффект, высокая худенькая Норма принялась неуверенно извиваться и слабо отбиваться.

- Она оживает…, - задумчиво пробормотал Марий.

- Мой идеальный человек ломается? – тут же скис наш программист, - Вы ужасны.

- Норма давно уже сама смотрит фильмы на планшете, - дополнила нашу картину Юки, с одобрением наблюдающая за «мучениями» оборотня, - Я научила её выбирать. От музыки, говорит, голова болит. Но всё равно иногда слушает. Кажется, именно музыка помогает ей, ну… думать.

Да уж, сюрпризы один за другим. Вот так лежишь, смотришь мемы с котиками, а тут раз, на тебя набрасывается вампир, два – и вы спасаете кардинала, три – и безмолвная девушка с рабскими установками в сознании начинает разговаривать сама. Что будет дальше? К нам придёт сбежавший от ватиканцев граф Дракула, потребует чаю и наймет нас отрезать Рома яйца?

- Тьипун тьебе на йазык! – выдал по-русски Марий, а затем погнал нас всех спать. С завтрашнего дня мы начинали работать с пришлыми святошами.

Спать мы с вампирессой снова улеглись вместе, в моей комнате, но, при этом, просто спали. Устроенный ранее марафон брал свою цену с процентами.

Что могу сказать?

Жаркая женщина. Очень жаркая.

На следующий день мы, получив аванс переводом в десяток тысяч долларов, уже ехали охранять пятерку ватиканцев, планировавших найти в порту корабль под нужды экспедиции. Точнее, сначала они планировали загрузить нас подобными работами, но Гритт, получивший прямой канал связи с кардиналом, выкатывал ему за такие шутки чересчур большие ценники. Пьетро Рома, как оказалось, пылающий желанием понять, кто его украл, зачем, и почему так вышло, на тривиальные мелочи отвлекаться не хотел. Ему куда больше нравилось доставать Цурье, который, в отличие от «грубой молодежи», не мог послать кардинала матом.

Что же, теперь пришла очередь подчиненных Рома испытывать на себе всё «гостеприимство» Старого города.

Мы с Марием и Эрикой, расположившись в теньке, наблюдали знакомство ватиканцев с местными. Католики были похожи на растерявшихся, промокших от собственного пота туристов, ищущих себе туалет с биде. Они ходили сначала толпой от человека к человеку, от офиса к офису, потом начали несмело рассыпаться на небольшие группки, затем часть уже принялась отдыхать, пока другая часть «работала» в поте лица и остального тела…

- Я отчетливо слышала, что ты на чистом английском рекомендовал им снять яхту в Тайланде…, - поправив автомат, Эрика отпила холодной газировки, повернувшись к барону, - Они что, глухие?

- Они посчитали, что я над ними издеваюсь, - пожав плечами, блондин отхлебнул из собственной банки, - Не стоит забывать о том, что большинство людей даже не слышали ни разу об Апсародае, а эти так вообще кабинетные работники. Ученые.

На площадь выглянула небольшая стайка бедно одетых парней, быстро подошедших к одному из скучающих докеров, дремлющих в теньке. Тот, что-то им сказав, кивнул шляпой в направлении нас. Когда парни посмотрели, я им улыбнулся, салютуя банкой. Зрелища троих людей с автоматами, приглядывающими за ватиканцами, заставило мелкую банду искать поживы в другом месте.

Тихо, мирно, две минуты, два жеста – проблема не успевает появиться. Заметил ли это кто-нибудь из «гостей города»? Конечно, нет.

Это был долгий день. Длинный, жаркий, скучный, вымотавший нас троих не хуже полноценной операции. Мы сопровождали ватиканцев по гаваням Старого и Среднего города, отгоняли их от закрытых к свободному посещению зон, один раз чуть не ввязались в перестрелку с китайцами, чересчур резко отреагировавшими на появление толпы злых и потных людей, а под конец еще и вызвали «скорую» для двух женщин, таки поймавших солнечный удар и обезвоживание.

Наконец, получив очередной отлуп, предводитель этой бригады незадачливых ученых решил взять моральную компенсацию, наехав на нас с претензиями. Под нос ему был сунут диктофон, на котором Марий с ухмылкой проиграл утренний разговор между собой и этим типом. Когда запыхтел о том, что не давал разрешения на запись беседы, Эрика, устало вздохнув, вытащила пистолет из кобуры, выстрелив пару раз над ухом сжавшегося в испуге человека.

- Это Апсародай, мистер Красс, - пояснила наша брюнетка в широкой шляпе, пихая оружие назад, на пояс, - Тут нет законов. Здесь вы – лишь беззащитное, ничего не понимающее стадо придурков, воображающих, что они что-то значат. Подножный корм для местных банд. Кстати, завтра мы заказы не принимаем, так что если вы снова попробуете страдать херней, то в отель вернутся не все, я вам гарантирую. Поэтому, будьте благоразумны, объясните своим подчиненным простую вещь – к нашим рекомендациям не прислушиваются, их принимают за аксиому. А теперь, давайте мы сопроводим вас в отель, пока еще кто-нибудь не отправился в больницу…

- Это вы так говорите, чтобы оправдать собственную некомпетентность?! – выдохнул потерявший пару-тройку литров жидкости католик.

- Какую некомпетентность? – удивился я, доставая сигарету, - У нас контракт был только на охрану вашей команды. Все документально заверено, мистер Красс. Вам нужно отдохнуть… и восстановить запас жидкости и соли.

- А также свыкнуться с мыслью, что ваша команда находится в городе, прозываемом Сердце Беззакония. Без союзников, друзей и защиты, - жестко отрезал Гритт достаточно громко, чтобы его услышали все подошедшие коллеги Красса. Если вы не будете принимать во внимание наши советы по вашей ситуации, то мне проще будет отправить команду охранять какого-нибудь наркобарона, пока вас будут бить бамбуковыми палками по пяткам в каком-нибудь хлеву, вымогая пароли и банковские счета. Никто из вас не кардинал, вы расходный материал в этом городе. Вас даже искать не будут.

Да уж, точка так точка. Ну а чего еще ожидать от нас, после того как эти бараны чуть не вломились в офис, который держит русская мафия? Ну а что, туда же только что капитан подходящего судна зашел! То, что человек с потрохами принадлежит русским и идти договариваться насчет него надо в совершенно другое место, с совершенно, другими словами, и совершенно иными суммами денег – этого они не понимали.

- Дам кардиналу номер Кси Тинг, - решил наш лидер, доставая смартфон, - Иначе эти дураки попросту скоро кончатся. Пусть старушка подыщет им гида со стороны, который всё объяснит.

Эти слова и поставили точку в наших и чужих мучения, так что, погрузившись в машину, мы отправились домой, вслух мечтая о воде и прохладе.

///

Юки аккуратно ехала на своём скутере, с полным багажником различных сладких напитков и небольшим холодильным контейнером, полностью забитым мороженым. Товарищи, вымотавшиеся за день с ватиканцами, хотели опиться холодным и объесться им же. Японка, испытывающая к ним искреннюю благодарность за то, что они не взяли её с собой, везла необходимые для отдыха припасы. Знакомые улочки Старого города мелькали одна за другой, а в голове кицуне также мелькали мысли, крутящиеся там с того самого момента, как случилась та… шумная ночь.

Она помнила, как ей овладел сначала приступ ревности и досады, под все эти крики и вздохи. Не то чтобы девушка считала Эрику соперницей за внимание Петра, тот куда больше внимания и ласки уделял именно Юки, но… не так, как той бы хотелось. Как ребенку. А потом это случилось. Лисице показалось, что теперь на неё перестанут обращать внимание. Она до самого утра чувствовала себя осиротевшей.

Правда, потом Марий, моргающий с недосыпа, грубо сломал все эти чувства об колено, сказав, что путать секс и отношения не стоит. По крайней мере в случае их, инквизиторов. Юки ранее не осмеливалась расспрашивать своих друзей об особенностях сексуальной жизни росших в казармах солдат, а тут услышала, что вольные отношения – это норма, со строгим неписанным законом не демонстрировать их влияние за пределами спальни!

«Почему тогда они раньше…?», - подумалось тогда ей, наблюдающей, как между Эрикой и Петром не очень-то всё и изменилось. Они вели себя как раньше, только вампиресса теперь была куда как более расслаблена и менее ворчлива. Лисе было невдомек, как это происходит у «нормальных» людей, в интернете бытовал миллион различных мнений и ситуаций, но то, что складывалось под крышей их крепости вообще казалось чем-то странным. Но не сказать, что не притягательным.

Во всяком случае, чего уж греха таить, Юки и сама бы очень хотела остаться у Петра на ночь, чтобы также радостно и громко орать, как орала Эрика, но… не знала, как это устроить. Ну и боялась, конечно же. Безобразие, конечно. Эрика и Соня ходят туда, как к себе домой, Норма… ну, это Норма, а вот Юки страшно. Хотя, конечно, с Нормой тоже страшно было, когда они принимали душ и кицуне, поскользнувшись, слегка прижала волчицу к кафельной плитке, попав рукой… не туда. Смуглая девушка бросила на неё такой взгляд, что Широсаки едва не удрала, однако, всё наладилось. Потом Хатсбург с усмешкой рассказала японке о том, как та оказалась близко к неожиданному сексуальному опыту, который с ней произошёл бы быстро и решительно. Сначала это привело девушку в ужас, но сейчас, сидя на скутере, казалось…

Казалось…

«Плохие мысли! Плохие!», - попыталась взять она себя в руки, обгоняя неторопливо едущую ржавую колымагу, видевшую не только лучшие дни, но и, кажется, эпохи, - «Она никому не расскажет, никто не узнает, но думать об этом – плохо!»

А может, и расскажет, раз говорить уже начала. Тоже мысль, но мысль, вызывающая у беловолосой водительницы легкого транспортного средства совсем не то, что она должна была бы вызывать! Но ведь Петр сказал, что видит в ней женщину! А женщинам нужен секс!

Последнее было бы очень хорошим доводом, если Юки хотя бы понимала, что именно ей надо, но с этим была загвоздка. Точнее, не загвоздка. Искушение, сомнения, страх, возбуждение и неукротимое, чисто лисье, любопытство, не давали широкицуне покоя, постоянно подталкивая сделать что-нибудь. Высокая, худенькая, молчаливая и радостная Норма казалась внутреннему зверю Широсаки замечательной возможностью сравнительно безопасно понять, что именно скрывается за дверьми спален. Не на самом деле, конечно, интернет полон разных грязных штук, а на… собственном опыте.

«Плохая Юки!», - нервно осудила себя девушка, въезжая на храмовую площадь. Впрочем, это у неё получилось совсем не от всего сердца. Вольница отряда наемников постепенно вкрадывалась в наглое лисье сердце, ломая установки скромной, тихой и воспитанной девушки, которой Широсаки всегда себя считала.

Около дома стояли Эрика, Марий и Петр, но вовсе не их вид заставил кицуне резко затормозить, чуть не перевернув свой скутер. Даже не чужая машина и какие-то совсем незнакомые японцы, числом четверо, стоящие напротив её хмурых товарищей! Это заставил сделать запах.

Чужой, резкий, властный. Бьющий по чувствам наотмашь, как и взгляд хозяина запаха – молодого человека в костюме, бросившего на Широсаки долгий внимательный взгляд.

Совершенно нечеловеческий аромат взрослого кицуне-самца.

Широсаки оскалилась, соскакивая с падающего на бок скутера и хватаясь за рукоять пистолета, болтающегося у неё на бедре.

Чужак!!

Глава 7. Альбедо в мусорке

Сначала я даже слегка растерялся. Только мы успели хмуро посмотреть на нежданных гостей, сплошь японцев в костюмах, как из-за угла выскочила Юки на груженом скутере. Мелочи, но вот то, что мелкая японка тут же окрысилась, соскакивая с падающего мопедика, а затем схватилась за пистолет – это уже было необычно. Она явно не обрадовалась гостям, смотря при этом на самого молодого, который еще и слова не успел сказать.

- Няшка, нет! – гаркнув позывной Широсаки, Марий вынудил белобрысую девчонку замереть, удивленно уставившись на него… и через секунду молодой японец в прыжке сбил нашу подругу на землю, вопя ей в лицо какую-то ересь!

- Старший! Где ты нашла старшего?! – орал этот гад на неплохом английском, со всей дури тряся Юки и периодически стуча её затылком об асфальт, - Кто он?!!

Большего он спросить не успел, да и сделать что-либо тоже, потому что я уже был рядом и уже наносил удар ногой с полного размаха так, чтобы носок тяжелого военного ботинка воткнулся ровно в ухо этого идиота. Силы удара хватило, чтобы сорвать наглого японца с Юки, отшвырнув метра на полтора в сторону. Второй удар, под вопли из-за спины, я наносил еще краше – футбольный, с полным размахом ноги, прямо под ребра валяющегося типа, достаточно сильный, чтобы прокатить его еще. Хотелось, конечно, в голову, на убой, но позади орали не только незнакомцы, но еще и Гритт. Кажется даже, что орал мне, но из-за шума в ушах сообразить было сложно.

Да и занят я, пистолет из кобуры тащу, да проморгаться пытаюсь от красной дымки в глазах.

- Ворон, отставить! – снова не стал оригинальничать Гритт, - Недотрога!

Вампиресса вцепилась мне в спину, бормоча что-то успокаивающее. Она и жалкий вид согнутого на асфальте сопляка заставили немного прийти в себя. Достаточно, чтобы, подняв за грудки придурка, уставиться в его глаза, которые, несмотря на всю царящую в них сейчас бессмысленность, поменяли цвет с карих на желтые.

Кицуне.

- Кто твой барон, сука?! – рыкнул я, тряся напавшую на одного из моих, сволочь, - Имя!

- У него нет барона, Ворон, - голос Мария, на который я повернулся вместе с ношей, уже был почти спокоен, - Он из мирняка.

Несмотря на тон, блондин стоял с пистолетом, направленным на троих напряженных японцев, столпившихся возле автомобиля. Уже поднявшаяся Юки, морщась, подходила к блондину, прижав руку к затылку. Крови, вроде бы, не было. Отпустившая меня Эрика встала рядом, положив руку на кобуру и разглядывая «гостей».

- То есть…, - я поболтал то ли трупом, то ли вырубившимся парнем, — Это простолюдин, что ли?

- Именно так и есть, - хищно улыбнулся мне лидер, — Это простолюдин, напавший на дружинника барона.

- Что вы сделали с Аокидзи-сама! – прорвало одного из японцев.

- Аокидзи – простолюдины?! Что вы говорите! – чуть ли не одновременно с ним гаркнул второй.

Я и сам ухмыльнулся, подтаскивая к капоту чужой машины свою добычу. Попросив вампирессу принести пластиковые наручники, я плечом двинул одного из островитян, попытавшегося дернуться к парню, а затем пригрозил начать стрелять, если они не успокоятся. Тем временем кицуне, напавший на Широсаки, пришёл в себя, тут же начав делать резкие движения…, и я с огромным удовольствием превратил его лицо в плоский блин за несколько ударов.

Тем временем Гритт, держащий в одной руке пистолет, убрал вторую, со смартфоном, прижатым ранее к уху.

- Вы арестованы, господа. Именем Священной Инквизиции.

- Что?! – поперхнулся старший из японцев, - Я требую немедленно предоставить нам связь с господином Цурье!

- Именно к нему мы сейчас и поедем, - криво и злобно улыбнулся блондин, - Материалы следствия и видеозаписи уже на его компьютере. Он знакомится с ними в настоящий момент.

- Вы о чем?!

- О нападении кицуне-простолюдина на представителя аристократии, находящегося на службе Инквизиции, - любезно пояснил Марий, приобнимая за плечи морщащуюся от боли Юки, - В присутствии барона. При исполнении долга. Ворон, пакуй идиота. Недотрога, в «тойоту». Мы поедем на их машине.

- Они из-за меня пришли? - вышла из-за спины блондина Юки. Получив кивок, девушка требовательно посмотрела на Гритта, - Тогда я еду с вами.

- Конечно.

Подоплека происходящего была проста. Эти самые четверо японцев поджидали нас у дома, чуть ли не с порога заявив, что предъявляют свои, весьма мутные, права, на Широсаки Юки. Учитывая, что молодой ублюдок-кицуне молчал, мы не смогли сходу определить идентичность гостей, а аккуратно задавали вопросы, пытаясь узнать, откуда они такие красивые нарисовались. Тут выскочила наша малышка, её уронили, потом я сыграл в футбол, потом, как оказалось, избил не нормальное существо вроде человека со стороны, а самого настоящего кицуне.

Разумного оборотня, живущего в человеческом обществе. Проще говоря, существо, которое сначала в жизни должно было глотнуть почтение к Инквизиции, а затем уже молоко матери. Законы просты и надежны, если ты живёшь в человеческом обществе, то ты живешь с разрешения Священной Инквизиции. Цивилизация альвов под Уральскими горами может вводить любые порядки, пока они балуются магией на узаконенных основаниях, но те, у кого нет своей цивилизации, обязаны подчиняться уложениям нашей организации.

Наши «гости» об этом вспомнили на половине пути к Верхнему городу, неожиданно поняв, что попали в переплет. Точнее, в переплет попал избитый до потери сознания молодой кицуне, которого я контролировал, а вот его слуги…

- Послушайте, - нервно начал старший из них, - Аокидзи – это очень старая, очень влиятельная семья! Вы не представляете себе, какие проблемы вас будут ожидать!

- Нам и не надо, – сардонически хмыкнул Гритт, сидящий за рулем, - Рыцарь Марко Цурье разберется с этим инцидентом, как и полагается по закону. Это его обязанность.

- А как он разберется? – поинтересовался я, продолжая баюкать надежно вырубленного парня. Вопрос оказался интересным для всех присутствующих в машине.

- Стандартно, - равнодушно пожал плечами барон, - Нападение на сотрудника Инквизиции, находящегося при исполнении обязанности, не повлекшее серьезных травм. Оскорбление барона действием. Парню дадут плетей, нанесут позорное клеймо и отправят на общественно-полезные работы на пять лет…

- Вы серьезно?! – взвились японцы.

Оказалось, что все на самом деле серьезнее некуда. Цурье, невысокий полный старик, которого отвлекли от серьезных дел этой самой возней, тщательно скрывал своё довольство, но подтвердил всё, сказанное Марием, дополнив, что в отношении «семьи Аокидзи», которую слуги этой стайки кицуне зачем-то начали именовать «Великим Родом», будет произведено тщательно расследование.

- Разумеется, барон Гритт может снять свои обвинения, но я ему не рекомендую этого делать, - развёл руками старший инквизитор Басолана, - Раз уж семья Аокидзи, считающаяся довольно влиятельной в Японии, не удосужилась узнать, что широкицуне Широсаки Юки принесла присягу Инквизиции, и в отношении неё теперь действуют только правила нашей организации, то публичное дело над… как его там? Аокидзи Хиро. Да… такой способ информирования общественности мы считаем предпочтительным. Традиционным, даже.

Проще говоря, «публичная порка зазнавшегося оборотня» помогает напомнить остальным их место. Не у параши, разумеется, но под плотным, тяжелым, любящим, и совершенно не прощающим выбрыков крылом инквизиторов.

Дело уже шло к завершению, троица японцев понурилась, видимо, предчувствуя, что им придётся очень несладко из-за обосравшегося хозяина, но тут еще решил очнуться сам виновник. В зубы я ему особо не стучал, там их еще много осталось, так что артикуляцию молодой лис сохранил, но вот воспользовался этим совершенно не в своих интересах – они принялся покрывать всех присутствующих площадной бранью, угрожая влиянием семьи. Орал, плевался, брызгал кровавыми слюнями…

Мы все, включая Цурье, не сговариваясь, смотрели на него как голодные крокодила на сломавшего ногу в водоеме детеныша зебры. Даже Юки. Ну а что? Камеры в кабинете есть, они пишут.

- Ах да…, - когда троица слуг таки угомонила своего хозяина, «вспомнил» хозяин кабинета, доставая из шкафа довольно толстую папку, - Насчет ваших претензий. Вот здесь у меня лежит полная биография этой девушки, могу вас уверить, что она воспитывалась под опекой Инквизиции с раннего детства. Любые претензии на неё я бы счел ничтожными хотя бы по этому факту. Выношу вам, как представителям кицуне Японского острова, официальное предупреждение – если эта девушка пострадает, либо пропадет бесследно, то мы направим дознавателей в Японию. Вместе с отрядом волколаков-ликвидаторов. Надеюсь, мы друг друга поняли?

Что же, счастливое завершение короткой истории. Наш соломенноволосый лидер определенно был готов к подобному эпизоду, плохо что не сказал мне. Я чуть не убил крысеныша…

- Отвали, - устало боднул руль лбом Гритт, - И так день сложный был, еще и эти. Домой?

- Ты – домой, - вздохнул я, усаживаясь назад и позволяя японке с шишкой на затылке сесть на переднее сиденье, - А нас закинь на нашу первую квартиру.

- Чего…? – вяло удивился Марий.

- Мы с Юки провоняли чужим лисом. Хочешь, чтобы Норма нас сожрала?

В нашей квартире-мансарде, когда-то служившей первым жилищем команды, было уже слегка пыльно и не слегка душно. Открыв окна для проветривания, я обернулся к Юки, продолжающей тереть затылок.

- Первая пойдешь?

- Иди ты, - предложила моя маленькая подруга, - Я превращусь. Что-то больно.

Кивнув, я быстро разделся до трусов, закинув вещи в старую, но рабочую, стиральную машинку, подмигнул уставившейся на меня девушке, подхватил ботинки и отправился с ними в душ. Запираться не стал, крикнув лишь японке, чтобы запустила стиралку, да закинула ко мне свои кроссовки, перед превращением.

Удобная эта штука, оборот, думал я, стоя под тугими струями теплой воды. Главное ведь, что? Сохранить массу тела, да целостность основных органов, всё остальное превращение лечит. Даже отмудоханный мной этот Хиро после оборота будет как новенький, даже если бы я ему колени прострелил, как сильно хотелось. Правда, риски есть. Оборотни инстинктивно превращаются, если им совсем уж худо, а в таком случае, например, при простреленной крупным калибром печени, шанс из умирающего превратиться в гарантированно мертвого – довольно велик. Не то чтобы шансы в любом случае большие, но всё равно, как-то мысль о том, что ты себя инстинктивно убиваешь… не очень вкусная.

В приоткрывшуюся дверь всунулись женские белые кроссовки, а вслед за ними и белая лисья морда, сжимающая их в зубах. Затем показалась и остальная часть Широсаки-лисы, пытающейся прокрасться в ванну, не привлекая внимания.

- Здрасти, - поздоровался стоящий под душем я, улыбаясь остановившемуся зверю, - Тащи сюда, ставь под струи!

Это было даже забавно. Юки закрутилась на месте, занервничала, но спустя несколько секунд, имея вид воровской и придурковатый, сунулась под душ, ставя свою обувь рядом с моей. А затем села, прижав уши и подставляя пушистое тело под струи воды, зажмурилась и сделала вид, что всегда тут росла.

Упустить такой шанс я не мог. У меня была вода, мыло, шампунь и гигантская лиса – всё, что нужно, чтобы помыть лису. Я никогда раньше такого не делал!

Процесс был начат слегка сумбурно и хаотично, разинувшее пасть животное с выпученными глазами суетилось, не совсем адекватно реагируя на начавшуюся помывку, но постепенно втянулось и расслабилось. Главное ведь, что? Уверенность, спокойствие и настойчивость, а также еще можно разговаривать с пациентом, благо тот отвечать не может, хоть и не кусается. Скулёж и тявканье я не понимал, зато знал, что прекрасно понимают меня!

Правда, под конец, уже сполоснутая Юки решила устроить сюрприз. Улегшись прямо под струями воды, оборотень начала трансформироваться при мне, причем быстро и плавно. Шерсть «всосалась» под розовую кожу, конечности с легким треском вытянулись, хвост, казалось, втянулся в задницу как макаронина, морда сплюснулась, превращаясь в лицо – и вот, рядом со мной с плиток встает уже тоненкая азиатка, закрывая свои совсем небогатые прелести… с красным лицом и горящими ушами.

Уткнувшись мне лбом в грудь свежепомытая задала вопрос дрожащим голоском:

- Ты… зачем?!

В её тоне было понамешано многое, но ничего особо серьезного.

- Терапия, - спокойно ответил я, намыливая себе голову.

- Что?!

- Терапия от твоей стеснительности. Жизнь у нас неспокойная, ситуации могут быть разные. Ты можешь получить ранение в задницу, я могу получить. Любой может оказаться на больничной койке. За ним придётся ухаживать так, как вы ухаживали за мной, когда удирали из Тайланда. А ведь вы не только повязки меняли, но и поили, кормили, убирали, хм, остальное. Так что, если тебя скрутит какое-нибудь отравление или еще что-то, чего оборот не сможет убрать, ты должна быть готова обратиться к своим товарищам. А еще, как ты могла сегодня убедиться – обернуться у кицуне не всегда выйдет. Свидетели.

Постояли, помолчали. Широсаки переваривала информацию и, судя по всему, аргументов против у неё особо не было. Затем она начала говорить, также не отрывая лба от моей груди.

- Эти… Аокидзи. Вы не поняли, не могли понять, а я по запаху сразу поняла. Молодой мужчина, одинокий, с настоявшимся запахом. Этот кицуне пришёл за мной, хотел подавить, заставить признать себя его женщиной, подчиненной. Он был… настроен на это. Это наши инстинкты, наша природа. Если бы у него получилось, даже если бы вы их прогнали, он бы меня потом подловил где-нибудь и увел. Я бы подчинилась… наверное. Но…

- Он болтал про «старшего», - вспомнил я, - Взбесился из-за этого.

- Да, у него просто крышу снесло, - чуть повеселее откликнулась мокрая голая девушка, - Такого они точно не ожидали!

- Чего именно?

- …неважно! – на меня подняли моргающие глаза, - Но я поняла, о чем ты говорил. Недавно была ситуация, в которой мне очень нужна была помощь. Ничего серьезного, но тогда… в общем, это было просто ужасно!

Затем меня схватили за руку, принявшись рассматривать пальцы. Ушки у кицуне продолжали быть совершенно багровыми, а затем она, выдавив из себя нечто вроде «нет, не вышло бы…», окончательно погрузилась в себя. Погладив её по голове, я оставил Широсаки в душе, а сам вышел, чтобы ей не мешать. Время окончания работы стиральной машинки было еще впереди.

Из квартиры мы вышли в сырой одежде, но к моменту прихода домой она уже была сухая.

Тайланд.

///

Алебастр сидел в своей комнате, работая за компьютером. После недавнего инцидента у порога, отослав всё запрошенное Гриттом в офис инквизитора Цурье, альв поставил себе задачу выяснить, что за наглые японцы явились к его порогу. Войдя на сайт, принадлежащий Священной Инквизиции, молодой отшельник погрузился в изучение нечеловеческих рас, обитающих на самом восточном острове Евразии.

Список был… своеобразен, состоя всего из двух пунктов. Кицуне и тануки, вид – оборотни. Около двух тысяч первых и полутора тысяч вторых на сто пятьдесят миллионов местного населения. Вампиры – отсутствуют, что неудивительно. По авторитетному мнению большинства кровопийц, жидкость, нужная им для питания, в местных была не особо хороша из-за диеты островитян. Кроме того, ксенофобия местных отталкивала ночных охотников, имевших преимущественно европеоидные черты, а сами японцы паршиво поддавались на трансформу в вампира, которая их часто уродовала. Впрочем, как и всех азиатов.

Хм.

- Это заповедник, - недовольно пробормотал альв нехитрый диагноз, барабаня себя по подбородку, - Неудивительно, что они так расслабились…

- Хм…, - присутствующий в комнате субъект, о котором хозяин благополучно забыл, пошевелился и захрустел попкорном. Звук шёл пониже сидящего в кресле альва, прямо с пола, так что тот, совершенно не отвлекаясь от своих мыслей, протянул руку, чтобы почесать под подбородком, как он думал, Соню, вечно что-то жующую и любящую околачиваться около него.

Почесать-то почесалось, но это была не Соня, а Норма, сидящая на полу. Смуглая девушка, одетая в шорты и короткую майку, невозмутимо приняла ласку, продолжая сосредоточенно хрустеть попкорном и рассматривать монитор, на котором что-то весело мигало.

- Однако, - озадачился чернокожий, - Ты чего тут?

- Эрика. Прячусь, - поведала ему волк-оборотень, - Щекочется.

- Аргумент, - согласился с ней Алебастр, - Тогда работаем дальше.

Обе разновидности оборотней были… бесполезны для целей Инквизиции, так что их отнесли к охраняемым типам. Единственный существенный плюс был в разведывательной сети, удерживаемой оборотнями над Японией, так что та была одним из самых безопасных мест в мире. «Естественной» культуры колдовства на островах никогда не было, а пришлых, соблазненных плотным населением страны, быстро вычисляли защищающие своё место обитания лисы и еноты.

Слабые, недисциплинированные, авантюрные, без каких-либо способностей к точным наукам, гуманитарии тайного мира планеты. Их давным-давно оставили вариться в собственном соку, что иногда вызывало коллизии вроде той, что случилась сегодня. Альв видел общие черты, имея возможность провести аналогию с собственным народом. Если бы кто-то сказал молодому подземному жителю, что тот, оказывается, должен следовать правилам какой-то там Инквизиции, то альв бы очень сильно удивился, услышав подобное впервые в жизни. Но да ладно, у них там, под горами, своя цивилизация, свой образ жизни, свои вызовы и проблемы. То, что Аокидзи, весьма влиятельная семья, не обучили своего отпрыска – было совершенно другим делом. Жители острова в очередной раз обнаглели. Такое уже случалось.

В чатах уже велось обсуждение этого вопроса. Наверное, этот Хиро еще не успел смыть кровь с лица, как уже была наложена резолюция из Центрального Управления сделать это дело максимально публичным.

Лис будут пороть, уверенно кивнул Алебастр, вновь почесывая продолжающую лакомиться попкорном Норму. Те могли нанять людей для похищения, для переговоров, сделать что угодно, не вмешиваясь лично, но, прислав слуг и кицуне, Аокидзи буквально оголили свою задницу перед мировым сообществом, и теперь будут получать по ней.

- Али! Ты нашу волчицу не видел? – раздалось глухое из-за двери. Там была Эрика.

- Не видел, - честно соврал совершенно не видящий оборотня альв, продолжая читать чаты и почесывать хрустящую попкорном девушку, - Поищи в гараже.

- Не могу, готовить пора! Петр и Юки скоро вернутся!

- Она никуда не убежит! – уверил отшельник вампирессу, возвращаясь к экранам.

Нужно было срочно ответить троллям, принявшимся иронизировать на тему «тех несчастных, у кого в команде кицуне», из-за которой разгорелся весь сыр-бор.

Норма же, сидя у кресла на полу, чувствовала себя спокойной и довольной. Здесь было хорошо и вкусно. От телевизора и музыки у неё чесались мозги, Эрика и остальные хотели от неё непонятного, а большой черный зверь донимал, стараясь получить от девушки то, что она обычно получала от других. Последнее было очень несправедливым с точки зрения Нормы, потому что бинтуронг никогда и ничего не давал взамен, а лишь эгоистично пользовался выпрошенными благами. А еще он терпеть не мог, когда с ним не делятся едой, начиная сильно пихаться передними лапами…

Вкусный попкорн. Приятные почесушки. Мозги отдыхают.

Чего еще желать?

Глава 8. Два зайца одной пулей

- Русский, я думала, что ты джентльмен…, - сонное бормотание Эрики заставило меня проснуться и открыть глаза.

- Я джентльмен, - пробормотал я, глядя на открывшееся мне зрелище. Оно было скорее смешным, чем эротичным, невзирая на обнаженное женское тело, лежащее рядом.

- Джентльмен не пытается трахнуть даму, которая спит! – возмущенно, но еще не открывая глаз, припечатала Хатсбург, - Впрочем, продолжай, мне нравится…

— Это не я, - подумав, выдал признание, а затем уточнил, — Это Соня.

- Не ты… Что?!

Ну да, забравшийся на девушку кошачий медведь, сейчас игриво ворочающий мордой её левую грудь, никак не мог откликаться на имя Петра Васильевича Красовского.

- Продолжай, Соня, продолжай. Ей нравится.

Хорошее утро, веселое, особенно под мелкое пакостливое хихиканье преступницы, и впустившей зверя в мою берлогу. Возможно, мне не стоило шутить на тему того, что вампиресса теперь истинная «дочь ночи», ибо возлегла с черным зверем, потому что возмездие за эти слова было не только неизбежным, но и они сами вызвали удивленный взгляд совершенно чернокожего альва, на который бурным смехом отреагировал пьющий кофе барон… забрызгавший нас всех.

Затем, когда все себя привели в порядок, Марий неожиданно выдал:

- Планы меняются, девочки и мальчики. Раньше я должен был отправиться с Эрикой вместе с ватиканцами, теперь вместо неё беру Юки. Петр, Хатсбург – на вас дальнейшие поиски колдуна. Загляните к Кси Тинг, она хотела видеть нашего русского друга.

- Не то, чтобы я против, - утершаяся вампиресса, удерживающая за шею почти удравшую японку, задумчиво прищурилась, - Но почему…?

- Да всё просто, - тут же сдал замешкавшегося барона альв, - Католики подтянули монахинь, а ты Агнешке не нравишься. Почему-то.

- Действительно, - покивал я, демонстративно оглядывая фигуристую девушку откровенно оценивающим взглядом, - Почему?

Кому может не нравиться высокая, длинноногая, широкобедрая атлетичная брюнетка с идеально белой кожей и совершенно правильным лицом? Да еще с такой грудью, от которой тащатся даже бинтурон…

Ну вот, опять в меня бросили полотенцем.

- Скажи ей, - посоветовала лидеру вампиресса, подтаскивая к себе японку так, чтобы прошептать ей на ухо на всю комнату, - Что мы все спим с Петром!

Вместо того, чтобы по привычке залиться краской, Широсаки неожиданно возразила:

- Тогда она будет ненавидеть его еще сильнее! И бояться за Мария!

Бросив на Гритта томный взгляд, я умудрился уронить всех присутствующих, кроме Алебастра и Нормы, в гомерический хохот.

Чуть позже, сдав лидера и повесившую нос японку, узнавшую, что они уезжают аж на три дня, хмурым монахиням во главе с Агнешкой, мы с Эрикой погрузились в «барчетту», поехав в гости к мадам Тинг.

Апсародай встретил нас уже привычной жарой и пустынными дневными улицами. Все порядочные люди сейчас праведно спали в своих постелях, чтобы потом всю ночь работать на свой кусок хлеба, а мы были вынуждены купаться в зное. Пусть даже за кусок хлеба с маслом. Некоторое время мы ехали молча, Эрика просто довольно щурилась в окно, жмуря глаза за темными очками, но затем задумчиво проговорила:

- Наша белая подлиза со вчера выглядит удивительно довольной и спокойной, русский. Уж кому как не мне знать, что ты её не трахнул, но признайся – что-то между вами случилось, пока стирались?

- Да ничего особенного, - хмыкнул я, - Просто помыл её, а она потом при мне превратилась из лисы в человека.

- Оо…, - меня игриво пихнули в плечо, - Ты зарабатываешь доверие гигантскими шагами!

- Я не специально.

- Хм, - внезапно моя напарница напряглась, выглядывая в окно куда-то вверх, - Скажи это своему ворону. Возможно, он тоже не специально. Хотя вот ему я не верю!

- Сложно верить птице, которая при попадании в неё пулей рассыпается на целую кучу исчезающих перьев. Лучше расскажи, что ты сделала Юки, что та до сих пор дергается, вспоминая этот эпизод?

- Ой, брось. Маленький женский секрет. Вот такусенький, - мне показали расстояние между двумя пальцами, только не совсем маленькое, а такое, приличное. Размером с автоматный патрон семь шестьдесят два. А затем добавили, что маленькие лисички должны четко осознавать последствия за излишнюю хитрозадость и отмороженность.

Вникать глубже в эту тему я не захотел, почему-то вспомнив, как Юки щупала мои пальцы, бормоча довольно подозрительные вещи. Нет уж, оставим себя в неведении. Нужно думать о реальном деле.

Средний Город был куда живее Старого, особенно китайский квартал. Жизнь тут, казалось, не утихала в принципе. Деловитые китайцы, мало обращая внимания что на прохожих, что на друг друга, копошились, занятые исключительно своим делом. Везли тележки, перекрикивались с соседями, готовили или поглощали еду у перевозных вагончиков, попивая горячую воду. Последнее вызывало у меня немой вопрос, пристрастие этих людей глотать пустую воду «ради здоровья» - совершенно отсутствовало у этой нации в другом мире. Там они хотя бы лупили чай…

Войдя в предбанник мыльного дома, Хатсбург удивленно хлопнула глазами на «секретаршу» Кси Тинг, эффектную девушку в красном ципао, которая только и помещалась тут со своей стойкой. Та, совершив ту же операцию по отношению к вампирессе, с узнаванием взглянула на ввалившегося в тесное помещение меня.

- Вас уже ждут, господин Красовский, - поклонилась китаянка, - Ваша сопровождающая подождет тут?

- Это моя напарница, мы идём вместе, - удивил я её ответом.

Причем, удивительно сильно удивил, аж тавтологией запахло.

Секрет удивления раскрыла сама Кси Тинг, когда мы к ней ввалились, пройдя по длинному коридору, из многочисленных дверей которого выглядывали десятки работниц, не отводящих взгляды от шагающей Эрики. Старушка, пыхтящая своей неизменной сигаретой, уставилась на вампирессу немигающим взглядом, а затем, спустя долгие пять секунд, покачала головой.

- Ну вот что вы за наемники? – задала она определенно риторический вопрос, - Компашка моделей! Я же вижу, у неё всё натуральное! Девочка, да во всем городе второй такой кобылы не будет!

— Это комплимент? – задумчиво спросила меня Эрика.

- Мощный комплимент, - покивал я, — Это же хозяйка мыльного дома. Она понимает в женской красоте.

- Тогда спасибо, - брюнетка уставилась на китаянку, не меняя выражения лица, - Но я, обычно, на людях не появляюсь.

- Не берут? – пакостно улыбнулась Кси Тинг.

- Я снайпер, - скромно отрезала моя напарница, заставив старушку довольно прищуриться.

- Тогда понятно, - у меня ткнули сигаретой, - Вы используете бандитскую рожу этого прохвоста для переговоров, в крайнем случае вылезает арийский красавчик, а ты всегда в тылу! Хотя у самой тыл, конечно, моё почтение!

- Бабуль, а ты за какую команду вообще играла? – не выдержал я, - Или до сих пор? Или…

- А ну заткнись, извращенец малолетний! – вспылила Кси Тинг, - Я трех мужей похоронила!

- Сколько из них сопротивлялись, пока закапывала?

- На своем опыте узнаешь, сопляк!

- Ну, это значит, что ты решила ответить на мои ухаживания, старуха?

- А…, - Кси Тинг побагровела, - Заткнись! А то буду вести дела только с этой девицей! Она тихая и красивая!

В общем, пособачились, пообщались, получили необычный заказ, который удивительно щедро оплачивался. Некоему неизвестному господину требовались спутники за Апсародай, хорошо вооруженные и очень молчаливые. Кси Тинг, прекрасно зная, что нормальные наемники не берутся за задание вслепую, гарантировала, что противостояния с какой-либо вооруженной группой не планируется, это будет, скорее, помощь в поисках.

- Но бронежилеты наденьте, - кивнула нам курящая старушка, - Думаю я, что тот, кого хотят разыскать, не особо будет этому рад. Хотя я бы посмотрела, как на такие сиськи жилет налезет…

- Нет, серьезно, за какую команду?!

- Глаза разинь, растяпа! Они у неё в три раза больше, чем у самой грудастой моей работницы! Хочешь позову, померяем!

- Я не буду раздеваться!

- Да тебе жалко, что ли?! Куртку снять только! Там от майки одно название!

Ну вот, теперь препираемся все втроем, кажется, получая от этого свое удовольствие. Спустя десяток минут, получив напутствие «погуляете с мужиком, а потом всё забудете», мы с Эрикой вышли из мыльного дома. Вампиресса, словесно облапанная пошлой китаянкой за все выпуклости, продолжала наигранно дуться, не особо скрывая довольство.

- Мутный заказ, - посетовал я, выруливая нашу двухместную машинку на дорогу, - Нам его отдали, потому что умеем молчать. Однако, можем вляпаться.

- С каких пор тебя это беспокоит? – Эрика щурилась сквозь темные очки на дорогу.

- Меня беспокоит наш неуловимый волшебник, проклинающий местных, - качнул я головой, - Если Цурье будет вынужден звать спецов из центра, то вопросы посыпятся и к нам.

- Думаешь, Гритту предъявят что-то серьезное на фоне обосравшегося рыцаря с тридцатилетним стажем? – хмыкнула вампиресса, поправляя майку, - Петр, это несерьезно!

- Серьезно, не серьезно, но он барон, - указал я на вполне значимый факт, - Если в ход пойдет политика, то ему это обязательно припомнят в будущем. Так работают игры у взрослых.

- И именно поэтому мы сейчас едем к какому-то мутному мужику на сопровождение, а не бегаем по городу, вынюхивая колдуна…, - саркастично пробурчала вампиресса.

- Кушать тоже на что-то надо, у нас тут растратчица…

- Я?! Да как у тебя язык повернулся!

Нужно признаться, что жирный куш, доставшийся нам после продажи поднятого со дна океана золота, Эрика «освоила» грамотно. Немалая часть денег ушла на то, чтобы снабдить Алебастра целой кучей дронов, с помощью которых он мог помогать нам куда лучше, чем просто сидя на «телефоне», но и жизненные потребности мы закрыли полностью. Теперь у каждого члена команды был гардероб на большинство случаев жизни, а по бытовым приборам мы, наверное, были на первом месте в Старом городе. Эрика купила даже посудомойку, винный шкаф и робота-пылесоса. Часть денег ей была беспощадно инвестирована в Широсаки, выжегшую кучу патронов на стрельбище, а еще часть вампиресса припрятала, обозначив, что это на черный день.

В итоге, мы, бывшие совсем недавно богачами с двумя миллионами долларов на команду, оказались теми же нищебродами, что и раньше, но готовыми практически ко всему, полностью или частично.

- Если бы не я, то ты бы пропил или протрахал все свои деньги, а затем рассекал бы по городу на своих двоих, вместо этой машинки! – завершила победную реляцию брюнетка, по-хозяйски похлопав дверь урчащей «барчетты».

- А, то есть мы занимаемся сексом из экономии? – ухмыльнулся я, за что тут же был в шутку бит и обозван «гадом».

Клиент поджидал нас в указанном месте, стоя возле своей машины и дымя трубкой. Сухой, высокий, совершенно седой, этот дед сильно напоминал МакАлистера довольно щегольским для Старого города прикидом, но при этом его лицо выдавало совершенно другую картину. Там, где глава службы безопасности «Стемии» демонстрировал породу, этот человек, оценивающий выбирающихся из машины нас, выглядел как беспородный пёс, закаленный в тысяче передряг и узнавший себе цену до последней копейки. Немалую цену, если судить по бледным шрамам, исчертившим всю физиономию, увенчанную крупным носом.

- Не ожидал увидеть такую эффектную женщину, - продемонстрировав крепкие желтые зубы, выдал этот тип, - Тем более не ожидал увидеть кого-то, совершенно мне незнакомого, но уже заслужившего репутацию у Кси Тинг.

- Это взаимно, - кивнул я, останавливаясь около старика, - Мы вас тоже не знаем.

- Вы не похожи на ребят, имеющих дело с антиквариатом, - спокойно отреагировал на мои слова он, - Меня зовут Андрей. Как вас зовут – мне нет дела. Мы идём на вылазку, затем расходимся, забываем, что друг друга видели. Если когда-нибудь вы окажетесь в моей лавке, то будем знакомиться по новой. Вас это устраивает?

Нас это устраивало. Вернувшись в машину, мы неторопливо поехали за Андреем, указывающим путь. Ехать пришлось около полутора часов, в том числе и километра полтора по проселочной дороге вдоль джунглей. В одном месте, не имеющим совершенно никаких отличий, не похожий на русского русский остановился, вышел, а затем уведомил нас, что с этого момента мы идём пешком. Затем старик вооружился неплохой полуавтоматической винтовкой, сунул за пояс пистолет, одобрительно глянул на нас, вытащивших из «барчетты» автоматы… да и пошёл прямо в джунгли.

Переглянувшись, мы с Эрикой последовали за ним.

Продираться через заросли не пришлось, буквально в нескольких метрах от дороги начиналась узкая тропа, по которой и устремился вперед наш клиент, шагая спокойно и открыто. Это шло вразрез с предоставляемой услугой по охранению тела, но этот Андрей, не сбавляя шага, уведомил меня, что пока опасаться нечего.

- Нам еще нужно немало пройти, - бросил он, расслабленно держа ружье на плече, - Можете пока закурить, если хотите.

Происходящее меня слегка настораживало. Человек, идущий впереди нас по тропе с расслабленным видом, немало заплатил за охрану, но, при этом, не говорил, куда идём и что там будем делать. Только в общих чертах, про розыск. При этом Андрей не выказывал ни малейшей опаски, вышагивая в дикой местности, производил впечатление человека, находящегося на прогулке. Эрику, постоянно оглядывающуюся и принюхивающуюся к воздуху, это тоже напрягало, судя по всему, но с собственными глазами и ушами мы спорить не могли – всё было чисто.

Через полчаса неспешного хода, старик вывел нас к чужому лагерю. Четыре линялых штопанных палатки на небольшой поляне, очищенной от кустов и травы, десяток испуганных тайцев обоего пола, оцепеневших при виде троицы вооруженных людей, младенческий крик и сброшенные на землю корзины с какой-то травой. Ни у кого никакого оружия не наблюдалось. Андрей, всё также неторопливо, подошёл к одному из напряженных мужчин, встреченных нами посреди джунглей, а затем заговорил с ним на тайском.

Мы, перехватив поудобнее оружие, просто ждали и наблюдали.

Опрашиваемый лесной таец явно не хотел отвечать Андрею, но несколько кивков седой головы на нас, очень красноречивых, быстро вызвали страх в глазах мужика. Он начал куда-то указывать, понурив голову, сопровождая свой жест глухими отрывистыми фразами. Покивав, старик похлопал его по плечу, а затем позвал нас дальше, бросив на прощание пару фраз погромче так, чтобы услышали все обитатели поляны. Сказанное им явно не понравилось бедолагам, но куда меньше, чем наш скорый уход.

- Теперь вы ведете наш отряд, - едва мы вышли с поляны по другой тропке, сказал наш наниматель, - Мы ищем одну женщину, у неё может оказаться пушка. Сама она мне нужна живой и здоровой. Здесь неподалеку есть хижина у ручья. Будьте любезны, молодые люди.

- Вы уверены, что она одна? – осведомилась Эрика, оглядывая лес, - Тут удивительно много людей для дикой природы.

- Не уверен, - легко согласился старик, улыбнувшись, - Но мне нужна только она. В остальных стреляйте, сколько душе угодно.

- Как мы её опознаем? – осведомился я.

- Она чернокожая и в совершенно неспортивной форме, юноша. Думаю, в этом лесу таких больше нет.

В этот момент в мою голову попытались заползти какие-то смутные сомнения и воспоминания, но для них было совершенно неподходящее время. Опыта у нас с вампирессой по джунглям было немного, нужно было максимально сосредоточиться, не забывая отслеживать малейшее движение идущего за нами человека, вполне неплохо вооруженного, но чересчур уж мутного.

К хижине мы вышли без приключений. Оно нас ждало прямо на входе, под тихий шум бегущего ручья, у которого располагалось это шаткое строение. Оно стояло, уперев руки в бока, с видом насквозь фальшивой уверенности и страхом в глазах. Последний сменился горькой обреченностью, когда Мама Сола распознала в выходящих из джунглей людей меня.

- Какая ирония судьбы, - я покачал головой, глядя на одетую в грязный комбинезон негритянку, которой в свое время предсказал, что она сбежит от своих неблагодарных и трудных клиентов, - Кто бы мог подумать.

- О, вы знакомы, - равнодушно отметил Андрей, выходя из-за наших спин, - Позаботьтесь об округе, молодые люди. Мне с Мамой Солой необходимо срочно поговорить.

- Я же тебе уже всё сказала, Андрей…, - пробормотала фальшивая колдунья, хватаясь одной рукой за косяк, - Я не могу тебе помочь…

- Этот ответ меня не устраивает! – холодно отрезал старик, шагая к ней и роняя свою винтовку на землю, - Тебе придётся придумать другой. Срочно.

Ситуация внезапно стала неудобной для моего чувства меры. Кивнув Эрике, чтобы подстраховала от округи, я подал голос, когда наш клиент уже протянул руку к дрожащему плечу фальшивой колдуньи:

- Она вам не поможет, Андрей.

Старик развернулся быстрее разъяренной змеи, выхватывая пистолет и направляя его на меня. Эрика почти успела среагировать, но я лишь покачал головой.

- Вы что, заодно? – несмотря на ярость, неожиданно исказившую его лицо, голос Андрея прозвучал почти ровно.

- Нет. Но именно я предупредил Маму Солу, что за ней рано или поздно придут те, кому она не сможет помочь, - пояснил я, тут же спрашивая, - Тьма, которая путает воспоминания?

- Что ты об этом знаешь? – оценив диспозицию, старик распрямился, убирая пистолет. Он не мог контролировать одновременно меня, стоящую у него за спиной отчаявшуюся женщину и отошедшую в сторону Эрику, пребывающую настороже.

Удивительно быстро сделанный вывод… для антиквара.

- Если я скажу, то нам придётся вас обоих убить, - улыбнулся я, закидывая кисти рук на автомат, — Это очень не понравится Кси Тинг, Андрей. Но зато я могу отвезти вас туда, где вам помогут. Защитят. Или же вы можете запытать психотерапевта Старого города в этой глуши, буквальным образом ни за что.

Очень простая сделка. Выход для человека, страдающего от проклятия, которое каждую ночь делает новую брешь в его воспоминаниях. Мысли не появлялись на лице русского, совершенно не похожего на русского, но я их видел и так. Мама Сола не могла нас купить, у неё не было таких денег. Не было возможности всё это провернуть через старую китаянку. Совпадение. Случай. Счастливый ли?

- Чего будет стоить ваша помощь?

Закономерный вопрос, но по сути – лишь просьба о паузе для человека, которого буквально заставляют менять все его планы.

- Не денег и не связей, - я аккуратно выбирал слова, - Вы живой, вменяемый, адекватно соображаете. Моим коллегам нужен подобный… свидетель. Срочно. И они, как минимум, смогут прекратить воздействие.

- Молчание, - расслабился Андрей, выпрямляясь, - Этим заплатить придётся точно.

- Молчание очень ликвидный товар, - согласился я, - И если вы, Андрей, согласны – то оно начинается прямо сейчас. Мне бы очень не хотелось убивать Маму Солу, но вы нам нужнее, чем она.

- Вы очень странные… наемники.

Образовалась пауза, которую заполнил ворон, рухнувший на крышу небольшого домика и каркнувший с неё так, что трясущаяся негритянка, чья жизнь висела на волоске, коротко завопив, села там, где стояла, продолжая цепляться за косяк.