Том шестой. Анафема с доставкой

Пролог

Сильвио никогда не верил в судьбу. Он искренне считал, что нет ерунды большей, чем массировать себе мозги тупой философией, которая при этом, сучка такая, не дает ни одного приличного ответа. Ты просто по накурке вляпываешься в неё как в дерьмо, только не идешь дальше, ругаясь и тряся грязной ногой, а тонешь в этой луже, причем еще помогая себе залезть поглубже. Хрень это, в общем. Полная херня. Жить нужно пока живется, понимаете? Дышать полной грудью, стрелять на всю катушку, любить, ненавидеть, продавать пушки!

- Продавая ствол, ты не продаешь смерть! - дирижируя в воздухе пулеметным патроном калибра четырнадцать миллиметров, разглагольствовал мексиканец, — Это просто гребаный инструмент! Как лопата, каброн! Просто удобнее лопаты, смекаешь?! Дороже, но куда лучше! Никто никогда не осуждает тех, кто продает лопаты, весла или строительные материалы! Я убивал всеми этими предметами, поэтому с ответственностью заявляю: ствол – просто лучше!

- Он профессиональнее, - развалившийся на кресле рядом с Ла Диспензой здоровяк назидательно поднял указательный палец, - Лопата веселее, но это по праздникам. Для серьезных дел лучше пользоваться пулями.

- Ты понимаешь суть! – кивал в ответ одноглазый мексиканец, добродушно расслабленный и слегка выпивший, - А вот почему ты её понимаешь, а?

- Только что гнал на философию, а теперь задаешь такие вопросы? – ухмыльнувшись, дорогой гость и лучший друг (единственный, еще пока живой!) самого Сильвио Касадоре, дружески подпихнул хозяина кулаком в плечо, - Потому что я знаю, что пока большинство людей делают вид, что никакого ствола не существует, он всегда есть. И его кто-то держит.

- Именно! – счастливо захохотал мексиканец, размахивая руками, - Именно так и есть, карналь!

Гулянка шла в знаменитой башне торговца оружием. Небольшая, только для конкретно своих, для тех, с кем ты можешь напиться и вырубиться, не проверяя потом сейфы или свое барахло. Таких людей в жизни синьора Касадоре всегда было очень мало, поэтому он очень ценил целую компанию довольно странных молодых наемников, с которой задружился, можно сказать, семьями. Сейчас, после возвращения Сильвио из Вегаса, они вместе праздновали… а, наверное, всё подряд? К черту разбираться!

- О чем вы тут? – прибежавшая к двум товарищам на балкон рыжая коротышка, пребывающая изрядно навеселе, не ожидая ответа на вопрос, вцепилась руками в длинные ноги русского, закинутые им на самый верх обрешетки, а затем, подтянувшись, разлеглась на чужих конечностях лицом на улицу, вытаскивая из заднего кармана джинсовых шорт зажигалку и палку динамита, - Петр, не шевелись!

- Да так, философствуем…, - озадаченно буркнул русский, с интересом следя за действиями маленькой женщины. Те, в общем-то, были насквозь просты и логичны: Момо подожгла бикфордов шнур, отвела ручку, а затем замерла, глядя на что-то внизу. Мужчины переглянулись и Сильвио, испытывающий абсолютный ноль ревности к проделкам собственной жены, начал разливать по новой, не дожидаясь кульминации с тлеющим динамитом, которого бы вполне хватило, чтобы разорвать их всех троих вместе с балконом.

Этого, конечно же, не случилось. В нужный момент, когда шнура оставалось сантиметра полтора, приподнявшаяся Момо ловко зашвырнула палку вниз. Гулко грохнуло, поднялась пыль, раздался чей-то короткий визг. Поднявшись вместе с наполненным стаканом, мексиканец убедился, что у манипуляций подруги были цель и смысл – от забора, окружающего башню, на передних лапах отползал крупный уличный пёс, мотающий головой.

- Выпускайте Майора!! – оглушительно взвизгнув команду, пьяная рыжая покинула свой насест, устремившись вниз на первый этаж.

- Веселятся, - глубокомысленно изрек русский и тоже поднялся, чтобы посмотреть вместе с Сильвио на охоту медоеда.

- Мы все веселимся, карналь! - протянув стакан, Сильвио чокнулся со своим другом, выпил, а потом, после того как драка двух животных закончилась неминуемой смертью приблудного пса, спросил, изменив голос, - Мой друг, я могу тебя кое о чем спросить? О чем-то серьезном?

- Смотря о чем, - молодой здоровяк, облокотившись на решетку балкона, почувствовал смену тона одноглазого, - В любом случае, я тебя выслушаю.

- Начну с простого, карналь, - Сильвио слегка… мялся, что было ему не свойственно, отчего его собеседник становился только смурнее и собраннее, - Я знаю, что вы не простые люди с оружием. Я не задавал вопросов, это же глупо! Мы дружим, да, я готов за вас ручаться, вы меня… нас никогда не подводили и даже спасали! Сильвио для вас человек, а не мано, готовый лишь доставать железо со скидкой. Si. Да, вижу и ценю…

- Сильвио…, - мягкая укоризна в голосе Красовского отдавала правильной и густой обидой.

- Мне нужна помощь, - неожиданно «сдулся» мексиканец, выбрасывая пустой стакан в ночную тьму, полную пыли от недавнего взрыва, - Серьезная помощь. Поддержка в одном очень непростом деле. Необычном деле, друг мой. Мне нужно, чтобы вы присмотрели за моей спиной. Всегда были и всегда смотрели… пока всё не кончится.

- Ты сам на себя не похож, - нахмурился русский, - Сильвио, это же я. Вываливай, что тебя дергает.

Одноглазый, не боящийся ни бога, ни черта, ответил не сразу. Он подышал, посмотрел на звездное небо, выковырял пылинку из глаза, а потом рубанул:

- Вам верю. Тем, кто отдает вам приказы – нет. Мне нужна помощь, но я не хочу сдохнуть от твоего выстрела в спину… по чужому приказу, понимаешь?

- Аа…, - через пару секунд тишины лицо брюнета разгладилось, - Вот что тебя беспокоит. Сильвио, речь идёт об оружии?

- Конечно, оно идёт об оружии! – даже возмутился мексиканец, - Я что, по-твоему, торговец фрукт…

- Это вирусное оружие? Биологическое? – деловито поинтересовался Красовский, тут же уточняя, - Я это не люблю, это без меня. Мы не подпишемся.

- Нет, это не такое оружие! – сварливо откликнулся Ла Диспенза, - С таким дерьмом я бы не связался!

- Тогда нет проблем, Сильвио, - очень твердым и уверенным тоном постановил русский, - Нет проблем. Кроме оплаты. Мы же тебе уже рассказали, как облизнулись с этим кабаре…

С обычными людьми, даже с самыми давними и проверенными знакомыми, Сильвио Касадоре не стал бы откровенничать. В его ремесле подобное приравнивалось к полному идиотизму, к суициду, причем не нормальному такому бытовому, который постоянно проходит мимо удачливого мексиканца, лишь помахивая ему рукой, а к глупому, тупому. Как в одном ролике, где молодой паркурщик сломал себе шею об асфальт, прыгая с мусорного бака. Тут же история была другой. И ставки – другими.

- Я заплачу вам десятку, - шевельнулись губы одноглазого мексиканца, - Если вы впишетесь, то я, Сильвио Касадоре, заплачу вам после дела десять миллионов долларов.

Это не та сумма, которую Старый Апсародай может воспринять вообще. В Среднем такие деньги вызвали бы войну банд, сотни трупов. В Верхнем городе это был бы уважительный кивок одного транснационального магната другому. Такие бабки не платят наемникам, вообще. Так платят армиям. Сильвио не нужна была армия, ему нужны были те, кто его не продаст. Люди, не моргающие глазом, когда его дорогая беременная мамасита карабкается по их ногам с палкой динамита, торчащей из полуголой жопы.

- Тут будут подробности, карналь, - заполнил паузу в молчании русского мексиканец, - Много подробностей. Но только после того, как вы скажете «да». Дороги назад не будет.

- Для тебя её уже нет? – задал очень правильный вопрос Красовский, а получив в ответ короткий кивок, обернулся ко входу в дом, - Идем, поговорим с Марием.

Это должен был быть обычный праздник. Хороший и большой, потому что Сильвио Касадоре и синьора Момо Касадоре имели что отметить. Их друзья, небольшая компания наемников, тоже имела свои причины для радости, так как они бескровно вылезли из такого дерьма, что даже рассказать все детали стеснялись. Еще тут должна была быть Микки, но эту девчонку утащила Кси Тинг, которая сейчас разруливала проблемы своей дочери в Среднем городе, так что сидели они в атмосфере полного доверия, не считая загулявшего медоеда, наверняка сейчас отплевывающегося от собачьей шерсти…

Однако, дела не всегда позволяют расслабиться, а некоторые из них должны оставаться в тайне, пока не придёт время.

- У тебя намечается крупная сделка с оружием и ты хочешь, чтобы мы тебя прикрывали? – уточнил посерьезневший блондин, совсем недавно вполне весело фехтовавший на снятых со стены саблях с японкой, - Просто большая сделка с обычным оружием?

- В общих чертах – да, - кивнул напряженный мексиканец, - Я провожу аукцион. Сумасшедшие бабки. Крупнейшая сделка в моей жизни. После неё мы с Момо улетим куда-нибудь, где можно и стрелять, и воспитывать ребенка. Ну, давать ему нормальное образование? Не смотрите на меня так, вы сами весь вечер рассказываете, как преисполнились трезвости и дисциплины, ой!

Ему в лицо летит холодный и жесткий вопрос профессионала, не друга. Человека, торгующего смертью. Почему такая сумма? Почему так много? Недобрый вопрос, полный подозрения. Столько платят армиям, и вовсе не за то, что они собирают цветы. В чем подвох?

Подвоха нет. Сильвио просто нужны люди, которые будут с ним до конца. Ла Диспенза слишком горд, чтобы заманивать друзей деньгами, но он готов заплатить им именно столько. Даже если другие будут в десять, в двадцать раз дешевле, но такими же умелыми и верными, то Сильвио платит не за это. Он готов выдать банк, чтобы вообще не думать о своей спине. К тому же, он платит после сделки, когда сам получит деньги. Это тоже нужно учитывать.

Его друзья советуются, не снижая голоса, прямо перед ним и Момо. Это тоже символ доверия. Никто не против. Шикарнейшая брюнетка прямо заявляет, что она «за», а слово Эрики весит немало. Остальные на неё смотрят так, как будто бы эта женщина специалист по переговорам, сумевшая выяснить нечто, непонятное остальным. Красовский тоже «за», но вот как раз его карналя никто не слушает. Не потому, что не любят или не уважают, а потому что от намеков Сильвио смердит опасностью, а бешеный русский её обожает. Тащится по ней, как по наркотику.

Дольше всех молчат остальные, то есть Юки, Норма и Марий. Первая просто робеет, натура у неё такая, латина смотрит влюбленным взглядом на Гритта, а блондин чует, по глазу Касадоре чует, что тот предлагает им адово варево. Так оно и есть, но рот мексиканец раскроет, только если ему скажут «да».

Только вот… Сильвио Касадоре по прозвищу Ла Диспенза родился не вчера. Да, он бешеный тип, он отвал башки, его называли безумцем с тринадцати лет, да! Но он бизнесмен. Он человек дела. Он общался с мексиканскими картелями, с русскими военными, торговал с англичанами и даже продавал оружие евреям!

Он знал, как надо начинать разговор. Точнее, с кем.

- Черт побери, да у нас ни разу не было такого надежного нанимателя…, - себе под нос, еле слышно, бормочет хитрый русский адреналиновый наркоман, чья задница уже дымится от предвкушения.

Еле слышно, но достаточно, чтобы уши Гритта это уловили!

В тишине слышно, как у входной двери ворчит Момо, запрещая Майору Тому заносить в дом отгрызенную собачью лапу.

- Ухо? Ухо можно! – слышится её голос.

Для командира наемников это звучит как выстрел из стартового пистолета. Он протягивает Сильвио руку.

- Мы с тобой. Давай детали. Только не говори, что мы сейчас отправимся на другой конец острова, где будем смотреть целую прорву оружия!

- Не скажу, - честно моргает торговец оружием своим единственным глазом, с трудом скрывая немалое облегчение, - Всё здесь. Идёмте.

У идущих за ним людей на лицах очень большие вопросы очень большими буквами. Не все из этих букв приличны, но совершенно все будут справедливы, самокритично считает одноглазый торговец.

В подвал, святая святых Ла Диспензы, они спускаются в первый раз, оставив где-то наверху Момо, Норму и Майора Тома, которым вполне хорошо и так. Попутно, пользуясь отсутствием супруги, мексиканец рассказывает, что на этот большой шаг его сподвигло не только внезапное появление в жизни жены и будущего ребенка, но и другой небольшой нюанс.

- У нас был большой проект, - говорит он, неторопливо возясь с целой кучей простых и электронных замков, - У нас, я имею в виду и других продавцов смерти, да? Их не так уж и мало в городе. Недавно случилась беда у Майерсов, эти дураки не уследили за своими записями, всё оказалось удалено! Всё! Долги, расчеты, имена, телефоны. Эти идиотас хранили всё в цифровом виде! Еще одного нашего коллегу убили пираты, когда тот отправился половить рыбу. В итоге остался только я. Возможно, и меня бы убили, останься я в городе. Теперь имеем, что имеем, я единственный владелец…

Рассказ, на самом деле, был длинным. Он бы длился куда дольше, чем тщательный осмотр подвала, в котором хватило бы вооружения, чтобы начать и закончить пару войн на Басолане. Однако, одноглазый торопился, он знал, что его подруга скоро начнет скучать, а здесь, в подвале ей было делать нечего. Однако, последнюю вещь, перед тем как сдёрнуть слегка покрывшуюся пылью ткань, он сказал, заставив всех удивиться еще сильнее.

- Ваш дохлый рэпер, этот, как его, Пуфф Дэдди! Его пригласили на Басолан именно за тем, чтобы под шумок собраться на аукцион по продаже этой штуки. Поэтому, как вы уже поняли, времени мало…

- Да показывай уже! – рявкнул разозлившийся Красовский, который, судя по всему, попросту не узнавал своего друга. Человека, который был готов убивать и умирать в любую секунду, а сейчас болтал и мялся как…

- Не продолжай! Обижусь! – строго предупредил его Касадоре, а затем, всё-таки, сдёрнул ткань со штуки.

Вот тут-то все и обалдели. Не сам Сильвио, конечно, чего он там не видел. Но остальных как будто бы прибило к месту! Ола! И ведь было с чего!

Торговать оружием – это призвание. Это талант, это искусство утолять самую страшную жажду человека. Желание дарить смерть. Её ведь именно даришь, не даешь и не продаешь, ты не можешь её дать, ты ей не хозяин. Ты её именно даришь. Это финальный, самый запоминающийся подарок, который уносят в могилу. Это поэзия. Это искусство.

Человека, который толкнет тебе из-под полы пару пошарпанных стволов – не назовут Ла Диспенза. Но Сильвио Касадоре хочет добиться большего. Например, чтобы его назвали полностью: Ла Диспенза Муэрте.

- Эм-семьдесят-четыре, «Гранит», - начал представление торговец оружием, - Разрабатывался с девяносто седьмого по две тысячи третий год, принят на вооружение в две тысячи пятом, серийно производился с две тысячи четвёртого по две тысячи одиннадцатый. Масса: тысяча триста двадцать килограммов, длина четыре метра восемнадцать сантиметров. Максимальный диаметр корп…

- Сильвио…

- Максимальный диаметр корпуса шестьсот девяносто миллиметров!

- Силь…

- Размах хвостового блока – девятьсот сорок миллиметров! – торопливо сообщил Касадоре.

- Сильвио, - голос Мария Гритта напомнил торговцу оружием льды Антарктиды, где они совсем недавно с Момо охотились на белых медведей, - Это что? Бомба?

- Она выглядит как здоровенная длиннющая бомба! – недовольно проворчала Хатсбург, нервно посматривая на демонстрируемый Касадоре объект, - Конечно, это бомба!

— Это не бомба! – оскорбился Ла Диспенза, — Это стратегический авиационный термоядерный боеприпас переменной мощности! Номинальная мощность всего две целых и четыре десятых мегатонны, но…

Выпученные глаза окружающих стали ему своеобразной наградой. Раскрытые рты тоже. Особенно хорошо получилось у японки, там уже и азиатку бы никто не признал, так она еще и побелела на зависть любой норвежской девице. А вот Красовский подкачал. Никакого шока, никакого особого удивления, только… радость? Облегчение? Почти счастье?

Тут даже Сильвио недоуменно моргнул, перед тем как русский, облегченно выдохнув, засмеялся, хлопнув остолбеневшего блондина по плечу:

- Марий! Всё в порядке! Все отлично! Это просто ядерная бомба! Мы отлично заработаем!

Глава 1. Критический успех

(шестнадцать дней спустя)

Пол был классный, он очень нравился всем нам, разлегшимся по нему, подобно выпотрошенным рыбам. Твердый, слегка прохладный, надежный. Такой… ровный и приятный. На нем можно было просто лежать, ничего не делая, и это казалось апогеем всего, что наша команда сейчас хотела. Вся.

На живот мне встали две тяжелые лапы, а затем какая-то гадость начала шумно обнюхивать грудь. Ладно, не вся команда. Соню можно вычеркивать как предателя и лентяя. Она не сделала ничего! Это удивительно бесполезный бинтуронг. И тяжелый. Очень тяжелый!

- Кто-нибудь, пристрелите Красовского…, - раздался полный ненависти хрип одной из моих любимых женщин, - У него еще есть силы…

- Алебастр…, - просипел Гритт, бледный, с глубокими тенями под глазами и щеголяющий белесой небритостью, - Сделай это!

Альв не ответил. Он, как Юки и Норма, уже был в глубоком отрубе, валяясь между пыльных вещмешков и давным-давно не чищенных автоматов. Команда была полностью недееспособна, если не считать топчущейся по нам медведицы.

Мы сделали это. Мы помогли Сильвио Касадоре, хитрому изворотливому ублюдку, продать чертову бомбу, а затем еще и помогли ему свалить с острова, заметя следы. Одноглазый козёл совсем не зря мялся тогда, как школьница, зашедшая на вечеринку отпетых студентов! Он совсем не зря сразу обозначил сумму в десять миллионов!

- Как будто я знал…, - прошептал я пересохшими губами, глядя в переплетение сухих сучьев и бревен, украшающих наш потолок, - …во что он нас вляпает.

- Я тебя… сейчас… загрызу…, - вяло шевелящаяся вампиресса принялась на меня наползать, но Соня, решившая, что пришла пора играть, радостно облапила девушку, свалившись с ней набок.

До момента, когда мы, наивные ребятишки, пришли к своим друзьям просто отпраздновать, мы не знали ни-че-го. Не знали ни о чертовой бомбе, ни об аукционе, ни о том, что долбаный чернокожий рэпер, пристреленный отцом похищенной нами невесты-певицы, устроил всё свое движение со свадьбой в Апсародае, лишь прикрывая сбор интересантов, желающих принять участие в аукционе. Мы не знали, что Сильвио получил свой «золотой билет» из-за того, что Алебастру приспичило грохнуть его конкурентов-партнеров, которые, в свою очередь, хотели грохнуть нас, чтобы у одноглазого сорвало крышу и он подставился под пулю, подарив парочке этих супругов гребаную атомную бомбу в подвале.

Мы не знали. Мы понятия не имели, в какое дерьмо вляпываемся, и какая глубина будет у этой зловонной лужи. Мы видели в Сильвио Касадоре, прозванном Ла Диспенза, лишь своего в доску парня, отличного собутыльника, отмороженного типа и прекрасного человека, с которым ты дружишь просто потому, что вы оба – прекрасные и интересные личности. Так и было, пока чертова Момо не залетела, отчего мой добрый друг скинул свою личину, оказавшись грёбаным Макиавелли мексиканского разлива.

Мы охраняли, мы конвоировали, мы сторожили фальшивый склад, потом сожгли его, затем заминировали две дороги только затем, чтобы это было обнаружено. Алебастр вскрыл три засады, а затем сам организовал еще восемнадцать, пользуясь тем, что в Старом городе были готовы наниматься буквально за гроши. Марий взорвал пароход, принадлежащий какому-то эклектичному недоумку, Эрика два дня пила с русскими, сломала им четыре руки, но передала нужную записку нужному человеку. Юки угнала три машины, заминировала одну, насмерть загрызла наркомана, умудрившегося выбить у неё нож, которым она планировала его зарезать…

Мы прятались, прятали и атаковали и убегали. Мы провернули с десяток полноценных операций. Мы спасли Момо, неловко выпрыгнувшую из моей бывшей «барчетты», заряженной напалмом, которую рыжая направила прямо на фальшивый склад.

Алебастр прыгал с парашютом, десантируясь в Верхний город, когда было надо.

Норма была вынуждена прикрывать нас из ручного пулемета, вон он лежит.

Я соблазнил (не до конца!) албанскую нимфоманку, бывшую дочерью одного миллиардера.

Эрика была вынуждена провести восемнадцать часов в одном помещении с «эм-семьдесят-четыре», тайно контролируя работу экспертов, проверяющих документацию и внутреннюю начинку чертовой атомной бомбы.

Наш альв был вынужден следить за Момо круглыми сутками, потому что эта засранка гуглила «как взорвать ядерную бомбу»!

Мы, черт побери, реально заработали эти гребаные десять миллионов долларов! До последнего цента!

Это было обиднее всего. До этого мы участвовали в простеньком балагане, где надо было просто украсть девчонку из отеля, а потом ждать, пока на нас свалятся пять или шесть миллионов. Плевое дельце, даже Алебастр один справился, хоть и бухал после этого как скотина. Увы, но нет, нужного негра пристрелил никому не нужный тип, свадьба не состоялась, Мао-Мао теперь в анальном рабстве у своей матери, та делает из дочери свою преемницу, а мы тогда остались без денег! Теперь же, вот. С деньгами, но с нулевым удовлетворением… и без сил.

- Зато представьте, какая это строчка в резюме!

Ну вот кто меня за язык тянул?

- Отряд! – в голосе барона Мария Гритта чувствуется невесть откуда взявшаяся энергия, - Мочим гада! Это приказ!

Пришлось задействовать все оставшиеся силы, чтобы уползти в свою комнату, будучи преследуемым всеми, кроме альва и Нормы. Люди ползли сзади, скрипели зубами и желали мне зла, пока радостная Соня бегала между ними, поддевая мордой, а то и стукая двумя передними лапами. Это, в принципе, и спасло, потому что мы были явно не в том состоянии, чтобы шутить. Выплеснув все свои силы на то, чтобы щелкнуть замком, закрываясь изнутри, я отрубился уже в полете до пола, попросту пропустив момент, когда моя голова шарахнулась об линолеум.

Через сутки уже по дому ползали не изнеможденные кровожадные психопаты, а вполне себе молодые миллионеры, находящиеся на восстановительном отдыхе. Правда, двигались мы довольно бестолково и растерянно, потому что наш лидер, командир, сюзерен и просто хороший барон Марий Гритт… прямо заявил, что праздновать как раньше – мы не будем. Всё, лавочка закрылась, никакого алкогольного кутежа, вон, даже Ла Диспенза с Момо уехали, надо пользоваться случаем, становиться ответственными людьми! И, кстати, Красовский, ты наказан! Саммерсу выплатишь должок со своей доли!

- Ну, так-то, правильно, выплачу, - проворчал я, заваривая себе какао на кухне, - Но что у нас будет вместо? Если мы не пьем и не устраиваем оргии, то что остается? Бегать по улицам и убивать людей, как варвары?

- Пойти в театр? – неуверенно предположила Юки, надеющаяся на порцию напитка от меня, - В… библиотеку?

- Ты еще аниме посмотреть предложи, - укоризненно взглянув на девушку, я поставил перед ней стакан и блюдечко с печеньем, - Или на рыбалку съездить.

- На рыбалку – идея неплохая, - к нам вошёл блондин в халате на голое тело, - Но от Хатсбург другое предложение. Взять отпуск. Отправиться в круиз. А… где моё какао?

- Сам сделай! – буркнул я, удобно устроившись на стуле и не собираясь с него слезать, - Отпуск – это хорошо… но там надо много пить. А мы непьющие.

Завязалась дискуссия, в которой мы все поделились своей точкой зрения на отпуск. Прибежавшая на кухню вампиресса категорично сказала, что хочет в круиз. Я сказал, что перебью половину пассажиров лайнера в первый же день пути. Марий хотел свозить Норму в Рим или хотя бы, на худой конец, в Берлин. Рим не понравился Широсаки как прожившей почти всю жизнь в Италии, а Эрика назвала Берлин дном, потому что рейвы в Германии – это для «особо упоротых извращенцев с полным отсутствием вкуса». Мое предложение съездить в Африку и пострелять было встречено задумчивым молчанием и категорическим отказом после, потому что такие крутые наемники как мы – не убивают бесплатно.

- Тогда полетели в Россию! – внезапно предлагает наш барон.

Это заставляет задуматься.

Санкт-Петербург. То еще местечко. Зато можно и с Эрикой оторваться и Норму по музеям поводить, и Юки по ресторанам и разным интересным местам… Марий попрактикуется в русском, я, может быть, найду кого-нибудь интересного, чтобы шлепнуть. Да и зачем особо искать? У нас есть связи в русской мафии, месяц уже прошёл, так что можно съездить в Средний город и просто спросить их там, кого мол, можно шлепнуть в Питере, если приспичит? Мужики с уважением, поймут и оценят, подскажут. Заодно и сообщат, куда стоит там ходить, а куда нет.

- Тебя что, ядерная бомба укусила? – тем временем с подозрением интересуется моя брюнетка у командира, - Россия? Серьезно?

- А ты поподробнее представь своего любимого на круизном лайнере, - невозмутимо кивает на удивленного меня Гритт, заставляя Эрику смутиться, - Да и прав Петр, мы там на второй день со скуки спиваться начнем…

А потом все умрут. Нужно признать, что жизнь в Апсародае нас испортила. Даже Юки, пусть и выглядит как японская девочка-подросток, спокойно убьет или искалечит какого-нибудь приставалу в более цивилизованной стране. К счастью, нам спешить некуда, решать прямо здесь и сейчас ничего не нужно. Походим с этими мыслями, переспим с ними…

- Валите прямо сейчас! – вопль души от Алебастра, подслушавшего беседу, очень искренний, - Дайте мне от вас отдохнуть!

- А давайте отправим его в круиз?! – тут же рождается у меня блестящая идея, от которой угольно-чернокожий юноша тут же пытается перекраситься в какой-то другой цвет. Кофе с молоком? Или с цементом?

Но это так, последние выхлопы. Мы уже сунули ножи за пояс, а пистолеты в кобуры. Никто не хочет убить Петра Васильевича, но все хотят отдохнуть. Оттянуться, оттопыриться, выпустить пар, разнуздать лошадь, расслабить галстук. После дела со стратегическим ядерным боеприпасом нам это нужно, как воздух. Не когда-нибудь и где-нибудь, а вот прямо сейчас, здесь, немедленно.

Поэтому мы едем в Средний город, в самый модный ночной клуб. Едем открыто, а не как последние две недели, тайком и замаскировавшись. Не то чтобы нас кто-нибудь искал, но воля Сильвио Касадоре заносила нас даже в Верхний, пусть и с хорошо оплаченным прикрытием!

Да, тут тоже есть нюанс, который точно уйдет к нам в «резюме». Ла Диспенза даже для своих друзей всегда производил впечатление человека, который плохо кончит. Сейчас же от слухов никуда не деться, рано или поздно они доползут до последней хибары на Басолане. Народ узнает, что именно мы прикрыли торговца оружием, продавшего чертову ядерную бомбу… и ушедшего с деньгами. Испарившегося. Да, разумеется, Сильвио большую часть выручки распределил между организаторами всего этого карнавала, но даже на его долю остался кусок, из которого он нам выплатил гонорар. Каждый, у кого есть мозги, поймет, что лучше нас наемников в городе просто нет.

Только вот пока «лучшие наемники» дрыгаются на танцполе в отменном ночном клубе, чувствуя себя… так себе. Ну вот совсем.

Никакого праздника!

Это видно по Эрике, которая извивается в танце с отсутствующим видом, по вяло дрыгающейся рядом Юки, по Норме, которая, скорее, учится танцевать у подружек, чем по-настоящему радуется. Про Мария и меня говорить вообще не стоит. Мы как два боевых топора, искупанных в крови по рукоятки, засохшие и брошенные на пиру в угол. Блестеть не получается. Нас ест ржавчина, прямо тут, среди мелькающих лазеров, искусственного тумана и трясущих сиськами малолеток. Мы выспались, но не забыли тот геморрой, через который пришли. Драйвовый, напряжный, дикий. Местами совершенно дурацкий, местами такой же опасный. Передача покупки новому хозяину и прикрытие отхода Сильвио были очень нервными операциями.

- Ладно, я понял, - мрачно сообщает пространству туалета Гритт, - Благими намерениями вымощена дорога в ад. А мы там уже побывали. Только что оттуда!

- Это очень глубокая мысль, мой друг, - киваю ему я, застегивая ширинку, - У неё будет продолжение?

- Да. Забираем девчонок, едем домой.

Человек даже после полного постылого дня в офисе не может полностью восстановиться за полчаса-час вечером, бахнув пару пива. Что говорить о тех, кто ходил под пулями, догонял и убегал, скрывался? Продавал хренов атомный тактический бла-бла-блаприпас? Ты не можешь на одной силе воли убедить себя, что это был просто вторник. Я мог, раньше. В другой жизни. Почему? Потому что я не работал, милостивые господа и дамы, я жил! Я дышал улицей, существовал в перестрелках, запугивал улыбкой до обморока портовых отбойщиков, но… не напрягался!

Черт побери, я всю свою прошлую жизнь провёл на курорте…?

Сначала мы пили, потом пили под оглушительную музыку, которой выманили Алебастра. Затем он пил с нами, плаксиво ругаясь на собственную жизнь, катящуюся куда-то к подземным демонам. Это встречало стопроцентное понимание со стороны всех присутствующих, за исключением бинтуронга, за это точно стоило выпить еще. Когда Юки врубила старый рок’н’ролл, а Марий достал припрятанную водку, из которой начали делать коктейли, пить стало веселее. Нас начало отпускать.

Первой отпустило кицуне, да так, что незаметно смывшаяся лиса угнала еще ни разу не обкатанный мотоцикл Эрики, которой ей подарил Марий. Если я когда-нибудь буду писать книгу о повелителях ночи, то это будет первый пункт в списке «Как разозлить вампира». Угнать его новенький, ни разу не обкатанный, прекрасный мотоцикл, о котором Эрика так мечтала, пока мы были на задании.

Мы преследуем «поганую лисицу» на моем «чарджере», мотор ревёт, распугивая немногочисленных горожан на улицах Старого города. Эрика Хатсбург, сверкая клубным декольте, высовывается из окна со штурмовой винтовкой, магазин которой забит патронами с резиновыми пулями, и оглашает весь мир нецензурщиной и богохульствами, а также обещаниями внедрить всяческие предметы в подлый организм подруги до упора и даже немного дальше. Марий и Норма обеспечивают нам из смартфонов моральную поддержку, правда, чересчур злорадными голосами, а Юки, на хвост которой я упал довольно быстро, начинает судорожно спасать свою шкурку!

- Там всего двенадцать литров в баке, сучка!! – пронзительный вой вампира вскрывает ночь как консервный нож вместе с рёвом моей тачки, - Тебе конец!!!

Юки успевает выехать на городскую трассу и набрать скорость раньше, чем я выберусь туда же, но использует полученную фору самым нечестным образом – она бросает мотоцикл на дороге вместе со своей одеждой, а сама, обратившись, исчезает в зарослях.

Точнее, нет. Сначала она дожидается, пока я с дымом от покрышек остановлюсь у мотоцикла, а затем, махнув белоснежным хвостом, скрывается!

- Ну… всё! – Эрика сдирает через голову короткое блестящее платье, в котором ходила в клуб и лежала на диване. Оставшись лишь в пародии на черное нижнее белье в виде черных трусиков, разъяренная вампиресса с автоматом наперевес ломится в заросли, куда скрылась кицуне!

Улыбаюсь, доставая гибкий резиновый шланг, обязательную приблуду для всех водителей на Басолане. Мотоциклу определенно нужен донор, а нашей японке итальянского происхождения – урок по восприятию вампиров, которые может и не могут чуять и слышать на уровне оборотня, но зато великолепно ощущают чужое сердцебиение!

Пока идёт война в кустах (а она еще как идёт!), я заправляю мотоцикл из бака своей машины, попутно разговаривая с оставшимися на базе. Точнее, с Алебастром, так как у блондина и волчицы случился приступ любви, от звуков которого полупьяный альв закрылся в комнате и громко ругается. Этого ему кажется мало, поэтому он выводит микрофон из комнаты, добавляет какой-то бит из своей музыки и теперь всю округу на ночной трассе оглашают неприличные и ритмичные звуки… ну и визги лисы, по которой время от времени попадают из автомата.

Конец немного предсказуем, Эрика ловит Юки на обороте, когда лисица, отчаявшись, пытается излечиться от полученных попаданий путем переворота в человека. Почти голая вампиресса метелит добычу и в этом образе, а затем, вытащив ту из кустов, победно швыряет на переднее сиденье моего «чарджера»!

- Вези эту мазохистку! – командует выпустившая пар вампиресса, натягивая на свое покрытое ссадинами тело платье обратно, - Я поеду на мотоцикле!

Да уж, этот момент – маленький секрет нашей троицы. Хитрюга Широсаки действительно имеет некоторую скло… ладно, хорошо, совсем немаленькую склонность к мазохизму! Точнее, не имела, пока не распробовала, что стало еще одной причиной свернуть наши постельные эксперименты в прошлом! Увы, это осталось, поэтому голая девчонка, дважды отмудоханная Эрикой, валяется на сиденье с преступно счастливым выражением на побитом лице.

Мы вновь воссоединяемся в доме почти под утро, после чего пьем дальше, но уже без надрыва и желания промыть выгоревшие нервы, а мирно и по-доброму, отпустив всю эту ситуацию. Даже немного грустим из-за того, что пришлось проститься с Сильвио и Момо.

- Не грустим, - делаю вывод я, - Вы бы и сами не стали терпеть, если бы увидели, как рыжая отмораживает беременной. Не знаю, как Сильвио будет держать её в узде, но всем сердцем желаю ему успеха!

С этим единогласно согласны, а затем оклемавшаяся кицуне, уже успевшая пару раз обернуться и избавиться от ушибов и синяков, изрекает:

- А давайте пойдем к Микки!

Бывшую собственность Ла Диспенза отпустил, неслабо снабдив деньгами и контактами людей, способных провести пластическую операцию и дать девчонке новое лицо, имя и историю. Эдакий финальный жест богатого человека, но… не настолько щедрый, чтобы эта тощая альтушка сумела получить себе новую личность, а потом жить припеваючи. Поэтому засранка уболтала Юки, а через неё нас на то, чтобы дать ей пожить на запасной квартире, пока она влезает под кожу Мао-Мао, желая стать первой помощницей новой жительницы Апсародая.

Мы, не будь дураками, согласились. Всё-таки, не имея за душой вообще ничего, Микки честно выполняла свои обязанности, наваливаемые нами, и даже сторожила Каридад Луну, похищенную бразильскую певицу, не дав той и шанса добраться до мобильника. Хотя, признаться, труд был невелик, ибо обе девки тупо дули траву, да маялись дурью, но… доверие очень ценный ресурс на этом острове!

Девчонка откровенно не ожидала, что в шесть утра к ней явится орда полупьяных наемников с насквозь алкогольными планами, но деваться ей было некуда, а темное прошлое, полное таких моментов, только помогло приспособиться к изменившейся ситуации. Впрочем, долго Микки не продержалась, но её вполне хватило, чтобы мы допьянствовали до нужных кондиций, а затем расползлись спать по свободным комнатам квартиры, с которой и начался наш путь в Апсародае.

Через десять часов вся наша команда повторила тот же самый заход в дом, который случился на пару дней раньше. Опухшие, похмельные, вялые, в слегка испачканной одежде, мы вползли в кондиционированный воздух родной берлоги под злобное фырканье Сони, в кои-то веки оставшейся дома одной. Однако, теперь было куда легче, выгорание отступило, и нас всех заботил только душ и койка.

…ровно до момента пока мы все, получая удары хвоста от раздраженного медведя, не вломились в зал, чтобы обнаружить там расслабленно сидящего на диване человека. Совершенно незнакомого жгучего брюнета навроде меня, почти такого же телосложения, но лет сорока на вид. Чрезвычайно хорошо одетого, с прекрасной прической, в небольших тонких очках на благородно горбатом носу, а еще носящего отличную эспаньолку!

- Леди и джентльмены…, - мягкий баритон незваного гостя разнесся в полной тишине комнаты, обволакивая застывших в шоке нас, - Очень рад вас наконец-то увидеть в сборе! Нет, господин Красовский, не нужно наставлять на меня оружие, и на другие места тоже не нужно! Я здесь совершенно один, не считая этой очаровательной медведицы, и совершенно точно не желаю вам всем зла!

В его улыбке, обрамленной бородкой, мелькнули два длинных острых клыка.

Глава 2. Амбивалентность бытия

Говорят, что мужчины делятся на два типа. Либо ты охотник, либо рыболов. Возразить на это мне нечего, потому что сам всегда любил охоту, пусть и не на зверей. Загоняя дичь, причем не ради дела, а чисто ради души, ты чувствуешь… ну, наверное, то же самое, что и вампир. Или лиса. Мы поэтому с девчонками и умудрились так спеться, временами покусывая друг друга. В любом случае, охота – это моё.

Рыбалка, оказалось, имеет свои плюсы. Они были заключены вовсе не в добыче, о чем речь-то? Что можно достать из воды? Рыбу, что ли? Нет, тут вся прелесть была именно в расслабленном ожидании поклевки, в лунном свете, играющем на волнах, в размеренном дыхании напарника, сидящего на корме катера. Ожидание жадного рывка из глубины напрягает только в первые минуты, а затем ты расслабляешься. Ты расслаблен, но готов подсечь. Этот парадокс очищает созерцательную душу как хороший скребок, снося оставшуюся накипь, сомнения, колебания…

- Петр, - голос Мария тускл и слаб. Он еще не совсем проникся рыбалкой.

- А? – отзываюсь я, не ослабляя бдительности над своей леской.

- Почему… Почему ты промолчал? Почему ты…

- Потому, - отвечаю я без запинки, - что вы и так все знали, что я могу сказать. Даже Норма. Наверное. А я уже накосячил, вляпав нас всех в дело с Сильвио. Думал, будет весело, а одноглазый нас заставил пахать, как на каторге!

- Врешь, - вердикт рыбачащего блондина мрачен и суров.

- Вру? – удивляюсь я, - А почему ты, командир, согласился?! Принял заказ?

Кажется, то, что копилось в моем друге последние несколько часов, получило возможность взорваться на всю округу, благодаря этому вопросу.

И оно ей воспользовалось, причем, на почти чистом русском языке, в виде ора, зазвучавшего над волнами!

Во всем виноват я! Именно Красовский не выстрелил в подозрительного вампира, рассевшегося на нашем любимом диване! Именно он сделал вообще уму непостижимое – опустил пистолет после первой просьбы вторженца! Именно это и заставило мозги блондина резко вскипеть, чтобы породить простой вывод о том, что я знаю развалившееся перед нами существо!

А учитывая, что Петр Васильевич Красовский человек предельно откровенный во всем, что не касается его личной жизни, дважды два сложить бы мог даже младенец, не то, что похмельный капитан наемников с литром адреналина в крови!

- И в чем я, черт возьми, виноват, раз ты всё правильно понял?! – гаркнул я почти весело, - Я что, ушёл от ответственности?! Переметнулся?! Я поддержал тебя, Марий! Я сказал, что сделаю всё, что скажет мне командир!

- Именно!! – сердито заорал в ответ блондин, резко подсекая и начиная бороться с явно крупной рыбой, пытающейся вытянуть его из лодки, - Ты свалил всю ответственность на меня!!! Я с похмелья и недосыпа был, мудила! Растерянный! А передо мной сидит, мать его, сам Дракула и предлагает… ты сам всё слышал! Сам, сволочь!!!

Кажется, у кого-то истерика. Надо дать человеку проораться. Это заняло минут пятнадцать, стоило трех банок пива, буквально выдавленных бароном внутрь себя, а еще жестокой кары здоровой рыбине, которую Гритт подтащил к лодке, а затем всадил ей в голову четыре пули из пистолета. Я за всем этим наблюдал, напрягая все мышцы, фибры и жабры души, чтобы не скалиться, как полный придурок. Это было чревато пулей. Или вообще всем остатком магазина в пистолете.

Вампир не представлялся как Сами-Знаете-Кто, он скромно попросил называть себя Яковом. Очень обаятельный дядька, предложивший нам неплохую и высокооплачиваемую миссию. Не просто так, а как «идеально подходящим кандидатурам». С авансом. Поручение было вовсе несложное, умеренно рискованное, но хорошо, очень хорошо оплачиваемое. Почти противоположность тому, во что нас втравил Касадоре.

Однако, везде есть нюансы.

- Ты виноват был не утром…, - наконец, тяжело дыша, заговорил выпустивший пар лидер, - Раньше. Намного раньше, Петр!

Сначала он, Марий Гритт, оценивал меня как старого головореза, получившего второй шанс. Затем как хитрого кровожадного старика, пытающегося играть роль теневого лидера. Не опасного, не злого, а просто так, по привычке. Затем, спустя какое-то время, я уже стал для него другом, поддержкой, а главное – человеком, у которого не просто есть право на ошибку, а также право на дурные привычки, которые нужно контролировать именно ему, Марию Гритту, начальнику отдела «несессариум малум».

- Но я был не прав…, - цедил удачливый рыболов, с натугой выволокший двухметровую тушу застреленной рыбы в катер, - Слышишь, Петр? Не прав! Все это время. Я только днем вспомнил те слова, которые ты говорил о… как там было? «Настоящая структура мироздания»? Иггдрассиль, да? Вот о чем мне надо было думать. Все души уходят в это тупое дерево, очищаются, а затем снова разлетаются по мирам, да? Вот в чем дело. Ты не садист, не маньяк, не кровавый бездушный убийца, а человек, знающий, что будет с душой каждого после смерти! Для тебя просто нет разницы, когда душа полетит очищаться! Сейчас, через час, через сто лет! Все там будут! Если человек тебе не важен, то тебе просто всё равно!

- Ну да, - растерянно моргнул я, пытаясь понять, в чем проблема, - И чё?!

- А в том! – в меня злобно бросили удочкой, - Что мы теперь все такие же! Все как ты!! Я согласился на его заказ, потому что иначе он мог просто нас всех перебить!!! Слышишь, сволочь?!! Я согласился только из-за этого! Я ни о чем больше не думал! Прямо, как сделал бы ты сам, Красовский!!! Ты заразил нас!!!

- Марий, ты что, дурак…?

Это сработало как короткий сильный удар под дых. Мой друг заткнулся, выпучив на меня глаза в немом охренении.

- Я паршивый учитель и совсем отстойный пример для подражания, - слова из моего рта расходятся над волнами, озаренными лунным светом, - Ты это знаешь лучше всех. Просто кроме меня, ты, Марий, забыл упомянуть еще двух учителей, которые дают тебе те же самые уроки. Каждый день. Я говорю про жизнь и… Апсародай. Ты хороший ученик у целой пачки отборных ублюдков.

Свои – всё, чужие – ничто. Любой посторонний сегодня может стать твоей целью завтра. Любой человек, с которым ты пьешь в баре, любой приятель, с кем идешь в бильярд или бордель. Для него ты будешь тем же самым. Майк Саммерс, легендарный наемник, прожил в Апсародае почти всю жизнь – и что в итоге? Под конец он боялся больше всего именно своих «друзей», способных польститься на то небольшое «выходное пособие», которое себе выгрыз этот старик.

Именно поэтому Марий и принял заказ легендарного вампира возрастом в полтысячи лет. Ходячей аномалии, сущности, от которой у Эрики и Юки до сих пор клацают зубы и дрожат колени. Именно потому, что наш барон оказался чертовски хорошим учеником, сейчас в ремонтной яме нашего гаража, прикрытый всего лишь брезентом, лежит проект «эм-семьдесят-четыре», стратегический авиационный термоядерный боеприпас переменной мощности, якобы вывезенный с острова совсем другим покупателем.

- И ты обвиняешь меня в чем? Что я не начал молодецки палить в вампира, он нас не убил, и мы теперь обречены теперь хранить эту надоевшую нам железяку, а потом еще и полетать в самолетике, который её уронит? – иронично поднял я бровь, подсекая рыбу в свою очередь, - Вспомни, дурная башка, вспомни наши ограничения и регламент. Вообще нигде и никак не сказано и не написано, что мы не должны связываться с ядерными бомба…!!!

А вот моя подводная тварь оказалась посильнее, выдернув меня из катера как какую-нибудь игрушку. Благо, что рыбаком не являюсь, отпустил удилище, да вылез себе назад, косясь на стоящего с веслом наперевес блондина. Отчетливое его желание шарахнуть меня этим веслом читалось просто на «ура». Вместо этого…

- По-ошёл ты! – с этим воплем блондин бросил весло в лодку, а затем, прыгнув в воду, куда-то уплыл от меня в темноту.

Люди странные. Ну вот кто мешает тебе отправить сообщение по данному нам номеру? «Мы передумали». Точка. Приходи за бомбой, убивай нас, мы будем сопротивляться. Все будет как положено. Либо просто приходи, просто за бомбой, отдадим, не наше же. Еще её можно взорвать, Юки и Алебастр должны справиться. Можно с нами, можно без нас. Правда, нас потом найдет Инквизиция, но можем просто припереться в Мюнхен и сказать: «простите, остров заражен радиацией, там жить нельзя, можно нам другой?». Всё. Проблема решена. Все в твоих руках, Марий Гритт, за твоей спиной мы. Ничего не изменится.

Просто прими решение и плати цену. За всё нужно платить, везде и всегда. Но нет, увез меня на рыбалку, наорал и бросил.

- Это всё потому, что кто-то слишком охренел…, - проворчал я, вставляя весла в уключины, - «Хочу свободу, хочу работу, хочу друзей, хочу денег», а потом, когда всё есть – раз, и хочу быть хорошим человеком, который не взрывает ядерные бомбы! Слышь, а резюме мы для кого писали?!

Реально, люди, имейте совесть. Нельзя хотеть все и сразу, у вас лицо треснет. Вот, как у той херни, которая пытается влезть на борт!

- Сука-ааа! – простонала херня голосом Мария Гритта, имеющего на ушибленной веслом голове несколько ниток водорослей.

- Ой, извини, не узнал! …добить?

Этот идиот искупал свою «тень» в соленой воде. Ну что за придурок.

- Я твой сюзерен, гондон!

- Мой сюзерен утонул в океане собственной нерешительности, болван! Он катил на меня бочку! Да хватит уворачиваться!

- Перестань меня бить!!

- Вот опять!

- Что – опять?!

- Ты слишком дохрена хочешь от этой жизни! Иди на дно, подумай о своем поведении!!

Эрика, Юки и Алебастр всегда готовы зажмуриться. Отдать право на решение кому-либо из нас. Не потому, что они слабы, глупы или нерешительны, а потому что куда лучше понимают в выживании, чем этот белобрысый придурок, который в своей жизни только заварной лапшой пару месяцев питался, да и то в сумме. Марий Гритт не знает о выживании ничего, о той его ипостаси, когда ты убиваешь постороннего ради грошей, на которые купишь хлеба. Для всех в команде, исключая нашего барана…

- Я барон, скотина! Не сме…!! Буль-буль…

…выживание – естественно. Даже Норме легко объяснить, что «бомба маленькая и дорогая, такие штуки не тратят на невинных людей». Всё, точка. Вчерашняя сексуальная рабыня, умевшая лишь подчиняться и раздвигать ноги, уже поймет больше, чем болван, который даже спустя три удара веслом ругается, пытаясь залезть в лодку!

- Залезай, черт побери, а не раскачивай её!

- У меня перед глазами всё кружится!

- Хватайся за руку!

Ну разумеется, он меня выкинул с катера. Ну конечно же улетел я не один, а с веслом. Абсолютно верно, что мы устроили в ночи дуэль на веслах!

Как же без этого? Если вы никогда не устраивали дуэль на веслах ночью в океане после получения от легендарного вампира заказа на работу с ядерной бомбой – то вы и не жили вовсе!

Домой возвращались неторопливо, даже было стыдно перед моим новым «чарджером», замечательной крутой тачкой, вынужденной ехать на позорно низкой скорости. Но да, чересчур много пара спустили. Марий вообще чуть не заблудился в океане, я-то фонарь и не думал зажигать, так что ему пришлось ориентироваться на плеск весел по воде. Из-за этого сейчас выложившийся блондин сидел на пассажирском сиденье, напоминая переутомившуюся медузу, а я неторопливо рулил по улицам ночного города, думая… да ни о чем уже и не думая. Зачем? Все же нормально.

- Мне кажется, - говорю я, дымя сигаретой в открытое окно, - Ты до сих пор себя неправильно позиционируешь, друг.

- Это… как? – едва выталкивает из себя покоцанный блондин, определенно испытывающий любопытство… и немного ненависти по отношению ко мне.

Ладно, вру. Много.

- Знаешь, почему девчонки сливаются со всех серьезных решений? – интересуюсь я, махнув рукой пьяному знакомому, бредущему по тротуару нам навстречу, - Не потому, что они глупые или у них нет своего мнения, а потому что выживание дороже. Ты не можешь быть инквизитором, бароном, трезвенником, хорошим человеком, капитаном наемников и черт его знает кем еще одновременно, Марий. Посмотри на меня. Я плохой человек, но умею выживать, как и девчонки. Ты – теряешься, потому что… ну, противоречия. Слишком много думаешь там, где тебе не по чину.

- По чину?! – блондин пытается вскипеть, но получается у него паршиво, - Ты сам-то себя слышишь?!

- Я слышу, а вот ты меня – нет, - жестко обрываю я, делая излишне резкий поворот, чтобы встряхнуть командира, - Ты плодишь сущности, Марий Гритт. Ты был кадетом, лучшим кадетом. Тебя захотели стереть лишь потому, что твой отец наворотил дерьма. Затем тебя выкинули сюда, на край цивилизованного мира, всучили команду, заставили выживать. У тебя получилось и ты тут же закрутил головой по сторонам, уверенный, что мы уже без проблем справимся со всем на нашем уровне! Очнись! Ничего не кончилось!

Он молчал, пока я ставил машину в гараж дома, но потом, нырнув в один из ящиков у ворот, добыл оттуда бутылку бренди, а затем вытащил нас обоих в вечерний парк, где мы уселись на одной из чудом (и не полностью) уцелевших лавочек, дымя папиросами и глотая по очереди из бутылки. Тогда только Марий заговорил.

- Я знаю, что ты прав. Знаю, Красовский. Остальные бы мне сказали тоже самое. Все, даже Норма…, - опустив голову, признался блондин, - Мы не в нормальном мире, мы в твоем. Поэтому я и согласился работать на этого… Якова. Сразу согласился. Но это же неправильно!

- Что – неправильно? – за нашими спинами из тьмы соткалась Эрика Хатсбург, одетая в короткую майку и шорты по колено. Брюнетка, окинув нас обоим взглядом, вцепилась пальцами в плечи Гритта, начав их разминать еще до того, как он дёрнулся, уловив её присутствие.

- Наш мальчик боится, что твой старший родственник бумкнет не там, где надо, - съязвил я, - И что там будут многочисленные кровавые убитые жертвы дохлых мертвецов, которые осядут на совести нашего рыцаря без страха и упрека…

- А наше какое дело? – простодушно удивилась массирующая плечи задергавшегося барона вампиресса, — Это же не мы будем.

- Вот это я ему в голову даже веслом вбить не смог!

Молодежь в этом мире понятия не имеет, как всё устроено. Насколько малозначим один человек, лишенный нужных знаний. Вот здесь, к примеру, даже я – кто? Кто я? Просто наемник с репутацией. Это ничтожный статус по сравнению с тем, который у меня был в прошлой жизни. Там я мог намного больше. Но почему?

Потому что знал. К кому подойти, что спросить. Как воздействовать. В Москве я бы не смог ничего, но в Санкт-Петербурге, задайся такой целью…? У меня было бы достаточно рычагов, чтобы попробовать сжечь этот город дотла. Всего лишь вопрос мотивации, знаний, секретов, грязных делишек. Но муравьи, которые могут вызвать лавину, в ста процентах случаев этого не делают. Чаще всего, потому что они и так близко к вершине, благодаря своим связям.

Один человек – ничтожество. Группа ничем не лучше. Лишь набирая массу, скорость, силу, двигаясь по вектору, люди начинают из себя что-то для кого-то представлять. Структурно. Вместе. Общностью. Марий Гритт просто подумал, что имеет значение для этого мира. Большая ошибка.

- Потому что твой мир – это мы! - массаж резко перерос в подзатыльник от вампира, - А ты – наш!

- Умница моя, - удовлетворенно кивнул я, салютуя брюнетке бутылкой с бренди и… еле успевая отхлебнуть, прежде чем она её отняла для себя.

Женщины умеют объяснять совершенно бессвязно, категорически не для мозга, но сердцем их доводы иногда принимаешь куда быстрее, чем даже самые умные аргументы.

Ну вот, теперь и я заслужил подзатыльник.

///

Юки валялась на кровати в трусах и читала на телефоне жалобы Микки по поводу зверского обращения с ней. Мол, ворвались, напоили и ушли, день насмарку, хоть бы мужика какого привели. Читать это нытье было почти забавно, а больше ничего делать не оставалось. В гараж ей теперь заходить совершенно не хотелось, одеваться тоже, есть и пить тоже, да и разговаривать с кем-либо… ну, для этого надо было бы надеть на себя что-нибудь, а лисе после всего произошедшего и пережитого, было вообще откровенно лень на всё.

Хотя она дорого бы заплатила, чтобы узнать, какая муха её укусила, раз она своровала мотоцикл Эрики!

…и почему так хочется повторить.

- Я так совсем извращенкой стану…, - стыдливо прошептала девушка, тут же роняя себе смартфон на лицо.

В это время кто-то постучал в дверь, так что горестное шипение потирающей носик Юки сменилось быстрыми поисками хотя бы майки. В ней она и выглянула, с удивлением увидев не кого-нибудь вроде Нормы, а вовсе даже Алебастра. В уличной одежде.

- Сходишь со мной погулять? Пока эти не вернулись? – неловко спросил альв, вынуждая всю немногочисленную шерсть Широсаки встать дыбом от удивления.

- Но мы же… не можем? – спросила в ответ кицуне, - У нас же в гараже…

- Они прямо в парке квасят, - понял её альв, - Попросим Норму запереться. Она вон, телек смотрит.

- А куда пойдем?! А зачем?! А…, - вопросы начали изливаться из лисы полноводной рекой, но альв загадочно промолчал, подло уйдя куда-то туда, где Юки не было, отчего ей пришлось собираться и одеваться со страшной скоростью!

Из дома кицуне выскочила так, как будто бы ей выстрелили! Одетая, вооруженная, готовая… лопнуть от любопытства! Во всяком случае, еле виднеющиеся товарищи (Эрика за что-то выговаривала обоим мужикам) интереса не вызвали ни на грамм! Еще бы! Перед ней, прямо СНАРУЖИ, стоял настоящий всамделишний альв в бейсболке, натурально собирающийся ПОГУЛЯТЬ!

Они быстро завернули за угол, исчезнув из поля зрения товарищей, откуда Алебастр тут же отправил сообщение командиру о том, что они гуляют. Показав телефон аж елозящей от нетерпения кицуне, он, зябко передернув плечами, попросил:

- Сводишь меня… в Клуб?

- Туда? – опешила белобрысая японка, впрочем, тут же просияв, - Конечно!

Клуб! Самое место для альва!

Прогулка выдалась неторопливой и довольно долгой. Альву было не особо комфортно идти на открытых местах, так что они старались держаться ближе к домам, а еще по дороге разговаривали. Юки сама не заметила, как начала исповедоваться чернокожему приятелю о своих непростых импульсах, которые привели её к расстрелу резиновыми пулями и порке в кустах. Подумав, чернокожий прагматик сделал неожиданный вывод, с которым Широсаки, удивленно поморгав, полностью согласилась.

Она превращалась не в мазохистку, а в адреналиновую маньячку! А что? Вон как все мысли из головы вышибло сразу, как только Алебастру захотелось погулять с ней по Апсародаю!

Ошарашенная таким открытием, кицуне почти и не заметила, как они приперлись в Клуб, только телефон пискнул пару раз, предупреждая её от лица Эрики, чтобы следила за альвом всеми глазами и ушами, а не то… От «не то» снова сладко ёкнуло внизу живота, отчего лисе пришлось натурально себя обругать, прежде чем окунуться в жизнь самого безобидного заведения города. Сдав оружие, конечно же!

Дальше всё было… удивительно скучно. Алебастр, попав в закрытое, да еще и подвальное, помещение, расцвел как чертова роза! Он непринужденно болтал с другими посетителями, заочно зная каждого парня и как минимум четверть девчонок, дул пиво, вполне расслабленно наслаждался жизнью, обламывая подруге всю малину приключений. Юки уже полностью махнула на всё рукой и собиралась поболтать с местным «барменом», как внезапно, аж в пятом часу утра, в Клуб зашел еще один посетитель.

Посетительница.

Это была Микки.

«Ничего себе!», - удивилась Юки, глядя на знакомую, которая в полном «боевом» обвесе, в мини-юбке и в драной черной майке, пробиралась к бару, вполне спокойно обмениваясь приветствиями с половиной народу в зале.

«Ничего себе!!», - удивилась она еще раз через полчаса, когда уже подпитая альтушка рухнула жопой прямо на колени не ожидавшему подобного альву, а затем еще и вставила ему горлышко бутылки в рот, отчего тот вынужден был начать пить.

«Ну ничего себе!!!», - через полтора часа проворчит про себя японка, выволакивая из Клуба нехило пьяного Алебастра и еще более «красивую» Микки, которую им придётся волочить до самой её квартиры, а та по дороге будет петь, требовать продолжения банкета, а еще предлагать им обоим грязные пошлые штуки.

- Ты иди домой, а я за ней присмотрю…, - насмерть, с разгона, удивит Юки Алебастр, зайдя в их запасную квартиру вместе с её временной хозяйкой, - Уж отсюда я домой и сам доберусь…

Широсаки уйдет на деревянных ногах, с торчащими в разные стороны волосами и очень-очень круглыми глазами. Приблизительно такие же станут у Эрики, которую японка найдет на кухне вместе с Нормой, доедающими недельный запас ветчины, принесенный Петром только позавчера.

- Ничего себе! – скажет вампиресса.

Ладно, не скажет. У неё даже «ничего» особо не получится, потому что Эрика подавится, а Юки с Нормой будут её спасать.