Том 2. В тенях предрассудков

Том 2 Глава 1: Покидая лазурь: Галантус

Существует ли Бог? И если да — кем он является?

Почему мы уверены, что он обязан слушать наши молитвы и воплощать желания?

Не зная к кому обращать свои мольбы, люди выдумали всемогущую сущность, чтобы было на кого перекладывать ответственность.

Если желание сбывается — продолжают молиться.

Если нет — разочаровываются в том, кого сами же и придумали.

Значит ли это, что мы сами боимся взять ответственность за собственную жизнь?

Если так... на кого мне переложить вину за собственное бессилие?

Как долго я должна притворяться, что сплю?

Рука затекла, пульс отдавало в подушку. Не открывая глаз, я изо всех сил старалась оставаться неподвижной.

Было утро — или уже полдень. Солнечный свет бил в лицо. И всё же звук, который достигал моих ушей принадлежал не птицам или шуму кухонной утвари, а мягкому голосу какой-то девочки.

Было похоже на то, что она молилась.

— Пожалуйста... Проснись... Прости... Проснись...

Кого именно она хотела разбудить? И за что извинялась? Я не была уверена, как должна на это реагировать. Но подняться сейчас казалось слишком неловким.

И всё же, были вопросы, на которые следовало найти ответы.

Кто она?

И... где я?

Может ли быть, что я умерла и переродилась в другом мире? И всё это время этот человек находился в коме? Если так, с каким выражением лица я должна проснуться?

Мысль оборвалась. Я не была уверена в том, что такое кома. Просто слово, которое показалось подходящим.

Я помню, что заснула. Но вместо отдыха — будто провалилась глубже. И теперь усталость стала только сильнее.

Девочка шевельнулась. Моё онемевшее плечо снова ощутило вес её тела. А затем — чьи-то пальцы аккуратно сжали кончики моих. Слишком мягко, но в то же время сковывающе, чтобы я могла вдохнуть свободно.

Было невозможно определить даже время года. Казалось, воздух просто не знал, каким он должен быть.

Она лежала неподвижно, и какой-то части меня казалось, что её присутствие даже приятно. Если не считать того, что я была так близко с незнакомкой.

Но правда ли всё было так? Мама с папой не подпустили бы ко мне незнакомца. Конечно, если я всё ещё дома.

И всё же, от неё не исходило никакой угрозы. Скорее — слишком много дружелюбия.

Я решила сделать вид, что только что проснулась и дёрнула пальцами руки. Девочка перестала молиться и, я почувствовала, как она подняла голову.

Медленно открыв глаза, я обнаружила знакомый потолок, а затем, лицо этой незнакомки нависло прямо надо мной.

Слишком близко.

Её глаза распахнулись, как два круглых солнца, родившееся в тени её ресниц, когда она поспешно отпустила мою руку. С каждой секундой её лицо становилось всё более радостным... или всё-таки печальным? Сложно было сказать. А нижняя губа продолжала дёргаться, отчего казалось, что она была переполнена эмоциями.

— Й-Йори... Ты жива...

Какое странное приветствие. Эта девочка определенно была странной, не так ли?

И, что я должна была ей ответить?

— Хмпф... видимо, так, — кивнула я.

Без всякого предупреждения, она набросилась на меня и... обняла. Её руки обвили мою шею и спину, крепко, жарко и немного... больно.

Она заговорила быстро, сбивчиво, почти крича прямо мне в ухо — и я не успела понять смысл слов.

Может быть, это был неподходящий момент…

но я правда хотела сказать ей, чтобы она говорила тише.

— Ты... правда...

Её страсть угасла прежде, чем она успела закончить фразу.

Я правда... что? Йори? Жива? Что она пыталась сказать?

Как и она сама, процессы её мышления оставались мне неизвестны.

Кстати... почему она так цепляется за меня? Вопрос почти сорвался с языка, но прозвучал бы слишком бесчувственно. Поэтому я просто промолчала.

А затем, дверь распахнулась — резко, громко. Кажется, сегодня никто не жалел мои уши.

— Йори... Ты проснулась, — мамин голос дрогнул и слезы уже катились.

Невзирая на её слова, волна радости хлынула из моей души, стоило мне увидеть знакомые лица. Но я была искренне удивлена, когда папа, обнимая маму, плакал вместе с ней.

Девочка всё ещё обнимала меня, и я не могла видеть её лица. Я только чувствовала, как её дыхание щекочет мне шею.

Серьёзно... что происходит?

Я где-то слышала, что личность строится из воспоминаний. Приятных, мерзких, гордых, постыдных — каждая песчинка кладёт свой камень в замок, называемый «я». И хотя казалось, что во мне ничего не изменилось, мне быстро стало ясно, что снаружи что-то было по-другому.

Итак... что именно я забыла?

Моя спина начала болеть, и я осторожно подняла руку, коснувшись плеча девочки. Но в ответ она лишь сжала меня крепче — так крепко, что её пальцы будто врастали мне под кожу.

— Не уходи.

Её заявление оставило меня в том же замешательстве, что и раньше. И всё же, от её слов я ощутила лёгкое покалывание. Будто сассапариль обвивал меня — в попытке защитить, но раня своими шипами.

— Луиза, дай ей немного передохнуть, — мама положила руку девочке на плечо. И та послушалась.

— Угу...

Луиза медленно отстранилась, словно дрейфуя в космосе.

Значит, её зовут Луиза. Что ж… это ничего не объясняет. Но мне действительно стало легче, когда она отпустила меня.

Я взглянула — и увидела, что лицо Луизы теперь окрасилось в ярко-красный цвет.

На фоне её зелёных волос это выглядело, будто в лесу внезапно вспыхнуло пламя.

Уникальное зрелище… наверное.

Ну, как бы там ни было.

Поднявшись на локтях, я спустила ноги с края кровати. Холодный воздух пощипывал кожу, как только ступни вышли из-под одеяла.

— В любом случае, мам, что происходит? Почему вы так переполошились?

Её рот тут же широко открылся, а глаза, будто в панике, перебегали то на меня, то на папу. Я могла видеть, как дёргаются уголки её губ, словно она не могла решить, какую эмоцию хотела передать.

— Ну... видишь ли. Ты всегда любила поспать, — начала она, — но в этот раз всё было иначе.

— Иначе? — нахмурилась я.

Мне не нравилось то, как это прозвучало.

«Спать иначе» — это вообще, как?

Может дело в этой девочке. Луизе. За что она просила прощение? Почему она так держалась за меня?

Это было всё, о чём я могла думать, глядя на свою ладонь, всё ещё теплую даже после того как её освободили.

— Ты спала почти два дня. — добавил папа, — Мы даже обратились к Аэлис. Он сказал, что с телом всё в порядке. Ты просто... спишь.

Что за Аэлис?

Нет, погоди.

Как два дня?

Хотя ситуация становилась всё более запутанной, я предпочла не заострять на ней внимание. В итоге, я ведь проснулась, верно?

Вместо этого, я сосредоточилась на людях перед собой. Не знаю почему, но мне показалось это правильным. А ещё я не была уверена, что делала это раньше. Интересно, отчего же?

С каждым маленьким вздохом волосы, закрывающие мамины уши, продолжали колыхаться. В то время, как её взгляд, казалось искал поддержки или, возможно, объяснений. Конечно же у меня их не было, поэтому я выбрала первое.

— Теперь всё хорошо, — коснувшись её щеки ладонью, сказала я.

Было что-то странное в этих словах. Кого именно я пыталась ими успокоить?

— Ты должна поесть. Или выпить воды, — заявила Луиза, побудив остальных взглянуть в её сторону и кивнуть.

Я уставилась на неё, что побудило её ухватиться за ткань моей пижамы. Что в моём взгляде или словах натолкнуло её на эту мысль? Как и прежде, она оставалась всё такой же загадкой.

— Верно, ты наверняка проголодалась, — поднимаясь на ноги, сказала мама, — Я вернусь за тобой, когда обед будет готов.

— Ну, а я... Э-э, не буду мешать, да, — сказал папа и поспешно вышел за мамой.

Сегодня он был на удивление чутким. Видимо, он не всегда игнорировал здравый смысл. Хотя, я не была до конца уверенна, стоило ли мне волноваться по этому поводу.

Несмотря на то, что занавески были открытыми, в комнате было немного прохладно. Температура в комнате не соответствовала количеству света, идущего с окон. Хотя солнце нагревало мне спину, спереди я замёрзла, из-за чего начала дрожать. Немного подумав об этом, я решила воспользоваться красным камешком, но руки Луизы, державшиеся за ткань пижамы, остановили меня.

— Луиза? Ты хочешь что-то сказать?

— Д-да.

Это всё на что её хватило, после чего она отвела глаза.

— Конечно, я слушаю.

Луиза села на кровати, сложив ноги под себя. Отпустив мою пижаму, она беспокойно ерзала, опустив руки на колени. Не то чтобы мне так сильно хотелось узнать, что она хотела сказать, но я осталась терпеливо ждать, почесывая ногу.

Кстати, откуда у меня эта пижама?

— Ну... Это...

Она сглотнула. Видимо, ей нравилось говорить обрывками. Луиза явно нервничала, но я не понимала почему.

— Так вот... Я...

Я заметила, что Луиза украдкой поглядывает на меня, свесив голову, будто умоляя меня закончить за неё. Но я действительно не имела ни малейшего понятия, что ей от меня было нужно.

Было бы неуместно придумывать мотивы, которые могли бы двигать другим человеком. Но, в то же время, я не могла рискнуть и посмотреть правде в глаза. Что если это что-то с чем я не смогу справиться?

Наверное, всё намного проще и она просто хочет попросить за что-то прощение напрямую. Верно, она ведь не знает, что я не спала и слышала её. Ну, какую-то часть, определенно.

К такому выводу я пришла, основываясь на тех не многих уликах, что она мне оставила. И, как ни странно, это действительно звучало правдоподобно.

Но одного поведения Луизы было достаточно — её ставшее пунцовым лицо, — чтобы я заволновалась. Серьёзно, что в таком случае можно было предположить? Девушка обнимает тебя, просит не уходить, а теперь ей сложно даже взглянуть тебе в глаза.

Даже в самых смелых догадках, мне было невыносимо столкнуться с этим.

Если такое случится, я ведь сильно запаникую, верно? Несомненно.

— Хм, хмм... — я выдавила из себя улыбку.

Я понимала, что чем дольше жду, тем сильнее загоняю себя в угол. Чем больше я буду анализировать, тем к более ужасному выводу могу прийти. Мне нужно было что-то сказать. Что-то, что поможет отвлечься нам обеим.

С такими бесполезными мыслями, я глянула на Луизу, стараясь зацепиться хоть за что-нибудь.

— Это... У тебя красивые волосы, — пропустив её локоны сквозь пальцы, прокомментировала я.

Боже, как глупо. Это прозвучало, как фраза из дешёвого романа. Несмотря на это, казалось, словно с Луизы раз за разом спадали маленькие грузки, позволяя ей чувствовать себя менее скованной.

— О, да. Они такие же, как... у моей мамы.

Мама, значит. Это было хорошо или... все же нет? По её реакции мне было сложно понять.

— Тогда, это многое объясняет, — сказала я, пытаясь улыбнуться.

Тишина тянулась слишком долго, поэтому я решила взять инициативу в свои руки.

— Итак, мы с тобой друзья?

Хотя это совсем не походило на меня, мне нужно было узнать, кем мы друг другу приходимся и как она здесь очутилась. Если предположить, что Луиза пришла сюда в те два дня, что я спала, становится непонятно, почему она так беспокоилась за меня.

Но если мы встречались раньше, то... когда?

Я определенно что-то забыла, но никак не могла вспомнить, что именно. Будто вырывала яму в песке, которую каждый раз засыпало обратно.

— А ты... не помнишь? — недоверчиво спросила она и посмотрела прямо мне в глаза.

Было бы намного проще соврать, сказать, что всё помню. Но если спросить, что именно я помню — мне было бы нечего ответить.

— Нет, прости, — я неловко почесала затылок. — Я... и тебя не помню, если честно.

Глядя в её глаза, я уже почти пожалела, что сказала ей правду, но решительно отмела эти мысли. Из-за лёгкого помутнения в памяти мне даже показалось, что время течёт для нас по-разному. Тоска, промелькнувшая на её лице, казалась такой весомой… в то время как внутри меня не шевельнулось ничего.

Ещё одно доказательство — каждый человек действительно смотрит на мир иначе.

Кажется... когда-то я слышала что-то, что очень точно характеризовало происходящее: “Будьте осторожны с воспоминаниями, которые вы забыли. Ваш счастливый цвет — белый”.

Итак... где я могла услышать нечто подобное?

От этих мыслей голова вдруг разболелась ещё сильнее.

— Наверное, это к лучшему, — неуверенно начала она, — И нет, мы не друзья.

— Понятно.

В итоге, мы так ни к чему и не пришли. Мне только показалось, что я смогла выбраться из тупика. Но вместо этого, я только кружилась на месте, стоя перед ним.

— Даже если не помнишь... Прости, — она так резко склонила голову, что я невольно пошатнулась.

Я онемела. Мои едва поднятые руки, покачивались из стороны в сторону, будто пытаясь отмахнуться от неё.

Сглотнув, я чувствовала, как моё беспокойство разрасталось. Отчего-то мне не хотелось знать, за что у меня просят прощение. Или, вернее будет сказать, вспоминать.

Я хотела сказать ей, что лучше оставить прошлое в прошлом. Но то, как дрогнули её волосы, не найдя во мне отклика — не оставило мне пути к отступлению.

“Даже если не помнишь, да?“ — сжав пальцы, я спросила про себя, отчего моё сердце встрепыхнулось.

— За что?

— Ты была расстроена... а я накричала... Ты заснула... Не просыпалась... А если бы ты...

Её слова сорвались на шёпот, но даже он был поглощён слезами.

Она плакала.

Плакала из-за меня.

Ощущение, куда более холодное, чем воздух вокруг нас, пропитали каждый дюйм моей кожи.

Другими словами, она винила себя в моей...

Я собиралась задать самый пугающий вопрос. Но слова замёрзли где-то в горле.

— Ага, — только и смогла сказать.

Слова были не нужны. В отчаянных объятиях Луизы, растерянных глазах мамы и неестественном молчание отца — было всё, что мне было нужно знать.

Узнав, что я ничего не помню — Луизе стоило бы отпустить. Вероятно, я бы поступила именно так.

Трусливая мысль, которая не нашла места в её робком, но храбром сердце.

И всё же Луиза сказала это. Очевидно, она была намного лучшим человеком из нас двоих.

Хотя мои воспоминания обрывистые, меня сложно назвать эмпатичной. Сколько бы я ни наблюдала, мне всегда было трудно понять мысли другого человека, не говоря уже о чувствах.

Была ли я не права, пытаясь выбраться из своей скорлупы? Если бы я с самого начала просто… отпустила всё — ничего бы этого не произошло?

Не знаю.

Что я должна была сделать сейчас? Сказать, что в этом нет её вины, даже если сама в этом не уверена? Или позволить ей плакать, а затем сказать что-то вроде «мы хорошо поработали» и закончить на этом?

Было ясно, какой путь я бы не избрала, наши отношения уже не будут прежними. Какими бы они ни были прежде.

И всё же...

Правда заключалась в том, что нынешняя я не могла просто отмахнуться. Ни от неё. Ни от кого-то другого. Почему? Я не знала.

Я просто… не хотела.

Игнорируя все ошибки, которые были совершены до этого момента, я просто обняла её. Не чтобы успокоить — а чтобы принять то, что ранило нас обеих. Мне не нужно было помнить, чтобы почувствовать.

Влага расползалась по моему плечу, пропитывала кожу, и сердце билось медленно, как прилив в тихой бухте. Сквозь шероховатость её пальцев, сминающих ткань, и тихие всхлипы, я слышала каждый удар — словно отдалённые хлопки фейерверков.

— Тебе не о... Я здесь. И я не сержусь.

Сначала я хотела сказать что-то другое. Что-то правильное, простое, взрослое. Но вместо этого сказала то, что действительно чувствовала.

— Ты правда... слишком взрослая для своего возраста.

До меня донёсся её шёпот. Тихий, как треск инея на стекле. Я даже не сразу поняла, говорила ли она со мной или просто думала вслух.

— Это плохо?

— М-м, — она покачала головой, — Скорее... абсурдно.

С самой невесомой улыбкой, какую я когда-либо видела, Луиза сложила ладонь в кошачью лапку и смахнула слёзы.

Луиза казалась моей полной противоположностью, и всё же, она выбрала остаться со мной.

Следующие несколько мгновений мы ничего не говорили. Всхлипы давно утихли, и только сквозняк дрожал в оконных рамах. Точно так же и солнце стало слегка янтарным.

В следующий момент в дверь тихо постучали, и сразу после этого отец чуть приоткрыл её.

— Обед готов, — заявил он, натянув улыбку.

Я ответила ему той же натянутой улыбкой.

— И как много ты слышал, папочка?

Как бы мне не хотелось доверять родителям, я не могла избавиться от ощущения, что они могли подслушивать. Это казалось очень характерным для них.

— Хо-хо-хо, разве любящий отец станет подслушивать за дочерью?

На первый взгляд могло показаться, что он вёл себя как обычно, но от меня не ускользнуло то, что всё это выглядело искусственно. За его маской простака, Квинт на самом деле был невероятно ранимым.

Квинт?

Я моргнула.

Нет, подумаю об этом после.

Когда начинаешь связывать настоящее с прошлым, становится невозможным двигаться дальше.

Мне нужно поговорить с родителями. Я не должна позволить настоящему, стать прошлым.

— А человек, к которому вы обращались. А... А... Аметист? Это... кто?

— Аэлис, — поправила Луиза, даже не дав папе открыть рот. — Капеллан Эуриэля.

Я бросила на неё взгляд, затем вернула внимание к отцу.

— Каппелан? — повторила я, — Кто это?

— Личный помощник.

Понятно. Помощник Эуриэля, значит. В последнее время он действительно был так сильно занят, что мы виделись реже обычного. Но почему он и сейчас не пришёл?

— А где сам Эуриэль?

На этот раз отец посмотрел на меня как-то... странно. То ли настороженно, то ли внимательно. Сложно сказать.

— Скажи, Йори, ты помнишь, что было три дня назад? — уточнил он.

Три дня назад?

Я редко занималась чем-то значительным. Дни текли одинаково — я смотрела, но не задерживалась на них. Я засыпала, а потом... наступал следующий день. Одного этого предложения было достаточно, чтобы описать всю мою жизнь.

— Ну... — я замялась, так и не найдя, что ему ответить.

— Пойдём другим путём, — отец сделал паузу, а затем кивнул, — Ты помнишь свой день рождение?

— Какой именно? — уточнила я.

Не то чтобы их было много, но мне показалось это важной информацией.

— Третий, — быстро ответил он.

Как много цифер три. Нет, погодите. Как третий? Выходит... он уже прошёл? В моих воспоминаниях он ещё даже не наступил.

Я взглянула на календарь, где вокруг одной из дат была нарисована странная фигура, но это не дало мне никакой информации. Это не помогло мне понять, какой именно сегодня день.

С другой стороны, я отчётливо помнила, что он должен был наступить на следующий день. Если я проспала почти два дня... была ли я на нём сама?

Я почесала голову. Хотя по ощущениям я только вчера ждала праздника, сейчас эти воспоминания казались такими далёкими.

Я забыла свой день рождение. Почему именно его? По словам Луизы, я была расстроена. Почему?

А затем... я уснула. Впрочем, тут ничего удивительного.

Мне казалось очень важным вспомнить то, что происходило эти дни. Но детали были настолько туманными, что я не могла ухватиться ни за одну из них.

Ощущение беспомощности усиливалось с каждой секундой. Пока я пыталась прийти хоть к чему-нибудь, моя голова наклонялась в сторону. Из-под шеи доносился звук скрежета костей.

— Нет... Для меня он ещё даже не наступил.

В итоге, я решила сказать правду. Решение проблемы означало, что одной причиной для беспокойства станет меньше. Или же наоборот их только прибавится?

— Понятно, — коротко ответил отец и отвёл взгляд к окну.

Его не дающий никаких разъяснений ответ, заставил меня одновременно нервничать и волноваться. От этой смеси эмоций мои плечи и живот начали болеть.

Мне хотелось, чтобы он хоть как-то отреагировал на моё заявление. Расстроился что-ли... или хотя бы отшутился, как делал обычно. Но я получила только сухое “понятно”.

Может, так и должны вести себя взрослые.

Именно в такие моменты я с болью осознавала, как мало у меня было опыта. И как мало я понимала людей.

— Что ж... — внезапно начал он, выгибая спину, — тогда нам ничего не остаётся, кроме как отметить его снова, когда вернётся Эуриэль, — заявил он, выставив большой палец руки.

Наверное, это и вправду звучало разумно, если бы речь шла только о празднике. Но это не было решением, скорее — попыткой сбежать.

Меня начало раздражать то, как он себя вёл. Как будто всё уже было заранее решено, и теперь мне просто дают знать о своих планах.

— Нет, подожди. — сказала я, прежде чем он успел ещё что-то сделать, — Я хочу знать. Почему она здесь? — я указала на Луизу, — Где Эуриэль? И ещё... почему ты так странно себя ведёшь?

Словно меня забрызгало дождём, моё тело начало дрожать. Ощущение, как будто нити, удерживающие что-то внутри, вдруг разошлись. Моя грудь опустела.

Мне казалось несправедливым, что я одна оставалась в неведении. Словно все обсуждали сюжет книги, от которой я знала только название.

Долгий вздох сорвался с его губ, и плечи опустились.

— Давай не будем заставлять Эми ждать и продолжим после обеда.

Его голос прозвучал намного твёрже, чем раньше, не оставляя места для споров. Будто ту самую книгу сразу же закрыли, стоило мне приоткрыть её.

Луиза тут же слезла с кровати и протянула мне руку, вероятно, чтобы помочь спуститься.

— Идём? — спросила Луиза, как будто ища подтверждения.

У меня сложилось впечатление, что она вот-вот схватит меня за руку, даже не дождавшись ответа и утащит за собой, как домашнего питомца. Неужели её совсем не смутили мои слова? И, если мы не друзья, тогда кто? Кем можно стать друг для друга за тот промежуток времени, который у нас был? Или она всё ещё чувствовала вину?

Вероятно, мои слова ей ничуть не помогли. Ну... неважно.

Подавив лёгкое смущение, я взяла Луизу за руку и спустилась на пол. Судя по тому, как её лицо напряглось, а плечи вздрогнули, она и сама не была к этому готова.

«Не делай того, к чему сама не готова». Хотела бы я ей сказать, но вместо этого... просто отпустила её руку и направилась к выходу.

Пройдя мимо отца, я тут же вышла к лестнице на первый этаж. Сомневаюсь, что за это время что-то сильно изменилось. Едва-ли я стала выносливее, сильнее или что-то ещё в этом духе. Она выглядела такой же непреодолимой, как и всегда.

Точно так же, как и раньше, я поймала себя на том, что вздыхаю, глядя на неё.

— Давай... ты сможешь. — сказала Луиза, будто пыталась подбодрить меня.

От её слов, мне даже на мгновение показалось, что у меня уже когда-то получалось и я просто забыла об этом. Но смешок отца быстро вернул меня в реальность.

— Спасибо. Но я не уверена, поможет ли мне то, что ты болеешь за меня...

— Йори никогда не отличалась атлетизмом, — он выдавил улыбку, уперев руки в бока, словно сравнивая нас, — А сейчас уж точно не время.

Без лишних слов, он подхватил меня под руки, усаживая на плечи. Этот маленький жест дал мне понять, что хоть что-то осталось прежним.

И вот так, мы втроём отправились на кухню внизу. Там, подперев подбородок ладонью и крутя в воздухе вилку чем-то вроде водяного щупальца, сидела мама. Её магия всё так же поражала своей практичностью. Хотя я не была уверена, что это подходящее слово.

По её усталому выражению лица, мне быстро стало ясно — мы спускались слишком долго.

— Ох, вы наконец-то здесь? — спросила она, опуская вилку обратно на тарелку.

— Просто Йори очень долго подбирала наряд, — попытался пошутить отец.

— Вот как? И потому она в том же, в чём и была?

Я поймала себя на том, что сжимаюсь перед её взглядом. Хотя она не выглядела сердитой, мне почему-то захотелось извинится.

— Прости, я... захотела поговорить с папой.

— О, не думала, что он умеет, — хихикнула она и махнула рукой, будто отмахиваясь.

— Эй!

Если оставить в стороне прошлые события, мама была всё той же. Может быть она и правда ничего не знает. Хотя... нет. Сомневаюсь.

Но эта похожая на обыденность сцена дала мне понять кое-что важное. Мои попытки получить ответы сразу — были обречены. Если распахнуть дверь силой, это не значит, что за ней тебе будут рады. Лучше просто постучать — и надеяться, что откроют сами.

Затем, отец спустил меня с плеч и усадил на стул. Хотя обычно он садился рядом со мной, в этот раз он выбрал место напротив, оставив пустое пространство между нами. Но ещё удивительнее было то, что мама не сидела во главе стола — мама и папа сидели рядом.

Значит, теперь Луиза взойдёт на трон главы семьи? Эта мысль показалась мне забавной. Но вместо этого, глядя прямо на меня, будто молча спрашивая разрешения, она опустилась на стул рядом со мной.

Ну, как угодно.

Как правило, зимой в это время уже начинало темнеть. Но на удивление, на улице было ярко: окна блестели от солнечного света; облака были тёмными посередине и светлыми по краям; а между ними проглядывало чистое голубое небо. На кухне началась оживлённая болтовня — как всегда, разговор вёл отец. А ещё я чувствовала слабый запах еды.

Видимо, чтобы слишком не перегружать мой желудок, передо мной поставили миску риса с овощами и стакан воды. Будучи совершенно не вовлечённой в общую атмосферу, я взяла стакан и сделала глоток. Вода была едва тёплой и имела привкус ржавчины.

Как будто вода в доме успела постареть за те два дня, пока я спала. Или же она всегда была такой?

Когда с обедом было покончено, и грязная посуда была вымыта волшебной посудомойкой в виде висящего в воздухе шара воды, наколдованного мамой, я уже собиралась вернуться наверх, но отец похлопал меня по плечу и кивнул в сторону.

Заинтересовавшись, что он задумал, я последовала за ним. Впрочем, как и мама с Луизой.

Способ, которым мы передвигались к кладовке, показался мне немного странным. Как будто за той дверь скрывалась какая-то страшная тайна. Но с нами определенно не хватало собаки. А ещё пачки снэков, чтобы заманить её внутрь. Так мне подумалось.

Это был первый раз, когда я увижу в доме что-то кроме своей и родительской спальни. А ещё ванны и кухни. Учитывая, что кроме отца никто не знал, что он задумал, остальные были взволнованны не меньше.

Я стояла прямо за ним, и волна холодного воздуха ударила меня, когда он открыл дверь — как будто воздух знал, куда попасть: прямо под кожу. Это было неожиданно приятно.

— Я точно помню, что оно было где-то здесь. Как странно... — бормотал он, пока устраивал бардак.

Порывшись в шкафчиках комода и сундуках, он вываливал всё содержимое на пол. Мама косилась на него так, что я почувствовала тревогу даже без слов.

— Ты ведь приберешь за собой, правда? — спросила она.

— Да, да, обязательно, — вяло ответил он, не прекращая искать.

Не знаю, что он пытался найти, но по выражению маминого лица — ценность этой вещи явно должна была быть равна новой жизни.

— Может где-то здесь? Интересно...

Там, после ещё нескольких гор из различных вещей, на его лице появилась улыбка. Кажется, он нашёл то, что искал.

— Хо-хо-хо, я знал, что спрятал это где-то здесь. Я молодец.

Несколько мгновений он хвалил себя, отчего я даже невольно хихикнула. Это был тот отец, которого я хорошо знала. Затем он достал что-то из тканевого мешочка, похожее на сплюснутую бумагу и протянул это мне.

— Что это? — спросила мама.

— Сушенный гелион, приготовленный лично мной, единственным и неповторимым. Я добавил дюжину сахара, чтобы он стал ещё слаще...

— Вот значит куда исчезал весь сахар, да?

— Э? Хе-хе...

Оставим в стороне предсказуемую развязку их обыденных ссор. Кажется, даже Луизу это уже перестало удивлять. Интересно, когда она успела привыкнуть к этому?

Впрочем, не важно.

Я взглянула на маму, но она была слишком занята отчитывая бездыханное тело отца, чтобы обратить на меня внимание. Поэтому я просто взяла упомянутый сушенный гелион из мешочка на полу.

Последний.

Мне даже стало жаль отца, из-за того, что плоды его стараний теперь были раскинуты по полу рядом с ним.

Держа в руках это липкое и морщинистое нечто, я медленно поднесла рот, почти как насекомое, привлеченное светом.

Я чувствовала, как сахар таял на языке, оставляя тонкую пленку сладости. А вкус этого гелиона напоминал... что же это было?

Яблоко. Возможно.

Слишком знакомый, чтобы быть новым,

и слишком далёкий, чтобы я могла вспомнить точно. Как будто память стояла рядом — и смотрела на меня, но не подходила.

— Луиза, а ты пробовала это? — спросила я, пытаясь откусить кусочек.

— Мой папа часто делал такие. Так что...

— Понятно.

Это было к лучшему. Сколько бы усилий я не прилагала, сил моей челюсти было недостаточно, чтобы откусить хотя бы маленький кусок. Она начала болеть, а руки стали противно липкими, пока я тянула гелион. Мне ничего не оставалось кроме как попытаться проглотить его целиком.

— Если ты не против... Давай поделимся?

— Хм?

Сказав это, Луиза поднесла своё лицо к противоположной стороне фрукта, которой я кусала.

Глаза, нос, губы Луизы были так близко. Просто шевеля лицом, я могла чувствовать её прикосновение.

Почему? Разве это было не странно? Ей ведь совершенно точно хватило бы сил, чтобы разорвать фрукт напополам. Или откусить. Подобные мысли быстро заполнили мой разум.

Не колеблясь, она просто продолжала жевать. С каждым кусочком её волосы и лоб приближались ко мне.

Моё горло сжалось, и ощущение похожее на нервозность, пронзило меня.

Когда гелион между нами исчезнет... что тогда произойдет?

Нет, это я была странной, раз так реагировала на близость другой девушки.

С этими мыслями, я отстранилась от гелиона и Луизы, делая шаг назад.

— Слишком сладко... — промямлила я, вытирая губы.

— О, правда? Тогда я съем? — сказала она, выровнявшись. — Спасибо.

Шея неприятно запекла. Я была уверена, что покраснела, даже не глядя в отражение.

Втянув голову в плечи, я повернулась к ней спиной.

— Рада, что тебе нравится, — ответила я уже в сторону.

Наверное, со стороны могло показаться, что я улыбалась сама себе. Но мои губы двигались инстинктивно — я просто не могла прекратить.

Я попыталась прислушаться, но услышала только вздох мамы, когда она закончила свой выговор.

Я взглянула через плечо.

Луиза замерла с гелионом во рту. Щёки — алые, почти до ушей. Она даже не жевала. Казалось, единственной частью лица, которая ей подчинялась, были глаза.

Тогда я и поняла — неловкость была общей. Не только моей.

— А вы уже чего снова по углам разбежались? — спросила мама, потирая висок.

Её голос принудительно вырвал меня из того изолированного мира, в котором, казалось, были только мы с Луизой. Мне вдруг стало так холодно, что я почти чувствовала, как мои пальцы замерзают.

Она ведь ничего не видела, правда?

— Нет, ничего. Просто... руки липкие. Хотела помыть, — я подняла ладони, словно пытаясь показать наглядно.

Мама ничего не ответила. Только кивнула. А затем, тонкая пелена воды покрыла мои ладони, поглотив в себя сахар, и просто исчезла.

Глядя на свои руки, я не могла не задаться вопросом: действительно ли это был правильный способ использования магии? А существовал ли такой вообще?

— Луиза?

— Нет-нет, мои чистые! Я не трогала, — она замахала руками, словно подражая мельнице.

Я даже не заметила, как гелион исчез из её рта. Она его выплюнула... или проглотила?

— О-о, — протянула мама, — значит, ты оказалась смышлёнее моей дочери.

— Эй!

Я уже собиралась возмутиться, но их улыбки... ну. Портить момент не хотелось.

После, я заметила кое-что ещё: лёгкий блеск на губах и щеках Луизы. Почему-то я была очень довольна от того, что гелион оставил след не только на мне. Мама это тоже заметила. И в следующее мгновение, на лице Луизы появилась тонкая плёнка, похожая на пену для бритья.

Хм. Пена? Пена, пена... Ну, не важно.

Кажется, Луиза тоже впервые столкнулась с подобным. Её глаза и рот были одинаково открыты, пока руки медленно двигались у лица, как у механической куклы.

А что до отца... Он предпочёл выбрать самый безопасный вариант — притвориться мёртвым. Его постоянно непослушные волосы были опущены на пол и чем-то напоминали сосновую шишку.

— А теперь пора в кровать, девочки, — мама обхватила наши с Луизой плечи, подталкивая нас к лестнице наверх.

— А как же папа?

— У Квинта ещё остались незаконченные дела. Верно, дорогой? — её взгляд был слишком спокойным, чтобы быть добрым.

Отец сел, скрестив ноги под собой и повесил голову, как нашкодившая собака, — Верно, дорогая, — проскулил он.

— Вот и славно, — она кивнула.

Затем мы вернулись на второй этаж.

«Я человек, которому предназначено жить без других».

Эта фраза всплыла слишком внезапно, чтобы я успела ухватиться за неё. И так же внезапно растворилась, вместе с дымкой угрюмой комнаты, стоило маме с Луизой войти следом.

Так... а где вообще спит Луиза?

Не успела я ничего сказать, как к моей спине прижалось что-то тёплое и мягкое. А следом, тонкие мамины руки обвили мою шею, притягивая ближе. Её длинные волосы перетекли через моё плечо, укрывая меня, словно ночная вуаль, когда она тихо уткнулась носом в мою шею.

— Мам, ну ты чего? — я попыталась отстраниться, отчего она прижала меня ещё крепче.

— Не засыпай так больше, ладно?

— Э?

За это короткое время, проведённое вместе со всеми, я уже успела забыть о том, что что-то такое произошло.

Было ли верным решением просто забыть? Не знаю. Но сейчас, чувствуя лёгкую дрожь мамы, мне не хотелось об этом думать.

— Всё будет хорошо, — я положила свои руки поверх её, как бы пытаясь приободрить.

— В прошлый раз ты говорила то же самое, — ответила мама, тыча пальцем мне в щёку.

— Правда? Ха-ха...

Я не была уверена — смеяться мне или плакать. И всё же смех вырвался первым.

Мне по-прежнему не хватало смелости смотреть ей в глаза. Я была как ребёнок, неспобная быть честной.

Но… я ведь и правда была ребёнком. Значит, всё в порядке, да?

— Ай-яй-яй!

— Совсем не смешно, — пробурчала мама, потянув меня за щёку.

— Поняла-поняла, — я усердно тёрла щёку, когда она меня отпустила.

Мама вздохнула. И вскоре, как парящее перо, её пальцы коснулись моей головы. А следом, так же нежно, опустилась и её ладонь. Она гладила так мягко, что было сложно сказать, что движется — её рука или пряди под ней.

— Давно это было.

Я не совсем поняла к чему она, но почему-то эти слова показались знакомыми. А ещё, я продолжала стоять к ней спиной, поэтому не знала с каким лицом она это говорила. Но даже так, я чувствовала себя немного спокойнее.

— Ладно. Теперь вам пора спать, девочки.

Мне понадобилось всё своё мужество, чтобы поднять голову и посмотреть на неё.

— А Луиза? — я указала на неё.

— Вы спите вместе, — кивнула мама.

— О как.

Я с трудом могла поверить своим ушам. Ночное время составляло больше половины любого дня. И с тех пор как у меня появилась своя комната, я впервые разделю это время с кем-то ещё.

Нет, постойте. С какой стороны ни посмотри, это утверждение звучало странно.

Вероятно, я что-то не так услышала. Но, какое из этих трёх слов я могла не расслышать?

Я слегка тряхнула головой, но мои развивающиеся волосы казались такими же реальными, как и всё услышанное до этого.

Значит... вместе.

Кто бы что ни говорил, разделить постель с другой девушкой было волнующе. И снова это прозвучало странно.

В итоге, я просто устала от этих мыслей. Всё же, было в зиме что-то такое, отчего несмотря на то, сколько я спала, мне всегда хотелось спать. Наверное, так мой организм пытался мне сказать, что хочет впасть в спячку. Конечно, было бы здорово будь это возможным, но...

Ну, как бы там ни было.

Всегда ли эта пассивная покорность была чертой моего характера?

Почему-то этот вопрос возник в моей голове, когда мы лежали в одной кровати с Луизой. Наши голоса стихли, стоило только маме покинуть комнату. Даже ветер прекратил шуметь, оставляя снежинки безвольно падать вниз и им ничего не оставалось, кроме как разбиться о землю, укрывая её собой.

Интересно, Луиза уже спит?

Первым моим порывом было повернуться и посмотреть, но я решила не делать этого. В то же время моё тело беспокойно крутилось из стороны в сторону. Казалось, всё желание уснуть быстро куда-то испарилось.

Я закрыла глаза — вдруг станет проще уснуть. Не стало.

Матрас прогнулся рядом, и одеяло натянулось, словно кто-то потянул его на себя. Именно в этот момент я почувствовала на себе взгляд. Мои глаза тут же открылись, но казались слишком расслабленными, чтобы сфокусироваться. А затем...

— Так жуки приземляются, — прокомментировала я, когда Луиза уткнулись головой в одеяло.

— Грубиянка, — возмутилась она, поднимая голову, — Я просто хотела узнать, спишь ли ты...

— Сплю.

— Лгунья...

— Как грубо.

Итак... чего же она хотела? Но, так или иначе, я получила ответ на свой вопрос. Луиза не спала.

Мне было сложно понять по выражению её лица, о чём она думала. Особенно, если принять во внимание то, что лунный свет, проникающий сквозь окно, освещал только часть её.

Луна позади Луизы была такой большой и яркой, что, казалось, я могла дотянуться до неё, просто протянув руку. Свет рассеивался в холодном воздухе, и снег переливался, будто кто-то рассыпал по небу крошки звёзд.

Глядя на это полуночно-синее небо, я вдруг вспомнила… раньше в это же время года оно казалось мне оранжевым. Почему? Когда я могла видеть его таким?

Медленно я начала привставать, пока не сгорбилась над одеялом. Это побудило Луизу отстраниться и сесть напротив.

— Так... ты что-то хотела?

— Ну... Я хотела извиниться...

Ощутив что-то похожее на дежавю, я растерянно уставилась на неё. С другой стороны, в прошлый раз она вцепилась в меня, как плаксивый ребёнок.

Нет, погодите. Так ведь думать — невежливо, верно?

В любом случае, я хотела сказать, что нынешний способ мне нравился намного больше.

Я прикрыла глаза и тихо вздохнула.

— Извиниться? Мне кажется, я уже где-то это слышала.

— Я видела, как дети в приюте делали так, и потому... Но это оказалось так неловко, — она закрыла лицо руками, но даже так я могла заметить, лёгкий оттенок красного на её ухе.

Хотя она, вероятно, пыталась сказать мне что-то важное, из её слов я так ничего и не поняла.

Что делали? Какие дети? Какой приют? О чём она вообще говорила?

Несмотря на своё легкомысленное отношение к чему бы то ни было, я всё-таки решила подумать над этим ещё. Немного. Но мне было слишком сложно заставлять свой мозг работать, когда он хотел спать.

Хм... Приют?

— Так ты моя сестра? Сводная, — уточнила я.

Почему-то эта мысль показалась мне разумной. Приют — теперь живёт с моей семьёй — спит рядом со мной. Как ни посмотри, двух мнений быть не могло.

— Эм? — она была явно озадачена моим умозаключением, — Нет, не думаю. То есть, не совсем... Это не то! — запротестовала она.

— Понятно.

Было очевидно, что мне ничего не понятно, но мне было слишком лениво пытаться спорить.

— Я хотела извиниться за то, как обнимала тебя и... гелион, — добавила она почти шёпотом.

— Хм? А-а... значит, вы всегда ведёте себя так?

— Что!? Нет! — возмутилась она, — Т-ты... п-первая.

Я почти запаниковала от услышанного. Мои плечи едва заметно вздрогнули. Хорошо, что было темно, потому что моё лицо покраснело от смущения.

— Понятно... Но лучше делать так только с близкими.

В какой момент люди начинают считаться друзьями?

Наивно предполагать, что связь возникает, стоит просто протянуть руку и предложить это. Самостоятельный выбор, основанный лишь на собственных предпочтениях и предположениях о незнакомом тебе человеке — только начало пути.

Порой можно стать друзьями незаметно. По воле случая. А иногда, называя кого-то другом несколько лет, можно так и не стать ими по-настоящему.

В итоге, каждое начало имеет один и тот же мотив — это способ сбежать от одиночества. Ведь человек сам для себя решил — человек не может жить один.

И всё же... стоит ли овчинка выделки?

Кровные, дружеские, романтические... Все эти отношения — это индульгенция безнаказанно причинить кому-то боль. Вроде лицензии на убийство. И хотя это может показаться смешным, стоит задуматься... существовать без желания жить — действительно ли это лучше смерти?

Доверие — это самое ценное, что мы способны подарить другому человеку. И стоит его лишиться — теряешь часть себя. Ну... мне так кажется.

Так, в какой момент эта связь возникает неосознанно?

В такой, как сейчас? Тот, который мы разделили несколько десятков минут назад? Или... тот, который произошел этим утром?

Признаться, мысль о невозможности более или менее близкого знакомства придала бы мне большей непринуждённости. Однако, я чувствовала — Рубикон уже был перейден.

— У меня никого не осталось...

До меня донёсся её шёпот. Тихий, как летний ветерок, и одинокий, как последний осенний лист на ветке. Словно пытаясь разгадать сезон по одним только ощущениям, я немного погрузилась в себя.

Никого.

Моё беспокойство имело свои причины. Они были гораздо глубже, чем могли показаться на первый взгляд. Я чувствовала это — чувствовала... но не могла понять.

Было ли это сочувствие? А может просто жалость? Не знаю. Мне определенно не нравилось это ощущение, будто кто-то внезапно ударил меня в грудь.

— Тогда... может, будем вместе? — неуверенно предложила я.

— Э?

По её открытому рту и выступавшим морщинкам на лбу, когда открылись её глаза, было понятно, что она шокирована. Я и сама не была уверена, что хотела этим сказать. Это не было ни словами поддержки, ни безразличием. Чем же тогда?

— Нет, я не это имела ввиду. То есть... я сама не знаю, — вздохнув, я опустила голову.

Думаю, это не то, что она хотела услышать. На самом деле, она, вероятно, и не ждала никакого ответа. Будь на моём месте мама, наверное, она бы просто обняла Луизу. А я... просто сказала то, что действительно чувствовала. Наверное.

— Ты уверена? — будто с опаской, спросила Луиза.

“Ага”, — я ответила кивком.

Пока я продолжала смотреть на силуэт своих ног под одеялом, перед глазами возникло что-то крошечное и тонкое. Мои глаза более-менее привыкли к темноте, чтобы разглядеть, что это было — это был мизинец. Она протянула его мне.

Медленно и неуверенно, я повернула к ней голову. На лице Луизы была улыбка. Это было так неожиданно и по-детски очаровательно, что мой рот слегка приоткрылся.

Подняв мизинец, я осторожно поднесла свою руку к её. Но вместо того, чтобы скрепить их — прикоснулась. Кончиком к кончику. Как обещание — хрупкое, но искренние.

Том 2 Глава 2: Лето и Луна: Виола

Я всегда могла сосчитать вещи в своей комнате пальцами обеих рук. Тут находились две книги, название которых я даже не могла прочесть, немного одежды и, кажется, больше ничего.

Случись так, что кто-то бы попытался нас ограбить, я бы несомненно переживала только за кровать. Наверное, я бы даже сражалась за неё. Не то чтобы я смогла противостоять хотя бы новорожденному котёнку, но я бы попыталась... наверное.

Поначалу я этого не замечала, но теперь в моей комнате прибавилось вещей. Например, книг стало больше. А ещё одежды и несколько украшений, которые принадлежали не мне.

Так же — я тут была уже не одна.

Удивительно, как всего один человек смог заполнить мою пустую картонную коробку своими вещами. И вот эта новая насыщенность комнаты заставила меня задуматься. Насколько же я была безразлична к материальным благам, если у девочки из приюта их больше, чем у меня?

Выглядело так, словно она собиралась остаться тут навсегда. А оказалось всего лишь на месяц.

Сидя там, на краю кровати, мой разум был наводнён самыми тривиальными мыслями.

Когда мама впервые купила мне платье и удивлялась тому, что я от него отказывалась, используя примитивные звуки отрицания. В то время как отец, как и всегда, пытался всячески всё обернуть против меня. И только Эуриэль вёл себя как обычно.

Тот день, когда я училась говорить, используя какие-то вымышленные слова, а родители с настороженностью подглядывали за мной из-за двери.

Все те шутки отца, которые не редко чуть не доводили меня до истерик, но герои, как и положено, появлялись в последний момент, чтобы наказать злодея.

Первую прогулку наружу. Пускай она и закончилась общими с мамой слезами. Но, кажется, это только укрепило связь между нами.

Получалось, что моё прошлое, как и вещи, легко помещалось на кончиках пальцев. Но если подумать… я ведь жила совсем недолго.

Что более важно, пускай это прозвучит эгоистично, но все их взгляды были направленны только на меня. В каком-то смысле, я чувствовала себя особенной. А теперь...

Как изменится наша жизнь с появлением ещё одной переменной?

Нет, она уже начала меняться.

Мне действительно казалось, что старая я и нынешняя были совершенно разными людьми. Словно сейчас был тот странный сезон между зимой и весной. Пока остальному миру ещё рано оттаивать, во мне что-то уже начало прорастать.

Значит ли это, что моя жизнь началась по-настоящему только после появления Луизы?

Ну... не хотелось бы так думать.

Луиза всё ещё спала, и окно оставалось закрытым. Хотя, даже за те два дня, пока я сама была без сознания, комнату наверняка проветривали, воздух уже был густым от пыли — словно здесь никто не жил очень давно.

Луиза, потёрла глаза и что-то нечленораздельно пробормотала, будто собиралась проснуться, и... уснула обратно. Её волосы растрепались во все стороны и раскинулись по подушке, чем-то напоминая медузу. Глядя на неё, мне даже стало немного завидно — раньше я спала всю ночь и полдня, а теперь…

В рот попадают волосы, меня пинают или обнимают так, что я просыпаюсь только затем, чтобы снова отключиться. Даже удивительно, что я смогла мирно спать рядом с ней почти два дня. В таком свете потеря сознания не выглядит чем-то страшным.

Пока я была занята этими мыслями, Луиза проснулась. Её полузакрытые глаза повернулись ко мне.

Может она была озадачена почему я сидела рядом с ней? Моё тело напряглось. Не успела я выдавить из себя хотя бы улыбку, она обхватила меня за талию и потянулась ко мне, уткнувшись лицом в спину.

— Мммм...

Её сонное «мммм» прошло лёгкой вибрацией по моей спине — я невольно вздрогнула.

— Мммм?

Хотя в этом не было ничего сверхъестественного, моё сердце колотилось как бешеное. Я совершенно была сбита с толку — как её действием, так и моей реакцией. Почему же от этих безобидных объятий я чувствовала себя так неловко?

— Ра-ано, — протянула она.

— Рано? — повторила я.

Мои щёки практически горели, как будто моё лицо находилось прямо над костром.

— Спи, — казалось, что она силой выдавливала из себя каждое слово.

— Спать? — переспросила я, пытаясь изо всех сил казаться спокойной.

— Спи.

Потянув меня на себя, я опустилась прямо на подушку, а её голова легла на мою грудь. Она поворачивалась, устраиваясь поудобнее, а затем замерла.

Почему-то сейчас её голова казалась вдвое тяжелее. А жар распространялся всё сильнее, будто я сама становилась тем самым костром.

Зима никуда не ушла, а я уже чувствовала капельки пота на коже. Правда, не от жара.

Скорее от нервов. Они были холодными, как будто тело не могло решить, мерзнуть ему или гореть.

— Ты собираешься спать вот так?

— Мммм... удобно... мягко, — прошептала она.

В зависимости от того, считала она меня своей подушкой или просто толстой, смысл её фразы сильно менялся. Не то чтобы мне нравился хоть один из возможных вариантов. Я хотела что-то ответить, но, честно говоря, ничего не придумала.

— Эм, ты знаешь... я ведь уже не сплю и...

— Угу, я тоже.

И правда, когда она повернулась ко мне лицом, её глаза были открыты.

Может быть ей просто не хватало тепла?

Говорят, что детство — лучше время в жизни человека. Можешь стоять на голове, делать глупости, нарушать чужие границы и никого это почему-то не беспокоит. Как будто в этом возрасте тебе разрешено жить без оглядки.

Если это правда так... тогда почему я чувствовала себя такой сжатой?

Если бы Луиза осталась здесь навсегда, было бы здорово, оставь Санта под ёлкой ещё одну кровать. Хотя, подозреваю, я бы всё равно проснулась подушкой.

Хм... Санта? А кто это? Почему-то представляю доброго дедушку, который всем раздаёт подарки.

Сомневаюсь, что настолько добрый старичок мог бы существовать.

И всё же...

— Через месяц ты вернёшься обратно в приют?

Как бы то ни было, я умудрилась незаметно съехать на другую тему. Луиза потёрлась щекой о мою пижаму, и кожа под ней будто слегка съёжилась.

— Почему?

— Ну...

Действительно, почему? Наверное, мне просто показалось это возможным выводом, который внезапно перестал иметь смысл.

— Раз мои родители не твои родители, то...

— Я... приёмная дочь дяди Эуриэля.

— Эуриэля? А где он сам?

Я легко могла представить, как мой отец спокойно сдаёт меня кому-нибудь “на время”, наполовину извиняясь своей нелепой улыбкой. В его случае — звучало правдоподобно.

Но Эуриэль? Он никогда не выглядел человеком, который может так просто отказаться от ответственности.

— Уже устала от меня, да?

Отшутившись вместо ответа, она снова закрыла глаза. Её голова всё ещё покоилась у меня на груди — было несложно догадаться, что ей удобно. А мне? Удобно ли мне?

Тревога постепенно отпустила, и жар спал. В каком-то смысле, быть так близко с ней было… приятно. Не слишком, но всё же.

Мне хотелось расспросить её о многом. Где её настоящие родители. Почему Эуриэль взял за неё ответственность. Хотя, если честно, последний вопрос был адресован не ей.

“…Давай не будем.” — ответила я сама себе.

Можно было подумать, что мы обе пытаемся быть вежливыми, стараясь не давить друг на друга. Но в действительности всё было иначе. Ни одна из нас не хотела делать первый шаг по-настоящему.

Нет, не стоит переживать по этому поводу. Пусть всё идёт так, как идёт… может, мы сами разберёмся, когда придёт время.

Оставив пустые размышления, я закрыла глаза следом за Луизой. Дыхание выровнялось, и я почти перестала ощущать тяжесть её головы. Только кончики её волос иногда щекотали шею, но я не шевелилась.

А затем…

Хррр.

.

Когда я проснулась, солнце светило слишком ярко. Достаточно, чтобы понять: утро давно закончилось. Я не знала точное время, но почему-то ощутила — сейчас подходящий момент, чтобы проснуться.

Луиза всё ещё спала. Поначалу лежать рядом с ней было приятно… но теперь плечи затекли, а на груди ощущалось тяжело — будто меня придавило небольшим, но очень упрямым камнем.

Я попыталась вдохнуть, но вместо воздуха мои лёгкие наполнил запах её волос. Свежий, с лёгкой нотой влажной зелени — как летняя трава после дождя. Что, в целом, идеально подходило цвету её волос.

Я только проснулась, а мне уже показалось, что снова сплю… где-то на лугу среди леса.

Но это было реальностью. Мы действительно жили вместе, спали... даже ближе, чем хотелось бы.

Вскоре к моему дыханию присоединилось тихое посапывание. Как будто чем бодрее я себя чувствовала, тем глубже Луиза погружалась в сон. Её волосы лежали на ухе, мягко вздымаясь в такт её дыханию. Не знаю почему, но что-то в этом заставило мою грудь сжаться.

Хотя, если подумать, причина была очевидной — там лежала Луиза. И довольно увесисто.

Если бы у Луизы была плюшевая игрушка, может, она обнимала бы её вместо меня? Я легко могла представить, как она держит в руках какого-нибудь тюленя, и в очередной непонятной ситуации на меня уже уставились бы две пары глаз: её и тюленя.

Представив это, я невольно засмеялась. Луиза пошевелилась. Когда её голова приподнялась, большая часть волос висела у неё на лице, а два сонных изумрудных глаза выглядели почти как пуговицы игрушки — из-за чего я рассмеялась ещё громче.

Луиза наклонила голову на бок. Её глаза постепенно становились больше — как восходящее солнце из-за горизонта. Она выглядела такой растерянной, что я никак не могла остановиться. Живот уже ныл, будто я весь день делала какие-то нелепые упражнения.

Что можно подумать, когда просыпаешься от того, что рядом кто-то давится смехом, а стоит тебе открыть глаза — человек начинает смеяться ещё сильнее? Логично предположить, что на лице нарисовали что-то глупое. Но... у меня и возможности такой не было. Может быть поэтому мне казалось, что я почти видела, как в её голове закрутились шестерёнки, пытаясь вычислить причину происходящего?

— Как у вас здесь весело. Ой… или я помешал?

Когда слова отца ударили по ушам, я икнула — будто проглотила остаток смеха.

Как давно он здесь?

Его лицо было почти вплотную к моему. Он облокотился на край кровати, его подбородок покоился на сцепленных пальцах, а глаза прищурились так, словно он только что застал меня за чем-то сомнительным.

— Я... Ну, это... Ха-ха... — я пыталась не смотреть ему в глаза, но он находился слишком близко, чтобы я могла спрятаться.

Появление папы уже было неприятным. А то, что он застал нас в такой компрометирующей позе и… с таким вопросом — это было ударом на раз-два. Не успела я восстановиться после первого, как тут же прилетел второй.

И вот я — между ними. Луиза придавила меня сверху, папа нависал передо мной.

Если раньше мне только казалось, что я зажата в угол, то сейчас я буквально была в нём расплющена.

— Доброе утро...

Прежде чем я успела придумать остроумный ответ, вмешалась Луиза. Кажется, её совсем не смутило внезапное появление отца. Не говоря уже о моём приступе смеха.

Лицо Луизы все ещё выглядело сонным, когда она тёрла глаза и зевала.

Что-то в её внешности отдавало тяжестью. Она время от времени кивала, задевая подбородком мою грудь — будто ей было сложно сопротивляться гравитации. Волосы же больше походили на птичье гнездо… хотя я не была уверена, что сама выгляжу лучше.

Когда Луиза поднялась с меня и села, свесив ноги с кровати, в лёгкие тут же ворвался поток воздуха — словно я только что вынырнула из-под воды. Они с папой обменялись парой фраз, но я уловила только звук, не смысл. Голова звенела от внезапного облегчения.

После серии коротких вдохов, воздух проникавший в мой рот, имел слегка другой вкус. Я вытянулась, а затем перевернулась набок, где мой взгляд упёрся в спины Луизы и папы. Они непринужденно обменивались репликами, игнорируя моё присутствие.

Казалось, от первоначальной растерянности Луизы не осталось и следа.

Она правда так спокойно относится к тому, что произошло? Или же… она решила меня спасти?

В такие моменты я особенно остро понимала, что знаю о Луизе удивительно мало. И почему-то... меня это расстраивало. Как будто, что бы ни происходило между нами, где-то глубоко всё равно оставалось пустое место — та самая тонкая трещина, которую невозможно перейти.

Мой живот заурчал, но в суматохе разговора, похоже, никто этого не услышал. Еда наверняка помогла бы, но в то же время вызывала у меня сонливость. Даже если я просыпалась к полудню, спустя пару часов я уже находилась в полусне.

Забавно… или странно. Скорее, и то и другое.

Так или иначе пришло время обеда. Или всё же завтрака? Я затруднялась ответить.

Я перевернулась на спину. Пытаясь подняться с подушки, я могла буквально слышать, как скрипят мои мышцы. Моя шея поднялась. За ней поднялись и плечи. Спина так же оторвалась от кровати... чуть-чуть.

Шея заболела. Плечи затряслись. Мой бедный живот остался тянуть это всё в одиночку.

И...

Я сдалась.

Похоже, я всё та же — невероятно слабая и ужасно неторопливая в любых переменах. Может, оно и к лучшему… если меняться медленно, никто даже не поймёт, что ты пытаешься стать кем-то лучше.

К такому выводу я пришла, беспомощно глядя в потолок, пока пыталась отдышаться.

Перевернувшись обратно на бок, я поднялась на локте. Сев на край кровати, я попыталась распрямить волосы пальцами, но они упорно торчали в разные стороны.

“Ну и ладно”, — подумала я про себя, отбрасывая это.

Теперь, когда Луизы и одеяла на мне не было, комната с каждой секундой становилась всё холоднее. Холодный воздух быстро пробирался под кожу, намекая, что пора либо вставать, либо возвращаться под одеяло.

Это был сложный вопрос.

— А где мама? — спросила я, пытаясь освободить свой палец из пряди.

Отец обернулся ко мне, и на его лице расползлась какая-то подозрительная улыбка.

— Она отошла за покупками. Так что… — он выпрямился, гордо уперев руки в бока, — я за главного.

— Оу...

Солнечный свет, льющийся из окна, будто навалился на плечи, заставив их поникнуть. Не будет лишним сказать, что у меня было мало приятных воспоминаний о времяпровождение с отцом наедине.

Если мамы нет, а Эуриэль непонятно где, то…

Я рухнула обратно на кровать, отвернувшись от папы и Луизы, и натянула одеяло до ушей.

— Спокойной… день.

— Нет-нет-нет, так не пойдёт.

Не успела я даже закрыть глаза, как его рука скользнула мне под ребра, вдавливая ткань пижамы в кожу. Меня подхватило так резко, что воздух вышибло из лёгких. Он зажал меня между предплечьем и своей грудью, как свёрток, а мои руки и ноги беспомощно болтались в воздухе.

— Сперва завтракать, а девушки потом, — мужчина засмеялся, бросив лишь косой взгляд на моё надутое лицо, прежде чем кивнуть в сторону Луизы, как бы приглашая её на завтрак.

По одному взгляду можно было понять, что я не находила ситуацию смешной. И... серьёзно? Какие девушки? О чём он вообще?

— Пусти! Я тебе не мешок, чтобы таскать вот так! — я извивалась, чувствуя, как его хватка время от времени сдавливает бока, но он, кажется, даже не замечал.

— Мешок? — постукивая пальцем по подбородку, он поднял взгляд к потолку. — Нет, мешки таскают на плечах. А ты… скорее ковёр. Или плед какой-нибудь.

Я перекосила лицо и развела руками в стороны, насколько могла, молча выражая “Серьёзно? Это лучше?”

Он что-то пробурчал себе под нос, а затем схватил меня за ухо и ущипнул, словно проверяя из какого материала я была изготовлена. Это побудило меня вскрикнуть и переключить всё внимание на место щипка.

По-видимому, так и не придя ни к какому заключению, он просто пожал плечами и, как ни в чём не бывало, понёс меня в ванную, слегка подпрыгивая на каждом шаге — от чего я подпрыгивала вместе с ним.

.

Счастье, которое я испытывала по окончанию этого адского завтрака, было омрачено явным чувством усталости. Прислонившись спиной к изголовью кровати, я болезненно осознала, что без мамы жизнь становилась слишком сложной.

К сожалению, она вернулась слишком поздно, чтобы предотвратить подтрунивания отца. И ещё, она выглядела довольно измотанной после похода по прилавкам.

Я всегда знала, что хождение по рынку изматывает, но, чтобы настолько.

Когда мы покинули кухню, мама уже сидела на диване в гостиной, молча смотря в окно. Она повернула только голову, чтобы посмотреть в нашу сторону. Из-за этого её волосы упали на лицо, и она стала похожа на персонажа ужасов. Её губы лениво шевельнулись, чтобы поприветствовать нас, отчего отец даже побледнел.

Я заметила, как глаза Луизы сузились, а плечи затряслись, когда она увидела реакцию папы. Как будто она смеялась про себя.

К слову о Луизе. Сначала она ещё пыталась отвлечь его на себя — но спустя пару слов, чувствуя безнаказанность, он снова переключался на то, чтобы донимать меня. Он был как игривый щенок, что гоняется за ребёнком, который боится собак.

А Луиза… постепенно уходила в себя. Словно её присутствие за столом понемногу стиралось.

Вероятно, её что-то беспокоило, но я не могла даже предположить, что именно. Я могла понять только собственные чувства, а не чужие... и то не всегда.

Интересно… стало ли ей хоть немного легче после возвращения мамы — так же, как стало мне? Хотелось верить, что да.

За время, пока мы находились на первом этаже, кровать подо мной стала холодной. Что, учитывая моё нынешнее состояние, было даже приятным — настолько, что я боялась уснуть раньше, чем Луиза вернётся обратно в комнату.

Закрыв глаза и глубоко вздохнув, я почувствовала, как улетучивается моя усталость. Я уже почти не чувствовала своих плеч. Я была на грани превращения в жидкость. Ну, или срасталась с кроватью, как будто она была какими-то подземными щупальцами, которые утаскивали меня в свои ужасно уютные объятия.

Такая интерпретация кровати показалась мне забавной, и я почувствовала, как уголки моих губ натянулись.

— Ты чего улыбаешься?

— Гья!

Внезапный голос Луизы, находившийся где-то поблизости, заставил меня почти подскочить. Моя душа, кажется, на секунду попыталась остаться погруженной в матрас.

— А теперь вопишь, как древомур упавший с дерева, — прокомментировала она, отступив на шаг.

— От-откуда ты взялась?

Луиза несколько раз моргнула, а затем склонила голову на бок.

— В смысле?

— Т-ты же... в ванной была.

— Я уже давно вернулась.

Наверное, заметив мою растерянность, Луиза осторожно поднесла руку к моей голове, пытаясь погладить. Она делала это слишком усердно, что явно показывало отсутствие опыта. Я чувствовала, как мои и без того растрёпанные волосы взъерошились ещё сильнее.

— Ты спала, я не хотела тебя будить. Но потом ты начала улыбаться, я решила, что ты притворяешься.

— Понятно...

Похоже, она совершенно не знала, когда нужно останавливаться — её ладонь всё продолжала беспорядочно гладить меня по голове. Так сильно, что моя шея постепенно проваливалась в плечи. В каком-то смысле, мне показалось, что я превратилась в кошку.

— Так ты спала?

Щёки у Луизы покраснели — больше от усердия, чем от смущения. Она так старательно меня гладила, что казалось вот-вот силой раздует угли в кузнице.

— Я уже и сама не уверена...

Глядя на неё — такую старательную, — я не знала, что чувствовать. Благодарность? Неловкость? Всё сразу?

— Ты можешь уже перестать. Я в порядке. Спасибо.

Я остановила её руку, мягко взяв за запястье, и опустила к своим коленям.

Мне казалось, что она сейчас уберёт руку… но вместо этого добавила вторую, уложив её мне на колени. Интересно, был ли вообще момент, когда нам было неловко прикасаться друг к другу?

Вспоминая сегодняшнее пробуждение — да и вчерашнее тоже — становилось ясно: с Луизой такого просто не существовало. Не говоря уже о том случае с гелионом. Она могла быть удивительно бесцеремонной.

Вероятно, с точки зрения внешности и индивидуальности мы просто были построены по-другому. Было ли хоть что-то, в чём и я могла бы чувствовать себя так же свободно? Попытка найти такую вещь, могла бы оказаться довольно затруднительной задачей.

Так мы и сидели несколько мгновений: я пыталась разобраться в своих мыслях, а Луиза смотрела на меня с самым серьёзным лицом, на какое была способна.

— Что-то не так? — спросила я.

— Эм… помнишь… — она моргнула, будто подбирая слова. — Нет, не так.

Ты хотела, чтобы я научила тебя читать.

Если всё ещё хочешь, то…

Читать? Когда я просила о подобном?

Я попыталась вспомнить, но в голове не всплыло даже пары случайных фрагментов. Очевидно, это произошло в те моменты, которые испарились из моей памяти.

Я не могла решить, что сказать было хуже: сделать вид, что помню, или признать, что нет?

— Ну, я...

— Не страшно, если не помнишь, — она покачала головой. — Так… хочешь?

Когда она подняла на меня глаза, что-то внутри сжалось так, будто я погрузилась на самое дно океана. Сомнения, которые ещё шевелились во мне, исчезли без следа.

Да, я была слабохарактерной. И даже если бы очень старалась — ей я всё равно не смогла бы отказать.

— Конечно, — я кивнула.

Луиза расплылась в короткой улыбке — той, что появляется у неё всегда, когда она чего-то ждёт — и почти тут же сорвалась с места. Подбежав к полке, она встала на носки, потянулась… не достала.

Подпрыгнула один раз. Второй. На третьем, по звуку показалось, задела что-то локтем, но книгу всё же ухватила.

Книга была бордовой, но цвет давно выцвел по краям, будто его постепенно вылизывало время. Углы обложки были помяты, а узоры на ней — стёрты там, где к ним чаще всего прикасались пальцы. Корешок чуть треснул, словно она не раз падала со стола или кровати.

Это была не просто книга — это была книга, которую много читали. И ещё больше — держали.

— Вот. Это сказки, — она сунула книгу мне почти в нос, так резко, что буквы перед глазами поплыли. — Мой папа… учил меня читать по ней, — последние слова едва слышно соскользнули с её губ.

Эта тема, которую Луиза так небрежно затронула, заставила меня на миг заколебаться. Я не была уверена, появиться ли более подходящий момент, чем этот, чтобы расспросить её о семье.

И всё же...

“Не сейчас”, — сказала я себе.

Я моргнула несколько раз, чтобы вернуть чёткость, и аккуратно взяла книгу из её рук. Бордовая обложка, когда-то твёрдая, стала мягкой, а выпуклые буквы — почти сравнились с поверхностью.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что она много значила для Луизы.

— Вот как? И.. как она называется?

С выражением недоумения на лице, Луиза какое-то время смотрела на меня, как если бы я спросила не о названии, а про предмет в руках.

— ...Сказки.

Её ответ был настолько очевиден, что я мгновенно поняла, насколько глупо прозвучал мой вопрос.

— А... Ну да. Логично, — с натянутой улыбкой, ответила я.

Я опустила взгляд на буквы, выбитые на обложке. Провела пальцем по одной — она была такой стёртой, что больше напоминала причудливую закорючку. Если бы не знала, что это письменность, решила бы, что это рисунок ребёнка.

— Значит… это “С”? — я ткнула в закорючку, которая больше всего подходила под интуитивно угаданную форму.

Луиза наклонилась, прищурилась и покачала головой.

— Нет. Это “К”. А “С” — вот.

— Где?

Она указала на короткий хвостик, едва заметно торчащий перед другой волнистой линией.

— Серьёзно? Это буква? — я наклонила голову ещё сильнее. — Оно же выглядит так, будто писец чихнул.

— Писец? — переспросила Луиза после короткой паузы. Потом тихо пробормотала: — Ты часто так уверенно говоришь странные вещи, при этом не зная ни одной буквы?

— Я много слушаю, — пожала я плечами. — Наверное.

Луиза едва слышно вздохнула. Забрав книгу у меня из рук, она взобралась на кровать и уселась рядом.

— Право же, ты порой такая… странная.

Сказано было почти шёпотом, но я уловила общий смысл. Кажется, она ругала меня, да? И всё же тон её голоса был таким тёплым, что вместо обиды я просто улыбнулась.

Как выяснилось, даже с учётом всех моих “талантов” существовали вещи, на которые я была не способна. Например — начать разговор первой.

Пока я в очередной раз заблудилась в коридорах своих мыслей, Луиза открыла книгу и начала читать. По всей видимости, она решила, что “послушай и повтори” более действенный метод, чем учить меня каждой букве по-отдельности.

Ну... в этом был смысл.

Взглянув на её губы, такие красивые и слегка розоватые, я почувствовала нечто странное. По какой-то неведомой причине, её образ старшей сестры, что ведёт меня за руку в неизведанный мир, вдруг стал дразнящим. Словно то, что должно быть естественным, почему-то оказалось вне досягаемости.

Я покачала головой и облокотилась обратно на изголовье кровати. Слушая её голос, почему-то я не могла сосредоточиться на истории. Хотя прежде я не слышала ни о главном герое сказки, ни о королевстве, в котором он жил — ни о чём таком. Но... сюжет звучал странно знакомым, будто я слышала его десятки раз. Как эффект домино: стоит появиться одной удачной истории — и дальше все падают в ту же линию, только меняют декорации.

Но я не помню, чтобы мне вообще когда-то читали. Всё выглядело так, как если бы мои воспоминания носили маски — мои, но я с трудом узнавала их.

Продолжая думать об этом, ломая голову, мир вокруг меня начал угасать. Края моего зрения стали белыми.

— Устала? — прекратив читать, спросила Луиза.

Хотя я умудрялась сдерживать зевоту, мои полуопущенные веки, видимо, выдавали всё за меня. Почти как у ребёнка. Нет, стойте… хотя… не важно.

— Угу.

— Что ж, сегодня ты выучила одну букву. Надеюсь. Ещё месяц — и выучишь весь алфавит.

Мои глаза были закрыты, но её смех я услышала прекрасно. Кажется, она меня слегка переоценивает.

— Хочешь уже лечь?

— Угу.

В этот период солнце садилось раньше обычного, и сейчас на улице уже смеркалось — так, будто весь мир освещался одним-единственным заброшенным садовым фонарём. Возможно, поэтому мои внутренние часы окончательно сбились и начинали клонить меня ко сну.

Свет, давивший на веки, погас — и я медленно сползла к подушке, устраиваясь так, будто она была самой мягкой в мире. Даже если это и не так. Я вытянула руки, позволив воздуху добраться до кончиков пальцев, и перевернулась набок.

— Прости, что я такая соня... — пробурчала я.

В мою руку упёрлось что-то острое — не настолько, чтобы пораниться, но достаточно, чтобы понять: это не книга. А потом её ладонь легла мне на предплечье.

— Ничего, — мне показалось, что она касается моей щеки, но это оказалось только её дыхание. — Я тоже часто засыпала, когда папа мне читал.

— Каким он был?

Это был неудобный вопрос. И тем не менее, я задала его. Не знаю, был ли момент подходящим, но сейчас меня это не волновало. Каким бы не был результат, я не чувствовала угрызений совести. Напротив, мне казалось, что я сделала что-то значимое.

— Он есть, — тихо ответила она, — Я верю в это.

В тот же момент, я почувствовала, как рука Луизы сжала мою. Куда сильнее обычного. Она злилась? Очень может быть.

— Что ты имеешь ввиду?

Игнорируя эти сигналы, я продолжала задавать вопросы. К этому моменту за окном стало совсем темно.

Мои глаза были открыты и даже успели привыкнуть к темноте, но я не решалась посмотреть в сторону Луизы.

— Он не попрощался... — тихо сказала она, отпуская моё запястье. — «Пока слова разделения не были сказаны — мы обязательно встретимся», он всегда так говорил, потому...

Грусть, которую можно было услышать в её голосе, не ускользнула от моих ушей. Дрожь Луизы передавалась по моему телу и мне постепенно становилось трудно дышать. Будто губы сдавило чем-то невидимым, я не могла вымолвить ни слова.

Он не попрощался, но всё же оставил свою дочь одну. Не нужно быть гением, чтобы догадаться — он верил, что вернётся… просто не смог. А дальше...

Моя догадка могла бы сломать Луизу окончательно. Даже если я ошибаюсь… этих сомнений уже достаточно, чтобы расколоть её хрупкую надежду.

Я не могла так поступить.

Тогда... что?.. Что я могла сказать, чтобы поддержать её? “Я рядом”? Но... что это меняет? Семья и я заполняли разные части её сердца.

Если моё место вообще существует.

Мне не хотелось этого признавать, но я была неумелой, неуклюжей и совершенно бесполезной, когда дело касалось чужих чувств. Я не умела ни просить поддержки, ни давать её, поэтому предпочитала прятать свои эмоции.

Луиза была другой. Она не пыталась смягчить удар. Она давала точно знать, что чувствует.

И только одно нас объединяло: наши сердца были полны дыр, как поверхность Луны. И мы слишком бережно держались за тех, кто хоть немного мог их заполнить.

Тем не менее, оставался один вопрос: что я могла для неё сделать прямо сейчас?

В итоге, в моей голове всплыло только одно слово: — Обязательно.

Я перевернулась на другой бок и оказалась с Луизой так близко, что мы почти соприкасались лбами. Мои руки потянулись к её спине, но застыли на пол пути, будто боялись быть отвергнутыми. Я почувствовала, как кончики пальцев начало покалывать от нервов.

Сделав глубокий вдох, я взглянула ей в глаза — в поисках согласия, или хотя бы отсутствия отказа.

Когда я его увидела, даже мельчайшее, я обняла её. Прижалась лицом к её груди чуть резче, чем хотела, и кончик носа болезненно заныл.

Мне казалось, что ни в одной из вселенных я бы не решилась на такое.

Но сейчас, несмотря на собственные противоречия, я просто не видела другого способа показать, что была рядом. Даже если это было не тем, что ей нужно.

— Я… завидовала твоим отношениям с родителями. Это было так… больно.

Ещё мгновение назад моё сердце лихорадочно билось, но после её признания стало медленно успокаиваться. Мысль о том, что она доверилась мне настолько, чтобы открыться, наполнила меня тихой, непривычной радостью.

— Угу, — коротко ответила я, чуть крепче обнимая её.

Когда она уткнулась лицом в мою макушку, я почувствовала, как её запах разливается по моим волосам, медленно окутывая каждый локон. Так тепло…

Если бы счастье можно было превратить в какое-то осязаемое ощущение, думаю, оно было бы похоже на что-то подобное.

Через несколько мгновений Луиза замолчала. Я ощутила тёплую влагу в своих волосах — а затем услышала тихое, прерывистое посапывание.

Она уснула.

Том 2 Глава 3: Зимний манускрипт: Армерия

Меня всегда учили быть честной. Поэтому мне не раз говорили что-то вроде: “терпимая, но напрочь лишённая доброты”. Хотя… я не до конца уверена, так ли их слова звучали на самом деле.

Но, получалось, даже у честности были свои границы.

Ну, как бы то ни было.

Я пристально всматривалась в ладонь Луизы, но, несмотря на усердие, не могла разглядеть ничего. Что за магию она пыталась мне продемонстрировать? Невидимость? Но что именно она сделала незримым? Воздух? А может... меня?

Этим утром — или лучше сказать, днём — Луиза вдруг заявила, что хочет показать мне нечто захватывающее. Должна признать, я была заинтригована, когда она решила показать мне магию. Хотя я уже видела её разные вариации, именно каждое отличие делало её такой интересной.

А сейчас… всё, что передо мной было — ладонь. Ладонь и ничего больше.

Я была окончательно сбита с толку её полугорделивой улыбкой.

— И… что это?

— Вихрь, — кивнув, объявила Луиза.

— Мм?..

Я вытянула шею, почти нависнув над её раскрытой ладонью. Только тогда до моей кожи дотронулся тоненький, едва заметный ветерок.

— Воу, — выдохнула я, резко отстранившись назад.

— Видишь? Круто, правда? — она гордо упёрла руки в бока. Но уже через миг плечи у неё опустились, а улыбка стала робкой. — И… это всё, что я умею.

Я некоторое время глядела на неё, пытаясь решить: похвалить её или посочувствовать. И пока я размышляла, её глаза запрыгали туда-сюда. Мне было сложно сказать, что означало выражение на её лице.

— Ну, да... наверное. Однажды ты станешь отличным кондиционером.

— Конди... Коллекционером?

Нахмурив брови, она уставилась на меня рассеянными глазами, словно я говорила с ней на иностранном языке. Впрочем, её нельзя было винить — я и сама не знала, что или кто этот самый «кондиционер».

— А? Ага. Но где сам вихрь?

Она несколько раз моргнула — так, как будто я только что спросила какую-то невероятную глупость — и приподняла бровь.

— Вот же. Он прямо здесь.

Она снова вытянула руку, раскрывая ладонь. Но, как тогда, так и сейчас — даже прищурившись — я ничего не увидела. Разве что тонкий блеск пота на её лбу. Похоже, магия не любила, когда её призывали слишком часто.

“Очевидно, воздух и должен быть невидимым.” Я кивнула, подтверждая свою гипотезу.

— Наверное, владеть воздухом очень круто. Я всегда вижу, когда мама использует магию. А твоя… будто не существует.

— Драться хочешь? — возмутилась Луиза.

Она прижала ладонь к груди, будто собиралась “заклинанием” ткнуть меня в ответ — но я просто отмахнулась и уставилась на неё.

Это было обычным делом: неправильно понимать меня или сводить всё к шутке, когда не знаешь, что сказать. И чем дольше мы были рядом, тем сильнее я замечала, что мы… становимся похожи.

Не то чтобы я была ей благодарна за это.

В конце концов, это означало, что она, как и я, иногда перестаёт понимать настроение людей.

Странно. Я думала, обычно младшие перенимают что-то у старших. Неужели я ошибалась?

— Так... это всё, что ты умеешь, да?

Опустив голову, Луиза кивнула. Когда я положила ей руку на плечо — вроде бы чтобы поддержать — я поняла, что она выше меня. Я и раньше это знала, учитывая наш возраст, но чтобы настолько…

Я, конечно, не была расстроена. В конце концов, мне ещё только предстоит вырасти.

Погодите-ка… а ведь ей тоже.

Что если я всегда буду смотреть на неё снизу-вверх? Одной только мысли об этом хватило, чтобы у меня сразу затекла шея.

— Папа говорил, что магия — зло. Потому так и не отдал меня в школу и учил всему сам.

Почему? Разве нельзя учиться в обычной школе без магии?

Закономерный вопрос, который возник у меня в тот момент. Но я пока не спешила его задавать.

— Твой папа не владеет ею?

— Нет же, — она решительно покачала головой, — Он очень сильный. Он... как и твоя мама, может колдовать без слов!

Кажется, раньше я об этом не задумывалась, но разве то, что мама и Эуриэль могли колдовать без слов, не было особенным?

Наверное, сталкиваясь с их магией день за днём, это перестало быть чем-то достойным внимания. Но что-то в словах Луизы заставило меня засомневаться.

Я отчётливо помнила слова Эуриэля о том, что магия — это воображение. А ещё, почему-то услышав их в тот момент — я заволновалась. Как если бы кто-то важный, когда-то сказал мне тоже самое. Только я не могла вспомнить ни лица, ни голоса этого человека.

Странно...

И всё же, если все, кого я знала, могли колдовать без слов, что в этом особенного?

— А что в этом такого? — спросила я, склонив голову набок, — Ты тоже ничего не говорила, когда колдовала свой вихрь.

— А ты не знаешь?

Что-то в её голосе меня заинтриговало — будто она собиралась поделиться со мной какой-то страшной тайной.

Потянув мою пижаму за рукав, глаза Луизы оказались на одном уровне с моими. Её волосы колыхнулись, почти достигнув моего носа, заставив меня сглотнуть.

— Не знаю чего?

— Ты не замечала, что прохожие на улице, дети в приюте, даже настоятели в храме — все колдуют, используя слова? — спросила она почти шёпотом.

Я редко выходила из дома, так что не могла ни подтвердить, ни опровергнуть её слова. Однако, что-то внутри меня добавляло ей доверия. Будто я знала об этом с самого начала и просто забыла. Вот только... откуда?

— Ну и... моя магия не совсем такая. — с неловкой улыбкой, призналась она, — Я не знаю слов... Только воздух. Никакой формы, направления и присутствия.

— Так просто представь её.

Я ответила особо не подумав. Просто первое, что пришло мне в голову и, в то же время, казалось верным.

— Представь вихрь. Его плотность, цвет, как он вращается. Магия — это... ведь просто воображение.

Отстранившись на расстоянии вытянутой руки, Луиза рассеяно уставилась на меня. Не уверена почему, но теперь мне казалось, что это я поведала ей какой-то секрет.

— О чём ты? Разве ты владеешь магией?

Это был дельный вопрос. Я не только не владела магией, но и не слышала о ней толком. Только наблюдала со стороны.

Конечно, я могла бы показать ей нити. Но само знание о них для обычного человека выглядело бы странно. Даже аномально.

Я и сама не была уверена, как узнала о них. Скорее всего — случайно. А Эуриэль принял это так спокойно… хотя он вообще редко чему-либо удивлялся, когда дело касалось меня.

А вот Луиза…

Какое у неё было бы лицо, если бы она увидела это? Почему-то мне совсем не хотелось узнавать.

— Ну, не то чтобы… — криво улыбнувшись, я почесала затылок. — Мне об этом рассказал Эуриэль, когда показывал свою магию.

— Вот как? — Луиза прищурилась, будто пыталась удостовериться, не лгала ли я, — Зачем?

— Зачем что? — уточнила я.

— Зачем рассказал?

На мгновение я поймала себя на том, что задаюсь вопросом, как на это ответить.

И правда, зачем? Наверное, чтобы я не наделала глупостей. Или чтобы смогла справиться с тем, чего не понимала.

Я не была уверена до конца. Но даже так это был не тот ответ, который я могла озвучить. Разумеется, нет.

Моя пауза явно ей не понравилась. Её лицо приблизилось, отчего мне начало казаться, что её нос вот-вот коснётся моего.

Начиная чувствовать усталость от её давления, я немного отодвинулась назад.

— Откуда мне знать? — я пожала плечами, — Лучше спроси его сама, когда вернётся. Он ведь тот ещё чудак.

— Сказала чудачка, — пробурчала Луиза, усаживаясь обратно.

Скрестив руки на груди, я хотела ей что-то возразить. И всё же, я очень быстро потеряла мотивацию. Было что-то в том, как Луиза слегка подпрыгивала передо мной, что не давало мне сосредоточиться ни на чём другом.

Она была, как нетерпеливый ребёнок, высматривающий свой подарок под рождественской ёлкой. Одного взгляда на неё было достаточно, чтобы понять, что ей не терпелось удостовериться в моих словах.

В отличие от меня, склонной откладывать дела как можно дольше, она предпочитала более прямой подход. Отложить на потом, такого понятия вообще не существовало в ее голове.

То, как покачивались кончики её волос, пока она воодушевленно всматривалась в свою ладонь, делало её такой беззаботной. И, если честно... миленькой. Я просто не могла на неё злиться.

Странным образом её лихорадочное поведение, действовало на меня успокаивающе. Как будто мое внутреннее состояние было обратно пропорциональным её.

Значит, примерно как-то так чувствуют себя старшие сестры? Нет, погодите, что-то здесь было не так.

Прежде чем я успела ухватиться за эту мысль, мои волосы колыхнулись. Я почувствовала, как слабый поток воздуха, мягко коснулся моего лица. А затем, из центра её ладони поднялась прозрачная пыльца — настолько мелкая, что её можно было принять за свет, отражённый от стекла. Только этот свет… был оливковым. Вроде бы.

Крупинки колебались, как если бы воздух сам дрожал вокруг них, собирались в узоры, расслаивались, снова сходились и вытягивались в тонкие линии — хрупкие, как паутинки, дрейфующие в воздухе.

Линии переплетались, как ноты, собираясь в крохотный, почти музыкальный вихрь.

Я взглянула на Луизу и заметила, что её челюсть тряслась, словно она сама не верила в происходящее. А её глаза выглядели и расплывчатыми, и мерцающими, как полуденное солнце.

— Полу.. чилось?.. Серьёзно?..

Я даже не была уверена, у кого она это спросила, но мне было немного сложно выдавить из себя хоть какие-то слова. Потому только и смогла, что кивнуть.

Было что-то сказочное в её несовершенном вихре. И это что-то, заставляло его казаться невероятно красивым, почти мимолётным.

А Луиза всё так же смотрела на свою ладонь с открытым ртом, отчаянно пытаясь издавать звуки.

Я хотела похвалить её, но вдруг опешила. Никогда прежде я не видела зелёную Луизу. И речь шла именно о цвете её лица, а не волосах.

Затем начала появляться голубая Луиза. Теперь её лицо напоминало океан.

Я уже видела, как она краснеет от смущения, и как бледнеет, когда устает… но такого оттенка на ней не было никогда. Похоже, её магия вытягивала из неё больше, чем она могла удержать.

— Эй... прекрати. — я схватила её за запястье, и в тот же миг, вихрь просто исчез.

Её веки опустились, и она рухнула. Прямо на меня. Мне потребовалось не мало усилий, чтобы удержать её.

Я чувствовала, как натягивалась ткань пижамы в месте, где её руки цеплялись за меня. И хотя это было похоже на обычные объятия, было кое-что, что заставляло моё сердце сходить с ума. Словно вспыхнула куча древесного угля, взорвалась и разлетелась в щепки.

Её лицо... прямо у моей шеи.

Её дыхание щекотало кожу, когда она счастливо хихикала. Мне начало казаться, что я таю. Меня охватила такая слабость, будто из моих плеч вытянули все кости.

Я должна была что-то сделать. Но всё было бесполезно. Мой разум находился в руинах, и даже если я пыталась что-то в них найти — там было не за что зацепиться.

Складывалось ощущение, что, если она не остановится, я тоже полечу лицом в подушку.

— У меня получилось… правда получилось… спасибо… — выдохнула она, будто боялась, что, если скажет громче, снова потеряет магию.

Позади меня слышалось пение птиц — не весёлое, а настойчивое, словно они клевали морозный воздух, пытаясь протолкнуть просьбу о тепле сквозь стекло. Снаружи ветер рвал снежинки в клочья; белизна раскинулась так густо, что мир выглядел вычертанным ластиком. И в этой стерильной пустоте наш дом казался единственным островком цвета, единственным местом, где что-то живёт.

Я вздохнула, и этот вздох будто подвигнул Луизу поднять голову. Её лицо снова оказалось опасно близко — можно было пересчитать её ресницы. Она кивнула, ожидая какой-то реакции. Почти требуя её.

— О... да. Ты... молодец, — я неловко похлопала её по спине.

Она пару раз моргнула — словно обрабатывая информацию — а потом снова рассмеялась. Руки её тут же сжались крепче, будто она боялась упасть от собственного смеха.

— О, вау. Ты могла сказать это ещё более неестественно?

— Что?.. Я...

— Я устала, — протянула она, — А ещё...

Её живот вдруг издал такой звук, будто где-то под кроватью проснулся голодный медведь. Сбитая с толку настойчивой просьбой её желудка, я уставилась на неё широко раскрытыми глазами.

Она тут же отвела взгляд. И это стало триумфальным возвращением розовой Луизы. Самый частый, самый домашний, самый... громкий вид. Даже странно, что он так давно не появлялся.

Я поймала себя на том, что не могу оторвать взгляда от её лица. Было в ней что-то такое, что-то что очаровывало, наверное.

Я резко тряхнула головой, будто отгоняла от себя мух и выдохнула.

— Ты голодна? — это должно было быть очевидным, но я всё же спросила, — Я... попрошу маму приготовить что-нибудь.

На этот раз уголки ее рта напряглись. Было похоже, что она пыталась заставить себя улыбнуться, но безуспешно. Розовый оттенок её щёк стал более красным, будто поначалу она ещё надеялась, что я ничего не услышала.

— Правда? Как... заботливо.

Она тут же раскинулась на кровати, стоило мне её отпустить. Одеяло тихо съехало к её ногам, будто тоже решило занять побольше места. Похоже, она только и ждала, когда я выберусь — чтобы объявить весь матрас своей территорией.

Ну и ладно.

Спустившись с кровати, я почувствовала, как жёсткие ворсинки ковра впились в ступни. Он был теплее, чем пол, но всё равно отдавал ледяным утренним холодом. Обычно я ходила босиком — но дрожь, пробежавшая по ногам, довольно быстро убедила меня надеть тапки.

Подойдя к двери, я взобралась на табуретку, слегка покачнув её. Дверная ручка, как всегда, была выше моего роста — будто я совсем не росла. Я открыла дверь и шагнула в коридор.

Маму редко можно было встретить на втором этаже, что означало — я должна была спуститься вниз.

Я подошла к лестнице и выглянула за край. Хотя у меня никогда не было страха высоты, колени всё же слегка подогнулись. Внизу было тихо. Слишком тихо.

«Не сегодня», — сказала я себе и кивнула, словно кто-то мог это увидеть.

Когда я подошла к комнате родителей, дверь оказалась приоткрыта. Обычно это значило, что их там нет — но раз уж я всё равно сюда шла, решила проверить.

Я едва успела заглянуть внутрь, как тут же отступила и развернулась. Половица подо мной скрипнула, из-за чего я уже не могла уйти незамеченной. Не то чтобы меня вообще касалось, что происходит внутри их спальни.

Впрочем, я сама виновата, что не постучалась.

— Нет, Йори, постой! — донёсся до меня его голос.

Я оглянулась через плечо: из-за дверного косяка выглядывала только его голова. Он смотрел на меня с видом человека, который очень хочет, чтобы эта неловкая сцена никогда не вышла за пределы комнаты.

Меня, по правде говоря, это волновало меньше всего.

— Когда оденешься… спустишь меня вниз? Пожалуйста.

Он кивнул слишком быстро, словно я только что спасла его жизнь. Я отвернулась и прошла к лестнице, устроившись на первой ступеньке — ждать не хотелось, но прыгать самой я тоже не собиралась.

Если бы я умела пользоваться нитями, смогла бы тогда спуститься вниз? Нет. Конечно нет. Скорее всего, я бы ещё и приклеилась ими к потолку и повисла над лестницей, беспомощно болтая ногами, пока меня снова не пришли бы спасать.

Сидя на ступеньке и периодически вздыхая от собственной беспомощности, я услышала позади шаги. На секунду подумала, что это отец наконец собрался, но нет — там стояла Луиза.

Не отводя глаз, она медленно села рядом — так медленно, что это, честно говоря, делало её ужасно подозрительной. По её лицу было видно, что она едва сдерживает насмешку.

— Разве ты не собиралась попросить приготовить обед? — спросила она.

— Жду, когда папа спустит меня, — невозмутимо ответила я.

— О-о... — протянула она так выразительно, что, кажется, похоронила мои остатки достоинства.

Я скрестила руки. Луиза просто ничего не понимает. Я могла бы спуститься сама… конечно могла бы. Просто это заняло бы чуть больше времени. Ну, возможно, много больше времени.

Разве то, что я не хотела заставлять её ждать, — плохо? Это была чистая забота.

— Кажется, ты была рождена, чтобы о тебе заботились все вокруг.

Я снова хмыкнула. Вроде и не обидно, но раздражает, как легко у неё получается меня поддевать.

— А может наоборот: это я была рождена, чтобы окружать всех своей заботой, — сказала я, отворачиваясь.

Луиза придвинулась ближе, опёрлась локтем на колено и рассмеялась тихим, уверенным смешком.

— Нет, этого не может быть. Если бы ты была чьей-то опорой… мир бы не выдержал такой нагрузки.

Она отмахнулась, словно только что закрыла дело века. Меня немного кольнуло. Получалось, будто я совсем безнадёжная.

Я вздохнула и потянула её за щёку. Лёгкое, почти символическое движение — но бесстрашная улыбка осталась на её лице.

Странное дело… но от этого стало чуть легче. Может быть, я всё-таки победила её в неравной битве за территорию на лестнице. Или просто доказала себе, что могу хотя бы что-то сделать.

— Ты уверена, что тебе всё ещё нужно вниз?

От голоса отца меня накрыло странное чувство дежавю. Кажется, он начинает развивать талант появляться именно в те моменты, когда ситуация выглядит… ну, скажем, не лучшим образом. Не то чтобы мы делали что-то подозрительное, но факт остаётся фактом: я тянула Луизу за щёку, а она при этом улыбалась так, будто ей самой это нравилось.

Что касается самого отца… теперь он снова выглядел как обычный человек. Почти. Поразительно, насколько быстро он приходит в форму — будто его внутренний механизм сброса стыда и хаоса работает на скорости бури.

— Конечно нужно, — ответила я. — Я же не справлюсь без своего лифта.

— Лифта? — он нахмурился так, как если бы я назвала вид какого-то мистического зверя. Его губы слегка шевельнулись, словно он пробовал это слово на вкус. — Лифт… лифт... Но тебе же ещё рано носить лифт. Нет, погодите… что-то здесь не так.

Он потер подбородок и уставился куда-то в даль стены, будто пытаясь представить меня… непонятно в чём, но явно в чём-то странном.

Мы уставились друг на друга одинаковыми взглядами: «Ты вообще понимаешь, что сейчас сказал?»

Хотя я и не знала, о чём именно он говорит, я точно понимала: мы обсуждаем разные вещи.

— Хо-хо-хо, куда ей до лифта!

Как бы я ни тянула её мягкую щёку, Луиза всё равно ухитрилась произнести очередную издёвку — правда, слегка искажённую из-за моей руки. Понимала ли она сама, что несёт? Вопрос философский. Я и сама сейчас едва ли могла похвастаться полной ясностью.

Когда она открыла рот шире, чтобы выдать своё «хо-хо-хо», я почувствовала, как мои пальцы стали влажными.

— Фу.

Я отдёрнула руку так быстро, будто дотронулась до кипятка, и попыталась вытереть её о пижаму.

— Не "фукай" на людей.

Щелчок по лбу — резкий, наглый, совершенно неожиданный — заставил меня пошатнуться. Я схватилась за лоб и выдохнула сквозь зубы.

— Но ты… Ай, ладно…

Я хотела сказать, что её поведение больше напоминало собаку, но промолчала. Кто знает, куда она щёлкнет в следующий раз.

А затем внизу показалась мама. Я слышала, как она раздражённо ворчит, глядя на башенные часы — будто они были виноваты, что время не слушается её.

Мама подняла голову к лестнице и уже открыла рот, чтобы выдать очередную тираду, но мгновенно сменила её на улыбку, когда увидела нас троих на ступеньках.

— Ах, вот вы где. Квинт…

— Мы уже спускались! Честно! — выпалил он с такой скоростью, будто за ранее знал, что мама хотела ему сказать.

Запах еды быстро прорвался на второй этаж — тёплый, густой, обволакивающий. И в ту же секунду существо, живущее в животе Луизы, снова напомнило о себе громким возмущённым рыком.

Я медленно повернулась к ней и уставилась прямо на её живот, будто он обращался ко мне.

Луиза вспыхнула и нахмурилась: — Ты чего лыбишься? Хочешь сказать что-то нехорошее?

Что она имела в виду? Я коснулась щёк — и только тогда заметила, что улыбаюсь. Не знаю почему, но… кажется, мне правда было весело.

.

Этим вечером я не спешила возвращаться в свою комнату — задержалась в гостиной, где жёлтый камушек под потолком заливал всё вокруг ровным тёплым светом. Он не мешал ночи, а только подчёркивал её: вытеснял тени в углы, оставляя пространство мягким, будто подтаявшим.

Я стояла на стуле у окна, упираясь ладонями в холодное стекло.

Снаружи всё светилось. Небо было тёмным, почти безлунным, а всё равно… светло.

Снег лежал ровным ковром и сиял сам по себе — как будто внутри каждой снежинки тлела крошечная искра. Ни фонаря, ни огня поблизости. Только белизна, отражающая всё, что могла поймать: звёзды, огни далёкого города, да даже меня, если приглядеться.

Вечерний воздух там, по ту сторону окна, был настолько неподвижен, что казался стеклянным. Я смотрела не моргая, будто застыла вместе с ним. Этот призрачный свет делал время… хрупким. Волшебным. Проходящим.

И в этой тишине, среди почти серебристого сияния снега, я вдруг услышала своё имя.

Не вслух — внутри. Словно кто-то позвал тихо-тихо, тёплыми голосами, вплетающимися друг в друга.

Папа, мама, Эуриэль. И ещё один — новый. Чужой вчера, но уже родной сегодня.

Суетливый — как у папы. Мягкий — как у мамы. И чуть задумчивый — как у Эуриэля.

И кому бы он мог принадлежать? Разумеется... Луизе.

Когда я услышала эти голоса вперемешку, внутри разлилось тепло. Настолько, что стекло вокруг ладоней запотело.

Снег однажды растает. Пар исчезнет, стоит мне убрать руки. И всё же… именно это напомнило мне, что мир живой. Он меняется. Он движется, даже если я стою на месте. Даже если сама ничего не делаю.

Мой желудок был полон, но это только самое очевидное. Всё во мне тоже чувствовало себя... удовлетворённым.

Я тоже меняюсь. Не то чтобы набираю лишний вес или становлюсь выше, старше. Нет, я становлюсь больше... внутри. Хотя, в остальном, наверное, тоже.

Я улыбнулась своему отражению в стекле. Выглядела странно, но в целом — терпимо.

— Ты чего там задумала?

Только услышав этот пытливый тон, я заметила ещё одно отражение.

— Да так, просто любовалась твоим отражением.

Честная ложь наполовину. Или… на четверть? Я даже не знала, сколько процентов правды допустимо в подобных ситуациях. Не знаю, как долго она стояла позади, но я не услышала ни скрипа пола, ни дыхания — словно её материализовали прямо за спиной.

— А? Чего?.. Дурочка, ты пялилась на себя!

— Не сравнивай меня с собой, мисс самолюбие. Из-за тебя я почти забыла как выглядит зеркало, — сказала я и аккуратно слезла со стула.

— Эй! — вскрикнула она и тут же сжала кулачки, как будто собиралась вступить в бой. Рост ей не позволял выглядеть грозно, но рвение — запросто. — Ты что, обиделась?

Я моргнула, сбитая с толку. Потом рассмеялась — не над ней, а над тем, сколько абсурдных выводов может уместиться в одной голове.

Я развела руками, пожала плечами — и это было, пожалуй, самой искренней реакцией на её вопрос. Потому что действительно… На что тут вообще можно было обидеться?

Кажется, ответ на этот вопрос знала только сама Луиза.

— Ох, тебя иногда невозможно понять, — возмутилась Луиза.

Я чувствовала, что ей и не нужно было понимать. Такие безмятежные люди, как она, наверняка были далеко за пределами подобных вопросов. Полагаю, это была одна из вещей, которая и делала наши отношения такими особенными.

— И...

— Девочки-девочки, хотите немного сладкого?

Не успела я ничего ответить, как папа бессовестно влез со своим неуместным предложением. И… конечно же мы согласились.

Следуя за Луизой, я направилась на кухню. Позади раздался чей-то усталый вздох — оглянувшись, я увидела маму. Она сидела на диване и медленно качала головой, будто смотрела на двух цыплят, которых сейчас поведут в волчью пасть.

По одному её взгляду стало ясно: она точно знала что-то, чего не знали мы. Как будто злая ведьма заманивала нас в пряничный домик, но мама решила не останавливать — просто пройти за нами и застать преступника на месте преступления.

— Что это? Очередной гелион? — спросила я, входя на кухню.

— Лучше. А теперь... ладони вверх, — он метнулся взглядом к верхней полке.

Любопытство тянуло меня вперёд, но я держалась позади, как осторожный зверёк, ожидающий, что приманка окажется ловушкой.

Луиза протянула руку.

— Обе, — сказал отец, даже не глядя на неё.

Она послушно выставила вторую ладонь. И я поняла, что ситуация уже вышла из-под контроля.

Серьёзно? Он собирался дать столько?

Я взглянула на маму. Она стояла неподвижно, руки скрестила, лицо не выражало вообще ничего — и именно это было самым пугающим. Как бы парадоксально это не прозвучало — даже не выказывая её, от неё разило опасностью. Нужно быть совершенно слепым, глухим и с полностью заложенным носом, чтобы этого не учуять.

Осторожно схватившись за ткань сорочки Луизы, я смотрела то на папу, то на её ладони. Всё внутри меня подсказывало: ничего хорошего дальше не произойдет.

— На вот.

Я даже не моргнула — просто наблюдала, как папа невозмутимо насыпает Луизе в ладони… сахар. Обычный сахар. Сахар.

— Это... — растерянно начала Луиза, глядя на свои ладони.

— Сладко, правда? — удовлетворенная улыбка появилась на его лице, когда он облизывал свой палец. — Йори?

— Я?! Нет-нет-нет! Спасибо, я… я и так сыта — пробормотала я, отступая назад, пока не упёрлась в мамину ногу.

За моей спиной мама устало выдохнула. Мне было страшно представить, сколько всего ей довелось повидать в своей жизни, что подобные ситуации её нисколько не удивляли.

— Как так? Чем больше мы унесём, тем больше наделаем гелионов!

Он поднял руку к потолку, будто собирался повести нас в светлое будущее сахарных дорожек.

Так вот оно что? Он хотел использовать нас для своей контрабанды? Ну... мы сами виноваты, что повелись на его уловки.

Я вздохнула и перевела взгляд на Луизу. Она всё так же оставалась прикована к месту. Она моргнула, растерянно глядя на свои ладошки, полные белых кристалликов.

А потом пафос отца начал оседать.

Быстро. Как если бы кто-то ткнул его пальцем в грудь — и весь воздух вышел.

Его рука обмякла и бессильно опустилась вниз. Глаза заметались, нервно прыгая то на меня, то на дверь. Улыбка дрогнула, превратившись в жалкую имитацию.

Он понял слишком поздно, что мама была здесь.

— Эми?.. — сипло выдавил он, будто подавился собственным энтузиазмом. — А… как давно ты здесь?

Она постучала пальцем по подбородку, делая вид, что размышляет. Выглядело так, будто одно это невинное действие, стало обратным отсчетом для отца.

— Хм… дай подумать, — протянула она мягко. — Наверное, с момента приглашения. Разве я не девочка, дорогой?

Он втянул голову в плечи так быстро, будто хотел спрятать и голову, и шею, и всё остальное. Очень робко — настолько робко, что сахарница стукнула от дрожи — он поставил её на стол.

Папа попытался сделать шаг назад — но бежать уже было бессмысленно. Мама даже не изменилась в лице: тихо выдохнула, отступила на полшага, словно размяла плечо… и затем легонько постучала ему пальцем по груди.

Только пальцем.

Этого, как оказалось, было достаточно.

Папа рухнул — скорее от шока, чем от боли. Словно опоссум, который при виде хищника просто выбирает «мгновенную смерть» как стратегию выживания.

— Эм… мам? — осторожно спросила я.

Она наклонилась, легко поднимая папу на плечо, будто тот был не взрослым мужчиной, а мешком с мукой.

— Не переживай, Йори, — сказала она с такой спокойной улыбкой, что я даже вздрогнула. — Я просто отнесу папу в его лабораторию. Пусть проведёт ночь… в размышлениях.

Я кивнула. Честно говоря, мне было гораздо проще согласиться, чем пытаться понять, что именно она имела в виду.

Луиза продолжала стоять, держа сахар, так и не решив, высыпать его назад или всё-таки съесть.

В ретроспективе, наверное, это был самый странный день за всю мою жизнь. Что ещё более странно — он натолкнул меня на мысль, совсем для меня нехарактерную.

Я вдруг поняла, что хочу жить так, чтобы не оплакивать проходящие года, а праздновать их. Все вместе.

Чтобы моё счастье, приносило радость и остальным.

Я бы хотела, чтобы это продолжалось до самой смерти. Если это вообще возможно.

А пока...

Отбросив ненужные мысли, я встала на носочки, чтобы дотянуться до сахарницы, но, как и ожидалось, этого было недостаточно.

Я подтянула стул ближе и взобралась — только так удалось достать сахарницу со стола. Крышка глухо щёлкнула, когда я открыла её и протянула Луизе.

— Ну? Можешь высыпать.

Она не сразу отреагировала. Смотрела на белые крупинки в ладонях так, словно видела что-то совсем другое.

— Снег… — прошептала она.

— Это сахар, — уточнила я на всякий случай

— Я не настолько глупая, — надулась она, быстро высыпая всё в сахарницу и отряхивая остатки с пальцев. — Я про снег… настоящий.

Она выглядела очень воодушевленной, когда указывала на окно.

— Пойдём играть со снегом? Прямо завтра.

— Ха?

.

— Йори... Йори!.. ЙОРИ! Просыпайся!

Следом за криками, меня начали настойчиво трясти за плечи. Моя шея начала болеть и жалобно скрипеть. Я ошеломленно открыла глаза и несколько раз моргнула, чтобы сфокусироваться.

— Ч-что? Что случилось? — испуганно спросила я.

— Уже утро! Пойдём играть со снегом! — оживлённо выкрикнула Луиза.

— Чего?..

Моё сердце суматошно стучало о грудь, губы дрожали, а дыхание сбилось так, будто я только что убегала по тёмным закоулкам — от собственного же эха. И всё это только ради того, чтобы позвать меня на улицу!?

На её лице была улыбка, за которой можно было увидеть блеск её белоснежных зубов. А глаза выглядели уставшими, как если бы она не спала всю ночь в предвкушении сегодняшнего дня.

Но... Серьёзно?

Потянув за одеяло, я накинула его на голову и отвернулась.

— Нет, — коротко ответила я и закрыла глаза.

— Что-о? — протянула она, — Ты же обещала!

Она снова принялась меня трясти за плечи, и теперь уже скрипела не шея, а зубы.

О каком обещание она говорила? Я же так и не дала ей ответа.

От этой тряски я вдруг вспомнила, что так, кажется, приводят людей в чувство. На собственном опыте я убедилась, насколько паршивой была эта идея.

— Я ничего тебе не обещала, — я двинулась в бок, отталкивая Луизу и обратно скрылась под одеялом.

В ответ Луиза только что-то прорычала. За закрытыми глазами я не могла видеть, что происходило. Но затянувшаяся тишина начала меня нервировать, из-за чего мне было сложно уснуть.

Я приоткрыла глаза, чтобы взглянуть на неё. Луиза прищурилась, и стояла неправдоподобно прямо. Её щеки и шея были ярко-красными, и я могла только предположить, что она задержала дыхание, чтобы сохранить эту монументальную позу. Она, что... злилась?

— Ах, так, да? Ты сама виновата.

“Виновата в чём?“ — хотела я было спросить, но то, как резко она вырвала одеяло из моих рук и откинула его в сторону, погрузило меня в ступор. У меня не были ни времени, ни возможности сопротивляться.

Моя пижама была цельной и всего несколько пуговиц держали её закрытой на животе.

К чему я это? Ну...

Я была в полном замешательстве, когда Луиза начала расстёгивать на мне пуговицы. Не колеблясь, она просто... раздевала меня.

Неужели она собиралась переодеть меня силой? Я настолько была сбита с толку, что даже пошевелиться не могла.

А затем, когда пуговицы сдались, я поняла — Луиза не собиралась переодевать меня... Она тут же навалилась на меня сбоку и вцепилась в талию.

Пальцы впивались в кожу, сжимали бока, надавливали под рёбра, будто она пыталась выжать из меня смех силой. Это было не тонко и не аккуратно — скорее настойчиво и беспощадно.

Я взвизгнула прежде, чем успела осознать.

— Ахахаха...! Прекрати! Прекрати сейчас же! — слова рассыпались, превращаясь в бессмысленный смех.

Она сменила хват, прижала меня к матрасу коленом и снова надавила — сильнее, глубже, туда, где просто было невозможно не отреагировать. Живот свело, рёбра заныли от напряжения, а ноги сами собой начали колотить по кровати, как у пойманной рыбы.

Я пыталась оттолкнуть её, ухватиться за рукава, за плечо — за что угодно, — но каждый раз, когда мне почти удавалось, новый приступ смеха выбивал из меня все силы.

— Не остановлюсь, пока ты не согласишься! — торжествующе заявила она, будто это было самым честным условием в мире.

Я дёргалась, извивалась, задыхалась от смеха — и именно в этот момент она потеряла равновесие.

Луиза неловко качнулась и рухнула на меня всем весом, прижав так, что воздух вышибло из лёгких. Кровать жалобно скрипнула.

Моя голова гудела, руки дрожали, я дышала, как собака под летним солнцем, но всё же нашла в себе силы, чтобы попытаться сбежать.

Но в попытке оттолкнуть её, я самолично разрушила свой последний шанс на спасение.

Толкая её в плечо, я ненароком прижала её голову. Она пыталась протестовать, но вышло только протяжное “мммм”, когда её лицо прижалось к моему животу.

Её дыхание коснулось кожи — и что-то похожее на электрический разряд прошло по телу. Я даже не успела понять, что происходит, как резкая боль пронзила живот — её зубы сомкнулись.

— Ай! Хорошо! Я пойду! Пойду! — слова вырвались раньше, чем я успела подумать.

Это было моё полное поражение. Не героическое. Не красивое. Просто жалкое.

Как только моя рука спала с головы Луизы, она быстро подняла её. По её свекольному цвету лица, было видно, что ей недоставало воздуха. Даже её уши были ярко-красные, напоминая крылья какой-то бабочки.

— Ты мне чуть нос не расплющила, — возмутилась Луиза, потирая переносицу.

Это было последним, что я хотела от неё услышать. Разве она не сама... Ах, так вот, что она имела ввиду говоря, что я сама виновата. Как предусмотрительно.

Я чувствовала, как место укуса пульсировало, а красное пятно расползалось вокруг следа от её зубов. Холодный поток воздуха скользнул по коже — и влага на животе тут же стала неприятно липкой. Я вздрогнула и быстро вытерла её тканью пижамы.

— Ну?

Она начала звучать, как какой-то инструмент, настойчиво наклоняясь ко мне. Мне очень хотелось рассказать ей о существовании личных границ, но, кажется, уже было слишком поздно думать об этом.

— Что “ну”?

— Ты одеваться собираешься?

Я собиралась сказать нет, но после поражения у меня уже не оставалось права голоса. Конечно, её пальцы не были настолько умелыми, чтобы... Нет, погодите. Это звучало как-то не очень хорошо.

Другими словами, я не хотела, чтобы она укусила меня снова.

— Мне не во что.

Луиза была явно озадачена моим ответом. Мне даже показалось, что я могла видеть, как её непонимание принимало форму знака вопроса над её головой.

— Я обычно не выхожу из дома. Поэтому и не знаю, есть ли у меня какие-нибудь зимние вещи, — объяснила я.

— Тогда спроси у мамы.

— Она внизу.

“И?“ — можно было услышать, как спросила Луиза.

Может быть, слово «услышать» было не совсем подходящим. За неё всё говорило движение её плеч.

— Ты хочешь, чтобы я спустилась сама?

Судя по тому, как медленно раскрывались её глаза, осознание пришло к Луизе не сразу. На её лице появилась слабая улыбка, когда она почесала щёку.

— Точно... Кажется, я сильно увлеклась и забылась.

— Ничего нового, — ответила я, пожимая плечами.

Мой упрёк был встречен неловким кашлем. Она кивнула и поспешно слезла с кровати.

Вероятно, Луиза даже не заметила, что в спешке надела мои тапочки. Звук, который они издавали, соприкасаясь с полом не был похож на тот, когда их носила я. Интересно, что же делало его таким уникальным?

Только когда она свернула за угол, я смогла снова расслабиться, вытянувшись на кровати. А ещё... стоило Луизе уйти и лишить меня своей тени, как я поняла, что мне не нравился свет, проникающий внутрь.

Продолжать лежать уже казалось чем-то невозможным, поэтому я решила встать и взглянуть, что происходило за окном.

Деревья, чьи ветки, будто были покрыты толстым слоем пены, купались в лучах утреннего солнца. Их кора местами казалась темнее, что указывало на то, что ночь ещё не прошла.

Небо было безоблачным, и, если присмотреться, можно было увидеть все оттенки синего в месте, где солнце постепенно отгоняло тьму. Осознание этого побудило мой рот широко открыться в зевке, а руки потянуться к глазам.

Что хорошего в этом снегу, что Луиза так воодушевилась?

Когда-нибудь я ей... Когда-нибудь, что? Я попыталась вызвать те расплывчатые воспоминания, но так и не смогла. Как будто они выплыли за рамки картины, эти мысли быстро стали для меня недоступными.

Я надеялась, что мой выход на улицу, не произойдёт так скоро. Не говоря уже о том, чтобы это произошло зимой.

Я никогда не была большой её поклонницей. Отчасти, потому что от холода у меня болело лицо и пальцы на руках. А отчасти, потому что мне казалось, что ходить в тяжелой зимней одежде было очень неприятно.

Ещё после первого похода, я оставила все беспокойства о внешнем мире для будущей себя.

Что ж... теперь это будущее наступило и мне нужно подумать об этом. Я стала будущей собой. Правда, не по собственной воле.

Я как раз собиралась задернуть занавеску, когда услышала позади себя голоса. Оставив её в том же положении, я опустила руку и повернулась.

— Йори, ты правда собралась на улицу?

Первой меня поприветствовала мама. Ну, если это вообще можно было считать за приветствие.

В то же время Луиза выглядела ужасно довольной собой. Стоя между папой и мамой, она слегка выдвинула грудь вперёд и упёрла руку в бедро — как победительница соревнования, в котором я узнала правила уже после финиша.

— А что в этом такого?

— Ты же не любишь холод.

Её попытки изобразить удивление, оставляли желать лучшего. Звучало так, будто она считала происходящее шуткой. Впрочем, я бы, и сама не отказалась, будь это действительно так.

— Я уже пообещала. Так что...

— Тогда я иду с вами, — ударив себя в грудь, вмешался отец.

— Зачем это? Мы же будем возле дома.

— Я бы не хотел прилипнуть к окну, пока буду следить за вами. А вдруг к вам подойдут какие-то подозрительные люди?

“Не думаю, что найдется кто-то подозрительнее тебя” — хотела я ответить, но он опередил меня.

— Ты моя дочь. И если есть то, чем ты похожа на меня, так это тем, что ты слегка глуповата.

Это было шокирующее откровение. Настолько, что на мгновение я даже замешкалась, не зная что и ответить.

— Я всегда это подозревала, — мне потребовалось ещё мгновение, чтобы собраться с мыслями и добавить: — Но не беспокойся, уже в следующем году я из “слегка глуповатой” стану “слегка умной”.

На мой ответ папа только рассмеялся. Сложно было сказать — сомневался он во мне, или же по собственному опыту знал, что стать умнее не так-то просто. Ну, не то чтобы это было действительно важно.

— Ох, не слушай его. — ответила мама, держась за голову. — Он просто хочет пойти поиграть вместе с вами, — она подошла ко мне, садясь на корточки и прикрыв губы рукой, добавила, — На самом деле, ты ещё от рождения была умнее своего отца.

— Эми! — возмущённо выкрикнул папа.

Хотя это должно было быть чем-то вроде тайны, мама сказала это нарочито громко, чтобы папа мог услышать. Его реакции было достаточно, чтобы ни оставить и следа от любого возможного напряжения.

.

Как выяснилось, зимняя одежда у меня всё же была. Не полноценный комплект, конечно, но достаточно, чтобы я могла выйти наружу — в каком-то смысле.

Пальто оказалось купленным «на вырост». Причём на очень оптимистичный вырост. Видимо никто не рассчитывал, что я соберусь выйти зимой в ближайшее лет пять. Оно висело на мне мешком, норовя утащить плечи вниз, зато честно закрывало почти всё тело. Свою работу оно выполняло, пусть и без изящества.

Свитер, к счастью, был по размеру. Мама связала его сама и, кажется, переделывала больше раз, чем я даже думала о выходе на улицу. Тёплый, плотный — такой, который будто говорил: «Я тут на всякий случай, если ты вдруг одумаешься».

Ещё он был чёрным. Цвет, конечно, было совершено не девчачьим, но и я не ощущала себя типичной девочкой.

А вот с остальным начались сложности.

Брюки пришлось брать у Луизы. Учитывая нашу разницу в росте, неудивительно, что я наступала на них при каждом шаге, словно пыталась сама себя остановить.

С сапогами всё было ещё хуже. Они доходили почти до бёдер и явно были рассчитаны на кого-то более… уверенного в своих ногах. Пришлось перевязать их дополнительными верёвками, чтобы я вообще могла ходить, а не просто позировать в образе манекена.

В итоге я выглядела странно. Но, по крайней мере, тепло.

В отличие от меня, Луиза выглядела так, будто к зиме готовилась заранее.

Жёлтый свитер с мелким цветочным узором выглядывал из-под куртки с меховой оторочкой на капюшоне, и всё на ней сидело как надо — не тянуло, не болталось, не требовало верёвок и компромиссов. Шарф был аккуратно обмотан вокруг шеи, перчатки — на месте, сапожки не угрожали слететь при каждом шаге.

На её фоне я ощущала себя чем-то вроде пугала, которому выдали одежду по принципу «лишь бы не замёрзло».

В груди что-то неприятно сжалось. Мне казалось несправедливым, что Луиза всегда и во всём выглядела... хорошенькой. Даже сейчас — я была уверена — в моей нелепой одежде она смотрелась как котёнок, выглядывающий из мешка.

Наверное, это здорово, когда любая одежда тебе к лицу.

Если Луиза еще не пользовалась моим уважением, то теперь точно стала.

— Итак, снеговик у нас уже есть, — сказал отец, стоя у двери и беззастенчиво глядя на меня.

И кто виной?

Разумеется, часть вины была и на мне. Но разве не родители должны следить, чтобы их дочь выглядела хотя бы… нормально?

Я вздохнула, и заметила, что Луиза смотрела на меня в отражение, пока поправляла волосы перед зеркалом. Неужели даже она видела во мне снеговика? Ничего больше не придумав, я заставила себя улыбнуться. Хотя, в этом нелепом образе, наверняка это тоже выглядело не очень.

— А мне кажется, Йори выглядит миленько. Она как плюшевая, — прокомментировала Луиза и вернулась обратно собирать волосы под шапку.

Я не знала как реагировать. Хотя она явно не пыталась хвалить меня, она назвала меня... миленькой. Как бы то ни было, если я сейчас покраснею, ситуация станет совсем странной. Поэтому я изо всех сил пыталась напрячь щёки, чтобы этого не произошло.

— Ты то...

— Ты думаешь? — отец сгорбился надо мной, потирая подбородок, будто изучал меня. — Хм…

Ну конечно, куда же без него... С другой стороны, только благодаря его присутствию мне удалось сохранить остатки достоинства.

— Уж точно милее тебя, — я легонько ткнула его в нос, улыбнувшись, отчего он нахмурился.

— С этим не поспоришь, — он кивнул и потёр кончик носа.

— Всё, я готова. — сказала Луиза, подбегая к нам.

Я ещё раз взглянула на папу и вот, что заметила: он всё ещё был в футболке. Правда, в другой, более потрёпанной и старой на вид. Но ведь это футболка. Футболка. Зимой.

Неужели он был из того типа молодежи, которая даже в суровые заморозки чувствовал себя спокойно в одних только шортах? Сомневаюсь.

— Пап, а где твоя куртка? — поинтересовалась я.

— Мне она не нужна.

По какой-то причине он согнул руку в локте, хлопая себя по бицепсу.

По какой причудливой логике мускулы делали человека более устойчивым к холоду? Ну... как угодно. Это не имело значения.

Остановимся на том, что его мышцы служили для него чем-то вроде печи.

— Ладно.

— Тогда пойдём! — радостно выкрикнула Луиза.

Она тут же схватила нас за руки и рванула к двери, будто боялась, что день вот-вот закончится.

Я едва не споткнулась. Сапоги тянули вниз, словно я надела по ведру на каждую ногу, а пол подо мной подозрительно скользнул.

На мгновение мне показалось, что, если она потянет чуть сильнее — я просто развалюсь на части прямо в прихожей.

Сапоги были тяжелее моих сомнений, а Луиза — быстрее обоих.

Дверь открылась — и в дом тут же вкатился холод.

Не резкий, не злой, а тихий и цепкий, как вода, которая находит любую щель. Он сразу забрался под ворот пальто, коснулся шеи, щёк, кончиков пальцев. Я невольно втянула голову в плечи.

В носу пощипывало, потому я попыталась дышать через рот, из-за чего из него тут же вырвалось белое облако пара. Моё горло сжало, будто уже начинало покрываться тонкой коркой льда. Казалось, что я задыхаюсь. Мои губы задрожали.

Обычно на этом мои приключения заканчивались, но в этот раз — дверь закрылась за спиной, а не перед лицом.

Мои глаза увлажнились и моргать с каждым разом становилось всё труднее.

Так вот какой была зима?

Как и любое приключение, она звучала волшебной, пока ты сам с ней не столкнешься.

Я была не готова. Казалось, что вот-вот сама стану частью белоснежного пейзажа. Но всё же...

Шаг вперёд. Затем ещё один. И ещё. Пошатываясь, я оставляла за собой неуверенные следы, сопровождаемые хрустом, как если бы шла по костям.

— Смотри, смотри! — Луиза уже топталась впереди, оставляя за собой кривую цепочку следов.

Я только и смогла, что кивнуть. По прошлому опыту, мне стало немного страшно снова впускать холод внутрь себя. Но папу с Луизой, кажется, это совсем не заботило.

Пока я бережно перебирала ногами, словно идя по замерзшей реке, они уже вовсю веселились. Их руки были по локоть в снегу. Они бросали его, катали. Смеялись без опаски.

И вот ещё что...

— Пап, вокруг тебя... земля? — я пошевелила пальцами, чтобы их растормошить и указала на землю под ним.

— Хо-хо, заметила-таки? Вот почему мне не нужна одежда. Я могу хоть голым выходить зимой.

Его небрежно брошенные слова напомнили мне один случай... Нет, не важно.

— Пожалуйста, не надо.

— Да я и не собирался... — надувшись, пробурчал он.

Мне было интересно узнать, как работало его тело, что даже воздух вокруг него казался горячим. И при всём этом, он без труда мог взять снег в руки так, чтобы бы тот не испарился. Магия, не иначе.

Однако, мне не хотелось стоять лишние минуты на морозе, слушая его восторженные самовосхваления. Как-нибудь в другой раз.

— Давайте сыграем в снежки! — предложила Луиза и метнула один такой в мою сторону. Но... промахнулась.

— Снежки?

— А, точно. Ты ведь... Хм... — она задумчиво посмотрела на меня, отряхивая перчатки от снега, — Я научу тебя, — внезапно Луиза прозвучала как настоящий эксперт.

Не то чтобы в игре в снежки вообще могло существовать такое понятие. Но это только лишний раз показывало насколько она была уверена, что знает всё лучше.

— Ну, как скажешь.

Мне было слишком холодно, чтобы спорить, поэтому я была вынуждена согласиться.

Под руководством Луизы, я присела на корточки и собрала в руки горстку снега. Холодный. Моим рукам не потребовалось много времени, чтобы покраснеть, пока я пыталась слепить из отдельных кристалликов что-то похожее на картошку.

Я не прятала волосы под шапкой, в отличие от Луизы. И только выйдя на улицу поняла, зачем она это делала. Мне приходилось постоянно поправлять их, чтобы они не лезли мне в глаза.

А ещё эти рукава...

Я была вынуждена поднимать руки вверх, чтобы они не спадали вниз.

Когда я наконец смогла слепить, пускай и слегка расхлябанный шарик, Луиза взяла меня за плечо и локоть, поправляя мой хват.

— Держи руку вертикально и бросай прямо вперёд, — сказав это, Луиза сделала шаг назад.

Я кивнула. Было глупо бросать снежок бесцельно, поэтому я развернулась в сторону отца. Он даже не двинулся с места. Напротив, он гордо стоял, будто всем своим видом призывая меня бросить ему вызов.

— Ну же, давай. Покажи мне на что ты способна, — он глубоко вдохнул, отчего его грудь надулась и раскинул руки в стороны.

Моя рука начала двигаться вперёд и уже через мгновение снежок был выпущен на свободу.

Хотела бы я так сказать...

Снежок, что я так старательно мастерила, не долетел даже до середины пути — он развалился, ударившись о мой собственный рукав.

Я посмотрела на пустую ладонь. Потом — на болтающийся край куртки.

— …

— Ахахаха, — засмеялись они.

Кажется, я ещё никогда не была так рада заморозкам. Моё лицо пылало от смущения, но только из-за того, что оно стало красным сразу же как только мы вышли, я чувствовала себя немного спокойнее.

— Теперь, когда наш третий боец прошёл подготовку. Да начнется битва! — выкрикнул отец и поспешно скрылся за деревом.

Мои глаза метнулись к Луизе, но она тоже не стояла на месте. Её силуэт стремительно — насколько это возможно — отдалялся от меня.

Мой рот непроизвольно приоткрылся и пар постепенно застилал глаза. Тело начало дрожать на холодном ветру, а может... от несправедливости.

Какую ещё подготовку? Я же даже не смогла прилично бросить обычный снежок.

Но я не собиралась так легко сдаваться. Мои пальцы сжались. Нужно двигаться. Найти где скрыться.

Я крутила головой в стороны в поисках, но даже двинуться не успела, как в меня полетел первый снаряд.

Снежок ударил в плечо — не больно, но достаточно, чтобы я вздрогнула.

Он служил мне сигналом бежать. Или отстреливаться. Но я физически не могла этого сделать. Я едва волочила ноги в этих сапогах, а на создание снежка уходила целая вечность.

Я выдохнула. Просто факт, что я была не одна, дало мне необходимую решимость...

Хлоп.

Я пошатнулась вперёд. Я услышала, как хрустят мои ресницы, когда глаза распахнулись от неверия.

Луиза предала меня. Решимость рухнула.

Всё происходило быстрее, чем я успевала осознавать. Моё пальто постепенно покрывалось снегом, будто я была собакой, ждущей хозяина под снегопадом.

Один.

Другой.

Третий.

Сначала ноги.

Потом туловище.

Потом руки.

Мало-помалу моя, и без того тяжёлая одежда, становилась вдвое тяжелее. Снег забивался в складки, тянул вниз, и я уже не была уверена, смогу ли вообще поднять руку. От ощущения, будто меня заперли в погребе, я начала дрожать.

Из участника сражения — я стала мишенью.

— Смело было звать новичка, чтобы вытереть ею пол, — пробурчала я, стоя наполовину закопанная в снегу. — Я впечатлена. Правда.

— Хо-хо-хо, мастером не рождаются — им становятся в первом настоящем бою, — рассмеялся папа.

Он шагнул из-за дерева — и сразу же осёкся.

Я заметила это не по лицу, а по тому, как его плечи чуть просели, будто на него внезапно надавила гравитация.

Почему вдруг он стал так странно себя вести? Хотя, когда это он не вёл себя странно?

Холодный воздух вокруг меня дрогнул. Снег, облепивший пальто, больше не давил — наоборот, словно отпускал. Я почувствовала, как тяжесть уходит: сначала с плеч, потом с рук, с подола, с сапог.

Снег таял.

Не падал вниз, не стекал — он поднимался, зазывая мой взгляд проследовать за ним.

Капли собирались над моей головой, дрожали в воздухе, будто не решаясь принять форму. Я затаила дыхание. Даже холод отступил, оставив после себя странное ощущение тёплой лёгкости, как после принятия ванны.

— Настоящий бой, значит?.. — раздался спокойный голос позади.

Я не обернулась. Мне и не нужно было. Сигнал о прибытие героя, говорил сам за себя.

Вода сливалась воедино — плавно, без спешки, словно точно знала, какой формой ей стать. Очертания вытянулись, заострились. Крылья распахнулись — и в них вспыхнул цвет. Как небо в ясный полдень.

Птица была полупрозрачной, будто вырезанной из света и воды. И всё же — этот сине-тёмный отблеск, возникающий при каждом взмахе, не оставлял сомнений.

Грандала.

— Это же просто игра, Эми… — пробормотал папа, отступая назад.

— Верно, — ответила мама. — А это просто… помощь.

Она улыбнулась — и птица взмыла вверх.

Я успела заметить только, как синие крылья с каждым взмахом становились всё тоньше, пока не растворились в небе. Как будто оно забрало её себе — наконец вернув себе утраченную часть.

На мгновение я подумала, что всё закончилось, как вдруг — резкий свист крыльев снова рассёк воздух.

Отец едва успел развернуться. Он сделал шаг, второй — и исчез из поля зрения, рухнув за сугробом, когда птица врезалась ему в спину и рассыпалась всплеском холодных частиц.

Тишина вернулась так же внезапно, как и ушла.

Я стояла, медленно моргая, ощущая, как холод снова напоминает о себе. Снег под ногами был всё таким же обычным. Деревья — неподвижными.

Но что-то всё же изменилось.

Я не совсем поняла, победа ли это. Да и не то чтобы это было важно.

В этот день в моей памяти отложилось только одно: я видела птицу. Самую прекрасную из всех.

— Мама, это...

Стоило мне повернуться к маме, как все слова исчезли из головы.

То, как она стояла на крыльце, обрамлённая солнечным светом и убирала волосы со лба, делало её невероятно... красивой? Изящной? Почему-то любое из этих выражений казалось мне ужасно штампованным.

Если подумать, мама не в первый раз меня спасала. Тогда, что дело её такой особенной в этот момент? Мне было сложно ответить.

Она была похожа на кристальную бабочку — одновременно перехватывающая дыхание и смертоносная.

— Эм... Йори.

Я почувствовала, как меня тянут за рукав и повернулась. Передо мной стояла Луиза. По тому, как прыгали её глаза, мне сразу стало ясно, что она боялась стать следующей жертвой маминой “помощи".

— М?

— Это...

Она осторожно вложила мне в руку снежный комок и зажмурилась. Её рот закрылся так резко, что даже зубы щёлкнули. Она будто опасалась, что я сразу метну ей его в лицо.

Справедливости ради, никто из них ни разу не попал мне в голову. Даже случайно. Неужели Луиза считала меня такой мстительной и бездушной?

Я взглянула на снежок, а затем на маму — она лишь пожала плечами и улыбнулась. Она явно давала понять, что судьба этого шарика, так же как Луизы находилась в моих руках. Буквально.

Я вернула взгляд к Луизе. Было не понятно, от чего она дрожала больше — от страха или от холода. Мне даже стало интересно: не болели у неё щёки от того, как напрягались её мышцы лица?

Ну... не важно. Пора возвращаться домой.

Откинув снежок в сторону, я отряхнула руки и взяла ладонь Луизы в свою — точнее, её перчатку. Шершавая ткань скользнула по пальцам, но даже этого оказалось достаточно, чтобы моя рука понемногу начала согреваться.

— На сегодня хватит, — я сжала её ладонь. — Пойдём обратно?

Том 2 Глава 4: Потому что наши отношения не такие однозначные: Гелихризум

— Скажи, Йори. Тебе что, нравятся мои губы?

Прекратив читать и опустив книгу на колени, Луиза посмотрела на меня. Будто следуя своему вопросу, она немного выпятила нижнюю губу, отчего она выглядела более пухлой, чем обычно.

Мне никто и никогда прежде не задавал подобных вопросов. Если подумать, у Луизы всегда было достаточно нелепых идей.

И, что я должна была ей ответить?

— Хм...

— Я заметила, что ты часто на них смотришь, когда я читаю.

Ох...

Это было сложно отрицать. Я действительно часто смотрела на неё, когда она читала. Иногда — на лицо целиком. Иногда — задерживалась на губах. Почему — я и сама толком не знала. Наверное, просто пыталась понять, откуда именно появляется голос.

Да... Странная причина.

— А если я скажу, что да. Ты бы позволила мне к ним прикоснуться или что-то вроде того?

Возможно ли, что в этом мире всё было так просто? Стоит только попросить и получаешь всё, что пожелаешь? Не то чтобы я действительно этого хотела, но решила всё-таки спросить, чтобы увидеть, как она отреагирует.

Такая простая жизнь, была бы похожа на жизнь в аниме.

Так, стоп. На что она была похожа?

Впрочем, не важно.

Несмотря на то, что всего несколько мгновений назад Луиза демонстративно выпячивала нижнюю губу, теперь они сжались так плотно, что больше напоминали ровный разрез на бумаге.

Сперва она выглядела растерянной после моего вопроса. А затем, как будто что-то представив, она стала настолько красной, что могла бы считаться законодателем самого цвета. Мне даже показалось, что воздух вокруг стал теплее, будто внутри Луизы разгорелись угли.

Я чувствовала странную дрожь, пробежавшую по мне, когда наблюдала за её реакцией. Ту, которую, как мне кажется, лучше держать при себе. Неужели я была в предвкушении?

Луиза отвернулась. Её рука поднялась к лицу, и я могла только предположить по её движению, что она прикасается к своим губам. Опустив руку, можно было услышать, как она что-то бормочет себе под нос.

— Нет... Это... странно.

И всё-таки реальность так не работала.

Ну, как угодно.

— Давай теперь ты будешь читать, — не поворачиваясь, Луиза ткнула мне книгу.

— Э? Но я же буду вечность читать только одну страницу!

— Угу...

Да что с ней такое? Неужели она обиделась? Но на что?

По странной прихоти Луиза задала вопрос — а я, кажется, ушла от ответа. Или просто не успела его дать.

Может, именно это её и злило?

У меня не было времени думать об этом, когда Луиза настойчивее протянула книгу. Её край уколол меня в рёбра, заставив инстинктивно вздрогнуть и прищурится.

Казалось, это был единственный ответ, который я получу. Не то чтобы это хоть как-то помогало прояснить ситуацию.

Я взяла книгу и переложила её на свои колени. Обычно, Луизу не волновало чужое личное пространство. В такие моменты казалось, что её собственный закон превосходил даже конституцию.

Сейчас Луиза вела себя необычно сдержанно. Она стянула подушку со спинки кровати и устроилась на ней, чуть дальше, чем обычно.

Не прислонилась. Не легла на меня. А просто…

Не то чтобы я жаловалась, но это ощущалось как-то неестественно.

В итоге, я решила просто начать читать. За прошедшую неделю я смогла достаточно выучить алфавит, чтобы хоть немного понимать смысл текста.

Я всё ещё путалась в буквах. Некоторые из них казались мне одинаковыми закорючками, которые просто решили притвориться разными.

Так что вместо совы на ветке у меня упрямо выходила коза.

Конечно, в сказках бывало и не такое, но не думаю, что кому-то бы пришло в голову посадить козу на дерево. Или всё-таки пришло бы? Хм...

Я заметила, что Луиза украдкой поглядывает на моё лицо — словно ждет чего-то или ищет. Но что?

Может быть она хотела наглядно продемонстрировать, что откровенно пялиться на людей было неправильным? Я, честно, понятия не имела.

Одно я могла сказать наверняка: меня немного нервировало то, как она смотрела на меня. Мне было трудно сосредоточиться на книге.

Если бы Луиза не спала со мной в одной постели, я бы, наверное, просто оставила книгу и ушла спать. Сон всегда казался лучшим выходом из всевозможных ситуаций. Но даже попытайся я сейчас, это было бы похоже на неудачную попытку сбежать из тюрьмы — я всё равно вернулась бы в камеру.

— Ты злишься?

— Нет.

Луиза ответила так быстро, что я даже не заметила, как открылся её рот. Будто голос исходил не от неё.

— Обижена?

— Нет.

Кажется, это было впервые, когда Луиза отвечала так коротко и решительно. А что хуже всего, она не прекращала пристально смотреть на меня. От одного её взгляда, казалось, что моё тело обдавало холодным ветром, отчего кожа покрывалась мурашками.

— Тогда что?

— Ты не понимаешь?

Луиза так сильно прищурилась, что на её лице начали проявляться едва заметные морщинки.

— Получается так.

Прошла секунда, после чего напряжённое выражение её лица начало смягчатся. Вместо этого Луиза надула губы — и показала мне средний палец.

Чего?..

— Ты сейчас угрожаешь мне или что?

По правде, у меня не было достаточно ни сил, ни храбрости для насилия. Если бы она действительно вызывала меня на поединок, я бы, вероятно, оказалась в большой беде.

— Ой, нет. Какой же это должен быть палец? Этот?.. Или этот?.. — осознав свою ошибку, она в панике перебирала пальцы.

Она даже подняла безымянный палец. Как она это сделала? Мне доставляло трудностей вытянуть его, не поднимая при этом все остальные.

Я попыталась сделать так же, но как ни старалась, его едва ли можно было назвать вытянутым.

Но, так или иначе, было понятно о чём она пыталась мне сказать.

— Так...

— Губы — для возлюбленного! — заявила Луиза, вытянув мизинец.

— Оу...

Видимо, она правда не знала, на какой палец надевают кольцо. Впрочем, это было не важно.

О чём она вообще подумала, когда я просила прикоснуться? Может быть мне нужно было сразу обозначить, что это была шутка? Если подумать, это был единственный мотив, почему я сделала то, что сделала.

Если бы я сказала ей сейчас что-то вроде: так давай поженимся. Как она отреагирует? Уставиться ли она на меня в шоке с широко открытыми глазами? Скорее всего.

Мир почему-то был устроен так, что хватало одной крошечной иглы — и его механизм начинал скрипеть. Наверное, именно поэтому всё это казалось мне таким интригующим.

— Я поняла. Прости.

— Правда поняла? — недоверчиво спросила она.

Как будто забыв о собственных словах, её лицо снова оказалось слишком близко к моему. Может быть она плохо видит, а я просто не замечала?

— Ну... это для кого-то особенного? Для... возлюбленного, верно?

Я отодвинулась и почесала затылок. Почему-то просто говорить это вслух было крайне неловко.

— Э... Ха-ха...

Она так неожиданно рассмеялась, что я на мгновение опешила.

Над чем это она смеётся? Она впечатлена, что я смогла прийти к такому выводу? Иногда у меня были серьезные проблемы с понимаем этой девочки — или, на самом деле, большую часть времени.

— А ты? — вдруг спросила она.

— Что — я?

— Твои разве нет?

Это был странный вопрос. Не потому, что я не знала ответ — просто он не вызывал во мне ничего.

Возможно, в силу возраста, я слишком легкомысленно относилась к подобному. Из-за её поведения, я не редко забывала, что Луиза старше меня. Поэтому, наверное, не было ничего удивительного в том, если для неё это важно.

Возлюбленный, да?

Почему-то стоило только представить и мне вдруг захотелось скривиться. Думая об этом, мне правда не хотелось, чтобы кто-то другой занял другую половину кровати. Опять же, возможно, я была слишком юна для этого.

— Ну?.. — она нетерпеливо подтолкнула меня.

— Мне всё равно, в общем-то.

Луиза прищурилась.

— Всё равно?

Я могла с уверенностью сказать, что её слова о возлюбленном не находили отклика в моём сердце. Напротив — они отторгались.

И в то же время, при виде этого невинного лица, освещённого тусклым светом чем-то вроде лампы, во мне внезапно отозвались меланхоличные чувства. Как когда мы едва не поделили гелион между собой. Хотелось взять эти щекочущие эмоции, тихий звук её дыхания рядом, знакомый запах и вырезать вместе с этим моментом, навсегда запечатлев в своей памяти. И это желание было невыносимо... грустным.

Я не знала имени этих ощущений. И, если честно, не очень-то и хотела.

— Мне ещё рано думать об этом...

В итоге я выбрала самый безопасный вариант, который тут же был встречен смехом.

Серьёзно, что с ней сегодня было не так? Она правда пыталась нарваться на драку?

Я повесила голову, и мой разум тоже повис. Хоть он и не имел для меня особого смысла, этот разговор оставил лёгкий осадок внутри. Словно я была погребена под слоем снега, меня окружил зимний холод. Такое было чувство.

Выражаясь менее поэтично, я чувствовала себя очень уставшей и, почему-то замерзшей. Наверное, читать — всё-таки не моё.

.

Когда я открыла глаза, мне показалось, что прошла всего секунда. Комната была слишком тихой и достаточно тёмной, отчего было сложно понять какой сейчас промежуток времени.

Моим первым порывом было взглянуть на часы, будто я могла куда-то опоздать. Не то чтобы это имело смысл — часов в моей комнате никогда не было. Однако ощущение не отпускало.

Я хотела встать, но моё внимание привлек человек, лежащий на моём животе. Как долго она ещё собиралась использовать меня как подушку?

Я осторожно пошевелилась — и тут же почувствовала, как руки Луизы сомкнулись на моих запястьях.

Как... Как она вообще поняла, за что хвататься во сне?

Я не могла не восхититься её бессознательной сознательностью.

— Ещё чуть-чуть… — пробормотала Луиза и уткнулась лицом мне в живот.

Я едва не сдулась, как воздушный шар. И почему-то — вместо раздражения — почувствовала только тяжёлое, тёплое смирение.

— Почему все члены моей семьи такие... своевольные? — этот вопрос не был адресован ни к кому, в целом.

Хотя, технически Луиза не была членом нашей семьи, кажется, я уже считала её таковой. Честно говоря, отношение моих родителей к ней тоже выходило далеко за рамки просто “присмотреть за дочкой друга”. Папа, например, делился с ней разными сладостями, пока я спала. В итоге, бывало так, что мне ничего не оставалось.

И всё же иногда мне казалось, что её любили больше, чем… меня. Почему — я не знала. Она ведь просто слонялась без дела, нарушала покой и вторгалась в чужую жизнь. Ела за двоих. Шумела.

И при этом — сияла.

Наверное, в этом и было дело.

Не так давно, я даже возмутилась, когда папа отдал последнюю ягодную булочку Луизе. А в ответ получила только:

“Ну и что? Ты только взгляни какая она довольная. Тебе жалко?“

“Нет, но... а как же я?“

“Булочки было всего две, — невозмутимо ответил он, пожимая плечами.“

“Ты мог оставить мне свою. Жадина!“

“Хочешь увидеть лицо по-настоящему жадного человека? Просто взгляни в зеркало.“

“Мне часто говорят, что я похожа на отца.“

Что касается мамы… их отношения напоминали отношения человека с домашним питомцем. Они обменивались приветствиями. Мама гладила Луизу по голове. Шла дальше.

Даже чаще, чем меня. Может быть она правда считала её кошкой?

И всё же, я не могла на неё злиться. Я бы, наверное, тоже отдала Луизе булочку отца и не против погладить её. Наверное, сердце всегда принимает то, что не нравится мозгу.

— И почему она постоянно спит на мне? — возмутилась я, глядя в потолок.

— Ты тёплая... и мягкая.

— Теплая и... Эй!

Что она себе думала, называя мой живот “мягким”? Я хотела потянуть её за щёки, чтобы наказать, но её голова по-прежнему скрывалась под одеялом. Я даже не была уверена, говорила ли она в сознании.

Через несколько мгновений, она подняла голову, сбросив одеяло и открывая свои изумрудные волосы. Следующие несколько секунд, я провела, глядя на неё. Было что-то завораживающие в том, как волнистые локоны обрамляли её лицо.

Как если бы она была дриадой и только одно лицо выглядывало из листьев.

— Почему бы нам не поспать ещё немного? — предложила Луиза, зевая.

Я даже не успела ответить, как она обратно уткнулась мне в живот. В конечном счёте, мгновение её бодрствования не изменило ровным счётом ничего. Я всё так же застряла под Луизой и одеялом. Она была такой пушистой, и, лениво глядя на неё, я ловила себя на мысли, что ещё немного и сама растворюсь в пуху.

Какую новую шутку я бы услышала от отца, если бы он застал нас в этот момент? Мне пришла такая мысль, пока я засыпала.

Не трудно было представить, как он вылезает из-под кровати с ехидной улыбкой. А следом говорит что-то неуместное — что-то, что доставляет радость только ему одному. И в то же время, между попыткой спастись от насмешек отца и, погружением в невинные объятия Луизы — я выбираю второе. Я полагаю, в этом мы не слишком отличались с Луизой.

Я провела рукой по волосам Луизы, гладя её. Мягкие. Кажется, теперь я лучше понимала, почему мама делала это. Мои же, особенно, когда спутанные, напоминали птичье гнездо из небрежно сброшенных веток.

— Есть хочу...

Как она пришла к такому выводу, лёжа у меня на животе? Я могла поклясться, что мой желудок не урчал.

— Ты точно любишь поесть, не так ли?

— Так же, как и ты любишь спать, — она подняла голову, довольно улыбаясь.

— Пожалуй.

Наверное, оба этих интереса были основной характеристикой наших инстинктов.

— Тебе нужно больше развлекаться, пока ты ещё ребёнок, — заявила Луиза, скатываясь с меня и потягиваясь.

— Говоришь так, будто жизнь повидала.

— Хо-хо-хо, я старше тебя. На целых пять лет! — гордо заявила она и перекатилась на живот.

Глядя на неё, поддерживающей голову руками и беззаботно болтающей ногами, мне было сложно признать её взрослость.

Впрочем, что вообще значило быть взрослым? Когда заканчивается молодость? И самое важное... что мешает даже, будучи зрелым, чувствовать себя молодым?

Открыв занавески, мой взгляд переместился к небу.

Сквозь плотно затянутые тучи я чувствовала, как на меня льются слабые проблески света. Словно проникая в меня и разливаясь по комнате, делая её немного, но всё-таки светлее.

Там, под тяжестью света, мягко давившего на мои плечи, мой разум постепенно прояснялся.

— И правда. Ты уже достаточно... стара.

— Эй! — возмутилась Луиза, швырнув в меня подушку.

Должна признать, что несмотря на близкое расстояние, Луиза весьма ловко управлялась с подушкой. Она попала точно мне в лицо, будто несколько лет тренировалась в баскетболе.

В баскет..? Ну, кому какое дело.

Что более важно...

— Эй! А если бы я упала?

— Сама виновата. Никогда не называй девушек старыми.

Это прозвучало неожиданно разумно. Я даже на мгновение заподозрила, что Луиза умеет думать.

— А мужчин значит можно?

В этот момент, мне даже показалось, что само время остановилось вокруг Луизы. Она застыла так эффектно, что я засомневалась в том, что она когда-то двигалась.

— Э... ну... эм, нет?

Видимо, её мудрости хватило только на одно предложение. Глядя, как её самодовольное выражение лица сменяется на виновато-глуповатое, я словила себя на том, что мне никогда не надоест время от времени поддевать её.

— А мужчины уже рождаются стариками, — сказала мама, просунув голову в дверь спальни, — Такие недовольные и ворчливые. Как твой отец, например, — продолжила она, входя в комнату и пряча руки за спиной.

— Мам? Как давно ты здесь?

Я могла представить, как отец подслушивает, выжидая момент, чтобы показать, что я не права, но мама... Это уже было выше моих сил.

Я хотела поправить её, сказав, что Луиза тоже часто ворчит, но мама меня опередила.

— Хотя, ты тоже постоянно ворчишь. Ох, как много ты взяла от отца, — она хихикнула, подходя к кровати.

— Мам! — возмутилась я, чувствуя, как от самодовольной улыбки Луизы, мои щёки начинали гореть, — Зачем ты здесь?

— Я была на торговой площади и купила вам вот это.

Она достала руки из-за спины, протягивая два желтоватых длинных фрукта, подозрительно похожих на оружие. Кажется, это штука называлась «банан». Ну, не важно.

— Что это? — удивилась Луиза, взяв его в руки.

— Это...

— Бумеранг, — быстро вмешалась я, — если его запустить, он вернётся обратно к тебе в руки.

Я подала маме сигнал одними глазами, чтобы она подыграла мне. Мама приподняла бровь, словно решая, стоит ли вмешиваться в этот фарс — и всё же промолчала.

По одному её выражению лица, мне быстро стало ясно, что она не совсем понимала о чём я говорила. Поэтому, вероятно, ей и самой стало любопытно посмотреть. Впрочем, не то чтобы я сама была уверена в собственных словах.

Это было похоже на эфемерную ностальгию, когда твоё тело наполняется теплом от чего-то знакомого. Но уже через миг, ты даже не можешь вспомнить, что это могло быть

— Буме... ранг?

Луиза на секунду замерла, словно ей открылась какая-то истина. Затем неловко взмахнула рукой — слишком широко, слишком старательно.

Я задержала дыхание, наблюдая за ней.

Фрукт описал в воздухе странную, кривую дугу, будто он сам начал верить, что он бумеранг. На краткий миг мне даже показалось, что он и правда собирается вернуться обратно в руки Луизы.

Затем раздался глухой удар о стену.

Банан сполз вниз и бесславно упал на пол.

Я громко сглотнула и уткнулась взглядом в пол — плечи уже тряслись, едва сдерживаясь от смеха.

— Лгунья! Он не вернулся! — выкрикнула Луиза, спрыгивая с кровати.

— О чём ты?.. С первого раза ни у кого не получается, — мои щёки раздувались, но я упрямо старалась выглядеть серьёзной.

Благодаря безрассудству отца, я более-менее осознавала, когда нужно остановиться. Вещи перестают быть забавными, как только из игры превращаются в откровенное издевательство.

Вместо того, чтобы наблюдать, как фрукт снова ударится о стену и размажется, я решила наглядно показать, как нужно с ним обращаться.

Надавив на его край ногтями, я сняла шкурку и откусила небольшой кусочек.

— Ты правда никогда не видела бананов? — спросила я, жуя.

— Бананов? — синхронно спросили мама с Луизой.

Я чуть не подавилась от их удивления. Стало очевидно, что в этой ситуации, я тоже ничего не знала.

— Это аурилун, — с каким-то подозрением во взгляде, объяснила мама, — Впрочем, твоя голова всегда забита всякими странностями.

В конце концов, она просто в очередной раз отмахнулась, вероятно, списав всё на детское воображение. Что ж, я была благодарна ей за это.

— Ха! Съела? — довольно выкрикнула Луиза.

— Да, очень вкусно, — я кивнула, продолжая невозмутимо жевать.

Было слышно, как Луиза бормотала себе под нос, отворачиваясь. Похоже, не такой реакции она ожидала.

Подняв с пола свой аурилун, она раскрыла его и…

— Ты сломала его!

Она вытянула руку, показывая фрукт. Он выглядел слегка... потрёпанным. Будто не зная, как его раскрыть, на него надавливали, пытаясь силой заставить выглянуть наружу.

— Я?

— Ты заставила меня швырнуть его в стену!

— Заставила?

Определенная логика в её словах была. Но разве же я виновата, что Луиза беспрекословно доверяла всему, что я скажу? Или таки виновата? Мне было сложно ответить на этот вопрос.

— Ладно. Ты можешь взять немного моего.

— Немного? В тебе совсем нет... э-э

Чуткости? Сострадания? Я не совсем поняла, что она пыталась этим сказать. Если честно, думать об этом мне тоже не хотелось.

Я раскрыла большую аурилуна, отломала половину и протянула его ей.

Наблюдая, как Луиза взбирается на кровать, чтобы взять кусочек фрукта, я слегка смутилась её беспечности.

— Эмм...

— Что? — она замерла, держа аурилун у рта.

— Я вижу, что у тебя под юбкой.

— Эй!

Явно взволнованная, она тут же бросилась поправлять подол сорочки. На самом деле, учитывая ситуацию, было немного странно, что её это волновало. Мы ведь даже ванну принимаем вместе. Так что в этом такого?

Я перевела взгляд на маму, будто она могла дать мне ответ. Но, кажется, от моих слов ей тоже стало неловко. Может быть, странной была именно я.

Я ведь сказала это не потому, что мне было стыдно. И не потому, что хотела её смутить.

Я сказала — потому что заметила.

— Всегда ты так, — пробурчала Луиза, усердно прикрывая себя рукой.

Я не совсем поняла, что на это ответить. Поэтому просто промолчала, доедая свою часть.

— Ну, если ты это ешь, значит не зря тащилась по снегу.

Мама сказала это мне, но рука её всё ещё лежала на волосах Луизы.

Я на секунду задумалась, не стоит ли и мне изобразить обиду?

Ну, как угодно.

— А теперь, пойдёмте, — сказала мама, поднимаясь с кровати.

— Куда?

— Обедать.

За время нашей игры, у меня совсем вылетело из головы, что Луиза была голодна. Правда, я была немного озадачена, почему говоря о обеде мама смотрела именно на меня. Разве я выглядела такой голодной?

Перед тем как спуститься, я ещё раз взглянула на Луизу. Она продолжала неловко доедать свою часть фрукта, смотря куда-угодно, но только не в мою сторону. Было тяжело признавать, что в отличие от Луизы, я всегда смотрела на неё. Может быть я просто была очень смелой?

В хорошем и плохом смысле, она незаметно наполняла мою жизнь и перезаписывала мои воспоминания. Я уже не могла вспомнить, как просыпалась в этой комнате совсем одна.

Придёт ли день, когда я уже не смогу вспомнить своё детство без Луизы?

Наверное. На самом деле, кажется, это уже происходило.

Нас свела судьба? Или это просто везение? Как бы то ни было, я не могла оставить её просто так.

— Луиза.

— М?

Я указала пальцем на кожуру аурилуна, побудив её взглянуть в мою сторону.

— Что?

— Цвет, — подчеркнула я, пошевелив пальцами.

Немного смутившись, она прищурилась, словно не могла разглядеть его. Она смотрела на него несколько мгновений, когда вдруг из её рта вырвался писк. Один взгляд на слабый оттенок румянца на её лице, дал понять, что она поняла смысл моих слов.

— Замолчи, — хоть она и пыталась говорить строго, её голос дрогнул.

Словно подтверждая мои слова, Луиза опустила голову, натягивая подол сорочки до колен.

— Я ничего и не говорила, — я пожала плечами, ухмыляясь.

— Всё-всё. Прекрати дразнить бедную девочку.

Теперь рука мамы оказалась на моей голове. У меня не было возможности с ней спорить. Вместо этого, я закрыла глаза, позволяя её руке унести меня куда-то за пределы этой комнаты. Возможно, даже дальше.

— Порой ты бываешь настоящей ходячей неприятностью.

— Боже, как грубо.

— Да неужели? А кто испортил фрукт своими выходками?

Она спустила руку к моему лицу и зажав нос между пальцами, потянула его, будто пыталась сделать из меня лживого деревянного мальчика. Я непроизвольно поморщилась, словно хотела выразить этим своё недовольство.

Впрочем, я не могла этого отрицать. Очередная черта, доставшаяся мне от отца. Иногда мне хотелось, чтобы я была больше похожа на маму. Но, пока, нас мало что объединяло кроме цвета волос. И... моего носа между её пальцев.

— Именно. Ты бываешь невыносимой.

Никто не спрашивал мнения Луизы, но она всё равно его высказала.

Я не могла придумать лучше способа описать её характер.

Мне следовало бы остановиться. Наверное. Но каждый раз, когда Луиза смущалась, я чувствовала странное удовлетворение — и этого почему-то было достаточно.

Выходя из комнаты, Луиза шла за мной в плотную, будто боялась, что я могла обратить внимание на что-то ещё. Странное дело, но как раз это и побуждало меня бросать на неё взгляд через плечо.

— Скажешь что-то ещё... — Луиза наклонилась ближе, так что я почувствовала её дыхание у уха. — ...я очень пожалею, что не задушила сразу.

— Воу.

Не совсем то, чего я ожидала. Судя по голосу, она не шутила.

Я чувствовала, что ещё слишком молода, чтобы умирать. Поэтому подняла руки в знак капитуляции.

Длинные пряди волос, которыми она прикрывала лицо, действительно создавали впечатление, что она способна меня проклясть, если я буду неосторожна. Как искусно она умела переключаться от милой дриады до лесной ведьмы.

.

С того момента прошло по меньшей мере несколько часов, и за это время ничего не изменилось — Луиза всё так же дулась на меня.

Во время обеда она периодически бросала на меня взгляды, из-за чего я даже не могла вспомнить вкус еды. А теперь, подперев голову рукой, уставилась в окно, как обиженная кошка.

Если подумать, на самом деле изменилось довольно немало.

Может быть, я и правда перегнула палку? Хотя, если честно, палка была довольна тонкой.

Неужели так важно, что кто-то невербально указывает на цвет твоей одежды? Особенно если вспомнить, что я знала его и до этого.

Как загадочно.

В любом случае, ситуацию нужно было как-то сгладить. Проблема заключалась в том, что идей у меня не было. Я могла бы начать читать — но это бы только сильнее её раздражало, стоило мне снова запнуться на каждом втором слове. Не специально. Почти.

Я ещё раз взглянула на Луизу. Солнце за окном уже садилось и потому её лицо казалось окрашенным в слабый красный оттенок, напоминающий листву после прихода осени. Будто не только сезон, но и сама Луиза сделала гигантский скачок назад.

Интересно, а какой Луиза была этой осенью? Такой, как сейчас или такой, как этим утром, например?

Мне захотелось спросить её, но я от чего-то чувствовала, что она меня проигнорирует. Или начнёт шипеть. Сложно сказать, какой вариант мне нравился больше.

А ещё, мне не хотелось показаться назойливой. Забавно, что я подумала об этом только сейчас.

Если бы она назвала меня надоедливой и сравнила с мухой, например, я не думаю, что смогла бы когда-нибудь оправиться. Даже будь это сказано в порыве злости, это ведь значило бы, что в глубине души она так считает, не так ли?

Я вздохнула и сползла вниз по спинке кровати, почти сразу оказавшись зажатой между двумя подушками. Волна за волной тепла пробежала по моей голове. Они были такими мягкими, такими комфортными.

Честно говоря, мне показалось, что я делаю что-то неправильное. Будто прячусь. Нет — будто сбегаю.

Если бы Луиза увидела моё легкомысленное поведение, она наверняка бы разозлилась ещё больше. К счастью, я не могла видеть ничего, кроме того, что было прямо передо мной. И меня, скорее всего, тоже не было видно, так как моя голова была заблокирована. Я обнаружила, что мои пальцы на ногах рисуют крошечные круги в воздухе, пока я думала об этом.

Я резко поднялась, тряхнув головой в стороны, словно пытаясь прогнать сон. Кажется, теперь я на собственной шкуре прочувствовала, что означало “бежать от проблем”.

Хотя мой подъём был весьма... эффектным, Луиза не обратила на меня никакого внимания. Пока я сидела, корчась, с открытым ртом, она молча продолжала провожать взглядом уходящее солнце.

— Что ты там увидела?

В ответ она отрицательно покачала головой из стороны в сторону. Я могла видеть, как её взгляд вскользь упал на меня, а затем вернулся обратно к небу.

— Ничего.

— Похоже, ты часто обращаешь слишком много внимания на “ничего”.

Я не успела подумать, как слова уже вылетели изо рта. Я даже прикрыла его руками, будто это могло вернуть их обратно.

По её отражению было видно — она надулась только сильнее.

Если бы этот диалог происходил у меня в голове, я бы наверняка нашла слова получше. Так почему же каждый раз, как я открываю рот, складывается ощущение, что говорит кто-то другой?

— Извини, я...

— За что?

— Ну...

Она повернулась ко мне лицом — и в её взгляде не было злости. Только усталое разочарование.

— Ты ведь даже не знаешь, да?

Мне показалось, что станет только хуже, если я начну перечислять наугад возможные причины, поэтому просто кивнула.

— Похоже даже ты, время от времени, можешь быть разумной.

Что она хотела этим сказать? Что обычно я глупая? Впрочем, это не имело значения.

— Да, — я снова кивнула.

Почему-то в этот момент, когда я представила, что Луиза может так и не простить меня — что мы проведём эти дни, делая вид, будто друг друга не существует, а затем она просто уйдет, — мой разум будто заволокло туманом. Непроходимый и изматывающий, он высасывал из меня последние капли силы воли.

Таким в моей голове предстал мир без Луизы.

Эта сцена была отражением тех дней, когда я бездельничала все эти три года, не покидая пределов своей кровати. Хотя со стороны было невозможно сказать, что что-то слишком изменилось, внутри всё мало-помалу менялось — и я это чувствовала.

— У меня никогда не было друзей и... ну, я не знаю.

Я была слишком ненадёжной, чтобы стать опорой, как мама. В то же время, у меня подозрительно легко получалось быть легкомысленной, как папа.

Как бы мне не хотелось сравнивать себя с отцом в очередной раз — это было правдой.

Интересно, задумывался ли он когда-то о чувствах окружающих, после того как творил свои шалости?

Кстати об этом. Нет, сейчас точно не время.

Когда Луиза улыбалась, я почему-то забывала, что ей на самом деле нужна семья.

А я…

Кто я для неё?

Нужна ли ей подруга? Правда ли я вообще могу ею быть? Или... она просто терпит меня — потому что сейчас у неё нет другого выбора?

Подобные мысли быстро заполняли мой разум, липли одна к другой, путались, словно паутина. Мне вдруг стало страшно, что, если я задержусь в них ещё хоть немного — не выдержу.

Вероятно, устав от моего жалкого вида, Луиза вздохнула и ещё раз бросила взгляд в окно прежде, чем встать на ноги. Словно рассеивая туман, она подошла ко мне.

Она взяла мои руки и крепко сжала их. На мгновение мне даже показалось, что она попытается заломить их, но нет. Почему-то в этот момент я почувствовала, что расслабляюсь.

Мы нормально не разговаривали всего несколько часов, но чувство разлуки поразило меня сильнее, чем я ожидала. Судя по выражению совершенно беззащитной улыбки, которую редко можно увидеть на лице Луизы, она разделяла мои чувства.

— И вот что с тобой делать?

— Любить, кормить и никогда не бросать.

— Ты домашний питомец что ли?

В каком-то смысле, это было не далеко от истины.

Она засмеялась и погладила меня по голове одной рукой, будто я и правда была каким-то животным. Другой — всё так же удерживала между нами этот странный, хрупкий мост.

Мне даже показалось, что вся эта ссора — если её вообще можно так назвать — сделала нас ближе. Вытянула наружу те стороны личности, которые обычно никто не хочет показывать посторонним.

Возможно, иногда нужно заходить слишком далеко, чтобы понять, где на самом деле проходит граница.

...Это была шутка. Двигаемся дальше.

Том 2 Глава 5: Общими мотивами

Спустившись в гостиную, я обнаружила чудаковатую лису — и мою маму, уткнувшуюся лицом между её пушистых ушек.

Должна признать, что «спустилась» — слишком громко сказано. Скорее, меня спустил вниз отец. Но это не меняло сути.

— Что тут происходит?

— О, ты уже проснулась? — спросила мама в ответ, поднимая голову.

Лиса повернулась — и тут же побежала ко мне. Я даже слегка пошатнулась, когда этот зверь решил наброситься.

Только… что-то в этом было не так. Она была слишком неправильной для настоящей лисы. Конечно, мир снаружи мог скрывать множество причудливых вещей — и она была не исключением — но всё говорило о том, что она ненастоящая.

На самом деле, мне даже не нужно было приглядываться, чтобы понять, что это была Луиза.

Было видно, как несколько изумрудных локонов выглядывали из щелей капюшона. Я видела их так часто, что должна была давно перестать обращать внимание, но сейчас — то, как они спускались по пушистой лисице тонкими линиями — почему-то приковывало взгляд. А хвост торчал вверх и лениво покачивался из стороны в сторону, пока она бежала.

Если бы не знала, кто скрывается под этой мордой, я бы решила, что хвост настоящий. Природа явно допустила ошибку.

— Я решила, что будет справедливо, если у вас будут похожие пижамы. Но Древомур как-то не соответствовал характеру, — объяснила мама, поднимаясь с колен и отряхивая подол платья.

— Выходит, ты решила, что проказливая лиса ей подходит больше?

— Эй!

Несмотря на лёгкий толчок со стороны Луизы, она выглядела очень гордой собой.

— Не знаю о ком ты в очередной раз говоришь, но это — Веларин.

— О... понятно.

В то время как маме, казалось, было всё равно на мои слова, Луиза выглядела заинтригованной, глядя мне в лицо. Она смотрела так, будто чего-то ждала.

Пока я смотрела на неё ещё какое-то время, её лицо продолжало приближаться. Мне даже начало казаться, что её звериный нос учуял что-то у меня во рту и она прямо сейчас запрыгнет в него, как в нору.

Серьёзно, что с ней не так?

— Ты... выглядишь очень мило.

— Вот, — она отстранилась и довольно кивнула.

Значит, это был правильный ответ?

Меня не покидало чувство, что я только что сыграла в какую-то странную лотерею.

Интересно, если бы я ответила неправильно, она бы цапнула меня за ногу и утащила в свою берлогу, как добычу?

…Нет. Это точно не то, что я хотела бы знать.

Но на этом её ожидание не закончилось. Она отодвинулась совсем немного, однако продолжала смотреть на меня так пристально, что мне стало не по себе.

Что ещё она от меня требовала?

— Хочешь потрогать ушки?

Когда она это предложила, её глаза загорелись, будто она ждала этого с самого начала. Возможно, в этот момент просто удачно упал свет, но я имею ввиду буквально “зажглись” — они сияли, как звёзды.

Вопрос застал меня врасплох. Я не была уверена, что вообще должна это делать.

И всё-таки, разум и сердце пришли к одному и тому же выводу — конечно хочу.

Я протянула руки к её опущенной голове и осторожно сжала ушки пижамы. Пушистость сначала щекотала ладони, а затем оседала под пальцами, тёплая и податливая.

Кажется, я зря вообще сомневалась.

А затем её крошечные лапки легли на мои щёки, и она приподняла голову.

В её взгляде было что-то такое, как бы это сказать... озорное. Настолько, что я замерла.

Мои руки так и зависли на её ушах — неловко, неподвижно — как насекомые, приклеенные к ловушке. Мне вдруг стало жарко просто смотреть на неё. В моей голове проносились самые разные мысли, будто Луиза была инопланетянином, а я пропустила момент, когда нужно было понять — зачем он прилетел.

Я уже чувствовала себя не в своей тарелке, хотя ничего существенного ещё не произошло. И не должно ведь... верно?

— Ну как?

— Что — как?

— Правда крутые лапки сшила мне твоя мама?

Веларин рассмеялась и убрала руки от моего лица. И вместе с этим почему-то стало пусто — будто все эмоции разом вылились из меня.

Было бы справедливее, если бы она предупреждала меня о таких порывах заранее.

Хотя… тогда, наверное, это было бы уже не то.

Я что, дура? О чём я вообще...

Не важно.

— Д-да. Очень.

Сразу следом холодные и шершавые руки легли на мои щёки, заставив меня вздрогнуть. Мне не нужно было долго думать, чтобы понять кому они принадлежали.

— Что это ты делаешь? — спросила я, поднимая взгляд.

На самом деле, было довольно удивительно, что отец так долго оставался в стороне. Я даже успела забыть, что он всё это время стоял рядом. Как выяснилось, он просто выжидал момента.

— А Луизе, значит, можно?

Он скептически приподнял бровь и принялся мять мои щёки, будто проверяя тесто на готовность.

— Нельзя! Я просто... не была готова.

В то же время, Веларин отступила обратно к маме, почти вырывая свои ушки из моих рук. Я с лёгкой грустью сжимала и разжимала ладони, всё ещё чувствуя их пушистость на коже.

— Может ты уже прекратишь?

Я зыркнула на отца, отчего он быстро убрал руки, будто мои щёки внезапно налились кипятком.

— Ой, какая ты сердитая. Похоже, даже Древомуры имеют зубы.

Будто неумелый парикмахер, его пальцы слишком усердно надавливали на мою голову. Ноги предательски подогнулись, и я едва не опустилась на колени.

— Прекрати уже, — буркнула я, пытаясь отстранить его руку.

— Скажи, ты знаешь, что нужно, чтобы нарисовать круг?

Его внезапный вопрос оставил меня в лёгком замешательстве. Моим первым порывом было ответить: “конечно, знаю”, но столкнувшись с расхождениями между реальностью и воспоминаниями — я уже ни в чём не была уверена.

Прежде чем я успела найти, что ответить, папа вытянул палец вверх и сделал круговое движение. Воздух тихо треснул, словно пересохшая ветка, и за его жестом остался яркий пламенный след в форме окружности. Тепло мазнуло по лицу, заставив меня моргнуть.

Я с удивлением смотрела на это магическое явление, но всего мгновение спустя огонь рассыпался, будто его втянул в себя воздух.

— Так... эм...

Я действительно плохо разбиралась в мыслях отца. Поэтому такое, казалось бы, простое объяснение в итоге ни на что меня не натолкнуло.

— Всё, что нужно — это линия, — сказал он.

— Оу... Ну, это было достаточно просто.

— Но, что случится, если линии не встретятся? Круг не сможет образоваться.

Словно доказывая свою точку зрения, он нарисовал ещё один круг. Точнее, почти круг — линия не сомкнулась, оставив крошечный разрыв.

— Очень похоже на круг, не так ли? Но в то же время бесконечно далёк от него.

Я решила попытаться дорисовать недостающую линию самостоятельно, но папа тут же остановил меня, качая головой.

Выходит, пламя было настоящим? Почему-то это показалось мне довольно важным.

— Так... и что с того?

— Это всё.

— Всё?

Я должна была догадаться, что это была очередная проделка отца. Но, честно говоря, в этот раз она была настолько безобидной, что я не была уверена, стоит ли придавать этому значение.

Следующие несколько мгновений, папа просто смотрел в стену, будто позади меня мог находиться суфлёр, который подсказывал ему, что делать дальше.

— Хорошо. Представь, что этот круг время.

— Ага...

Я уже не слишком вдавалась в детали, но всё равно решила дослушать до конца.

— Думай о недостающей линии, как о настоящем. Пока ты не здесь, круг не замкнётся.

— А?..

Мне потребовалось время, чтобы осознать о чём он говорил. Должна признать, что хоть по большей части отец оставлял впечатление хаотичного шута, время от времени ему удавалось застать меня врасплох.

И всё же, меня не покидало чувство, что здесь мог быть какой-то подвох. Может это был своего рода психологический тест?

В конце концов, я решила, что, если он и был — я его уже провалила, потому просто кивнула. Лично я бы предпочла, чтобы отец учитывал уровень моего интеллекта и ограничивал свои загадки чем-нибудь вроде: «Какую цепь нельзя поднять».

Отец довольно похлопал меня по плечу, будто я всё сделала правильно, вернулся в своё обычное состояние и направился наверх.

Смотря ему в спину, мне даже стало завидно от того, как быстро ему удавалось переключаться. Мысли у него, казалось, уже ускакали вперёд, а мои ползли с черепашьей скоростью.

Я перевела взгляд на Луизу. Сейчас она сидела рядом с мамой на диване, сжимая подушку, и они о чём-то перешёптывались. Почему-то мне показалось, что против меня строился какой-то заговор.

Возьмём к примеру поведение Луизы. Она довольно долго постукивала пальцами по колену, будто это была клавиатура, а мама диктовала ей что-то на ухо.

Я посмотрела на них ещё пару секунд — ровно столько, сколько мне понадобилось, чтобы понять: разбираться во всём этом сейчас мне совершенно не хочется.

Вне зависимости от сезона, было одно место, где я хотела провести каждую секунду любого дня — моя кровать. Но сейчас путь туда казался слишком длинным.

“Однажды...“ — подумала я, бросив взгляд на лестницу, и вместо этого пошла на кухню.

.

Даже, когда я вышла из кухни, разговор между мамой и Луизой не прекратился. Напротив, кажется, он стал даже оживлённее.

Не знаю откуда это могло взяться, но у меня уже вошло в привычку чувствовать себя в такие моменты лишней. Не важно, как радушно меня примут в разговор, если я влезу — я ведь была в нём не нужна, если меня не позвали изначально, верно?

Столько всего можно было сделать, чтобы этот день был хотя бы как остальные. А вместо этого я просто решила чахнуть здесь.

— Как-то... досадно. Нужно что-то делать, — сказала я сама себе, уткнувшись лицом в руки.

Мои слова раскаяния не имели никакого веса. Всё, что казалось тяжёлым — было моё тело.

Часто случалось, что, стоило мне ненадолго остаться на одном месте, меня будто приковывало к нему. Хоть пол у лестницы был довольно холодным — я чувствовала, как моя задница начала побаливать, — я уже не могла заставить себя встать.

— Ой, как неожиданно найти тебя здесь.

Луиза подошла ко мне пружинистым шагом и села на пол рядом со мной. Я могла слышать, как скрипнула половица, когда она опускалась, будто ей было трудно выдержать вес двух девочек одновременно.

— Вы уже договорили?

— Хе. А ты что, ревновала?

Даже не глядя на неё, перед моими глазами кристально ясно всплывало выражение её лица в этот момент. Она почти что наверняка была очень довольна собой.

— Ещё чего. — пробубнила я, не поднимая головы.

— Да неужели? — она приблизила своё лицо ко мне так, что я могла почувствовать её дыхание у щеки, — Тогда почему ты тут сидишь? Одна.

— Хмпф. А сама как думаешь? — я подняла голову, глядя ей в глаза.

Мой вопрос побудил Луизу протянуть руку. Но зачем? Может она хотела мне что-то дать?

Я взглянула на её ладонь, но в ней было пусто. Только довольно детальные подушки лапок её пижамы немного выпирали, образуя собой крошечные холмики. Ещё я заметила на их поверхности трещины, как на земле во время засухи.

Я протянула к ней руку, касаясь кончиком пальца одной из подушечек. Было чувство, будто я прикоснулась к коре дерева — шероховатой, сухой. Только на удивление мягкой. Мой палец тут же провалился в неё. И сразу следом, Луиза схватила мою руку, широко улыбнувшись.

— Ты ждала меня. — заявила она, поднимаясь на ноги и потянув меня за собой.

— Ничего я не ждала. — я непроизвольно надулась, отводя взгляд.

— Ага. Ну конечно.

То, как она это сказала, дало понять, что она совершенно мне не поверила. Она буквально была уверена, что я тут сидела ради неё, будто это была самая естественная вещь на свете.

Ну, как угодно. Пусть думает, как хочет.

— Тогда пойдём?

— Э?

Прежде чем я это осознала, мой взгляд сам по себе переместился к лестнице. Я качнула головой, нахмурив брови, как бы спрашивая: а как же лестница?

Луиза смотрела на меня так, будто моя реакция её совсем не касалась.

— Тогда нам нужно что-то придумать.

Она слегка кивнула — скорее себе, чем мне.

Её глаза метнулись к лестнице и обратно, словно мысль уже была, но она не решалась дать ей форму.

— Я пойду позову маму, — я указала на кухню.

Я решила не дожидаться её инициативы. В конце концов, мама уже была свободна и мне ничего не мешало попросить её поднять меня.

Не успела я развернуться, как Луиза схватила меня за предплечье, заставив пошатнуться назад. То, с какой силой она это сделала, создавало впечатление, что я едва не вышла на проезжую часть. Вот только, проблема была в том, что мы находились внутри дома.

— Эм... Луиза?

— Постой.

— Да, я поняла это. Может уже отпустишь?

Я попыталась разжать её пальцы, но она только настойчивее схватилась за меня. Напряжённое выражение Луизы становилось всё отчётливее, будто она прикладывала больше сил, чем намеревалась, чтобы удержать меня на месте. Не то чтобы я вообще сопротивлялась, но мне правда хотелось сказать, чтобы она меньше усердствовала.

Я вздохнула и поддалась обратно, почти уткнувшись в неё спиной. Вместе с тем, хватка на моей руке ослабла и её лицо выглядело менее напряжённым. Думаю, это было одним из тех качеств, которые мне в ней нравились — её эмоции были видны на поверхности.

Интересно, почему в отличие от неё, я была таким, ну... трудным человеком?

Нет-нет-нет, я едва не погрузилась в эти мысли, но вовремя остановила себя.

— Мы с твоей мамой решили... — промямлила она, будто ей что-то мешало говорить.

— Угу. Что насчёт этого?

— Я помогу тебе...

Было бы намного легче, если бы она вкладывала в слова столько же усилий, как в свою хватку. С чем... Хм...

— Ты хочешь поднять меня вместо неё? — предположила я, наблюдая за её реакцией.

— Что? Нет!.. Это не то.

— Понятно.

Значит, это был не верный ответ. Чувство, что сегодняшний день затянул меня в какую-то лотерею усиливался с каждой секундой.

Можно ли считать один правильный ответ из трёх — успехом? Сомневаюсь. Я всё ещё была далека в понимании намерений окружающих.

— Давай вместе... поднимемся наверх. — когда она подняла на меня глаза, то была больше похожа на брошенного щенка, чем на человека.

Подняться вместе, да?..

Кто бы что не говорил — на улице была зима. Я чувствовала это всей своей кожей. В добавок, все остальные признаки присутствовали. Например, моё тело начало немного дрожать.

В такие дни нужно быть осторожней, чтобы не отморозить нос или чего ещё похуже. Это же само собой разумеется, что я хотела поскорее оказаться под тёплым одеялом. Поэтому, я собиралась отказаться от её предложения, сославшись на холод и усталость. Но немного подумав, я поняла, что это могло показаться бестактным так отвергнуть её старания.

Тогда, что я могла ей ответить?

— Ничего если ты не хочешь! Давай... давай... в другой раз...

Выглядело так, будто она принимала меры предосторожности на случай моего отказа. Вероятно, их с мамой решение не было однозначным. Или же Луиза поставила своим приоритетом не принуждать, а мягко подтолкнуть.

— Вот как… Так даже лучше. Не уверена, что я ещё готова.

— Тебе нужно испечься, как хлебушку?

— Э?

Глаза смотрели в сторону, а её губы вытянулись в улыбке. Её лицо было таким живым, а слова дерзкими, что я просто не могла не восхититься такой... такой наглостью.

— Ты обнаглела?

Хотя по большей части я шутила, Луиза дернулась, будто я замахнулась на неё, чтобы ударить.

— И-извини.

Я заставила её извиниться. Это не то, чего я хотела. Чувство вины расползалось по коже, как если бы меня облили родниковой водой. Теперь я просто не могла ей отказать.

На секунду мелькнула неприятная мысль. А вдруг…

Я тут же отмахнулась от неё.

— Это была шутка. Прости. — мои плечи опустились, словно на них кто-то надавливал. — Давай попробуем.

В последнее время, случалось слишком много событий, про которые я могла бы сказать, что они мне не нравились. И причиной этому была она. Девочка, что опустила голову, будто жуя воротник пижамы, но на самом деле отчаянно пыталась сдерживать улыбку.

Должна сказать — она не преуспела.

— Эми наблюдает за всем так, будто её совсем тут нет.

Я едва не подпрыгнула, когда внезапно донёсся мамин голос. Звучало так, будто она пыталась озвучить свои мысли, но — как и её положение — звучало слишком вяло.

— Давно ты тут?

— Совсем нет. Ты долго решалась. Я устала ждать.

Что она хотела этим сказать? Кто знает.

Когда она подняла голову с перил у лестницы и вытянулась, будто проспала там весь день, привычная аура неукротимости вернулась к ней. Она упёрла руки в бока и, взглянув на Луизу, кивнула ей. Тогда-то я всё и поняла.

— Так это ты всё подстроила?

— Разве? Я просто знала, что ты не уследишь за языком, — она пожала плечами.

Поначалу было странно видеть маму и Луизу сидящими вместе. Эти двое были слишком далеки от интересов друг друга, но всё-таки умудрились как-то поладить. Наверное, это и называли хорошими отношениями.

Если хорошенько подумать, вся наша семья строилась на похожих отношениях.

— Раз ты уже здесь, тогда... отнесешь меня?

Я попыталась состроить глазки, жалобно глядя на маму. По крайней мере, мне очень хотелось верить, что у меня получилось хотя бы приблизительное выражение лица.

— Не могу. — не думая ни секунды ответила она.

Я вздохнула и отвела взгляд в сторону. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться почему. Но я всё равно решила попытать удачу и спросить.

— Почему это?

— Неужели твои слова ничего не значат? — скрестив руки на груди, мама приподняла бровь, будто бросая мне вызов.

Увидев эту вызывающую позу, я заметила, что сейчас они с отцом были на одной волне — оба невыносимы. В то же время, я знала, что она права. И это... раздражало. Я собственными руками разорвала свою спасительную ниточку.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как принять её вызов.

Опустив голову и глянув на ступеньку перед собой, я осознала, что у меня с пандами слишком много общего. Неуклюжая, склонная к бегству и абсолютно не созданная для лестниц.

Для меня стало настоящей головной болью мысль о том, как к ней подступиться. Я была так вовлечена в этот бескрайний поток самобичевания, что даже не заметила, как Луиза протянула мне лапку. Она сжимала и разжимала ладонь, как бы напоминая, что мы должны были преодолеть это препятствие вместе.

— Пойдём?

Хотя мысль о поднятие по лестнице вместе вселяла в меня надежду, кажется, Луиза переживала об этом не меньше меня.

Я протянула ей руку и её ладонь сжала мою — как лапки испуганной птицы, цепляющейся за ветку в последний момент.

То, как вздрагивала её рука, говорило о том, что ей тоже было страшно сопровождать меня наверх. Сперва я даже запаниковала, но, когда она расслабилась и взяла нормально — я вздохнула.

Я вполне могла понять её лёгкую нервозность под грузом ответственности, но от вида её напряжённого лица мне было не по себе. Она смотрела прямо перед собой — как нос корабля, даже не пытаясь оглянуться по сторонам. Казалось, она даже не моргала.

Внезапно Луиза сделала шаг, заставив меня подойти к ней и снова остановилась. Затем, она вытянула шею, будто пыталась рассмотреть ступеньки внимательнее. Она даже немного изогнула спину. И глядя на неё, я не переставала удивляться тому, насколько серьезно она подходила к делу.

Но, честно говоря, всё это выглядело так, будто с лестницей впервые сталкивалась именно она.

— Ну что, идём? — ещё раз спросила Луиза, не поворачивая головы.

— Эм, пожалуй.

Луиза сделала шаг. Хотя могло показаться, что ей это ничего не стоило, я заметила, что её нога слегка вздрагивала. Может быть, ей было холодно? Сомневаюсь. Скорее, это было что-то другое.

Отойдя в сторону, она обернулась ко мне и напрягла руку, приглашая подниматься. Она даже присела, подстраиваясь под мой рост.

Ну, что ж... вот и пришла моя очередь.

Я вымученно улыбнулась — будто это могло снять напряжение с нас обеих. А затем, занесла ногу. Мне тут же захотелось зажмуриться, словно я вот-вот упаду, но рука Луизы была слишком реальной, чтобы допустить это.

Хоп.

Мне не потребовалось много попыток, чтобы взобраться на первую ступеньку. На самом деле, это показалось довольно лёгким. Я даже не устала.

Может быть у меня врождённый талант?

...Ладно. Шутка.

Луиза выдохнула и подняла голову наверх.

— Отлично. Осталось ещё девять.

— Оу...

Что-то закончить всегда было гораздо сложнее, чем начать. Могла ли я просто сказать, что на сегодня и так хорошо постаралась, и оставить всё на следующий раз? Нет. Конечно нет.

— Ну что, продолжим?

Спросив это, она окинула меня взглядом с головы до ног, словно искала признаки чуда. Но почему? Неужели она думала, что, переступив всего одну ступеньку, я должна была как-то значимо измениться?

Может быть мышцы моих ног стали крепче? Я осмотрела даже свои ступни, но ничего так и не заметила.

После чего Луиза кивнула, будто что-то поняла и повторила свой подъём. А я следом за ней.

Затем ещё один. И ещё...

А потом — всё.

Я сделала ещё шаг — и ноги внезапно отказались слушаться. Колени подогнулись, и в следующий миг я глухо плюхнулась на ступеньку, ударившись задницей так, что в голове на секунду стало пусто.

— Ты в порядке? Я впервые вижу тебя такой... измотанной. Ты как тельмирон, выброшенный на берег.

— Просто… в тебя, кажется, вшито слишком много батареек.

Моим первым порывом было огрызнуться, но в итоге решила отшутиться. В конце концов, я даже не знала, кто такой этот “тельмирон”. Судя по всему — какая-то рыба, наверное.

В то же время, Луиза выглядела явно озадаченной моим замечанием. Наверное, я снова сказала что-то странное. Правда, не то чтобы её сравнение было лучше.

— Ты настолько жестока, что будешь молча наблюдать за крахом дочери?

Я обратилась к маме, что стояла внизу, по другую сторону перил. Она опиралась на них локтем, поддерживая голову рукой, и смотрела на нас снизу-вверх с выражением усталого терпения.

— О чём ты говоришь? Я здесь, чтобы моя дочь не расшиблась.

Какая жестокая женщина. Она даже не сменила позу, когда сказала это. Всем своим видом мама показывала, что уже устала ждать, пока мы наконец поднимемся наверх.

Если кто тут и правда устала, так это была я.

Я глубоко вздохнула, пытаясь насытить лёгкие воздухом перед очередным рывком. Даже не глядя, я чувствовала, как мамин взгляд подталкивал меня двигаться, иначе она споёт мне песенку о том, какая я дохлячка. Или что-то вроде того. Хотя это было больше характерным для отца, я уже ничему не удивлялась.

Вещи перестают быть весёлыми, когда ты начинаешь хорошо в них разбираться. Они становятся частью повседневности. Наверное, поэтому я никогда не посвящала себя ничему полностью.

Так я хотела думать.

На самом деле, я просто искала удобные отговорки, чтобы не было больно. Потому что когда стараешься изо всех сил и всё равно ничего не выходит — урон от поражения становится сокрушительным.

Даже слепой стрелок рано или поздно попадёт в цель, если будет стрелять достаточно долго. Но считать ли удачу — успехом?

Лестница и стрельба, конечно, не одно и то же. Но одна пройденная ступень, как и один удачный выстрел, едва ли значат что-то сами по себе.

И сейчас это знание давило на меня сильнее, чем собственный вес. Я сидела на ступеньке, тяжёлая, неподвижная, будто дальше меня уже не пускали.

Кажется, пришло время сдаться.

Похоже, мама тоже это поняла. Отходя от перил, она улыбнулась.

— Думаю, с тебя достаточно.

По выражению её лица было сложно определить испытывала она разочарование или же гордилась мной хотя бы немного. Но одно я могла сказать наверняка: я чувствовала себя неудачницей.

— Нет! Она сможет!

— А?

Луиза быстро дернула рукой, заставляя меня подняться. Мои ноги казались неустойчивыми, и я начала падать в её сторону. Луизе пришлось ловить меня, прижимая к груди.

Лёгкий порыв ветра дыхнул её запах мне в нос, а пушистость пижамы, будто поглотила меня в меха.

Даже в её объятиях мои ноги всё ещё дрожали. Неужели она правда думала, что мне хватит сил на ещё пять ступеней?

— Ох, ты решила убить мою дочь?

Как и я, мама не верила в меня. Хотя её слова по большей части были шуткой, наверное, на мгновение на лице Луизы появилось выражение душевной боли. Затем, она помотала изо всех сил головой, словно крича «нет».

Как будто что-то осознав, Луиза только сильнее воспряла духом. Мне даже показалось, что воздух рядом с ней стал легче.

Она что, собралась поднять меня магией? Но ведь тогда она рухнет на пол раньше меня.

Я хотела возразить, но Луиза уже нагнулась, почти согнувшись пополам, и потянула мою руку к себе на плечо. Из-за разницы в росте её плечо упёрлось мне прямо под подмышку — не сказать, что удобно. Я ойкнула, а она только виновато дёрнулась и тут же перехватила меня крепче.

Ей пришлось идти сгорбившись, будто она несла на себе слишком тяжёлый рюкзак.

Каждый шаг давался ей рывком — сначала напряжение, потом короткий толчок вверх.

Это был не самый достойный способ подниматься. Моя нога волочилась, другая цеплялась за край ступеньки, а вся я держалась на её настойчивости и плече. Но… мне действительно стало проще идти.

Я могла слышать, как мама хихикала, глядя на нас снизу. Не знаю, что именно её забавляло — наша нелепость или то, что мы всё-таки двигались.

— А? Что ты...

Я повернула голову к маме, когда мою другую руку мягко обвило водяное щупальце, а она только подмигнула, держа указательный палец у рта.

Вот же, неужели ей было обязательно строить из себя такую интригантшу, если всё равно собиралась помочь? Как и прежде, пути взрослых оставались неисповедимы.

Луиза, кажется, даже не заметила изменений. У неё не только кончик носа покраснел. Вся она словно взывала о помощи. Даже рассветное солнце бледнело на её фоне.

Такое усердие, или скорее упрямство, было для неё почти болезненным.

Теперь уже было не ясно, шла ли я самостоятельно или меня полноценно несли, но от чего-то я чувствовала, что и сама хочу пересечь эту финишную черту.

Отчаянно хотеть чего-то достичь — для меня это не слишком знакомое чувство. Наверное, как и тепло, мотивация Луизы передавалась мне путём прикосновения. Иначе у меня нет объяснений, откуда во мне взялись силы, чтобы переступить все эти пять ступеней.

Но… дело было сделано. Мы наверху. До сих пор не верится.

.

Чего и следовало ожидать, на следующее утро я не могла и пальцем пошевелить. Как если бы вместо обычной лестницы, моей целью было взобраться на самую высокую точку мира. По ощущениям было похоже, что я не шла к вершине, а ползла, цепляясь всем чем только возможно.

То же самое можно было сказать и о Луизе. Некогда непоседливый комок радости, который обычно лежал на мне, как кошка — сегодня не мог даже преодолеть собственную половину кровати.

Мы лежали как два ленивых тюленя, отказываясь даже есть. Только хихикали — и тут же кривились от боли во всём теле.

Однако, в отличие от меня, Луиза осознала это не сразу. Наверное, потому что вчера она уснула с ощущением победы.

Когда Луиза только проснулась, казалось, она была полна сил. Её даже не смутило то, что она лежала в том же положении, что и заснула.

Нужно было видеть это полное гордости и самодовольства выражение лица, когда она неожиданно заявила следующее:

— Думаю, теперь я достаточно сильная, чтобы донести тебя наверх самостоятельно.

Мне составило немалых усилий, чтобы повернуть голову в её сторону.

— ...Да неужели?

Судя по голосу, она не шутила. Интересно, что сподвигло её так думать?

На самом деле, я была впечатлена, её выносливостью. Когда Луиза помогала мне подняться, она выглядела так, словно обгорела на солнце. Неужели только я одна была такой слабой?

— Не веришь? — она приподняла бровь, будто это не я сомневалась в её силе, а она в моей лёгкости, — Тогда я подниму тебя.

— Зачем?

На самом деле, мне не хотелось этого знать. Почему? Мне казалось, она даст простой, но невероятно нелепый ответ, который станет только ещё большей проблемой. Например, я сомневалась, что смогу встать на ноги даже с чужой помощью.

— Чтобы показать тебе, насколько сильной я стала, — ответила она, ни секунды, не сомневаясь в себе.

— Лучше не стоит.

Полностью игнорируя мои предостережения, Луиза рванула с места и... Отчаянный вскрик сорвался с её губ, когда она даже не смогла поднять саму себя.

Любопытно, можно ли считать её вскрик победным кличем...

Сложно сказать.

Том 2 Глава 6: За пределами календаря

Сегодня мама с Луизой отправились на торговую площадь. Луиза звала и меня с ними, но, по очевидным причинам, я вежливо отказалась от этой затеи.

Всё утро я провела в кровати и всё ещё была в пижаме. С другой стороны, в этом не было ничего удивительного. Меня редко можно было встретить в чем-то ещё. Наверное, я была чем-то вроде праздничной ёлки — наряжалась только по особым случаям. Конечно, если определение «наряжалась» вообще со мной совместимо.

Сидя на кухне с отцом и в тайне от мамы поедая остатки шоколада, мне вдруг стало любопытно: сегодня был выходной? Или у отца любой день такой?

Хоть и бывало так, что он выходил из дома и возвращался к вечеру, отец не создавал впечатление занятого человека.

Я взяла ещё один кусочек шоколада, пока отец не успел всё съесть и бросила его в рот. С такими вещами лучше не тянуть.

Вопросы могут подождать, а шоколад — вот нет.

Оболочка была сладкой, но внутри что-то фруктовое и горьковатое.

Впрочем, не то чтобы это имело значение. Это было съедобно, во всяком случае.

— Скажи, пап, а ты что-нибудь умеешь, кроме как делать своё тело тёплым и рисовать огнём в воздухе?

Хотя вопрос мог показаться бестактным, я всё же решила спросить. Несмотря на своё крепкое телосложение, он мне не казался достойным восхищения.

Нет, погодите. Это не то, что я имела ввиду. Я хотела сказать...

Ну, как бы то ни было.

— Хм? — он повернулся в мою сторону, растерянно моргая.

— Просто... я никогда не видела у тебя оружия, как у искателей приключений, например, — объяснила я, махая руками из стороны в сторону, будто держа в них меч.

— Искатель приключений? — он склонил голову, приподняв бровь. — По-твоему взрослый мужчина должен тратить время на приключения?

Я не могла не согласиться с его словами. Жизнь авантюриста больше подходила подросткам. Это тот период жизни, когда твоё каждое действие будто кричит за тебя: «Заметьте меня».

Хм... Если подумать, разве отец дома не вёл себя точно так же? Может быть он вовсе не хотел становиться серьёзным семьянином?

Да, с “серьёзным” я погорячилась, но мы опустим это.

Пока я размышляла над ответом, отец то и дело, что оглядывался по сторонам и напрягал тело, словно демонстрируя мышцы. Наверное, так он пытался показать, что на нём держался весь дом. Но сколько бы я не думала над этим, так и не поняла почему.

Мне показалось, что, если я скажу что-то очевидное или избитое, лучше вообще молчать. Поэтому я решила выбрать другой путь.

— Выходит, ты просто сидишь тут, пока мама работает по дому?

— И?.. Что в этом плохого?

Он ответил и глазом не моргнув. Не оправдываясь, не отшучиваясь — просто так, будто в этом и правда не было ничего особенного.

Похоже, я действительно увязла в попытках сделать вещи серьёзнее, чем они должны были быть.

— На самом деле я много чем занимаюсь, ты просто не успеваешь этого замечать, — внезапно сказал отец, как будто-таки решив объяснится. — Например.

Он указал пальцем на пол, побудив меня проследовать за ним.

То, что открылось моим глазам, было похоже на кучу древесного угля, вывалившегося из камина. Неровные, почерневшие куски лежали прямо на полу, будто кто-то небрежно вытряхнул золу и забыл убрать. Я отчётливо помнила, что, когда я пришла сюда, этого здесь не было.

Это несомненно был уголь.

И что он хотел этим сказать? Что его работа по дому — мусорить? Мне казалось, с этим я справилась бы не хуже.

Нет. Забудем об этом.

Мои раздумья прервал треск. Я вздрогнула и инстинктивно вцепилась пальцами в край сиденья — на мгновение мне показалось, что стул сейчас развалится подо мной.

Но звук шёл не снизу.

Он доносился из этой кучки чёрной древесины.

Воздух рядом с ней стал сухим и тёплым, будто меня подвинули ближе к очагу. Мой разум отреагировал слишком поздно — моя нога сама потянулась к углю. Тепло коснулось ступни, и я резко отдёрнула её обратно.

Как будто мёртвое дерево снова решило вспомнить, что когда-то было живым, уголь начал двигаться. Сначала — неловко, с осыпающимся шорохом, затем увереннее. Из общей массы проступили лапы, короткие ножки и округлая голова.

Пламя вспыхнуло внутри формы, наполняя её изнутри, и языки огня лениво потянулись вверх, делая очертания расплывчатыми.

Рождённый из огня… плюшевый медведь.

Он выглядел мягким — почти смешным, — но жар от него был самым настоящим. Даже на расстоянии я чувствовала, как кожа на лице стягивается от тепла.

Осознание того, что я смогла как-то назвать это создание, почему-то совсем не помогло мне понять, к чему всё это.

— Ну? Что ты думаешь? — спросил отец, сложив руки на бёдра и задирая нос.

Это был отличный вопрос. Что же я об этом думаю? Что я вообще должна была думать о ожившей детской игрушке? Ничего не понимаю.

Мне казалось, что мне понадобятся нечеловеческие усилия, если я когда-нибудь решусь разгадать эту загадку, которой был отец.

Чем пристальнее я вглядывалась в это странное существо, двигающее свои пламенные конечности, тем сильнее у меня болела голова. Она казалась теплой, настолько, что возникал вопрос, действительно ли сейчас зима.

— Так... ты устраиваешь театральное шоу для детей? Не понимаю, — я приподняла плечи, качая головой.

— Именно так. Я фокусник.

Надувшись от важности после своего заявления, отец тут же вернулся к поеданию шоколада и доел последний. Я притворилась, что ничего не заметила.

Наверное, в его понимании, это тоже было частью “фокусов”.

— А как же ги...

— Гильдия фокусников.

Он ответил так быстро, что я даже не была уверена, услышал ли он мой вопрос. И всё же ответ оказался слишком подходящим — словно он заранее знал, к чему всё идёт.

Словно это был один из тех вопросов, которые взрослые ждут от детей. Например: «Откуда берутся дети?»

Что было удивительным, я и так знала откуда они появляются, но вот отец был чем-то вроде интерпретационного пазла. Как бы я его ни складывала, мне не удавалось разглядеть всей картины.

Я пришла к выводу, что отец просто решил отделаться от меня. И, если честно, мне уже было всё равно.

А что до мишки... ну, он миленький.

По выражению его морды было сложно что-то понять. Но то, как он резко дёргал головой, разглядывая свои огненно-плюшевые конечности, создавало впечатление, что он был впечатлён собой.

Может быть он тоже считал себя достаточно милым?

На самом деле, такое поведение было характерным для отца, неудивительно, что плюш перенял эту его черту.

К сожалению, его существование не продлилось долго. Как только открылась входная дверь, оповещая о возвращении мамы и Луизы — он исчез, будто его развеяло сквозняком.

.

Спустя несколько попыток я всё-таки научилась спускаться по лестнице самостоятельно.

Это достижение, конечно, ни к чему меня не привело.

Как и вчера, и позавчера, я снова лежала на кровати. Однако в этот раз никакого шума вокруг меня не было — Луиза вместе с мамой находились внизу, а отец... ну, где бы он ни был.

Не то чтобы я не любила атмосферу, которую приносила с собой Луиза, но после её спонтанных порывов, мне приходилось весь следующий день отлёживаться, чтобы вернуть хоть крупицу энергии.

Например, вчера, она снова вытащила меня на улицу, чтобы покидать снежки. Итог оказался тем же — я была погребена под снегом, замёрзла и вымоталась.

Я забралась в постель с книгой, которую мы с Луизой обычно читали. Я знала её наизусть и могла пересказать, не открывая, но всё равно продолжала читать.

Практика есть практика.

Я стала очень прилежной девочкой, не так ли? Настолько, что, если бы родители это увидели — пустили бы слезу.

Хотела бы я так сказать.

Но реальность оказалась куда менее трогательной. Когда отец заглянул в комнату, чтобы послушать, как я читаю, он даже не удивился. Просто кивнул и сказал:

— У тебя отличная память. Когда научишься читать, поговорим, как взрослые люди.

После чего, весело смеясь, ушёл.

Другими словами, мои достижения его не впечатлили.

Не то чтобы я старалась.

Временами я начинала скучать по моментам абсолютного единения с Луизой. Казалось, чем больше я чему-то училась, тем меньше времени она проводила рядом.

Это напоминало историю с удочкой. Пока тебе дают рыбу — вы всегда вместе. А когда дают удочку, ты вроде бы уже справляешься сам.

Может быть, мне стоило учиться немного дольше?

“Нет, всё-таки нет”.

Жизнь продолжалась, и изменения были неизбежны. У нас всё ещё оставалось одно общее место — то, где мы неизменно встречались каждое утро и каждую ночь.

Я лениво вытянулась вверх, будто кошка, греющаяся под лучами солнца. Единственным отличием было то, что количество света, проникающего в комнату, не было пропорционально количеству тепла, исходящего от него.

Проще говоря — за пределами одеяла было прохладно.

Вдруг дверь в комнату с грохотом грохнула о стену, отчего я невольно подскочила, поворачиваясь в её сторону. Я даже не удивилась, увидев кто был этот нарушитель спокойствия.

Я хотела попросить её врываться менее эффектно, но поняла, что сейчас не это было важно.

Это стихийное бедствие по имени Луиза, выглядела настолько взволнованной, что я начала немного переживать. Несмотря на внешнюю прохладу, с неё ручьём стекал пот, будто мы с ней находились в совершенно разных измерениях.

Подбежав ко мне вплотную, она торжественно засмеялась.

— Получилось. Смотри-смотри!

Мне было не ясно, куда я должна была смотреть, учитывая, что моя голова застряла в её груди, когда она крепко обняла меня. Мне казалось, что мой нос сейчас расплющат. А он ведь не был таким уж длинным.

Я попыталась оттолкнуть её от себя, но мои усилия никак не повлияли на Луизу. Она не собиралась сдаваться. В итоге сдалась я.

— Эй! Ты что заснула? — она возмущённо посмотрела на меня, когда мои руки опустились.

Я попыталась что-то ответить, но мой бубнёж в её грудь не был похож ни на слова, ни на мысли. Кажется, она не особо обращала внимания на ситуацию.

Видимо, в Луизицарстве было обычным делом разговаривать с тканью во рту.

— Какая ты странная. Ладно, просто посмотри. У меня получилось!

В очередной раз повторила она, но я так и не поняла, что именно у неё получилось. Внезапно атаковать? Расплющить меня? Что?

Наконец она сама оттолкнула меня от себя, и я сразу же поспешила отдышаться. Хоть это и было обычным делом, я была не в восторге от волос Луизы на своём языке. Ей давно пора привести их в порядок.

Без лишних слов, она раскрыла ладонь, побудив меня заглянуть в неё. Как и ожидалось, в ней ничего не оказалось. Обычная ладонь, которую я видела уже сотню раз.

Это натолкнуло меня на сон, который я видела на днях. Не помню точно о чём он был, но, кажется, всё закончилось шиитаке.

Не знаю, при чём здесь вообще ладонь Луизы. Ну, кому какое дело.

Я услышала шум — нет, не шум. Это было похоже на вздох. Сперва я решила, что у Луизы ничего не выходит, но он принадлежал не ей. С её лица не сходила торжествующая улыбка.

Воздух заворочался, заскребся о стены, будто кто-то проводил по ним когтями. Я знала, что окно закрыто. Знала. И от этого становилось не по себе.

Во всех этих необъяснимых событиях, только Луиза оставалась спокойной. Вот только её дыхание заметно становилось тяжелее. Поэтому я снова заглянула в её ладонь.

Удар пришёлся прямо в лицо.

Поток воздуха швырнул мне волосы в глаза, надул щёки так, будто я выглянула в открытое окно самолёта. Я тряхнула головой, отшатываясь назад. Казалось, воздух постепенно исчезал и становился сухим, словно его втягивал пылесос.

И тогда из её ладони что-то вырвалось.

Оливковое пятно, вытянутое, будто из стимульной таблицы. Оно взмыло к потолку, расправляясь на ходу, и только потом стало понятно, что это крылья.

Птица.

Я сразу вспомнила снежки. И Грандалу мамы.

Так вот чем они с ней занимались.

Пока я пыталась сообразить, как правильно реагировать на появление живого воздуха в комнате, птица опустилась ко мне на плечо.

Моё тело напряглось само. Я ждала когтей, боли, царапины или ещё чего. Но ничего не произошло.

Её лапы были тёплыми и мягкими, почти ненастоящими. Будто она не касалась меня, а проходила сквозь — через ткань, через кожу. Потоки воздуха расползлись по плечу и шее, заставляя мурашки бежать вниз по спине.

Это было… странно.

И даже приятно.

Я протянула согнутый палец к шее птицы, чтобы попробовать погладить. В отличие от отца, Луиза не остановила меня. Похоже, её магия была довольно ручной и менее опасной.

Воздух, которого я коснулась имел непривычно мягкую основу. Не то чтобы мне вообще когда-то удавалось потрогать воздух, но всё же.

Это был не холодный сквозняк, не сухой ветерок — скорее лёгкое, тёплое дыхание. Под пальцем оно дрожало, как тончайшая паутинка, отдавая слабым свечением в месте прикосновения. Словно птица дышала — не грудью, а всей собой, каждой частичкой прозрачных перьев.

Она не была тяжёлой. Вообще.

Когда я провела пальцем вдоль шеи вниз, к груди, воздух поддался — на мгновение рассеивая форму и заново собираясь обратно. Перья — если их можно так назвать — шевельнулись, пропуская мой палец сквозь себя, и тут же сомкнулись снова, оставив после себя лёгкое покалывание — будто тысячи крошечных искр света пробежали по коже и растворились.

Птица наклонила голову, словно сама просила, чтобы её погладили.

Я заметила, что на миг задержала дыхание. Словно боялась, что один выдох развеет её. Но она не исчезла.

Одно я могла сказать наверняка: как и сама Луиза, эта воздушная птица была воплощением пушистости.

Хотя её прогресс был действительно впечатляющим, мне не давал покоя вопрос: почему именно птица?

Разве это не было, как бы его выразиться... слишком очевидным? Мне кажется, любой, кто посмотрит на небо, представит птицу. Неужели она так сильно хотела стать похожей на мою маму?

Ещё мне было любопытно, почему оливковый? Почему не изумрудный, как сама Луиза? Я думаю, этот цвет подходил ей намного больше.

И всё же, из списка вопросов, я остановилась на первом.

— Почему птица?

— Тебе не нравится? — спросила она, нахмурившись.

— Нет, она потрясающая. Просто… птица и воздух — это как-то…

Я так и не смогла найти подходящих слов, потому просто пожала плечами, надеясь, что она поймет меня.

— Но ты так восхищалась птицей своей мамы. Даже рот открыла...

Я могла видеть, как её плечи опускались, будто она выдыхала слишком много воздуха для поддержания птицы. Теперь уже я не могла не чувствовать вину из-за своих слов.

И всё же, пускай путём подражания, Луиза пыталась вырваться из течения повседневности. И мне казалось, что направление её движения напрямую было связано с моим.

— Ну, птица из воды было необычно, наверное, поэтому. Может быть тебе попробовать что-то другое, раз это уже получилось?

— Другое?

— Кит, например. Или, может, осьминог.

Судя по тому, как округлились её глаза, это млекопитающее и моллюск имели совершенно другие названия.

— Давай я тебе нарисую.

Я ещё раз погладила птицу перед тем как она исчезла. Возможно, это был первый и последний раз, когда мы с ней встретились. Поэтому, мне хотелось быть уверенной, что у меня не останется никаких сожалений.

Но даже так, когда птица рассеялась в воздухе так же, как и появилась, я ощутила странный оттенок грусти.

Её исчезновение заметно сказалось на состоянии Луизы. Она сгорбилась, ловя воздух, словно после долгого бега, которого на самом деле не было.

Небо было окрашено в красный, хотя Луиза была ещё краснее.

Я тут же подползла к ней, пытаясь поддержать и затащить на кровать. Не то чтобы мои усилия слишком помогли. Луиза не была тяжёлой, но моих физических способностей не хватало и для этого.

После восхождения по лестнице, я решила начать пить молоко — чтобы хотя бы укрепить свои кости.

Как оказалось, у меня была непереносимость лактозы.

Луиза упала на кровать, прикрыв глаза рукой. Её ярко красное лицо скривилось в вымученной улыбке, будто она из последних сил сдерживала слёзы.

Неужели ей так плохо? Что же мне делать? Мама. Нужно позвать маму.

Я двинулась в сторону, чтобы спуститься с кровати, но почувствовала, как моя футболка натянулась, удерживая меня на месте. Я бросила взгляд через плечо, заметив руку Луизы, хватающеюся за неё.

— Я такая неудачница... — вдруг выпалила она.

Как после случившегося она пришла к такому выводу? В сравнении с тем маленьким вихрем, Луиза заметно продержалась дольше. Это значит, что она приложила не мало усилий, чтобы добиться этого. Разве этого недостаточно?

— ...я так старалась и всё в пустую, — с этими словами, она отпустила меня, опустив руку на кровать.

В пустую? О чём она вообще говорила?

Это была первая магия, которую я смогла почувствовать так близко. Не птица, которая пролетела мимо, защищая меня. Не плюшевый мишка, который был совсем не плюшевым. А живое существо, которое я смогла потрогать, погладить. На мгновение мне даже показалось, что у меня появился домашний питомец.

Нет, погодите.

Дело во мне?

Я просто хотела, чтобы Луиза нашла свой образ. Не подражая моей маме.

Но чем больше я прокручивала это в голове, тем хуже становилось. Даже те существа, которые я предложила, жили под водой. Выходит, я всё равно тянула её туда же. Просто другим путём.

Я не понимала, где именно ошиблась. Я не хотела сделать больно.

Может быть, в этом и была проблема.

Я говорила — не понимая. Советовала — не зная. И теперь Луиза лежала на кровати, сжимая глаза, будто я толкнула её куда-то, где ей совсем не нужно было быть.

Я не знала, как это называется. Но чувствовала — я задела что-то важное. И сделать вид, что ничего не произошло, уже не получалось.

Не было ничего плохого в том, чтобы начинать с подражания. Мы учимся говорить по уже готовому словарю, ходить по заготовленной цепочке действий. А я... бессовестно обесценила её старания, предложив что-то совершенно неуместное, ничего толком не объяснив.

Что же мне сделать прямо сейчас?

Может быть мне стоило обнять её? Но зачем? Тогда погладить? Ну, это как-то...

Тогда что? Взять за руку?

Это показалось мне самым безопасным вариантом. Поэтому я положила свою руку поверх её и тут же её пальцы прошли между моими, сжимая мою ладонь.

Это было не совсем то, чего я ожидала. И в то же время, я не пыталась убрать руку.

Её ладошка была теплой, даже скорее горячей и ещё... влажной. Это только сильнее показывало, как много она приложила усилий, чтобы создать и поддерживать существование той птицы.

Конечно, не лучшее время думать о таком, но мне действительно было неудобно так выгибать кисть и держать её ладонь. Потому я легла рядом с Луизой, опуская голову на её колени и продолжая держать её руку.

— Знаешь... твоя птичка, наверное, была лучшей из тех, которые я видела.

— Лгунья. — выпалила она.

— Я не закончила.

Её замечание было справедливым, хоть и прежде временным. В конце концов, я сама виновата, что выразилась не верным образом.

Но как в таком случае подобрать правильные слова? Лучшей из тех, которых мне довелось потрогать? Справедливости ради, я никогда и не прикасалась к другим, чтобы сравнивать.

Никому не нравилось, когда в его жизнь лезли слишком сильно. И в то же время — когда им совсем не интересовались.

Родители были единственными людьми, которые могли принять такой эгоизм. Только сейчас я поняла, насколько важно заметить, что дети разрываются между этими противоречиями и научить их справляться с этим.

Но у Луизы такой возможности не было. Ей приходилось слишком стараться, чтобы на неё вообще обратили внимание

И в тот момент, Луиза намеревалась впечатлить меня — меня, никого-то ещё. Показать, чему она научилась. А я смотрела не туда.

У меня всё ещё не было твёрдого понимания того, что я должна была сказать. И чем больше думала об этом, тем меньше понимала, что мне следовало делать.

Поэтому мне бы очень хотелось, чтобы она закрыла глаза на некоторые несоответствия моих аргументов.

— Понимаешь, я вижу тебя не птицей.

— А кем? Каким-то там китом и ещё одним странным существом?

Конечно же, она этого не сделала.

Оказалось, пары неосторожных слов достаточно, чтобы всё испортить. И сейчас, после нескольких неверных попыток мне пришлось стать осторожнее — не хотелось узнать, что попытки вообще заканчиваются.

— Эм, нет. Это тоже было ошибкой.

Я была уверена, что мое объяснение не будет для нее достаточным, но все же Луиза замолчала. Каждый раз, когда по её лбу спадал пот, она хмурилась. А еще она начала стучать пальцами по моей тыльной стороне ладони, словно подгоняя. Если честно, это не сильно помогало.

В моём понимании, Луиза была просто Луизой. Ни хорошей, ни плохой. Не сложной и не простой. Просто — Луизой.

Я не хотела, чтобы она становилась похожей на мою маму. Или на кого-то, кого я даже не знаю. Мне нужна была она. Такая, какая есть.

Но я знала, что такой ответ ей не подойдёт.

Поэтому я снова начала перебирать в голове животных. Будто если найду правильное — всё станет проще.

Но чем дольше я думала, тем яснее становилось: одного слова недостаточно, чтобы описать человека. Было бы легче, если бы я могла предложить химеру.

Но, скорее всего, тогда она обиделась бы ещё сильнее. Хотя, если подумать… это был самый безобидный вариант.

В ретроспективе, веларин был самым подходящим вариантом — пушистая, игривая и с хитрым взглядом. Но, опять же, это было слишком очевидным. И, как ни крути, снова не моим.

Хм... Разве я сама не думаю о Луизе как о кошке? Наглой и в то же время ранимой. Пушистой — и всё же с коготками.

Если кому-то казалось, что кошка — существо безвредное, то, как и Луиза, она легко могла обернуться чем-то большим. Тигром. Или львом. К примеру.

— Кошка, — заявила я, глядя ей в лицо.

— Что — кошка? — нахмурившись, спросила она.

— Ты — кошка.

Почему-то её шея и плечи сразу напряглись, издавая какой-то нечеловеческий звук. Казалось, что весь воздух из лёгких переместился к её щекам, заставляя их выпячиваться так, что делало её похожей на хомячка. Может быть я всё-таки ошиблась с её характеристикой?

Нет, погодите. Может она не знает, кто такая кошка? Или я сказала это как-то не так?

— Сама ты кошка. Да и к чему это вообще?

Значит, кто такая кошка, она всё-таки знает. Похоже, я действительно выразилась туманно.

— Кошка тебе подходит.

Глядя на ещё больше недоумевающие лицо Луизы, я осознала, что моё объяснение лучше не стало. Как всё же сложно правильно донести свои мысли.

— Это какой-то эвфемизм? — недоверчиво спросила она.

Кажется, теперь уже мы с ней поменялись ролями, когда я уставилась на неё широко открытыми глазами.

Для меня слова означали то, что означали. Я правда не понимала, как она пришла к такому выводу.

Как так произошло, что обычный диалог перерос в какую-то «борьбу на пальцах»? Неужели кошка была каким-то символом бедствия или чего-то ещё, а я просто не знала об этом? Сложно.

Я попыталась напрячь извилины, чтобы разобраться во всём, но ничего, кроме ассоциаций с бабочками в голову так и не пришло. Я вздохнула и покачала головой, отчего нога Луизы вздрогнула подо мной.

Я поняла, что должна была сказать куда больше одного слова. Даже если бы я отбросила свой стыд и попыталась искренне выдавить из себя слова, я сомневаюсь, что мой рот подчинился бы. Это было состояние, от которого я страдала.

От осознания этого у меня сильно заныло сердце. Я действительно довела себя до предела своих возможностей.

— Ты просто... тёплая, пушистая и домашняя. — мне было не особо комфортно смотреть сейчас на Луизу, потому вместо этого я сосредоточила взгляд на потолке. — Дуешься, как кошка. Временами, такая же наглая. Но без тебя дом бы уже не был домом. Как-то так, наверное.

Мне в самом деле было сложно произнести это вслух. А ещё сложнее сформулировать. В такие моменты казалось, что мой язык не слишком ладил с мозгом.

— Какой ужас. Ты такая странная.

И это всё, что я получила после стольких стараний? Не то чтобы у меня было право жаловаться после того, как сделала то же самое, но всё же.

Сперва я хотела притвориться обиженной, но заметила, что тыльная сторона её ладони была красной. Это побудило меня перевести взгляд на её лицо, где я обнаружила, что её губы вздрагивали, едва сдерживая улыбку.

А ещё, даже под её рукой, я могла видеть красноватый оттенок на её ушах. Было что-то в этом цвете, что напоминало мне осень.

.

— Мам, а ты можешь создать кошку?

Мы пришли с этим вопросом не сразу. Конечно нет. Луизе потребовалось почти два дня, чтобы восстановиться после использования магии.

Почему-то все считали, что использование чар оставляет только положительные эффекты. Как показывала практика, они составляли меньшинство.

Мамы не было дома до полудня, и отец ещё не возвращался, поэтому на первом этаже было довольно зябко. Ещё на середине лестницы я ощутила резкий контраст, будто там сражались лето и зима.

Я чувствовала, как температура моей футболки снижается и казалось, словно она впивалась мне в кожу. Прошло не так много времени, а мои уши уже были готовы отвалиться.

Как удобно, что сейчас была зима. Можно винить в своём плохом настроении сезон, а не то, что его действительно вызывало.

Периодически выдыхая полупрозрачные клубки пара, я заметила, что Луиза не разделяла моих чувств. Впрочем, она и одета была по сезону. Я очень пожалела о том, что после стирки так и не укуталась снова в тёплую пижаму.

С такими мыслями мы добрались до кухни, где мама разбирала сумки — или, скорее, сумку. Интересно, как давно она начала использовать эти магические мешочки? И, если всегда то, почему, когда мы ходили вместе у неё были обычные пакеты?

Вероятно, я сперва должна была предложить ей помощь. Но обычно от меня было больше ущерба, чем пользы. Потому даже не пыталась.

— Кошку, да? — она склонила голову на бок, задумавшись.

Мне не особо понравилось то, как она уточнила. Почему всё так реагируют на это слово? Я была искренне озадачена.

— Ну, почему бы и нет. — пожав плечами, согласилась она.

Я услышала звук — будто кто-то уронил каплю в раковину. Но кран оказался выключенным.

Я поймала себя на том, что неловко оглядываюсь вокруг. Луиза выглядела не менее озадаченной, чем я. Почему-то каждая магия, использованная в доме, сопровождалась особенным звуковым эффектом, будто я находилась в иммерсионном пространстве.

А следом, перед моим лицом, упала капля. Потом ещё одна.

Я подняла голову.

С потолка капала вода.

Не струёй и не дождём — отдельными каплями, слишком редкими, чтобы быть протечкой. Они падали на пол и не разлетались, а оставались там, собираясь во что-то единое целое.

Я инстинктивно отступила в сторону. Это побудило Луизу двинуться за мной.

Вода тянулась по полу, соединяясь в одну вытянутую, неровную линию. Слишком длинную для любой кошки, которую я знала.

— Что это?.. — я указала на пол, недоверчиво глядя на маму.

— Кошка. — невозмутимо ответила она.

— Да неужели...

В этот момент линия приподнялась. Резко, будто с напольного фонтана. Струи не вылетали и не брызгались, они сосредоточились внутри образа, словно существо наливали в форму.

То, что открылось моим глазам, шло в разрез с любым моим представлениям о кошках. Как ни по смотри, у них не было ничего общего.

У существа была спина. И, пожалуй, только она. Ни лап, ни хвоста — просто вытянутая форма, словно обычная доска.

А затем его часть повернулась. Я сразу поняла, что это была голова.

Я едва не свалилась на пол, когда два тёмных разреза повернулись ко мне. Вода в них была другой — глухой, плотной, и от этого взгляда хотелось отвернуться первым.

Луиза спряталась за моей спиной, вцепившись в футболку. Наверное, это было впервые, когда я почувствовала себя старшей сестрой. Правда... осознание этого, не помогло унять дрожь в коленях.

Существо больше не двигалось. Оно просто было.

И этого оказалось достаточно, чтобы мне захотелось выбежать из кухни и спрятаться за дверью своей комнаты.

— Это детёныш. — заявила мама, присев на корточки и хлопая существо по спине. — Большая особь, кажется, примерно размером с дом.

— Ха?..

Её слова показались мне настолько абсурдными, что мне сразу захотелось навсегда вычеркнуть этот образ из своей головы.

Какой ещё дом? Как это дитя чудовища, может быть кошкой? А самое главное... и вот этим вот я охарактеризовала Луизу? Я оказалась ещё более бесчеловечной, чем о себе думала.

Голова существа приблизилась ко мне. Из-за этого я почувствовала, как Луиза, позади мне присела. Если честно, мне бы тоже хотелось.

Но затем оно потянулось к моей руке, будто прося погладить его. Его кожа — если, конечно, можно так назвать — проходила волнами сквозь мои пальцы, оставляя на них лёгкую влагу.

Я сглотнула. Несмотря на первичный страх, теперь мне уже и самой хотелось его погладить. Вероятно, из-за маминого контроля, существо вело себя вполне дружелюбно и даже... ласково.

— Так, и, зачем тебе понадобилась кошка?

— О, на самом деле, уже незачем.

Я в очередной раз убедилась, что моя память была, как бы это сказать, чудаковатой. Теперь я уже не была уверена, что хотела сравнить Луизу именно с кошкой. Возможно, я сама ошиблась в названии.

— Хм? Ладно.

Маму, кажется, совсем не смутило моё объяснение. Если она так легко его приняла, может быть это существо и правда было от природы дружелюбным, несмотря на пугающий внешний вид.

А затем, мама кивнула и вместе с тем создание просто исчезло, не оставив даже влаги на пальцах. Словно его никогда и не существовало.

Это позволило Луизе наконец покинуть своё укрытие. Пускай и не самое надёжное.

Неужели она правда верила, что подобному существу понадобится много времени, чтобы проглотить меня? Очень наивно с её стороны.

Интересно, если магия отражала чувства человека то, то, что эта сущность тянулась к моей руке, не говорило о том, что маме и самой не хватало физической близости?

Нет. Разумеется, нет. Не думаю, что маму заботят такие глупости.

Хотя колдовство само по себе было удивительным, меня больше впечатляло то, что оно не оставляло после себя никаких следов. Даже влажное пятно, что расползалось по полу при минимальных движениях кошки, исчезло вместе с ней.

— В таком случае, я займусь обедом. А вы... можете пока вернуться в комнату.

С этими словами, мама достала из сумки что-то похожее на курицу и положила на стол. Хотя я уже успела отмахнуться от этого, меня не покидало до конца чувство, что маме может быть одиноко.

— Может быть, тебе чем-то помочь? — предложила я.

Повернув ко мне голову, мама выглядела искренне озадаченной. Я понимала, что это было мне не свойственно, но, чтобы настолько.

— Лучше не стоит. — коротко ответила мама и отвернулась, как бы давая понять, что на этом поставлена точка.

Ну, это было достаточно грубо. Хоть и заслужено.

Конечно, я не была мастером в кулинарии, но могла хотя бы... нет, не могла.

Оставив маму на кухне, мы с Луизой отправились в комнату. Теперь, когда лестница была, ну, куда меньшей проблемой, чем раньше, мне уже не нужна была помощь взрослых. Даже если в глубине души, я всё ещё хотела использовать минимум усилий и подниматься не самостоятельно.

Ну, как бы то ни было.

Оставшись с Луизой наедине, я вновь ощутила, что моя жизнь становилась Луиза-центричной. Другими словами, я чувствовала, что должна была с ней объясниться, чтобы развеять возможные сомнения.

— Знаешь, это не то, что я имела ввиду.

— О чём ты?

— Называя тебя кошкой. — я заметила, что мой голос постепенно затихал, пока говорила.

Сойдёмся на том, что я просто задыхалась, поднимаясь по лестнице. Да, это звучало разумно.

— Разве? Ты так её гладила, что у меня создалось другое впечатление.

Она выглядела беззаботной, когда это заявляла, но какая-то часть меня чувствовала, что она была немного обижена.

Мне действительно плохо удавалось объясниться словами. Тогда, может…

Стоя на ступени, я поманила её пальцем и это побудило Луизу нахмуриться, но всё же подчиняться. Когда она согнулась передо мной, надеясь что-то услышать, я положила ладонь на её лоб и провела ею вверх, расчесывая её волосы.

Луиза слегка дернулась, когда моя рука прикоснулась к ней. Свесив голову, она оставалась неподвижной, словно безмолвно прося меня продолжать.

— Видишь? Ты не такая кошка.

— Что вижу? Твоё объяснение лучше не стало.

Выходит, это не помогло, да?

Я собиралась убрать руку, чтобы придумать новый способ объяснения. И, когда я начала её убирать, Луиза наклонилась вперёд сама, будто её лоб приклеился к моей ладони. Я запереживала, что так она могла упасть, потому продолжила гладить.

Должна сказать, что я не была многозадачным человеком. Одновременно сосредотачиваться на состоянии Луизы и собственных размышлениях, было слегка затруднительно.

— Ты предлагала нарисовать. — сказала Луиза, продолжая горбиться передо мной.

— О!

Нередко случалось так, что после объятия Морфея, я напрочь забывала о чём думала раньше. Кажется, мне стоило заняться этим с самого начала, а не просить маму разрушить мой образ реальностью.

Прервав сеанс поглаживаний, мы поднялись наверх. На самом деле, это просто действие, помогло мне перевести дух, и я смогла благополучно добраться до вершины, не выглядя совсем уж жалкой.

Войдя в комнату, я подвинула стул к столу и забралась на него, усаживаясь. У меня не было альбома или чего-то такого, зато у Луизы было достаточно пустой бумаги, которой я и воспользовалась.

Дотянувшись до пера, я смочила его кончик в чернилах и принялась рисовать.

Линия. Затем ещё одна. Ещё. И...

— Ты будешь стоять надо мной, пока я рисую?

— Да. Мне интересно. — кивнула Луиза, продолжая пялиться на листок бумаги.

Не то чтобы она мне мешала, но мне было слегка неуютно от того, что за мной наблюдают. Неудивительно, что линии получались такими кривыми.

Я вздохнула и вернулась к своим наброскам. Под пристальным взглядом Луизы, моя рука дрожала. Уже было сложно понять, у меня не было таланта к рисованию или я просто слишком нервничала.

С первой попытки у меня получился кто-то вроде осла, только с кошачьими лапами.

— Эм, вот это? — она указала на животного на бумаге.

— Нет. У меня не получилось. — буркнула я, зачеркивая рисунок.

Затем собака. Если точнее, что-то между корги и таксой.

— Значит, это?

— Твои комментарии мне правда не помогают.

Луизы недовольно хмыкнула, но не ушла. Напротив, она стала ещё ближе. Её локти давили на мои плечи, а дыхание было направлено прямо мне в ухо. Если раньше мне было только сложно сосредоточиться, то теперь просто невозможно.

Я слышала каждый её вздох, настолько отчётливо, что, казалось, слух подавил все остальные четыре чувства. Даже вес её тела на моих плечах был не более чем фоном, по сравнению с этим.

Это была какая-то новая форма издевательства? Я словила себя на мысли, что уже жалею о том, что намекнула ей помолчать.

— Ну? Ты будешь рисовать?

Моя голова инстинктивно дернулась, когда её дыхание обдало всю правую половину лица. Но, кажется, Луизу совершенно не беспокоила моя реакция.

— Д-да.

Луиза просто не оставляла мне выбора. Я чувствовала себя мышью, застывшей перед порогом своей норы, пока кошка держала меня за хвост.

Я сосредоточила все возможные силы для завершения рисунка. Уже было не важно насколько линии были не точными, главное, чтобы в итоге они смогли донести до Луизы мою мысль.

К сожалению, одной мотивации было недостаточно, чтобы научиться рисовать. Мне потребовалось пару попыток — может и больше — чтобы наконец получилось что-то вроде кота. Настоящего кота, если что.

Я выдохнула и откинулась на спинку стула. Казалось, будто я только что закончила какую-то опасную авантюру, которая могла стоить мне жизни. Конечно, ситуация не была настолько критичной, но ощущение передавало что-то похожее.

Хотя рисунок был окончен, Луиза продолжала молчать.

«Ну же, имей совесть, скажи что-нибудь!» — хотела я сказать, но сдержалась.

Я повернулась в её сторону, чтобы как бы намекнуть ей, что уже закончила и, сглотнула. Мой нос едва не упёрся в её щёку, когда я просто поворачивала голову. Запах её кожи, который и так преследовал меня каждое утро, отчётливо ударил мне в ноздри.

Но она этого даже не заметила. Её взгляд был сосредоточен на рисунке.

Неужели он вышел настолько ужасным, что она потеряла дар речи?

— Это же весперия.

По понятным причинам, мне было неуютно смотреть в сторону Луизы, потому я не знала, с каким лицом она это сказала. Я не получила конкретной реакции, вместо этого мне провели краткий курс зоологии.

— Ии? — настойчиво протянула я звук.

— Ты ужасно рисуешь.

Хотя чисто технически это был ответ, он совсем не отвечал на мой вопрос. Более того, я даже не успела заметить, когда от её “оценки” мои щёки надулись.

Я сама прекрасно понимала, как выглядели мои старания, но, когда тебе тычут этим прямо в лицо — чувство не из приятных. Мне хотелось потянуть её за ухо, чтобы проучить, но прежде, чем успела, она продолжила:

— Мне нравится.

— Чушь. — пробурчала я.

— Не рисунок. То, что ты видишь меня такой. Но, надеюсь, что не такой уродливой.

После этого, Луиза рассмеялась, из-за чего её локти сильнее впились мне в плечи. Я хотела возразить, оттолкнуть её, но вместо этого просто сдалась.

Мне показалось, что молчанием я могла сказать больше, чем словами. Ну, наверное.

.

С тех пор как пришло известие, что Эуриэль вернётся через три дня, Луиза стала вести себя очень странно. Хотя она всегда была странной и потому этой характеристики было недостаточно для того, чтобы описать происходящее.

Я уже привыкла, что она пользовалось мной как подушкой, но обычно она использовала живот, а не шею. Моё тело, как выяснилось, возражало против таких экспериментов.

Я не была ей благодарна за это открытие.

А ещё — она смотрела на меня. Знаю, что это не звучит, как что-то особенное, но, кто бы что не говорил, просыпаться под пристальным взглядом было далеко не из приятных.

За этих два дня, она стёрла собой все места, где я могла побыть одна. Всего за один прыжок она преодолела планку от «Луизицарства» до «Луизопространство».

Может быть она решила так сильно мне надоесть, чтобы я по ней не скучала?

У наших отношений с самого начала был чёткий предел, который я начала забывать. Как только вернётся Эуриэль — закончиться и это. В масштабах жизни этот этап занимал совсем небольшую часть, но от чего-то чувствовался достаточно значительным.

Не перечесть сколько всего произошло за этот месяц. Она научила меня читать, писать, подниматься по лестнице, показала различия магии и... насколько может быть приятно впустить кого-то в личное пространство. Это не значит, что она заставила меня покинуть зону комфорта — скорее, она расширила и стала её частью.

И всё же... это вот-вот закончится.

Возможно, я изначально неправильно трактовала ситуацию, и Луиза не пыталась мне наскучить, а заполняла всё своим запахом, как золотистый Ретривер?

Хм. Нет. Даже для неё это звучало слишком безумно.

С другой стороны, как я должна была интерпретировать нынешнее поведение Луизы? Для чего она грызла мою руку? Ничего не понимаю.

Всё началось... не так давно, в целом.

«Однажды кто-то сказал, что самый большой недостаток людей в том, что они медленно увядают. Процесс был медленным разложением, начиная с самых глубин, недоступных для глаз. И когда ты начинаешь его замечать — он становится необратимым. — сказал отец, стоя перед зеркалом и разглядывая небольшую залысину над лбом.»

— Хотя он спутал меня с мамой, когда это говорил, я заволновалась: что, если я тоже буду лысеть с возрастом?

Я не была уверена, как работала генетика, но всё-таки решила поделиться своими переживаниями с Луизой.

— Ага. Точно-точно.

Услышав её небрежный ответ, я посмотрела на неё широко открыв глаза. Что именно она хотела этим сказать? Что скоро я стану лысой?

Не то чтобы эта тема меня вообще интересовала — особенно в моём возрасте —но разговор у нас явно не клеился.

— Ну что ты, спасибо.

Я попыталась съязвить, но она даже не слушала меня. И для чего я тут, спрашивается, распылялась? Пускай её взгляд был сосредоточен на мне, её уши, кажется, были отделены от головы.

Я вздохнула и отвела взгляд к окну. На улице было достаточно светло. Я уже не могла вспомнить, когда в последний раз наблюдала за погодой до полудня.

Мир по ту сторону выглядел совершенно белым. Казалось, что в такие моменты, даже белые клубки пара, вырывающиеся изо рта, становились невидимыми.

Но несмотря на это, спустя сотни подобных пейзажей, меня уже было сложно удивить — мир выглядел скучным. И в то же время, я не спешила что-то менять. Мотивации для необходимых усилий у меня просто не было.

— Дай, пожалуйста, свою руку.

Мою руку, да?

Моим первым порывом было проигнорировать её в отместку, но то, как быстро мой взгляд сместился к ней, выдавало, что я слушала её.

— Зачем?

— Я хочу кое-что попробовать.

Формально — это был ответ, но он не дал мне никаких объяснений. Не то чтобы мне было жалко протянуть ей руку, но мне действительно было любопытно, что творилось у неё в голове.

— Что?

— Я видела, как так в приюте делали старшие. Хотела сделать так же, с шеей, но это немного... страшно. Вдруг будет больно.

И снова этот пресловутый приют. В прошлый раз, она попыталась разделить со мной еду, которая находилась у меня во рту. А теперь, это ещё и могло причинить боль.

Что, чёрт возьми, она собиралась делать с моей шеей?

Несмотря на противоречивые чувства, я всё же протянула ей свою руку, и она тут же схватилась за неё.

Моё тело инстинктивно напряглось, когда она провела рукой по внутренней стороне моего предплечья, будто готовила к уколу.

Но это был не укол.

Её зубы сжались на моей коже, медленно впиваясь глубже. Казалось ещё чуть-чуть — и пройдут насквозь. Я вскрикнула, но боль от этого не проходила.

— Больно! Хватит!

Луиза испуганно отстранилась, растеряно оглядывая предплечье. След оставлял влагу и липкость, отчего меня невольно перекосило.

Я вырвала свою руку из её рук, начиная тереть место укуса, будто пытаясь вытереть грязь. Как бы я ни старалась, на коже оставались пульсирующие вмятины, которые отказывались исчезать.

Конечно, боль не была настолько сильной, как если бы прищемила её дверью, но я не хотела чувствовать и такую.

— Я всегда знала, что однажды ты изголодаешься по человечине. — сказала я, нахмурившись.

Луиза моргнула и вместе с тем её голова медленно погружалась в шею. Её лицо так же постепенно краснело.

— Извини. Это не то... должно быть не так.

— Я очень надеюсь на это.

Протягивая ей руку, я, честно говоря, не думала, что дойдёт до подобного. Неловкость ситуации, теперь влияла и на меня. Казалось, не только след оставался влажным, но и моя спина была такой — только от пота.

Что она на самом деле пыталась сделать?

— Можно я попробую ещё раз?

— Укусить?

— Нет! Наверное...

Её голос звучал менее уверенно прежнего. Впрочем, её нельзя было винить. Видимо, она и сама не знала, что пытается сделать. Ничего нового, на самом деле.

Сама не знаю, что мною движило, но всё же, я снова протянула ей руку. Меж тем я заметила, что слегка дрожу. Будто подсознательно боялась, что снова может быть больно.

Когда её губы прижались к моей руке — я вздрогнула. Она подняла на меня глаза, будто пытаясь удостовериться не причиняла ли мне боль.

Почему-то в этот момент мне не особо хотелось смотреть на Луизу. Казалось, тепло от её дыхания, поднималось от руки к груди, согревая каждый вдох.

Видимо, её укусу всё же удалось прорваться под кожу. Не буквально, конечно.

Её зубы снова впились в руку — на этот раз едва ощутимо. Она слегка надавливала, а затем отпускала. Словно ребёнок, у которого прорезались зубки.

Если так и продолжиться, думаю, я смогу это пережить. Но зачем ей понадобилось грызть мою руку?

Язык коснулся кожи, заставляя меня снова дернуться — это было неприятное ощущение. Я быстро опустила взгляд на Луизу. Её лицо становилось всё краснее, словно ей было трудно дышать с моей рукой во рту. И это пугало больше, чем укус.

Внезапно, она втянула кожу, будто пыталась вдохнуть её. Раздался тихий звук, похожий на...

Когда я поняла, что, скорее всего, пыталась сделать Луиза, — не укусить, а потянуть — процесс уже был запущен. Я всё ещё могла её остановить — но не сделала этого.

Если бы я дала понять, что понимаю, это создало бы ряд ненужных проблем в будущем. С которыми я, если честно, не была готова встретиться.

Пока мы обе делали вид, что ничего не происходит, это всё ещё можно было оставить чем-то детским. Ошибкой. Недоразумением. Чем угодно — лишь бы не давать этому чёткого определения.

Я прекрасно осознавала насколько иррациональными и хлипкими звучали мои аргументы. Однако, когда речь заходила о Луизе, я редко руководствовалась здравым смыслом.

Она прикусывала, тянула, грызла — снова и снова. Участок над запястьем был настолько мокрым, будто я оставила его под дождём. Мне начало казаться, что вскоре её слюна станет частью моей кожи.

Осознание этого не делало меня счастливой.

В любом случае, не важно каковы были мотивы. Если я не остановлю её сейчас — результат будет большей морокой, чем хотелось бы.

— Эй, хватит уже, — мой голос прозвучал спокойнее, чем я ожидала.

Когда Луиза подняла голову, вытирая губы, я увидела чёткий красный след на своей руке.

Это не было ни больно, ни неприятно — скорее, липко и немного... противно. Так что, ничего страшного не произошло, верно?

След медленно расползался, ломаясь на неровные лепестки, слишком аккуратные для следа от зубов. Неужели моя кожа была настолько вкусной, что она присосалась к ней, как котёнок к груди мамы-кошки?

Нет, погодите. Их ведь называют... Не важно.

Хотя обычно зима вызывала во мне спорные чувства, сейчас я любила её чуточку больше. Я могла носить длинные рукава, не вызывая лишних вопросов. В конце концов и правда было достаточно холодно.

— Вот. Теперь ты меня не забудешь.

Хоть мне и не хотелось обесценивать старания Луизы, этот след не резонировал ни с чем глубоко внутри меня. Даже у взрослых память о нём рассасывалась так же быстро, как и он сам.

Я не была уверена, что у меня останутся хорошие воспоминания о произошедшем. Но, в каком-то смысле, я была вынуждена с ней согласиться.

Сомневаюсь, что когда-нибудь снова испытаю подобное. По большей части, потому что мне не понравилось это ощущение. И именно это и оставит след в моей памяти.

— Не сомневаюсь. Но больше так не делай.

— Почему?

Голос Луизы прозвучал обиженно, будто я брезговала её поступком. Это не было далеко от истины.

— Он синий. Ты как будто меня ударила. — сказала я, указывая на след.

— Ой... Так должно быть?

— Не спрашивай меня.

Хотя Луиза пыталась оставить на мне отпечаток, чтобы я навсегда её запомнила, существовала более пугающая вещь, чем любая метка — время.

Меня не отпускало чувство, что уже завтра, всё между нами должно закончиться.

Пока мы находились в пределах вытянутой руки, мы легко могли ладить, ссориться, мириться. Но стоит ей уйти с Эуриэлем, как мир для нас обеих изменится.

Я знала себя достаточно хорошо, чтобы заявить с уверенностью — я не стану ходить к ней в гости. Не зимой, во всяком случае. А за это время, мы можем безвозвратно отвыкнуть друг от друга. Завести новых друзей.

Не я, конечно.

После всего сомневаюсь, что у кого-то из нас возникнет желание наладить связь заново.

Конечно, Луиза могла приходить ко мне, но... насколько хватит её мотивации? Однажды ей это тоже наскучит.

Несмотря на то, что раньше мысль о расставании меня пугала, сейчас, как ни странно, я воспринимала её достаточно спокойно. Хотелось бы верить, что завтра я смогу принять это так же.

Я слезла с кровати и подошла к шкафу, чтобы найти в нём свою пижаму. Благо, мне не понадобилось много времени. Если сравнивать горы вещей: мою и Луизы — это было как, Цзиншань и Эверест.

Взглянув на след в последний раз, я вдруг задумалась: кому я могла оставить жалобу на смотрителей приюта? Они явно относились халатно к своим обязанностям.

В то время как отец Луизы, кажется, оберегал её от всего, что только можно — приют научил всему, что нельзя.

Том 2 Глава 7: Когда меркнут молитвы

— Эй, ты же... будешь скучать, правда?

Голос звучал так серьёзно, что раньше моей естественной реакцией было бы засмеяться. Сама не знаю почему так реагировала на подобные вещи.

Но сейчас — не смогла.

К тому же, её вопрос показался мне слишком эгоистичным. Разве в подобных случаях было бы не лучше сказать «я буду скучать»? Вместо этого, она решила взвалить ответственность на меня.

Я не собиралась играть по её правилам.

— Хм? Не думаю. Мне некогда. — я небрежно пожала плечами.

Скорее, я пыталась убедить себя, перечисляя первое, что пришло в голову. Но даже в этот момент, во мне была часть, которая хотела всё отрицать.

Луиза нахмурилась.

И в ответ я тут же получила подушкой. Только и успела, что вскрикнуть «Эй!». Но вместо извинений, получила ещё раз.

— Прекрати уже!

Я попыталась уклониться, но только усугубила ситуацию, когда подушка прилетела мне в лицо. Я потеряла равновесие и повалилась на кровать, а Луиза на меня.

Привычное тепло. Тон голоса. Хмурый взгляд. Длинные волосы, щекочущие шею. И то, как втягивается позвоночник под весом её тела. Всё это и...

Говорят, что важные моменты понимаешь только потом. Но, кажется, некоторые из них понимаешь слишком рано — и уже ничего с этим не сделаешь.

Мы не редко могли забыть отдельные дни, даже называя их годовщиной. Числа просто не откладываются в памяти. Но моменты это другое.

Не важной какой месяц, день или час — хотя, вероятно, буду помнить, что была зима — эти моменты уже где-то во мне. И исчезнут только вместе со мной.

— Просто скажи, что будешь скучать. — потребовала она.

Я невольно выгнулась, когда Луиза вцепилась мне в плечи. Казалось, будто её пальцы надавливали на какие-то точки — но я бы не осмелилась назвать это массажем.

Я не собиралась сдаваться. Ещё нет.

— А сама?

— Буду.

Коротко сказала Луиза и пнула меня коленом, будто подталкивая к ответу. На моей памяти, это было впервые, когда она вела себя так агрессивно.

И всё же, она была гораздо честнее меня. Ей не составило труда выразить то, что чувствовала. А я...

— Да буду я. Буду. Довольна?

— Нет.

Неудовлетворенная моим ответом, Луиза продолжила меня пинать — будто заменяя слова. Хотя это было больше похоже на толчки, подобное поведение, меня немного раздражало.

Казалось, она была, как неумелый следователь — пыталась выбить признание силой.

— Я буду по тебе скучать. Правда.

И сразу следом пинки прекратились. Она слезла с меня, садясь рядом.

Я почувствовала, как моё тело обдало слабым холодом, но быстро отмела эту мысль.

Мне были до конца не ясны мотивы Луизы. Разве осознание того, что расставание тяжёлое для обеих — не сделает его только больнее?

В конце концов, всё просто вернётся на круги своя. Мои будни перестанут быть чёрными или белыми — они снова станут серыми, наверное.

Вне зависимости от желания, пока жизнь продолжается — изменения неизбежны. Эта назойливая идея не давала мне покоя. И всё же... я была вынуждена принять её.

Я перевернулась набок и осторожно скатилась с кровати. Прохладное деревянное покрытие тут же вонзилось в кожу, как крохотные иглы. Я надела тапки и вытянулась вверх.

— Ты куда?

— В туалет.

Мне казалось, что снова пойдёт за мной, но вместо этого она слезла с кровати и направилась к книжному шкафу.

— В этот раз не пойдешь со мной?

Луиза никак не отреагировала на мой вопрос. Она тянулась за книгами. Их было не так много, но успели прочесть только одну. Несколько раз.

На самом деле, мне и самой не очень хотелось, чтобы она снова стояла за дверью. Она говорила без умолку, будто пытаясь снять неловкость, но в этом было не больше смысла, чем в описание к освежителю воздуха.

Я вышла из комнаты и, убедившись, что меня не видно, опёрлась о дверной косяк.

Прощания были частью любого дня и мне казалось, что и в этот раз мне не составит труда сказать обычное “пока”. И всё же, вот она я, подпираю стену, словно готова в любой момент упасть. Не то что слова, даже просто дышать было невыносимо тяжело.

Я могла понять собственные чувства, но — что мне удалось успеть сделать, чтобы Луиза так держалась за меня?

Я убеждала себя, что буду единственной, кто будет скучать — от этого мне становилось чуточку легче. Так я снимала с себя ответственность за чужие чувства.

Но реальность не собиралась соглашаться со мной.

— Вы стали хорошими подругами.

Следом за словами, дверь в комнату закрылась, заставив меня почти подпрыгнуть. Они не принадлежали ни маме, ни папе и уж точно не Луизе.

Я перевела взгляд на источник голоса и наткнулась на незнакомца. Ростом он был примерно с отца, но на этом сходство заканчивалось.

Он выглядел слишком… спокойным для этого дома. Слишком уверенным в том, что имеет право здесь стоять.

Светлые волосы были убраны назад, небрежно, будто он делал это наспех. Когда он повернулся ко мне лицом, я заметила бороду — густую, непривычную. Она ломала образ, который я уже почти успела сложить.

Я бы решила, что это Эуриэль, если бы не она.

Может быть это был тот, о ком говорила Луиза — как его там звали?

— Кто вы? — насторожено спросила я, медленно двигаясь назад.

— Я стал настолько обаятельным, что ты меня не узнала?

Мне не очень хотелось играть в распознавание, потому снова повторила свой вопрос.

— Кто вы?

— Да ладно? Ты правда меня не узнаешь?

Незнакомец склонился ко мне, указывая на своё лицо, как бы говоря мне: “Присмотрись. Это же!“. Не то чтобы это как-то помогало.

— Я же говорил, что борода тебе не идёт. Сразу в деда превратился.

Я почувствовала облегчение, когда появился отец. По крайней мере, это означало, что незнакомец и правда не был чужим.

— Хах. Ты просто завидуешь тому, каким мужественным я стал. На меня все девушки косились. — Он выпрямился, отвечая отцу.

Сомневаюсь, что борода была синонимом мужества.

Он, кстати, довольно точно описал реакцию прохожих — они именно что косились. Но я не собиралась говорить ему об этом.

— Разумеется. Они были в шоке, как их любимый епископ постарел всего за месяц.

Месяц? Епископ? Быть не может...

— Эуриэль?

Имя сорвалось само, прежде чем я успела передумать.

Он снова повернулся ко мне. В этот момент, на его лице появилась уже привычная мне улыбка. Хоть и искажённая определённой растительностью.

— Ты ранишь меня в самое сердце таким недоверием. — сказал он, с наигранной драматичностью.

— Не переигрывай. Даже мне было сложно узнать тебя.

Не знаю, что он имел в виду, но то, с какой важностью отец скрестил руки на груди и поднял нос, говорило что-то вроде: “Если уж я не смог — другие подавно”.

У меня возникли смутные чувства по этому поводу.

— От тебя я и не ждал чуткости, — Эуриэль пожал плечами, игнорируя его самодовольное выражение.

— Что ты сказал?

Когда папа зыркнул на него, мне показалось, что они сейчас снова зацепятся, но вместо этого... они обнялись, начиная обмениваться всякими любезностями.

Я уже и забыла, что Эуриэль обычно материализовался у нас дома из воздуха. Может, в этот раз было так же, и папа заметил его уже после меня? Или он просто скучал по нему?

Впрочем, кому какое дело.

— Эй, Йори! Ты... Ой... Здравствуйте. — тихо промямлила Луиза с ноткой нервозности и опустила голову.

Её энтузиазм быстро испарился, стоило только увидеть за дверью Эуриэля. Я не была уверена, узнала ли она его — но взгляд метался, а плечи напряглись.

Это был первый раз, когда мне предстояло увидеть Эуриэля в роли отца, да и в целом их с Луизой взаимодействие. Я заметила, что и сама начала нервничать, когда Эуриэль посмотрел в её сторону.

Почему-то моим первым порывом было встать между ними, будто пытаясь защитить, но... я знала — у меня не было такого права. Потому просто проглотила эти чувства, позволяя им осесть в желудке.

Я ожидала, что Эуриэль обязательно найдёт подходящие слова, чтобы разрядить обстановку — но ошиблась. Вместо типичного «Здравствуй» или «Давно не виделись» — он выбрал молчание. Просто кивнул.

Множество различных чувств наводнили моё тело. Казалось, в моём желудке начался настоящий шторм, поднимая наверх то, что я так старательно пыталась утопить.

Я считала его находчивым и умелым в общении. Было неприятно осознавать, что оказалась не права.

Но почему? Епископ… Разве такой человек не должен ладить со всеми?

Или… всё дело в Луизе?

Она ему не нравилась? Тогда зачем он вообще её удочерил?

Эти и подобные мысли стали быстро загрязнять мой разум.

И затем я словила на себе его взгляд. Мне даже показалось, словно он просил меня о помощи.

Но такого ведь не может быть, правда? Или всё-таки...

— О, э, это Эуриэль.

Я выпалила первое, что пришло в голову, указывая Луизе на Эуриэля.

— Знаю.

Коротко ответила Луиза, озадаченно посмотрев на меня.

— Понятно.

Мне больше не было, что сказать. Плечи опустились сами собой, а я продолжала улыбаться. Не от радости, конечно.

Складывалось ощущение, что я открыла шкатулку, которую не следовало открывать. Я никогда не считала себя достаточно смышлёной, но сейчас чувствовала себя настоящей идиоткой.

Может Эуриэль ждал, что я представляю не его, а расскажу о том, как мы провели время вместе? Не зря же его первым наблюдением было: «Вы стали хорошими подругами».

Но это не так. Мы не подруги. Я должна была поправить его с самого начала, но было не до того.

Знаю — я никогда не была до конца честна с собой. Придумывала разные оправдания — но правда проста. Луиза важна для меня.

Этого было достаточно. Любые другие ярлыки были бессмысленны.

Хуже всего — я не могла этого сказать. Даже если бы попыталась. Чем точнее я подберу слова, тем больнее они ударят.

Я сглотнула.

— И?

Отец нахмурился — показывая всем своим видом, что ему не нравится то, что происходит.

Эуриэль только и успел, что едва повернуть голову в его сторону, как отец тут же пнул его под зад, заставив пошатнуться.

Звук был настолько глухим и четким, что казалось — отец вложил в него немало сил. Но по лицу Эуриэля было сложно сказать, что ему больно — скорее, он был зол.

Я впервые видела эту сторону отца. Неудивительно, что и у Луизы глаза были неестественно широко открыты.

— Ты идиот, или да?

— Сам дурак. Если бы я не видел Йори целый месяц — обнимал бы её в слезах. Не сомневаюсь, что заметил бы даже лишний сантиметр отросших волос.

Признание папы не вселяло в меня энтузиазма, но, если честно, я была немного рада услышать подобное.

— Йори и правда изменилась. — подметил Эуриэль, взглянув на меня.

— Э? — отец был явно озадачен его ответом.

— Что “э”? Ты просил — я заметил.

В его словах, конечно, был смысл, но отец совершенно точно имел ввиду не это. Однако, эта нелепая ситуация действительно помогла снять напряжение. Я чувствовала, как мышцы моего лица подрагивают, едва сдерживая смех.

— Йори не твоя дочь. — заявил отец раздражённо.

Не думаю, что Эуриэль не понял, что папа пытался ему сказать. Но на мгновение в взгляде отца мелькнуло что-то странное. Будто он всерьёз задумался — а не меня ли хотят забрать.

Сомневаюсь, что Эуриэлю дома не хватало декоративного растения, но как бы там ни было.

— Это грустно слышать. А я ведь растил её с самого рождения.

— Ты...

Похоже, отец хотел возразить, но не мог с ним не согласиться. Об этом говорил его поднятый указательный палец, который быстро поник.

Это был факт — до своего уезда, Эуриэль всегда был здесь, как у себя дома. Не то чтобы что-то сильно изменилось.

— Ты тоже изменилась, Луиза. Может быть, сейчас ты ведёшь себя как прежде, но всего несколько минут назад... — он прислонил палец к своим губам и подмигнул ей.

Что он хотел этим сказать? Что было несколько минут назад?

Я попыталась вспомнить и... почувствовала, как мои уши начали немного жечь. Моя рука неосознанно схватилась за ткань пижамы, где находился след.

Это было глупо. В конце концов, он не мог знать, что происходило вчера и наверняка говорил о недавней детской схватке. Но, на всякий случай, наверное.

— Простите. — Луиза ответила ровно, глядя в никуда, в целом.

Неловко.

Воздух, образовавшийся между нами в этот момент трудно было описать иначе.

Казалось, словно мы оказались на вечеринке, на которой никто из нас не хотел присутствовать, но был вынужден прийти. И всё сводилось либо к дурацким шуткам, либо к напряжённому молчанию.

Отец вёл себя как обычно, но... это не помогало.

Я словила себя на том, что мысленно пережёвываю Луизу и Эуриэля в памяти. И не до конца уверена, что вижу перед собой тех самых людей.

И даже так.

Всё равно.

Прежде, чем успела осознать, я уже схватила Луизу за руку. Отклоняя всевозможные протесты — которых она и не выказывала — потянула её за собой.

— Мы продолжим собираться. — я помахала рукой перед тем, как закрыть за собой дверь.

И всё же, в каком-то смысле, Эуриэль остался самим собой. Он будто понял к чему всё идёт и сам открыл дверь передо мной. Иначе, мой эффектный уход закончился... ну, не так, как задумывался.

— Ты разве не собиралась в туалет?

— Уже не важно.

На самом деле, это изначально не было чем-то важным. Я просто хотела сбежать от гнетущей обстановки в комнате. Как оказалось — снаружи было не лучше.

— Я, кажется, уже всё собрала. — сказала Луиза, окидывая комнату взглядом.

— Правда? Хорошо.

Сказала первое, что пришло на ум. Даже не уверена, что правильно расслышала её слова.

Луиза смотрела куда-то в сторону, и я решила проследовать за её взглядом. Тем, на чём он остановился, была книга — лежащая ровно по центру стола, словно запретный гримуар в потайной комнате.

Может быть, она решила нести её в руках? Не лучшая идея, если выглянуть в окно.

— Ты забыла книгу. — я кивнула в сторону стола.

— Не забыла. Хочу оставить тебе.

— Зачем?

Не нужно было читать название, чтобы понять, что это была за книга. Эта бордовая обложка была мне слишком хорошо знакома. И потому никак не могла понять причину, почему Луиза захотела оставить её.

— На память.

Звучало так, будто Луиза уезжала куда-то за границу и не собиралась возвращаться. Но на самом деле, дом, в который она уходила, находился всего в нескольких десятках минутах ходьбы от моего.

Может быть, я неправильно растолковала её мотив, и она решила оставить то, зачем обязательно вернётся?

Если честно, обменяться вещами на память — из всех прочих — было самым разумным решением. Ей стоило задуматься об этом прежде, чем “метить территорию”. Как бы грубо это не прозвучало.

И даже так.

Я не могла одобрить её выбор вещи для обмена. Память, которую она оставила на ничём не примечательном столе, была ценнее всего, что у меня когда-то было. Насколько бы сильно Луиза не привязалась ко мне — я этого не стоила.

Я не могла принять её.

— Тебе лучше выбрать другую книгу.

— Эту.

Резкий отказ Луизы был слишком безответственным даже для неё. В то же время, она не оставляла места для возражений. Она просто отвернулась от меня, будто давая понять — разговор окончен.

Хлопотно.

— Мне нечего дать тебе взамен. — выдохнула я, ещё раз оглядев комнату.

Кровать была единственной ценной вещью для меня во всём доме, но не думаю, что я могла отдать её.

— Всё же, будет лучше, если ты оставишь её у себя. А мне оставишь, например... это.

Я указала на блузку, надетую на Луизе. Не то чтобы я хотела, чтобы она разделась, но все остальные вещи были упакованы — мне было не из чего выбирать.

И всё же, на моё мирное решение, Луиза решительно покачала головой.

— Тогда — заколка.

— Заколка?

— Да. Эта.

Заколка, на которую указала Луиза, лежала на книжной полке ещё с того момента, как мама впервые надела её мне. С того раза я больше к ней не прикасалась. И мама — зная меня — не настаивала на этом.

В этой вещи не было ничего особенного. Впрочем, возможно, какая-то ценность и была.

Пока я молча пялилась на заколку, Луиза подошла к шкафу и взяла её с полки. Подойдя ко мне, она взяла моё запястье, поднимая руку и вложила её мне в ладонь.

— Нацепишь её на меня?

Сразу следом, Луиза закрыла глаза, приблизившись ко мне лицом.

Я сглотнула.

Предмет в моей руке не весил и нескольких граммов, но я отчётливо ощущала его вес. Сложно было сказать, что это было за чувство.

Я потянулась к её волосам, осторожно касаясь кончиков и плавно поднимаясь выше, словно присматривалась. Ресницы Луизы дрогнули, но глаза оставались закрытыми. Её дыхание тихо коснулось запястья, заставляя меня дышать в единый с ней ритм.

Приколоть заколку — пара секунд. Взять несколько прядей волос, пропустить их между зубцами и закрепить. Достаточно просто, не так ли?

И несмотря на это, я делала это достаточно долго, будто пыталась заплести ей косы.

На самом деле, я знала причину. Знала. И она была проще, чем могла показаться — чем дольше я возилась с заколкой, тем дольше могла трогать волосы Луизы.

Сама не понимала зачем мне это, но не могла прекратить. Пальцы сами тянулись, проводя по волосам, словно гребнем.

Шелковистые на ощупь. Тот же аромат, что раньше был привычной частью комнаты, теперь щекочет нос.

Будто самолично вырезая шрамы на своём теле, я старалась запечатлеть каждый отдельный фрагмент.

Открепляю заколку — закрепляю снова, будто не могла решить, в каком месте она будет смотреться лучше. Только положение не менялось.

Луиза не жаловалась.

Говорят, перед смертью не надышишься, но я продолжала жадно глотать воздух — даже если ничего уже не могло измениться.

Я осознавала, что Луиза могла заглянуть завтра, может и после. Только заглянуть и остаться не одно и то же.

То застывшие время, что между нами было, будет медленно таять, как ледник, пока окончательно не разведёт наши пути по разным сторонам.

— Закончила.

Я отступила назад, когда Луиза открыла глаза. Она выровнялась и тут же потянулась рукой к заколке, касаясь её кончиками пальцев.

— И как я выгляжу?

— Как всегда, я думаю.

Я пожала плечами, не совсем понимая, что должна ответить в этой ситуации. Маленькое украшение ничего существенно не меняло.

К тому же, Луиза всегда выглядела миленько. Разумеется, я не собиралась ей этого говорить.

— Знала, что так скажешь.

Она легонько толкнула меня в плечо, но в её жесте не было злости. Луиза улыбалась. Я постаралась ей ответить тем же, но поднять уголки губ оказалось сложнее, чем обычно.

— А, Эуриэль...

— Что с ним? — Луиза склонила голову на бок, глядя на меня.

Не знала, был ли это подходящий момент, чтобы спрашивать, но не была уверена, что представиться другой.

Возможно, это было всего лишь моё эгоистичное желание, но я не хотела снова видеть Луизу такой. Однако, не в моих силах что-то изменить.

— Вы не ладите?

— Нет, всё не так. Просто...

Мне казалось, что на этом объяснение закончится. В такие моменты Луиза не редко отступает, будто отливает прилив.

Луиза вздохнула и взяв меня за руку, повела с собой к кровати, чтобы сесть. А я подтянулась следом.

Наши пальцы оставались скрещенными, пока мы сидели рядом.

— Раньше дядя Эуриэль был частым гостем в нашем доме. Сколько себя помню — он всегда был где-то поблизости.

Луиза говорила холодно, от чего было сложно сказать, хорошие ли это были воспоминания или нет.

Но, слушая её рассказ, я вдруг осознала, что совсем не была особенной. Я не знала о существовании Луизы, а она, вероятно, о моём. И только Эуриэль всегда был тем единственным, кто косвенно объединял нас.

— И когда папа ушёл, он был первым, кто пришёл за мной. А я... прогнала его. Наговорила гадостей.

Я почувствовала, как ладонь Луизы сильнее сжала мою.

— После всего, я не думаю, что дядя Эуриэль хотел удочерить меня. Может поэтому ему пришлось попросить твою маму стать вторым опекуном.

Мою маму?

Если честно, я впервые слышала об этом. Но разве мама с Эуриэлем приходились друг другу родственниками? Не думаю.

И всё же, раз мама согласилась на подобное, почему они с отцом сами не взяли опеку над Луизой? Разве так не было бы лучше?

Хотелось бы верить, что взрослые знают, что делают. Потому что, если нет — тогда некому решать вообще.

Мой отец, мама и Эуриэль всё ещё слишком молоды, чтобы быть родителями. Но, возможно, это лучше, чем остаться одной.

Дети — это будущее. Но без настоящего ему просто не за что зацепиться.

— Не думаю, что Эуриэль злится на тебя. До пинка отца, я даже не была уверена, что он умеет.

— Конечно умеет. Все умеют.

Хотя мои слова были больше шуткой и не имели тесной связи с реальностью, палец, который ткнул мою щёку был вполне реальным.

— Я не об этом. Просто... он не похож на того, кто будет делать то, чего сам не хочет.

Я отмахнулась от её пальца, слегка отшатнувшись, но Луиза быстро вернула меня обратно, притянув за руку.

— Может быть.

В её голосе не было уверенности. Наверное, она не слишком хотела продолжать говорить об этом.

Её рука снова сжала мою, когда она повернулась ко мне лицом. Я заметила, как её губы на мгновение поджались. Словно безмолвно о чём-то прося.

— Ну... тебе всегда здесь рады. Мама там, папа.

— Знаю.

Она продолжала смотреть на меня, периодически поджимая губу, будто ждала чего-то ещё. Я поняла, что должна сказать что-то ещё.

И не сказала.

.

Не могу вспомнить, как вообще оказалась внизу, будто всё проходило во сне. Помню лишь руку Луизы, ведущую меня за собой.

Воздух в гостиной был такой же температуры, что и у меня в комнате. Но пол был ледяным — я чувствовала это даже через подошву тапочек.

Эуриэль с родителями уже ждали нас у входа. Не было ни упрёка за долгие сборы, ни тихого ворчания. Все вели себя как обычно. И, кажется, только я чувствовала себя иначе.

— Ого, ты добилась заметных успехов. А поднимаешься тоже самостоятельно?

— Да, но... теперь будет немного сложнее.

Я ответила машинально, не особо задумываясь над вопросом.

— Надеюсь, ты не пустишь все старания насмарку и продолжишь подниматься сама хоть иногда. — тут же вмешалась Луиза, отпуская мою руку.

То, что она заговорила уже было удивительным. Но больше всего меня поразило то, что она смеялась.

Я даже на мгновение опешила.

— Нет. Конечно нет. Я постараюсь.

Луиза, смотревшая на меня, снова захихикала. Я не совсем понимала почему она смеётся. Такая резкая смена в поведении сбивала с толку.

Если она может улыбаться — должна и я. Я слегка покачала головой, словно стряхивая с себя капли.

Поднимая голову, я улыбнулась — так широко, как только могла.

Всё хорошо.

Именно такая мысль должна была хоть немного осветить путь передо мной.

Но свет от моих мыслей не шёл ни в какое сравнение со светом от улыбки девочки напротив меня.

— Я же могу снова прийти?

В любое время — хотела бы ответить.

Но решать было не мне.

— Почему меня спрашиваешь?

— Потому что я приду к тебе, очевидно.

Луиза ответила, не раздумывая и рассмеялась снова. На самом деле, мне не нужно было слышать её ответ, чтобы знать его. И всё равно, это наполняло меня теплом.

Я почесала предплечье и отвела взгляд.

— Раз так...

— Раз так? Как так?

Она упрямо двигалась за моим взглядом, будто ловила солнечных зайчиков, пока я не сдалась.

— Конечно. Буду ждать.

— Так ты будешь меня ждать?

Её удивление было слишком наигранным. Ей бы не помешало взять несколько театральных уроков у отца и Эуриэля.

Было очевидно, что она дразнила меня. Это немного нервировало. И в то же время — давало возможность прийти в себя.

— Уже немного меньше.

— Ой. Тогда пора уходить, пока совсем не перестала. — она ответила, размахивая руками перед собой и отходя назад.

Это была та самая раздражающая Луиза, которую я привыкла видеть. Оставайся она такой всё время, мне кажется, я бы даже не переживала.

Ну... может чуть-чуть.

— Раз вы закончили, мы тогда пойдём.

Рука Эуриэля легла на плечо Луизы и, я заметила, как уголок её губ дрогнул. Меня вдруг посетило чувство, что я уже видела нечто подобное. Но... не важно.

Дверь наружу распахнулась. Сразу следом холодный порыв ветра врезался в лицо, заставляя зажмуриться. Когда открыла глаза, Луиза уже переступила через порог, оживлённо махая мне рукой.

— Увидимся. — крикнула она.

Она так же помахала в ответ родителям. Они приняли её уход слишком спокойно. Словно этот месяц существовал только в моей голове.

— По... Позаботься о себе.

Я едва не сказала “пока”, но вовремя остановила себя. Для любого другого это могло показаться мелочью, но для Луизы — слова расставания были больнее, чем само расставание.

Глаза Луизы расширились от удивления. В ответ, мои глаза забегали. Знаю, что это был не самый удачный выбор слов, но что мне ещё оставалось делать?

Увидев мою реакцию, Луиза захихикала ещё громче.

— Ты такая странная.

— Сама ты чудачка.

Ответила я почти шёпотом, но она определенно не услышала из-за собственного смеха и расстояния между нами.

.

Когда Луиза только ушла, я не заметила никаких изменений. Дом просто стал тише. Справедливости ради, пока она была здесь, тоже бывало тихо. Так что, я вполне спокойно приняла происходящее.

Однако, стоило вернуться в свою комнату, как я осознала — дом был проклят.

На подушке виднелось несколько волос, оставшееся после неё. Изумрудный цвет резко контрастировал с обычной белизной — будто сквозь толстый слой снега, начали пробиваться первые признаки весны. Иронично, что я чувствовала прямо противоположное.

А ещё запах. Мы пользовались одним и тем же мылом, и всё же — он отличался.

Где-то слышала фразу: “ты стала призраком моих комнат” — теперь я осознала её смысл.

Синяк уже не болел — изначально, на самом деле — но, я чувствовала, как он пульсировал, будто боль всё ещё была там.

Хотя я была голодна, понимала, что не смогу ничего съесть. Даже если попытаюсь — вкуса еды не почувствую. А мне не хотелось обедать перед мамой с кислым лицом.

Я знала, что с таким лицом за столом делать нечего. Похоже, мама всё понимала. И не звала.

Даже отец не заглянул и не пытался шутить. Очень тактично с его стороны.

Говорят, не зная горя — люди не молятся. Но даже если бы знала к кому могла обращать свои молитвы — мне нечего было сказать.

Я прошлась кончиками пальцев по обложке книги на столе — такая же потрёпанная. Сейчас мне не хотелось брать её в руки, не говоря уже о том, чтобы открыть.

Отойдя от стола, я взобралась на кровать, сразу же перевернув подушку рядом с собой на другую сторону. На самом деле, это не помогало. Подушкой Луизы всегда была я. И пускай на мне не осталось её волос, казалось, будто я чувствовала вес её головы на своём животе.

Видимо, этому не будет конца. Я должна была выйти из комнаты, но... не могла.

Я пролежала на кровати до самого вечера. Не было сил даже спать. Боялась того, что могла увидеть во сне.

Мне впервые удалось застать все оттенки изменения неба. Облака плыли за моим окном, пока полностью не растворились в синеве. Луны не было видно и потому в комнате стало совсем темно.

И всё же, происходящее снаружи меня не касалось.

Спина начала болеть, будто вместо кровати подо мной был твёрдый пол. Пульс противно отдавал в висках, напоминая тиканье часов. Каждая мысль наполняла меня таким уровнем отвращения, что, казалось, меня сейчас стошнит.

Но всё равно отказывалась встать.

В дверь тихо постучали. Как только она открылась, зажегся свет.

— Ты в порядке? — спросила мама, проходя внутрь.

Всё что и смогла — перевести взгляд к ней.

— Конечно.

...Конечно нет.

Я совсем не в порядке. Но не хотела этого говорить. Не хотела пытаться объяснить. Просто... не хотела.

— Я вижу. Не против, если сегодня лягу с тобой?

Мне это было нужно. Даже необходимо. Но я быстро отбросила эту мысль.

Наверняка у мамы было достаточно собственных забот, чтобы ещё взваливать на неё свои проблемы.

И всё же, не могла найти сил, чтобы отказать прямо.

— Если сама хочешь.

Я слегка двинула плечами, будто это правда не имело значения.

— Так последнее слово за мной? Теперь не отвертишься.

Мама медленно подступала к кровати, будто дрейфовала в пространстве, пряча руки за спиной. Когда она улыбнулась, я заметила, что её глаза стали почти прозрачными, прежде чем обрести глубину. Выглядело так, словно в них на миг погасла лампочка.

— Смотри, что у меня для тебя есть.

Она достала руки из-за спины, где спал маленький веларин.

Прежде, чем я успела хоть что-то ответить, существо подняло голову и одним скачком запрыгнуло на меня. Влажные лапы чувствовались сквозь ткань пижамы, когда оно укладывалось мне на живот.

— Похоже, получилась ВелаЙори. Просчиталась.

Мама скорчила нелепую рожицу, дотронувшись кулаком к своей голове, отчего я невольно улыбнулась.

Я только хотела протянуть руку к животному, как оно тут же исчезло, не оставив после себя ничего. В этот момент, в груди будто что-то щёлкнуло. Губы едва заметно дрогнули.

— Не переживай. Я займу её место.

Мои глаза расширились, когда мама повалилась на кровать. На мгновение мне показалось, что меня сейчас раздавят. Но она успела задержаться, чтобы... вжаться в меня лицом.

— Мам! Тяжёлая!

— Фу, как грубо.

Она тут же ущипнула меня за ногу, заставив тихо пискнуть.

Мама не требовала ответов и не пыталась вообще вести диалог. Сблизиться через поверхностный разговор кажется ужасно трудным. Но легко свести расстояние между телами до нуля.

Не говоря ни слова о своих намерениях, казалось, она действительно пыталась вытолкнуть воспоминания силой. Воздух выходил порывами каждый раз, когда она надавливала на меня.

Это простое, хоть и грубое действие, давало понять, что я была не одна.

Никогда не была одна.

Мой желудок заурчал. Кажется, от всей этой возни, я очень остро ощутила голод.

— Не порядок. Моей дочери рано выступать в опере.

— Что? В какой опере?

— Хм? Тогда — чревовещание?

Её ответ оставил меня в том же недоумении, что и прежде. Какая опера? Какое чревовещание?

Похоже, она искала мне сцену получше.

— О чём ты вообще говоришь?

— Ты голодна. — уверенно заявила она, кивнув.

— О, ну... спасибо, что заметила. Но я не думаю, что сейчас... ну, понимаешь.

Мне было сложно правильно сформировать слова, чтобы не показаться излишне драматичной и в то же время не обидеть её.

— Правда? Фууух. Омлет всё равно получился пересоленный.

Тогда зачем вообще предлагала?

Она приподняла голову, постукивая пальцем по подбородку. Тёмные волосы колыхались, заставляя всплывать в памяти знакомый запах.

— Но не пропадать же еде, правда? Может попробуешь и скажешь, как оно на вкус?

— Что?

Мои глаза расширились от мимолётного испуга.

Не давая мне возможности ответить, мама подняла меня с кровати, забрасывая на плечо, как какую-то добычу. Но мне было слишком хлопотно сопротивляться. Да и не то чтобы это как-то помогло бы.

Почему-то безвольно болтая конечностями, как лишённая ниточек кукла — я не чувствовала дискомфорта. Привычное тепло слишком вязко распространялось по телу, не оставляя даже возможности ощутить окружающих холод.

Я не так давно научилась спускаться и подниматься по лестнице самостоятельно, но кажется, будто прошла вечность с того момента, как меня носили. Приятно. Хоть и не в таком положении, конечно.

Когда мы вошли на кухню, накрытый стол выдал с головой намерения мамы — она изначально собиралась вытащить меня поесть.

И всё же, взрослые те ещё интриганы.

Опуская меня с плеча, мама усадила меня на стул. Подтянув ко мне соседний, она села рядом со мной.

То, как она подперла рукой подбородок и вызывающе смотрела на меня — слишком громко кричало “ешь”.

Вздох.

Я не была большим поклонником соли и не совсем хотела пробовать еду, которая могла оставить неприятное послевкусие. Но мне просто не оставляли выбора.

Я взяла со стола вилку и сглотнула прежде, чем надломить кусочек и поднести его ко рту.

Косо глянула на маму. Она приподнимала брови, как бы молча подталкивая меня есть.

Я ещё не успела попробовать, но уже чувствовала, как сводило живот.

Зубы непроизвольно сомкнулись, прежде чем я всё же коснулась языком омлета — и только потом проглотила.

Сладость быстро распространилась во рту, оседая в желудке. Будто я только что съела медовый тост, вместо пересоленного омлета.

Это было... вкусно.

— Но он же сладкий. — я нахмурилась, глядя на маму.

— Правда? Выходит, вкус всё-таки остался? Как хорошо.

Она рассмеялась, легонько толкая меня в плечо.

Как? Как она поняла о чём я думала? Я была в замешательстве.

Может быть, это была материнская суперспособность?

.

Как мама и говорила, этой ночью она спала вместе со мной. Возможно, только по этой причине смогла заснуть.

Я прекрасно осознавала, что после постоянного присутствия Луизы рядом, даже одеяло не сможет согреть меня. Кровать, которая раньше была для меня убежищем — стала ловушкой. Каждая деталь напоминала шипы от которых было некуда бежать.

Я проснулась раньше, почувствовав, как мамино дыхание касалось моего лба. Её грудь вздымалась на каждом вздохе, приподнимая упавшие локоны.

Наверное, это был первый раз, когда я видела маму спящей.

Это в очередной раз показывало, насколько невнимательной я была к окружающим.

Руки машинально потянулись к ней, будто ища тепла. Я заметила, что мои руки дрожат, когда сжимала ткань её сорочки.

В ответ она что-то пробормотала и прижила меня к себе. Так сильно, что казалось, меня раздавят. Я попыталась ослабить её руки, но это была жалкая попытка. Затем она отпустила.

Это не было то тепло, которое я искала. И бешеный ритм моего сердца только подтверждал это. Разница в наших физических возможностях слишком резко проявлялась в подобные моменты. Но, что удивительно — дрожь ушла.

Сама не знаю почему, но чувствовала себя спокойнее.

Я знала, что мама не могла быть здесь всегда — у неё есть своё место. И оно не обязательно рядом со мной. А значит, мне нужно снова начать привыкать, что в моей кровати пусто. Что снова слишком много места для меня одной.

Но пока. Ещё совсем чуть-чуть.

Я ещё раз сжала ткань маминой сорочки и уткнулась головой в её плечо. Она устало вздохнула. Кажется, я была не единственной, кто делала так. Эта мысль немного забавляла.

Закрыв глаза, я погрузилась в темноту. Она медленно пробиралась под кожу, будто по венам распространялся яд. Вдох. Я ощутила тепло и тихое дыхание рядом. Давление на плечи ослабло, перестала чувствовать голову. Выдох.

И...

Хррр.

.

Когда я проснулась в следующий раз, уже было далеко за полдень. Дверь в спальню была приоткрыта и, я почувствовала, как потянуло воздухом из коридора. Там было немного холоднее, но этого было достаточно, чтобы я начала дрожать.

Мамы уже не было рядом, что, в целом не удивительно.

Для меня день только начался — для мамы, очевидно, он в самом разгаре. В каком-то смысле, всё вернулось в привычное русло.

Нет, не всё. Что-то — определённо.

Прошли примерно сутки с момента ухода Луизы и учитывая, что в доме достаточно тихо — сегодня она, конечно, не пришла. Стоило ожидать. Не знаю почему я вообще рассчитывала, что она правда явиться уже на следующий день. Кажется, я слишком сильно переоценивала свою роль в её жизни.

Иронично, я сама предпочитала одиночество, а стоило меня оставить с ним один на один — жду, что кто-то заполнит его.

Отъезд Эуриэля играл в наших отношениях центральную роль. Не удивительно, что после его возвращения центр тяжести сместился и всё рухнуло. Старалась принять как есть, но иногда осознание этого будто сдавливало мне грудь.

Честно — знаю, что не стоило бы видеться с Луизой каждый день. Сознание будет строить ложные надежды, что всё как прежде — даже если это не так.

Важно взять паузу. Занять место другими делами. Возможно, тогда верну рациональную сторону, которую потеряла и обрету спокойствие.

Я закатила рукав, ещё раз взглянув на след. Его уже почти не было видно.

Как и думала — быстро рассосётся.

Тем не менее, просто глядя на руку — думаю о ней, даже когда не хочу.

Поток холодного воздуха прекратился и вместе с тем, до моих ушей донёсся знакомый звук кухонной утвари. Обед. Может не совсем явный, но, казалось, будто это был призыв для меня встать с постели. Если продолжу лежать — ничего не изменится.

Простой подъем с кровати тоже ничего не изменит, но так я хотя бы была не одна.

Знаю — эгоистично. Выглядело так, будто я вспомнила о родителях только, когда осталась одна. Но... ничего не могла поделать.

Не стану оправдываться возрастом, наивностью или чем-либо ещё. Я была эгоисткой. И, хотелось бы верить, что они простят меня.

Я спустилась с кровати, надела тапочки и вытянулась вверх. Позвонки хрустели один за другим, будто детали старого механизма. Пылинки кружили в свете зимнего солнца, и я затруднялась ответить — не была ли я их источником.

Выйдя из комнаты, я закрыла за собой дверь.

— О, Йори. Необычайно рано для тебя.

Звучало так, как будто он пытался сымитировать тон. Я повернулась в сторону голоса — отец потирал один глаз и чесал живот под майкой, пока зевал. Выглядело так, как будто он и сам только что проснулся.

— Разве?

— Нет. На самом деле, нет. — ответил он ровным тоном.

Похоже, отец искал оригинальный способ приветствия. Должна признать, что-то в этом было.

— А ты...

— Сегодня выходной.

Как и любой другой день, да?

Но этот вопрос остался невысказанным. Вместо этого, я просто кивнула.

Отец подошёл ко мне ближе, и мы вместе направились к лестнице. На самом деле, расстояние не было большим, но всё равно — вместе с ним, чувствовала себя иначе.

— Давай я тебя спущу. — предложил он.

— Я сама.

Мне была не ясна причина, но, показалось, словно отец был недоволен ответом. Он нахмурился. Я заметила, что его глаза забегали, будто он что-то искал.

— Тогда — наперегонки. Победитель получает гелион. — заявил он, выглядя очень довольным собой.

Серьёзно?

Как ни посмотри — это была плохая идея. Конечно, я осознавала, что у меня нет ни единого шанса на победу, но даже так — это не стоило моих стараний.

На самом деле, причина была проще — не хочу. И точно так же я не хотела полностью обесценивать попытку папы.

— Такого приза недостаточно за моё участие.

— Какая ты жадная. — возмутился он.

— Вся в отца. — я бесстрастно пожала плечами.

Давно поняла, что это было правдой. Может внешне и больше подходила на маму, характер был точно от отца.

— Разумно. — кивнул он.

Отец даже не спорил. Кажется, мы впервые сошлись в этом. Впрочем, не то чтобы он когда-то отрицал.

Я начала спускать ногу со ступеньки — и воздух резко выбило из лёгких.

Твёрдая рука сомкнулась у меня на животе.

Я судорожно втянула воздух и с широко открытыми глазами повернулась к отцу.

— Ты чего?

— Не честно, что только Эми смогла понести тебя вчера. Сегодня моя очередь.

Я, конечно, попыталась протестовать, но мои усилия были слишком вялыми, чтобы быть похожими на правду. Даже попыткам оттолкнуть не доставало мотивации. С другой стороны, может это была и не такая уж плохая идея позволить ему спустить меня вниз.

Похоже, отец тоже это понял. Он даже не думал отпускать меня. Вместо этого, только слегка подбросил меня выше, прижимая спиной к подмышке.

— А когда моя?

— Ты можешь носить меня на руках в любое время.

Очевидно, это было не то, что я у него спрашивала.

Ну... как угодно.

.

Оказалось, что я заснула, рухнув на стол сразу после обеда. Звук, который разбудил меня, исходил от тарелки с выпечкой, поставленной на стол. Отец нарочито громко это сделал, вероятно, чтобы поделиться со мной булочкой.

Но, когда я протянула руку к тарелке — он убрал её.

Конечно. Кто бы сомневался.

Я вытянулась, а затем снова попыталась дотянуться до булочек. После нескольких неудачных попыток — и сильной боли в мышцах живота — я наконец достала одну.

Какой занимательный день. Я только ела и спала, как медведь во время спячки. Если посмотреть под таким углом — моя жизнь вернулась в прежнее русло.

— У тебя весь лоб в полосах. — прокомментировал отец, глядя на меня и жуя свою булочку.

— Пройдёт.

Несмотря на то, что я тщательно пережёвывала каждый кусок — вкуса особо не почувствовала. Во рту стояло странное послесонное послевкусие. Сложно было описать его одними словами.

Но мне стало немного жаль булочку, которую я так и не смогла распробовать.

— Вот. Запей.

Я подняла голову вверх, когда на столе появилась чашка с чаем. Оказалось, мама тоже была здесь всё это время.

Она опустила на меня взгляд — достаточно серьёзный, для такого момента. Я начала переживать, что меня сейчас начнут отчитывать за неподобающий выбор места для сна, но нет. Мама улыбнулась и коротко уткнулась лбом в мой, оставив меня смотреть в потолок, прежде чем она отошла.

Ну... ладно.

Стоило сделать пару глотков, как организм напомнил о себе. Я вдруг поняла, что должна быть в совершенно другом месте.

Мой живот отозвался вполне конкретно.

Я спустилась со стула и... на этом всё. Мои ноги тряслись, почти как у жука, перевёрнутого вверх ногами. Я схватилась за стул для опоры, но сил уже почти не оставалось.

— Ты куда? — озадаченно спросила мама.

— Мне нужно... нужно наверх.

Хотя это было обычным делом, мне было слегка неловко называть вещи своими именами. Вместе этого, я медленно двигалась к двери.

— Ты можешь и здесь. — невозмутимо ответил отец, делая глоток чая.

Его неожиданное заявление застигло меня врасплох. Мои глаза начали болеть, от того насколько широко они раскрылись, пока смотрела на него.

Мама, похоже, тоже разделяла мои чувства. Когда она зыркнула на отца, я заметила, как по его подбородку стекал чай, а глаза забегали.

— Просто пошутил. Пошутил. — он поставил чашку на стол, вытирая рот.

— Не смешно. — рявкнула мама.

Она уже собиралась подойти ко мне, как отец резко вскочил со стула и подхватил меня на руки. Кажется, это было впервые, когда меня держали на руках, как принцессу.

Даже не успела опомниться, как оказалась в воздухе.

Кажется, если бы не мгновенная помощь отца, его шутка могла подтвердиться. Не было никакой гарантии, что я могла подняться наверх самостоятельно. Даже при лучших условиях на это уходило около десятка минут.

Мне не хотелось раздувать из мухи слона. Но даже пока он нёс меня, слегка подпрыгивая на каждой ступени, я чувствовала лёгкую боль от тряски.

— На месте. Я буду ждать тебя здесь. — сказал отец, опуская меня на пол.

— Зачем?

— Вдруг ты провалишься. Или захочешь поговорить, пока ты там. — ответил он, пожимая плечами.

Совершенно не понимала о чём он говорил, но и сил думать не было. Казалось, будто солнце сегодня садилось слишком быстро и внезапно.

— Просто уходи уже.

Я вошла внутрь, заперев за собой дверь.

Подобные позывы не были чем-то странным или необычным. Но иногда мне хотелось, чтобы люди больше задумывались о чувствах окружающих. Вот кто придумал поместить туалет на второй этаж?

Конечно, пока я всё время находилась в своей комнате — с этим не возникало проблем. Но теперь... мне бы просто хотелось, чтобы у нас появился ещё один внизу.

Тук. Тук.

— Ты всё ещё там? — прозвучал голос отца за дверью.

А где я ещё могла быть?

Я хотела огрызнуться, но вовремя остановилась. Количество вещей, которые хотела сказать вслух только росло. И боюсь, что скоро задохнусь, если продолжу держать всё внутри.

Но сейчас не об этом.

— Ты почему ещё здесь?

— Уже ухожу.

Я услышала шаги по ту сторону двери и вздохнула. Похоже, даже у отца оставалась капля здравого смысла.

После мытья рук, я вышла из ванной комнаты, стряхивая капли на пол. Полотенце находилось достаточно высоко, чтобы я дотянулась до него без усилий. Поэтому — не пыталась.

— Ну и шоу ты там устроила. — прокомментировал отец, хихикнув.

Возможность, что он всё ещё стоял за дверью существовала. Я просто не хотела верить в неё. Надеялась, что он правда ушёл.

Но вот он — стоит, подпирая стену с этой дурацкой улыбкой на лице, будто не случилось ничего значительного. Хотела выплеснуть раздражение, но понимала — сама виновата, что доверилась.

Я подавила дрожь прежде, чем она стала заметной. Вздохнула.

— Ты ужасен.

— Злишься?

— Не особенно. — я пожала плечами. — Если бы ты ушёл — кто бы спустил меня вниз?

Наверное, потеряла пару винтиков в голове, раз так спокойно приняла довольно грязный комментарий отца. Даже если это было шуткой — всё равно грязной.

Не хочу думать, почему винтик выпал. Сейчас, мне действительно было спокойнее, когда кто-то был рядом. Этого достаточно, я думаю.

— Какая ушлая. — он хмыкнул, будто обиделся.

Хотела снова сказать — «вся в отца», но передумала. Он и так это знал — незачем напоминать.

— Значит, вернёмся вниз? — спросил отец, отталкиваясь от стены.

— А есть чем заняться здесь?

Даже вместе с отцом — не хотела находиться здесь. Но не могла сказать этого напрямую. Невысказанные слова висели в воздухе, будто игнорируя течение разговора.

— Мне всегда есть чем заняться. — заявил отец, гордо скрестив руки на груди.

— Например? Подмести пол?

Сомневалась, что это вообще возможно. Не могла представить отца с веником в руке, но всё же спросила.

Его глаза на мгновение расширились, будто я разоблачила его. Но затем, он словно кашлянул и рассмеялся.

Он зачесал волосы назад. Я удивилась, как быстро сменилось выражение его лица. Как будто никакого смеха и не было.

— Нет.

Не сомневалась. Мне кажется, отец был из того типа людей, который найдёт сотни причин — лишь бы не заниматься делами по дому.

И в этом я от него не далеко ушла. Это была какая-то шутка природы, что я родилась девочкой.

— Йори, Квинт — спуститесь на минуту.

Следом за маминым голосом, до моих ушей донёсся шум. Я не совсем поняла, что это было — звук проскользнул мимо. Но для ужина было ещё слишком рано.

Не знаю сколько прошло времени с обеда, но солнце ещё было видно. Светлое пятно на стене у лестницы медленно сползало вниз.

Отец тоже выглядел озадаченным. Может быть, он что-то натворил и теперь пытался вспомнить, что именно? Это было в его духе. Так что, приняла эту возможность во внимание.

— Ну что? Пойдём?

Я протянула ему руку, как бы пытаясь намекнуть, что хочу спуститься сама. Но он проигнорировал моё предложение.

Папа подхватил меня за подмышки и усадил к себе на плечи. У меня даже слегка закружилась голова, от такого взлёта. Отсюда мир выглядел иначе. Таким же, но всё же — немного другим.

Интересно, смогу ли я вырасти такой же высокой? Нет, конечно нет. Таких высоких людей просто не может существовать.

Мы направились к лестнице, и я выглянула вниз.

Эуриэль.

Он стоял у входной двери рядом с мамой, весь засыпанный снегом, словно его долго не впускали внутрь.

Я словила себя на том, что невольно рыскаю глазами по гостиной в поисках Луизы.

Её нигде не было.

Да. Так лучше. Лучше, но...

Я сглотнула. Или, скорее, попыталась. Ком в горле не давал нормально пройти воздуху в лёгкие.

Я приложила максимум усилий, чтобы натянуть на себя улыбку и помахать ему. На что Эуриэль ответил тем же.

— Всё вернулось на круги своя, да?

Сказал он с лёгким смешком, намекая на то, что меня снова носят на руках. Или плечах. Не столь важно.

Я не могла не надуться от его подтрунивания, но... смогла. Почему-то сейчас это никак меня не задело. Мне нужна была поддержка, даже если бы я никогда не произнесла это вслух.

— Йори просто слишком долго просидела на туалете. Ноги отказали. — ответил отец, хлопая меня по ногам перед тем, как поставить на пол.

— Ты дурак?

— А что? Дело житейское.

Отец отмахнулся от моего замечания и просто пошёл к Эуриэлю, чтобы поздороваться.

Не то чтобы меня это ранило, но не казалось важным, чтобы об этом знали все вокруг. К тому же — это было не правдой.

Ну... как бы там ни было.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Не успела их открыть, как почувствовала, как на лицо легло что-то тёплое.

Ладони.

Казалось, они были вне времени. Теплые и влажные, будто зимы для них не существовало.

Тело начало трясти, хотя мне не было холодно.

Будто лишившись зрения — мой слух заострился до предела и я слышала каждый вздох. Чувствовала дрожь в пальцах, что резонировала с моей.

— Угадай кто.

Я слишком хорошо знала этот голос. Мне не нужно было его слышать, чтобы догадаться, кто стоял за моей спиной. Запах проникал в ноздри, от чего началась лёгкая головная боль.

— Эм, я не... не знаю.

Голос дрогнул. Я едва выдавила из себя слова. Тело тряслось сильнее, инстинктивно прижимаясь спиной к её груди.

И сразу следом — меня пнули в ногу. Или, скорее, просто толкнули. Но этого было достаточно, чтобы колено подогнулось, и я едва не упала.

— Очень смешно. Если ты скажешь, что снова забыла меня — я точно задушу тебя. — рассерженно пробурчала Луиза, убирая руки от глаз.

Я так и застыла на месте — не хотела верить, что это реально. Не понимала почему. Я ведь ждала её. Хотела снова увидеть, почувствовать.

Но вот она здесь — и я не могу заставить себя повернуться к ней лицом.

Почему?

Зачем ты пришла? Почему сейчас?

На эти вопросы не существовало правильного ответа, потому я их и не задала. Смогла заставить себя повернуться к ней. Но взгляд поднять не получилось.

Сегодня она была одета не обычно. Пускай я видела только ноги — было достаточно. Тёмно-синие штаны, немного напоминающие джинсы и плотно затянутые высокие светлые сапожки.

Этот образ шёл ей. Не важно, видела ли я всю картину — воображения было достаточно.

— Ты знаешь, моё лицо находится выше.

— Знаю.

Сказала — потому что должна была что-то сказать. В ответ получила лишь вздох.

Её палец коснулся моего подбородка, приподнимая голову. Хотела сопротивляться — не смогла.

Отвела взгляд к родителям. Понимала, что они ничего не скажут и вряд ли что-то сделают. Внешне — мне ничего не угрожало, даже если дрожь говорила об обратном.

Вернула взгляд к Луизе. Она выглядела рассерженной. Её щёки надулись, словно она что-то за ними прятала. А глаза, казалось, были готовы испепелить меня на месте.

Я должна была что-то сказать. Даже самое примитивное. Но ничего не приходило в голову.

Привет? Слишком поздно для приветствия.

Рада тебя видеть? Конечно, я бы не солгала. Не до конца, во всяком случае.

Ещё раз осмотрела Луизу, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь, чтобы начать разговор. Помимо новых брюк, на ней был и свитер, который я прежде не видела — чёрный.

Непривычно.

Мне казалось, она всегда одевалась ярко. В отличие от меня.

Нет. Нужно было что-то ещё.

Волосы...

Мысль оборвалась.

— Неужели ты пра...

— Нет. Помню.

Рука сама потянулась, чтобы схватить её за запястье. Не контролировала силу. Надеюсь, не больно.

Проблема в том, что не могла объяснить для чего. Не вынесла её испуганный взгляд.

Я слишком хорошо знала Луизу, чтобы не дать ей закончить предложение.

Но... что дальше?

Так и осталась стоять, держа её запястье. Теперь смотрела в глаза. Губы двигались, но слова так и не находились.

Ещё раз осмотрела Луизу. Заметила складки на свитере — ремешки сумок впивались в плечи. Две.

— Зачем две сумки?

Но прежде чем получила ответ — на мои плечи легли руки, мягко сжимая их.

— Не будь такой напряжённой. Всё хорошо.

Мамина рука скользнула по моей, расцепляя мои пальцы на запястье Луизы. Она опустилась на корточки, гладя мою спину.

— Прости... Я...

Знала, что должна извиниться, но не могла объяснить причину собственных действий. Их был слишком много.

По мере того, как пальцы мамы проходили по моей спине, я чувствовала, как дыхание возвращается в норму. Мысли оставались хаотичными, но думать стало куда проще прежнего.

Я глубоко вдохнула, позволяя воздуху достигнуть мозга. Если бы я продолжала накапливать мысли — даже обрывистые — они вырвались бы наружу с силой, сравнимой с оползнем.

И то, как я отчаянно вцепилась в неё... Если недостаточно слов, всегда можно прибегнуть к прикосновению — только, не такому.

Просто накапливая всё в своей голове, могло создать впечатление, что я сейчас взорвусь.

Я не могла не задаться вопросом, что мне оставалось делать?

Попыталась улыбнуться, хоть осознавала, что выглядело фальшиво, как у хорошо сделанной куклы.

— Ты в порядке?

Луиза спросила настороженно, но несмотря на это подошла ко мне ближе. Вместе с тем, мама отступила. Я не была уверена, хорошая ли была это идея.

Не хотела говорить, что нет. Не здесь. И вообще не хотела. Но голова качнулась раньше.

Её руки осторожно прошли под моими и сомкнулись на моей спине, когда она прижала меня к себе. Тепло. Я инстинктивно уткнулась лицом в её плечо, но рук так и не подняла.

Ткань свитера колола кожу, но мне было всё равно.

Я скучала. Слишком.

Разумеется, я этого не сказала.

Мы так и продолжали стоять ещё какое-то время, словно никто из нас не мог решить, когда нужно отступить. Я слышала, как снаружи усиливался ветер, отчего дрожали окна. И поняла, что Луизе вот-вот пора уже будет уходить.

Не знала, что должна сейчас чувствовать — облегчение или грусть. Она правда пришла. Уже на следующий день. Возможно, придёт и завтра. Но это ощущается, как короткий перерыв перед невыносимо долгим подъёмом.

Наверное, отец был прав — я действительно была жадной. Чувствовала себя узником, имеющим право только на короткие встречи, когда желала быть рядом всё время.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала?

Я медленно подняла руку, потянув Луизу за подол свитера.

Если есть слова, которые она хочет услышать — скажу. Отказываюсь заканчивать на такой ноте. Не хочу обесценивать её старания.

— Ничего. Я всё вижу.

Не совсем поняла, что она имела ввиду. Что она видела? Я хотела повернуть голову, чтобы взглянуть на неё, но остановилась.

Знала, что чем сильнее цеплялась, тем больнее будет отпустить ещё раз — не получалось отступить. Пускай это всего лишь передышка — пусть на миг — хочу остаться так ещё ненадолго.

Слышала, как родители с Эуриэлем что-то обсуждали, но смысл не доходил. Дыхание у моего уха было слишком чётким, чтобы игнорировать его. Такое знакомое тепло, будто перетекающие из тела в тело — грело и в то же время опустошало.

Мало-помалу светлое пятно опускалось по стене, пока не исчезло вовсе. Вечер. Или сгустились тучи. Не могла точно сказать.

Знала одно: время пришло. Снова.

Сама виновата, что всё испортила. Понимала. Но одно осознание, не отменяло того, что потеряла слишком много времени на обуздание эмоций.

— Тебе уже пора, да?

Не было смысла тянуть. Потому спросила. Если Луиза и правда придёт снова — постараюсь исправиться.

— Ну...

— Наверное, с этого и нужно было начать.

Я вздрогнула, когда услышала голос Эуриэя, а его рука легла на моё плече, заставив Луизу отпустить меня. Кажется, сегодня мои плечи были особенно трогательными.

Перед тем как повернуться к нему, я положила руку на шею, щёлкнув ей, будто после долго застоя.

— С чего начать? — уточнила я.

— Две сумки — два месяца.

— Что?

Мысль, мелькнувшая в моей голове, оказалась худшим из возможных сценариев. Не хотела верить. Но понимала, что это возможно.

— Вы уезжаете на два месяца?

Ещё не получив ответ, мышцы моего живота напряглись, словно готовясь получить удар.

— Как ты пришла к такому выводу? Я же только вернулся.

Когда Эуриэль небрежно рассмеялся, мне едва удалось подавить желание пнуть его. Теперь я больше понимала отца, который использовал физические действия, чтобы вразумит его.

— Тогда что? — настойчиво спросила я, желая получить нормальный ответ.

— Ну... Луиза хотела приходить каждый день, а это... немного хлопотно, понимаешь? У меня и своих дел достаточно.

Его слова звучали как оправдание. И не то чтобы давали мне ясного ответа.

Я нахмурилась, глядя ему в лицо. Меж тем заметила, что моя нога топталась на месте, будто отбивала ритм моих нервов.

— Мы решили, что Луиза останется здесь до того, как сойдёт снег.

Мой рот непроизвольно открылся — челюсть сводило — и я не знала — от радости или беспокойства. От всего и сразу, возможно.

Удар, к которому я тщательно готовилась, пришёлся не в живот. Меня поразило полностью, будто накрыло лавиной.

Останется. И снова на четкий срок.

Одного месяца было достаточно, чтобы лишить меня равновесия.

И часа, чтобы под ногами образовалась пропасть.

Не понимала, как должна была реагировать. Просто стояла, беспомощно двигая губами, словно кто-то управлял ими.

— Ты мог сразу оставить её здесь. Просто принести вещи. — сказал отец, вскинув рукой. — В отличие от тебя — Луиза уже стала частью семьи.

Я заметила, как лицо Эуриэля исказила гримаса. Было не сложно догадаться к чему всё идёт.

— Как жаль. Выходит, нам с тобой здесь не место. — он опустил голову, драматично качая ей, будто соглашаясь с очевидным.

— Что?

Отец едва не подавился воздухом, когда услышал ответ Эуриэля.

Кажется, Эуриэль его переиграл на его же поле.

Эти двое так и продолжили спорить, но я уже не слушала. Только голоса на фоне, как забытое радио. Мама же не стала вмешиваться ни в один из конфликтов. Будто ей не было места. От этого стало немного больно дышать.

— Мам...

В ответ мама лишь приложила палец к губам, как бы прося меня замолчать, и забрала сумки у Луизы. Она легонько толкнула её в спину, сокращая между нами расстояние. А сама направилась к лестнице.

Расстояние — легко сокращённое, так же легко разрывается.

Жаль, с чувствами не работало так же.

Пока вы рядом — копятся. Стоит разойтись — вырываются наружу. Но меньше от этого не становятся.

После всего, не удивительно, что Луиза выглядела растерянной. Её глаза неловко сузились, когда она посмотрела на меня.

Стало очевидным, что теперь была моя очередь сделать шаг ей навстречу.

Я понимала, что не смогу высказаться честно. Любые лишние слова — должны быть завернуты в шутку и выброшены.

Также знала, что не получится передать чувства через прикосновения — как мама.

Был собственный способ. Не достаточно достоверный. Но вполне искренний.

А если не вспомнит? Если откажет? Если больше не хочет?

То, как дёргалась моя рука, будто стараясь вернуться на место — выдавало мои колебания.

Но рука протянулась — мизинец вытянулся.

Я почти отдёрнула руку, когда её взгляд метнулся вниз.

Её реакция выглядела не совсем благосклонно. Уже успела пожалеть о содеянном. Я сгорбилась, чувствуя, как по спине катится холод.

Но затем, склонив голову на бок, уголок её губ приподнялся. Кончик к кончику — наши мизинцы снова скрепили между нами связь. Как напоминание — мы всё ещё здесь.

Том 2 Глава 8: Заснеженный альбом (часть 1)

Казалось, я только начала постепенно оправляться от навязанной близости — как меня снова погрузили в неё с головой.

Возможно, я просто принимала желаемое за действительность и ничего не двигалось с места. Было сложно — или, скорее, невозможно — сказать, что мне правда становилось лучше.

Было ли в итоге возвращение Луизы правильным решением — решать не мне. Мне оставалось только существовать с последствиями. К которым, в очередной раз, привели меня взрослые.

Часть меня была рада. Сложно отрицать. Да и не то чтобы я хотела.

Другая же — была готова кричать.

Будто меня отключили от аппарата жизнеобеспечения, заставляя учиться дышать собственными лёгкими, чтобы затем снова подключить обратно.

М-м, нет. Всё-таки масштаб проблемы не был столь же большим. Но что-то в этом духе, наверное.

Мы попрощались — в каком-то смысле — только вчера — прошло не так много времени. Но от воспоминания о заколке, которое будто заставляло время внутри меня застыть — теперь хотелось провалиться.

Я сама себя убеждала, что расставание неизбежно, а в итоге поддалась минутному порыву.

Ещё только ранний вечер, а моя голова уже кипела, готовая в любой момент обрушить на меня ком из отвратительных мыслей.

Прошло не так много времени, а я уже не знала о чём нам с ней разговаривать. На самом деле, стоило мне только увидеть её — уже идей не было. Похоже, близость убивает не только расставание, но и воссоединение.

Разделённые в отчаянии события делают всё слишком неловким. Возможно, так работало только со мной.

Мама оставила сумки Луизы и ушла. Мы даже с ней не встретились. Похоже, она не собиралась вмешиваться. Иронично, что именно сейчас я больше всего нуждалась в её присутствии.

— Ты же говорила, что будешь стараться. Почему тебя спускал папа?

— Он не хотел ждать, пока я спущусь.

Я отмахнулась и пожала плечами, стараясь держаться как можно холоднее.

К тому же, это не было до конца ложью. Я действительно хотела спуститься самостоятельно.

— Понятно.

По течению разговора, мне показалось, что Луизе тоже сейчас было неловко. Может быть, возвращение не было её инициативой? Но Эуриэль чётко сказал: «Луиза хотела приходить каждый день».

Может это была отговорка?

Взрослых почти всегда сложно понять.

Луиза подошла к столу, где всё так же лежала оставленная ею книга. Мне вдруг захотелось что-то сказать, чтобы отвлечь её. Но её пальцы уже коснулись обложки.

— Забыла убрать.

Я старалась звучать как можно более небрежно, будто это действительно не имело значения.

— Я ничего не говорила. — Луиза склонила голову на бок, и улыбка на её губах задержалась чуть дольше, чем нужно. — Значит, не скучала, да?

— Совсем нет.

Я поспешила отвернуться, опустив голову.

Я услышала лёгкий смешок, а затем скрип половицы. Но не собиралась оборачиваться. Плечи инстинктивно напряглись, когда её руки коснулись моих предплечий.

— Лгунья.

— Слишком близко.

Хотела оттолкнуть, но и... не хотела. Так и осталась стоять, разрываясь между этими мыслями.

Она не прижималась ко мне. Её голова была достаточно далеко от моей, чтобы её дыхание могло достать до меня. Но даже так, чувствовала, как её тепло медленно передается мне.

— Да неужели? И как же мы теперь будем вместе спать и принимать ванну?

— Отдельно.

Конечно, я понимала, что это невозможно. Спать, во всяком случае. Слова вырывались сами, будто автоматическая защита от вторжения. Пускай и срабатывала вхолостую.

— О! Так ты будешь спать на полу?

— Что? Почему я?

Я нахмурилась и резко обернулась. Это была обычная провокация — и, судя по всему, она сработала.

Моё лицо почти упёрлось в её, и я невольно отшатнулась. Гораздо ближе, чем я рассчитывала.

Брови опустились, будто я щурилась от слишком яркого света. Знала, что чем меньше расстояние, тем сложнее что-то скрыть. Выражение лица легко выдаёт. И даже зная, не получилось удержать взгляд — отвела в сторону.

— Скучала.

По тону её голоса было сложно сказать — она спрашивала или утверждала. Говорила обо мне, или о себе.

Хотела огрызнуться, но не нашла, что ответить.

В этой партии, я в любом случае оставалась в проигравших.

Луизе, похоже, тоже не нужен был ответ. Она для себя уже всё решила. Сказав это — она просто отошла и направилась к стулу, где висели её сумки.

— У меня для тебя кое-что есть.

— Зачем?

Я хотела спросить: “в честь чего”, но такой вопрос показался мне слишком грубым. В то же время, всё равно не поняла, для чего ей что-то мне приносить.

— Захотела.

Не уверена, что такой простой причины было достаточно. Она и так уже оставила мне книгу.

Может так она собиралась переоборудовать мою комнату под себя, принося сюда всё больше своих вещей?

— И что это?

Луиза не ответила. Вместо этого она усердно копалась то в одной, то в другой сумке. Я поймала себя на том, что моя шея невольно вытянулась, пытаясь разглядеть, что она искала. Но так ничего и не увидела.

Затем она достала что-то длинное и яркое. Розовое платье? Серьёзно?

Нет, я наверняка ошиблась. Она же знает, что я не ношу подобное. Но из-за того, что не могла точно разглядеть, что у неё в руках — я ощутила лёгкое беспокойство.

— Вот.

Луиза повернулась и вытянула руки вперёд. Она держала кофту. Видимо, свою, если учитывать длину. И цвет, конечно же.

— Не люблю розовое.

— А как же твои глаза? — она нахмурилась.

Замечание вышло сомнительным. Мне не предлагали настройки внешности перед рождением.

— Исключение. К тому же, я не выбирала их.

— Ну-у...

Она опустила голову, глядя на меня исподлобья, как обиженный щенок.

— Совсем не хочешь?

Её голос прозвучал настолько жалобно, что в моменте я даже начала презирать себя.

Что вообще происходит? Сегодня Луиза вертит мной как хочет. Будто за то время, пока я её не видела — в неё вселился маленький стратег.

— Ладно. — я вздохнула, протягивая руку к кофте.

На самом деле, была ещё одна причина, почему я согласилась. Когда мы с кем-то расстаёмся — не можем знать наверняка, встретимся ли снова.

Конечно, это шло в разрез с идеологией отца Луизы, но я хотела сделать всё, что в моих силах, пока есть такая возможность.

— Отлично. Раздевайся.

— С ума сошла?

Я почти вскрикнула от неожиданности. Не то чтобы это было проблемой, но её слова прозвучали слишком странно.

— А что? Оденешь поверх пижамы?

Луиза выглядела искренне удивлённой. Будто правда не понимала, как можно надеть одежду на одежду.

— Надену.

Забрав кофту с её рук, мне не составило труда влезть в неё. Стоило только поднять подол над головой, как она спала на меня словно мешок.

Я просунула руки в рукава. Как ожидалось, они были мне велики. Оставалось достаточно пространства, чтобы я могла болтать ими, изображая призрака.

Вещь Луизы. Это не было чем-то удивительным. Но всё же я неосознанно принюхалась. Её запаха не было. Пахло шерстью, будто её никто не носил.

Кофта была надета поверх пижамы, и мне вдруг стало очень жарко. А ещё слегка неуютно.

Я догадывалась, как это будет выглядеть, но всё равно подошла к зеркалу.

— Это ужасно. — выдохнула я.

— Хватит ворчать.

Луиза говорила с укором, но в отражении я заметила, что она покусывала губу, будто ругала себя за сказанное. Её взгляд бегал по моей спине, словно она оставила для себя инструкцию. Но, похоже, там не было нужного пункта.

Следом она хмыкнула и её руки потянулись к моим плечам. Тело инстинктивно напряглось, словно почуяло охотника. Хотела отойти, но оказалась зажата между зеркалом и Луизой.

Будет лишним говорить, что мне некуда было бежать, когда она схватилась за капюшон и натянула его мне на голову.

Темно. Ткань давит на нос. Не сильно, но достаточно, чтобы я поморщилась.

Дернула головой — стало только хуже. Она полностью скрылась под капюшоном, будто капусту упаковали в пакет. Душно.

Попыталась сопротивляться, но из-за длинных рукавов даже не могла понять за что хватаюсь — и хватаюсь ли вообще. На мгновение мне сдавило горло, и воздух не мог проникнуть в лёгкие.

— Сдаюсь.

Голос сдавлен тканью. Не уверена, услышала ли она. Но хватка ослабла, и я смогла снять капюшон. Волосы сбились, а голову повело в сторону, словно я резко встала после долгого сидения.

— Не честно.

Воздуха не было всего несколько секунд, но уже чувствовала себя так, будто меня закрыли в вакууме. После нескольких резких вдохов я наконец пришла в себя.

— Сама виновата, что такая маленькая. Нужно пить больше... — её глаза открылись шире, будто она что-то осознала. — А, точно.

— Дурочка. — я тряхнула головой, пытаясь вернуть волосы в прежнее состояние.

Кажется, она совсем не чувствовала себя виноватой. Впрочем, не то чтобы её было за что винить.

Думай сколько хочешь, говори что угодно, но правда была одна. Капюшон был натянут довольно слабо — сама виновата, что подняла, а не опустила голову.

Осознание этого давило на мои плечи, а может просто усталость. Ещё мне всё так же было жарко. Конечно, я нередко жаловалась на холод, но жаловаться и что-то менять — разные вещи.

Я, разумеется, не относилась ко второму типу.

Я подтянула рукав у локтя и схватилась за манжет, придерживая его. Затем преодолела то же самое со вторым, чтобы создать хоть какую-то видимость контроля.

Ещё раз взглянула в зеркало — выглядела нелепо даже по собственным меркам. Пальцы, выглядывающие из-под ткани, ситуацию не спасали.

Лучше больше не смотреть. Всё равно ничего существенного не меняется.

Я потянулась к своей шее, чтобы вытереть выступающий пот. Липкость на коже мне совсем не доставляла удовольствия. Но когда я попыталась снять кофту, почувствовала, что что-то не даёт мне это сделать. Это побудило меня посмотреть вниз.

Её руки кажутся мягкими и неуверенными, почти ненадёжными. Но им хватило силы удержать меня на лестнице — а значит, и помешать мне раздеться не составляло труда.

— Почему снимаешь?

Я подняла глаза на Луизу. Кожа вокруг её губ и носа была заметно натянута, будто она боялась, что я отвергну её подарок.

По крайней мере, так мне показалось, по её встревоженному взгляду.

— Жарко.

— Тогда разденься.

— Я и собиралась.

Мои руки сместились к животу, когда я потянула кофту в стороны, показывая, что собиралась снять.

Судя по тому, как надулись её щёки, было легко догадаться, что она об этом думала.

— Почему не пижаму?

— Прекрати.

Я выдернула кофту с её руки и пробурчала что-то ещё. Не пытаясь вложить смысл — получилось соответствующе. Я будто ругалась на Луизу на вымышленном языке.

Сомневаюсь, что у Луизы были какие-то скрытые мотивы, но её упорство начало немного раздражать. Даже если она пыталась сделать из меня столичную модницу — это не то, чего я хотела.

— Но она же тебе почти до колен. Мне кажется, это будет выглядеть очень...

Её голова поникла, как будто она переводила дыхание. То, как бегали её глаза, дало мне понять, что она сама не знала, что сказать. Или же это было настолько странно, что лучше и не озвучивать.

— Холодно? — предположила я.

— Нет. — она качнула головой.

— Зябко?

Конечно, это был просто синоним, но я не знала, как по-другому могли выглядеть открытые ноги зимой. Ещё глупо, может быть.

— Не ворчи.

Снова.

Она снова сказала это. Мышцы живота напряглись и было сложно сказать, что я смотрела на неё доброжелательно. От её замечания, я начала чувствовать себя старушкой на лавочке, которая обсуждает случайных прохожих.

Ну, как угодно.

Вопрос оставался открытым: что я должна была делать?

Я была достаточно измучена событиями этих дней, чтобы сопротивляться настойчивости Луизы. Конечно, пыталась, но... в итоге, кофта так и осталась на мне.

А ещё, мне становилось жарче, от чего начала кружится голова.

При всём этом, думаю ничего не произойдёт, если я переодену пижаму, а на ноги надену штаны, верно?

Сделав глубокий вдох — как перед тем, как нырнуть, — я всё-таки смогла стянуть с себя кофту.

В то же время, Луиза выглядела искренне обиженной, будто я собиралась её выбросить.

— В кофте я не переоденусь.

Луиза моргнула.

— Точно.

Затем кивнула и отошла.

Она села на стул, повернувшись ко мне спиной. Было очень тактично с её стороны не подглядывать. Хотя я бы уже ничему не удивилась, после её напористости.

Подойдя к шкафу и найдя что-то чем можно закрыть ноги, я залезла на кровать. Стоило только обнажить плечи, как по потной коже скользнул холодок, заставляя меня дрожать.

Мне тут же захотелось заползти под одеяло и остаться там до весны. Но мой порыв был пресечён внезапным заявлением Луизы: — Ты тоже кошка.

Её неясный комментарий заставил меня смутиться.

— Что?

Не поняла. Она назвала меня доской? Или чудовищем? Не то чтобы хоть один из вариантов был мне близок.

Следом за словами пространство рядом с Луизой изменилось. Воздух больше не двигался свободно — он густел, словно упираясь сам в себя. Оливковый оттенок не светился, а наоборот, делал комнату тусклее.

Стало слишком тихо. Тишина давила, и я вдруг остро услышала собственное дыхание.

Она собирается создать то существо?

— Только мне показалось, что мы стали ближе — и ты снова насторожилась.

А затем воздух лопнул. По крайней мере, именно так это ощущалось. Не было никакого звука. Просто так выглядело.

Мои руки сжались на пижаме, будто я пыталась защититься, обнимая себя.

Не то чтобы мне было страшно. Но сегодня Луиза вела себя слишком напористо. Я бы не удивилась, если бы оно набросилось на меня.

Мне бы этого не хотелось.

После мгновения тишины, из-за её плеча показалась крошечная голова, слишком материальная для только что разорванного воздуха.

Весперия.

— Сама ты... кошка.

Мы обе знали, что речь шла не о «кошке», но сомневаюсь, что мне выпал бы ещё шанс ответить ей тем же.

Весперия взобралась Луизе на плечо, а затем на голову. Луиза не шевелилась, как если бы вся её активность передалась магическому животному.

Маленькая мордочка вертелась в стороны. Было похоже, что она принюхивалась. Или может рассматривала комнату. Сложно было сказать, по одним только движением.

Если не считать, что она была создана из ветра, было что-то успокаивающее в наблюдении за... весперенком? Или веспе-е... Котёнком.

В любом случае, она не была похожа на птицу. Крошечное существо теперь в точности напоминало Луизу — такое же беззащитное и...

Не успела закончить мысль, как существо вдруг сорвалось с места — не то прыгнув, не то растворившись в воздухе.

Поймала себя на том, что смотрю с приоткрытым ртом, когда весперия бежала по воздуху, оставляя за собой шлейф оливкового света.

А затем, она приземлилась на мои колени.

Я моргнула и опустила глаза.

...Наглое. Точно, как Луиза.

Перед тем как она начала укладываться, я ощутила лёгкую ударную волну. По моим коленям прошла слабая вибрация, будто весперия рыкнула. А может мурчала. Она не издавала звуков, потому я затруднялась с интерпретацией.

Но я вздрогнула, когда поток воздуха прошёлся по моему телу, заставляя волосы качнуться в стороны.

Все ли местные коты мурчали подобным образом? Я никогда не задумывалась об этом.

Я заметила, что Луиза поглядывает на меня через плечо, будто ожидала реакции. Честно говоря, не была уверена, как реагировать.

Весперия начала перебирать лапками на моих коленях — возвращая внимание к себе — словно точила коготки. Но совсем неощутимо. Казалось, будто воздух просачивался внутрь, минуя лёгкие.

Это был странный способ для дыхания. Но, на самом деле, было достаточно приятно. Плечи медленно опустились. И вместе со вздохом — выпустила мысли.

Рука неосознанно потянулась к весперии. Она тут же отозвалась. Под ладонью прошла мелкая дрожь.

Она мурчала. Сомнений не осталось.

Я подняла голову. Луиза уже полностью повернулась в мою сторону и... улыбалась. Так по-детски, что я почти забыла, какой раздражающей она была всего несколько мгновений назад.

Нет. Погодите.

— Отвернись.

Её улыбка тут же смялась, уступив место надутым щекам.

— Снова ворчишь?

Несмотря на протесты, Луиза всё-таки отвернулась.

Интересно, могла ли она видеть глазами весперии? Надеюсь, что нет.

— Когда ты научилась?

— Я не разговариваю с теми, кого не вижу. — хмыкнула она.

Даже для Луизы такое поведение было слишком ребяческим. Пускай и не видела её лица, но скрещенные руки на груди выдавали — она была обижена.

Я быстро накинула на себя кофту, так и не переодев штаны. Правда, на данный момент и возможности такой не оставалось.

Ну, как бы то ни было.

— Можешь повернуться.

— А я уже не хочу.

Гордо заявила она, надувшись ещё больше. Об этом свидетельствовала её вздёрнутая к вверху голова.

Сегодня... А, нет. Всё как обычно.

.

Небо, что ещё мгновение назад переливалось в оранжево-красных оттенках — теперь было полностью окрашено глубоким индиго. Это говорило о том, что прошло гораздо больше времени, чем мне бы хотелось.

Казалось, будто мы собирали осколки ракушки, чтобы склеить наши отношения обратно. Которые, на самом деле, даже не были разбиты.

Понимаю, что отчасти в этом была и моя вина. По большей части, если точнее. Но, как я могла поступить иначе?

Сколько не думала — ответ так и не приходил.

Если бы я встретила Луизу с распростёртыми объятиями — было бы притворством. А стоило спросить “зачем” — не осталось бы даже осколков.

Золотой середины я так и не нашла. Осталась где-то между — принять и оттолкнуть.

Путь в тысячу ли начинается с первого шага — но никто не говорил, что порой приходится начинать со старта ещё раз.

Не важно сколько всего было сделано до, — чувствовала, что передо мной снова лежала тысяча. Нервничаю, просто глядя на то, как Луиза что-то ищет в сумках. И сердце стучит так громко, будто видимся с ней впервые.

Странно. Но ведь, когда мы только встретились, я не то чтобы волновалась.

Бросила ещё один короткий взгляд в зеркало — кофта висела на мне всё так же ужасно. Не понимала, зачем смотрела снова и снова.

Закрыла глаза и вздохнула — будто дыхание могло запотеть стекло и изменить отражение. Открыла — оно не менялось. Конечно.

— Ты можешь идти вперёд. Я переоденусь.

Луиза сказала, не поднимая головы. Так я и получила ответ — что она всё это время искала.

Правда, я вроде бы и не спрашивала...

Судя по тому как она переключалась с одной на другую — она и сама не знала, куда и что положила.

— Я могу подождать.

Сперва хотела предложить помочь, но решила не лазить по чужим сумкам. В конце концов, кто знает, что я могла там найти.

Луиза подняла голову, несколько раз моргнув. Когда её лицо исказилось в ухмылке, поняла — ей в голову пришло что-то странное.

— Хочешь на это посмотреть?

“На что?“ — хотела спросить, но внезапно для себя остановилась.

Обвинение было настолько абсурдным, что не нуждалось в комментарии. Я просто смотрела на неё, не понимая, откуда она это взяла.

В то же время, не дождавшись от меня реакции, Луиза начала краснеть. Её губы затряслись, будто она была готова заплакать от стыда.

Трудно было не заметить, насколько живо менялось её выражение. Пока мои мысли текли как ручей, её мимика была похожа на волну.

Луиза поспешила отвернуться. Но я всё равно могла видеть, как покраснели кончики её ушей.

— Просто иди уже.

— Ладно.

Я пожала плечами и — бросив последний взгляд в её сторону — вышла из комнаты.

Не знаю почему, но сейчас я чувствовала себя спокойнее. Сердце тут же успокоилось, стоило увидеть привычную Луизу. Её напористость утомляла.

Будто игра в прятки на открытом поле: как бы ни пыталась скрыться, меня всё равно находят и тащат обратно.

Что-то вроде игры в пинг-понг мне нравилось больше.

Хм?.. Не важно.

В последние дни температура в доме была всегда одинаковой: не холодно, но и не жарко. Моё тело словно само определялось к какому состоянию склоняться. Например, когда Луиза только пришла — меня всю трясло, а сейчас я будто находилась под весенним солнцем.

Может быть, всё дело было снова в кофте? Неужели она такая термостойкая?

Я оттянула воротник назад, как если бы искала сзади этикетку. Её не было. Не знаю, почему вообще решила, что могла быть.

Ну, кому какое дело.

И всё же, я не сразу осознала, что, отложив одну дилемму в сторону — обрела новую.

Дойдя до лестницы, я в очередной раз обнаружила, что рукава были слишком длинными. Это не мешало мне справляться с ней, но держаться за перила будет затруднительным. Я могла соскользнуть.

Дверь на кухню была открыта. Я слышала оживлённые голоса, доносящиеся оттуда. Могла кого-то позвать, но... уже видела, как Луиза ухмыляется.

Хотя обычно мне всё равно, сейчас хотела избежать этого.

Может мне стоит просто подождать её?

Это казалось разумным решением, но и одновременно утомительным. Почему я вообще должна ждать её снаружи собственной комнаты?

...Зайти в неподходящий момент — тоже желания не было.

Вздохнула. Где-то слышала, что со вздохами выходит счастье. В то же время не замечала, чтобы со вдохами оно прибавлялось. Слишком удобная формулировка.

Все знают, чего не стоит делать. А вот что стоит — никто не уточняет.

Из-за бесконечного потока мыслей двигатель в моей голове заглох.

Используя это как оправдание, я спустилась с первой ступени и уселась на неё. Затем расставила ноги и вытянулась вверх.

— О! — выдохнула вслух, когда рукава сползли вниз, освобождая ладони.

Очевидное решение пришло ко мне не самым очевидным способом. Возможно, я с самого начала не хотела спускаться сама?

Нет, нет, нет.

Я тряхнула головой и принялась закатывать рукава до локтей.

Когда закончила, уже не была уверена, что приняла правильное решение. Руки стали тяжёлыми — будто к ним привязали два улья.

Теперь я лучше понимала людей, которые носили невидимые арбузы подмышкой. Руки не сходились, а ткань давила в рёбра, стоило попытаться свести.

С этой точки зрения — дождаться Луизу была не такая уж и плохая идея. Но было поздно. Я уже слышала, как она зальётся смехом, когда увидит меня в таком виде.

Словила себя на том, что снова вздохнула. Кажется, сегодня выдыхала больше воздуха, чем могла в себя вместить. Вероятно, если бы не эти два огромных бицепса — унесло бы, как воздушный шар.

Провела пальцами по волосам, зачёсывая назад и встала. Если продолжу так сидеть, все действия будут бессмысленными.

Полная решимости — или не совсем — взялась за поручень и начала медленно спускаться.

Шаг. Ещё один. И ещё...

И всё же практика давала свои плоды — я спустилась быстрее, чем обычно. Возможно, в ближайшем будущем смогу даже перепрыгивать через одну ступеньку...

Хотела бы я так сказать.

Ещё ни разу не чувствовала облегчения после спуска или подъёма по лестнице. Всё, чего мне хотелось — это метаться по полу, как креветка — и кричать о том, как я устала.

Не знаю, что на этот раз стало причиной, но моё тело покрылось потом, а в горле пересохло, будто я ползла по пустыне.

Уже было не важно, что подумает Луиза — я справилась. Этого достаточно, как мне кажется.

Сделав глубокий вдох, я почувствовала странное расслабление. На мгновение не было ни голосов, ни тяжести в теле. Просто тишина. Я бы солгала, если бы сказала, что мне совсем не нравилось это ощущение.

Я перевела взгляд к окну. При этом я ещё сильнее почувствовала, как накопившаяся усталость покидает моё тело. Стоило остановиться, как пот на коже начал остывать. Меня пробрала дрожь. И оторвавшись от вида, быстро проследовала на кухню.

Для меня всегда было загадкой, что мама приготовила сегодня. Не потому что она каждый раз пыталась меня удивить, а потому, что в какой-то момент просто перестала спрашивать, чего я хочу.

“Ты всегда отвечаешь одинаково — всё равно. Вот и перестала спрашивать.” — заявила как-то она.

Тот факт, что я не проявляла большого интереса к еде, вовсе не означал, что мне не нравилось, как мама готовила. Но у меня не было достаточного знания в кулинарии, чтобы просить что-то конкретное.

Например, как-то раз захотела омурайсу и попросила её. А она склонила голову и приподняла бровь, как бы спрашивая: «Что это?».

Основная проблема заключалась в том, что я и сама не знала. Пришлось отшутиться. И на этом всё закончилось.

Всё это я к чему — не совсем понимала, что именно пахнет, но... желудок начал урчать, стоило зайти на кухню.

— О, Йори, ты... кхм.

Мамин порыв быстро угас, стоило ей только меня увидеть. Почему? Я даже невольно склонила голову набок, из-за чего волосы упали на глаз.

— Что я?

Вместе с тем, заметила, что Эуриэль ещё не ушёл и смотрел в потолок. Проследила за его взглядом, но ничего так и не увидела.

А что до отца...

— Ничего-ничего. А где Луиза? — спросила мама, по-прежнему стоя ко мне спиной.

— Переодевается.

Серьёзно, что происходит?

Мама и Эуриэль даже не смотрели в мою сторону, а отец выглядел так, будто съел слишком много еды, и она больше не проходила в горло. Часть меня чувствовала, что это должно было меня беспокоить больше, но в конце концов решила притвориться словно вообще ничего не видела.

Игнорируя странное поведение окружающих, я проследовала к своему стулу и забралась на него.

— Думаю, ты была права, когда отказалась от платья. — заявила мама, так и стоя ко мне спиной.

Не знаю почему, но я достаточно хорошо помнила всё от момента рождения. Ну, или почти всё. Потому и момент с платьем отложился в памяти. Только не совсем понимала к чему это сейчас.

— Наверное. Что насчёт этого?

— Знаешь... — вероятно, проглотив ком из еды, папа принялся крутить палец у виска. — ...если тебе не хватает одежды — просто скажи.

Одежды? Мне казалось, у меня её было в достатке.

Конечно, по большей части ходила в одном и том же, но не из-за недостатка. Просто сильно привязалась к футболке, в которой уже прорезалась дырка размером с мизинец.

Я моргнула и опустила голову, посмотрев на себя.

— Оу...

Рукава напоминали пагоду, а подол кофты находился настолько низко, что был похож на...

Хотела тут же опустить рукава, чтобы выглядеть менее нелепо, но остановилась. Вспомнила, насколько длинными они были — я бы просто не смогла есть.

Я почувствовала лёгкое жжение в щеках и потянулась рукой, чтобы почесать одну. Неловкость быстро перерастала во что-то неприятное. И в то же время, не хотела пренебрегать подарком Луизы.

Со стороны могло показаться, что я и правда могла позволить ей принимать каждое последнее решение в моей жизни.

— Это... подарок.

Это не было до конца ложью. Но не уверена, что почти принудительное натягивание кофты на меня, можно было назвать подарком.

— Послушай, — папа потянулся через стол, чтобы коснуться моего плеча. — Тебе не идёт. Кто как не я скажет тебе правду?

— Ты последний человек, от которого я хочу это услышать.

Хотя я бы не стала говорить, что это у меня в крови — были определённые вещи, которые я унаследовала от отца. Ужасный вкус в одежде, была одной из них.

Не то чтобы мне самой нравилось, как я выглядела, но замечание от него заставило меня надуться.

— Иногда внимание — важнее результата. Наверное.

Хоть Эуриэль и пытался меня поддержать, наверное. Даже голову повернул в мою сторону. Его глаза оставались закрытыми, будто он говорил во сне.

— Ну, спасибо.

Сразу следом, его голова медленно наклонилась в сторону. Неужели он правда уснул?

Его поведение нередко вызывало у меня замешательство, но это был новый уровень. Я убрала руку папы со своего плеча и принялась есть, больше не реагируя.

— Нет. Розовый определённо тебе не идёт. — пробурчал отец, опустив голову к тарелке.

Может быть он уже забыл, но мои глаза были почти того же цвета, что и кофта. Складывалось ощущение, что он критиковал не просто выбор одежды, но и весь мой внешний вид.

К слову, очередная деталь, которая досталась от отца — цвет глаз.

И всё же, розовый звучал слишком обыденно. Было слово, которое лучше ассоциировалось с этим цветом.

— Вишня.

— Хм?

— Название цвета — вишнёвый.

Папа на мгновение задумался, будто пытаясь вспомнить, что слово означало. На самом деле, не удивилась бы, если бы он слышал его впервые.

— Вишня вкусная. — он задумчиво кивнул.

Серьёзно? Это всё о чём он думал? Впрочем, он хотя бы знал, что это.

Ну, надеюсь, мы правда говорили об одном и том же.

— Ну-ну, не попробуешь — не узнаешь. Ты всегда, ну... милая.

С какой стороны на меня не посмотри, мамин комментарий никак не относился ко мне. Она и сама это понимала, учитывая, как сложно было ей подобрать слова.

Мама подошла ко мне и погладила меня по голове. Вернее, будет сказать — взъерошила волосы.

Всё вокруг будто расплывалось, а голова продолжала покачиваться из стороны в сторону, даже когда она убрала руку.

Я так и не повернулась в её сторону — боялась, что и она не смотрит на меня. Это бы обесценило её попытку, потому я решила остаться в неведении, так и зависнув над тарелкой.

— Ага. Если оставить только голову.

— Заткнись уже. — рыкнула мама и отец быстро опустил голову.

.

— Сколько всего ты с собой принесла?

Луиза спустилась уже после всего произошедшего. И это помогло мне избежать насмешки с её стороны — я успела опустить рукава.

К тому моменту ужин уже закончился и Эуриэлю пришлось ждать её у входной двери, чтобы попрощаться. В то же время — несмотря на затраченное время — Луиза выглядела вполне обычно.

Вывод напрашивался сам собой — она набрала так много, что просто не смогла быстро найти во что переодеться.

— О чём ты?

— Ты долго переодевалась.

— О-о. — протянула она звук.

Не знаю, к чему это вообще было. Но её голова наклонилась немного в сторону. Глаза открылись широко, выглядя то ли нахально, то ли невинно.

Ещё она прятала что-то за спиной. Очередная розовая вещь? С ума сойду, если действительно так.

Может сделать вид, что не заметила? Прежде у меня неплохо получалось.

Луиза опередила. Двинуться не успела, как она достала руки из-за спины и вытянула их перед собой.

— Это тебе. — торжественно заявила она.

Или мне так только показалось.

В её ладошках лежал небольшой мешочек — не розового цвета — наспех перемотанный зелёными нитками — или чем-то похожим. Сама же ткань была красной, будто она передавала посылку от Санты.

Не думаю, что была достаточно послушной, чтобы заслужить подобное.

— И... что это?

— Открой и узнаешь.

Она настойчиво ткнула мне мешочек в руки, почти принуждая взять его. Я даже отшатнулась, принимая.

По весу я так и не смогла определить, что внутри. Одно было ясно наверняка — тяжёлое. Может она решила подарить мне любимые камушки, как пингвин?

Зная Луизу — не удивилась бы.

Делать было нечего — принялась развязывать узелок. Было достаточно потянуть за ушко, чтобы он развязался и мешочек открылся.

Не питая особых надежд, заглянула внутрь и...

Так... а что это?

Я пригляделась, но понятнее не стало. Квадратные кирпичики, напоминающие детальки конструктора, заполняли пространство почти до верху.

Взяла один — по весу и правда немного напоминал камушек. Но он быстро начал таять, оставляя коричневый след на пальцах.

Шоколад.

— О, эм. Ты купила это?

Мне стало любопытно, откуда она его взяла. Шоколад, который мы ели с папой, был куда более аккуратной формы. Хотелось бы знать, где она нашла прилавок с такими неуклюжими кондитерами.

— Вчера, когда возвращалась с Эуриэлем... — она скрестила пальцы на руках, покачиваясь с пяток на носочки. — Увидела, как люди...

— Как люди покупали шоколад и тоже захотела купить?

В то же время, шоколад в моих пальцах продолжал таять. Я быстро закинула его в рот. Но вместо сладости почувствовала соль. Невольно скривилась.

— Ха-ха-ха.

Луиза нервно рассмеялась, перебирая пальцами на руках.

Соль — не первое, что приходит в голову, когда представляешь шоколад. Но это не объясняло, почему она вдруг рассмеялась.

Или это такая шутка?

— Я их... слепила.

— Ты что сделала?

Она неловко перебирала ладонями, будто пыталась слепить воздушные снежки. Вместе с тем, её щеки немного покраснели, и она смотрела на мои ноги.

Похоже, это был её способ показать, что она сделала их вручную или что-то вроде того. Честно говоря, было сложно определить по её движениям.

Не могла отрицать, что вкус был достаточно специфичным. Как солёная карамель — сначала не очень, но стоит оболочке сойти, открывается совсем другой вкус.

И всё же, он всё равно оставался странным.

Было бы намного проще, если бы она просто запихнула его мне в рот. В таком случае, у меня оставался бы вариант отшутиться. Как было с кофтой.

Но это был подарок. И я должна была приложить усилия, чтобы принять его надлежащим образом.

Правильно ли сказала “спасибо”? Достаточно ли благодарной выглядела? Стоит ли открыть подарок сейчас, или можно отложить на потом? Обычно такие вопросы проносились у меня в голове.

Почему-то самые тривиальные вещи всегда давались мне с трудом. Или... не давались вовсе.

— Это... неожиданно. Во всём. Но... спасибо. Правда.

Я потянулась к её голове, собираясь погладить — и в который раз обнаружила, насколько она выше меня. Если бы Луиза постоянно не горбилась, я бы, вероятно, даже не дотянулась.

— Как всегда — странная.

Не хотела слышать это от неё, но не сказала об этом.

Вместе с тем, Луиза поддалась немного вперёд, будто намекая, чтобы продолжила гладить. У меня не осталось сомнений, что Луиза была кошкой — или, точнее, весперией.

Никакого сходства со мной. Не понимаю, почему она назвала меня так же.

Стра... Нет, не буду повторять за ней.

И ещё — надеюсь она не ждала от меня ответного подарка. Я даже не ждала её сегодня. Ну, может быть... нет, точно не ждала.

Потому, разумеется, у меня его не было. Интересно, когда она успела всё это приготовить? Вот уж кто точно... хмпф.

Оставался ещё один вопрос: какова причина всех этих подарков? Мой день рождения был зимой — Луиза уже подарила мне книгу, которую мы так и не открыли. Правда, этот момент выпал из памяти.

Не сложно было догадаться, когда увидела в своей комнате что-то, не принадлежащее мне. Ладно. Шутка.

Среди всех вещей Луизы я даже не обратила внимание на ещё одну книгу. Да и она никак не акцентировала. Осознание пришло совершенно случайно.

Я закрыла занавески сразу же как только проснулась — потому, когда вернулись, в комнате было темно. Надеялась, что на тот момент, это даст мне возможность поспать ещё немного.

К сожалению, вставать было ошибкой. Не было смысла думать задним числом, но мне стоило просто отвернуться в другую сторону, когда свет бил в глаза. Не уверена, помогло ли бы.

Ну, как бы там ни было.

Почти сразу как я поднялась, чтобы подойти к окну — Луиза проснулась. Может она уже и не спала, а просто ждала, когда я встану. Сложно сказать.

Но её фраза: «Я голодная» — не оставляла мне возможности лечь обратно.

Поэтому сейчас мне снова пришлось открывать занавески, чтобы впустить свет в комнату. За окном меня встретил белый мир, будто не успел прорисоваться до конца. Деревья были настолько покрыты снегом, что их контуры расплывались на общем фоне.

Прижав руку к стеклу, я провела так несколько мгновений, просто наслаждаясь видом. Мир по ту сторону был прекрасен. Почему я никогда не замечала этого, будучи на улице?

Точно. Я просто не выходила туда. А в тот единственный раз, моя голова была опущена, глядя в землю. Жизнь для меня была просто движущейся картинкой.

Стекло задрожало от зимнего ветра, заставив меня убрать руку и спуститься с кровати.

— Что ты там увидела?

— Ничего.

— Тогда зачем смотрела?

Это был хороший вопрос. У меня действительно не было особых причин задерживаться у окна. Сколько не пыталась, кроме сплошной белизны ничего так и не увидела.

Не найдя, что ей ответить, я пожала плечами. Она хмыкнула, явно неудовлетворённая ответом.

Пройдясь по комнате, я взглянула на книжную полку. Интересно, почему из такого количества мы читали только одну? Нет, я знала, что для Луизы эта книга была важна. Но разве обучение — это не изучение нового?

Бегло осмотрев переплёты, я остановилась на одном.

— А это что?

Среди всех, стоящих на полке, она единственная выглядела новой. На обложке не было и следа, что к ней прикасались. Будто сразу с фабрики — или где там вообще делали книги — её сразу доставили ко мне домой.

В отличие от других, цвет обложки этой книги — не был кричащим. Кажется, бурый. Буквы никак не выделялись — они просто были выбиты в переплёт.

— Книга. — кивнула Луиза.

— Неужели? — я невольно подняла брови от её очевидного ответа. — Твоя?

— Твоя.

— Моя?

— Ага.

Сколько себя помню, у меня никогда не было книг. Не в комнате, точно. Может где-то в доме. Но для меня это не имело особого значения.

Письменность здесь сложно было назвать буквами — линия, чёрточка и волна. Примерно как-то так она для меня выглядела.

Даже после того, как Луиза учила меня читать — мнение не изменилось. Буквы приходилось запоминать, а не понимать.

— И откуда она?

— Мы с дядей подарили.

Разве Эуриэль не уехал сразу после моего дня рождения? Получается, это подарок? Почему никто даже не упомянул об этом?

Зная Луизу, наверное, ей это просто не показалось важным.

Я подошла к столу, чтобы взять стул. Волоча его по полу, поставила ближе к шкафу. Залезла на сиденье и потянулась к книге.

Мягкая. Будто обложка была сделана из кожи, или чего-то такого.

— Может почитаем?

— Мне такое не нравится. — Луиза качнула головой, как бы подтверждая свои слова.

Так вот в чём причина подарка? Она ей просто не понравилась? Ну, это было довольно эгоистично с её стороны.

— И потому подарила, да? — спросила я, ставя книгу на место.

— Ну... дядя говорил, что ты очень смышлёная. Подумала, может ты такое читаешь.

Она пожала плечами, стараясь сделать вид, что это не имело особого значения.

— А ты оказалась, эм...

Голос Луизы внезапно затих, а взгляд метнулся в сторону.

— Оказалась?.. Какой? — уточнила я, спускаясь со стула.

Было видно, как её губы приоткрылись, а затем закрылись. И так несколько раз. Как если бы она что-то пережёвывала — слова, возможно.

Что такого она собиралась сказать, что так нервничала? Невольно эта нервозность передалась и мне. Рука начала чесаться, и я провела по ней ладонью.

— Просто Йори. — ответила она почти шёпотом.

Йори? Ну да, это моё имя. Но почему это прозвучало как оскорбление?

— Луиза.

Глядя на неё, я произнесла её имя в ответ. В этом не было особого смысла. Просто вернула ей её слова обратно.

— Что? — она склонила голову, явно не понимая, что я имела ввиду.

— Ты.

— Что я?

Она спросила так быстро, будто заранее знала, что я скажу. Вместе с тем, на её лице вырисовывалась наглая улыбка. Насколько очевидной она могла быть?

Я не хочу сказать, что это было плохо или что-то вроде того. В конце концов именно это и делало её...

— Луиза. — снова повторила я.

— Что?

Она явно дразнила меня. Похоже, она инстинктивно находила способ оставить последнее слово за собой. Маленький диктатор.

— Отстань. — я отмахнулась, забираясь обратно на кровать.

— Хе-хе-хе.

Где-то слышала, что лучше не стоит ввязываться в игру по чужим правилам. Кажется, теперь начала понимать почему.

Так. Я немного отвлеклась. Вернёмся к важному.

— А к чему вообще шоколад?

— Я же уже говорила — увидела, как другие покупали.

Её, казалось бы, простой ответ — меня мало вдохновил. Как много людей, увидев, что кто-то покупает шоколад, решат приготовить собственный? Ни один, может быть.

Похоже, саму Луизу это никоим образом не смущало. Она продолжала невинно смотреть на меня, будто это была самая обычная вещь на свете.

Может, правда надумывала слишком много и причины не нужны?

Ну, как угодно.

Я взяла ещё один кубик и положила в рот. Всё такой же — солёный.

Том 2 Глава 9: Заснеженный альбом (часть 2)

Время шло, и темнеть стало немного позже. Настолько немного, что иногда казалось, что я сама это придумала.

Снежные дни не заканчивались, но в редкие моменты белые хлопья сменялись ливнем.

Это было достаточно странное явление. Никогда прежде не видела, чтобы зимой шёл дождь. А ещё опасное.

Тепло, исходящие от тела отца с лёгкостью могло растопить снег, но со льдом, кажется, не справилось. Он упал прямо на крыльце. Да так эффектно, словно хотел забить мяч в ворота через себя.

Я даже на мгновение заволновалась. Но он быстро поднялся на ноги, будто ничего и не произошло. И... поскользнулся ещё раз. Менее показательно.

Не была уверена, в чём причина. Может он решил сэкономить силы для своих выступлений или просто чувствовал себя не очень, но папа даже плащ на себя накинул. Что было ему не свойственно.

В итоге он был вынужден передвигаться, подражая движениям краба. Это было нелепое и забавное зрелище. Однако, мне не было смешно.

Сама не знаю почему.

Что-то менялось. Сложно сказать — внутри или снаружи. Пожалуй, и там, и там.

С того дня, как Луиза подарила мне кофту, я больше её не надевала. Не потому что совсем не хотела или боялась насмешек. Просто Луиза забрала её назад и носила сама.

Как и всегда, мне было сложно понять ход её мыслей. Удивляло, как она ещё не достала шоколад у меня изо рта. Наверное, знала, что он солёный.

Подозрительно избирательно.

Но сейчас не об этом.

Луиза — заболела.

В комнате никогда не было особо много воздуха, но сейчас было особенно душно. Казалось, Луиза пахла как обычно. Но стоило оказаться слишком близко — в носу начинало щекотать. Будто готова чихнуть в любой момент.

На самом деле, это было впервые на моей памяти, когда кто-то болел рядом со мной. Я не была до конца уверена, что мне нужно было делать.

Впервые вижу Луизу такой... не знаю, какое слово подобрать. Беззащитной, возможно.

Её руки судорожно сжимали край одеяла — то натягивая, то спуская. Будто не могла определиться — ей холодно или жарко. Ещё никогда её лицо не было так долго красным, как будто на него плеснули краской.

И её дыхание — тяжёлое и горячее, словно она без устали наматывала круги по комнате.

Впрочем, да. Тут ничего необычного.

— Она... поправится?

Не знаю, почему вообще думала, что нет. Но где-то в глубине чувствовала тревогу. Почему? Если за три года впервые увидеть больного, легко решить, что болезней не существует.

К сожалению, предположение оказалось ложным.

— Конечно. Обычная простуда.

В его голосе не было и тени сомнения — и это немного успокаивало.

Эуриэль спустил одеяло с шеи Луизы до живота и приложил руку к её груди.

Вся покрытая потом — её кожа блестела. Грудь поднималась так часто, будто она пыталась вдохнуть больше воздуха, чем помещалось в лёгких.

Свет привлёк моё внимание чуть выше. Ладонь Эуриэля начинала сиять. Яркие лучи словно стекались из воздуха, образуя нечто похожее на перчатку.

Я инстинктивно прищурилась, когда свет становился ярче. Словно кто-то внезапно включил свет в тёмной комнате. Следом из Луизы вырвался кашель — продолжительный и громкий. Будто магия не лечила, а вытягивала всё наружу.

Её трясло. Руки хватались за всё, что находилось рядом. Её пальцы сжались на моей пижаме — я едва не упала, когда она потянула меня на себя.

Если бы не успела упереться в край кровати, вероятно, рухнула бы ей на живот. Сомневаюсь, что это помогло бы её восстановлению.

Кашель прекратился, хватка ослабла, и Луиза выдохнула.

Пока ладонь Эуриэля медленно скользила выше, к её лбу, Луиза постепенно расслаблялась. Дыхание приходило в норму. Но цвет кожи оставался таким же.

Когда он убрал руку, свет медленно погас, как угасающий светлячок. Я посмотрела на него, без слов спрашивая: «Она в порядке?». Он ответил коротким кивком.

Я выдохнула и потянулась, чтобы убрать волосы со лба Луизы. Пальцы задели заколку — та блеснула в свете.

Хотела снять её, чтобы не мешала, но Луиза что-то промычала и дёрнула головой, будто протестуя. Из-за чего рука сама легла на её лоб.

Горячая.

Жар, передающийся на тыльную сторону ладони, не сулил ничего хорошего.

— Она всё ещё горячая.

Эуриэль издал какой-то странный звук себе под нос. Что это могло быть? Я не имела ни малейшего понятия.

В то же время, он выглядел достаточно спокойным, что означало — волноваться не о чем. Наверное. По крайней мере мне хотелось так думать.

— Разумеется. Теперь ей нужен отдых. — он кивнул.

— Разве ты её не вылечил?

Эуриэль хмыкнул, склонив голову на бок и потёр подбородок. Видеть его с бородой было необычно, но, что странно, без неё — тоже непривычно.

— Ты думала, она сразу встанет на ноги и будет резвиться?

На самом деле, примерно так я и думала. Разве магия так не работала?

— А нет?

Судя по его реакции, он ожидал от меня другого ответа.

Он некоторое время смотрел то на меня, то оглядывал комнату, словно подбирая слова. Видимо, наткнувшись на какую-то мысль, снова кивнул.

— Когда режешься бумагой, сначала даже не больно. А потом мозг решает, что это опасно — и палец начинает пульсировать. — Он вытянул указательный палец, будто хотел показать наглядно. — Организму приходится прикладывать усилия, чтобы рана затянулась.

Я несколько раз моргнула, глядя то на его лицо, то на палец. Моя рука так и осталась лежать на лбу Луизы. Передающийся жар мешал сосредоточиться. Наверное, поэтому я и не поняла, к чему он клонит.

— Ага...

— Не поняла, да? — Он вздохнул и почесал затылок. — Магия затягивает рану. Но память о боли остаётся.

Он указал на Луизу и продолжил:

— Тут точно так же. Луиза уже здорова. Но организм устал, пока боролся.

Было немного неожиданно услышать, что магия не всесильна. С другой стороны, не было реальных причин думать иначе.

Взрослым, похоже, приходилось переносить болезни на ногах. Потому и не замечала. Но Луиза просто ребёнок. Даже если пыталась казаться старше.

Наверное, я слишком привыкла считать Луизу сильной. Никак не ожидала, что обычная простуда сможет свалить с ног это стихийное бедствие.

В конечном счёте Луиза здорова. Это важнее всего. Не так уж и плохо, если она побудет немного тихой.

— Теперь давай и тебя осмотрим. — сказал Эуриэль, поднося руку к моему лбу.

— Зачем? Я чувствую себя как обычно.

Я инстинктивно отшатнулась. Знала, что свет от его ладони достаточно яркий, чтобы слепить даже через закрытые веки.

— Ты же всё это время находилась рядом с больной.

Прежде чем я успела отмахнуться, он обхватил меня за живот и потянул к себе, как нелюдимого питомца. Луиза застонала, когда моя рука спала с её лба и схватила меня за запястье.

Я была откровенна удивлена её порыву. Взглянув на Эуриэля, поняла — не я одна.

Её рука всё ещё горячая. Не будет ложью сказать, что тепло её ладони успокаивало. Не то чтобы я нервничала, конечно.

— Похоже, ты лучшее лекарство от простуды. — он засмеялся, от чего меня начало трясти в его руках.

— Я не таблетка, ты знаешь?

— Какая ещё таблетка? — он на мгновение завис, глядя на меня. Я лишь пожала плечами. — Ну, не будем заставлять Луизу ждать.

Я тут же зажмурилась. Кажется, понимая, что мне не нравится смотреть на свет, он повернул меня к себе спиной. В этот момент я действительно чувствовала себя вещью — меня крутили как вздумается.

Однако, только благодаря тому, что Луиза держалась за меня — Эуриэль не ворочал меня как мешок. Я не могла не быть ей благодарной за это.

Света я не увидела. Только ощутила, как что-то невидимое коснулось затылка — не больно, но ощутимо. Давление медленно сползло вниз по позвоночнику, будто меня аккуратно проверяли на прочность.

В ушах на мгновение стало тихо. Потом появился едва заметный гул, как если бы воздух стал плотнее.

— Хммм. — протянул он. — Ты в порядке. Я и не помню, чтобы ты когда-нибудь болела.

Эуриэль опустил меня на пол, как кошку после прививки. Только в отличие от укола, никаких неприятных ощущений не осталось. Только лёгкость во всём теле. Будто из мышц достали гальку, которая мешала им двигаться.

Я открыла глаза и вздохнула. Сама не заметила, как сжалась.

Теперь, жар от ладони Луизы на запястье чувствовался отчётливее. Кажется, ей было совсем плохо.

— Болеть слишком хлопотно.

Хотя сама я никогда через этого не проходила, одного взгляда на Луизу было достаточно, чтобы это понять. Вернула руку обратно на её лоб — она расслабилась. Её хватка на моём запястье ослабла.

Неужели моя ладонь была настолько холодной, что от одного прикосновения ей становилось легче?

— Не слышал, чтобы болезни боялись лентяев.

— Они и не боятся. Попадают внутрь и тоже становятся ленивыми.

Прекрасно осознавала, что причина звучала нелепо. Вместе с тем, другого объяснения у меня не было. Хотела бы сказать, что у меня просто крепкое здоровье, но само понятие «крепкий» с трудом можно было связать со мной.

Эуриэль лишь несколько раз кивнул, будто его действительно устраивал такой ответ.

— Слышал, ты потеряла память.

Я нахмурилась, глядя на него. Не совсем понимала, как мы внезапно пришли к этой теме.

На самом деле, я уже забыла об этом. Забыла, что что-то забыла. Иронично.

— Вспомнил, пока осматривал тебя. — он добавил, словно оправдываясь.

— И?..

— Хочешь вернуть?

Стоило ему поднять руку, я тут же отступила назад. Не было причины — ноги двинулись сами.

Эуриэль не настаивал. Его ладонь так и осталась висеть в воздухе, словно оставляя мне выбор.

Вернуть воспоминания было разумным решением. Возможно, это помогло бы мне узнать, что такое это омурайсу. Почему кошка, которую я себе представляла — не соответствовала реальности. Почему родители себя так странно вели — не дольше одного дня, но всё же. И... почему я забыла только Луизу.

Никто не хотел давать мне ответов. В итоге — больше не имело значения.

Теперь появился шанс, но я почему-то не спешила всё узнавать. Глупо отрицать — страшно.

— Я... Эм...

Так и не смогла связать слов. Единственный звук, который сошёл с моих губ, был почти обжигающий воздух, проходящий через горло.

Потянулась к голове — показалось, что она чешется. Провела пальцами по волосам. Попыталась улыбнуться — не уверена, что получилось. Мышцы рта напряглись — всё, что поняла.

Где-то слышала, что важные воспоминания — это фундамент нашей личности. События влекут за собой изменения. Изменилась ли я? Сложно сказать.

И всё же, то, чего я не помнила, могло оказаться чем-то вроде пространства под кроватью. Сколько не освещай, всегда остаётся тёмный угол.

Было бы проще, повлияй это только на меня, но... Перемены в человеке затрагивают и его взгляд на мир.

Я вздохнула. Вместе с тем, заметила, что губы немного дрожали.

— М-м... — Луиза снова промычала, потёршись лбом о мою ладонь.

У меня больше не оставалось сомнений, что Луиза была весперией. Для неё тревоги — только лишняя причина ластится и мурчать. Что странно, это правда помогало.

Мысли, которые переполняли мою голову всего мгновение назад — лопнули как воздушный шар. Белый свет, который будто светил со всех сторон — постепенно рассеивался.

Словно благодаря её, провела ладонью по её волосам. Мягкие и немного влажные. Волнистые локоны сами обвивались вокруг пальцев, как лианы.

Стихийное бедствие тоже было природным явлением. Кажется, Луиза единственная, кто совмещала в себе разрушения и... нежность? Не была уверена.

— Нет. Мне и так хорошо.

И это было правдой. С того момента столько всего произошло, что не оставалось ни одной причины возвращаться назад.

Мне вдруг стало любопытно, что видели люди, когда смотрели в прошлое?

Когда-то счастливую жизнь? Невинную версию себя? Травмы, которые было бы лучше забыть?

Всё это я тоже могла видеть. В каком-то смысле.

Дело было вовсе не в прошлом — само моё сознание было окутано шипами. Стоило попытаться к нему прикоснуться, то всегда укалывалась своей всё ещё незрелой личностью.

Мне казалось, что стоит попытаться потянуть его на себя — даже со сторонней помощью — и я разорву ладони в клочья.

Хотелось верить, что то, что я забыла, не таило в себе ничего плохого. Но в настоящем я уже была не одна — этого достаточно.

— Иногда, незнание — лучший выбор. — он кивнул и опустил ладонь.

Поднимаясь со стула, Эуриэль выгнул спину, похрустев позвонками. Складывалось ощущение, что он офисный работник, сидевший так весь день.

Но... и это всё? Серьёзно? Так просто?

— К тому же, не было никакой гарантии, что у меня получится.

Заявил он, не моргнув и глазом, будто это была лишь часть какого-то эксперимента. Хотелось бы знать, что бы произошло, если бы он не удался. Лишилась бы памяти полностью?

Вместо слов, я только развела руками как бы спрашивая: «Что?»

В ответ он рассмеялся и достал какую-то упаковку — похожую на закуски — из кармана. Открыл пачку и закинул что-то в рот. Я даже не успела разглядеть, что это было.

— Можешь не провожать. Позаботься о Луизе. — он моргнул, и забросил ещё одну закуску в рот. — Ну, как сможешь, конечно.

И без тебя собиралась — хотела бы я сказать. Но так до конца и не поняла, что нужно больному. А Эуриэль просто ушёл, не оставив никаких инструкций.

Что вообще означало “как сможешь”? Чудак. Хотела бы, и я быть такой же беззаботной, как он.

Нет, погодите. Впрочем, не важно.

— Ушёл?

Я едва не подскочила, когда Луиза неожиданно заговорила. Нет, я знала, что она умеет. Но она что, всё слышала?

— Ты уже не спишь?

— А кто сказал, что я спала?

Она попыталась улыбнуться, но было видно, что ей это давалось с трудом.

Только я убрала руку с её лба, Луиза тут же надулась. Похоже, надуть щёки было легче, чем поднять уголки губ. Не понимаю, как это работало.

— Верни.

Это прозвучало почти как приказ. Я невольно хмыкнула.

— Зачем? Ты уже не спишь. — я пожала плечами.

— И что? Ты обещала обо мне заботиться.

— Ничего я не обещала.

Она попыталась сказать что-то ещё, но вместо слов только выдохнула. Кажется, она и правда устала.

— Нужно быть добрее к больным.

Луиза попыталась отвернуться, но ничего не вышло. Даже голову полностью повернуть не смогла. Насколько капризной она может быть?

И всё-таки стоять, держа руку на её голове — мне совсем не нравилось. Не уверена, что долго бы продержалась. Наверное, уже на следующий день поменялись бы с Луизой местами.

Я вздохнула и взобралась на кровать. Луиза продолжала дуться. Не так явно, но всё равно чувствовалось. Когда легла рядом, она снова попыталась отвернуться.

Сколько мороки.

Опустила руку на её живот, а голову на плечо. Тепло от её тела успокаивало. Неосознанно потянулась ближе, закрывая глаза.

— Моя очередь лежать на тебе.

— Жарко.

— Ничего. Быстрее поправишься.

Как выяснилось, мгновения тишины с Луизой длятся не долго. Одной ночи было достаточно, чтобы вернулась прежняя Луиза.

Я отчётливо помнила, что засыпала лёжа на ней. Как так вышло, что проснулась под? Магия, не иначе.

Это наглое создание — с самым невинным выражением — смотрело на меня как крокодил. Почему именно так? Я видела только глаза. Казалось, что её зубы могли сомкнуться на моём животе в любой момент.

— Йори.

Как и думала, в её понимании, разговаривать с тканью во рту — обычное дело. И несмотря на это, я чётко услышала своё имя. Ещё — её дыхание. Оно просачивалось даже сквозь пижаму.

— Это я.

— Снег.

Луиза так и не подняла головы, что означало — опасность оставалась. Я слишком хорошо знала эту девочку, чтобы ослаблять бдительность.

— Что “снег”?

Догадывалась. Но всё равно спросила.

— Пойдём играть.

Насколько очевидной она могла быть? Или безрассудной? Наверное, оба варианта.

— Ты только вчера лежала с простудой.

Я приложила ладонь к её лбу, будто проверяя, не осталось ли жара. Хотя и понимала, что его нет.

— И что? Сегодня уже полна сил.

Луиза резко поднялась, разместив колени по обе стороны от меня. Выглядело опасно.

Она ни с того ни с сего согнула руки, напрягая мышцы. Не знаю, что это должно было значить, но она напоминала робота, которого забыли смазать.

— Не важно. Я устала.

Луизу, кажется, такой ответ не устраивал. Сразу следом она опустила руки, и они оказались на моих плечах. Будто она пыталась препятствовать моему побегу.

Я, как бы и не пыталась никуда бежать.

— Ты всегда устала. Это не мешает тебе быть мишенью.

— Что? Ах ты... — хотела оттолкнуть, но так и не решилась. — Сегодня я выиграю.

Сказала прежде, чем подумала. Поздно поняла, что попалась на обычную провокацию.

— Хе-хе-хе.

.

Выйдя из кухни, я сразу плюхнулась на диван в гостиной.

Честно говоря, я была немного обижена. Хотя меня выгнали заслуженно. Готовка та ещё головная боль, когда я устаю просто перенося столовую ложку с солью.

Но как можно чему-то научиться, если мне не дают ничего даже попробовать?

Ну и ладно.

Я отвела взгляд к окну. Небо по ту сторону было серым, полностью скрывшись за тучами. Интересно, когда это произошло? Помнится, когда я только проснулась...

Моя голова казалась тёплой, настолько, что возникал вопрос: действительно ли сейчас зима. И точно так же у меня зудели уши.

Луиза, которая обычно предпочитала подушке мой живот, сегодня решила воспользоваться мной полностью. Неосознанно, наверное. Я правда не понимала, почему с нашей разницей в росте, она считала меня удобней кровати.

Ничего необычного, когда её волосы оказывались у меня на языке. Но в этот раз они были и на языке, и на лице и даже в носу. А её дыхание устремилось мне в ухо, будто она пыталась напитать кислородом мой мозг.

Тяжёлая...

Я вздохнула. Это далось сложнее, чем обычно. Казалось, будто на мою грудь... А, нет. Не казалось. На мою грудь и правда давили.

От веса на них мои руки ощущались будто без костей, как конечности желатинового мишки. Мне не особо нравилось это ощущение. Но и сделать с этим ничего не могла.

Вздохнула снова. Заметила, что с каждым вздохом, от подушки поднимались частички пыли. Глядя на них, порхающих в лучах восходящего солнца, мой взгляд проследовал к окну. Из-за волос Луизы, казалось, будто мои ресницы обросли мхом.

Я выдула воздух, пытаясь сдуть её волосы с глаз, чтобы открыть себе хоть какой-то обзор.

Небо было окрашено красным, хотя, моя кожа была ещё краснее.

Я могла приподнять голову, но моя спина не двигалась и была бессильна. Как долго я буду вынуждена так лежать? Из раза в раз я изо всех сил старалась найти другой ответ. Но он всегда оставался тем же — когда Луиза решит проснуться. Была ли я в итоге слабой или просто слабохарактерной — это не имело значения.

Всё же я смело подняла голову и обнаружила, что... это ничего толком не изменило. За исключением того, что моё лицо едва не упёрлось в её.

Слишком близко. Её дыхание — ещё мгновение назад направленное в ухо — заполняло ноздри.

Мне было сложно понять по выражению лица, что ей снилось. Возможно, и ничего. Как вообще можно определить видит ли человек сны?

Пока я продолжала смотреть на неё, на лице Луизы появилась улыбка. Это стало для меня настоящим шоком.

— Что ты делаешь?

Спросила она, не открывая глаз и широко зевнула. Казалось, будто из меня пытались вытянуть воздух, чтобы потом вернуть мне его обратно в лицо. Как она вообще поняла, что я на неё смотрела?

— Ну, эм... пытаюсь встать?

Честно, сама не была уверена, что пыталась сделать. Может хотела размять кости? Звучало разумно.

— Ну конечно.

Сразу следом её руки проскользнули под мою спину и сомкнулись. Я внезапно поняла, что такое медвежьи объятия. В шее щёлкнуло, а ноги непроизвольно приподнялись, только для того, чтобы рухнуть обратно.

Не то чтобы это что-то меняло, но теперь мои руки и ноги были свободны. По крайней мере я могла изображать морскую звезду.

— Может ты уже начнёшь пользоваться обычной подушкой?

— О, так ты ревнуешь?

С этими словами рука Луизы скользнула в пространство между подушкой и моей шеей.

Хм?

Мне потребовалось время, чтобы её слова дошли до меня. Но тепло от её руки быстро дало мне понять, что здесь происходит.

— Теперь у тебя есть рука-подушка. Всё честно.

К предыдущему вопросу добавилось ещё одно, не менее непонятное заявление. Может она разговаривала во сне? Если да — после такого мне уже не хотелось знать, что ей обычно снится.

— Это не то, что я имела ввиду.

Луиза подняла голову и, нахмурившись, уставилась на меня. Похоже, мне удалось заставить её открыть глаза. Правда, положение оставалось прежним.

— Не ворчи.

Я насторожилась, когда её голова начала опускаться к моей. Учитывая все предыдущие выходки Луизы — она могла выкинуть что угодно. Но она ведь не собирается, правда?

Я сглотнула.

Не останавливаясь, её голова прошла рядом с моей. Я почувствовала, как её подбородок надавил мне на плечо. Кажется, я, как всегда, забиваю голову всякой ерундой.

Я слышала, как она тихо дышит, как будто снова заснула. Среди всех этих вздохов что-то сорвалось с её губ и достигло моих ушей. Может, мне показалось, но это действительно звучало как: «Просто сон».

Не знаю, что бы это могло значить, но я не стала уточнять. Поэтому сделала вид, что ничего не слышала.

Молчание между нами продолжалось несколько мгновений. Я действительно начала верить, что она снова заснула. И всё же сейчас всё было не так плохо. Как будто овраг стал немного шире, теперь я могла двигать конечностями. Или хотя бы частью.

Вес её головы и онемение моего плеча смешались вместе, образовав странное ощущение. Словно моя кожа постепенно впитывала лицо Луизы.

— Бууу, — промычала Луиза, посылая вибрации по моему телу. — теперь мне не удобно.

Она тут же высвободила свою руку из-под моей шеи и стала приподниматься. Удивительно, что в этой ситуации возмущалась именно Луиза.

Было глупо предполагать, что Луиза тут же слезет с меня. Совершенно не смущаясь моего недоумения, она просто уселась на мне верхом, вытягиваясь, как кошка. Может быть, для неё я просто складной стул?

У меня больше не возникало вопроса, насколько нахальной она могла быть. Не оставалось сомнений — само слово придумали только для того, чтобы описать Луизу.

И всё же, как бы мне ни хотелось покидать кровать, мне нужно было встать. А для этого Луиза должна была слезть с меня. Исходя из того, как она сложила ладони в лапки и тёрла глаза — желания у неё не было.

Я решила немного пошевелиться, чтобы дать ей понять чего хочу. Это побудило Луизу сгорбиться, опустив руки на мой живот. При этом её щеки словно покраснели. Интересно, это из-за цвета кожи было так легко уловить изменения на её лице?

Ещё я заметила, что пока она лежала на мне — вес распределялся более-менее равномерно. Хотя и тогда она казалась тяжёлой. Но когда она села, я поняла — Луиза поправилась.

Похоже, тайные перекусы с отцом не шли ей на пользу. Что ещё более странно, это вредило больше мне, чем ей.

— Знаешь, тебе нужно есть немного меньше.

Я старалась намекнуть ей как можно более незаметно. Скажи я ей это прямо, скорее всего, у меня бы не осталось даже времени для молитвы.

Луиза выглядела озадаченной, когда смотрела на меня. То, как невинно схлопывались её ресницы, создавало впечатление, будто она молча спрашивала: «почему?». В ответ я опустила взгляд на её живот.

По правде, её живот беспокоил меня меньше всего. Но я же не могла сказать, что у неё большая... кхм.

Проследив за моим взглядом, Луиза опустила глаза. Её пальцы сжались, когда руки легли на бока. На секунду она выглядела так, словно готовилась начать полномасштабное оправдание. Но вместо этого хмыкнула, уложив руки обратно на мой живот.

Помнится, лёжа на нём, она ни раз называла меня мягкой. Это она так пыталась сказать: «Нет, ты» или что-то вроде того?

Используя меня как опору, она поспешно приподнялась. Мои ноги запульсировали, как если бы в них возвращалась кровь. Покалывание в них не было чем-то приятным. Но это означало, что вскоре я смогу двигаться.

У Луизы оказалось своё мнение на этот счёт. С выражением полного спокойствия, она снова села на меня. Казалось, словно я послужила шасси для самолёта. Воздух вырвался так быстро, что было похоже, будто я его выплюнула.

— Эй! Что ты... — я вытерла губы прежде, чем успела договорить.

Луиза только скрестила руки на груди и подняла нос кверху.

— Значит, буду есть ещё больше.

Ей часто недоставало здравого смысла, но это было что-то новенькое. Конечно, я всегда отличалась любовью к кровати, но никогда не замечала за собой желания превратиться в матрас.

— Что?

— Не чтокай. Сама виновата.

Даже когда Луиза встала, мне потребовалось время, чтобы вернуть себе возможность шевелиться. Казалось, будто она отсидела мне какой-то нерв, лишив меня шанса подняться. Другими словами — мне было лень вставать и Луиза здесь совсем не при чём.

Благо, она долго крутилась перед зеркалом. Глядя на неё, я ещё раз пожалела, что вообще затронула тему с весом.

Говоря “крутилась” — это не было преувеличением. Она буквально разглядывала себя со всех сторон. Она даже разделась, чтобы ощупать себя. То, как кружились её волосы, создавало впечатление, что она готовилась к какому-то балу.

На самом деле, визуально и правда не было никакой разницы. Луиза выглядела так же, как и всегда. А на ощупь, ну... я не спешила проверять. Оставляю это ей.

— Я поняла.

Я взглянула в зеркало, чтобы убедиться, что глаза меня не обманывают. С гордым выражением на лице, Луиза стояла перед ним, смотря на меня в отражении. Её руки задержались на боках, будто она изображала победную позу. Но на самом деле всё так же ощупывала себя.

— Что?

— Это не я поправилась, а ты стала слабее.

Честно говоря, её вывод не был лишён смысла. Я действительно чувствовала себя вялой. Но я не хотела слышать это от девочки, которая долгое время разглядывала себя в зеркале, стоя в одном белье.

— О как.

— Да. Именно так.

— Как скажешь.

Когда этот обмен любезностями закончился, я повернулась к ней спиной. После произошедшего, любой другой бы на моём месте, наверное, решил бы опровергнуть её слова. Сделать зарядку, например. Начать день продуктивно. Надеюсь, этот кто-то обязательно так сделает вместо меня.

Я закрыла глаза, надеясь поспать ещё немного. На самом деле я должна была подумать об этом раньше — пока Луиза разглядывала себя. Сама не знаю, зачем наблюдала. И в то же время, почему-то не могла оторвать глаз. Вот уж действительно загадка.

— Так и скажу.

Голос в ухе прозвучал так внезапно, что я даже не успела заметить, как она подошла. Только сейчас почувствовала, как моё тело немного наклонилось к краю кровати.

Глаза распахнулись сами собой, но я не спешила поворачивать голову в её сторону. Знала, что её лицо в опасной близости с моим. Её дыхание отчётливо чувствовалось на коже, когда она говорила.

Не понимаю, почему она всегда так близко. Может ей уже пора начать носить очки?

В конце концов я вздохнула и повернулась в её сторону. Луиза тут же отодвинула голову. В тот же момент она схватилась за мои плечи, прижимая меня к кровати, будто иначе я бы её не заметила. Похоже, она просто не знала, как жаловаться тому, кто её не слушал.

— Ну?

— Что “ну”?

Хотя она сама это начала, губы Луизы скривились от недовольства. Блуждая глазами по её телу в попытке понять, почему она так и не оделась — мой взгляд наткнулся на красноватую отметину на её предплечье. Будто выгравированное очертание цветка на коже. Это был узор с подушки, на которой рука Луизы поддерживала мою голову.

Наверное, с этой точки зрения, я тоже была тяжёлой, да? Или же мы обе были слишком слабыми. Не то чтобы это имело какое-то значение.

В любом случае, как бы неудобно ей не было, она пыталась.

— Ты права. Ты не изменилась.

— И что это должно значить?

Неудовлетворённая моим ответом, Луиза нахмурилась. Всё в ней выдавало напряжение. И не только лицо, но и руки, крепко вцепившиеся в мои плечи. Немного больно на самом деле.

— Ты такая же, как и была.

— Какая? Толстая?

Мой неясный комментарий только всё усугубил. Неужели это действительно прозвучало так, словно я всегда считала её толстой? Честно, понятие не имела.

Но то, как надувалось лицо Луизы, побудило меня в панике пытаться исправиться.

— Нет, ты... Ну, то есть...

Мои бесполезные попытки больше напоминали попытку разговора под водой. Даже если — гипотетически — пузыри и имели способность хранить в себе отдельные звуки — ушей им не достичь.

Я правда не знала, что вообще должна была сказать в подобной ситуации. Скажи я, что Луиза всегда была худой — такой сухой ответ её не удовлетворит. Сказать, что она ми... Ну нет, не смогу. К тому же это никак не связано с лишним весом.

Тогда что? Что я должна была сказать?

Словно заметив моё смятение, Луиза вздохнула. Хватка на моих плечах ослабла.

— Временами ты бываешь невыносимой.

По сути это были мои слова, но мы опустим это.

— Хорошо, что только временами.

— О-о, а на это ты быстро нашла ответ.

Луиза разочарованно покачала головой. Что она вообще ожидала от меня услышать? Я же не сказала, что мне это не нравится. Ну, на самом деле, противоположного я тоже не озвучила.

Но ведь не было ничего удивительного в том, что Луиза была тяжелее меня. В конце концов она выше и старше. Это как сравнивать слонёнка и слона.

Эм, нет. Неудачный пример. Беру свои слова назад.

Вместо того, чтобы одеться, Луиза плюхнулась лицом мне в грудь. Похоже, сегодня она пользовалась мной, как трамплином. Во всяком случае, её голова была менее проблематична, чем... задница.

— Ты же понимаешь — это ничего не меняет.

Заявила Луиза, повернувшись ко мне лицом.

— О чём ты?

— Я буду спать так же, как и всегда.

В данной ситуации, это было меньшей из моих проблем. Если она продолжит падать на меня, рано или поздно моё тело станет ещё более плоским.

— Не сомневалась.

Следуя за Луизой, мы направились на кухню. Не знаю, который был час, но, кажется, я впервые спустилась, а еда ещё не была готова.

Мама стояла у стола, постукивая пальцем по подбородку, будто перебирая в уме, что сегодня приготовить. По её растрёпанным волосам складывалось впечатление, что она тоже проснулась не так давно. Похоже то, что отец отправился с гастролями на пару дней, дало маме возможность немного поленится.

Глядя на её неряшливый вид, я впервые почувствовала такую сильную связь между нами. Оказывается, если прилагать столько же усилий, как и она — для поддержания внешнего вида — я тоже смогу выглядеть симпатичной. Конечно, делать я этого не буду, но приятно знать о существовании такой перспективы.

— Доброе утро.

Это не был заготовленный номер, но, словно прочитав мои мысли, мы с Луизой поприветствовали маму в унисон.

— О, девочки, вы уже проснулись?

— Похоже, ты нас не ждала? — я кивнула в сторону стола.

С первого взгляда было понятно — мама надеялась, что мы проснёмся только к обеду. Мне и самой бы этого хотелось. Но довольно сложно спать, когда тебя пытаются сравнять в один уровень с матрасом.

— А кто сказал, что я вообще вас когда-нибудь ждала?

Мама сказала это так серьёзно, что на секунду мои плечи сжались. Наши взгляды встретились, что заставило меня чувствовать себя слегка неловко. Но её улыбка, появившаяся следом, быстро сняла с меня напряжение.

Серьёзно, насколько жестокой нужно быть, чтобы заявить такое дочери? Даже в шутку.

— Просто шучу. — весело заявила мама, похлопав меня по плечу.

Луиза же, в свою очередь, похоже, вообще не поняла, что тут происходит. Она уже стояла у стола, разглядывая ингредиенты на нём.

Чего и следовало ожидать. Луиза была из того типа людей, которых ждать не нужно — она всё равно придёт.

— Не могу дождаться. — заявила девочка, которая больше напоминала собаку, ожидающую вкусняшку.

Конечно, я слышала, что голод превращает людей в животных, но видела, кажется, впервые. Меня переполнило глубокое чувство сожаления, что Луиза сегодня была не в пижаме веларина. Я бы очень хотела увидеть, как дёргается её хвост в этот момент.

— Тогда, может поможешь мне?

— Правда можно?

Услышав предложение мамы, я уставилась на неё. Это побудило маму повернуться ко мне, вытянув большой палец вверх. Что она пыталась этим сказать? Не имела ни малейшего понятия.

Но... Луиза будет помогать? Я не могла этого допустить. Не удивлюсь, если еда окажется с перцем или чем-то подобным.

Хотя она только будет помогать, за Луизой всегда нужен был глаз да глаз.

— Я тоже помогу.

После моего заявления, мне стало ещё сложнее интерпретировать выражение маминого лица. То ли она скривилась, то ли была в недоумении, а может всё и сразу.

— Девочки лучше справляются с готовкой. — мама поджала губы, погладив меня по голове.

Нет, ну... Стоп. Что?

— Вообще-то я тоже девочка.

— Правда?

Мама так убедительно отыграла удивление, что на мгновение я даже засомневалась в собственном утверждении. Но стоило ей рассмеяться, я немного расслабилась.

— Шучу-шучу. Ты самая милая девочка на свете. Но готовку лучше оставь нам.

Не сомневаюсь, что она сказала это просто, чтобы от меня отделаться. Об этом говорило то, как она тактично выталкивала меня из кухни.

— А ещё ворчливая, как старик. — добавила Луиза мне в спину.

— Старуха.

Хотя это ничего не меняло, я всё же решила её поправить. В любом случае я не была ни тем, ни другим.

— Нет-нет, именно старик.

— Замолчи.

Не знаю, услышала ли Луиза, но дверь уже заперлась. А я осталась за ней.

Ну, как угодно.

Так, о чём это я?

Похоже, даже погрузиться в воспоминания не помогло мне вспомнить момент, когда небо стало серым. Не то чтобы это вообще имело значение.

Интересно, сколько прошло времени с того момента как эти двое начали готовить? Я принюхалась, но никакого запаха не чувствовалось. Не знаю, возможно, причина в закрытой двери.

— Не переживай. Уже скоро должно быть готово.

— А?

Голос прозвучал так неожиданно, что я даже подскочила. Поворачиваясь к источнику, я почувствовала, как лицо слегка свело.

— Откуда... Как давно ты тут?

— Хм? — Эуриэль взглянул в окно, сведя брови, будто пытался разглядеть там стрелки часов. — Достаточно долго, чтобы понаблюдать за тем, как ты морщилась с пустым взглядом.

Это был не самый лучший способ определения времени. Но, что более удивительно, я поняла — он здесь давно. Как я умудрилась его не заметить?

— Ладно. Почему ты здесь?

— Разве я мог пропустить такое событие? Мне тоже любопытно, что у Луизы получится.

Нет, нет, это звучало логично. Меня больше интересовало другое — как он вообще узнал об этом?

Правда, может, мы его просто не заметили, когда спускались, и он всё время сидел здесь? Тогда ему бы не составило труда услышать весь разговор.

Устраивало ли меня такое объяснение? Вполне.

— Надеюсь, в этот раз будет лучше.

— Хм?

Его голос казался затихлым и сухим, как будто высушенный зимним ветром. А ещё он скривился, положив руку на живот. И что это должно было мне сказать?

Мне бы очень хотелось, чтобы окружающие перестали говорить со мной загадками.

Прежде чем я успела ещё что-то спросить, Эуриэль поднялся с дивана. Отряхнув свою накидку, словно просидел здесь настолько долго, что уже успел покрыться пылью — он направился к лестнице на второй этаж.

— Скоро вернусь.

Я как бы и не спрашивала. В итоге всё равно кивнула ему вслед.

Часть меня интересовалась, куда он вдруг направился, но... мне совсем не хотелось с этим разбираться. В то же время, я словила себя на том, что продолжаю следовать за ним взглядом. Если точнее, мне приходилось почти крутиться на месте, чтобы это провернуть.

— Что-то не так? — спросил он, остановившись на лестнице.

— Ничего. Просто тренирую тайную технику.

Я хотела пошутить, но по выражению лица Эуриэля мне начало казаться, что он правда задумался над этим.

— Технику?

— Ага. Непрерывно смотреть человеку в спину, пока он не обернется.

Ответила первое, что пришло в голову. У меня не было причин наблюдать за ним. Возможно, меня просто удивляло насколько спокойно он чувствовал себя в нашем доме. Хотя, по правде, пора бы было уже привыкнуть.

— И правда работает. — он кивнул и направился дальше.

Хм? Действительно ли это так?

На самом деле, никак не ожидала, что он воспримет мои слова буквально. Вероятно, взрослые и должны были быть такими — принимать детскую глупость за чистую монету, чтобы не разрушать их мечты. Должна признать — работа не из лёгких.

Стоило Эуриэлю скрыться на втором этаже, я тут же вернулась в исходное положение. Я, конечно, никогда не отличалась энергичностью, но не думала, что стоит мне остаться одной, как уже буду перебывать в полудрёме. Мои веки становились всё тяжелее, пока я смотрела в окно.

Кажется, теперь я начала понимать, почему Луиза назвала меня стариком. Где-то слышала, что дедушки часто любили засыпать сидя. Хотя не могла согласиться с тем, что это удобно. Лежать всё-таки было намного лучше.

Пока я была занята размышлениями о таких вещах, перед моими глазами возникла Луиза. Когда? Как?

Я даже слегка запаниковала, когда увидела её перед собой. Поначалу мне показалось, что она мне снится. Но она не исчезла даже после того, как я потёрла глаза руками.

Не знаю, обучал ли Эуриэль её внезапным появлениям, но эта черта у неё появилась несомненно от него.

— Ты всегда смотришь на небо. А сама находишь уйму причин, чтобы не выходить на улицу.

И как эти два события были связаны? Справедливости ради, тот, кто любит картины, почти никогда их не пишет. Ну, как бы там ни было.

— А куда мне смотреть?

— На меня.

Она и бровью не повела, когда ответила. Я в панике посмотрела на Луизу, а она только рассмеялась.

— О, я... Эмм...

— Ты такая миленькая, когда волнуешься.

Что вообще происходит? Может я правда сплю?

Почти все мои чувства на мгновение вышли из строя. И в то же время я отчётливо ощутила, как всё моё лицо краснеет. Я была настолько поражена, что застыла на месте.

Пока я находилась в прострации, Луиза схватила меня за голову и заключила в свои объятия.

Серьёзно... что такого я могла упустить, что это привело нас... к этому?

Её тепло и запах просачивались в меня, от чего я даже немного вспотела. Если мне было так жарко в одной футболке, возникал вопрос: в чём мне теперь ходить?

Словно лелея домашнее животное, её ладонь проходила по моим волосам, пока пальцы перебирали отдельные локоны. Как она могла так небрежно говорить подобное? Насколько простой и одновременно загадочной она могла быть?

Именно этот факт заставил меня покраснеть ещё больше, чем то, что меня назвали миленькой. Я серьёзно.

Пока я оставалась в её объятиях, пока она играла с моими волосами, мне начинало казаться, что понимаю Луизу чуточку больше. Она всегда была честнее меня. Ей не нужно было придумывать сотни оправданий или причин, чтобы сделать что-то. Она просто делала. Ещё одно различие между нами.

Возможно, поэтому я всегда проигрывала. Мои мотивы часто не были столь же искренни.

— Похоже, я тебе очень нравлюсь.

Я вложила как можно больше сарказма в голос, в надежде тоже выбить её из колеи.

— Ага.

А?

Да как так можно?

Даже если мы обе знали, что речь не о том самом “нравлюсь” — хотя бы притворись смущённой.

К слову, они с мамой приготовили блины с фруктовой начинкой. К моему удивлению, это оказалось вкусно.

Впрочем, было несложно догадаться, какой блин кто приготовил. Одни были слегка сладковатыми. Другие же… слишком сладкими.

Не знаю, были ли у Луизы проблемы со вкусовыми рецепторами или она просто боялась, что сахара окажется недостаточно. Но это всё равно было куда лучше солёного шоколада.

Эуриэль, кажется, тоже остался доволен. Он съел столько, что к возвращению папы ничего не осталось.

Хм.

Может, в этом и была его цель?

.

— О, разве это не та самая кофта, которую ты подарила Йори?

Судя по тому, как вздрогнула Луиза, вопрос Эуриэля застал её врасплох.

Стоит ли в очередной раз говорить, что я и сама была слегка шокирована его появлением? Ему, как и отцу, не помешало бы научиться стучаться прежде, чем входить внутрь к двум девочкам. Кто знает чем мы тут могли заниматься.

Хотя мы просто читали книгу. Ни больше, ни меньше. Ту же самую, что и всегда. Луиза была не особо избирательна в этом вопросе.

Но сейчас не об этом.

Честно говоря, меня тоже интересовал этот момент, но я была слишком нерешительной, чтобы спросить напрямую. Вдобавок, я где-то слышала, что те, кто постоянно спрашивают, вырастают во взрослых, не способных думать самостоятельно.

Ещё я только сейчас заметила, что Луиза переодевалась довольно часто. Из-за этого было трудно отследить, когда на ней была надета эта кофта. Так что, исходя из этого, не было необычного в том, что я просто забыла, верно?

В любом случае, я была благодарна, что Эуриэль взял на себя мою заботу.

— Хо-хо-хо.

По какой-то неизвестной причине, она скрестила руки с очень гордым видом. В то же время она избегала смотреть ему в глаза.

— Йори предложила нам стать совладельцами. — заявила Луиза, всё ещё ведя себя важно.

— Неужели? — спросил Эуриэль, задумчиво взглянув на меня.

Что? Не было такого.

Я даже невольно склонилась на бок, будто пыталась опровергнуть её слова одним движением.

— Именно так.

Она сказала это так серьёзно, что было сложно понять — шутит она или нет. Луиза тут же повернулась ко мне лицом и уставилась на меня с очень близкого расстояния. На мгновение мне показалось, что у меня застряло что-то в горле и мешало дышать.

Это было весьма... жутко.

— Правда же? — спросила она, приближаясь ещё ближе.

Я тут же закивала в ответ, ни секунды не раздумывая. В конце концов, всегда существовала вероятность, что моё сознание просто стёрло это из памяти.

Хотя само выражение её лица выглядело таким же, важно отметить, что её подбородок едва заметно приподнялся. Было разумным предположить, что мой ответ её вполне устроил.

На моём лице появилась лёгкая — или, скорее, кривая — улыбка. Я чувствовала, как уголки губ подрагивали, пока она продолжала пялиться на меня.

— Ты вырастешь страшной женщиной, Луиза. Не завидую я Йори.

Э? А я причем?

После этих слов, брови Луизы сдвинулись, а губы обиженно вытянулись. Но Эуриэль закрыл за собой дверь раньше, чем Луиза швырнула в его сторону подушку.

Интересно, а в чем виновата подушка?

Эуриэля, похоже, совсем не убедила ложь Луизы. Мне даже стало немного её жаль. Столько стараний и всё впустую.

Тем не менее, подумав над ситуацией ещё немного, я пришла к выводу, что не была против стать совладельцем вместе с Луизой. Почему? Это снимало с меня часть ответственности.

Мне даже хотелось поблагодарить её. Но решив, что она посчитает меня странной, ничего так и не сказала.

— А ты чего смотришь? — рявкнула Луиза, снова вернув взгляд ко мне.

— Э?

— Молчи и читай. — Луиза ткнула пальцем на страницу книги, как бы призывая меня читать.

Не совсем поняла, в чём я провинилась, но решила не спорить.

Молчать и читать, да? Она хотела, чтобы я читала про себя? Стоило бы уточнить, но мне недоставало решимости для этого. Потому просто начала читать в голове.

Не прошло и минуты, как Луиза снова напомнила о себе. Она пихнула меня плечом. Будто пыталась выразить то, что нельзя было передать словами.

— Я не слышу.

Луиза снова скрестила руки на груди. Но в этот раз она выглядела больше сердитой, чем гордой. Кажется, Эуриэль сильно задел её самолюбие.

Лично мне было всё равно, какой Луиза станет в будущем. Изменится ли её внешность, характер, запах или голос — для меня она всегда будет просто Луизой.

Это никоим образом не отменяло того, что сегодня она была очень проблематичной.

— Как я должна читать и молчать, чтобы ты меня слышала?

— А я откуда знаю?

Луиза хмыкнула и схватила меня за голову. Моё тело тут же напряглось, будто заранее готовилось к удару. Но его не последовало. Она просто прижала меня к груди, как обиженный ребёнок мягкую игрушку.

Знаю, что с моей стороны прозвучит эгоистично, но в такие моменты было бы здорово, если бы Луиза была внимательнее к окружающим. Положение, в котором я оказалась, было — мягко говоря — неудобным. Мой правый бок оказался натянут и от этого неприятно напряжён. А я не была фанатом гимнастики.

Я отложила книгу на кровать и осторожно ухватилась за её запястья, для поддержки. Её руки едва заметно дрогнули. Я не совсем поняла, почему. Она боялась, что попытаюсь разжать?

Я повернула голову, чтобы посмотреть на её лицо. Хоть и была не в лучшем положении для подобных выходок. Мне показалось, что Луиза выглядела немного расстроенной.

Может, дело было вовсе не в самолюбии? Может, Луизе не нравилась сама мысль, что кто-то будет думать о ней плохо?

Иногда мне бы очень хотелось понимать людей немного лучше.

— Знаешь, тебе эта кофта идёт больше, чем мне.

Сомневаюсь, что это был удачный способ, но я всё-таки попыталась сменить тему разговора. Не то чтобы он вообще между нами был, но как бы там ни было.

И это были мои искренние мысли. Хотя розовый и зелёный не особо сочетались друг с другом — я правда так считала. В основном из-за цвета её лица. Её щёки часто нагревались и это выглядело очень гармонично.

Немного растерянно Луиза подняла голову и несколько раз моргнула. Похоже ей потребовалось время, чтобы понять к чему я вообще об этом сказала. Её было сложно винить в этом.

Сразу следом, она потёрлась щекой о мою голову, будто пыталась вытереть слёзы. Вот только её глаза были сухими. Тогда зачем?

— Тебе она тоже подходит.

Я никак не могла согласиться с её наблюдением. Даже сейчас, когда кофты на мне не было, стоило краем глаза взглянуть в зеркало — и я сразу вспоминала, насколько нелепо выглядела в ней. Будто оно само помнило моё уродство и пихало мне его прямо в лицо.

Похоже, у Луизы и правда были какие-то проблемы со зрением. Странно. Эуриэль не раз её осматривал, неужели не заметил?

— Спасибо. Но тебе всё-таки идёт больше. Поэтому я не против быть совладельцем.

Луиза вдруг рассмеялась, уткнувшись лицом в мои волосы. Это было довольно странное ощущение. Будто машинка для стрижки просто жужжала и вибрировала, ничего больше не делая.

Но благодаря этому я кое-что поняла.

Пускай чужие мысли оставались для меня недостижимыми, эмоции я легко могла почувствовать кожей.

Был ли сейчас подходящий момент, чтобы наконец сказать ей, что мне неудобно?

Ммм, нет. Наверное, нет.

.

Близилась весна, но вечера всё ещё были почти ночными. Было даже темнее, чем летом в полночь, из-за чего вокруг ничего не было видно. Хоть и горстка фонарей была разбросана то тут, то там — очень типично для сельской местности — тропинка к торговой площади казалась бесконечной и напоминала спину изогнутой змеи.

Хотя я говорила о сельской местности, жили мы всё-таки в городе. Сама не знаю почему, но что-то мне казалось непривычным в том, что дома были расположены так далеко друг от друга. Первое, что приходит на ум, представляя город — муравейник. Однако это не то чтобы соответствовало реальности.

Будто только центр был городом, а всё остальное — чем-то ближе к деревне. Немного странное сочетание.

За долгое время, это был первый вечер без осадков. И, кажется, это было впервые, когда я смотрела на вечернее небо не через стекло своего дома. Должна сказать, особых отличий не было.

Мне всегда была ненавистна идея прогулки в это время года. Причем настолько, что иногда задавалась вопросом, какой дурак решил, что большинство праздников должны быть именно зимой? Но Луиза была со мной не согласна.

Держа руки за спиной, она смотрела в небо. Ветер раздувал выбившиеся локоны из-под шапки, заставляя её убирать их с лица и прятать обратно. Изредка выдыхая серые клубки пара, она покачивалась с пяток на носки, издавая лёгкий хруст снега.

По какой-то причине для меня этот образ идеально вписывался в зиму. Одновременно холодный и очень одинокий. Но было что-то ещё. Что-то, что выбивалось из всего этого. Что-то… тёплое.

Сильный порыв ветра хлёстко обдал мою кожу, тут же остудив её. Я инстинктивно закрыла глаза, пряча лицо за воротом пальто. В этот момент я была рада, что оно было на несколько размеров на вырост.

— Ты же родилась зимой. Как ты можешь так мёрзнуть?

— И как это связано?

Я тут же пожалела, что ответила ей, подняв голову. Холодный воздух пробрался в лёгкие, и меня сразу пробрала дрожь.

И почему я не согласилась выйти наружу с кружкой горячего чая, как мама?

Точно... Знала, что не смогу долго держать её.

К слову, мне вдруг стало любопытно — когда родилась Луиза? Скорее всего летом. Всё в ней указывало на это. Но всё же, вместо предположений, самым разумным решением было спросить.

Конечно, мы знакомы не так давно, но мне казалось неправильным, что я не знала о ней даже базовой информации.

— А когда твой день рождения?

Хотя обычно я не останавливалась на совершении одних и тех же ошибок по нескольку раз, в этот раз я действовала мудрее. Надеюсь, что Луиза смогла услышать мой вопрос, произнесённый через ткань.

Луиза повернулась ко мне с широко открытыми глазами. Из её едва приоткрытых губ вырвался короткий поток пара, будто сигнализируя о её удивление. Но затем, она прищурилась, а её нижняя губа слегка скривилась, как будто она дулась.

Не понимаю. Я спросила что-то не то?

— Невежа.

— Э?

Нахмурившись, я почесала голову. Я плохо чувствовала свои волосы, потому что пока стояла на холоде — пальцы практически окоченели.

Ну, нет. Это не то.

Где-то слышала, что невежливо спрашивать у девушек их возраст, но ведь вопрос был не об этом. Я и так знала, сколько ей лет. Ничего не понимаю.

— Почему?

— Спрашиваешь только сейчас. А если бы он уже прошёл?

Сомневаюсь, что даже при всей своей рассеянности я бы смогла пропустить подобное событие. Я бы даже не удивилась, если бы Луиза сама об этом открыто объявила.

Погодите. Может, она правда говорила, но из-за того, что я забыла — не праздновала?

Эта мысль показалась мне забавной, но я тут же отмела её. К счастью, мир не вращался вокруг одного единственного человека.

— Я бы заметила.

Луиза только пожала плечами. Неужели она считала меня настолько ненадёжной? Было неожиданно больно видеть, как кто-то важный сомневается в тебе.

Я бы могла ей возразить, но в конце концов все мои возражения были бы беспочвенными. Луиза знала обо мне гораздо больше, чем я о ней. Во многом благодаря её странным экспериментам. Но это не отменяло, а только наоборот подчеркивало её вовлеченность.

С этой точки зрения я правда была плохим компаньоном. Было глупо ожидать, что кто-то сам придёт и выложит о себе все нужные данные, как на интервью.

— Про...

Она тут же покачала головой и ткнула пальцем в мой воротник, будто прерывая меня. А я так и застыла с ладонью на шее, растерянно глядя на её руку.

Мгновением позже, я опустила руку. Она была холодной, и, казалось, будто крохотные частички льда пробивались под кожу.

— Ты всегда просишь прощение, когда не нужно.

Издав лёгкое шуршание, её палец скользнул вверх, и она щёлкнула меня по носу. Щелчок не был сильным, но из-за внезапности, моя голова приподнялась. Тёплую кожу — которая скрывалась за тканью — тут же неприятно обдало прохладой.

Не успела я что-то сказать, как кончик пальца Луизы уткнулся в мои губы. Из-за поднятого большого пальца, её рука напоминала пистолет.

Вероятно, по этой причине моё сердце билось чуть сильнее обычного.

— Перед окончанием весенних каникул.

Весенние каникулы? О чём она?

Я даже склонила голову на бок, задумавшись. Из-за этого рука Луизы последовала за мной, словно всё ещё запрещая мне говорить. Получается, она не закончила?

Глядя друг другу в лицо, мы обе напряглись. Не совсем понимала, как обычный разговор про день рождения привёл нас к этому. Казалось, даже воздух между нами стал затхлым и густым. А может зима всегда была такой. Мне было сложно сказать.

— Мы же... отпразднуем его вместе? Перед тем, как я пойду в школу.

Последняя часть прозвучала почти шёпотом, но даже шум ветра не помешал мне услышать её. Её палец сполз с моих губ, но я так и осталась молча стоять.

Я впервые слышала, что Луиза собиралась пойти в школу. Конечно, это логично, но...

Когда ты решила? Разве отец не был против? Ты правда готова? Тебе действительно нужно?

Мне надо было задать эти вопросы ей, но не смогла произнести ни слова. Я застряла, и могла смотреть только прямо перед собой.

Когда, по моим подсчётам, прошли часы, Луиза вытянула шею, будто хотела удостовериться, дышу ли я. Знаю, в действительности прошло не более нескольких десятков секунд, но ощущения были похожими.

Всё, что смогла — улыбнуться. И то не была до конца уверена, что у меня получилось. Из-за холода казалось, будто мышцы моего лица отмерли.

Что же мне ей ответить?..

Почему-то почти никто не любил насекомых. Но это не мешало людям до боли походить на мотыльков.

Свет никогда не будет к ним благосклонен, но они всё равно продолжают на него лететь. И стоит только опалить крылья, как их больше не отличить от червяков. Но даже уродливые существа, сгорая, дают слабый свет.

Если в этом и был весь смысл, то…

Людям дана способность видеть мир. А они используют её, чтобы заглядывать в чужие окна. Нет ничего зазорного, чтобы идти по чужим следам. Проблема возникает тогда, когда принимаешь их за собственные.

А если не идти по ним? Свернёшь с курса — и окажешься там, где даже самый яркий свет останется незамеченным.

Возможно, я слишком утрирую — это же просто поход в школу. И всё же, почему-то нервничаю. Хотя объективных причин отговаривать её нет.

Скорее всего, причина была вовсе не в школе, а в том, что я обычный человек. Я не могла видеть того, что не происходило прямо перед глазами. И не могла прикоснуться к тому, чего нет. Что, если Луиза будет вовлечена в то, где мне не будет места? А я об этом даже не узнаю.

В то же время я не хотела и не могла пойти вместе с ней.

Тогда... Чего же я хотела?

Наверное — как бы эгоистично не прозвучало — чтобы Луиза всегда была рядом со мной. Конечно, понимала, что это невозможно. Даже у тех, кто живёт под одной крышей была своя жизнь вне дома. А мы... просто Йори и Луиза. Ни больше, ни меньше.

Но речь была не об этом...

— Конечно.

Удовлетворённая моим ответом, Луиза кивнула. Мне показалось, что она занесла ногу в мою сторону, собираясь сократить расстояние. Но вместо этого Луиза шагнула назад.

Так она хотела показать, что дело сделано, и моя функция на этом этапе выполнена? Было немного грустно осознавать, что моя роль была столь незначительной.

Я снова спрятала лицо за воротом пальто, пытаясь согреть замерзшую кожу своим дыханием.

Точной даты я так и не узнала. Но больше не переживала по этому поводу. Похоже, насколько бы хрупкими обещания не были — они были достаточно сильными, чтобы вселить хоть крупицу надежды. Даже если уже в следующем году она...

Впрочем, кому какое дело.

Не пора ли нам уже обратно?

Мои плечи болели, а голова была тяжёлой. Ощущение было почти как после тренажёрного зала — когда используешь мышцы, которыми давно не пользовался. Только вместо мышц у меня болела та часть мозга, которая отвечала за всякие тревоги. Если такая часть, конечно, существовала.

— Я уже устала вас ждать.

Сразу следом за маминой жалобой, я почувствовала, как её подбородок упёрся мне в макушку. Её локти легли на мои плечи, из-за чего они болели ещё больше. Но что более важно...

Тяжело.

— Так почему не позвала?

Хотя её вес никоим образом не действовал положительно для моего состояния, я заметила, что невольно прижимаюсь к ней спиной. Не сложно было догадаться почему — мама была очень тёплой.

— Ждала. Уже задница болит от холодной ступеньки.

— Мам!

Невыносимо. Это казалось единственным правильным словом, чтобы описать данную ситуацию.

Не удивилась бы, если бы это сказал отец. Но никак не ожидала, что мама заведёт разговор о задницах.

С другой стороны, что-то должно было произойти. Иначе между нами так и осталась бы эта гнетущая атмосфера.

Похоже, мамина суперспособность снова сработала как раз вовремя.

— Что?

Она так жалобно протянула звук, что я едва не рассмеялась. Но лёгкое прикосновение ветра тут же напомнило — не стоит.

— Ничего.

Том 2 Глава 10: Когда цветёт Ясцирис (часть 1)

Оказалось, день рождения Луизы был всего за несколько недель до окончания весенних каникул. Хотя я сказала «был», на самом деле он ещё не наступил.

Снег уже давно сошёл, и на улице стало заметно теплее. Вместе с тем изменился и запах вокруг. Сложно представить, сколько усилий пришлось приложить весне, чтобы полностью стереть всё, что, хотя бы отдалённо напоминало о зиме. Природа была поистине удивительной.

Поначалу я начала переживать, что Луиза скоро вернётся домой, но… она задержалась у нас ещё немного.

Тем не менее, не прошло и полгода с тех пор, как мы познакомились. С того момента наши отношения оставались всё такими же загадочными. Временами, я была готова поверить, что знали друг друга целую вечность. Но также часто — что мы были совершенно незнакомы, и каждый день, проведенный вместе, мог стать последним.

Наверное, всё дело в том, что мы были детьми. Ничего не ощущалось устойчивым. Я не имела ни малейшего понятия, что должна была сделать, чтобы как-то повлиять на ситуацию. А ещё школа…

К слову о ней. По какой-то причине Луиза очень хотела, чтобы я пошла с ней в её первый день в школе. Отсюда и возник вопрос о продлении её проживания у нас. И, к тому же, были именины.

Другими словами, Луиза нашла достаточно причин, чтобы остаться. Учитывая, сколько времени у нас проводил Эуриэль, я бы совсем не удивилась, если бы она осталась насовсем.

Но, возвращаясь к школе, у меня возникла новая проблема.

И в чём, собственно, я должна была пойти?

Хотя я и сравнивала себя с рождественской ёлкой, в действительности мой гардероб состоял из пижамы в виде древомура, нескольких растянутых футболок — одна из которых продолжала расползаться — и пары шорт.

Я спокойно могла пойти в домашней одежде, однако Луизу такой вариант не устраивал. Впрочем, чего ожидать от девочки, которая меняла вещи чаще, чем я… Ну, не будем об этом.

И вот по этой причине сегодня я оказалась втянута в шоппинг.

Вспоминая сейчас свой первый выход на торговую площадь, я никак не могла понять, что меня тогда так напугало. Обычные прилавки. Обычные люди. На первый взгляд — ничего особенного.

— Йори, тебе что-нибудь здесь нравится?

Мама подтянула меня к себе за руку, пока я не оказалась прямо перед витриной. Бегло оглядев всё, что имелось внутри, мой взгляд остановился на одной из футболок, и я указала на неё.

— Эта ничего.

Мама вытянула шею, как будто пыталась рассмотреть её получше. На её лице появилось беспокойство, и мне было сложно понять почему. Футболка выглядела почти так же, как и та, что была на мне.

Пока мама продолжала вглядываться, я почувствовала на себе взгляд продавца. Вряд ли ему нравилось, когда кто-то сомневался в его товаре. А по выражению маминого лица можно было подумать именно это.

После тщательного осмотра мама закрыла глаза и покачала головой.

— Она же точно такая же, как и твоя.

— Не такая.

Нет, в целом она была права. Но больше тут и смотреть было не на что. Всё выглядело слишком… девчачьим. Оборки, яркие цвета, странные узоры. Я не говорю, что эти вещи ужасны — я просто думаю так.

— И чем они отличаются?

— Эта новая.

Я даже оттянула воротник, демонстрируя разницу. Хотя и без этого было видно — он уже растянулся.

Мама только вздохнула и схватилась за голову. Разве она сама не говорила, что мне не идут платья и яркое? Может, дело было не в этом? Хм.

— Давай посмотрим ещё.

— Ага.

Луиза же в свою очередь стояла у магазинчика рядом. Её бёдра довольно покачивались в стороны, пока она держала в руках... О, боже мой.

“Не смей. Положи это на место. Услышь меня и оставь это.“

Ещё не подойдя к ней, я пыталась выразить своё мнение касательно её выбора телепатически. Кажется, это ни к чему не привело.

— Йори...

— Нет.

— Я ещё ничего не сказала. — она нахмурилась, и её щёки тут же надулись.

Интересно, меняется ли форма лица, если постоянно подражать рыбе фугу? Не знаю. Но не хотела бы брать на себя ответственность, за то, что в будущем её лицо может округлиться.

— Вообще-то я выбирала для себя.

Если бы это было так, ты бы не убрала это сразу. Эта мысль осталась невысказанной. В этот раз, я попыталась передать свои мысли несколькими кивками.

Как и в прошлый раз, у меня ничего не получилось. Луиза даже не посмотрела на меня.

Ну и ладно.

Мы прошлись мимо ещё нескольких прилавков. Теперь мне даже не предлагали выбирать. Мама каждый раз говорила одно и то же.

— Это не подходит.

И как именно она приходила к такому выводу? Я решила не задавать вопросов и следовать за ней. В конце концов, с моей точки зрения, там и правда не на что было смотреть.

Луиза же в свою очередь находила везде к чему прицепиться. Честно, я была слегка шокирована от того, насколько она оказалась неожиданно увлечённой одеждой. Надеюсь, что в скором времени Эуриэль не прославится как нищий епископ.

В итоге, обычный поход по магазинам превратился в испытание. Пока мама отвергала всё, к чему мы приближались, Луиза отличалась совершенно необъяснимым поведением. Благо, на улице ещё не было жарко, но и не холодно.

Мы оставили позади несколько десятков однотипных рыночных прилавков. По правде, я уже достаточно вымоталась. Кажется, у меня впервые гудели даже стопы. Не говоря уже про другие части тела. А мы так ничего и не нашли.

По большей части всё, что в этих магазинчиках отличалось — торговец. В остальном, вещи были почти одинаковыми.

Продолжая волочить ноги, я взглянула в сторону от прилавков, где заметила крытый магазин. Хотя в здании были окна, я не смогла рассмотреть, что было внутри — они находились слишком высоко. Даже подпрыгни — ничего бы не увидела.

Конечно, делать этого я бы не стала.

— Может посмотрим, что тут? — предложила я, указывая на магазин.

Как и в прошлый раз, мама вытянула шею. Похоже, она всё ещё не доверяла моему выбору. Впрочем, я и сама не знала, что там внутри.

— Хорошо. Давай посмотрим.

В этот раз она неожиданно согласилась. Я даже немного удивилась. Что до Луизы… её даже не нужно было спрашивать. Она прилипла к двери сразу же, как я указала на магазин.

Прямо над входом висела деревянная вывеска. На ней была выгравирована странная надпись: «Шар».

Может быть там продавали всякие мантии, остроконечные шляпы и шары для гаданий? Что-то вроде магазина школьных принадлежностей. В таком случае, он больше подходил Луизе, чем мне.

Хотя… разве она собиралась поступать в школу для маленьких ведьм?

Когда мы вошли в магазин, внутри не оказалось ничего из того, что я себе представляла. Только запах шерсти, который тут же ударил в нос, будто мы попали на какую-то ферму. Хотя в внутри был достаточно широкий ассортимент одежды, ничего магического я так и не заметила.

И почему тогда у него такое название?

Стоило мне увидеть владельца, как я поняла почему. Он был совершенно лысый. Поверхность его головы была настолько гладкой, что казалось — при желании она могла бы отражать солнечный свет.

Теперь название казалось вполне уместным.

— Добро пожаловать.

Хотя слова мужчины были правильными, что-то в том, как он это сказал меня смущало. Может это был какой-то заморский акцент?

Ещё его кожа была заметно темнее моей. Из-за чего, когда его лицо расплылось в приветственной улыбке, его зубы сверкали, как звёзды на ночном небе.

— Добрый день. Мы бы...

— Йори, Йори, смотри!

Похоже, пока мама только успела ответить на приветствие, Луиза уже что-то нашла. Неужели маме приходилось терпеть такое каждый раз, когда они выбирались по магазинам только вдвоём?

— Куда?

— Вот.

Она указала на вещи, висящие прямо над моей головой. Странно, что я их не заметила.

Я проследила за её пальцем и увидела что-то между кофтой и футболкой — или, точнее, обычная футболка, только с капюшоном. Выглядело... приемлемо. За исключением цвета, конечно.

— Я такое не надену.

— Посмотри внимательнее.

Луиза тут же схватила меня за голову направляя мой взгляд немного правее.

Чёрная.

— О-о...

Кажется, даже Луиза временами бывала разумной.

Решив не ходить вокруг да около, я тут же подошла к маме и показала ей эту вещь. На удивление, она не стала долго разглядывать её и сразу согласилась.

— Да, выглядит неплохо и хоть немного отличается от твоего гардероба.

Похоже, маме было достаточно, чтобы вещь просто отличалась от старой. Достаточно низкие стандарты качества. Конечно, не мне жаловаться.

— А где здесь примерочная?

Глаза мужчины округлились после моего вопроса, будто я спросила, платит ли он налоги. Возможно, не так остро, но он явно растерялся.

— Примерочная?

Внезапно тон мужчины изменился. Я бы не сказала, что он больше не звучал дружелюбно, но его улыбка теперь казалась натянутой.

— Комната, где я могу примерить это.

Я указала на выбранную вещь. Теперь уже растерянный мужчина поднял голову к маме, будто спрашивая: «Что она от меня хочет?» В ответ она лишь качнула головой: «Не спрашивайте меня».

Раньше я хотела понимать людей немного лучше, но теперь не была уверена, хорошая ли это идея.

Мама сняла футболку с вешалки и приложила её к моему торсу. Осмотрев меня снизу-вверх, она кивнула.

— Тебе идёт.

Мужчина закивал следом за комментарием мамы.

И... всё? Я не могла не поразиться такой простоте. Я даже повернулась к Луизе, будто хотела пожаловаться, но… она делала то же самое.

Теперь всё приобретало смысл. Не то чтобы от этого стало проще. Видимо, я всё-таки была довольно невежественна в таких повседневных вопросах.

Выйдя из магазина, я инстинктивно прищурилась. Не знаю, сколько было времени, но солнце светило ярче, чем в тот момент, когда мы заходили внутрь. Возможно, мне так показалось, потому что там было темнее.

В любом случае, новая вещь была куплена, и я с облегчением подумала, что этот адский шоппинг наконец закончился.

— Теперь мы можем идти домой?

— Ещё нет.

Луиза решительно покачала головой и схватила меня за руку, будто предотвращая побег. Сомневаюсь, что я бы смогла самостоятельно добраться домой, но это мы опустим.

— Что ещё?

— Штаны.

— Какие штаны?

Стоило только покинуть магазин, как я снова перестала понимать, что творилось у людей в головах. Или же это не работало только с Луизой? У неё действительно были причудливые способы связывать темы между собой.

— Тебе нужны штаны.

— Зачем? Уже тепло и у меня есть шорты.

Прищурившись, Луиза начала осматривать меня сверху донизу. Но зачем? Мне казалось, было достаточно очевидно, где на мне находятся шорты — для этого не нужно разглядывать даже подошву обуви.

Может, так она пыталась представить, как новая футболка будет сочетаться с моими шортами? Конечно, не было особой причины так серьезно подходить к этому вопросу. Но я правда была удивлена тому, насколько она была предана моде.

— В этих шортах ты выглядишь, как фермер.

Не поняла?

— Я в них выгляжу, как Йори.

Моим первым порывом было огрызнуться, но вовремя сдержалась. Не будет ложью сказать, что её сравнение мне совсем не понравилось.

Конечно, я никогда не видела фермеров вживую, но очень сомневалась, что они разгуливали в шортах. Разве они обычно не носили комбинезон?

— Значит, Йори — фермер. — утвердила Луиза и отвернулась.

Хотела возразить, но она уже не слушала. Отпустив мою руку, Луиза подбежала к ближайшему прилавку и с головой зарылась в груду одежды, как енот в мусорный бак.

Глядя на это одновременно малопривлекательное и милое зрелище, я поняла, что не зря согласилась пройтись по торговой площади.

И всё же, я не могла смириться с оценкой Луизы.

— Мам, ты тоже думаешь, что я выгляжу, как фермер?

Когда она повернулась ко мне, на мгновение её глаза широко распахнулись. Рот едва приоткрылся, будто она собиралась что-то сказать, но тут же она улыбнулась.

По какой-то причине, она потянулась к моим волосам, поместив прядь между пальцами. Но та почти сразу выскользнула, будто была вымазана маслом. Я ведь мыла их пару дней назад… они не могли так быстро испачкаться, правда?

То, как она смотрела на меня, создавало впечатление, что она пришла к какому-то выводу. Но она так и не ответила — только взъерошила мои волосы и ушла к Луизе.

И что это было? Ничего не понимаю.

В итоге я решила отложить этот вопрос на неопределённое будущее.

Помимо новой одежды была ещё одна причина, по которой я согласилась выйти в город — найти подарок. Хотя у меня совсем не было идей, что я могла бы подарить.

Если подумать, разве день рождения не был по умолчанию у всех людей? В этом не было ничего особенного. Тем не менее, они продолжают отмечать его каждый год, словно в этот день рождались заново.

Разве было бы не разумнее назвать его “День, когда я на год стал взрослее”?

Нет, погодите. Я же должна была выбрать подарок.

— Девочка, ты потерялась?

Внезапно я услышала позади себя слабый голос. Я быстро обернулась и тут же отступила назад, отдаляясь от склонившегося надо мной человека.

Эта была женщина, одетая в белый костюм. Вокруг было достаточно людей, но я впервые увидела кого-то в такой вычурной одежде.

Но что ещё больше бросалось в глаза...

— Госпожа, она...

— Она не похожа на бездомную. — быстро ответила женщина, заставив мужчину позади поклониться и отступить.

...двое сопровождающих в плащах. Что не особо соответствовало погоде.

Похоже, сопровождающим не особо нравился интерес женщины к незнакомой девочке, но она это полностью игнорировала. Она продолжала спокойно улыбаться, будто мы знали друг друга очень давно. Само собой, я видела её впервые.

Я хотела окликнуть маму, но сама не знаю почему, просто застыла, глядя на неё.

Скрываясь в тени от шляпы, её кожа выглядела такой чистой, почти прозрачной, будто крылья бабочки.

Откровенно говоря, под её взглядом я чувствовала себя неуютно. У меня не было причин ей отвечать. И чтобы не создавать маме проблем, я могла бы просто оправдаться, что меня учили не разговаривать с незнакомцами. Но даже этого я так и не смогла выдавить из себя.

Что-то в ней было... подавляющее. Из-за этого мне было сложно открыть рот.

Помимо необычной одежды, у женщины были волосы с голубоватым оттенком, доходящие до плеч. Губы — пухлые, красноватые — сильно выделялись на фоне бледной кожи. От неё исходил приятный аромат, но настолько сильный, что у меня начало чесаться в носу.

А ещё глаза.

Словно рассвет — от лёгкого оранжевого цвет растекался в синеву. Просто глядя на них, казалось, будто я смотрю на небо.

С той же улыбкой на лице женщина продолжила смотреть на меня, явно дожидаясь хоть какого-нибудь ответа. Я попыталась подать ей сигнал глазами, посмотрев туда, где были мама с Луизой, но реакции не последовало.

Она точно смотрела на меня, но как будто ничего не видела.

Изо всех сил, я неловко изогнулась, чтобы посмотреть назад, словно пытаясь телом указать, что была не одна.

— Ох, теперь я вижу. А ты ведь правда похожа на Эмилию. Я должна была сразу догадаться по глазам.

Что? Но у нас с мамой разный цвет глаз. Значит… она знает и папу?

Нет, не то. Откуда она их знала?

— Вы... знаете моих родителей?

— Удивлена?

Женщина усмехнулась и выпрямилась, будто гордясь своими знаниями.

Несмотря на свою утонченную внешность, похоже, временами она вела себя по-детски. Это немного успокаивало. Наверное.

— Слышала, ты не из тех, кто выходит на улицу.

Я не переставала поражаться тому, сколько она знала. Конечно, будь она подругой мамы, это бы всё объяснило. Но я не могла себе представить, чтобы мама вообще знала кого-то вроде неё.

— У меня была причина.

Она ещё раз взглянула в сторону мамы и кивнула.

— Отрадно видеть, что их дружба продолжается в детях.

Получается, она знала не только моих родителей. К этому моменту меня это уже не удивляло. Однако, оставался более существенный вопрос: почему она вообще говорила со мной?

Затем женщина приподняла руку и слегка покачала ею из стороны в сторону. Я сразу поняла, что это значит — они с мамой встретились взглядами.

— В таком случае, я пойду. Надеюсь, мы ещё встретимся. Может вы даже поладите с моим сыном.

После лёгкого смешка, женщина помахала мне на прощание. Даже её свита вежливо поклонилась. После их “дружелюбных” взглядов, это выглядело особенно странно.

Честно сказать, мне бы не хотелось видеться с ней снова. Одновременно очаровательная и отталкивающая. Могут ли эти два понятия вообще сосуществовать вместе?

Глупо было думать, что мы когда-нибудь ещё встретимся. Я была не из тех, кого можно было часто встретить на улице. И она, насколько я помню, ни разу не приходила в наш дом.

Не так. Она совершенно точно никогда не была у нас в гостях. Даже с учётом моей не самой хорошей памяти, сомнительно, что можно забыть кого-то вроде неё.

И всё-таки этот город был полон разных чудаков.

Я только собиралась повернуться, как мне на шею внезапно надавили чем-то вроде верёвки. Но не успела запаниковать, как давление ослабло, и я ощутила чью-то ладонь на затылке.

— И минуты не прошло, а ты уже разговариваешь с леди Роаной.

Что?.. Кто?.. К чёрту.

— Что ты на меня нацепила?

Я пыталась снять с себя эту штуку, но она была настолько плотно прижата к шее, что даже пальцы под неё не пролезали. По ощущениям, это было похоже на ремешок.

— Ошейник. — заявила Луиза и хмыкнула.

— Я тебе не питомец.

— Хуже. Ты выглядишь, как бездомная собака.

Хотела разозлиться, но...

— А тебе тогда он зачем?

— У нас одинаковые. Это сейчас модно, называется — покер.

Она даже покружилась на месте, будто пыталась показать мне его со всех сторон. Справедливости ради, я не могла сравнивать — я не видела то, что находилось у меня на шее.

Разговаривать с ней было всё равно что с приверженцами старых взглядов. Сколько ни спорь — она всё равно остаётся при своём.

Всё это говорило о том, что временами между нами была пропасть.

И всё же я не думаю, что этот ошейник был назван в честь карточной игры.

— Может чокер?

— Может... — она на мгновение склонила голову на бок, будто о чём-то думая. — Не важно. Тут это...

Внезапно поведение Луизы изменилось. Мне показалось, что она нервничала. Её глаза хаотично метались по сторонам, пока не остановились на указателе.

«Всё, что нужно к празднику — вы найдете у нас!»— вот что было написано. В то же время Луиза всем видом пыталась показать: “Вау, какое совпадение.“

— Уже скоро в школу...

— Ага.

Я была уверена, что она хотела сказать совсем не это. Как бы она ни старалась казаться спокойной, её покусанные губы выдавали её.

— А где Роана? Уже ушла? — спросила мама, оглядываясь вокруг.

Наблюдая за Луизой, я уже успела забыть о встрече с той странной женщиной. Похоже, у Луизы была удивительная способность вытеснять собой всех остальных.

— Да. Она, кажется, подумала, что я потерялась.

— Ох... Не думала, что ваша встреча произойдёт вот так.

Это прозвучало так, будто мы и правда должны были когда-то встретиться. Теперь мне стало немного любопытно, кем же всё-таки была эта женщина.

— Ну, ничего. Теперь мы можем идти домой.

Мама взяла меня за руку, уже собираясь уходить. Тогда я заметила, как у Луизы расширились глаза и приоткрылись губы, но зубы оставались сжаты. Даже если ей было что сказать — она не могла. Это выдавала её опущенная голова.

Хоть и было понятно, что целью Луизы было невзначай поднять тему о своём дне рождения, но попытка получилось сомнительной. Сложно было представить более нелепый способ напомнить про этот день.

— Ещё нет. Я хочу купить кое-что ещё.

— Ты?

На лице мамы были такие эмоции, которые были достойны отдельного места в списке выражений лица. Она думала, что мне ничего не хочется, или же, что то, чего я хочу — ужасно? Не то чтобы один вариант был лучше другого.

Только сейчас поняла, что должна была изначально обсудить всё с мамой. На что я вообще рассчитывала, если никогда денег не видела?

— И что ты хочешь купить?

— Я не знаю.

Некоторое время она просто смотрела на меня, пока наконец не вздохнула, покачивая головой.

— Не сомневалась.

Хотя я правда не знала, что хотела купить, разумеется, была ещё одна причина, почему я не могла ответить прямо. Поэтому я прикрыла рот рукой, намекая, что хочу шепнуть ей на ухо.

На мгновение мама, кажется, растерялась, не совсем понимая, чего я хотела. Её брови опустились. Но затем она согнула колени, чтобы прислониться ухом к моей руке.

— Я хочу... купить подарок.

— О-о... Мне?

— Э, я...

Надо признать, её вопрос заставил меня запаниковать. Это был один из тех вопросов, на который нельзя ответить «нет». Но мама тут же рассмеялась, выпрямляясь.

— Шучу. Я поняла. — мама вздохнула и быстро огляделась. — Луиза, подожди нас немного у прилавка дядюшки Оорона, ладно? Не хочу, чтобы с тобой произошло то же, что и с моей потерянной дочерью.

— Что? — я моргнула, взглянув на неё.

— Конечно. — Луиза кивнула и попятилась назад, будто проверяя, в какую сторону мы собираемся идти.

Поразительно, как ей удавалось быть одновременно такой простой… и такой непонятной.

— Итак, ты же хочешь зайти в этот магазинчик, верно? — она указала на табличку магазина подарков.

— Эм, да. Как ты узнала?

Не вдаваясь в детали, она просто улыбнулась. Не знаю, что это должно было мне сказать. Но в этот раз мне было достаточно, что мы поняли друг друга без слов. В каком-то смысле.

Следуя указателю, мы добрались до магазина подарков. Должна признать, что его расположение было не самым очевидным. Наверное, поэтому указатели были разбросаны по всем углам, по которым нам пришлось пройтись.

Вывеска была старой и сделанной из дерева, а её форма чем-то напоминала погрызенный носок. Само здание выглядело довольно причудливо. Спрятанное в переулке между другими домами, оно напоминало пряничный домик. Цвет, к слову, очень точно соответствовал описанию.

Если бы не вывеска «Магазин игрушек», я бы решила, что это домик какой-то ведьмы, которая поедает маленьких детей.

— Разве это магазин подарков?

— А игрушки не подарки?

Не оставляя мне времени подумать об этом, мама толкнула дверь, открывая её.

Внутри магазин оказался таким же чудным, как и снаружи. Свет был таким ярким, будто вместо камней света использовали настоящее солнце. Мне даже пришлось прищуриться, чтобы привыкнуть.

Куда ни посмотри, повсюду были различные стеллажи со всякой всячиной — от плюшевых игрушек до лошадиных повозок, передвигающихся по воздуху.

Что удивило меня больше всего — здесь было много людей. Магазин оказался куда более популярным, чем могло показаться на первый взгляд.

Для того, кто впервые оказалась в подобном месте, мама чувствовала себя слишком уверенно. У меня даже закралось сомнение, что где-то в доме от меня прятали игрушки. На самом деле, я бы не удивилась. Было легко представить, как отец играет с летающими драконами или что-то вроде того.

Тем не менее, существовала потенциальная проблема: как среди всего этого мне найти подарок для Луизы?

Пока я осматривалась вокруг, мама подвела меня к полкам, усыпанным мягкими игрушками.

— Почему сюда?

— А ты как думаешь?

Она указала на плюшевого древомура, который был в половину моего роста. Хоть он и был игрушечным, его глаза выглядели настолько уставшими, будто он с трудом их держал открытыми для покупателей.

— Разве не идеальное напоминание о тебе? — хихикнула мама, проведя пальцем под глазом, словно указывая на мешки.

Это был не самый изящный способ описать меня — хотела бы я сказать.

Однако, даже если этот древомур действительно был на меня чем-то похож, я не совсем понимала, зачем он Луизе. С другой стороны, других идей тоже не было.

Я в очередной раз столкнулась с тем, что слишком мало знала о её предпочтениях. Правда, и она не слишком заботилась о моих. Не то чтобы они у меня были, конечно. Возможно, причина была именно в этом. Разумно предположить, что в таких ситуациях не остаётся ничего другого, кроме как взять что-то на свой вкус.

Ох. Разве всегда было так сложно выбирать подарки? Было бы намного проще, если бы она прямо сказала, чего хочет.

Я ещё раз пробежалась глазами по полкам передо мной и мой взгляд остановился на двух небольших игрушках. При желании, их можно было носить в сумке — или на ней, если приделать прочную верёвку.

Но это было не всё, из-за чего они привлекли мой взгляд.

— Мам, а мы можем взять две игрушки?

— Конечно.

Она согласилась, не раздумывая. Даже не взглянула на ценник. Не знаю, в чём была причина: либо у нас было больше денег, чем я могла себе представить, либо мама просто согласилась, потому что я редко что-то просила.

В любом случае, подарок был куплен.

.

Луизе уже 9, да?..

Всё же, время и правда было как вода — кажется, что впереди ещё бесконечно много, но сам не замечаешь, как ноги уже достают до дна. Вау, довольно умная мысль, не так ли?

Ну, не будем об этом.

Меня всё ещё удивляло, что, несмотря на разницу в возрасте между нами, Луиза продолжала возиться со мной. Похоже, ей очень приглянулась роль старшей сестры. Правда, со стороны было не всегда понятно, кто из нас старше, а кто младше.

Однако, это не меняло того факта, что разница между нами увеличивалась. Иногда мне хотелось и самой стать старше, но я быстро отбрасывала эту мысль. Возраст — это ответственность, но даже без этого уже многое произошло, что в итоге привело меня к сегодняшнему дню.

Сегодня я проснулась слишком рано — настолько рано, что Луиза всё ещё спала. По правде, это удивляло меня не меньше. Я ожидала, что она вообще не сможет уснуть, как ребёнок перед Рождеством.

Ну, ладно. Хватит с меня праздных мыслей.

Стоя перед зеркалом в комнате родителей, я убрала прядь волос за ухо, открывая его. Не знаю, почему так нервничала, но я простояла так довольно долго, примеряя на себя разные образы. Вот только... ничего существенно не менялось. Я выглядела как обычно. Разница была только в новой одежде.

— Хватит уже. — мама осторожно положила руку на мою голову, будто стараясь не испортить причёску. — Ты уже и ванну приняла, и приоделась. Куда ещё милее?

Почему-то мамин комментарий меня совсем не убедил. Было ощущение, что она просто хотела, чтобы я уже наконец отошла от зеркала.

С другой стороны, мне и самой уже надоело крутиться здесь. Отец ждал своей очереди так долго, что заснул в образе мыслителя. Должна сказать, ему он не очень подходил.

— Да, наверное, ты права.

Хотела ещё раз спросить её, как я выгляжу, на всякий случай. Но решила, что уже знаю ответ.

— Тогда, я пойду.

Когда я попыталась отойти от зеркала, мама опустила руки мне на плечи, останавливая меня.

— Постой.

— Что ещё?

— Разве Луиза не просила тебя поздравить её первой?

Не совсем поняла, к чему был этот вопрос. Разумеется, я за этим и шла. И да, именно потому, что Луиза меня попросила.

— А куда, по-твоему, я иду?

— А как же подарок?

— Оу...

Теперь стало немного понятнее, почему Луиза вообще просила меня это сделать. Если я забыла про подарок, который сама же и выбрала, никого бы это не удивило, если бы не вспомнила про день рождения.

Но нет. Я совершенно точно бы вспомнила. Ну...

Наверное, я могла понять чувства Луизы. Я бы тоже хотела, чтобы обо мне помнили, и мне не пришлось сообщать о дне рождения заранее. Это было бы слишком неловко.

Интересно, когда это началось? Сколько себя помню, мне было сложно покинуть свою нору. А сейчас добровольно выхожу наружу. Хотела бы я сказать, что стала старше, но изменения произошли слишком внезапно.

Похоже, стоит признать: меня изменили не годы, а Луиза. Сложно идти вперёд, когда не понимаешь, куда именно.

Кажется, я возлагала на Луизу слишком большие надежды.

Пока я думала о своём, мама уже достала сумку и протянула её мне. Ей даже пришлось вскинуть рукой перед моим носом, чтобы я заметила её.

— Как пользоваться этой сумкой? — спросила я, забирая сумку и вешая её на плечо. — Должна ли я произнести какое-то заклинание?

Сумка была настолько лёгкой, что я её даже не почувствовала. На минутку, те игрушки, которые я купила, казались тяжелее сами по себе.

— Заклинание?

Мама склонила голову на бок, нахмурив брови. Но затем её недоумение прервал зевок, заставляя её потянуться.

— Ну... что-то вроде «Раскрой свои секреты», не знаю.

Я провела ладонью над сумкой, будто хотела погладить её и заставить раскрыться.

— Ты... собираешься разговаривать с сумкой?

— Эм, ну...

Несколько мгновений мама просто смотрела на меня. Мышцы её лица едва заметно напрягались, будто она не могла решить — смеяться или воспринимать вопрос серьёзно.

В итоге она просто вздохнула. Взяв в руки гребень и повернувшись к зеркалу, она начала приводить волосы в порядок. Кажется, я изрядно потрепала ей нервы за то недолгое время, что провела в комнате родителей.

— Просто открой её и подумай о том, что хочешь достать. На этом всё.

Ничего себе. Как удобно.

Нет, что-то здесь было не так. Если достать из сумки любой предмет было так просто, почему Луиза так долго копалась в своих? Ничего не понимаю.

На всякий случай, чтобы не ударить в грязь лицом, я решила попробовать достать игрушку прежде, чем идти в свою комнату. Открыв сумку и засунув руку внутрь, я на секунду запаниковала. Казалось, будто моя рука растворялась. Я тут же высунула её, чтобы удостовериться, на месте ли она.

Она была такой же, как и до погружения в сумку. Совсем не изменилась. Будто в моменте распалась на частицы, а затем мгновенно собралась обратно.

Честно говоря, ощущение оказалось приятным, поэтому я повторила это ещё несколько раз.

Пока эксперименты продолжались, я почувствовала на себе взгляд. Подняв голову, я заметила, что мама замерла перед зеркалом. Её ноздри подрагивали, будто она хотела чихнуть.

— Что ты... делаешь?

— О, я... хотела достать игрушку, чтобы проверить, как это работает.

На самом деле, это и правда было моей целью. Совсем не важно, что я на время отошла от неё.

— И... как?

— Эм. Пока не получилось.

Несмотря на смущенную улыбку на её лице, мне показалось, что маме было весело. Интересно, почему?

— Понятно. Если закончила, может уже поторопишься?

— Да, пожалуй.

Её тон прозвучал так, будто я нарочно оттягивала момент ухода. Разумеется, это было не так.

Я только подошла к двери, чтобы наконец покинуть спальню родителей, как мама снова окликнула меня. И кто тут из нас и что ещё откладывал?

— Йори, ещё кое-что.

— Да?

То, как она торжественно упёрла руки в бока, будто готовила целую мотивационную речь, заставило меня сглотнуть. Я действительно поверила, что мама хочет меня поддержать.

Не то чтобы мне это требовалось, конечно. Но лишним бы точно не было.

— Сегодня вторник. Если вдруг ты забыла.

Кивнув несколько раз, будто она сказала самую важную вещь на свете, мама вернулась обратно к зеркалу.

— Оу. Я думала, ты скажешь что-то значимое, но нет.

Тем не менее, после её слов — моё тело и разум действительно чувствовались более расслабленными. В этот момент, даже слова, которые я должна буду сказать, начали казаться лёгкими. Может, так она хотела дать понять, что сегодня — обычный день? Кто знает.

Получив напутственную речь — или что-то вроде того —, я наконец покинула комнату родителей. Думаю, они уже были не рады, что впустили меня. Ну, кому какое дело.

Стоя перед дверью в комнату, я вдруг ощутила лёгкую тревогу. До этого мне уже приходилось поздравлять родителей и Эуриэля с праздниками, но они не ждали от меня ничего грандиозного.

Глядя на это сейчас, я сама была виновата, что сложила о себе такое впечатление.

Говорить и слушать — не то же самое, что вкладывать в слова чувства и принимать их. Кажется, я уже не раз приходила к этой мысли. Наверное, своего рода стабильность не всегда была чем-то плохим. По крайней мере это значило, что хоть к чему-то я подходила ответственно.

После продолжительного вздоха, словно вместе с воздухом пыталась освободить себя от мыслей, я толкнула дверь в свою комнату.

— Почему ты так долго, Йории-и-и-и-и...

Она так и продолжила растягивать «и» в моём имени, будто изображая сирену. Я была сбита с толку её поведением. Луиза всегда была малопонятной личностью и, с возрастом, кажется, ничего не менялось. Хотя нет — она только становилась страннее.

Серьёзно, что она делала?

— Что ты делаешь?

— Я уже забыла.

Ожидаемо.

— Нет, это не важно. Ты что подстриглась?

— Что? Не...

Луиза так внезапно вскочила с кровати и подбежала ко мне, что я отступила, почти упершись в дверь. Сейчас она напоминала собаку, которая целую вечность ждала возвращения хозяина после работы.

Она пристально всматривалась в моё лицо — хотя речь шла о волосах. В какой-то момент мне показалось, что её глаза блеснули, будто она наконец что-то поняла. Вместе с тем, я почувствовала, как какая-то холодная жидкость медленно спускалась по моей щеке к подбородку.

С любопытством я поднесла руку к лицу, но не обнаружила присутствия никакой жидкости.

— Нее-ет. Неужели ты помыла волосы и причесалась?

Вообще-то я мыла голову как минимум раз в неделю. Тогда, почему это прозвучало так, словно она впервые застала северное сияние?

Из-за её чудаковатого поведения, я уже почти забыла, что у неё именины и хотела съязвить. Но вовремя остановила себя. Всё же, сейчас было не время для споров.

Игнорируя её лицо, которое будто норовило приклеится к моему, я постаралась незаметно просунуть руку в сумку. Закрыв глаза, я попыталась представить форму, плотность и ощущение от прикосновения к игрушке.

Забавно, что вся магия работала от воображения, не так ли?

Спустя мгновение я ощутила мягкость. Кончики пальцев будто коснулись овечьей шерсти. Схватив игрушку — кажется, за ухо — я потянула её.

Глаза Луизы тут же метнулись к моей руке, из-за чего я едва не выпустила плюшевого древомура обратно. Нужно было хотя бы уточнить, что могло бы произойти в таком случае. Наверное, пришлось бы снова представлять. Не будем об этом.

Наконец вытащив существо из сумки, я протянула его Луизе. Сама не знаю почему, но мне было немного неловко смотреть ей в глаза, поэтому я лишь почувствовала, как игрушка уткнулась в неё.

— Вот. Это тебе. С... — я закрыла глаза и вздохнула. — С днём рождения.

Мне потребовались колоссальные усилия, чтобы поднять голову. Но дело было сделано. Почти.

Игрушка так и осталась в моих руках, пока Луиза молча смотрела на неё.

Неужели я всё же ошиблась? Нужно было всё-таки спросить, чего она хочет сама.

Говорят, внимание важнее подарка. Но, наверное, чем ближе человек — тем хуже работает это правило.

Я уже начала опускать руки, как вдруг Луиза выхватила животное. Даже не разглядывая игрушку, она подняла его к лицу, закрыв почти всё, кроме глаз.

— Спасибо. — прозвучал её приглушённый голос из-за плюшевой игрушки. На мгновение мне даже показалось, что говорил сам древомур.

Её голова медленно опускалась, но лицо всё так же было скрыто за игрушкой. Всё, что я могла видеть — это её неуклюжую улыбку.

Волна облегчения словно окатила меня по пояс, когда Луиза приняла игрушку. Не без колебаний, конечно, но, наверное, этого было достаточно.

Помимо животного, был ещё один подарок, который я должна была отдать. Но мои руки просто застыли, будто прилипнув к моей шее. То, что я перед собой видела, было слишком милым. И речь шла не о паре сонных глаз древомура.

Да, теперь я уже могла без лишнего смущения назвать Луизу милой. В последнее время я прилагала усилия, чтобы быть более честной в своих чувствах. Правда, пока только в своей голове.

Через некоторое время неловкого молчания Луиза наконец убрала игрушку от лица и взглянула на неё. Её реакция была слишком спокойной, из-за чего я снова начала переживать, что прогадала с выбором.

Но затем она подняла древомура уже к моему лицу — переводя взгляд с него на меня. Я заметила, как дрогнул уголок её губ.

И вдруг Луиза начала заливаться смехом, прижимая игрушку к животу.

— Ты... ха-ха... как две капли... ха-ха...

— Э?

— Вас же... ха-ха... не отличить...

В каком это месте?

Даже не расчёсываясь, мои волосы не были такими же закрученными, как шерсть древомура. Да и цвет никак не совпадал — ни волос, ни глаз. Похоже, у мамы и Луизы было какое-то своё особенное видение.

И всё же, глядя на то, как она смеётся вот так, беззаботно, я поймала себя на том, что хочу ей поверить.

— Есть ещё кое-что, что я хотела тебе отдать.

— О.

Её смех прекратился так же внезапно, как и начался. Она вытерла глаза и я заметила, что кожа на её руке стала влажной. Понятия не имела, как воспринимать то, что от твоего подарка смеялись до слёз.

Я не была Луизой и потому могла только догадываться, что она там себе обо всём этом думала.

— Так, и что это?

С этими словами она протянула ладонь, будто заранее знала, что предмет сможет на ней поместиться. Хотя я уже была готова достать и вручить ей второй подарок, её самодовольная ухмылка заставила меня на миг заколебаться.

Само собой, подарок будет доставлен получателю, но прежде...

Я вложила свою ладонь в её. Затем шагнула вперёд и развернулась так, чтобы наши руки легли мне на живот. Прижавшись к ней спиной, я чуть откинула голову назад, пытаясь поймать её взгляд.

— Я.

Хорошо, что она была выше меня. Только благодаря этому, поднимая голову, я могла видеть её лицо. Из-за этого я даже наклонилась чуть больше, словно сделав Луизу своим центром тяжести.

Казалось, в этот момент двигались только её веки — медленно закрываясь и открываясь.

Я уже хотела рассмеяться и отступить, но её рука вдруг словно окаменела вместе со всем телом.

Её лицо начало краснеть. Это был чрезвычайно глубокий красный. Настолько, что мне показалось, что из её носа может пойти кровь.

Я растерялась. И почти сразу сунула руку в сумку.

— Просто шучу. Вот подарок.

Плечи Луизы затряслись, и игрушка, которую она держала, упала на пол. Мне вдруг стало её немного жаль.

Мне так и не удалось достать второй подарок — Луиза обняла меня. Её лицо уткнулось в моё плечо, словно пряча красные щёки. Впрочем, уши и лоб были того же цвета.

— Ты суперужасная.

— Оу... Может, без «супер»?

— Нет, точно супер.

Ну, как угодно. Не то чтобы эта приставка что-то в корне меняла.

Луиза обнимала меня не впервые — в этом не было ничего особенного. Я чувствовала её тепло и запах каждое утро, когда она каким-то загадочным образом просыпалась на мне. И всё же...

По какой-то причине я обнаружила, что не могу отойти. Словно она была магнитом, а моё тело — из металла.

Но я всё равно должна была отдать ей подарок. В противном случае, я могла просто забыть — и он навсегда затеряется в магическом пространстве.

В этот раз мне не потребовалось много усилий, чтобы достать то, что мне было нужно. Куда более тёплая и большая кошка сейчас находилась прямо за моей спиной. Одного этого оказалось достаточно, чтобы представить весперию.

Моя рука ухватилась за нить, связывающую эти две игрушки, и потянула вверх, будто вылавливая рыбу.

И примерно так же они появились — белая и чёрная — болтаясь в руке, словно на том самом крючке.

— Вот. Твой второй подарок.

Луиза подняла голову, и я тут же пожалела, что оставила открытым ухо — её дыхание ощущалось слишком отчётливо.

— У тебя точно какие-то проблемы с этим животным. Ты веспериефил. Нет... или веспериеман?

Сложно сказать, какое из этих описаний мне нравилось больше. Не одно, если быть точной.

Тем не менее, её не самый приятный комментарий заставил меня нахмуриться. Вообще-то это была её вина, что я выбрала именно такой подарок. До её появления я и названия такого не знала.

На самом деле, было ещё много всего, чего я не знала. Много всего, чего у меня не было. И даже так, у меня было то, что невозможно найти ни в одном уголке вселенной.

Луиза.

К сожалению, я не знала языка, на котором это можно было выразить иначе. Да и не уверена, что он вообще существует.

Так, нет. Сейчас не об этом.

— Просто возьми и замолчи.

Я разъединила крепление между игрушками и ткнула ей белую, передавая через плечо.

— Хочу чёрную.

Не оставляя место для дискуссий, Луиза потянулась к чёрной весперии. Но за исключением цвета шерстки и глаз — они были совершенно одинаковыми. Почему ей всегда нужно быть такой сложной?

— В чём разница?

— На тебя похожа. Чёрная Йори.

Хотя, вероятно, это не должно было быть оскорблением, то, как это прозвучало — мне совсем не понравилось.

— Это всё потому, что ты всегда выставляешь напоказ своё белое пузико.

Сама не была уверена, что это должно было значить, но не смогла удержаться, чтобы не ответить хоть что-нибудь.

Луиза, кажется, тоже ничего не поняла. Она оставалась совершенно спокойной. Затем просто оставила весперию в моих руках и сжала мои щёки.

Каждый раз, когда пальцы Луизы касались моей кожи, я чувствовала, как мне передаётся её тепло. И, как ни странно, это было немного весело.

Том 2 Глава 11: Когда цветёт Ясцирис (часть 2)

Родители говорили правду: Луиза действительно была солнцем. Мои глаза щурились сами собой, стоило уличить её за чем-то сомнительным. Так и сейчас. Я не была уверена, что проснулась в подходящий момент.

Суетливый скрип деревянных половиц за дверью спальни — будто там находился спортивный зал. Стены комнаты, освещённые солнечным светом даже сквозь закрытые занавески. И сияющая девочка, танцующая перед зеркалом.

Она купалась в солнечных лучах, более тёплых, чем весной, но не таких обжигающих, как летом.

И всё же чем она вообще занималась?

То опуская, то поднимая школьную юбку, она кружилась на месте, словно балерина. Её верхняя часть волос была собрана в хвост, при том что нижняя — распущена. Луиза всегда была немного странной, но это...

Как бы там ни было, это меня никоим образом не касалось.

В надежде поспать ещё немного я перевернулась на другой бок. Я слышала, как шуршали простыни от моих движений. Ткань обвилась вокруг пальцев, заставляя меня двинуть ногой чуть активнее, чем хотелось бы. Крутя головой, будто возмущаясь про себя, я проделала вмятину в подушке, из-за чего она начала казаться твердой.

— Эй, Йори, хватит притворяться, что ты спишь.

Лица её я не видела, но голос звучал немного возмущённо. С чего она вообще решила, что я притворяюсь?

— Я не притворяюсь.

— Тогда как ты отвечаешь?

— Во сне.

Хотя сама я никогда не слышала, как кто-то говорит во сне, отчего-то чувствовала, что это возможно. Правда, не до конца уверена, насколько сознательными выходили ответы.

Внезапно матрас качнулся, словно кровать выкинуло в море. Я открыла глаза и моргнула. Было достаточно одной тени, растянувшейся надо мной, чтобы понять: Луиза была рядом.

Как ей удавалось передвигаться одновременно так быстро и бесшумно? Может, она врождённый ассасин?

С тяжёлым вздохом я повернулась лицом к Луизе. В то время как нижняя часть волос стекала по её плечам, её хвост лежал на ухе, напоминая перо попугая.

Похоже, я переоценила её чувство стиля. Она просто покупала всё, что блестело, как ворона.

И в то же время это не мешало ей выглядеть... привлекательно. Наверное, это и значило — быть красивой от рождения.

— Что?

— Посмотри на меня.

— А я что делаю?

— Смотришь. Посмотри нормально.

Не знаю, была ли причина в её неясном требовании или в том, что я ещё не до конца проснулась, но я мало поняла, о чём она говорила.

Сколько бы я ни думала, яснее не стало. Отводя глаза, мой разум тоже отвлекся, когда взгляд упал чуть ниже её лица. Три — или около того — пуговицы её рубашки были расстёгнуты. Несложно было догадаться, что я там увидела.

Как это было на неё похоже. Даже если тебе сильно жарко, не стоило быть такой беспечной.

Мысленно отругав Луизу, я подняла руки к её рубашке, чтобы застегнуть её. Это оказалось не так просто, как казалось на первый взгляд. Я никогда прежде не возилась с пуговицами другого человека.

— Что ты делаешь?

Её плечи дрогнули. Взглянув на её лицо, я заметила, что её нижняя губа тряслась, пока глаза то сбегали, то мельком падали на мои руки.

Разве она сама не видела, что я делала?

— А ты как думаешь?

Я немного подождала, прежде чем продолжить. Может, она всё-таки поняла, что происходит, или её рот просто не хотел брать ответственность за неуместный вопрос?

Я уже закончила, а Луиза так ничего больше не сказала. Подобное молчание чаще всего было неловким. Так обычно и бывает, когда имеешь дело с людьми. Стоит теме исчерпать себя, как воздух становится затхлым и его приходится разбавлять праздной болтовнёй — будто боишься тишины.

И всё же не здесь.

В этом, наверное, и было счастье — когда находишь кого-то, с кем можно просто посидеть не разговаривая.

Меж тем я заметила, что её шея и уши покраснели. Неужели оттого, что я застегнула её рубашку, ей стало настолько жарко?

Странно. Её рубашка не была влажной, и на коже не было ни капельки пота. Не то чтобы я хотела её так детально разглядывать, но она ведь сама попросила меня на неё смотреть.

К слову об этом.

— Так как я должна на тебя посмотреть?

Солнце светило всё ярче, и вместе с тем, кажется, температура тела Луизы тоже становилась выше.

— Не смотри.

— Э?..

Её непостоянная натура не была чем-то новым, но было немного необычно видеть Луизу такой зажатой. Её частенько можно было найти развалившейся на кровати и греющейся на солнце. Или бегающей по всему дому, как кошка за лазерной указкой. Так почему сейчас она обнимала себя за плечи так, будто я пыталась снять с неё рубашку?

Интересно: это потому, что я правда сделала что-то не так, или просто для Луизы чудачество было обычным делом? Ответ, конечно же, был очевидным. Но я пока не буду думать об этом.

Когда я широко зевнула и потянулась в стороны, мои локти щёлкнули. Похоже, таким способом они пытались намекнуть, что уже пора бы мне вставать. Даже задержись я ещё немного в постели, наверняка уже совсем скоро придёт мама, чтобы взять на себя роль будильника.

На самом деле было бы лучше, будь это мама. Каждый раз, когда отец приходил меня будить, складывалось впечатление, что я просыпаюсь в казарме. Хотя в действительности было сложно сказать, соответствовали ли мои ощущения реальности.

Перевернувшись на спину, я напрягла живот, чтобы подняться. Хотя на практике вставать боком было легче, осознание этого пришло ко мне уже после спонтанных физических упражнений.

Это побудило Луизу отступить в сторону. Продолжая прикрывать грудь и хмуриться, она переминалась с колена на колено, словно что-то украла и теперь пыталась незаметно вынести. Мне бы очень хотелось, чтобы она не вела себя в школе так же.

— Что?

Не совсем понимала, почему от вполне обычного вопроса она так косилась на меня. Мне едва удавалось разглядеть её глаза из-за опущенных век.

— У тебя совсем совести нет?

— Хм?

— Сначала... лапаешь, а потом... делаешь вид, что ничего не произошло.

Лапаю? Неужели её так смутило то, что я прикоснулась к её рубашке? Или её беспокоило, что я так долго возилась с пуговицами? Как будто я была виновата, что они такие маленькие.

Хотела бы я ей напомнить, как часто она нарушала мои личные границы, но решила этого не делать.

— Хорошо, хорошо. Больше не буду. Я плохо лажу с маленькими ве...

Не успела я договорить, как тут же получила подзатыльник. Инстинктивно сгорбившись, я схватилась за затылок и даже прокусила язык, из-за чего на глазах выступили слёзы.

На мгновение показалось, будто раздался писк. И я уверена, что он принадлежал не мне. Но сейчас это волновало меня меньше всего.

Так ничего и не объяснив, Луиза просто ушла, хлопнув за собой дверью. Хотя удар был скорее неожиданным, я чувствовала, как мой затылок пульсирует.

Конечно, способ был варварским, но ему определенно удалось привести меня в чувство.

Стряхнув слёзы и помотав головой, я проглотила слюну с металлическим привкусом и высунула язык, будто воздух мог затянуть рану.

Итак, что же всё-таки могло пойти не так?

Уже давно бы стоило пойти умыться, но вместо этого я обнаружила, что сижу на кровати, вытянув ноги, и вздыхаю.

Я так и не разобралась, почему Луиза разозлилась. Может, застёгивая пуговицы, я случайно ущипнула её или что-то вроде того?

Нетрудно было представить, как Луиза выпаливает что-то дерзкое, когда ей что-то не нравится. В то же время она могла просто молчать, игнорируя происходящее вокруг. Мне всегда было очень сложно предсказать, что она соберётся делать дальше. И то, что между нами только что произошло, служило тому доказательством.

К сожалению, все эти размышления никуда не вели. И вместе с тем боль в затылке никуда не делась. Будто напоминание, что я что-то сделала не так.

Наверное, мне стоило бы извиниться. Но, не зная причины, едва ли удастся вложить в слова искренность.

Время продолжало течь, даже когда я сидела сгорбившись. Однако это было не то понимание, которое я искала. Иногда переждать — было правильным подходом, но мне не хотелось, чтобы первый школьный день Луизы запомнился ей вот так. Никому не станет лучше, если я просто продолжу чахнуть здесь.

С этими мыслями я наконец сползла с кровати и направилась к двери. Было бы намного лучше, если бы Луиза не закрыла её за собой. Но не было смысла думать об этом задним числом.

Когда же я уже стану достаточно высокой, чтобы открывать дверь без сторонней помощи?

Коридор тут же встретил меня слабым потоком воздуха. Даже в разгар лета, когда солнце светило особенно ярко, здесь сохранялась прохлада. С этой точки зрения, наверное, окна не всегда были хорошей идеей.

Войдя в ванную и забравшись на табуретку, чтобы достать до умывальника, я начала настраивать температуру воды. Затем набрала воду в ладони и плеснула её себе в лицо.

Очень скоро вся моя голова стала влажной и тёплой. Было что-то такое в этом тепле — в том, как оно распространялось по коже, — из-за чего мне хотелось зевать. Я чувствовала, как все мои мысли и эмоции, накопившиеся во мне, вымываются.

Проведя пальцами по волосам, я оглядела комнату в поисках полотенца. Капли продолжали стекать, делая и мою одежду местами влажной. К сожалению, тепло быстро улетучивалось, и вскоре мне стало немного зябко.

Вытерев волосы и лицо, я вышла из ванной, направляясь обратно.

Мне не потребовалось много времени, чтобы умыться. Но когда я вернулась в комнату, Луиза уже была внутри. И не только она.

— Доброе утро. Садись рядом, я и тебя причешу.

Мама даже не повернулась в мою сторону, только похлопала по кровати рядом с Луизой, как бы приглашая меня. Луиза, в свою очередь, хмыкнула и отвернулась.

Не было сомнений, что она всё ещё дулась. Было бы легче, если бы она прямо сказала мне, что я сделала не так. Почему ей было обязательно всё так усложнять?

Тем не менее так не могло продолжаться. Вернее, могло. Я просто не хотела.

Я в который раз поняла, что мне совсем не нравилось, когда Луиза отгораживалась от меня. Я была не против тишины, но не такой. Между молчанием и игнорированием не было ничего общего.

Наверное, это и значило — ценить кого-то настолько, что это причиняло боль. Или же это из-за подзатыльника? Хм...

— Не вертись.

Предотвращая любые протесты, мама схватила Луизу за голову и повернула её к себе лицом. Луиза сразу нахмурилась, когда взглянула на меня. И сразу же следом она перевела взгляд на маму, будто одним видом показывая, что не хочет со мной разговаривать.

Разобравшись с этим вопросом, мама сместила одну руку к подбородку Луизы, приподнимая лицо и разглядывая чёлку. Кто бы мог подумать, что мама была стилистом в душе. Справедливости ради, на день рождения Луизы она приложила куда меньше усилий для моей причёски.

Впрочем, это не имело особого значения. Сейчас, как никогда прежде, мне хотелось быть похожей на маму. Не топтаться на месте, ожидая, что всё решится само собой, а просто взять и притянуть...

Эта идея, случайно возникшая в голове, заставила моё лицо немного нагреться. Хотя, возможно, голова ещё не до конца «остыла» после умывания.

На самом деле сомневаюсь, что смогла бы так же взять Луизу за щёки и заставить смотреть на себя. Это казалось крайне... неловким.

— Скорее, — мама настойчивее похлопала по кровати, а затем снова вернула руку к волосам Луизы.

— Да-да.

— Одного «да» достаточно.

Я успела сделать только шаг, как мама подняла меня и усадила рядом с Луизой. Наши руки невольно соприкоснулись, из-за чего она покосилась на меня, будто я была незнакомкой, задевшей её. Постепенно её взгляд становился настолько пристальным, что, казалось, даже воздух трещал.

Не в силах выдержать её взгляда, я отвела глаза. Но моя тыльная сторона ладони так и осталась прижата к её руке.

Краем глаза я снова взглянула на неё. Как и ожидалось, наши взгляды встретились. Хотя она явно ещё сердилась, она выглядела так, будто чего-то ждала.

Она хотела, чтобы я извинилась? Прямо сейчас, при маме? Но что я должна сказать: «Прости, что прикоснулась к твоей рубашке без разрешения»? Или... «лапала»? Лапала... Как мама отреагирует, если я скажу нечто подобное?

Я чувствовала, что беспокойство охватывает меня, и моим глазам сложно сфокусироваться. И всё же продолжила смотреть на неё, пытаясь понять, что у неё на уме.

Сама не знаю почему, но, пока я смотрела ей в глаза, ладонь сама повернулась. Жёсткое выражение лица Луизы начало разглаживаться, когда я осторожно сжала её пальцы. Едва заметно уголок её рта приподнялся.

Интересно, это из-за того, что все мышцы её лица были напряжены, кончик её носа теперь казался красноватым?

Хотя голова Луизы теперь была сильнее повёрнута в мою сторону, мама не повернула её обратно к себе.

Метеорит, которым была мама, проделал дыру в куполе, окружавшем нас, выпустив душный и застоявшийся воздух изнутри. Что это значило? Я затруднялась ответить.

Возможно, мама просто чувствовала: что-то не так, и это был её способ помочь.

.

Даже не зная причины обиды, всегда можно было помириться, если кто-то тебе действительно важен. К такому выводу я пришла после десятиминутной ссоры с Луизой.

Помнится, не так давно Луиза игнорировала меня полдня. Значит ли это, что с того момента наши отношения стали заметно крепче?

Раньше я сомневалась, что мы сможем стать ещё ближе. Напротив, мне казалось, что с появлением школьных будней наши отношения откатятся назад. Как камень, который приходится толкать в гору: стоит только отвлечься, и он тут же начинает съезжать под собственным весом.

Наверное, отношения между людьми и были тем самым камнем, который невозможно удержать в одиночку.

Именно по этой причине я продолжала держать руку Луизы, пока мы сидели на диване в гостиной, ожидая, когда соберутся родители.

Завтрак же прошёл не так гладко. Во-первых, потому что мой желудок не был готов к такому раннему приёму пищи и всячески протестовал. И во-вторых, Луиза определенно нервничала. Кожа вокруг её губ и носа была заметно натянута, из-за чего я не была уверена, смогла ли она распробовать еду. Даже сейчас её рука изредка вздрагивала, будто её дёргало током.

Может, так она пыталась обратить на себя внимание? Или же она беспокоилась о том, какое создаст первое впечатление среди своих одноклассников? К сожалению, у меня не было ответа ни на один из вопросов.

Были те, кому и сотни друзей недостаточно, но оставались и те, кому хватало только одного. Учитывая, какой Луиза была хаотичной, наверное, она относилась к первому типу.

Наверное...

По правде, хоть и было даже неловко думать о таком, мне бы хотелось, чтобы она была довольна только мной. В то же время — это желание порождало другой вопрос: было ли что-то, что я могла ей дать, чтобы компенсировать кого-то ещё?

После серии коротких вздохов я посмотрела на Луизу. В попытках изучить её лицо, казалось, словно его затянуло льдом. Её глаза были устремлены в окно. Она даже не моргала. От одного взгляда на неё мои чувства слегка немели.

Если быть до конца честной, то и часть мыслей, заполняющих мою голову, каким-то образом рассеивалась. Словно их заглушало тиканье часов. Каждый стук был таким громким, что мне казалось, будто кто-то хлопает меня по шее.

В воздухе разошлась трещина — трещина, созданная нами двумя.

Задаваясь вопросом, как могла существовать трещина в воздухе, я наткнулась на мысль, что было бы гораздо проще, если бы каждый день следовал заранее написанному сценарию.

Было ли это в итоге хорошо или плохо — я не знала. Проще.

Словно дрейфуя на волнах неопределенности, моя ладонь мало-помалу стала расслабляться. Не успела она полностью разжаться, как Луиза практически поглотила мою руку, потянув меня на себя. Я едва не повалилась на неё.

— Ты же придёшь меня потом встретить, правда?

Я молча посмотрела на неё, и эта короткая пауза заставила Луизу повернуться ко мне и нахмуриться.

— Конечно.

Я намеренно постаралась сделать свой голос немного раздраженным. Во многом из-за того, что её тон показался мне требовательным. Но ещё существовала возможность, что я просто проспала бы.

— Что это за неприятный тон?

Губы Луизы слегка надулись, и вместе с тем тонкая корочка льда, казалось, осыпалась с её лица.

— Тебе просто показалось.

Я решила не раскрывать всей правды, дабы избежать возможных объяснений. Или, чего хуже, ещё одной ссоры. Сегодня Луиза была на взводе, что неудивительно, учитывая её предстоящее испытание — школу.

Тут я почувствовала на себе чей-то взгляд. Я хотела обернуться, но по мере того, как дыхание на затылке ощущалось отчётливее, легко догадалась, кто это мог быть.

— Что ты делаешь?

— Хо-хо-хо, ровно 520 секунд потребовалось, чтобы ты меня заметила. — отец выпрямился, из-за чего его тень словно накрыла меня. — Похоже, твоя техника не такая уж рабочая.

Неужели он сидел и считал каждую секунду? Звучало малоправдоподобно.

— Нужно смотреть в спину, а не в затылок.

Опять же, это была просто шутка. Я не думаю, что Эуриэль действительно поверил в то, что «техника» работает. Но теперь, когда об этом знал и отец, я вдруг задумалась: а что, если?

— Вот как? В следующий раз так и сделаю.

— Лучше не стоит.

Папа лишь удивлённо моргнул. В такие моменты я редко понимала, шутит он или нет. Хотя я не знала его точных мотивов, в этом было что-то типичное для него.

Ну, как бы там ни было.

— А где мама? Уже пора идти?

Когда Луиза сжала мою ладонь, я взглянула на её лицо. Как и следовало ожидать, оно было далеко от стабильности. Мне даже показалось, будто она безмолвно просила меня не идти никуда. Но разве я могла на что-то повлиять?

Нет, скорее всего, нет.

А ещё я думала, что это была её инициатива. Теперь я уже ни в чём не была уверена.

— Она велела ждать её снаружи.

— Не говорила я такого. Что ты уже придумал?

После внезапного появления мамы у меня возникло ощущение, что, пока я спала, все они успели пройти какую-то специальную подготовку ниндзя. Начиная с момента пробуждения каждому удалось застать меня врасплох. Возможно, однажды я достигну необходимого уровня просветления, чтобы замечать людей за своей спиной до их появления, но пока это было определённо не так.

— Ничего я не придумал. Просто хотел повеселиться.

Его энтузиазм быстро улетучился. Было увлекательно наблюдать, как взрослый мужчина ворчит, надув губы.

Где-то слышала, что первые 30 лет жизни мальчика — самые сложные. С этой точки зрения у отца ещё оставалось время для ребячества.

На днях я заметила, что с наступлением весны отец реже появлялся дома. Не говоря уж о том, что был момент, когда его не было несколько дней. Может быть, так он пытался компенсировать пропущенное время?

Вдобавок он нередко выглядел уставшим, из-за чего наши разговоры с ним сводились к минимуму. Хотя он пытался вести себя как обычно, даже его шутки выходили вялыми.

Поэтому каждый раз, когда он возвращался, мне было просто весело наблюдать за ним.

— А ты не думал, что Йори устанет раньше, чем дойдёт до школы?

Мамины слова едва успели прозвучать, как тут же последовал возмущённый хмык отца. Хотя это было справедливое замечание, не то чтобы я была им довольна.

— Тогда я понесу её на руках! — гордо заявил отец, уперев руки в бока.

К слову, я только сейчас обратила внимание, что он впервые был одет... нормально. Никаких поношенных штанов или рваных футболок. Откровенно говоря, я даже не знала, что у него есть рубашка. Словно это был его первый школьный день, а не Луизы.

Луиза снова сжала мою ладонь — сильнее, чем раньше. Мне даже хотелось попросить её отпустить меня, но я понимала, что она откажет. У меня сложилось впечатление, что Луиза была из тех людей, которые ненавидят, когда кто-то другой трогает понравившиеся им игрушки.

— Ты так думаешь?

Мама скрестила руки на груди и указала на нас с Луизой одним только взглядом. Это побудило отца повернуться к нам. Для наглядности я подняла руку, которую держала Луиза.

Моя ладонь ощущалась теплой и немного влажной. Не самое приятное чувство. Но Луизу, кажется, всё устраивало. Даже когда её рука оказалась в воздухе, она продолжала крепко цепляться за меня, словно одна из нас висела над пропастью.

— Тогда понесу обеих.

В ту же секунду в моей голове пронеслось несколько возможных способов подобного передвижения, и ни один из них не пришёлся мне по душе. Хотя с моей точки зрения минимальное количество движений было приемлемым, как на это посмотрят будущие одноклассники Луизы?

Не было никаких причин, по которым я должна была переживать об этом. И всё же где-то внутри это казалось немного неловким. Будто было неправильным, что взрослую девочку несут на плечах.

Возможно, для Луизы всё это не имело значения и я просто проецировала на неё свои собственные переживания.

Возможно.

Кто-то когда-то сказал, что человек вдали от дома не чувствует стыда. Насколько далеко нужно уйти от привычных стен, чтобы перестать волноваться о взглядах окружающих? В другую вселенную, наверное.

Планета связана дорогами, и не исключено, что одна из них снова приведёт в то же самое место.

— Ты чего? — склонив голову набок, Луиза приблизила ко мне лицо.

Оттого как её дыхание обдало мою кожу, у меня сложилось впечатление, что она вот-вот укусит меня за нос. И то, как она вздёрнула подбородок, приближая свой нос к моему, лишь подтверждало мою догадку.

К слову, когда я успела повернуться к ней?

— Я думаю, эта форма тебе очень идёт.

На самом деле я так не думала. Нет, не так. Я думала не об этом. Да и форма ничем существенно не выделялась. Обыкновенная рубашка, серая юбка и серый блейзер. Будто обычная младшеклассница из самого обыкновенного провинциального городка. Ничего магического.

Может, она и не поступала в магическую школу? Хм...

Несмотря на нечёткость моего нынешнего обзора, я легко могла заметить, что лицо Луизы становилось пунцовым. Ей снова стало жарко?

Чтобы удостовериться, я закрыла глаза и прижалась своим лбом к её. Кажется, ничего необычного. Хотя я не до конца уверена, как именно подобным способом нужно измерять температуру тела.

Всё, что я могла сказать — она была тёплой. А ещё её кожа была удивительно гла...

— Ай... Ты чего?

Резкая боль заставила меня отшатнуться: она меня ударила. Я практически слышала, как моя шея затрещала. Надеюсь, это был не череп.

Я отчётливо помнила, что сегодня уже получала от неё. Но за что теперь?

— Ты что делаешь?..

Потерев лоб, я нахмурилась. Судя по тому, как её лицо напряглось, а взгляд дрожал, Луиза была напугана моим поступком. Похоже, этот метод действительно не пользовался популярностью в широких кругах.

— У тебя было красное лицо. Я проверяла температуру.

Всё просто, да?

С моей точки зрения — вероятно. Но Луиза, кажется, была со мной не согласна.

Постепенно испуганная Луиза превратилась в напряжённую Луизу. Её спина изогнулась так, будто она была дикобразом, готовым в любой момент выстрелить шипами.

Погодите, разве они так делали?

Ну, кому какое дело.

— Ты совсем дурочка?

Какая-то часть меня была недовольна тем, что её вопрос не требовал ответа.

Пока я думала об этом, до моих ушей донеслись шаги, побудив меня отвести взгляд от Луизы.

— Хмммм...

К этому моменту папа уложил голову на спинку дивана и теперь смотрел на нас снизу. Почему он здесь?

— Нам уже пора?

— Нет.

— Так почему ты здесь?

— Смотрю.

Сидя на полу, папа не сводил глаз с Луизы. Казалось, его забавляла её реакция. Луиза же ответила на это лёгким кашлем, из-за чего её кожа стала ещё краснее.

Я пыталась жестами велеть ему уйти, указывая на кухню, но была полностью проигнорирована. Более того, этот мужчина уложил ладонь мне на макушку, толкнув голову вниз.

Луиза казалась немного шокированной. Мне и самой было сложно понять его цели.

— Ты можешь уйти, пожалуйста? — в итоге мне пришлось прибегнуть к словам.

— Ха-ха-ха.

Папа не обратил внимания на мою просьбу, ответив исключительно сухим смехом. Наглость этого мужчины поражала.

— Итак, что интересного я пропустил?

— Ничего особенного, потому уйди уже.

— А с чего ты взяла, что я говорил с тобой?

Не отрывая взгляда от Луизы, он просто отмахнулся от меня. Пытаться возражать становилось всё более утомительным. Во многом потому, что человек, которому я возражала, не обращал на меня никакого внимания.

И тут я заметила, что Луиза смотрит в мою сторону. Она выглядела так, будто её обижали или что-то в этом роде. Я знала, что из-за своей «особенности» Луиза не умела обращаться с мамами. Но что ей мешало дать отпор отцу?

Я могла бы решить, что сложившаяся ситуация её никоим образом не беспокоит, но... поникшая голова и мечущийся взгляд говорили об обратном. Выражение её лица я бы не назвала приятным, и, исходя из этого, мне пришлось действовать решительно.

— Мам! — я намеренно немного повернулась в сторону кухни, чтобы выглядеть убедительно.

— Хмпф, ухожу я, ухожу. Ябеда.

Что?.. Было немного странно слышать подобное заявление от взрослого задиры.

— Сам такой.

Не обращая на меня внимания, папа хмыкнул, поднялся с пола и направился на кухню. С этим мужчиной спорить было бесполезно, и, прежде чем я осознала это, он уже удалился.

Когда отец наконец ушёл, всё напряжение, которое ещё несколько мгновений назад сковывало тело Луизы, казалось, покинуло её вместе с тяжёлым вздохом. Несмотря на это, её щёки и шея всё ещё были окрашены в густой алый оттенок.

Но почему?

Я едва успела наклониться вперёд, чтобы рассмотреть её поближе, как ладонь Луизы легла на мой лоб, закрыв мне глаза.

— Эй, я не вижу.

— И не нужно.

Хотя её слова больше напоминали шёпот, я всё же смогла их разобрать.

Здесь можно было бы задать всевозможные вопросы или начать протестовать, но я слишком устала для этого. Похоже, мне действительно катастрофически не хватало опыта в понимании окружающих.

.

Стоило нам выйти наружу, как Луиза стала заметно тише. По правде, сегодня она была слишком хаотичной, чтобы я могла достоверно определить её состояние. За это утро я успела увидеть слишком много разных Луиз.

К сожалению, мне пришлось отказаться от папиного предложения понести меня, так как от самого дома мы шли с Луизой за руки. Меня это ничуть не волновало. Луиза же выглядела беспокойной.

Постоянно оглядываясь по сторонам, будто переживала, что может встретить знакомых, она то сжимала, то разжимала мою ладонь. Мне хотелось спросить, в порядке ли она, но я решила оставить её в покое.

В итоге я пришла к выводу не обращать внимания на её нередко странное поведение и сосредоточиться на пейзаже вокруг. В отличие от Луизы, он казался мне более постоянным.

Куда ни посмотри, везде можно было увидеть признаки весны. И красота, и грязь подчеркивались солнечным светом, отражающимся от окон.

Обрамлённые солнцем придорожные деревья, стены домов, утопающие в тени от крыш, и потоки людей, двигающиеся в разные стороны, даже не глядя друг на друга.

Мимо нас пронеслась группа школьников — примерно возраста Луизы. Они громко разговаривали писклявыми голосами, совершенно не обращая внимания на мир вокруг.

Хотелось бы верить, что мой голос не звучит со стороны похожим образом.

— Спасибо...

— Хм? За что это?

Из-за беседы родителей, идущих перед нами, мне едва удалось её расслышать. Она ведь меня поблагодарила, верно? Сомневаюсь, что на то была причина.

— Сама я бы, наверное, не решилась.

Не решилась на что? Мне бы хотелось, чтобы она перестала выражаться так расплывчато. Но, исходя из её состояния, было глупо требовать от неё многого. Поэтому...

— И тебе спасибо.

Мне показалось это подходящим моментом, чтобы поблагодарить её. Как мне кажется, у меня было куда больше поводов для этого.

Это было просто: я благодарила её за то, что она заставила меня увидеть мир снаружи не через стекло. Будто я наконец сняла очки и мне открылось то, что не могли передать никакие линзы.

Конечно же, я не собиралась уточнять, за что именно её благодарила.

Глаза Луизы сузились, словно спрашивая: что я имела в виду? В ответ я только рассмеялась. Необязательно, чтобы она поняла всё, что я хотела сказать. Наверное, даже лучше, если она не поймёт — иначе её тщеславие пронзит небеса.

— Эй, ты дразнишь меня? — прошипела Луиза, толкнув меня плечом.

— Ни в коем случае. Искренняя благодарность.

Похоже, мой ответ её мало удовлетворил — она явно ожидала объяснений. Вместо этого я высунула язык, оттянув мизинцем кожу под глазом.

Реакция Луизы не заставила себя долго ждать: она остановилась и обхватила мою шею рукой, а другую ладонь положила мне на затылок. Это был какой-то захват или что-то вроде того? В любом случае никакого дискомфорта я не ощущала, поэтому всё в порядке, наверное.

— Ты мне причёску испортишь.

— Ничего. На тебя никто не смотрит, кроме меня.

Боже, как грубо. Вообще-то я достаточно популярна. В узком кругу.

— Девочки, поторопитесь. Эуриэль уже должен быть на месте.

Мама специально остановилась, уперев руки в бока, чтобы окликнуть нас. Отец медленно обернулся следом. Его глаза слегка забегали, словно он пытался разобраться, чем мы занимались.

— Похоже, у вас весело. Я тоже...

— Мы торопимся. — Мама потянула папу за ухо, заставив его наклониться набок.

Луиза отпустила меня, а затем её ладонь снова обхватила мою. Может, она считала меня терапевтическим плюшевым медведем? Надеюсь, она не потащит меня с собой на церемонию открытия в качестве поддержки. Все эти вступительные речи казались мне очень утомительными.

Пока мы шли, я заметила, что Луиза стала собраннее. Её рука больше не металась между состояниями. Вот только пот от её ладони остался. Или он был моим? Нет, наверное, нет.

И всё же, как выглядела местная школа?

В книгах частенько можно было встретить каменные сооружения с множеством высоких башен и шпилей, устремляющихся в небо. Несколько больших зданий и крыльев, соединённых переходами, арками и внутренними дворами. Стены из тёмного камня, покрытого зловещими растениями для большей таинственности.

Звучит волшебно, да. Но если и правда надеяться на что-то подобное, столкнувшись с реальностью, можно разочароваться. Например, школьная форма Луизы никак не вписывалась в ту сказочную обстановку, которую я себе представляла. Да и когда я ходила раньше этим путём, не замечала ничего похожего.

Наверное, волшебство и должно быть таким: разрушать границы между разумным и неразумным — воображением и реальностью.

Пока я раздумывала об этом, до меня донеслось множество детских голосов, и сразу же следом Луиза снова сжала мою ладонь. Прежде чем взглянуть на источник звуков, я обратила внимание на Луизу. Она была спокойнее, чем вначале, но на её лице всё равно проступала лёгкая нервозность.

Похоже, мы пришли.

Сжав её ладонь в ответ, я перевела взгляд на детей. Окружённый школьниками разного роста и возраста, Эуриэль стоял у ворот, неловко сгорбившись и улыбаясь, будто артист после дебюта.

Приятно, что он не возводил стены между собой и другими детьми, но мне бы хотелось, чтобы он заметил: между ним и Луизой они всё же остались.

Заметив нас, он тут же выпрямился и помахал. Его лицо мгновенно изменилось, будто он нацепил маску взрослого.

Может, он и правда хотел стать актёром, а пришлось стать епископом?

Я собиралась помахать ему в ответ, но прежде чем успела поднять руку, мимо моего лица пролетел красный лепесток. Сперва мне показалось, что кто-то намеренно отрывал лепестки цветов и разбрасывал их. Но разве так не делали только на свадьбах? К сожалению, у меня не было достаточно информации по этому поводу.

Протянув руку и поймав лепесток, я только тогда заметила, что вся земля под ногами усеяна ими. Взглянув наверх, я увидела, что небо почти спрятано за ветвями деревьев, которым принадлежали эти цветы.

Хотя они едва начали опадать, эти листья — или, вернее, лепестки — казались лишь тенью их прежнего «я».

Видела ли я вообще когда-нибудь, как цветут деревья в этом городе? Эта мысль пришла мне в голову, когда мы шли по тропинке, ведущей к школьной территории. Хотя со стороны это, наверное, выглядело глупо, я старалась идти так, чтобы не наступать на лепестки.

Почему-то меня охватило чувство сожаления, что я упустила момент, когда они заполняли собой деревья. Мне бы очень хотелось это увидеть. И ещё...

— Что это за деревья?

— Неужели ты видишь их впервые?

Судя по интенсивному взгляду Луизы, они были довольно знамениты. Но как бы я ни старалась — ничего. Я определённо не видела и не слышала о них раньше.

— Ну-ну, ты же знаешь, что моя дочурка — редкий гость на улице.

— Эй!

Мама положила руку на мою голову, ероша волосы. Я тут же попыталась отмахнуться, ссылаясь на причёску.

Хотя это было правдой, мне не казалось нужным, чтобы об этом слышал каждый мимо проходящий незнакомец. В то же время я заслужила несколько понимающих кивков от Луизы. Она жалела меня или что?

— Это ясцирисы, и они всегда цветут на мой день рождения.

В этот момент Луизу распирало от важности, будто она самолично рассадила и вырастила их. Я очень сомневалась, что это было хотя бы отчасти правдой.

— Они всегда такие?

Оставив Луизу гордиться собой, я повернулась к маме, показывая ей лепесток. Кстати, на ощупь он был довольно приятным и одновременно хрупким. Казалось, одно неосторожное движение — и он рассыплется, разлетится по ветру, как пепел.

— Эй! — возмутилась Луиза, дёрнув меня за руку.

— На самом деле нет. Цветов настолько много, что никто не знает их точного количества.

— Хм?

Я была искренне сбита с толку таким объяснением. Как так получалось, что все деревья приобретали один и тот же цвет одновременно и точно так же сменяли его? Наверное, это и было самым настоящим воплощением магии.

На мамином лице появилась широкая, тёплая улыбка. Такая, что казалось, она готова рассмеяться в любую секунду. Её так забавляло моё замешательство?

— Я слышала, что ещё никому не удавалось прожить достаточно долго, чтобы увидеть все их оттенки.

— Папа говорил, что, когда я родилась, они были розовыми.

Хотя комментарий Луизы не относился ко мне напрямую, я, немного смущенная, улыбнулась ей.

— Вот как?..

Мне казалось, что я уже где-то видела деревья, которые распускаются розовыми цветами. Где я могла это видеть? Ну, возможно, и правда показалось.

Интересно, если бы я родилась весной, какого цвета были бы лепестки? Зелёными, наверное. Не то чтобы этот цвет был каким-то особенным для деревьев, просто...

— А когда я родился, их цветы были жёлтыми.

Похоже, Эуриэль устал ждать нас у ворот. Он подкрался так незаметно, что Луиза едва не подпрыгнула, когда он положил ей руку на плечо.

— Когда ты родился, деревья были лысыми, — прокомментировал отец, скрестив руки на груди.

— Тебя так беспокоят твои залысины, дорогой друг?

Вероятно, по собственным меркам Эуриэль был достаточно спокойным. Судя по всему, он не знал, как сейчас выглядит его лицо. Было похоже, что он пытается заставить себя улыбнуться, но безуспешно. И глаза, и рот приняли форму нарезанного гелиона. Папа точно задел его.

— Что ты, что ты, ничего такого. — Папа нарочито провёл рукой по волосам, будто пытался показать, что залысины его не беспокоят. — Ты же родился летом? Летом ясцирисы не цветут.

— И что? До этого они были жёлтыми.

— Бедные. Не выдержали и облысели перед твоим рождением.

Прежде чем их спор перерос во что-то большее, мама щёлкнула обоих по лбу, заставив отстраниться друг от друга. Я уклонилась от этого зрелища, потянув Луизу за собой, чтобы не ассоциироваться с ними.

Хотя они вели себя сдержаннее, чем обычно дома, то, что могло быть и хуже, не делает ситуацию автоматически хорошей, верно?

Я не до конца понимала, почему Эуриэля так задевали папины слова. В отличие от отца, у него не было залысин. По правде, хоть разговор об этом и зашёл, я не замечала их ни у одного из них.

Может, это какая-то болезненная зона каждого мужчины? Не то чтобы я сама в будущем хотела стать лысой, но сейчас мне было сложно это понять.

— Ты уже бывала здесь раньше?

Я уточнила на всякий случай. Если бы Луиза знала, что находится по ту сторону стен, может, это ничего бы и не изменило, но хотя бы утолило моё любопытство.

Толпы школьников продолжали прибывать. Кто своим ходом, кто в личных каретах, а кто в общих повозках, будто это был своего рода школьный автобус. Затесавшись между ними, мы с Луизой добрались до ворот. Из-за чего, кажется, привлекли к себе внимание — словно мы пытались пробраться туда тайком.

— Нет, а... Ой, точно.

Мне понадобилось время, чтобы понять, почему лицо Луизы вдруг начало приобретать тот же оттенок, что и цветущие ясцирисы вокруг нас.

А? Что «а»?.. А я?

— Я тоже не была.

Я решила всё же поддержать разговор. Хотя, наверное, стоило бы как-то отшутиться — все мои усилия уходили на то, чтобы разглядеть то, что было за воротами. К сожалению, я так ничего и не увидела. Только множество деревьев и тропинку между ними.

Тем временем я всё ещё периодически ловила на себе взгляды проходящих мимо школьников. Вероятно, ни моя одежда, ни я сама никак не вписывались в окружение.

Постепенно я перестала обращать внимание на вопросительные взгляды окружающих. Между нами не было никаких отношений, поэтому было не столь важно, как я выглядела в чужих глазах, пока моё присутствие успокаивало Луизу.

— Ты же помнишь, что ты обещала, правда?

Я где-то слышала, что, даже получив второй шанс, почти никому не удается что-то существенно изменить. Мне снова представилась возможность подразнить Луизу, но, взглянув на неё, я просто не смогла.

Насколько жестоким нужно быть, чтобы лгать близким в лицо, даже в шутку?

Я поймала себя на том, что не могу оторвать от неё глаз. Видела ли я у неё когда-нибудь такой беспомощный взгляд, будто моё молчание ранило её?

Очень скоро Луиза всё-таки не выдержала и вскинула голову, как бы подталкивая меня к ответу.

— Конечно. Я приду за тобой.

— Нам не нужно никуда идти. Вступительная речь будет длиться примерно полчаса, и на сегодня всё. — Папа бодро похлопал меня по спине.

— А как же распределение по классам и классный час? — тут же вмешался Эуриэль, хлопая папу по спине в ответ. — По тебе сразу видно, что ты никогда не посещал школу.

— Что ты сказал? — прорычал отец.

Почему каждый раз, когда они оказываются вместе, мне всегда хочется куда-то сбежать? Вот уж и правда загадка.

Я снова попыталась отстраниться, но в этот раз меня остановила мама. Она присела перед нами, положив руки нам на плечи.

— Повеселись там, ладно?

Разумеется, я понимала, что она обращалась не ко мне. Но из-за множества упущенных возможностей я не смогла устоять, чтобы не вмешаться.

— Я буду очень стараться, чтобы Луизе не пришлось из-за меня краснеть.

— В самом деле? Ну, ты уже опоздала с этим.

Будто пытаясь отвлечь меня, мама зажала мой нос между пальцами и снова повернулась к Луизе. Я попыталась высвободиться и слегка покрутила головой. Видимо, не так уж и слегка, раз у меня даже закружилась голова, а нос высвободить так и не удалось.

— А теперь иди.

С этими словами мама наконец отпустила мой нос и выпрямилась, подталкивая Луизу вперед.

— Хорошо.

Её голос показался мне холодным и резким, что контрастировало с той Луизой, которую я знала. Более того, это прозвучало как-то вынужденно — будто она прилагала колоссальные усилия, чтобы произнести это.

Чувство, что школа, даже толком не начавшись, уже стала менять Луизу, неожиданно укололо меня в сердце холодом.

Неосознанно я потянулась к ней, но она только бросила косой взгляд в мою сторону. Затем, даже не попрощавшись, Луиза развернулась и ушла.

Под звуки толпы учеников за спиной я осталась смотреть ей вслед. Вместе с ней запах цветов, который прежде заполнял мои лёгкие, теперь, казалось, отдавал грязью.

.

Не было ничего необычного в том, что то, что ещё вчера казалось неразделимым, сегодня не находило точки соприкосновения. Воспоминания не старели, а вот мы...

Как и наш возраст, наше окружение и интересы тоже менялись. Я видела подобное бесчисленное количество раз. Правда, не до конца понимала где.

Тем не менее воображение создавало настолько правдоподобные образы, что волей-неволей я и сама начала в них верить.

Неужели я просто смирюсь и сдамся? Этот вопрос продолжал звучать у меня в голове, точно так же как и шум толпы в тот день.

И всё же, разумеется, я сдалась и ничего не предприняла. Я догадывалась, что мне нужно было сделать — игнорировать боль и закричать, — но вместо этого только бессильно стонала.

Сколько ни протягивай руку к солнцу — оно ближе не станет. Но тепло и свет, который оно излучало, останутся навсегда.

Наверное, такими и были воспоминания, которые заполняли моё тело теплом после того, как тот крошечный осколок льда растаял.

Я встретила Луизу, как и обещала. Она была такой же, как всегда, когда вернулась домой. Несмотря на это, меня не покидало чувство, что шаг за шагом она продолжает идти, отдаляясь от меня.

На следующий день она снова пошла в школу и тем же вечером... вернулась домой с Эуриэлем.

Это стало настоящим шоком для меня. И в то же время расставание прошло на удивление спокойно. С обеих сторон. Мне не составило труда улыбнуться и помахать ей. Точно так же, как и тем утром, когда я наивно верила, что так будет продолжаться день за днём.

Казалось, дружба, которая была между нами, проржавела и вовсю осыпалась. А была ли это дружба? Откровенно говоря, у меня не было ответа. Почему-то я никак не могла его найти.

Однако у Луизы, похоже, был ответ. И, в отличие от меня, ей не понадобилось много времени, чтобы озвучить его.

— Эй, Йори. Почему ты снова в кровати?

Это был первый вопрос, который задала Луиза, бесцеремонно ворвавшись в мою комнату. Объективно говоря — нашу, но мы это опустим.

Прищурившись, я взглянула на лучи летнего солнца, проникавшие сквозь занавески, и в моей голове тут же всплыла одна мысль:

«Кажется, я что-то забыла».

— А где я должна быть?

— В смысле «где»? Мы же договаривались, что ты будешь встречать меня каждую пятницу. — Она повесила сумку на стул и пригладила волосы. — Я и так пошла тебе навстречу, согласившись всего на один день.

— О, так сегодня пятница?

— Ты издеваешься?

С того момента минул по меньшей мере месяц, и ту Луизу, покрытую прочным слоем льда, я больше не видела. Временами я ловила себя на мысли, что мне всё просто показалось. Но, вспоминая об этом, сердце будто замирало, опровергая догадки.

Каждый день после школы Луиза приходила ко мне домой. Как оказалось, Эуриэль просто не хотел, чтобы она оставалась одна, пока он был занят в храме.

Интересно, знала ли Луиза, что так будет? Наверное, да. Только когда она вернулась, я заметила, что часть её вещей всё ещё заполняет мой шкаф. А если учесть то, что она оставалась ночевать у нас каждые выходные, было сложно сказать, что она и правда переехала. Будто наши дома были связаны подземными тоннелями: мой дом был и её домом.

Похоже, она была кем-то вроде кроликовой совы. Стоит протянуть руку — и она уляжется на ней спать. Предложи еды — и она поселится у тебя навсегда. И поэтому мы с ней договорились, что каждую пятницу я буду встречать её, чтобы идти домой вместе.

Не то чтобы я винила её за это. Была бы у меня возможность уместиться на ладони, я, возможно, поступила бы похожим образом. Пожалуй, сходства на этом заканчивались.

Но что более важно: почему мне никто не напомнил о том, что я забыла встретить Луизу?

— Теперь ты мне должна.

— А? Что? С чего бы?

— Ты не выполнила обещание. А это важно, знаешь ли.

Отмахнуться, просто сказав что-то вроде: «Ты сама виновата, что не напомнила», было бы разумно, но... Когда я открыла рот, слова просто отказались произноситься. Что это было?

Луиза выглядела сбитой с толку, глядя на то, как беззвучно шевелятся мои губы. Она даже подошла ближе, будто хотела прочесть по губам, из-за чего я начала немного нервничать.

— Что... что ты хочешь?

В итоге я снова сдалась. Кажется, это уже стало традицией.

— Ты будешь провожать меня каждый понедельник.

Когда она сказала это, на её лице появилась невинная улыбка — очень характерная для её возраста, но достаточно редкая.

— Э?

— Не экай. Ты не умрёшь, если раз в неделю будешь вставать раньше полудня.

То, как она стояла рядом со мной, почти делало её похожей на мою личную секретаршу, отчитывающую начальника за безделье. Постойте, а разве должно быть не наоборот?

Ну, неважно.

На мгновение мне захотелось вести себя надменно и напыщенно, чтобы отстоять свои права на здоровый сон. Конечно, я этого не сделала. Я только подумала об этом. В конце концов, Луиза была права. Я действительно забыла про обещание. Вот только почему мама мне не напомнила?

— Ладно...

— Вот и договорились.

При нормальных обстоятельствах я бы воспользовалась ситуацией, чтобы ущипнуть её за уши или щёки и снять с её лица эту горделивую маску. Но поскольку я недавно проснулась, мне не особо хотелось шевелиться. Просто находиться в её тени было уже достаточно выматывающим.

— О, Луиза, ты уже вернулась?

Когда мама проходила мимо, я не упустила момента, чтобы расставить все точки над «i». Не то чтобы переложить вину на маму имело какой-то смысл.

— Мам, почему ты не напомнила мне, что нужно встретить Луизу?

— Хм? Луиза просила не встречать её сегодня. Она тебе не говорила? — Она даже склонила голову набок, что явно означало: об этом знали все, кроме меня.

Честно говоря, было немного возмутительно, что Луиза решила пойти окольными путями, чтобы добиться желаемого. Разве так уж сложно было просто попросить? Само собой разумеется, что я согласилась бы не сразу. Но в конце концов она прекрасно осознавала, что мне ещё ни разу не удавалось ей отказать.

Похоже, я действительно была малость слабохарактерной.

— В любом случае, переодевайтесь и спускайтесь обедать.

Игнорируя атмосферу, которую сама же и создала, мама просто ушла, оставив нас самих разбираться в произошедшем. А я так и осталась лежать в кровати, пялясь на Луизу, будто хотела проделать в ней дыру взглядом.

Очень скоро Луиза снова повернулась ко мне. Я заметила, что постепенно её уши начали краснеть, а улыбка стала напоминать застенчивую. Затем её кожа приобрела оттенок, соответствующий цвету лепестков ясцириса.

Какая ностальгия.

На секунду мне показалось, что Луиза снова стала той робкой девочкой, которая совершала всякие неразумные поступки. Всё-таки школа и правда меняла людей.

— Так ты...

— Уже поздно. Мы договорились.

Хоть она так и сказала, её голос звучал неуверенно. Но, невзирая на это, если приглядеться, на её лице можно было разглядеть торжествующую улыбку. Другими словами, я не заметила ничего, что выдавало бы хоть намёк на то, что она чувствует себя виноватой.

Мало-помалу Луизе удалось немного успокоиться. На её щеках всё ещё оставался лёгкий румянец, но к ней вернулось привычное самодовольное выражение лица.

Может, она на самом деле была кем-то вроде киборга и на её теле где-то существовал переключатель?

— И... это всё? Ты больше ничего не скажешь?

— Хм?

Что ещё она хотела от меня услышать? Неужели я забыла о чем-то ещё? Как бы мне не хотелось признавать, моя память была далеко не на последнем месте в списке моих слабых мест.

Я хмыкнула и перевела взгляд к потолку. Пока я размышляла над тем, что бы ещё сказать, моя рука невольно потянулась к волосам, накручивая кончики на палец. И ноги, которые, как я думала, были вытянуты, теперь оказались согнуты в коленях.

— Знаешь, мне нравится эта часть тебя. На это всегда забавно смотреть.

— А? Нравится? Часть? Какая?

— Та, когда ты отчаянно пытаешься казаться серьёзной, хотя твои щёки выдают другое состояние.

Несмотря на то что она опустила голову, это не помешало мне видеть, как её щёки становятся пунцовыми. Откровенно говоря, в этот момент сам ясцирис мерк на её фоне.

Хотя по большей части я просто дразнила её, эта её черта мне и правда нравилась. Даже если оставить в стороне её маленькие хитрости, она вела себя так прямолинейно — ничуть не изогнуто или искривленно. Только если отчасти.

— Ничего не «отчаянно» и... не краснею я.

— О, понятно. Тогда, может, взглянешь в зеркало и повторишь это ещё раз?

Смотря на меня исподлобья, Луиза задрожала глазами, словно была готова вот-вот расплакаться. Она как будто зашла слишком далеко и теперь поняла, что отступать ей некуда.

В мои планы не входило заставлять Луизу страдать. Но я не могла удержаться, чтобы не отомстить ей немного. Совсем чуть-чуть.

Её лоб покрылся морщинками, а руки сжались. То, как надувались щёки Луизы, когда смущение сменялось раздражением, тоже было очаровательно.

— Ты невыносима.

— Ну, может быть.

После окончания этого «диалога» Луиза начала стягивать с себя рубашку. Не снимать, не расстёгивать пуговицы — именно стягивать.

За окном было лето и, скорее всего, жарко. Потому не было ничего удивительного в том, что она немного вспотела. Мне казалось, она должна была учесть это и раздеться как обычный человек, но... похоже, я ошибалась.

Она была словно кошка, которая пыталась просунуть голову в узкую щель. Осознав, что у неё ничего не получается, она втянула руки внутрь и попыталась помочь себе высвободить голову.

Каким бы забавным это зрелище ни было, очень скоро мне наскучило наблюдать за этим.

— Так что ты ещё хотела услышать?

С этими словами я наконец встала с кровати, свесив ноги. Пока я зевала, живот внезапно зачесался. Скользнув рукой под подол футболки, я почесала его.

Луиза остановилась и повернулась в мою сторону. Наверное. На самом деле я не видела её лица, чтобы утверждать наверняка.

Прекратив борьбу с рубашкой, она просунула голову обратно в горловину. Зачем она это сделала? Тем не менее сейчас она была похожа на одно из тех животных, которых я... ну, где-то видела. Лелио, кажется... Нет, не так. Кто это вообще?

Хм. Точно. Она была как луговая собачка, высунувшая голову из норы. Луиза явно больше не сдерживалась и создавала всё больше и больше новых образов. Неосознанно, возможно.

— А я что-то хотела?

Поскольку попытка осознать это ни к чему не привела, я решила просто оставить это дело. Если ей нормально, мне — тем более.

Прошло несколько мгновений, после чего Луиза начала втягивать голову обратно. И... у неё ничего не вышло. Мне не казалось, что она была настолько буйной, чтобы ей требовалась смирительная рубашка. Но то, как торчала её голова из ворота, а руки метались под тканью — выглядело именно так.

— Я... застряла.

— Не сомневалась.

Хотела бы я знать, как вела себя Луиза в школе. Так же, возможно? Почему-то эта мысль не показалась мне приятной. Хотя это прозвучит странно, было бы лучше, веди она себя так только со мной. Не было особых причин, мне просто этого хотелось — знать, что существует что-то, что видишь только ты.

Наверное, в каком-то смысле это бы сделало меня особенной. Почему-то от этой мысли у меня начала чесаться щека.

Не задавая никаких вопросов, я спустилась с кровати и подошла к Луизе, чтобы помочь ей расстегнуть пуговицы.

Интересно, были ли у неё друзья? Она никогда не рассказывала мне о них. Что бы это могло значить?..

Том 2 Глава 12: Дихотомия: Хелиантус

До тех пор пока это не касалось меня напрямую, мне казалось, не должно было быть чего-то, что причинит мне дискомфорт. И всё же, подпирая спиной стену у ворот школы, я почему-то нервничала. Должно быть, это был первый раз, когда мама оставила меня под присмотром школьной стражи, а сама отправилась за покупками.

Сегодня была не пятница, и у меня не было никаких конкретных причин находиться здесь. В летнее время я исторически теряла всякую мотивацию что-либо делать. Хотя нет. Кажется, так было в любое время года. Поэтому, выйдя сегодня с мамой в город, я хотела освободиться от этой традиции.

Интересно, как отреагирует Луиза, обнаружив меня здесь? Будет ли она рада? А может, растеряна? Или... выйдя со своими друзьями, она сделает вид, что не знает меня?..

Я не хотела верить, что такая возможность существует, но я почти ничего не знала о её жизни в школе. Она рассказывала мне о занятиях, о том, как скучно ей сидеть на лекциях, и что практические занятия по магии для неё сущий пустяк. На этом мои знания заканчивались.

Как я должна буду поступить, если действительно случится худшее и Луиза просто пройдёт мимо, оставив меня так и стоять у ворот, пока не придёт мама? Проигнорировать в ответ или позвать?.. Ответ, конечно же, очевиден.

Ясцирисы уже давно отцвели, и на замену красным лепесткам пришли довольно привычные зелёные листья. Такие ли цвета я себе представляла, когда думала о своём рождении весной? О чём-то, на чём не остановится равнодушный взгляд прохожего? Возможно...

Как и я сама, все эти приевшиеся краски не вызывали интереса. В то же время бессчётное количество совершенно одинаковых листков образовывали тень и вместе с прохладной стеной спасали меня от летнего зноя. Вероятно, красота не всегда должна быть сложной.

Я вздохнула — кажется, даже слишком громко, из-за чего проходящая мимо девочка обернулась, чтобы посмотреть на меня.

Она была на голову выше. Как и цвет кожи, её волосы выглядели не совсем обычно: почти чёрные, как мои, и глубокие, как ночь у мамы. Хотя её униформа напоминала форму Луизы, носила она её слегка небрежно. А ещё мне показалось, что за прядями я заметила блеск серёжек.

Я не стала долго рассматривать её. Сразу следом и она уже отвернулась. Странно, почему она шла не из школы, а... откуда-то ещё? Может, где-то был другой выход? Или... она была хулиганкой?

Впрочем, кому какое дело.

Слабый ветерок в сочетании с приятным шумом листвы над головой навевали дремоту. Я зевнула и потянулась к глазам, словно пытаясь вымести из них сон.

Если где-то и правда существовал другой выход: что если Луиза выйдет оттуда? Стоило бы уточнить у стражника, но мне совсем не хотелось этого. Он выглядел как королевский гвардеец — неважно, было ли на улице жарко, он продолжал неподвижно стоять на одном месте.

Пока я думала об этом, шорох брусчатки под ногами привлёк моё внимание. Стоило только повернуться, как мой взгляд упёрся прямо в ту самую девочку. Её глаза были широко раскрыты, и я не могла не отпрянуть. Вернее, хотела бы, но уже упёрлась в стену. Некоторое время мы просто продолжали смотреть друг на друга.

— Ты... Хмм... ты подруга Луизы, правильно? — неуверенно спросила она, почти ткнув в меня пальцем.

Я онемела. Мои глаза не могли сфокусироваться на её пальце перед самым лицом. И тем не менее я изо всех сил пыталась разобраться в ситуации.

Если они из одной школы, я могла предположить, откуда она знала Луизу. Но неужели здание настолько маленькое, что можно было знать всех в лицо? Или же дело в самой Луизе? Могла ли она сделать что-то такое, из-за чего учащиеся могли не знать имени директора, но всем было известно её имя? Ну, звучит безумно.

— Хмм?

— Я видела, как вы шли вместе позавчера. И в прошлую пятницу ты ждала её здесь. Так что?

Мне бы очень хотелось, чтобы она ощутила мою реакцию на своё вторжение. И всё же она этого не сделала. Она не отступала. Напротив, казалось, одним своим присутствием давила только сильнее.

Так что... что я должна была ей ответить?

«Это не так» — враньё.

«Луиза моя подруга» — а это так?

«Мы близки» — так и есть.

Но...

Резкий запах пота ударил в ноздри. Это явно указывало на то, что девочка либо бежала, либо долго находилась под солнцем. Выходит, она правда была хулиганкой? Может, и её кожа была темнее по этой же причине?

В книгах нередко можно увидеть, как школьники прогуливают уроки на крыше или гуляя по улицам. Но если действительно решиться на подобный шаг, даже прячась в тени, не стоит удивляться, если в итоге обгоришь на солнце.

Нет, постойте. О чём это я?

Я наконец подняла глаза к лицу девочки, и его сложно было назвать приятным. Дело было не во внешности, а скорее в том, как она смотрела на меня. Будь я постарше, возможность того, что она могла схватить меня за воротник и потребовать кошелёк, уже не звучала бы так уж безумно.

— Ты язык проглотила?

Было достаточно всего одного короткого взгляда стражника, чтобы девочка подняла руки и отступила на шаг. Наверное, мне стоит поблагодарить его после за то, что он так щепетильно отнёсся к маминой просьбе.

— Простите, простите. Я не собиралась причинять ей вреда.

Теперь, с опущенной головой и вздохами, она не казалась такой, какой я её себе представляла. Вероятно, из-за разницы в росте было что-то пугающее в её взгляде.

Немного грубая, но вполне обычная. Так мне кажется.

Вскоре прозвенел звонок, оповещая об окончании уроков. Он был достаточно громким, чтобы его можно было услышать даже за пределами школы. Как любопытно. Его звук немного напоминал, как будто кто-то отрыгнул в саксофон или что-то вроде того.

Услышав звонок, девочка вздохнула ещё громче. Её плечи поникли, будто она пропустила свой автобус.

— До встречи, — сказала она, поднимая руку.

Через пару секунд и я подняла свою в ответ. Моя рука покачивалась из стороны в сторону, как листья дерева.

«До встречи, да?» — сжав пальцы, повторила я про себя.

Действительно ли это случится? Мы на самом деле собирались встретиться ещё раз? Учитывая, что как минимум два раза в неделю я бывала здесь, такую возможность нельзя было исключать.

Погоди, а я вообще хоть что-то ей сказала? Кажется, что нет...

Наверное, мне стоило сразу поправить её и сказать, что мы с Луизой не были подругами. Этому слову было не под силу уместить те отношения, которые у нас были. В то же время я так и не нашла подходящего слова, которое могло бы описать наши отношения.

Пока я обдумывала, что мне следовало сказать, девочка обернулась. Может, она что-то забыла?

Она подошла ко мне, и довольно скоро уже снова стояла передо мной. То, как она виновато накручивала свои волосы на палец, глядя куда-то в сторону, создавало образ совершенно другого человека. Не знаю почему, но было странно видеть её такой, и в то же время — впечатляло.

— Ты это... прости, если напугала.

Не знаю, было ли верным решением думать об этом постфактум, но она имела достаточно храбрости, чтобы извиниться. Несомненно, было бы лучше, если бы она начала разговор так же вежливо. Ну, кому какое дело.

— Ты не напугала, я просто... растерялась.

Мало-помалу я почувствовала, как мои щеки начинают гореть. Что в моих словах заставило меня так реагировать? Без понятия.

В ушах звенело. Мне казалось, что в моей голове что-то стучит. Было бы здорово, если бы незнакомцы перестали со мной заговаривать, когда я была одна.

— О-о, так ты всё-таки умеешь разговаривать?

Тогда зачем допытывалась, если не была уверена — хотела бы я сказать.

Девочка мельком глянула на стражника, словно хотела удостовериться, что всё в порядке, а затем на меня.

— Так вы друзья или нет?

Похоже, наконец получив от меня отклик, девочка опять начала напирать. Более мягко, чем изначально, но всё же.

— Что-то вроде того.

Я была вынуждена признать этот факт. Хотя я и не пыталась ничего скрыть. Я сама себе решила, что для Луизы будет лучше, если никто не узнает, что она водится с ребёнком.

В то же время я сама себе противоречила. Стоило нам вместе идти по улице — даже не держась за руки или не разговаривая — всегда существовала возможность, что кто-то нас мог увидеть.

Размышления о себе, применение с другими — ничто из этого не было связано с Луизой. Всё это, вероятно, были моими собственными предрассудками, которые я пыталась примерить на других.

— А? И что это должно значить?

Похоже, мой ответ её не убедил. Она выглядела как волчица, которая схватила черепаху в шкуре зайца.

Секунду я раздумывала, какое ещё слово я могла бы подобрать. Вся проблема отношений была в том, что как только попытаешься их определить — их становится сложнее объяснить. Это было то же самое, что прийти со своим кусочком пазла к чужой мозаике. Сколько не прикладывай, желаемая картина не сложится.

— Ну, это... — поднеся руку к затылку, я вздохнула.

— Тебе так сложно ответить, что вы друзья? Вы совсем не похожи на сестёр.

По мере осознания того, что мои слова не дойдут до неё — я больше не пыталась ничего объяснять.

Меня начало раздражать то, как она продолжала напирать со своими расспросами. Как будто она уже всё решила заранее и теперь просто даёт мне знать о своём видении.

Мне вдруг захотелось попросить её уйти, но прежде чем я успела, группы школьников начали постепенно выходить с территории школы. В этот момент мне уже было не до девочки. Было бы глупо пропустить Луизу из-за спора с какой-то незнакомкой.

Но саму девочку, похоже, это не удовлетворило. Когда у ворот стало больше учеников и внимание стражника сместилось в сторону, её рука легла мне на плечо. Было не похоже, что она хотела меня ударить, но она точно пыталась обратить на себя внимание.

— Эй, не игнорируй меня, — сузив глаза, она посмотрела на меня.

Где-то слышала, что у всех была своя система ценностей. Если разница между ними была настолько большой, не было смысла пытаться вести себя так, будто тебе не наплевать на собеседника. Всегда найдутся несколько тем, где ваши мнения не совпадут. И навязывать собственное было не лучшим выбором.

Я смотрела на неё в ответ, будто молча пытаясь сказать ей, чтобы она отстала наконец.

— Раз уж прогуливаешь занятия, делай это не перед школой, нищенка.

«Какое здравое замечание» — подумала я и обернулась в сторону голоса.

В нескольких шагах от нас стоял парень. По его словам было похоже, что они с этой девочкой знакомы. В каком-то смысле.

Это и было то, что она называла «друзьями»?

Кажется, он совсем не замечал меня. Его взгляд был полностью прикован к девочке. Мне было сложно судить о её социальном статусе, но он и правда смотрел на неё как на убогую.

В то же время что-то в нём сразу бросалось в глаза. Его форма была такой же расцветки, но только то, как он стоял... было в этом что-то претензионное.

— Чёрт...

Рука девочки тут же спала с моего плеча. Из-за того, как опустилась её голова, волосы упали ей на лицо, закрывая его почти полностью, будто её окатило водой.

— Мне нездоровилось.

Её голос затихал по мере того, как она говорила. Будто она пыталась имитировать боль в горле или что-то вроде того.

— За дурака держишь? — приподнимая бровь, он гордо задрал подбородок. — Сейчас конец учебного дня, а ты в школьной форме.

С его доводами было сложно спорить. Но хоть я и была ему благодарна за то, что он переключил её внимание на себя — не уверена, что эта гордость была заслуженной.

— Я просто...

Лишая её возможности закончить, парень быстро подошёл к ней и схватил за запястье, будто знал, что она может попытаться сбежать.

— Ты просто что? Ещё и мальчика с собой приволокла. Школа не место для этого.

Мальчика? О ком он?

Я даже пробежалась глазами по сторонам, но так никого и не нашла. Вернее, не так. Учащихся было достаточно, но никто из них не подходил под описание.

— Это ты причина её прогулов?

В этот момент впервые за всё время парень посмотрел прямо на меня. Вау, а я уж надеялась, что мне удалось слиться со стеной.

Нет, погодите. Это я была тем самым «мальчиком»? Я даже невольно подняла руку, указывая на себя.

— Ты тоже пойдёшь со мной.

Я отступила в сторону прежде, чем его рука успела дотянуться до меня. Неужели он так и не смог разглядеть во мне девочку? Складывалось ощущение, что, глядя прямо на меня, он совсем меня не видел.

Если подумать, разве я уже не оказывалась в подобной ситуации?

Ну, как бы там ни было.

— Вообще-то я девочка.

— Ха? Какая разница?

Что значит «какая разница»? Очень сомневаюсь, что такому как он понравилось бы, если кто-то увидит в нём девочку.

Кто это вздыхал — я или та девочка? Мы обе были так потрясены его бестактностью, что я не до конца понимала происходящее.

— Ты совсем дурак?

Он и сначала выглядел хмурым, но, услышав мои слова, выражение его лица стало совсем кислым. Что касается девочки, она выглядела так, будто у неё совсем не было времени отреагировать.

Может, я неверно истолковала ситуацию и оказалась невольно втянута в какую-то сцену ревности? Хмм. Нет, не похоже.

С другой стороны, откуда мне знать?

— Ты кого дураком назвала, дура? Ты вообще знаешь, с кем говоришь?

— Знаю. С дураком.

— Ты! Да я... Сама дура!

В этот раз, без сомнения, я была той, кто вздыхала. Продолжать спор было бессмысленно. Не удивлюсь, если он перерастёт в обычный обмен оскорблениями. Мне бы не хотелось, чтобы Луиза или мама застали меня за подобным.

Глубоко вздохнув, я обратно облокотилась на стену и отвернулась.

— Что? Сдалась? Трусиха.

Каким же он был шумным. С моих губ едва не сорвалось «заткнись», но я вовремя остановила себя.

— А теперь пошли.

Похоже, осознав, что я не собиралась участвовать в словесной перепалке, он снова попытался меня схватить. В этот раз я оказалась слишком невнимательной, чтобы отступить. Его ладонь сомкнулась на моём предплечье. Хватка оказалась достаточно крепкой, чтобы я прищурилась, когда он потянул нас с девочкой за собой.

— Эй!

— Беннефорд, куда это ты тащишь мою дочь?

Не успел этот назойливый парень сделать несколько шагов, как тут же упёрся в маму. Он даже попятился, из-за чего едва не наступил мне на ногу.

Постойте. Бене кто?.. Откуда мама его знает? Вся эта ситуация начала казаться подготовкой к какой-то шутке.

— Тётушка? Дочь? Она-то?

Быстро отпустив мою руку, он по какой-то причине указал на девочку. Хотя я видела только его спину, по тому, как трясся его палец, похоже, он сильно нервничал. Однако мне кажется, что в этот момент выражения наших с мамой лиц почти идеально совпадали, чтобы можно было догадаться, о ком именно она говорила.

Что до моей «новой сестры» — она вжимала голову в плечи, будто надеялась, что на её теле находился панцирь. Улучив возможность, она двинулась в сторону, будто пытаясь спрятаться за моей спиной, как цыплёнок. Было немного странно наблюдать, как кто-то выше тебя пытался за тобой скрыться.

Так, если она была цыплёнком, кем в таком случае была я?..

Ну, не будем об этом.

— Сколько раз я говорила не называть меня «тётушкой»? — не колеблясь ни секунды, мама вытянула руку и щёлкнула его по лбу. — Я говорю о ней.

Мама указала прямо на меня, не поворачивая головы и не двигая глазами. Конечно, я оставалась на месте, но неужели она настолько точно запомнила, где я стояла? Или это была очередная мамина суперспособность?

Пока я думала об этом, мой взгляд привлёк зелёный цвет. На этот раз он не принадлежал листьям — это была Луиза. Она следила за разговором со стороны и, казалось, очень хотела понять, что происходит.

Я уже собиралась подойти к ней, но стоило мне двинуться, как ткань футболки натянулась, надавливая на живот. Эта девочка. Почему она держалась за меня? Вместе с тем выражение лица Луизы начало меняться.

Она сердилась? На кого? На меня? Или на девочку?

Хотя это не имело никакого значения, глядя на Луизу, я поняла, что сделала что-то не так. Вот только что?

Её губы приоткрылись, будто хотела что-то сказать — но передумала. Она просто отвернулась и встала рядом с мамой.

— Ну, я пойду. Спасибо.

Я почувствовала, как давление на живот ослабло, а ткань снова прилегла к спине, когда девочка наконец отпустила футболку. Сразу следом она хлопнула меня по плечу. Казалось, она нарочно сделала это сильнее, чем могла бы, из-за чего я пошатнулась. Но стоило мне повернуться, как она уже была ко мне спиной, качая рукой из стороны в сторону.

Она сейчас передразнивала меня или что? Глядя ей в спину, моё лицо слегка дёрнулось.

— Ты оказалась приятнее, чем показалась на первый взгляд. Увидимся.

Она сказала это достаточно громко, чтобы её можно было расслышать. Её поведение напоминало шкодливую кошку — стоило вниманию с неё сместиться, так она тут же махнула хвостом и ушла.

Что за проблемная девчонка?

Приложив руку к затылку, я испустила невероятно долгий вздох. Если в первый раз я ещё задумывалась о такой возможности, то сейчас явно не хотела встречаться с ней снова.

Но что если она и правда подруга Луизы? Получается, мне придётся её терпеть? Но... Луиза ведь ни разу не упоминала при мне своих друзей. Значит ли это, что мы... отдаляемся? И то, что она сейчас избегает меня...

Я немного боялась, куда меня могут занести эти мысли, потому решила оставить их пока в стороне.

До моих ушей донеслось пение птиц. Интересно, почему их симфония здесь звучала намного громче, чем у моего дома? Было ли это из-за деревьев, заполняющих территорию школы? Наверное.

Кстати о доме. Что этот парень вообще имел в виду, называя маму «тётушкой»?

.

Когда за мальчиком приехала карета, мама прекратила его отчитывать. Глядя на него в тот момент — с красным лицом и опущенной головой — он выглядел менее неприятным. Разве что необоснованно шумным, может быть. То ли дело та девочка.

Сравнивать её с кошкой было ошибкой. Как отреагировала бы Луиза, узнай, что я практически считала их одинаковыми? Даже если с моей стороны это было не так, звучало всё с точностью до наоборот.

Думая об этом сейчас, она больше напоминала змею. Не то чтобы она брызгала ядом или пыталась съесть меня как птенца, отделившегося от гнезда. Скорее, она была скользкой и до конца непонятной.

Что она имела в виду, говоря, что я не так уж и плоха?..

Что более важно — с того момента Луиза не проронила ни слова. По крайней мере, по отношению ко мне. А стоило мне попытаться заговорить — хмурое выражение Луизы было выразительнее тысячи слов. Это напоминало ситуацию, когда, пробуя ногой дно опасной реки, неожиданно для себя понимаешь, что ты уже по горло в воде.

Похоже, жизнь решила мне показать наглядно, что случается, когда делаешь что-то неестественное для себя.

Так как слова не оказывали на Луизу никакого эффекта, а взять за руку мне не хватало духу, я решилась на отчаянный шаг — ущипнуть её. Как оказалось, было достаточно прикоснуться к её спине, чтобы она завизжала.

— Ты дура, что ли? Ой, извините... — Луиза быстро забрала свои оскорбления, прежде чем переключить внимание на маму.

Мама, кажется, даже ничего не заметила. Она что-то бубнила про себя, загибая пальцы, будто сверялась со списком покупок у себя в голове. Стоило ей заметить, что на неё смотрят, она тут же отвлеклась, улыбнувшись Луизе.

— Не нужно извиняться, когда ты права.

— Э?..

Сложно сказать, кого из нас заявление мамы шокировало больше.

С её стороны было подло выбрать Луизу вместо своей дочери. Ну, не то чтобы я сама поступила как-то иначе. Наверное.

— Точно. Я тут забыла кое-что купить. Присмотри за моей пропащей дочерью, чтобы она снова не вляпалась в неприятности.

— Мам!

Игнорируя мои протесты, она приложила руку к моей спине и буквально вытолкала меня к Луизе. Мама выглядела немного уставшей, и всё равно, кажется, атмосфера между нами её утомляла куда больше.

Не сопротивляясь, Луиза кивнула и взяла меня за руку. Если подумать, сегодня было достаточно людей, кто прикасался ко мне. И пускай она была обижена на меня — несмотря на это — её ладонь сжимала мою так же нежно, как и всегда.

Способности мамы всегда проявлялись в нужный момент. Нет, наверное, не так. Я просто замечала их только тогда, когда они были мне действительно необходимы. Замечать чужие старания у меня получалось только тогда, когда без них я уже не справлялась сама.

Похоже, самая сложная задача взрослых — это терпеть и принимать эгоизм детей. Способствовать разрешению детских «катастроф» и при этом не получать даже благодарности. Уверена, на это уходило колоссальное количество энергии.

Подобные мысли проносились у меня в голове, пока я наблюдала за отдаляющейся фигурой мамы. Сейчас всё, что я могла сделать, чтобы как-то отблагодарить её — не потратить полученный шанс впустую.

Прежде чем что-то сказать, я сжала немного крепче ладонь Луизы, пытаясь обратить на себя внимание. Она никак не отреагировала.

В таком случае, о чём Луиза хотела бы поговорить? Очень сомневаюсь, что это был подходящий момент, чтобы узнать, как прошёл её день в школе. Нет, всё не то.

Осторожно я потрогала свою щёку, будто пытаясь удержать мысли на месте.

— Прости, что доставила хлопот.

Не зная конкретной причины раздражения Луизы, мне не оставалось ничего другого, кроме как уповать на удачу. Я была виновата. В этом не было сомнений. Но поводов было слишком много, чтобы я могла выбрать только один.

Всё ещё держа меня за руку, Луиза наконец повернулась ко мне, потупив взгляд.

— Хлопоты? Какое интересное название для заведения знакомств за моей спиной.

А? О чём это она?

Не до конца понимая, что Луиза пыталась этим сказать, мои плечи инстинктивно сжались, а спина сгорбилась.

— Я не...

— Ага.

Не оставляя мне возможности ответить, она снова отвернулась, одним своим видом давая понять, что тема закрыта.

Неуверенная в том, что мне следовало сказать теперь, я откашлялась, будто надеялась, что этот жест сможет как-то заменить слова. Затем я попыталась снова. Но, как и в первый раз, мои мысли напоминали песчинки стекла, больше не способные принять какую-то форму.

Луиза не сводила взгляд со здания напротив. На нём даже не было никаких вывесок, чтобы можно было за что-то зацепиться. Это было, честно говоря, немного обидно — что она смотрела не на меня.

Обидно? Правда? Я чувствовала, как моя щека теплеет от этой мысли. В то же время, как это часто бывало, я не могла отвести от неё взгляд.

Из-за всей этой суматохи глаза Луизы немного повлажнели. Её глаза блестели так сильно, что действительно напоминали изумруды. Это было... волшебно.

Так как мои слова не справлялись с её бронёй — и не то чтобы я могла их подобрать — я сделала то, чего хотела больше всего. Отпустив её руку, я обняла её со спины.

Не видя ничего, кроме её спины, мне было сложно судить, как она отреагировала. Я чувствовала, как её живот напрягся, когда мои руки легли на него. В этот момент она немного напоминала ежа — как бы сильно ни кололись её иголки, местами она оставалась такой же мягкой.

— Что это ты делаешь?

— Ничего.

— Не похоже на ничего.

В ответ я издала только короткое «угу», не двигаясь с места. Пока я прижималась лицом к её спине, мои уши ощущались всё сильнее. Похоже, они были настолько красными, что практически покалывали.

Ну, в этом не было ничего удивительного. На улице и правда было жарко. Точно так же как и моя, спина Луизы казалась немного влажной. Если подумать, чувствовала ли я когда-нибудь её запах так сильно? И тем не менее он ничуть не раздражал мои ноздри. Напротив, из-за этого всё моё тело наполнялось теплом.

Опять же, возможно, всё дело было в летнем солнце, направленном прямо на нас. Оно светило сквозь кроны деревьев, будто пыталось выжечь это мгновение прямо на коже.

— Ты такая дура, Йори. Выглядишь такой брошенной, когда я ухожу, а сама себе даёшь полную свободу, да?

— В смысле?

— В смысле, что ты дура.

Как это часто бывало, Луиза не пыталась скрывать свои истинные чувства. Однако прямо сейчас её голос звучал мягче, чем несколько мгновений назад.

— Я поняла.

— Неужели? Раз поняла, то не делай так больше.

Она положила свою руку поверх моей. Словно играя на каком-то струнном инструменте, её тонкие пальцы царапали тыльную сторону моей ладони.

.

Подняв голову и посмотрев на часы, я обнаружила, что до конца школьного дня осталось не более десяти минут. Очевидно, ничего волнующего не ждало меня по его окончании. Сегодня была пятница, но Луиза сказала, что мне не нужно приходить её встречать.

Хотя она, кажется, больше не злилась на меня, что-то её определённо беспокоило. Как я и опасалась, школа существовала отдельно от меня. Как другая сторона стены, через которую я всё равно ничего не видела.

Что более важно, сейчас мне бы стоило опустить подбородок. Если я продолжу так сидеть, задрав голову вверх, пыль начнёт попадать мне в нос.

Гостиная была слишком большой, чтобы зелёный камушек мог её охладить. Обычно в такие дни входная дверь была открыта, но в этот раз она почему-то была закрыта. Всё, чего мне хотелось в этот момент — вернуться в свою комнату и лечь под одеяло.

«В таком случае Луиза снова будет злиться», — вздохнула я про себя.

К сожалению, так было нельзя. Раз я не встретила её у школы, с моей стороны было бы бессовестно в очередной раз встречать её в кровати. Не удивилась бы, придумай она какое-то очередное наказание. Не то чтобы я была совсем против, но... и не за, во всяком случае.

Если во мне и было что-то выдающееся для данной ситуации, так это то, что у меня совсем не было хобби. Что означало — мне всё равно было нечего делать.

— Не уснуть в такой душной атмосфере. Похоже, и я... на что-то гожусь, — я решила похвалить себя вслух, но мои слова быстро утонули в зевоте.

Я решительно помотала головой, пытаясь стрясти с себя надвигающийся сон, будто он скрывался где-то на кончиках волос. Но это мало помогло — мой рот тут же открывался, стоило ему закрыться.

Ничего ведь не произойдёт, если я немного посплю? То, что я ждала её практически у двери — уже большой подвиг, правда?

В попытках оправдать себя моя голова начала слегка кивать. Руки казались настолько тяжёлыми, что, даже если бы я хотела, не оставалось сил, чтобы потереть глаза.

Интересно, что такое сны и почему люди вообще их видят? Если, предположим, наш мозг таким способом воплощает наши мечты или страхи, почему иногда во сне я вообще будто не была собой? Просто смотрела на чью-то чужую жизнь, людей, которых никогда не встречала. И всё равно казалось, что знаю их очень давно.

— Сюрикен!

— Воу.

Она выглядела такой гордой собой, победно поднимая скомканный листок бумаги вверх.

— Журавлик!

— И правда похоже.

С каждым сложенным кусочком оригами её гордое выражение становилось всё глубже.

— И теперь меч для Хомуки.

Я смотрела, как она пытается вложить скрученный в трубочку листок бумаги в лапы хомяка. И, что оказалось более странным, он действительно взял его и теперь больше напоминал коалу, заснувшую на дереве.

— А кто такой Хомуки?

— Хомяк же, совсем глупая? Ха-ха-ха.

— Но это ведь Мино.

— Э-э... Да, так и есть. Его зовут Хони.

Неужели ей было так трудно запомнить его имя? Мне оно не казалось таким уж сложным. При этом она выглядела очень гордой, будто и правда назвала его правильно.

Ну, пускай так.

— Ага.

— Ты когда-нибудь прикасалась к Хибараи? У него такая мягкая шёрстка!

Хиба...раи? Мне было до конца не ясно, о ком она говорила; её взгляд то и дело прыгал с моего лица на хомяка. Вероятно, так теперь его звали. Честно говоря, из-за всей этой череды имён я уже не была уверена, какой из вариантов был верным.

Однако, как мне кажется, хотя он был на расстоянии вытянутой руки, никогда прежде я не прикасалась к нему. Почему? Может, как и сейчас, каждый раз, когда я хотела, он уже спал? Возможно.

Немного подумав, я только покачала головой.

— Серьёзно? — она так громко протянула звук, что её голова едва не откинулась назад. — Ну, ты многое потеряла. Он такой мягкий. Пушистый. Кстати, а ты знала? Хотя откуда? Ха-ха-ха. Так забавно, мы так давно не виделись, а ты совсем не изменилась. Знаю, знаю. Но это не мешает тебе оставаться *******. Ты... ха-ха-ха, конечно, ты бы не стала. Правда? Ты позволишь?...

Она так много говорила, что я просто не успевала ухватиться за что-то конкретное и потому только кивала в ответ. Если, конечно, она задавала вопросы.

Итак, кем же была эта девочка?

По какой-то причине каждый раз, когда я пыталась ухватиться за её образ, он словно менялся. Или я просто забывала слова, чтобы правильно описать её. Она была такой и... эдакой. Одновременно близко, но стоило приглядеться — уже так далеко. Очень странно.

— Нет, серьёзно. Позволь мне потрогать твои ****. Они кажутся такими мягкими. Ха-ха-ха. Моя голова уже становится горячей. Ага. Э-э... Ладно. Признаю. Но я не отступлю! Пожалуйста, позволь мне! Позволь мне потрогать их!

Не успела я и рта открыть, как она уже хохотала во всё горло. О чём бы ни был её монолог, похоже, он произвёл на неё глубокое впечатление.

Её глаза напоминали солнце. Не то чтобы они были слишком яркими — скорее, я не могла понять, куда именно она смотрела.

— Эм, послушай. А ты... кто?

— Совсем уже взбрендила, во сне разговаривать?

— А?..

Мои глаза тут же распахнулись, когда я почувствовала, как на мои щёки что-то давило. Будто моя голова была лампой, ладони Луизы интенсивно тёрлись о мою кожу. Ещё немного — и она сотрёт мне лицо.

Кстати, когда она успела вернуться?

— Я не... шпала.

— Неужели? Может, скажешь это засохшей слюне на подбородке?

Луиза наконец отпустила мои щёки, и теперь уже пришёл мой черёд тереть их. Каким образом я пыталась сменить одно ощущение на другое, такое же — непонятно.

Пока я пыталась привести своё лицо в порядок, Луиза пропускала свои волосы сквозь пальцы, будто пыталась причесаться. Я заметила, что её кожа блестела сильнее обычного. И ещё, её грудь поднималась и опускалась так быстро, словно за ней гналась стая собак. Что, учитывая её кошачью натуру, было вполне возможным.

Конечно, это была шутка.

— Что-то произошло?

— Ничего.

Если «ничего», то почему тогда так выглядишь? Неужели она тайно родилась на Планете Ничего и всё для неё было пустяком? Нет, что-то тут явно было не так.

Я украдкой взглянула на её рубашку — она плотно прилегала к её телу и почти просвечивала. На это она отреагировала быстро: прикрыла тело одной рукой, одновременно закрывая лицо другой. Сквозь промежутки между её пальцами я могла видеть, как её глаза отчаянно прыгают слева направо.

Со стороны могло показаться, что между нами происходит многое. Но на деле мы всё ещё находились в том же положении, с которого начали.

— Видела, да?

Видела — что? То, что она вспотела? Разве в этом было что-то странное?

— Да.

— Всё?..

И вот опять. Что она имела в виду, спрашивая меня об этом? Я уже начала жалеть, что сказала ей правду.

— Эм, ну... какую-то часть? Я думаю.

— Какую?

Теперь, когда я подумала об этом — я видела примерно всю рубашку, верно? И что мне следовало ответить?

— Низ?

— Низ? Тогда... всё хорошо, наверное.

Почему она меня спрашивала об этом? Возможно, я ещё не до конца проснулась, но с Луизой явно было что-то не так. Может, на самом деле на её рубашке где-то была дырка? Кажется, сейчас был не лучший момент, чтобы удостовериться в этом.

— Подожди меня здесь, ладно?

Не успела я дать ей ответ, как Луиза уже начала убегать к лестнице, крутясь и пританцовывая.

— Не стоит переживать об этом. Ты и так выглядишь, ну... мило.

Почему я сказала ей об этом? Обычно подобные мысли не покидали пределов моей головы. Может, я всё ещё спала?

Луиза остановилась, обернулась и щёлкнула пальцами. По крайней мере, она пыталась это сделать. Хотя её пальцы издали какой-то звук, вряд ли это можно было назвать «щелчком».

— М?

Отказавшись от дальнейших объяснений, Луиза сбежала, оставив меня сидеть на диване.

Похоже, мы вернулись к тому, с чего начали, не так ли?

.

Знаю, что это не было чем-то новым для меня — но меня в очередной раз накрыла волна усталости. Резкая, как первые лучи солнца. И всё для того, чтобы, закрывая глаза, я оказывалась посреди глубокой ночи.

Человеческое сознание действительно было чем-то волшебным. Это была магия, способная в один миг переключать состояния между днём и ночью. Создавать и разрушать миры. При этом ничего внешне не изменяя.

И всё же, как бы противоречиво это ни звучало — всё менялось.

Луиза уже вернулась. И, как показывала практика, я буду безжалостно вытянута на берег, стоит мне хотя бы попытаться погрузиться в этот бесконечный океан. И тот факт, что таких дней намечалось больше, чем прошедших, без сомнений доказывал, что моя жизнь сейчас находилась в довольно неплохом состоянии.

Луиза уходила и возвращалась. Предполагая, что это будет повторяющимся событием в нашем будущем, возможно, мне стоило сократить драматичность и принимать каждое изменение как что-то новое.

Конечно, всегда существовала возможность, что я была слишком оптимистично настроена. Но не будем об этом.

Если подумать, впереди меня ждут дни как этот. Когда по какой-то причине мне не нужно будет идти встречать Луизу. Что значило, что трюк «я честно ждала тебя у самого входа, но слишком устала» больше не сработает. Как оказалось, начинать со своих козырей было не самым умным ходом. К тому же, кажется, саму Луизу мой поступок мало впечатлил.

Неужели в следующий раз мне придётся найти себе какое-то занятие, чтобы не уснуть? Ну...

С того момента прошло несколько дней, я иногда ловила себя на мыслях о тех двоих. Где-то слышала, что люди часто сталкивались с проблемой переосмысления сказанного в неловких ситуациях. Теперь я понимала почему. Мне следовало промолчать.

Мой обычный подход: просто сказать «ну, как угодно», наконец был встречен соответствующе.

Глядя на Луизу в тот день, я никогда ещё не чувствовала себя такой беспомощной. Именно из-за этого чувства и рождался этот вопрос: а что если? Если искать виноватых в произошедшем, вероятно, большая часть вины лежала на мне.

— Ох, я так устала, — с этими словами я перевалилась со спинки дивана на перила.

— Ну, ничего нового.

Мужской голос быстро вернул меня в реальность, заставив приподняться.

— А... откуда ты здесь?

Конечно, я привыкла, что Эуриэль всегда появлялся когда ему заблагорассудится, но как он снова попал в дом? Я украдкой глянула на дверь — всё ещё заперта. Неужели он влез в окно? Или же пришёл вместе с Луизой?

— Что-то произошло?

Проигнорировав мой вопрос, он так и остался стоять, упёршись локтями в спинку дивана и уложив подбородок на скрещенные ладони.

— Ничего. Просто... задумалась.

— Хм? Вот как? Как всегда, да?

— Эм, ага.

Решив не разбираться в загадке его появления, я снова облокотилась спиной на перила. Расправив плечи, моя спина прохрустела, будто обратилась в печенье, из-за чего из губ вырвался глубокий вздох.

— Временами неприятности — это хорошо.

— В смысле?

— Значит, тебе пора относиться ко всему серьёзнее.

Он протянул руку к моему лицу и коснулся пальцем моего носа, из-за чего кожа вокруг него инстинктивно напряглась.

Как ни странно, его довод звучал очень правильно. Но прежде чем я успела выразить свои мысли по этому поводу, он просто исчез.

Я резко поднялась на ноги, схватившись за спинку дивана, и огляделась вокруг. Я всё так же находилась в своей гостиной. Ничего необычного. Тогда... с кем я только что разговаривала?

— Что такое?

Голос принадлежал не Эуриэлю. Это была Луиза. Неужели всё это время я разговаривала с ней? Странно.

— Ты никого здесь не видела?

Я решила спросить её об этом, чтобы убедиться. Сначала она склонила голову набок, прижимая указательный палец к уголку губ, но затем быстро выпрямилась и кивнула.

— Я здесь.

Ну, это было разумное наблюдение. Во всяком случае, я не возражала.

— Ты просто пялилась в потолок, а потом внезапно вскочила.

— Эм, ну, я... отлежала руку, да, — уверенно заявила я, делая вид, что не понимаю, о чём она говорит.

Надеюсь, она не застала меня в очередной раз разговаривающей с самой собой. Впрочем, кого это должно волновать? Если это позволило мне дождаться, пока Луиза переоденется и вернётся, значит, это было благом.

— Я просто думала, сколько всего интересного мы сможем сегодня сделать, — опускаясь обратно на диван, я попыталась сменить тему. Моя шея слегка побаливала, что означало: я немало времени провела, лёжа на перилах.

— О, неужели?

— Ага.

Я почти могла видеть, как над её головой появлялся гигантский вопросительный знак.

— И что же?

— Я не придумала.

Мой ответ заставил Луизу нахмуриться. То, как тянулись её руки к моему лицу, заставило меня предположить, что моя смена темы оказалась не особо удачной. Но прежде чем её ладони дотянулись до меня, в дверь постучали.

Звук даже не успел достичь моих ушей, как Луиза рванула с места подобно брошенному с утёса камню. Пожалуй, это будет небольшим преувеличением, но даже сапсан позавидовал бы её скорости.

Оказавшись у двери, она повернулась ко мне — я ей помахала. И она немедленно сделала то же самое. И если в моем движении не чувствовалось особого энтузиазма, она не сдерживалась. Интересно, если бы я сделала что-то ещё, последовала бы она моему примеру?.. Кого я обманывала. Я уже знала ответ на этот вопрос. Быть на несколько шагов впереди меня — это практически олицетворяло характер Луизы.

Пока я размышляла об этом, Луиза уже открыла дверь. На самом деле это произошло довольно быстро. Настолько, что человек, находящийся за ней, наверняка мог подумать, что его всё это время ждали прямо у порога.

К слову, кто это вообще мог быть?

— Луиза? И ты здесь? Нужно было сказать, что мы направлялись в одно место.

— Эм, здравствуйте.

Неужели Эуриэль выбрался через окно второго этажа и теперь решил зайти нормально? Но голос принадлежал женщине. В таком случае, может, это доставка пиццы?.. А тут такое есть?

Все мои догадки в итоге ни к чему меня не привели, и потому я решила слезть с дивана, чтобы проверить самой. В то же время дверь на кухню открылась, и оттуда вышла мама. Она расправила плечи, будто уснула прямо на кухонном столе, и убрала волосы со лба, зачёсывая их назад.

Стоило мне подойти к двери, как солнце ударило в глаза, заставляя меня щуриться и прикрывать их рукой. Сразу следом в мои ноздри проник знакомый аромат. Настолько сильный, что у меня начало чесаться в носу. Где же я могла его учуять?

Мне было сложно разобраться, кто в итоге стоял передо мной. Всё, что я могла сказать — фигура была очерчена ослепительно ярким свечением, будто была создана из самого света.

— Ох, Йори. Давно не виделись, не так ли?

Когда мои глаза привыкли к свету, я узнала её. Улыбка на лице этого человека мгновенно смыла тлеющее тепло дневного солнца.

Это была та же самая женщина в белом одеянии, только в этот раз оно было другим. Более лёгким. Летним, что ли.

Леди Роана.

— Я знала, что застану тебя дома в любое время дня, — она тут же рассмеялась, прикрывая рот тыльной стороной ладони.

И снова она казалась очень дружелюбной. Не думаю, что это было её намерением, но из-за этого я мысленно воздвигла стену вокруг себя.

— Ну, спасибо, наверное.

— А ты не торопилась, — возмутилась мама, продолжая разминать плечи. То, как она это делала, создавало впечатление, будто она вышла на боксёрский ринг или что-то в этом роде.

— Прости, прости. Ты же знаешь этих детишек.

Детишек? О ком она говорила?

Словно отвечая на мой вопрос, женщина повернулась и, будто какую-то коробку, толкнула мальчика вперёд.

Этот мальчик... Точно, это же... А, неважно.

Я заметила, что Луиза начала щуриться и медленно сокращать расстояние между нами. Не успела я опомниться, как её плечо практически соприкоснулось с моим. Неужели ей настолько не нравился этот мальчик?

Женщина тоже обратила внимание на поведение Луизы. Её выдавала улыбка, которая становилась всё шире. Сама не знаю почему, но создавалось впечатление, что если она так продолжит, её губы станут похожи на пасть.

— Беннефорд, где твои манеры?

Игнорируя реакции окружающих, женщина решила продолжить разговор на своих условиях. Хоть мы и виделись только раз, в этом было что-то типичное для неё. Может, поэтому мне было так неуютно рядом с ней?

Что до самого мальчика, Бене... Бена. Он тоже не был в восторге от требований женщины. Его голова была повёрнута набок, пока глаза усердно изучали материал, из которого была изготовлена дверь.

— Добрый день. Простите за незваный визит.

Он так и смотрел на дверь, говоря это. По правде, не думаю, что дверь вообще кого-то ждала. Но не будем об этом.

— Ох, как изысканно.

Добавив нотку сарказма, женщина снова рассмеялась, хлопая парня по плечу. Вернее, так могло показаться. Её пальцы едва касались его, будто лепестки цветов, качающиеся на ветру.

— Матушка, прекрати.

Его плечи тут же напряглись, заставив женщину убрать руку. Вместо этого она повернулась к маме. Её способность менять объекты внимания была достойна оваций. У меня более-менее был опыт общения со взрослыми, но никто из них не подходил под описание «взрослый» так, как эта женщина. И это едва ли был комплимент.

— Хватит уже стоять у двери. Пойдём на кухню.

— Спасибо за приглашение, — казалось, будто женщина хотела поклониться, но внезапно остановилась. — Многоуважаемый епископ. Какая честь.

Хм? Так Эуриэль и правда был здесь?

Проследив за её взглядом, я инстинктивно скривилась. Этот «многоуважаемый» епископ с самым невозмутимым лицом на свете поглощал печенье с такой скоростью, будто даже не жевал.

— Давно не виделись, — он только слегка кивнул и продолжил есть.

Я вздохнула и снова повернулась к женщине. Что-то мне подсказывало, что её не стоило долго оставлять без внимания. Она была чем-то вроде включённого утюга — стоит отвернуться, и начнётся самый настоящий пожар.

У неё неплохо получалось переключаться между серьёзным и детским выражением лица. Было ли это связано с тем, что она была полна эмоций, или же наоборот — и ей приходилось отыгрывать их?

— А где же Квинт?

— Должен вернуться с минуты на минуту.

И папа тоже придёт? Что происходит?

Погодите... Неужели то, что я назвала её сына дураком, создало такие проблемы?

Я могла чувствовать, как мышцы челюсти ослабли, из-за чего рот невольно приоткрылся. Мой взгляд начал расплываться, словно я слишком долго смотрела на яркий свет.

— Йори, разве я не обещала тебя познакомить со своим сыном?

— А?..

Ладони Луизы тут же легли мне на плечи, будто она боялась, что я могла вдруг улететь. Плавно, словно подражая движениям змеи, её руки обвили мою шею, прижимая к себе. В то время как другие люди страдали от того, что их сердца были разбросаны повсюду, она одна обладала даром сосредотачивать своё сердце в одной-единственной точке. Одного этого было достаточно, чтобы путы, ползущие по моим ногам, отступили.

— Мне нужно было представить его тебе раньше.

Как и прежде, эта женщина отказывалась читать атмосферу и диктовала свои правила.

— Луиза, как насчёт того, чтобы дать моему сыну как следует извиниться перед Йори за своё поведение у школы? — добавила она, подталкивая мальчика почти ко мне в упор.

И вот опять. Когда именно я согласилась остаться с её сыном наедине? Кроме того, что именно это влечёт за собой? И разве это не я должна была извиниться?

Пока я думала об этом, Луиза озвучила свой ответ чётко и ясно. Её руки так плотно сжались вокруг моей шеи, что я едва не начала задыхаться и тут же захлопала по ним ладонями. Возможно, я слегка утрирую, но она правда перестаралась с объятиями.

Серьёзно, что с ними было не так?

Пока парень явно готовился стать в будущем дизайнером интерьера и теперь изучал пол, женщина не сводила глаз с Луизы. Но что раздражало больше всего — она не прекращала улыбаться. У неё не болели мышцы лица от постоянного напряжения?

— Я хочу, чтобы Луиза осталась.

Это чувство неуверенности отразилось на моём голосе. А может, дело было в руках Луизы на моей шее. Не знаю. Но, кажется, женщина наконец приняла чью-то точку зрения и кивнула.

— Как угодно. В таком случае оставим детей одних.

— А мы не можем пойти с вами?

Не знаю почему, но мне не слишком нравилось то, как Луиза переключилась на парня. Казалось, что ещё немного — и из дизайнера он станет самым настоящим интерьером.

— Взрослым не стоит вмешиваться в разговоры детей.

Ни мама, ни Эуриэль не спорили с ней. В то время как Эуриэль был слишком занят печеньем, чтобы слушать, мама просто чесала спину и зевала. Но то, что чувствовала я, было слишком далеко в противоположном направлении.

— А если нам не о чем?

— В таком случае Беннифорд что-нибудь придумает, — подмигнув мне, она закрыла тему и направилась на кухню вслед за мамой.

«Какой классный ответ», — подумала я, но так его и не озвучила.

Особого выбора не было, поэтому я снова вернулась на диван. Было в этом что-то ироничное: я была словно собака, которая так долго ждала знакомую фигуру, что бросалась встречать каждого встречного, а затем возвращалась назад, осознавая, что суждение было ошибочным.

Вся ирония в том, что та, кого я ждала, уже давно была здесь. Сидела прямо за моей спиной, усадив меня между ног. Похоже, я окончательно превратилась в её игрушку.

Мальчик же явно чувствовал себя не в своей тарелке. Даже оставив изучение мебели, он так и остался стоять рядом с диваном, будто ожидая приглашения.

— Ты тоже можешь сесть.

— Мне не нужно разрешение.

Почему он так гордился собой, говоря это, я не знала.

— Да? Ну тогда стой.

Когда я это сказала, он всё-таки сел. На довольно приличном расстоянии, на самом деле. Интересно, он намеренно делал всё наоборот? Если бы я приказала ему, например, не садиться на пол и не лаять, он бы это сделал?.. Надеюсь, что нет. И проверять мне не особо хотелось.

— Так, эм... зачем ты здесь?

У меня была удивительная проблема с поиском правильных слов. Пока другим не составляло труда говорить всё, что вздумается, мне приходилось каждое предложение будто выкладывать из спичек. Видимо, я была ещё слишком далека от понятия «взрослый».

— Я пришёл... извиниться.

Он так сильно выдохнул на последнем слове, что создавалось впечатление, будто в нём было слишком много сложных слогов для него.

— Извиняйся и уходи, — Луиза не проявляла ни капли жалости в отношении парня.

— Я не к тебе пришёл. Почему ты вообще здесь?

— Это мой дом.

По какой-то причине, говоря про дом, Луиза хлопнула меня по плечам. Будто она была судьёй и выносила приговор. Вот только с каких пор я стала её столом?

— Тогда просто вернись в свою комнату.

— Это только таких, как ты, ограничивают одним местом, а мой дом постоянно передвигается. Почти.

Что? Откуда у тебя дом на колёсах? Хватит с таким серьёзным видом вешать парню лапшу на уши. Что если он тебе поверит?

Но мне не хватило духа высказать свой упрёк вслух, и вместо этого я ретировалась, уставившись в окно.

Любопытно, а в школе они общались так же? Если да, значило ли это, что они друзья? Или же... это то, что называют «зарождающейся искрой»? Глупо было скрывать — эта мысль мне не особо нравилась. Хотя и не было конкретных причин вмешиваться.

— Эй, ты. Очнись.

Я поймала себя на том, что неловко оглядывалась по сторонам, словно меня застали за чем-то сомнительным. Он держал небольшую коробку почти прямо у моего лица.

— Что это?

— А что, не видно? Шоколад. Причём из очень дорогой кондитерской.

В самом деле? Мне кажется, или точно такую же коробку мы ели с папой? Получается, он не такой уж и дорогой?

Так или иначе, я приняла коробку, врученную Беном, и опустила её к себе на колени.

— Не ешь это. Он точно хочет тебя отравить.

— Что? Что ты несёшь? Я не опустился бы до такого!

— А тебе и не нужно. Ты и так где-то там... внизу.

Хм? Отравить, да? Хотелось бы верить, что Луиза просто преувеличила. Во многом потому, что я уже потянула за ленточку, которая держала коробку закрытой.

Несмотря на предупреждение о возможной опасности, я открыла коробочку и, взяв одну конфету, закинула её в рот. Тут же раздался приятный звук сухого лакомства, хрустящего у меня во рту.

В конце концов, если еда и правда была отравлена, лучше уж проверить это самой. Впрочем, кого я обманываю? Я просто захотела конфет.

В то же время слова Луизы натолкнули меня на мысль.

— Эй, Бен. Та девочка. Зачем она тебе была нужна?

Нехотя закрыв коробку, я отложила её в сторону. Луиза только вздохнула, но ничего не сказала.

— А? Кто? А-а...

Он положил руки на диван и приподнялся. В этот момент его волосы слегка качнулись, и я наконец обнаружила его неоспоримое сходство с матерью. Они имели такой же загадочный голубой оттенок.

Волосы правда могут быть настолько одинаковыми? Возможно, они пользовались каким-то особенным шампунем?

— Нищие не имеют права пропускать занятия.

Возможно, я мало что знала, но была уверена, что это были не те слова, которые нужно произносить, глядя вдаль с мерцающими глазами. Другими словами, я не обнаружила в этом никакой связи.

— Чего?..

— Она должна быть благодарна, что такую, как она, приняли в престижную школу. Что непонятного?

— О-о...

Я так ничего и не поняла. Ну, как угодно.

— К слову. Кто такой Бен? — завершив свою речь, парень неловко обернулся.

Насколько нужно быть рассеянным, чтобы переспрашивать собственное имя после того, как уже откликнулся на него? Может, он так пытался пошутить?

— Разве тебя зовут не так?

— Что? Вообще-то...

— Всё верно, так его и зовут. Бен. Да, именно так.

Луиза несколько раз кивнула, подтверждая это. По правде, я этого не видела. Только почувствовала, как её подбородок касался моих волос.

— Замолчи! Лу... Лу... Лу!

— Хо-хо-хо, и это всё, на что тебя хватило?

Хотя меня часто исключали из беседы, как ни странно, я не чувствовала себя обделённой вниманием. Из-за того, что эти двое буквально окружили меня, всё, что мне нужно было делать, чтобы оставаться частью группы — занимать пространство между ними. Возможно, все эти так называемые социальные взаимодействия не были такими уж сложными.

— Что с тобой не так? В школе из тебя слова не вытянешь, а здесь и минуты помолчать не можешь!

Похоже, Луиза окончательно довела бедного мальчика. Мне даже показалось, что я могла видеть выступающие вены на его лбу. Не понимаю: они таки друзья или нет?

Хм... Так. Что?..

Кто молчал в школе? Луиза? Он её точно ни с кем не перепутал? Из всех слов, что сказал этот мальчик, это, без сомнения, оставило во мне глубочайшее впечатление. Всё то, о чём он говорил, словно пришло из другого мира.

Я повернулась, пытаясь взглянуть на Луизу, а она лишь сделала вид, что не понимает, о чём он говорит. Она наклонила голову, свела брови и хлопала ресницами, будто впервые его видела. И хотя мне было сложно поверить, что у нас такая разница в возрасте, мне никогда не надоест наблюдать за ней. Она была кем-то вроде спящего котёнка, который, сам того не осознавая, создавал целый фотоальбом из впечатлений всего за одну минуту.

Но, к сожалению, это было не единственное чувство, которое я испытывала. Я понятия не имела, о чём они говорили, но как бы Луиза ни пыталась казаться равнодушной, похоже, они были на одной волне. Это вызывало во мне странную эмоцию, которую я, как ни старалась, была не способна выразить словами.

Обычно мне было сложно сосредоточиться на чём-то одном, но сейчас я могла думать только об этом. Казалось, эти чувства подступили к горлу и растеклись горечью по языку.

Осознавая, что ответа от Луизы сейчас вряд ли добьюсь, я повернулась обратно к Бену. Вероятно, с моей стороны это выглядело предательством: я прислушалась к словам мальчика, которого видела всего дважды, вместо того чтобы проигнорировать его в пользу Луизы. Я знала это. Знала. Но ничего не могла с собой поделать.

Я старалась скрыть своё беспокойство — хотя бы внешне, — но Бен, похоже, всё равно заметил его. На его лице медленно расползалась идиотская улыбка, совсем не похожая на выверенные улыбки его матери. В этом он был слишком далёк от неё и в то же время чуть более понятным.

— Я расскажу, только если Элира-Клэрмонт уйдёт, — он гордо откинул волосы рукой, будто изображая порыв ветра.

Слова, брошенные Беном, заставили меня смутиться только сильнее. Мне бы не хотелось сравнивать своё воображение с чьим-либо ещё, но он явно не сдерживался, выдумывая пафосные имена.

— Кто это?

Было непонятно, что именно я сказала не так, но теперь Бен выглядел потрясённым. Его ухмылка быстро сменилась чем-то кислым, словно он только что откусил дольку лимона.

— Ха-а? Ты серьёзно? Ты даже полного имени своей подруги не знаешь? Вы вообще друзья?

— Хватит нести чушь. Тогда кем считается для тебя Йори, если даже часть твоего имени запомнить не может, Бен?

Все эти имена, титулы или звания окончательно сбили меня с толку. Казалось, пока я бесцельно передвигала камни по игральной доске, у этих двоих происходила настоящая шахматная баталия.

Элира-Клэрмонт, да?.. Как бы я ни отрицала, в словах Бена была доля правды. Я в очередной раз столкнулась с тем, что не обладала даже базовой информацией о человеке, которого считала своим самым близким.

Возможно, отвечая на вопрос той девочки, я не смогла назвать нас друзьями не потому, что наши отношения были выше этого, а банально потому, что они даже не доросли.

— Замолчи! Лу... Луса!

А теперь-то что? Хотелось бы верить, что это не какая-то очередная школьная кличка Луизы, о которой я тоже не знала.

— Очень оригинально, Бен. Не зря же ты всегда второй.

Луиза сделала явный акцент на последнем слове. Бен дёрнулся так резко, будто случайно сел на оставленную иглу. И всё же мне было сложно понять, что не так с его именем. Может быть, оно ему не нравилось?

Впрочем, в этот момент его имя, как и реакция, меня абсолютно не волновали.

Столько громких слов — даже если не все были озвучены — я использовала, чтобы описать наши отношения, а теперь не знала, что мне следовало с ними делать. Я была словно неумелый детектив: верила, что уже близка к разгадке, пока шла совершенно не по тем следам.

Всё, что мне оставалось — признать свою некомпетентность и начать всё с самого начала. Но как теперь мне следует к ней обращаться? По полному имени? Вероятно.

— Элира... Клэрмонт.

— Хм? Не слушай его. Близкие не обращаются друг к другу по фамилии.

— Но знать-то они обязаны! — тут же вмешался Бен, продолжая отстаивать свою точку зрения.

С другой стороны, они оба были правы. Не использовать и не знать — не одно и то же.

— Зачем? Йори и свою не знает.

Казалось, Луиза искренне недоумевала его утверждению. Я не могла с ней не согласиться. В конце концов...

Так. Стоп.

— У меня тоже есть?

— Видишь? Йори — просто Йори. Ты всё усложняешь.

Было бы куда удобнее согласиться с логикой Луизы, но я не могла отделаться от чувства, что была ненадёжной. Я была словно потерявшийся ребёнок, который на вопрос «как зовут твою маму» отвечал: «Моя мама». Единственное, чем я могла себя оправдать — я бы без труда узнала Луизу по запаху, теплу, прикосновению и одному-единственному волоску, упавшему с её головы.

Но было ли этого достаточно? Действительно ли это оправдывало меня? Я затруднялась ответить.

— Вы обе... странные.

— И вот именно поэтому тебе здесь не место, — утвердила Луиза и, как бы подтверждая свои слова, умостила подбородок на мою макушку. Что бы сказали родители, узнав, что обычное знакомство их детей превратилось во что-то похожее на поле боя?

Похоже, придя к выводу, что вразумить своих собеседниц — или, вернее, собеседницу — не представляется возможным, парень сдался: на его лице отразилась полная безнадёга. В конце концов, он здесь только для того, чтобы извиниться за случившееся. Ни больше ни меньше.

Я заметила, что теперь глаза Бена были сосредоточены на мне, словно он ещё надеялся перетянуть хоть одну из нас на свою сторону. Со стороны, возможно, эта ситуация напоминала какие-то политические выборы с одним-единственным избирателем. Показывая, что ко мне это не имеет никакого отношения, я просто сделала максимально хмурое лицо. И так было очевидно, за кого уйдёт мой голос, не так ли?

Должна признать, что слова Бена не оставили меня до конца равнодушной. Но я не собиралась показывать ему это напрямую, подрывая уверенность Луизы. Того, что я уже раз сплоховала, было достаточно.

Однако оставался ещё один нерешённый вопрос. И даже если была не самая благоприятная пора, я сомневалась, что мне представится ещё одна возможность поговорить с этим парнем.

Моя цепочка домино из ошибок начала рушиться с того момента, как я сама толкнула первую костяшку. И пускай, вероятно, процесс уже было не остановить, я могла выстроить новую. Отдельную от уже разрушенной.

— Прости, что назвала тебя дураком.

Бен, скрестив руки на груди и выгнув губы дугой, уставился прямо на меня.

— Хмпф.

Спустя мгновение Бен всеми возможными способами попытался показать, что его это ни капли не волнует. Но одно то, что он посмотрел на меня, словно я была кочаном капусты, и хмуро отвёл взгляд — говорило об обратном.

Вероятно, мне бы следовало сказать, что делать незаинтересованный вид было уже слишком поздно, но я решила оставить это при себе и вместо этого закончить мысль.

— И ещё. Тебе нужно извиняться перед той девочкой, а не передо мной. Ты был груб.

— Чего?!

Наверное, это было впервые, когда Луиза и Бен были согласны между собой. Они так громко выкрикнули в унисон, что я не знала, в какую сторону склониться, чтобы избежать звука.

Что их так удивило?

— С чего мне извиняться перед ней, если я был прав?

Если Бена я ещё могла где-то понять, то что не понравилось Луизе? Я закинула голову назад, чтобы взглянуть на неё. Она же, в свою очередь, наклонила свою, чтобы сделать то же самое.

Она не только выразила недовольство голосом, но и выражением лица, из-за чего мне начало казаться, что я снова сделала что-то не так. Но было неразумно отступать, когда уже начала.

Я выпрямилась и повернулась обратно к Бену.

— Неважно, какими были намерения — применение силы ведёт только к трению.

— А? Что?

Что непонятного?..

Но, глядя на расширившиеся зрачки Бена, я решила пересмотреть свой подход.

— Ох... Просто извинись. Никто не будет к тебе дружелюбен, если его заставлять.

— А это мысль. Почему бы вам двоим не навестить её в понедельник?

Прежде чем я успела опомниться, в наш разговор бессовестно вмешался кто-то ещё. Конечно же, по голосу я быстро догадалась, кто это был. Этой женщине было достаточно появиться всего раз, чтобы оставить нестираемый след в моей памяти.

Как много она слышала? Судя по тому, как подёргивался её бок, пока она подпирала дверную коробку кухни — она слышала достаточно.

— Ах, ну конечно. Вам троим.

На её лице снова появилась та самая улыбка, которую, как бы мне ни хотелось, я не могла до конца интерпретировать.

Мне не нужно было гадать, что заставило женщину пересмотреть своё предложение. Руки Луизы словно оживали, когда Роана появлялась где-то рядом. Откровенно говоря, то, как они вели себя сейчас, доставляло мне небольшой дискомфорт. Казалось, будто они пытались охватить всё моё тело целиком, а не только шею.

— Матушка!

— Не «матушкай». Разве ты забыл, чему учил тебя отец?

Бедный Бен. В присутствии матери вся его воля к сражению будто испарялась. Он едва не свернулся калачиком, испуганно глядя на неё, на что женщина только улыбалась.

— Нет.

— Вот и славно.

— Вчетвером. Подобные походы для Йори не моцион.

Моци... что? Отец не переставал меня удивлять. Мало того что он вышел за Роаной следом из кухни, так ещё и сказал что-то... взрослое? Наверное.

Меня не особо удивляло то, что во всей этой суматохе папа смог найти лазейку, чтобы незаметно проскользнуть мимо нас. Нет, меня настораживало то, что он решил не вмешиваться в разговор. Неужели он в кои-то веки решил проявить тактичность?

— Эскортом могла бы заняться и стража, но если ты настаиваешь, — женщина снисходительно вскинула руку. — В любом случае, передвигаться в карете будет быстрее.

— Слишком вычурно, — не задумываясь, ответил отец.

— Ну, по тебе видно.

Наверное, со стороны могло показаться, что эти двое не ладили, но было в их поведении что-то такое, что заставляло меня усомниться в этом. Они скорее напоминали двух старых подруг, которые считали своим долгом сказать другой, что платье ей не идёт. Что, в целом, было характерным для моего отца.

— Почему я должен...

Последнюю часть шёпота Бена мне так и не удалось разобрать, так как она была беспощадно поглощена папиным хохотом. Но что-то мне подсказывало, что его недовольство не ограничивалось чем-то одним.

А что до всей предстоящей экспедиции... Очень жаль. Сомневаюсь, что мне когда-нибудь ещё раз выпадет возможность прокатиться в карете.

Ну, как бы там ни было.

Том 2 Глава 13: Дихотомия: Робиния

Ещё до начала всей этой авантюры, я успела несколько раз пожалеть, что вообще открыла рот. Было бы намного легче, если бы кто-то показал мне на собственном примере, как делать не стоит. Но, кажется, меня окружали слишком идеальные люди, чтобы совершать ошибки. Неужели я была единственной, кто прыгал на граблях, ошибочно принимая их за батут?..

Где-то внутри меня ещё теплилась надежда, что отец всё-таки согласится на предложение Роаны и, где-то за углом нас поджидала карета. Но, разумеется, он этого не сделал. Никто и нигде нас не ждал.

Обливаясь потом и двигаясь к школе под палящим солнцем, я сама того не желая, вкусила всю прелесть прогулки по пустыне. Если подумать, какое вообще мне было дело до отношений Бена и той девочки? Верно. Никакое.

Даже если та девочка действительно была подругой Луизы — разве, при желании, она не могла справиться с этим сама?.. Что сподвигло меня предать свою старую привычку — избегать всего, что я считала слишком утомительным?

К сожалению, все эти жалобы никак не помогали мне отвертеться от этой пытки, и настроение моё было... ну, так себе.

— Ты выглядишь, как потёкший пудинг, а мы ещё даже пол пути не прошли.

Комментарий отца ничуть не поднимал мою мотивацию. Мне бы хотелось огрызнуться, сказать что-то вроде: «здесь смеяться?», но даже на это энергии не оставалось.

— Понеси.

Мне хватило сил протянуть только одну руку. Я была словно забытая на балу девушка, готовая в этот момент отдать и руку, и ногу, лишь бы поскорее покинуть это место.

— Хо-хо-хо, как я могу украсть твой момент славы?

«Это шутка такая?» — я покосилась на него, как бы спрашивая одними глазами.

Мы секунд тридцать смотрели друг на друга, после чего он снова пошёл дальше. Похоже, ни шуткой, ни чем-то смешным это не было. С чего он вообще решил, что прийти мокрой, как половая тряпка, было достойнее, чем доехать на плечах отца?

И всё же, сгорбившись и опустив руки, будто подражая ходячему мертвецу, я вынуждена была плестись дальше.

Обычно такое происходило с веками, но сейчас я отчётливо ощущала, что мои ноги становились тяжелее. С каждым шагом мои ступни будто проваливались в грунт. Почему это происходило? Возможно, всё дело в редком ветерке, ласкающем мою кожу? Возможно, он нёс яд?

Подумав об этом, я вытерла пот со лба и вздохнула. Даже воздух, покидающий мои лёгкие, был горячим. Глядя на свои пальцы ног, выглядывающие из тапочек, казалось, пар поднимался прямо от них.

«Я так и правда могу растаять» — подумала я и снова вздохнула.

— Какая ты энергичная, ха-ха-ха. — он специально остановился и повернулся ко мне, чтобы посмеяться.

К моему большому удивлению, для столь незначительного мероприятия, папа оделся достаточно официально. Футболка выглядела новой, штаны — без потёртостей, а обувь — чистой и свежей. Однако, если кому-то казалось, что из-за этого он будет вести себя нормально — лучше подумать ещё раз.

Не успели мы выйти из дома, как отец чуть не выбил дверь, когда врезался в неё. И сейчас, впрочем, ситуация была не лучше.

— Ага. Конечно...

По-видимому, не заметив моего сарказма, отец вернулся и обошёл меня. Его руки опустились мне на плечи, подталкивая вперёд, будто я была камнем, который не двигался с места.

Где-то слышала о долине, в которой камни передвигались сами. И, что интереснее всего, причина крылась вовсе не в магии. Вроде бы ночью — из-за высокой влажности — песок покрывался льдом и благодаря этому, ветер мало-помалу мог двигать их с места.

Так, стоп.

— Хватит. Прекрати это.

Я попыталась стряхнуть его, но мне едва хватало сил, чтобы не упасть, пока он толкал меня. Если подумать, у меня и без этого не было шансов остановить его.

Ну, кому какое дело.

— Вперёд, вперёд. Мы и трёхсот метров не прошли, а вышли десять минут назад.

— А?..

Это ведь точно была шутка, правда? На всякий случай, я обернулась, чтобы удостовериться. Однако дом и правда было всё ещё видно. Слегка расплывчато, но всё же.

— Я больше не могу...

— Серьёзно? Уже сдулась?

Пока я едва дышала, отец покачивал телом слева направо, словно подражая какому-то странному племенному танцу. Сложно было сказать, что он изображал, но в моём состоянии его бодрость ощущалась почти издевательством.

Может ли быть, что он был энергетическим вампиром, который забирал себе все мои силы?..

Это, конечно, звучало бы разумно, если бы у меня вообще было, что высасывать.

— Может уже понесешь?

— Ну, может.

Решив больше не тянуть, папа перестал толкать. Я почувствовала, как его большие ладони обхватили меня за рёбра сзади. Он слегка присел, напрягся — и резко, одним движением поднял меня вверх.

Земля мгновенно ушла из-под ног. Желудок провалился, как на башне свободного падения.

В следующую секунду я уже сидела у него на плечах. Мир стал выше. Ветер не стал менее обжигающим, но теперь он свободно гулял по мокрой шее и спине. Чувствуя волну облегчения из-за того, что мне больше не нужно передвигаться самостоятельно, я тут же захлопала ногами о его грудь.

— Как ты вдруг взбодрилась.

Он громко расхохотался, из-за чего меня слегка потряхивало на его плечах. Пока эти скачки продолжались, я вдруг осознала, что у меня во рту стало сухо. Даже слюна не накапливалась, будто она каким-то волшебным способом превращалась в пот.

— У нас нет с собой воды?

— Воды, да? У нас ещё есть время, чтобы остановиться у колодца.

Хм? Колодец? Если подумать, кажется, с мамой мы никогда даже не проходили мимо него. В такие моменты я сильнее осознавала насколько мамины способности были практичными.

То, как распухали его щёки пока мы шли, говорило о том, что он был совсем не против нести меня на себе. К чему тогда были все эти сложности, если мы могли так передвигаться с самого начала?

Если подумать, было в этом что-то правильное. Острые, как у ежа волосы, служившие мне одновременно рычагом и поручнями, и эта нелепая походка вприпрыжку. Этот образ был таким привычным, что казалось, я снова стала совсем маленькой. Не то чтобы я слишком выросла, конечно.

— Как твои дела в последнее время?

— В последнее время? То есть, между прошлой секундой и этой?

— О, правильно. — он снова рассмеялся.

.

Поразительно, но путь на плечах отца, занял всего несколько минут. Кажется, теперь я стала лучше понимать, почему дети так спешили стать взрослыми. Во-первых, когда смотришь на мир сверху, всё уже не кажется таким пугающим. Не было ни одного человека, кто смотрел бы на меня сверху-вниз. Во-вторых, десять минут, которые я потратила, чтобы выйти за порог дома — мне хватило бы, чтобы дойти до назначенного места и ещё оставалось время подождать.

С другой стороны, эти немногие плюсы влекут за собой и множество других вещей, о которых мне пока не хотелось думать. Поэтому пока у меня есть плечи отца и руки мамы, мне не на что жаловаться.

Несмотря на то, что я выпила воды, мои губы уже успели снова стать сухими и потрескаться. Отдельные частички казались настолько острыми, что мне было сложно держать рот закрытым. Я кусала губу, будто пыталась содрать эти лезвия, и в результате мне на язык попало немного крови.

Она была горячей. От этого её вкус стал более едким и язык начало пощипывать.

— Не стоит так волноваться. Никто тебя не укусит. Кроме тебя самой, конечно же, ха-ха-ха.

— Я и не волнуюсь. Просто пересохли.

— Ну, конечно.

Так мы провели следующие несколько минут у ворот школы. Папа время от времени вытирал мой рот салфеткой всякий раз, когда на губах выступала кровь.

Звонок наконец-то прозвенел. С того дня его звучание совсем не изменилось. Нет, оно оставалось всё таким же запоминающимся. Наверняка, даже симфоническому оркестру было бы трудно повторить этот звук.

Как бы там ни было — это означало, что уроки закончились и совсем скоро здесь появятся Луиза и Бен. Я не могла не задаться вопросом: как я должна была вести себя в этой ситуации?

Если с Луизой я никогда не задумывалась о своём поведении, то кем мне приходится Бен? То, что наши родители были друзьями, не делало ведь и нас автоматически близкими, верно?

И тем не менее, вот я здесь. Жду не только Луизу, но и Бена. Наступит ли день, когда мне придётся ждать ещё и ту девочку?.. Надеюсь, что нет.

— Добрый день.

В этот момент я едва не подскочила, когда большие руки легли мне на плечи. Учитывая, что отец всё это время стоял передо мной и не мог этого сделать — случившееся слегка шокировало.

В отличие от меня, папа даже не удивился. Он только вскинул бровь, приняв какую-то победную позу, словно доказывал своё превосходство.

— Что ты здесь забыл? Я вызвался первым.

— Знаю, знаю. Мне стало скучно, вот я и теле... — Эуриэль быстро откашлялся, убирая руки с моих плеч. — Итак, я заметил вас с храма и решил подойти.

— Ты только что хотел сказать, что ты «телепортировался»?

Я бы не удивилась будь это так. По крайней мере, это бы объяснило как и откуда он всегда появлялся в нашем доме. Но, к сожалению, по его смеху я поняла, что он не собирался мне отвечать.

Складывалось ощущение, что он смотрел на мир не с того же уровня, что и остальные люди, а откуда-то сверху. Может, Эуриэль всё это время был птицей?

— Повеселился? А теперь возвращайся, откуда пришёл. Уже скоро дети выйдут.

— И что? Я не могу поприветствовать свою приёмную дочь?

— Ты мог поприветствовать её, когда мы бы вернулись домой.

— Разумно. Так я тоже сделаю.

Полный уверенности отец быстро начал сдуваться. Его глаза были прищурены, когда он смотрел на Эуриэля. Казалось, будто он подозревал его в том, что Эуриэль будет преследовать нас, прячась за столбами, как ревнивая девушка.

— Ой, а вот и дети.

Эти слова быстро отвлекли отца, и он резко обернулся — по-видимому, чтобы поприветствовать их первым. И хотя Эуриэль не солгал — дети действительно выходили — никого из тех, кого мы ждали, там не было.

— Ах ты... Хм... — не закончив фразу, он снова отвернулся.

Реакция папы заставила меня обернуться. Как оказалось, Эуриэля уже не было. Неужели он и правда телепортировался? Или просто очень быстро бегал? Не будь здесь отца, я бы наверняка решила, что это был просто мираж.

Я провела подошвой по гравию, словно хотела таким образом определить: смогла бы я заметить уход Эуриэля? Должна признать, мне понравился звук, который издавали мои тапочки. А что до самого исследования — ну, наверное, заметила бы.

С каждым мгновением поток учеников становился всё более плотным. Я обнаружила, что достаточно много детей было с довольно специфичным цветом волос.

Вот кто-то с чёрными волосами и белыми прядями, словно он начал седеть с самого рождения. У другого они оранжевые, как осенняя листва. У кого-то — синие, как небо.

Множество самых разных. Но стоило мне увидеть изумрудные, я почему-то сразу узнала, кому они принадлежат. Просто наблюдая за тем, как двигаются её волосы, словно трава на лугу, я сильнее ощутила летнюю жару. И её глаза — такие же яркие, почти ослепляющие.

Я почувствовала, как на моём лице появляется улыбка. И потому сразу же прикрыла рот ладонью, делая вид, что зевала.

Лавируя между учениками, она заметила и меня. А может, папу. Я не могла точно сказать. В конце концов, он был гораздо выше и мы стояли рядом.

Пройдя сквозь толпу, она остановилась, будто колеблясь. Но только на мгновение. Затем она сразу подошла к нам.

Её последний шаг был очень широким, как будто она перешагивала через воображаемую финишную черту.

Мы так и остались стоять, смотря друг на друга. Моя рука сместилась с лица к затылку, и больше я была не в силах скрывать улыбку. Как же мне не поприветствовать? Что мне стоило ей сказать?

— С возвращением. — громко заявил отец, уперев руки в бока.

Похоже, он был очень горд, что поприветствовал её первым. Во всяком случае, Эуриэля здесь не было, кажется. Так что сложно сказать, с кем он соревновался сейчас.

— Добрый день. — Луиза кивнула ему в ответ. — Йо. — она слегка склонила голову, глядя на меня.

Что за «йо»? Тем не менее, я быстро ответила ей «йо» от себя.

Сразу следом, словно наконец почувствовав себя в безопасности, она уткнулась лицом мне в плечо. Запах летней листвы смешался с её, создавая совсем новый, ни на что непохожий аромат. Ей понадобилось сгорбиться, чтобы так стоять. Казалось, её колени могли подкоситься в любой момент, и я предложила ей поддержку, обняв со спины.

Неужели ей действительно было удобно?

— Ты хорошо сражалась.

— А? О чём ты говоришь?

Она подняла голову, уставившись на меня растерянными глазами.

— Эм, ну, то есть... Да.

— Тебя иногда невозможно понять.

"Как и тебя" — хотела бы я сказать, но решила оставить это при себе.

— Ну? Мы так и будем стоять?

Стоило мне встретить Луизу, как я уже забыла, что мы ждали кого-то ещё. Не знаю, было ли дело в шуме толпы, или же Бен ходил очень тихо, но, вероятно, не подай он голос, я бы его и не заметила.

— Тоже хочешь обняться, в знак приветствия?

Папа расставил руки, из-за чего Бен, кажется, немного растерялся. Отступив на шаг, он сделал вид, что ищет что-то в сумке.

— Здравствуйте. Нет, я не...

В то же время Луиза резко обошла меня, прижимая мою голову к груди. Поза, которую она приняла, напоминала позу маленького зверька, защищающего свое логово. Это было немного забавно.

— Ты думаешь, я её украду или что? — возмутился Бен, сузив глаза.

— Кто знает? Ты же уже пытался её утащить.

Луиза хмыкнула и, кажется, отвернулась от него. Однако я могла судить только по её волосам, которые закрыли мне лицо. Я выдула немного воздуха, чтобы вернуть себе обзор.

— Это... Это было недоразумение!

— Ага. Как и ты сам.

Не знаю, была ли причина в жаре или же ещё в чём, но лицо Бена стало практически свекольным. Он то поднимал, то опускал руку, в то время как его челюсть двигалась слева направо. И хоть он, казалось, пытался — так ничего и не сказал.

Учитывая всё, что я видела сегодня и до этого, во мне крепли сомнения, что моё участие здесь было уместным. Бен не издевался над той девочкой. Его мотивы были в каком-то смысле разумными. Методы его, конечно, оставались сомнительными.

А Луиза... Она была способна на всё. Такая сильная и яркая, как будто кто-то с картины. Я, правда, не думаю, что, если бы у неё возникли трудности, ей бы понадобилась моя помощь.

Так, что же в таком случае мною двигало? Может, я боялась остаться в стороне?..

— Йори?

Ткнув пальцами мне в лоб, она наклонила мою голову назад, из-за чего в спине неприятно заныло.

— Да, да. Я Йори.

Этот ответ пришёл не из моего мозга, а откуда-то из другого места. Излишне будет сказать, что я вполне оправданно заслужила хмурый взгляд Луизы.

— Нет, серьёзно. Вы собираетесь идти? Жарко же. — будто в подтверждение своих слов, Бен вытер пот со лба.

— Можешь быть свободен. Тебя никто не держит.

— Ты!.. Надоела...

Бен вздохнул и, схватившись за лямку сумки, повернулся к нам спиной. Неужели он и правда собирался уйти?

Не успел он и двинуться, как отец опустил ладонь ему на плечо, а другую руку упёр в бок.

— Похоже, вы стали отличными друзьями.

— Что!?

Их очередной выкрик в унисон мгновенно очистил мою голову от тумана, который собрался там. Мне даже пришлось засунуть палец в ухо, чтобы вытряхнуть застрявший в нём звук.

— Какие ещё друзья? Надеюсь, после этого я с ними больше никогда не увижусь!

— Поддерживаю. — согласилась Луиза, хлопнув по моим плечам и снова напоминая мне, что я была её столом.

— Хо-хо-хо.

Судя по реакции отца, он был не особо убеждён словами Луизы и Бена. Если честно, я и сама была не в восторге. Почему? Ну... Я особо не задумывалась об этом. А может, не хотела. Как и о большинстве вещей в этом мире.

Реальный мир был наполнен всевозможными неприятностями. Я чувствовала, что начинаю уставать, просто думая об этом.

— А теперь пора в путь.

Для отца было обычным явлением поднимать какую-то тему, а потом заканчивать её вот так. Разумеется, я знала это, но не могла перестать поражаться, насколько папа был легкомысленным.

— Наконец-то...

Продолжая держаться за лямку сумки обеими руками, Бен направился на север. А может, на юг. Не то чтобы я была хороша в подобных определениях. В любом случае, мы все последовали за ним.

Теперь мы шли немного быстрее, чем когда я только вышла из дома. Очевидно, что у нас не было назначенного времени, но Бен явно пытался покончить со всем поскорее. Не то чтобы я не поддерживала его.

И всё же. Если всё свести к главному, единственной причиной, по которой мне нравился этот поход — я открывала для себя всё больше новых мест вместе с Луизой. Похоже, мне даже не нужен был компас, чтобы определить своё местоположение. Вместо него у меня был ветер, который мог унести меня куда угодно и заставить забыть о палящем солнце.

Ещё не прошло достаточно времени, чтобы я могла оглянуться на эти события и рассказать о них. К тому же, они ещё даже не подошли к концу. Произойдёт ли это в итоге? Вспомню ли я однажды о том, что произошло? Почти наверняка. Когда я смотрела на наши переплетённые с Луизой руки, пока она тянула меня за собой, мне казалось, что я получила не только воспоминания на будущее, но и что-то гораздо большее.

— Всё, что я должен сделать — извиниться, правильно?

Я даже не успела заметить, когда Бен замедлил шаг, чтобы оказаться рядом со мной. Видимо, он и правда ходил очень тихо. Это немного восхищало.

— Ага.

— Значит, ты идёшь со мной?

Луиза тут же остановилась, снова подтягивая меня к себе. Мы определённо немного торопились, но Луиза, кажется, этого не замечала. Иногда я сомневалась, что она считала меня за человека.

— С чего бы?

Тон, которым она это сказала, прозвучал так, будто она читала текст какой-то песни.

— Что значит “с чего бы”? И вообще, я не с тобой говорил!

— Хмпф.

Мне не особо нравилось, что Луиза переняла эту легкомысленную черту от моего отца. Если её что-то не устраивало, она не колебалась, чтобы закрыть тему.

— Не думаю, что это уместно.

— Почему?

— Будет странно, если ты придёшь с кем-то вроде меня.

На лице Бена отразилось замешательство. Он бегло осмотрел мою фигуру, словно пытался сопоставить нас двоих. Как-то поздновато для этого. Ну, как бы там ни было.

— Разве ты не хочешь убедиться, что я правда извинился?

— Она не пойдёт. Конец.

Я снова ощутила, как ладони Луизы хлопнули по моим плечам, из-за чего колени едва не согнулись.

— Да прекра...

— Я верю, что ты не станешь лгать. — пока они снова не сцепились, мне пришлось его перебить.

"К тому же, мой папа будет рядом." — но об этом я решила умолчать.

По правде, главная причина крылась в том, что я просто не хотела никуда идти. С чего бы мне вообще наблюдать за тем, как кто-то извиняется? Если это произведёт на девочку какой-то эффект — этого достаточно. Если нет... ну, я пыталась, верно?

— Ладно.

— Я нисколько не сомневался, что ты не станешь брать ответственность за собственные слова.

— Замолчи...

Чего и следовало ожидать, мой протест был беспощадно поглощён папиным хохотом. Если он изначально знал, что так и будет — зачем тащил с собой? Мне было сложно понять его мотивы.

— Не говорите так.

Луиза хмыкнула, пригрозив папе пальцем. Это неожиданное действие застало отца врасплох. У него даже глаза округлились, будто ему бросили вызов. На самом деле, и я, и Бен тоже были в замешательстве.

Она всегда была такой смелой?

— О-хо-хо, сдаюсь-сдаюсь. — он даже поднял руки в знак капитуляции.

Интересно, кто-нибудь мне поверит, если я скажу, что в момент, когда рядом не было ни мамы, ни Эуриэля — Луиза защитила меня от отца? Звучит почти как шутка, не так ли?

Но это не имело значения. Луиза вступилась за меня, против Бена, против папы, и мне было всё равно, даже если весь мир сочтёт это за шутку.

Пока остальные двинулись вперёд, я так и осталась стоять, глядя на неё. Иногда я могла быть эгоистичной. Даже очень. И несмотря на это Луиза всегда отвечала мне улыбкой.

— Ты уверена?

Она так неожиданно задала вопрос, что до меня не сразу донёсся смысл её слов.

— А? В чём?

— Тебе правда не интересно, что скажет Амирель?

— Амирель? А кто это?

“Серьёзно?“ — спросила она одними глазами.

Несмотря на то, что Луиза всегда была выше меня, мне всегда казалось, что она смотрела на меня снизу-вверх, а не наоборот. Интересно, почему так?

“Серьёзно” — ответила я кивком.

На долю секунды мне почудилось, что она была немного счастлива. Но затем её лицо снова приняло слегка хмурый оттенок.

— В последнее время, я не понимаю: ты шутишь или смеёшься надо мной.

Разумеется, ни то, ни другое. Но вместо того, чтобы озвучить это, я только пожала плечами.

Обычно, когда мне не хотелось о чём-то говорить — я молчала. Порой я молчала и тогда, когда хотела что-то сказать. Если подумать, наверное, я молчала куда чаще, чем говорила. Конечно, это было не особо хорошо.

— Девочка, к которой мы идём.

— О, понятно.

Не то чтобы для меня имело значение её имя, но в любом случае теперь я знала его.

Хотя извиниться перед Амирель было моей инициативой, я и не думала о том, чтобы как-то с ней взаимодействовать. Наверное, несмотря на то, какие Луиза имела отношения с этими двумя — они были вне системы моих координат.

Может, это было бессердечно с моей стороны. Может, даже жестоко. Но я действительно не думала, что существует кто-то более подходящий на роль Луизы. Как путеводная звезда, которой придерживались корабли, затерявшись в море, так и я невольно продолжала следовать за ней.

— Мне правда не интересно. Я просто... хотела быть полезной.

Даже я могла сказать, что мой голос звучал слегка восторженно, когда я ответила ей.

Интересно, Луиза тоже заметила это? Я тихо молилась, чтобы она этого не сделала. Мне бы очень хотелось, чтобы в какой-то момент мы могли в равной степени обеспечивать друг друга.

— В смысле?

Тёплое дыхание коснулось кончика моего носа — совсем не такое, как сухой летний зной.

— Эй! Вы двое. Не отставайте.

Как всегда, наш маленький мир был встречен холодным прикосновением реальности. Впрочем, сейчас я была не то чтобы против.

В итоге мы были вынуждены двинуться вперёд. Я только сейчас заметила, что это был совершенно незнакомый мне район.

Следуя за отцом и Беном, мы прошли мимо торгового района, а затем пересекли какую-то старую дорогу. Почти вся брусчатка на ней была то ли выкопана, то ли приподнята так, что по ней было сложно идти. Я наверняка бы упала, зацепившись за один из выпирающих камней, если бы Луиза не схватила меня за руку в этот момент.

После этого началась очень узкая тропа. Настолько узкая, что двоим людям пришлось бы проходить мимо друг друга боком. Конечно, если бы они были такими, как папа. Нам с Луизой было более-менее комфортно идти вместе за руки. В основном из-за того, что по обе стороны этой тропинки были склоны: один вёл к полям, другой — в какое-то болото.

Кажется, теперь я поняла, почему отец отказался от повозки. При желании и опыте вождения, тут в лучшем случае смог бы проехать велосипед.

— Знаешь, мне всё ещё интересно. Зачем ты предложила, если сама не хотела идти?

— Хм?

Я приложила палец к подбородку и откинула голову немного назад, притворившись, что раздумываю. Очевидно, у меня был ответ на её вопрос. Но как бы она отреагировала, если бы я сказала, что сделала это ради неё?..

Эта Амирель, если не ошибаюсь, чётко назвала имя Луизы в первую нашу встречу. И Луиза тоже знала её имя. Получается, они должны были общаться, верно?

И всё же, что, если я ошибалась?

Мне всё ещё было сложно понять, что делало людей по-настоящему друзьями. Кем мы вообще были друг для друга. И нужны ли все эти ярлыки, если тебе просто комфортно рядом с кем-то.

Все эти вопросы только подтверждали то, что я и так знала: мои чувства к Луизе слишком сильно отличались от того, что я испытывала к остальным.

Конечно, будь эти слова произнесены вслух, я бы показала всему миру, насколько была ещё ребёнком. Хотя я и была им, это совершенно не значило, что мне нужно было вести себя так, словно кто-то пытался отобрать мою игрушку или что-то вроде того. Интересно, если бы мы были сёстрами, жизнь стала бы проще?

Луиза, стань моей старшей сестрой... Нет, ни за что. Я никогда такого не скажу.

Я вздохнула и оглянулась назад, где и без того редкие дома становились всё меньше и меньше по мере того, как мы от них отдалялись. Тропинка наконец расширилась, превратившись в нечто похожее на привычную дорогу и вокруг уже были видны другие здания.

Вся земля вокруг была покрыта песком. Нигде не было и намёка на зелень, если не считать деревьев. Будто где-то рядом должны были стоять шатры бедуинов.

Но было и то, что в корне выбивалось из общей картины. Дети и взрослые не совсем соответствовали этому месту. Не то чтобы я знала, как должны были выглядеть люди, живущие в подобных районах, но они не слишком отличались от нас с Луизой, или Бена. Другими словами, они совсем были не похожи на нищих.

Вот уж действительно загадка.

— Ну? Так что? — Луиза пихнула меня плечом, из-за чего я немного качнулась в сторону.

— Что что?

— Зачем ты это сделала?

— А, ну... знаешь, мне показалось правильным. Извиниться и всё наладится. Наверное.

Что я вообще несу?

Луиза склонила голову набок, уставившись на меня совершенно непонимающими глазами. Как и я сама, она, похоже, заметила, что начало моего предложения не связано с концом.

— Мы на месте.

Папа так резко остановился, что я не успела затормозить и упёрлась лицом ему в ногу. Я тут же потянулась к носу, словно боялась, что он мог сместиться не туда.

Всё ещё держась за нос, я огляделась вокруг. Рука Луизы вдруг сжалась на моей, из-за чего мой взгляд вернулся к ней.

«Ты в порядке?» — спросила она одними глазами. «В порядке» — ответила я кивком и повернулась к отцу, чтобы сказать следующее.

— В её доме достаточно просторно. Но как-то суховато и жарко.

— И запах какой-то... не очень. — добавил от себя Бен, прикрыв нос рубашкой.

Я не могла с ним не согласиться. Воздух здесь и правда был совсем не такой, как на другой стороне города. Более затхлый. И плотный, что ли. Но я никак не ожидала, что он поддержит мою шутку. Или он не понял? Хм..

— Хо-хо-хо, какие нежные. Сразу видно — городские детишки.

Пиная песок, отец подошёл к постройке, больше напоминавшей амбар, и указал на неё пальцем.

— Вот тут живёт наша цель.

Глядя на этот, если так можно выразиться, дом, я не знала, что лучше: жить на улице или в здании, где полным полно дыр. Ну, вероятно, там была неплохая вентиляция. Наверное.

— И? Что теперь?

— Как это что?

Не колеблясь, папа сразу же постучал в дверь. Он не прикладывал много сил, но даже этого оказалось достаточно, чтобы весь дом заскрипел.

Из-за того, что был будний день, людей вокруг было не так уж много. Даже так я не могла перестать оглядываться по сторонам. Сама не знаю почему, мне казалось, что этот стук привлечет к нам ненужное внимание.

— Если не хотите заходить внутрь, можете постоять у дома. — папа указал на место в тени на углу здания.

— А это безопасно?

Я так удивилась вопросу Бена, что, кажется, перестаралась с удивлённым взглядом. Неужели он действительно за нас переживал?

— Конечно, безопасно. Они здесь уже столько лет живут и дом ещё не обвалился. — он приложил руку к деревянной дощечке, и она тут же осыпалась. — Ну, может, местами.

— Ух, хорошо...

Ну... да. Разумеется, он беспокоился не о нас.

Мы немного побродили вдоль дома и как только дверь распахнулась, сразу же скрылись за углом. Я не знала, кто открыл отцу и Бену — по голосу было сложно определить — да и это не имело значения. Я была уверена, что папа сможет найти выход из любой ситуации. А к чему это всё приведёт... на самом деле, меня уже никак не касалось.

На подоконнике у одного из окон висела старая цепь. Когда я к ней дотронулась, мои пальцы покрылись ржавчиной, но сразу же стёрлись, стоило потереть их друг об друга.

— Тебе не страшно? — спросила Луиза, обняв меня со спины.

— А должно быть?

— Нет.

— Тогда всё в порядке.

Мне казалось, что со мной возятся как с ребёнком. Ничего плохого в этом не было, но мне не совсем нравилось, что в глазах Луизы я была комнатным цветком.

— Это место... не такое, каким кажется.

Я склонила голову набок, неуверенная, что она имеет в виду. А каким оно должно мне казаться? Исходя из её прошлого вопроса, вероятно, пугающим. Что-то мне подсказывало, что в обычных ситуациях было бы правильным избегать подобных мест.

И всё же. Папа не выглядел обеспокоенным, проходя по местным улочкам. Бен не обращал внимание на каждый шорох. И только Луиза, похоже, чувствовала что-то, чего я не могла до конца понять.

— Ты уже бывала здесь?

В моей голове теснилось множество вопросов, но в итоге я озвучила именно этот.

— Может быть.

Я почувствовала, как тепло и вибрация от её голоса просачивалась в макушку, когда она уткнулась лицом мне в голову. Видимо, это всё, что она готова была мне сейчас рассказать.

Ну, как бы там ни было.

.

Обычно я чувствовала себя очень уставшей после пробуждения, и сегодня ничего не изменилось.

Поход закончился, и я, если честно, даже не удосужилась узнать чем. Все мои мысли крутились вокруг Луизы и того места. Что их связывало? Но я так и не нашла в себе храбрости, чтобы спросить её напрямую. Хотя я и пыталась оставить эти мысли в стороне, они раз за разом возвращались, прокручиваясь в голове, как синдром навязчивой мелодии.

Какое-то время я просто смотрела на потолок, а затем перевела взгляд на свою правую руку — ту, что тянулась вверх, будто пыталась прикрыть лицо от ослепительного солнца. Между пальцами просачивался мягкий свет, и там, в этих лучах, порхали едва заметные серые частицы.

Моя ладонь была слегка теплой, словно успела нагреться под солнцем.

Прошло уже немало времени с того момента, как Луиза вернулась к себе домой. И я почему-то всё ещё не могла привыкнуть к этому до конца. Каждое утро я первым делом поворачивала голову на ту половину кровати, где обычно спала она. Но обнаруживала её там только по выходным.

Интересно, посещают ли подобные мысли Луизу, когда она просыпается в своей новой кровати? Нет, скорее всего, нет.

Откинув одеяло, я наконец решилась встать с кровати. Сев на краю, я попыталась пригладить выбившиеся волосы пальцами, но ничего существенно не изменилось. Они всё так же напоминали ель.

Оставив это бесполезное занятие, я спустилась с кровати, мгновенно ощутив, как ворсинки проваливались под ступнями.

Я бесшумно прошла по ковру в комнате и вышла наружу. Вокруг было очень тихо, и никого не было видно. На всякий случай я заглянула в спальню родителей, но там тоже никого не оказалось.

Сколько было времени?

Я взглянула на часы в родительской комнате, но стрелки ничего мне не сказали. Однако кажется, ещё было далеко до полудня. Дома было жарко, но не настолько, чтобы стало невыносимо.

Выйдя из спальни, я спустилась по лестнице и оказалась в гостиной. На диване никого не было, и на кухне тоже. Может, мама вышла в город, надеясь, что я ещё сплю? Но дверь на улицу была открыта. Тогда... где все?

В итоге я так и осталась стоять посреди гостиной, поскребывая ногтями по деревянному полу.

Я уже собиралась вернуться обратно в комнату, как вдруг за окном прошёл отец. Не знаю зачем, но на его плече была лопата. А следом за ним, с совершенно уставшим выражением лица, шла мама.

— О, Йори. Ты проснулась?

Папа тут же остановился, когда заметил меня, проходя мимо двери. Похоже, лопата была настолько новой, что отражала свет, заставляя меня щурится.

— Как видишь.

— Хо-хо-хо. Значит пора браться за дело.

— Не втягивай Йори в свои дурацкие затеи.

Мама пихнула его плечом, заходя в дом. От одного взгляда на её причёску стало ясно, что сегодня она не собиралась выходить из дома. Её чёлка была зачёсана вверх, а летний топ от пижамы выглядел совсем помятым. Ещё одним доказательством того, что мама только встала с постели, было то, что она даже не успела надеть шорты.

Я тут же отвела взгляд и почесала нос. Ничего в её внешнем виде не было странным или каким-то неправильным. Но она действительно так выходила наружу? Похоже, я нашла ещё одну деталь, которая связывала нас с мамой.

— Ты сегодня рано. Что-то случилось? — спросила она, потирая глаз.

— Нет. Просто... проснулась.

— Понятно.

Она присела передо мной, опустив ладонь на голову, водя ею из стороны в сторону, будто пыталась сгладить волосы. Разумеется, у неё ничего не вышло. Они были слишком жёсткими и неподатливыми, чтобы с ними было так легко справиться. Как и всё вокруг, они требовали слишком много усилий, чтобы возникало желание за что-нибудь браться. Вероятно, по этой причине мама убрала руку.

— А зачем папе лопата?

— Лучше не спрашивай.

— Это отличный вопрос. — тут же вмешался папа. — Надевай тапки и пойдём покажу.

Я несколько раз моргнула, глядя на папу, а затем вернула взгляд на маму. «Зачем?» — спросила я одними глазами. «Теперь он не отстанет» — ответила она, качая головой.

Мама встала с колен и потянулась вверх, заставив меня снова отвернуться. Не то чтобы я увидела что-то новое. Просто так было спокойнее.

— А если Квинт будет слишком надоедливым, просто приглуши его.

— Хмпф?

Мама ухмыльнулась и, взяв в руки воображаемую лопату, взмахнула ею, а затем рассекла воздух, будто глушила рыбу. Зрелище, несомненно, было впечатляющим. Но как именно я должна была это сделать? Даже встань я на стул, задача казалась невыполнимой.

После короткой демонстрации, мама махнула рукой и направилась к лестнице. Я так и осталась стоять, глядя ей в спину.

— Я ещё немного посплю. Развлекайтесь.

И прежде чем я успела уточнить, что именно подразумевается под словом «развлекайтесь», мама уже поднялась на второй этаж.

Похоже, выбора у меня не оставалось. Я подошла к двери, чтобы надеть тапочки, и вышла наружу следом за отцом. Свет ударил в глаза так резко, будто кто-то вымыл всё небо до белизны. Мне понадобилось не так много времени, чтобы привыкнуть к нему.

Мы уже были на улице, но отец просто стоял и наблюдал за мной с подозрительно довольным видом. Я обнаружила, что начинаю беспокоиться, поскольку совсем не понимала, что творится у него в голове.

— Что?

— Ты готова?

— К чему?

— Копать, конечно же.

Он указал взглядом на лопату, гордо выпятив грудь. Моей первой реакцией было отмолчаться. Я просто не знала, как реагировать на подобные заявления. Но всё же решила уточнить.

— Ты хочешь, чтобы я копала?

— Хо-хо-хо. Разумеется... нет. Мне придётся ждать неделю, пока ты поднимешь лопату.

Само собой в его словах был смысл, но не то чтобы я была довольна этим.

— Я уверена, что справлюсь с первой попытки.

— Неужели? — он приподнял бровь и протянул мне лопату.

Учитывая длину и вероятный вес лопаты, я осознавала, что не смогу удержать её одной рукой. Потому расставив широко руки, я схватилась за рукоять с двух сторон. Я сжала её так крепко, что даже плечи напряглись. Сделав глубокий вдох, будто в моих руках находилась штанга, я кивнула, как бы говоря, что готова.

Стоило ему разжать ладонь, как меня тут же потянуло вниз. Мне пришлось сразу отпустить инструмент, чтобы не прочувствовать на собственном опыте судьбу страуса. Не прошло и секунды, как лопата упала, поднимая песок в воздух, а мои руки уже дрожали так, будто я удерживала её несколько часов.

Глухой смех сорвался с папиных губ, когда он закрыл глаза, немного отклонившись назад. Через секунду он открыл их, вытирая выступившие слёзы уголком пальца.

— Ты когда-нибудь слышала о минусовых числах?

— И что с того?

Я намеренно ответила самым расплывчатым образом, тем самым заработав себе короткую передышку. Мне даже не удалось в полной мере ощутить вес лопаты, а моя спина уже ныла.

— Начнём считать оттуда, пока не дойдём до первой попытки. Ха-ха-ха.

— Очень смешно.

Если бы мне пришлось резюмировать всю эту ситуацию, чтобы рассказать Луизе, чем сегодня занималась, — я бы предпочла умолчать об этом. Но так как за этим наблюдал папа, не удивлюсь, если уже завтра весь город будет обсуждать мою провальную попытку.

Очевидно, это была шутка. Наверное. В целом, я бы сказала, что это был достаточно любопытный опыт. Повторять я его, конечно, не буду. Не сегодня, во всяком случае.

Папа сгорбился, поднял лопату и снова протянул её мне. Похоже, он специально демонстративно держал её одной рукой перед моим носом.

— Продолжим?

— Может, в другой раз.

— Так и думал. — он ухмыльнулся, кладя инструмент обратно на плечо.

Папа не выказал никаких признаков несогласия. Он просто принимал вещи такими, какие они есть, и, должна признать, мне это очень нравилось.

В разговоре возникла небольшая пауза, когда мы оба просто смотрели друг на друга. Это было какое-то странное чувство, которое я не знала, как правильно описать. Вокруг не было ни души. Мама, скорее всего, уже спала на втором этаже. Только слабое пение птиц и лёгкие порывы тёплого ветра эхом разносили тишину.

Я приподняла бровь, как бы спрашивая его: «Что дальше?». Выглядя почти гордым собой, он наклонился ко мне, прикрыв рот рукой.

— Сейчас начнётся самое интересное.

Сразу после этого, будто маршируя, он направился к углу дома. То, как лопата торчала из-за его плеча, действительно со стороны немного напоминала мушкет. Правда, со своеобразным дулом.

Я вдохнула полной грудью, позволяя всё ещё свежему воздуху напитать лёгкие, и направилась за ним. Шорох тапочек в траве совсем не походил на звук, который они издавали на гравии.

Только когда дошла до угла, я заметила, что задержала дыхание, словно боялась выпустить наружу тот чистый воздух, который вдохнула прежде.

— Мы на месте.

Я склонила голову набок, оглядываясь вокруг. Кроме земли, травы и единственного дерева, отбрасывающего тень — ничего не было. Может, он спрятал где-то здесь клад или что-то вроде того?

— Эм... И что здесь?

— Сейчас увидишь. Присядь пока под деревом.

Мгновение я колебалась, стоило ли мне идти или всё-таки понаблюдать за происходящим в первом ряду. Но медленно ползущее вверх солнце, что постепенно грело всё сильнее, вынудило меня уйти в тень.

Я упёрлась спиной в дерево и осторожно сползла вниз. Мне вдруг стало так хорошо и спокойно, как после долгого принятия ванны, когда кожа медленно остывает и даже солнце кажется не таким обжигающим. Я подняла голову вверх, наблюдая, как его лучи пробиваются сквозь покачивающиеся листья.

Когда до моих ушей донёсся звук вбивающегося металла в землю, я вернула взгляд к отцу. Словно примеряясь, он несколько раз воткнул лопату в землю и снова вытащил её. А затем, вероятно, найдя подходящее место, начал копать.

Насколько плохо было иметь дела, зная, что у тебя на них никогда не будет времени? Кажется, папе это было незнакомо. В отличие от других людей, он никогда не сдерживался и не оставлял ничего на потом. Даже сейчас — я совершенно не понимала зачем — ему пришло в голову вырыть яму, и он делает это. Я не могла не восхититься его энтузиазмом.

Настанет ли день, когда и я смогу просто взять и сделать то, чего хотела сама? Без отговорок и весомых на то причин. Одним чистым и искренним порывом. Таким же, как и этот ветер.

Я вытянула руку перед собой, позволяя воздуху гулять между пальцами.

Если я и правда была больше похожа на отца, чем на маму, надеюсь, когда придёт время, я уже настолько устану от жизни, что встречу смерть с распростёртыми объятиями. А пока я могла с уверенностью сказать, что у меня есть ещё как минимум один день, чтобы просто сидеть в тени и ничего не делать.

— Скажи, что ты думаешь о вчерашнем районе?

Неожиданно спросил папа, не поворачиваясь ко мне и продолжая копать. Учитывая, насколько я, скорее всего, выглядела со стороны оторванной от реальности, не было ничего удивительного, что его слова застали меня врасплох.

Итак, что же я о нём думала? Он не был похож на районы, в которых я бывала раньше. Также он сильно отличался от нашего дома. Наверное, это всё, что я могла сказать.

— Ничего особенного. А с ним что-то не так?

— Кто знает. Вещи сами по себе ничего не значат, мы сами даём им имена.

Хотя у меня были сомнения по поводу его ответа, я была вынуждена с ним согласиться. Как бы странно район ни выглядел, для тех, кто там жил — он был домом. А для меня просто странным местом. И здесь не было неправых.

— Зачем тогда спрашиваешь?

— Интересно. Может, тебе было страшно. Или неприятно. Что угодно.

Воспоминания о тех зданиях и пути к ним, всё ещё были ясны в моей памяти. За горизонтом, куда мои руки прежде не могли дотянуться, жила такая же девочка, как я или Луиза. Её дом отличался. Но мы нет.

— Наверное, просто загадочно. Почему их дома такие?

— Интересно, не так ли?

Громкий смех вдруг сорвался с губ отца. Звук немного отдавал эхом, словно он смеялся где-то в пещере. Оказалось, он уже так глубоко докопал, что из ямы выглядывали только его волосы, чем-то напоминая какую-то странную экзотическую траву.

Мне быстро стало ясно, что на этом объяснения отца закончились. Если это вообще можно было считать за объяснение.

Я вздохнула и поднялась с земли, отряхнув шорты от песка. Я была так сосредоточена на этом вопросе, что почти не спала. Но как только у меня появился шанс узнать обо всём — не нашла подходящих слов. Нельзя сказать, что мой разум был совершенно пустым, но было близко к этому. Вероятно, я просто слишком устала.

Папин смех утих, и его волосы тоже постепенно скрылись из виду. Казалось, прошла вечность, пока я стояла, глядя на дыру перед собой. Никогда раньше я не чувствовала такой симпатии к своим беззаботным дням без Роаны, Бена и Ами, как сейчас.

— Так зачем ты вырыл это?

Оставив остальное в стороне, я решила сосредоточиться на том, к чему могла дотянуться.

Стоя на краю и глядя на папу сверху вниз, я, кажется, впервые ощутила себя по-настоящему высокой. Словно в этот момент могла прикоснуться к небу. Человек, из-за которого мне приходилось напрягать шею, чтобы посмотреть на его лицо, теперь был вынужден испытать мою судьбу. В этом было что-то ироничное и одновременно прекрасное.

— Хо-хо-хо. Самое интересное будет прямо сейчас!

Он вытащил лопату из ямы и отбросил её рядом на траву. Сделав глубокий вдох, будто готовился нырять под воду, папа... рухнул на землю, поднимая вверх облака пыли и скрываясь за ними.

Я была настолько озадачена, что так и осталась стоять, бесполезно пытаясь найти его силуэт за этим туманом.

— Эм. Ну... Э-э...

— Это лучший способ пережить этот жаркий день. Моя личная охлаждённая комната! Хо-хо-хо!

Папин триумфальный смех разносился над ямой, пока почти чёрные облака пыли постепенно оседали, открывая его лицо. Его щёки уже были изрядно покрыты пятнами грязи. Даже красные волосы принимали какой-то бордовый оттенок.

— Почему ты просто не вырыл бассейн или не искупался в реке?

Правда, когда мама увидит это, скорее всего, водоём ему уже не понадобится. Однако я решила умолчать об этом.

— Э? Оу... А-ха-ха...

Я вздохнула и покачала головой, наблюдая, как взрослый мужчина буквально купается в грязи, принимая яму за ледяную купель. И всё же было что-то в его действиях, что сумело пронзить меня и достучаться до сердца. Похоже, порой самые бессмысленные действия имеют больше всего смысла. Даже если для тебя одного.

— Запрыгивай. Скоро и здесь станет жарко.

— Эм, нет. Спасибо. Я лучше вернусь домой.

— Ха? Какая неженка. Мне больше достанется.

Он нагрёб под голову небольшой земляной валик и перевернулся набок, создавая впечатление, что действительно собрался здесь спать. По многим причинам мне показалось, что это была плохая идея.

Оставив отца в яме я подошла ко входу в дом. Дверь всё так же оставалась открытой, и я могла без проблем войти внутрь. Но решила ещё раз вдохнуть свежего воздуха, будто боялась, что он может исчезнуть.

Глядя на раскрывающийся силуэт города, я внезапно обнаружила фигуру человека вдалеке.

Расстояние между нами становилось короче с каждым шагом, когда человек пробирался ко мне с другой стороны, отбрасывая тень, которая, хотя и длинная, не могла полностью соответствовать массивным деревьям, растущим позади.

Мне казалось, что до возвращения Луизы было ещё достаточно времени. Может, сегодня какой-то сокращённый день? Или же это не она?..

Я зашла под козырёк, скрывшись в тени и решила подождать. Приближение сопровождалось звуком тяжёлых вздохов и всевозможных проклятий на жару и что-то там про длинную дорогу. Прежде чем полностью осознала, что делаю, я обнаружила, что вытягиваю шею, пытаясь лучше разглядеть силуэт.

Это... не может быть. Я потёрла глаза, чтобы убедиться, что они меня не обманывают. Но образ не изменился. Это действительно была она. Что ей нужно?

На короткое время стук моего сердца стал настолько громким, что полностью заглушил её жалобы на жару.

— Ты!..

Амирель почти ткнула в меня пальцем, скаля зубы, а затем увалилась на землю, расставив ноги. Что это вообще было?

— Луизы здесь нет. И вообще я думала, что ты больше не будешь прогуливать.

— Сегодня... последний... день. И я... не к ней. Фууух...

Не к ней? Может ли быть, что у неё было дело к моему отцу? Я определенно на это надеялась.

— Зачем то...

— Молчи. — она резко смахнула указательным пальцем в сторону, будто подражая дирижёру.

— Хмпф.

Какое-то время она просто лежала на земле. Её грудь так быстро поднималась, что казалось, она бежала всю дорогу от дома. Теперь мне стало ясно, почему от неё так остро пахло потом. Но если вспомнить, как она плелась по дороге всего минуту назад — это было маловероятно.

Ещё я заметила, что её грудь была меньше, чем у Луизы. Не то чтобы это вообще имело какое-то значение.

Всё это, конечно, было очень хорошо, но возникла одна проблема. Что мне делать теперь?

Хотя и была на достаточном расстоянии от неё после того, как она упала, даже отсюда я могла видеть, как её глаза — слегка отдающие золотом — нервно дрожали, пока она смотрела на меня.

Чем дольше я смотрела на неё, тем больше подмечала всякие детали. Например, как неуклюже были подстрижены её волосы, словно она делала это самостоятельно. А ещё серьги. Теперь я могла с уверенностью сказать, что в тот день мне не показалось. Они были совсем крошечные, в виде полумесяца.

Её обувь выглядела изрядно изношенной, и я очень надеялась, что она надела её специально только для похода сюда.

Я вздохнула и почесала затылок. Мне бы очень хотелось, чтобы она наконец поднялась с земли. Присутствие девочки, лежащей у моих ног, будто мы проводили какой-то поединок, вряд ли создаст обо мне хорошее впечатление.

— Что? Даже воды не предложишь?

— Эм, ну...

Я бы, конечно, могла, но... Было слишком хлопотно идти на кухню и тащить стул к раковине, чтобы набрать воду. К тому же, существовала вероятность, что все стаканы находились слишком высоко.

— Ладно... Шучу.

Закрыв глаза и вдохнув полной грудью, будто набираясь храбрости, Ами наконец-то привстала. Правда то, как она это делала, создавало впечатление, что она пыталась покрыть как можно больше частей тела песком.

Сразу после этого Ами осмотрела себя и начала судорожно хлопать по себе со всех сторон, словно до неё только дошло, что всё это время она лежала на земле.

— Ты... можешь помочь? — она повернулась ко мне спиной, указывая назад.

В её голосе было отчетливое чувство нерешительности. Похоже, не я одна чувствовала себя здесь потерянной.

Мы не успели сказать другу другу много слов. Но, судя по тому немногому, что уже было сказано, у меня возникало чувство, будто мы старые друзья. Иначе я просто никак не могла объяснить, почему она так легко доверила свою спину незнакомке.

Может, она просто не видела во мне угрозы? Хм...

Тем не менее я приложила ладонь к спине девочки и словно сметая пыль метлой, смахивала её вниз. Пока отряхивала одежду Ами, я заметила, что на её волосах тоже было немного. Но я не была уверена, что могла прикоснуться к ним.

— На волосах ещё осталось.

— О? Слишком высоко? — не колеблясь ни секунды, она присела передо мной.

По крайней мере так показалось на первый взгляд.

Стоило мне потянуться к её волосам, как с губ Ами сорвался неловкий смех. Плечи девочки так сильно напряглись, словно она пыталась удержать себя на весу одними руками. Это было немного странно, но в то же время... успокаивающе.

Скорее всего, она не привыкла доверять кому-то настолько, чтобы демонстрировать свою уязвимость. То же самое, разумеется, касалось и меня. Мы обе обнажили свою неопытность.

Я осторожно коснулась её волос, чувствуя, что несмотря на то, как они были подстрижены, их текстура была довольно приятной. Когда её локоны протекали сквозь пальцы, словно струи воды, мне вдруг вспомнилась мама. А ещё запах — от Амирель почему-то отдавало морем.

— Закончила.

— Так быстро? Спасибо.

Даже когда девочка выпрямилась и повернулась ко мне лицом, я так и осталась стоять, глядя на свою ладонь. Ощущение её волос всё ещё щекотало кожу. Интересно, что сказала бы Луиза, если бы увидела, что я стала своего рода грумером для Амирель? Разозлилась бы? Надеюсь, что нет.

— Что? Грязные?

Она заглянула в мою ладонь, и я быстро сжала её, опуская руку.

— Нет. Всё в порядке.

Если подумать об этом сейчас, всё это действительно казалось неправильным. Почему она попросила ей помочь? И почему я так легко согласилась? Вероятно, именно отсутствие подобных вопросов, позволило нам зайти так далеко.

Однако оставался тот, который я не могла не озвучить.

— Зачем ты здесь?

— Подожди.

Она сделала несколько шагов назад. Зачем-то открыв губы и закрыв глаза, она направила указательный палец в рот. Только сейчас я заметила, что её ноготь, казалось, светился мягким пепельным светом, а по форме напоминал волну, разбивающуюся о берег.

Чем больше деталей я в ней замечала, тем сильнее мне хотелось замечать новые. Должно быть, это было одно из бесполезных новомодных изобретений: моё внимание задерживалось на совершенно ненужных вещах.

Я тряхнула головой и склонила её набок, наблюдая за действием девочки.

— «Агуакорриент».

Сразу после её слов на фоне далёкого пения птиц, я услышала тихое, слабое журчание воды — словно где-то рядом кто-то открыл краник. Из её тонкого пальца полилась совсем прозрачная струйка. Солнечные лучи, пойманные ею на лету, заиграли в воздухе, и у самых губ девочки расцвела едва заметная радуга.

В этом простом и странном зрелище было что-то завораживающее. Как бы обыденно оно ни выглядело, я не могла отвести от неё взгляд.

И, получается, она правда хотела пить? Хм...

Впрочем, не важно.

Я в очередной раз решила проявить инициативу. И в этот раз я была твёрдо намерена добиться результата. Хоть какого-нибудь.

— Теперь ты готова говорить? Почему ты здесь?

Озадаченный звук сорвался с её губ. Она как будто всячески избегала этой темы и теперь была удивлена, что я снова подняла её. Но тогда зачем она пришла сюда? Задаваясь этим вопросом снова, я обнаружила, что ходила по кругу.

— Я здесь, чтобы сказать спасибо. — девочка как-то загадочно улыбнулась только для того, чтобы снова ткнуть в меня пальцем. — И ещё, что я зла на тебя.

— А?..

— Не «акай». Ты же не думала, что из-за разницы в возрасте я буду с тобой миндальничать?

Всё это становилось довольно сложным. Нет, на самом деле оно было таким с самого начала. Однако хотела бы и я, чтобы мои противоречивые чувства могли сосуществовать так же, как и её.

Нет, погодите.

— Ты о чём?

— Не притворяйся глупой. Да, ты совсем коротышка, но приносишь проблем, как ураган.

Её слова в итоге ничего мне не прояснили. Если бы я могла резюмировать своё выражение лица только по ощущениям натянутых мышц — что-то между замешательством и полным замешательством.

— А ты не знала? Моя мама наполовину стихийное бедствие.

Учитывая, что она уже видела моего отца, я решила пошутить, прикрываясь мамой. Я тихо молилась, чтобы она не оказалась за моей спиной. На всякий случай я бросила короткий взгляд назад. К счастью, мамы не было.

— Это многое объясняет... И... хватит шуток. Я серьёзно.

Сузив глаза и скрестив руки на груди, девочка правда выглядела рассерженной. Получается, на это благодарность кончилась? Неужели я так и не узнаю за что она была?

Ну, как бы то ни было.

В обычной ситуации если бы мы встретились где-то вне дома, скорее всего, я бы насторожилась. Но сложив все преимущества данного положения, я обнаружила, что бояться мне нечего. В таком случае почему моя нога отступила назад? Очень странно.

— Я не понимаю о чём ты.

Вернув ногу в изначальное положение, я продолжила смотреть на неё. Глядя ей в глаза, я могла видеть что-то совершенно необъяснимое. Солнце светило ей в спину, и на лице лежала тень, но они сверкали как настоящее золото. Бесконечные лучи отражались, образуя собой узоры, похожие на волны, прежде чем раствориться в черноте её зрачков.

И даже её зрачки не были концом. В них был какой-то едва уловимый свет. Может, это и называли "пылать от злости"?

— Я видела вас с Луизой вчера. За окном. — она указала большим пальцем назад, будто её окно находилось где-то на пустой улице. — Но не это важно. Мы учимся с ней несколько месяцев и всё это время она меня игнорировала. Но стоило заговорить с тобой, как этот надменный выскочка явился ко мне домой.

Она видела нас? Это было нехорошо. Но, нет, сейчас не это важно.

Получается, всё дело в Бене? Зная его, я бы не удивилась, если бы он извинился как-то не так. Что бы это ни значило. Но куда смотрел отец?

В любом случае, я хотела верить, что даже неудачная попытка — всё равно попытка. Но, похоже, я ошибалась.

Что же он мог такого ей сказать, чтобы её злость переключилась на меня? С другой стороны, вспоминая нашу первую встречу, её одержимость незначительными вещами была очень характерной для неё.

— Он сказал что-то не то?

— Конечно, сказал! Он сдал меня! И я... получила по шее за прогулы.

Хотя она прекрасно изображала раздражение, её опущенные плечи выдавали правду. В этом она была почти как ребёнок. Что-то в этом было очаровательное.

Нет, нет, нет.

Я покачала головой, будто пытаясь вытряхнуть мешающие мысли и вернуться к главному. Если подумать, я могла её понять. Это было похоже на то, словно тебе наконец удалось выбраться из аквариума, но стоило увидеть перед собой океан, как тебя запихнули обратно в четыре стены.

Иронично: та, кто всеми силами избегала бы подобной участи, своими же руками заключила другого в этой клетке.

И кому стало от этого лучше?.. Ответа не было.

Мои руки и ноги горели, и причина была совсем не в солнце. Я поднесла ладонь к затылку, чувствуя, как пальцы дрожат. Это было реальностью. Мои безответственные действия действительно испортили чужую жизнь. Изменилось бы что-то, пойди я вместе с Беном и папой? Сомневаюсь. Мне изначально не стоило совать нос в дела взрослых. Ну... старших, во всяком случае.

Стоя так какое-то время, я обнаружила, что мне было трудно смотреть на девочку.

— Ну, это... эм...

— Не нужно извинений. Если ты собиралась, конечно.

Она вытянула руку, останавливая меня. Но как она поняла? Неужели это было так очевидно?

— Беннефорд сказал, что больше не будет донимать меня — конечно, если я перестану прогуливать.

— А?

Я смотрела на неё широко открытыми глазами, когда она неловко чесала щёку. Выходит, в намерения Бена не входило сдать её? Тогда к чему всё это было?

— Что? Да, одна проблема решена. Но разве это отменяет другую?

— Я правда тебя не понимаю.

— Конечно. Куда тебе?

Я не была уверена, смеяться мне или плакать. С какой стороны ни посмотри, упрекать меня за возраст было достаточно скучным решением.

После короткого вздоха Ами протянула руку и положила её мне на голову. Мне показалось, будто она касается моей щеки. Хотя на самом деле она этого не делала. Мои плечи вздрогнули, а волосы упали на лицо, загораживая часть обзора.

«Зачем?» — я подняла на неё взгляд, как бы безмолвно спрашивая глазами.

— Что? Ты же мои трогала.

— Ты сама попросила.

— Хмпф. Это не важно.

Луиза, мама, папа и даже Эуриэль не раз гладили меня по голове, но впервые незнакомец так бесцеремонно вторгается в моё личное пространство. Если подумать, она и при первой нашей встрече не то чтобы сдерживалась. И всё же по какой-то причине я ловила себя на том, что всё ещё отвожу взгляд.

Как долго это будет продолжаться?

Складывалось ощущение, что она и сама не была уверена, когда стоило отступить. Как бы хорошо не было иметь общительную личность, мне показалось, что она переступила черту фамильярности. А ещё, сомневаюсь, что Луиза одобрила бы увиденное. Поэтому я сделала шаг назад, давая понять, что пора закончить. Судя по тому, как спокойно Ами убрала руку, она была совсем не против.

К слову о Луизе. Я ведь верно услышала, что Луиза игнорирует Ами? Почему? Разве они не были подругами? И вот ещё что...

— Скажи, а Луиза... она раньше бывала там... ну, где ты живёшь?

— Это она тебе сказала?

В одно мгновение выражение её лица изменилось. Мне снова показалось, что она рассержена. Прежде чем я это осознала, в мой разум начало проникать чувство беспокойства.

— Ну, что-то вроде того.

— Спроси у неё самой.

Видимо, придя к выводу, что она была слишком резка, она вздохнула и откинула волосы назад. После этого девочка пристально посмотрела мне в лицо. Что? Что во мне было такого интересного?

— Не дуйся так. А то вырастешь толстой.

— Что?..

Ами легкомысленно рассмеялась, словно удивлённая тем, что я не знала чего-то столь очевидного.

И вообще. Что за глупости? Я ни разу не слышала ничего подобного. Как будто воздух за щеками как-то влиял на живот. И вообще я не дулась. Совсем нет.

Глядя на меня, девочка смеялась ещё громче, почти сложившись пополам. Не понимаю, что её так рассмешило.

— Ты бы... ты бы видела... себя.

Но прежде чем я что-то ответила, она вытянула руку к моему лицу, зажав мои губы между пальцами. Это окончательно выбило меня из колеи.

Я попыталась возразить, но, поскольку мои губы были зажаты, вырвался какой-то несуразный бубнеж. Не знаю, что она этим пыталась сделать, но она определенно прилагала слишком много силы.

— Серьёзно. Хватит дуться. Голова лопнет.

И вот опять. Откуда только она набралась этой чуши?

Я хотела отмахнуться от её руки, но... почему-то этого не сделала. Чем дольше я смотрела на неё, тем больше она напоминала мне Луизу. Разумеется, не внешне. Она казалась такой же хаотичной, бесцеремонной и наглой.

Луиза тоже имела тенденцию небрежно сокращать между нами расстояние. Однако когда это происходило я чувствовала себя иначе. Нельзя сказать, что я была категорически против её присутствия. И всё же... не так близко.

Может ли быть, что Луиза игнорировала её как раз из-за такого явного сходства в характерах? Скорее всего. Окажись они вместе в одной комнате, наверное, затискали бы друг друга до изнеможения, как щеночков.

Когда она наконец-то заметила, что я перестала дуться — а я и не дулась — она отпустила мои губы. Я тут же выдохнула, будто за моими щеками и правда набралось слишком много воздуха.

— Ну, увидимся.

— Так скоро уходишь? Может, зайдешь на чай?

Голос принадлежал не мне. Он прозвучал прямо над моей головой. Неудивительно, что мы обе вздрогнули, когда внезапно показалась мама.

— О, эм... Добрый день.

— Ты уже проснулась?

Я обернулась слишком резко, чуть не ударив маму головой. Впрочем, скорее, я бы ударилась, а не наоборот.

— И не только. Я даже успела понаблюдать за таким забавным зрелищем.

Я почувствовала, как кончик носа начинает покалывать. Как много она видела? То, как девочка смеялась надо мной? Как гладила? Или... всё?

— Так что?

— Ну... Я...

Меня слегка качнуло назад, когда ткань футболки натянулась. Я вернула взгляд обратно на Ами и заметила, что её глаза мечутся между мной и мамой, будто она спрашивала разрешения. Или же она не знала, как отказать?

Я продолжила смотреть на неё пристальнее, пытаясь понять, что же она хотела этим сказать. Она даже вскинула бровями, словно это могло мне как-то помочь. Но я так ничего и не поняла.

В любом случае, если она уйдёт до прихода Луизы, думаю, ничего страшного не произойдет, верно?

— Да, пойдём. Воды-то я тебе так и не дала.

После короткой паузы, вероятно, подавив в себе замешательство, Ами кивнула и отпустила мою футболку.

— Спасибо за приглашение.

— Точно, а как же папа?

Из-за всего случившегося я уже успела забыть, что выходила на улицу вместе с ним. Он так и остался там? Я огляделась по сторонам, но так нигде его и не заметила.

— А где он? — мама склонила голову набок, похоже, только заметив, что он был не с нами.

— В яме.

— В яме, да?.. — мама подняла руку к лицу и постучала пальцем по подбородку. — Пусть лежит, потом закопаем.

Обратив внимание на расширяющиеся зрачки Ами, я поспешила сгладить ситуацию.

— О, не переживай. Он живой.

Кажется, это не особо помогло. Я могла видеть, как её глаза распахиваются ещё шире, а нижняя губа начала дрожать.

Так и не найдя подходящих слов, я решила оставить четные попытки. Поэтому просто направилась за мамой в дом, поманив Ами за собой пальчиком.

Похоже, вся эта ситуация обещает быть довольно весёлой. А что до её "увидимся", почему-то сейчас мне не казалось это чем-то невыполнимым. Места, в которых мы бывали, оказались тесно связаны. И, на самом деле, я уже была не так сильно против этой встречи.

.

Не прошло и дня с того момента, как Ами приходила к нам домой, как Луиза выкатила мне новый список требований и всевозможных условий. Не то чтобы я была совсем против. В конце концов все они были направлены на то, чтобы мы проводили больше времени вместе. Но я не могла не чувствовать себя уставшей.

Каждый день встречать её со школы, тащась под палящим солнцем, будто я направлялась в Ханаан. И даже плечи отца уже мало спасали.

Завтра начнутся летние каникулы, поэтому сегодня — последний раз, когда мне нужно идти встречать её. Но дело было не в этом. Где-то глубоко внутри, когда я смотрела на календарь, во мне теплилась надежда, что все эти дни будут принадлежать нам. Не было никаких планов или предположений, чем бы мы могли заняться — я просто хотела этого.

Вероятно, по этой причине меня порой начинало трясти, будто кто-то дёрнул натянутую струну, которая была моими эмоциями.

Сделав несколько десятков шагов по комнате, будто подражая стрелке часов, я наконец выдохлась и упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку. В этот момент мир вокруг меня стал совсем тёмным. На короткий момент мне захотелось, чтобы он и остался таким до прихода Луизы.

Я закрыла глаза. Моей единственной целью было дождаться необходимого времени. А в следующий раз, когда я их открою, что-то чудесное окажется передо мной. Ну, я про подушку, разумеется.

В последнее время я не находила ничего хорошего в темноте. Хотя чёрный, как и любой другой цвет, мне нравился, сейчас мне его не хотелось.

Интересно, а какой цвет нравился Луизе? Это был такой простой вопрос, но как оказалось, я не знала на него ответ. Было так много вещей, которых я не знала о ней. И с каждым разом их становилось всё больше.

Вместо того, чтобы двигаться вперёд, я безвольно следовала за потоком. Как гладкий камень, обточенный течением реки, в которой он находился, — время быстро бежало мимо меня.

Но теперь я была твёрдо намерена всё изменить. Начиная с малого, конечно. Например, узнать её любимый цвет. А потом...

Просто составляя весь этот список вопросов в своей голове, я обнаружила, что моё тело слегка покачивалось слева направо. Ну, или только нижняя его часть.

В моем сознании невольно возник образ Луизы. Она не особо изменилась с того момента, как мы с ней познакомились. Но если взять Эуриэля, например, он видел её совсем ребёнком. Интересно, какой она была? Вероятно, она и сама этого не помнит. Было бы здорово, будь у меня её фото с тех времён.

Фото... А есть ли они здесь вообще? Прежде я об этом не задумывалась, но мне ещё не приходилось видеть фотоальбомов родителей.

Я подняла голову и кинула взгляд через плечо на полку, где стояло несколько книг. Похоже, только они были способны запечатлеть момент. Но сколько ни прилагай усилий, образ окажется неточным. Насколько детальным должно быть описание человека, чтобы каждый, кто прочтёт, — увидел тот же образ, что и ты? Наверное, это было просто невозможно.

Во всяком случае, об этом можно было подумать чуть позже. Из-за того, что моя шея начала затекать, я уткнулась лицом обратно в подушку.

Песня птиц зазвучала фоном, будто меня перенесло куда-то в середину леса. Я повернула голову к соседней подушке, где ещё со вчерашнего дня осталось несколько волосинок Луизы. Не то чтобы я специально искала их, конечно. Просто заметила. Но, на самом деле, этот эфемерный изумрудный свет, сияющий в солнечных лучах, только сильнее напоминал мне о природе.

Скорее всего, где-то там, по ту сторону городских стен, был лес. Поле. Луг. Возможно, даже горы. Надеюсь, когда станем более самостоятельными, мы сможем их увидеть. А пока я была довольна и этим.

Я потянулась к волоску и осторожно подняла его пальцами. Где-то слышала, что существует дерево, которое не изменяет свой цвет и летом, и зимой. Конечно, я знала, как оно называлось.

Луизириум.

...Ладно. Остановимся на этом.

Я ощутила, как по моим волосам что-то нежно прошлось, словно между ними гулял ветер. Моё воображение тут же понеслось куда-то вдаль, перенося меня то на утёс над морем, то в открытое весеннее поле. Мне хотелось расправить плечи и громко закричать. Позволить вылиться наружу всему, что накопилось внутри. Только для того, чтобы освободить место для чего-то нового. Наверное, это и называли порочным кругом.

Так, погоди.

Я резко повернула голову в другую сторону, где и заметила руку, которая расчёсывала мои волосы. Тонкая и изящная. А синяя футболка, плотно облегающая талию, быстро дало мне осознать, кто это.

— Мама? Откуда ты здесь?

— Я уже давно здесь. Выспалась?

— А?

В смысле? О чём она говорила? Когда я могла успеть заснуть? Может быть, она просто дразнила меня?

Маме не раз удавалось оказаться за моей спиной незаметно, словно вместо твёрдого пола под её ногами находились облака. И тот факт, что её лицо было совершенно спокойным, никак не помогал мне понять, шутила она или нет.

— Уже пора идти?

— Угу. Но тебе не помешало бы умыться ещё раз.

Она ткнула пальцем мне в щёку, и я ощутила, как что-то похожее на корочку, укололо кожу. Я попыталась стереть это тыльной стороной ладони, но по весёлому смешку мамы мне стало понятно, что лучше не стало.

Я бы могла оставить всё как есть. На ближайшее время это избавит меня от лишних телодвижений. Но стоит Луизе увидеть меня такой, и эта проблема тут же укусит меня за задницу.

Хм...

— Мама, может, ты...

— Как тебе не стыдно так бессовестно пользоваться маминой магией?

Мама надула губы, будто её это и правда задело. На самом деле, я бы могла ей поверить, если бы до этого она не использовала её, чтобы вымыть мне руки или лицо. Но как она вообще поняла, что я пыталась у неё попросить?

В любом случае, я была вынуждена идти умываться самостоятельно. Если не считать, что мне приходилось взбираться на табурет, чтобы достать до умывальника, в этом не было ничего критичного.

Прохладная вода, контрастирующая с окружающим меня воздухом, приводила и разум, и тело в одинаково спокойное состояние. В каком-то смысле, это напоминало медитацию под водопадом. Но если бы я правда решилась на подобное, меня, скорее всего, сразу же смыло бы в водоём, образованный им.

Затем я спустилась вниз, где на кухне меня уже ждали родители. Всякий раз, когда нам нужно было идти встречать Луизу — то есть, в последнее время каждый день — у нас на обед было одно и то же. И сегодня исключения не было.

Мясные котлеты из куриного фарша, покрытые чем-то вроде панировки, образовывали собой целую гору Рорайма. По крайней мере так должно было быть, если бы до моего прихода отец не запихнул себе за щёки сразу несколько.

— Если ты продолжишь в том же духе, никто не станет тебя спасать, когда ты удавишься.

Отец своей выходкой заработал неодобрительный вздох от мамы, когда она устало смотрела на него.

— Нисего. Я не уавюсь. Хо-хо-хо.

В голосе мужчины можно было услышать определённое удовольствие, когда он заявил это. А может, он так звучал из-за огромного количества еды во рту.

Не обращая внимания на очередную выходку отца, я взобралась на стул и села за стол. Мама позаботилась о том, чтобы мне не пришлось сражаться с папой за еду, и в моей тарелке уже лежало несколько котлет.

Налив немного томатного соуса на котлеты, я переключила своё внимание на пустое место рядом с отцом. Разумеется, там должна была сидеть не Луиза. Немного странно, что Эуриэля нигде не было. Может быть, поэтому папа так набивал себе рот — боялся, что его соперник мог возникнуть в любой момент из воздуха? Я бы не удивилась, если честно.

Так как сегодня был последний учебный день, я ни на секунду не сомневалась, что он должен был прийти. Не знаю, считала ли это событие важным сама Луиза, но для родителей конец её первого учебного года казался чем-то значимым. Будто она была солдатом, который возвращается с фронта — учебного фронта.

Ну, в каком-то смысле, это было недалеко от правды. За это время действительно произошло гораздо больше, чем за все три года до появления Луизы в моей жизни.

— Йори, не зевай. Иначе твои котлеты совсем размякнут.

Повинуясь комментарию мамы, я перевела взгляд на свою тарелку и обнаружила, что моя еда уже больше походила на бобовую кашу.

— Оу...

В панике я потянулась к котлете, спасая её так быстро, как только могла. К сожалению, я опоздала. Когда мне удалось её поднять, большая часть панировки уже осыпалась, прилипнув к тарелке.

— Хе-хе.

Довольно засмеялся папа с набитым ртом, из-за чего немного панировки вылетело на стол. Это был, определённо, не самый чуткий поступок человека его возраста.

Я даже вытянула вилку с котлетой, отчего несколько капель соуса плеснулись в его сторону.

— Я совершенно точно не стану такой, как ты, когда вырасту.

Хоть я так и сказала, моё предыдущее действие не слишком отличалось от его. Но мы опустим это.

— Ты бы и не смогла, даже если бы захотела. Хо-хо-хо.

Теперь от его смеха веяло гордостью. Он сейчас серьёзно?

Впрочем, кому какое дело, что он хотел этим сказать. Я вернулась обратно к своей тарелке и обнаружила, что одна котлета на вилке ничего в корне не изменила. Передо мной лежала ещё целая гора еды. Складывалось впечатление, что родители просто устали носить меня на плечах и решили катить, как мячик.

Заметив моё замешательство, отец снова взбодрился и начал покачиваться, подыгрывая себе в своём воображаемом ритме указательными пальцами.

— Съешь всё. Ой-о. Не оставляй ничего. Ой-о. Тарелка должна блестеть, как стекло. Йо.

Это звучало почти так, будто он пытался записать какой-то хип-хоп альбом или что-то вроде того. На самом деле, я легко могла представить папу в снепбэке и с цепью на шее. Что-то в этом было.

А затем я толком не поняла, что произошло — мама только щёлкнула пальцами по воздуху — папа с грохотом повалился назад со стула. Стоило ей повернуться в мою сторону, как я поспешно поднесла вилку ко рту, чтобы откусить кусок котлеты. Я жевала так быстро, что совсем не чувствовала вкуса. Буквально глотала те куски, которые удавалось проглотить.

— Не наедайся, если не голодна. Еда никуда не денется. — она забрала у меня вилку, откладывая на стол, а потом провела большим пальцем по моим губам. — Ох, ты же только умылась.

.

Не успела я расправиться и с половиной своей еды, как выяснилось, что времени осталось гораздо меньше, чем казалось.

Солнце уже давно заняло своё место высоко над землёй, а вместе с этим и любые остатки сумерок рассеялись, словно их никогда и не было. Я знала, что птицы начинают петь ещё с ночи, но откуда им было известно, когда можно было позволить себе заливаться на полную мощность?

В настоящее время мы уже почти подходили к школе. Кажется, в последний раз все вместе мы собирались здесь, когда Луиза шла в свой первый день. Хотя прошли месяцы, я ясно помнила этот день, как будто это было вчера.

Алые лепестки ясцырисов устилали ковром весь путь к воротам школы, будто расстилали красную дорожку для знаменитостей. Запах цветов, с нотой кумарина, тонко и ненавязчиво проникал в ноздри, наполняя лёгкие какой-то особой прохладой. А тоннель, созданный с помощью ветвей, казалось, вёл в другую вселенную.

В этот же день — как и в прошедшие — картина выглядела менее прозаично. Лепестки ясцырисов уже давно лишились своих ярких красок, больше напоминая обычные деревья. Но от этого их тень не стала менее спасительной. Наоборот, сейчас я нуждалась в ней как никогда.

Странно. Это не было впервые, когда мне предстояло ждать Луизу у ворот. Но сегодня было что-то не так. Мне было сложно устоять на месте. Я обнаружила, что бессознательно начала бродить взад-вперед, словно часовой на посту.

Что это было? Я чего-то боялась? Нет, не думаю.

— Нервничаешь?

— М?

Разумеется, я уже знала кому принадлежал этот голос. С каждым разом появление Эуриэля из ниоткуда становилось для меня всё более обыденным. Наверное, я бы даже не удивилась если бы в какой-то момент его голова показалась из моей сумки.

— А ты не торопился.

— Но я же не опоздал. К тому же...

Эуриэль кивнул в сторону и только тогда я заметила, что здесь было слишком много взрослых. Их голоса кружили вокруг меня, будто создавая собой глухую стену. Возможно, поэтому я не обращала на них внимания — они все сливались в один неразборчивый звук.

— То-то я думал, кого все обступили.

— Ну, не только.

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять о ком говорил Эуриэль. Этот запах, оттесняющий собой все остальные и заполняющий ноздри, невозможно было с чем-то спутать.

— Похоже, мне всё чаще удается тебя встретить на улице. Может, мне удастся даже найти тебя в одиночестве. — весело заявила женщина, легкомысленно рассмеявшись.

О чём это она?

Не понятно. Тем не менее мне было трудно представить, что это было чем-то положительным.

— Здравствуйте.

Рядом со мной было достаточно людей, но в первую очередь все почему-то обращались именно ко мне. Я была настоящей знаменитостью, не так ли?

Шутка, конечно же. Само собой, я была единственной, кого Эуриэль смог бы застать врасплох. А что до Роаны... Её мотивы для меня оставались всё так же туманны.

— Ох, как сдержанно. Разве мы с тобой уже не стали друзьями?

— Друзьями? С каких пор?

Это было не совсем то, что я хотела ей ответить. С другой стороны, как бы тщательно я ни подбирала слова — итог оставался одним и тем же. Я могла потратить часы на продумывание своего хода, который она побьёт за одно мгновение. С ней действительно невозможно было иметь дело. Какая-то часть меня определённо чувствовала это.

Несмотря на мой не самый дружелюбный ответ, выражение лица Роаны ничуть не изменилось. Напротив, её улыбка становилась только шире, будто она заранее просчитала любой возможный исход, и я, разумеется, уже угодила в её ловушку.

Это было ещё одним подтверждением того, насколько сложным человеком была эта женщина.

— С самой первой встречи. Я так считаю.

После её утверждения я поняла, что она не оставила мне шагов к отступлению. Не понимаю, в чём для неё была выгода дружить с ребёнком, вроде меня? Хотя, вероятно, это не было тем типом дружбы, которая была между женщиной и моими родителями.

И всё же.

Она буквально самостоятельно приняла решение, а теперь пришла просто уведомить меня о нём. Это определённо мне не нравилось.

— Не хочешь зайти к нам на чай, когда... Ой-ой, как грубо.

Не знаю, что именно не успела договорить женщина, но было в этом что-то угрожающее. Как будто её слова кусали мои уши. Не знаю, как бы продолжился разговор, не вмешайся мама.

— Прекрати дразнить мою дочь. — мама тянула щёки женщины в стороны, будто её лицо было изготовлено из теста.

— Ну-ну, прекрати.

Когда Роана положила ладони поверх маминых, мне в голову пришла картина... Впрочем.

На самом деле, мне захотелось узнать, чем занимались отец и Эуриэль. Но прежде чем я успела отвернуться, на моё плечо легла рука. Лёгкая, будто её на самом деле не существовало.

Ощущение от её прикосновения было необъяснимо приятным. И запах, который исходил от неё так близко, казалось, больше не скрёб в носу. Но, что действительно привлекло моё внимание, так это выражение лица Роаны. Было похоже, что она изо всех сил пыталась улыбнуться, пока мама продолжала тянуть её за щёки.

Как бы мне этого не хотелось, я не смогла удержать улыбку. В моей голове пронеслись различные подлые сравнения, которые я никак не решалась озвучить. Сейчас мне было даже интересно узнать, что заставило её — несмотря на неловкость ситуации — остановить меня.

— Уисимся.

А?.. Что?..

Похоже, мама тоже была сбита с толку словами женщины и потому отпустила её щёки, удивлённо глядя на неё.

— Ой, как мило с твоей стороны.

Когда Роана прикоснулась к своим щекам, водя по ним круговыми движениями, словно пыталась вернуть им прежний вид, я заметила, что на её коже проступили красные пятна.

Было что-то удивительно красивое в том, как на её белоснежной коже расползались красноватые круги, чем-то напоминая нингё. В ней всегда было что-то внеземное, из-за чего временами я сомневалась, что она человек. Но сейчас я не могла отвести от неё взгляд.

Итак, что же она пыталась мне сказать?

Я вскинула брови, как бы спрашивая её: «Что?», на что женщина снова улыбнулась своей выверенной улыбкой. Не знаю, что именно повлияло на моё восприятие, но теперь я не чувствовала отторжения, глядя на неё.

— Увидимся. — повторила женщина, а затем повернулась к маме. — С тобой тоже, нахалка.

— Хе-хе.

Как её смех, так и поза, которую она приняла, выглядели слишком ребяческими для моей мамы. Неужели она заразилась от отца?

Голос Роаны звучал довольно сомнительно в ответ на мамин смешок. И хотя она что-то пробормотала, её голос был слишком далёк, чтобы я могла её расслышать.

Она действительно ушла? Хм..

Наверное, Бену было бы неловко, увидь он нас всех вместе. Несмотря на своё бахвальство, в этом он был на удивление далёк от Ами. К слову о ней. Интересно, а её родители пришли? И... пришла ли она сама?

Нет, какое мне вообще дело?

Наконец обернувшись к месту, где должны были находиться папа и Эуриэль, я обнаружила, что их там не было. Теперь мне стало понятнее, почему папа не счёл нужным вмешаться в наш разговор с женщиной. Конечно, то, что между нами произошло сложно было назвать полноценным разговором, но определённо что-то похожее было.

Но где же они? Что, если пока я отвлекалась, Луиза уже давно вышла, а я просто не заметила?

Эмоция, которую я была готова описать как волнение, переполняла меня, пока мои глаза прыгали по спинам незнакомых мне людей. Я думала о Луизе по разным поводам в течение дня, но ни разу о том, чем она занимается — там, по ту сторону часов.

Шум вокруг становился всё громче, и я уже не была уверена, прозвучал звонок или нет. Взрослые обступили выход из территории школы стеной, будто впереди открывалась какая-то распродажа. Дети только выходят или уже вышли? Даже если бы я подпрыгнула, едва ли бы мне удалось разглядеть.

Я опустила руки на колени и присела, зарываясь между ними лицом. Мне казалось, я уже сталкивалась с похожим ощущением.

Если считать, что новый опыт делал нас сильнее, то то, что я была не способна справиться с похожей ситуацией, означало, что я была куда слабее, чем о себе думала.

Словно в какой-то момент моё тело и разум отделились друг от друга — я позволила своей руке опуститься.

Там, глядя в темноту, образованную моими ногами, кажется, мне мало-помалу удалось взять себя в руки. Звуки постепенно стихали и только слабый шорох гравия где-то рядом напоминал мне о происходящем вокруг.

— Оп. Теперь ты тоже высокая.

Не успела я опомниться, как мир мгновенно показался мне выше. Меня качнуло назад, словно я попала в шторм, и тут же ухватилась за мамину голову.

— Мам?..

— Уже забыла обо мне? Какая ты злая.

— Нет. Я не...

Как бы мне не было стыдно, в какой-то момент я и правда забыла, что мама всё это время была рядом. Но уже было слишком поздно исправить это.

— Давай отойдём. Квинт с Эуриэлем справятся.

Пока я сидела на маминых плечах, она повернулась в противоположную сторону от толпы и медленно направилась куда-то. Не то чтобы у меня было право выбирать направление, конечно, но мне казалось не совсем правильным уходить слишком далеко.

В то же время было немного неудобно вносить свои коррективы, когда сама я никак не участвовала. Оставив шум толпы позади, я опустила подбородок на мамину макушку и позволила ей унести себя.

Я поймала себя на том, что мои глаза медленно закрывались, пока мама шла по каменной дорожке. Было что-то очень успокаивающее в её движениях. Или, скорее, убаюкивающее. Несмотря на то, что на улице всё ещё было достаточно жарко, прямо сейчас казалось, будто температура сверху была ниже, чем на земле.

Где-то слышала, что с подобным явлением часто сталкивались на горном пике. Но, похоже, не обязательно карабкаться на вершину мира, чтобы обрести прохладу и покой.

Дорога, по которой мы шли, была мне знакома. Узкие улочки, что выходили на широкий тракт, а затем, казалось, бесконечный забор, по ту сторону которого находился храм.

Почему мы решили прийти именно сюда? Неужели я впервые побываю в гостях у Луизы? Если подумать, а почему я до этого ни разу не ходила к ней? Может, потому что чаще она бывала у нас?.. Звучит разумно.

— Мы идём в храм?

— Именно так. Ты ведь поможешь Луизе?

С чем? — хотела бы я спросить. Луиза собиралась стать монахиней или что-то вроде того? Впрочем, какая бы помощь от меня ни потребовалось — разумеется, если это в моих силах — ответ был очевиден.

— Конечно. Предоставь это мне.

Неужели это я ей ответила? Но если не я, то кто? Ну, кому какое дело.

— Божечки, как ты гордо звучишь.

Даже если бы не слышала, как мама засмеялась, я могла чувствовать это каждой клеткой своего тела. Как бы мне ни нравилось это ощущение, было в этом и что-то, отчего у меня начала болеть поясница.

Это так же мне напомнило о том, что по моей коже стекали капельки пота, из-за чего футболка противно прилипала к спине. Даже мой лоб казался влажным.

Что же касается мамы — нигде на её теле, я не обнаружила и капельки пота. Возможно, только её плечи и шея были теплее остальных частей. Даже её волосы были совершенно сухими и мягкими.

Интересно, была ли это какая-то особенность взрослых, или я была слишком горячей для этого мира? Ну, да, конечно.

Всё ещё лёжа подбородком на её макушке, я в очередной раз осознала, насколько одновременно искусственными и далёкими от того, что мог создать человек, казались мамины волосы.

Через несколько мгновений показался вход на территорию храма. Массивные, чёрные ворота, которые были гораздо выше самого забора. Мне было не совсем понятно, для чего это.

Я помню, что уже бывала здесь раньше. Но когда именно это было и что я видела в тот день исчезло из моей памяти. Вероятно, с моей точки зрения, пейзаж вокруг был настолько скучным, что я не сочла его достойным внимания.

Конечно, зная теперь, что Луиза бывает здесь каждый день, я быстро изменила своё мнение. Хоть и не самой сейчас рядом не было, от одного осознания этого, всё вокруг заиграло новыми красками.

Где-то в стороне послышались аплодисменты. Я хотела взглянуть на источник звука, но мы прошли мимо быстрее, чем мне это удалось.

Впрочем, знание о проходящем мероприятии ни на что не повлияет, поэтому я быстро отпустила это.

Оказалось, что мы шли не конкретно в храм. Он давно уже остался позади. С другой стороны, было бы странно, живи Луиза в подобном здании.

По пути, вероятно, к её дому, мы прошли мимо пожилого мужчины в робе, а также женщины помоложе, но в очень похожем одеянии. Ещё тут были прихожане. Их одежда была более повседневной. Излишне говорить, что я бы и не обратила на них внимания, не кивай они и не поворачивай головы, будто на маминых плечах сидел какой-то дикий зверёк.

Сама мама, похоже, не возражала. Кажется, ей нравилось выделяться подобным образом, так как она приветствовала каждого широкой улыбкой.

В этом не было ничего удивительного. Луиза была яркой и потому привлекала внимание. Мамина же внешность была более сдержанной. Но именно в этом и была её привлекательность. Даже не будь меня на её голове, я почему-то была уверена, что взгляды окружающих на неё не изменились бы.

Когда мы прошли через ещё одни ворота, — будто территория была разделена на несколько частей — величественные здания сменились длинными и узкими, чем-то напоминающими общежитие. Затем показались несколько небольших домов. Ощущение, которое я испытывала, находясь здесь, было довольно странным: словно в городе существовал ещё один отдельный город.

Мне стало немного стыдно, что Луизе приходилось каждый день проделывать такой путь. Будь я на её месте, наши встречи закончились бы очень быстро. Наверное, уже после нескольких подобных походов у меня не осталось сил даже спуститься по лестнице. Глядя на ситуацию с этой стороны, я в очередной раз убедилась в том, насколько Луиза на самом деле сильная.

Интересно, что заставляло её, несмотря ни на что, двигаться вперёд? Может быть, я?.. Нет, конечно, нет.

Стоило этой безумной мысли только возникнуть в моей голове, как у меня тут же запекла шея. Наверно, всё дело в солнце. Надеюсь, что моя кожа не обгорит.

— Вот мы и на месте. Ты ведь впервые здесь? — спросила мама, ставя меня на землю.

— Кажется, так. — переминаясь с ноги на ногу, чтобы разогнать кровь по застывшим мышцам, ответила я.

Здание, перед которым мы оказались, не было похоже ни на одно из тех, которые мы проходили. Конечно, его нельзя было назвать замком или коттеджем, но было в нём что-то, что совершенно не соответствовало окружению. Оно было каким-то... современным что ли.

Хотя я не была уверена в чём выражалась его современность, одно могла сказать наверняка: дом определённо подходил Эуриэлю. Будто ребёнок, пытавшийся выделить свой дом на рисунке однотипного города. Впрочем, и Эуриэль, и Луиза были точно такими же.

— А с чем я должна ей помочь?

По правде, стоило спросить, чем я вообще могла помочь, но решила сузить список возможных ответов. Как бы самонадеянно это ни звучало.

— Ты согласилась, даже не поинтересовавшись? Как опрометчиво.

В её голосе было какое-то спокойствие, как будто она была совсем не удивлена моей безрассудностью.

— Ну, эм...

— Узнаешь у Луизы.

С этими словами мама отвернулась в сторону, давая понять, что вопрос закрыт. Как это было похоже на неё.

Что такого потребовалось Луизе, что мама не могла мне об этом рассказать?

Я обнаружила, что мои пальцы на ногах сами собой начали подниматься и опускаться. Из-за расплывчатого ответа мамы, ожидание ни коем образом не стало легче. Я понятия не имела, что должна была делать с оставшимся временем перед её приходом. Хоть люди и выбрали скучную жизнь пребывания на одном месте, с ними время от времени всё равно случались неожиданные вещи.

Вскоре меня вернули в реальность. Я увидела, как тень от маминой руки колыхалась в стороны. Стоило мне проследить за её взглядом, как мои ноги едва не подкосились. Там вдалеке, немного искажённый солнечным светом, в ответ махал человек. Это была Луиза. И папа с Эуриэлем, конечно же.

Интересно, почему от одного взгляда на неё у меня так сильно забилось сердце?

Пытаясь поднять руку, чтобы поприветствовать её, я кое-что осознала. Что-то очень важное. Я забыла о том, что это станет моим первым визитом домой к Луизе. Тем не менее, хотя это, безусловно, было большой проблемой, похоже, что это не было источником этих чувств. Нет, что-то другое застряло у меня в горле.

Как бы то ни было, уже было поздно беспокоиться о таких вещах. Однако почему они двигались с другой стороны, нежели мы?

— Мам?

— Тут есть короткий путь. — заявила она, уперев руки в бока.

Я подняла плечи, как бы спрашивая её: «Зачем мы тогда шли длинным?».

— Разве тебе было не интересно посмотреть? — она пожала плечами и отвернулась.

Сложно было отрицать: её слова действительно имели смысл. Ещё до того, как выйти наружу, я столкнулась с тем, что практически ничего не знала о Луизе. И, что хуже всего, всё новое, что мне доводилось узнавать — я узнавала не от неё самой. В какой момент я стала такой пассивно-потребительской?

Кажется, теперь я поняла, что это было за чувство, которое застревало в горле — это была вина. Точно так же, как и с солнцем, я просто пользовалась его теплом, не отдавая ничего взамен.

Между мной и Луизой всё ещё было большое расстояние, но даже при этом, как только наши взгляды встретились, мой желудок напрягся. Улыбка, которую я попыталась натянуть на себя, с трудом можно было назвать счастливой.

Не находя себе места от беспокойства, я ждала, пока она подойдёт ко мне, забыв даже моргать. Только, когда между нами оставалось всего несколько шагов, я осознала, что снова просто ждала.

С моей стороны было бы безответственно сказать, что я постараюсь исправить ситуацию и наверстаю упущенное за летние каникулы. Но...

— Йо.

— Привет.

В отличие от лёгкого приветствия Луизы, то, как я кивнула головой, было чрезвычайно тяжёлым.

Мои и без того затёкшие плечи напряглись ещё больше.

Она выглядела озадаченной моим поведением, пока осматривала меня с ног до головы. Должна признать, от этого не становилось легче.

— А где же цветы?

— Хм? Что?..

— Как что? Не говори мне, что ты не знаешь, что такое цветы.

— Нет, ну, знаю, но...

Что же мне ей ответить? Я правда должна была принести их ей? Так обычно поздравляют с окончанием школы? Почему мне никто не сказал? Нет. Почему я сама до этого не дошла?

В итоге, придя к единственному решению, на которое была способна в данный момент, я двинулась вперёд, обнимая её.

— Ой...

Из её груди сорвался удивлённый вздох. Я заметила, что её руки приподнялись, словно в моменте она хотела обнять меня в ответ. Но вместо этого она вдруг рассмеялась.

— Я же просто пошутила.

По мере того как звучал её смех, я всё больше ощущала каждую клеточку своего лица. Как будто его облили кипятком. Даже мои пальцы начали дрожать.

Учитывая то, насколько на улице было жарко, даже удивительно, что я могла всё ещё нагреваться.

Я опустила голову и попыталась отстраниться. Но прежде чем я успела отступить, её руки сомкнулись на моей спине, прижимая ещё сильнее.

— Кто сказал, что я отказываюсь? Платёж принят. Хе-хе.

"Дура", — я хотела огрызнуться, но как только её подбородок опустился на мою голову, слова отказались выходить.

Ну, как угодно. Раз приняла, этого достаточно.

— Девочки, может наконец зайдёте в дом?

Все эти мысли и эмоции напрочь выбили из моей головы то, что на самом деле мы здесь были далеко не одни. Вместо уже привычной мне жары, я ощутила, как по моей спине стекла холодная капелька пота.

Когда я наконец повернулась на звук, дверь в дом уже была открыта. Ни папы, ни мамы нигде не было. Только Эуриэль сидел на крыльце с кружкой в руке и пристально смотрел на нас.

— Оу. Эм, да.

Я снова попыталась отстраниться, но меня словно намертво приклеило к Луизе. Её руки не разомкнулись. Напротив, я ощутила, как её пальцы глубже впивались мне в спину.

— Куда? Дом не убежит.

— Но можно перегреться. И тебе ещё нужно собрать вещи.

Вещи? Нет, погодите. Ещё рано паниковать. Я уже не раз неправильно интерпретировала подобное заявление.

Я подняла голову, чтобы заглянуть Луизе в лицо.

— Ты будешь жить у нас, да?

— Ну...

В этот раз не я была той, кто отводил взгляд. Это было совсем не то, что я хотела увидеть. Её глаза бегали, как будто следуя примеру её голоса. Естественно, что я просто не могла не взволноваться. Поэтому я тут же перевела взгляд на Эуриэля.

Нет.

Я вернула взгляд обратно к Луизе, уставившись на неё, будто безмолвно требуя ответа.

— Мы уезжаем... к моим бабушке с дедушкой. Почти до конца летних каникул.

Даже попади в меня молнией, я бы, вероятно, не была так потрясена. Теперь уже и мне не удавалось смотреть на неё прямо.

Мои руки опустились. Во всех смыслах. Одного этого, по-видимому, было достаточно, чтобы Луизе снова пришлось нацепить на себя роль сильной. Потому что сразу следом она отпустила мою спину, вместо этого хватая меня за руку.

— Ты мог подождать?

— Мог. Но Йори бы всё равно узнала, когда бы ты начала собирать вещи.

Откровенно говоря, я не видела, что происходило вокруг. Так же как и не могла сказать, слышала ли я их разговор верно. Мои глаза смотрели на ноги, когда Луиза тянула меня за собой в дом.

Я знала, что это было неправильным. Мне стоило проводить её с улыбкой. Сделать вид, что всё хорошо. Но я просто не успела.

Если подумать, быть близким человеком для Луизы было самой примечательной чертой во мне. Так что же от меня останется, после её отъезда? Я просто растворюсь, как слизняк на солнце?

В итоге мы очень быстро оказались в комнате Луизы. Тот момент, который я мысленно прокручивала у себя в голове, никак не соответствовал реальности. Похоже, мечты на то и мечты, чтобы следовать за ними, но никогда не достигать.

Я не заметила, сколько и через что нам пришлось пройти, чтобы оказаться здесь. Как и сама спальня, всё выглядело размытым, сливаясь в одно расплывчатое пятно.

Всё. Кроме Луизы. Я всё ещё видела её. Слышала тихое дыхание, словно она всё ещё обнимала меня. Будто мой разум нарочно проигрывал то, чего я буду лишена.

Откуда взялся этот страх разлуки с ней?

Я, очевидно, уже знала. Просто не могла подобрать этому название. Хотя это было новое ощущение, оно было мне слишком хорошо знакомо.

По одному взгляду было видно, что Луиза, кажется, разделяла мои чувства. Хотя бы частично. Её зубы то надавливали, то отпускали нижнюю губу.

— Ну, раздевайся.

Не поняла?

Стоя напротив неё, я смотрела на Луизу, не в силах даже моргнуть.

— Ну, ну.

Она схватилась за подол моей футболки, заставив меня почти отпрыгнуть от неё.

— Ты что удумала?

— Как что? Мы совладельцы, помнишь? Я забираю твою футболку с собой.

Я изо всех сил старалась вести себя невозмутимо. И тем не менее, мои руки инстинктивно потянулись к груди, ложась поверх неё. Не то чтобы мне было что прикрывать.

— Что это за подозрительный взгляд?

— Ты хочешь заставить меня выйти на улицу нагишом?

Луиза вытянула шею и внимательно посмотрела на меня.

— А ты бы хотела?

Мои глаза встретились с её глазами, и мне тут же захотелось убежать.

Вот тебе и "притвориться невозмутимой". И всё же, кажется, это была неплохая попытка. Кажется.

— Просто шутка. Я дам тебе свою.

Не знаю, был ли это лучший выход, но, учитывая, что Луиза так или иначе отнимет мою футболку, лучше так, чем никак.

Луиза, конечно, пугала.

Хоть и было много всего, что мне хотелось у неё спросить, я решила остановиться на том, что было прямо передо мной.

— И какую же?

— Розовую. — невозмутимо ответила она, скрывшись в шкафу.

— Не сомневалась.

То, как Луиза весело качала бёдрами, словно виляя хвостом, совершенно не соответствовало состоянию, в котором находилась я. Я поймала себя на том, что вытягиваю шею, до последнего надеясь, что она ищет совсем не то, о чём говорит. К сожалению, мне было не видно, как бы я ни старалась.

Существовало так много всего, что я хотела у неё спросить. Например, что связывало её с тем районом на окраине? Откуда Ами знает столько о Луизе?

Мне нужно было знать. Мне нужно было внести ясность. Каким бы ни оказался ответ.

Но всё же мне было не по себе. Что, если я начну допытываться и всё закончится?

Нам ещё только предстояло построить прочную связь. Мы были словно два острова, разделённые морем. И каждая, даже самая незначительная информация, должна была стать песчинкой, которая однажды образует собой мост между нами. Но малейшие изменения в течении или порывы ветра, сейчас могли запросто разрушить его.

Поэтому я избрала самый безопасный путь на данный момент.

— Получается, у тебя есть бабушка и дедушка?

Если подумать, этот вопрос не имел особого смысла. Разумеется, они у неё были. Хотя у меня не было собственных детей, я отчётливо помнила своё рождение. И ни капусты, ни бамбука, ни аиста или чего-то ещё нигде рядом не было. Почему же они оставили её одну? Почему не забрали к себе?

Что, если они хотят забрать её сейчас? Я не хотела знать ответ на этот вопрос.

— Есть, конечно. Наверное. — донёсся до меня её приглушённый голос из шкафа.

— В смысле?

Показав из шкафа только голову, Луиза на мгновение застыла. Затем палец коснулся её губ, когда она подняла глаза. Судя по этой картине, у меня складывалось впечатление, что она там переодевалась, а не искала вещи.

— Ну, это родители Эуриэля. В каком-то смысле они мои бабушка с дедушкой, а в каком-то нет.

С этими словами Луиза вернулась обратно к своим поискам, словно пыталась откопать вход в Нарнию. Похоже, "копала" было подходящим словом. Потому что внезапно начали лететь вещи, падая то на пол, то на стул.

К слову, что-то розовое среди всего этого летающего гардероба тоже было. Неужели она не заметила?

Но вернёмся к другому вопросу. Получается, это были родители не её родителей? Было ли это в конечном счёте хорошо, или нет, я не знала. Одно могла сказать наверняка, новая семья Луизы с каждым днём становилась всё больше. Даже если это означало, что летние каникулы нам придётся провести порознь, почему-то я была рада.

Не за себя, конечно.

Без неё мои летние каникулы станут частичными. Было ли это правильным использованием слова, я не знала. Да и какой смысл в каникулах для меня, если я и так круглый год сижу дома.

— О! Вот она.

Одного этого заявления хватило, чтобы я могла почувствовать, как кровь течёт по моим жилам, принося с собой волнение и напряжение. А ведь я ещё даже не успела увидеть, что именно она нашла.

Краем глаза я наблюдала, как она нарочито медленно доставала эту вещь из шкафа, будто я оказалась в каком-то фильме ужасов, и вместо футболки должно было показаться чудовище.

— Она же белая.

— Расстроилась?

Расплывчатый смех сорвался с её губ, когда она покачивала футболкой, как какой-то тореадор.

— Нет. Совсем нет.

— А теперь, раздевайся.

И вот опять. Почему она сочла нужным сформулировать свою просьбу именно таким образом? Сегодня Луиза вела себя процентов на 40 страннее обычного.

А так ли это было на самом деле? Мне кажется, что мы уже проходили что-то похожее.

— Просто скажи, чтобы я сняла футболку.

— Слишком длинно.

Так вот в чём было дело?

— Разумно.

Я решила просто с ней согласиться. Почему бы и нет.

Луиза снова рассмеялась, при этом отводя взгляд, будто смутившись. Хотя это не было чем-то сверхъестественным, очень редко можно было увидеть её такой, когда я переодевалась. Обычно она была невозмутимой. Что изменилось?

Все мои мышцы напряглись, пока я стояла перед ней, сжимая подол футболки.

Нет, что бы там ни придумала себе Луиза, у меня не было реальных причин. Мы обе были девочками. Сложно сосчитать, сколько раз нам приходилось переодеваться рядом с друг другом или принимать ванну. Да, именно так.

И всё же я отвернулась в сторону.

Одним движением я потянула подол футболки вверх, стягивая её с себя. Ветра в комнате не было — да и не могло быть — но что-то едва ощутимое коснулось моей кожи, стоило верхней одежде исчезнуть.

Теперь оставалось только поменяться футболками и дело было сделано. Если не ошибаюсь, так нередко делали футболисты после окончания матча. Что ж, похоже, мы неплохо сыграли.

— Ооо.

Эта короткая реакция Луизы мгновенно заставила меня дёрнуться. Всё напряжение, которое до этого было рассеяно по телу, вдруг собралось где-то под самой макушкой.

Желая развеять возможное недопонимание сложившееся у меня в голове, я решительно повернула голову. Как я и думала. Оставив свою футболку лежать на кровати, сама Луиза сидела перед шкафом, рассматривая свои вещи.

"Какая же я дура", — тихо пожаловалась я и бросила футболку на кровать, а затем надела Луизы.

Как и ожидалось, её футболка оказалась мне велика. Она практически перекрывала шорты, из-за чего казалось, словно я была в платье. Что поразило меня больше всего, учитывая какая Луиза была шмоточница, я никак не ожидала простой белой футболки. Ни оборок, ни кружев, ни рисунков — ничего.

И хотя это успокаивало, я не могла отделаться от мысли, что выглядела так, будто запуталась в парашюте. Неужели между нами настолько большая разница? Впрочем, вспоминая кофту, что-то около того.

— О, ты уже переоделась? Довольно миленько. — беззаботно заявила Луиза, наклонившись в мою сторону. — А где твоя футболка?

Я взглядом указала на кровать, побудив Луизу повернуть голову. Когда она увидела беспорядок, который сама же и устроила, её глаза расширились и она почесала щёку.

— Ты же поможешь мне, да?

— Может быть.

В ретроспективе, я пришла сюда именно за этим. Вернее будет сказать, что изначально я здесь из-за Луизы. Но обе эти причины не отменяли друг друга, верно?

Но я никак не ожидала, что Луиза собирает вещи подобным образом. Интересно, каждый раз, как она оставалась у нас на выходных, всё это убирать приходилось Эуриэлю?

Мне казалось, что я была готова к этому, но сидя рядом с Луизой и сортируя вещи — что в шкаф, а что в сумку — осознала, что это было довольно утомительное занятие. Было бы намного легче просто швырнуть их внутрь, но что-то мне подсказывало, что разумнее было сложить. И потому, поддаваясь то вперёд, то назад, пока пыталась сложить её вещи во что-то похожее на конверт, я обнаружила у себя мышцы живота. Разумеется, они всегда где-то там были, но мне впервые удалось их почувствовать.

По ту сторону окна знакомый цвет карамели быстро начал исчезать, уступая место чистой тьме. Каким бы красивым ни был получившийся пурпурно-красный цвет, я чувствовала, что сейчас не время наслаждаться этим.

Я не была уверена, были ли мы наивными или глупыми, рассчитывая собрать всё за один день. Возможно, немного того и другого. Как воин, который никогда не сдаётся, даже если его загнали в угол.

Ну, менее пафосно, само собой.

Интересно, а если бы я...

Я решила даже не предлагать ужасную мысль, пришедшую мне в голову, на случай, если она воспримет её всерьез.

В конечном счёте нет смысла беспокоиться о том, на что не можешь повлиять. Поэтому я продолжила складывать футболку.

Получилось криво.

Всего несколько мгновений после мы глубоко вздыхали, лёжа на кровати. Вещи, которые Луиза должна будет забрать с собой — собраны. А что до хаоса, который она оставила, пока искала их... Ну, какая-то часть определённо была сложена.

Последний день с Луизой.

Нет, это звучало слишком трагично. Но что-то в этом определении определённо было. Поход к её дому, новость об уезде, сборы в её комнате — всё это казалось нереальным. Будто всё это происходило с неудавшейся версией меня. Но, к сожалению, это была реальность.

— Слушай...

— М?

— А ты... не хотела бы поехать со мной?

Это внезапное предложение поразило меня, вызвав мурашки по телу, которые дошли до кончиков пальцев. Как ей удалось узнать вопрос, который я побоялась задать даже в собственных мыслях?

Я так и зависла в одном положении, что и побудило Луизу саму повернуться ко мне.

— Твои глаза блестят.

Правда ли это? Да, наверное. В то время как мое тело чувствовало усталость, только мой разум ещё сохранял силы для работы.

После этого она начала катиться в моём направлении, пока не оказалась прямо надо мной. Я в очередной раз убедилась насколько велика была разница в наших электростанциях.

— Так что? Хочешь?

Разумеется... я хочу. Хочу, но... как бы мне ни хотелось, я не могла этого сказать.

Какой она была доброй. Невероятно доброй. И именно поэтому я должна была взять на себя ответственность и отказать ей.

Где-то там за горизонтом, который, возможно, мне больше не представится шанс увидеть, её ждала новая семья. И я не была её частью. Мне всё так же не удалось найти ответ, кем мы в итоге друг другу приходимся.

Много бессонных ночей я провела, думая о Луизе. Кажется, сейчас мне впервые выпал шанс полноценно разобраться в том, кто мы друг для друга.

И всё же я не могла ей лгать.

— Хочу, но... не сейчас.

— Не сейчас?

Так много самых разных причин крутились в моём разуме, что если бы я попыталась объединить их — сломает голову любой интерпретатор. Так что же мне следовало ответить? Это твоя первая встреча с родственниками и я не хочу мешать? Семья прежде всего?

Всё это было одновременно верно и ошибочно. Всё то, что я одновременно хотела и не хотела сказать. Другими словами, всё и правда было слишком сложно.

Мой язык рисовал круги во рту, пока я пыталась найти безопасный вариант. И всё-таки нашла.

— Мама с папой наверняка расстроятся из-за моего внезапного желания уехать. Я просто... не готова.

— Я уверена, что твои родители будут не против.

Хотя её лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего, я не могла сказать, как она сейчас выглядела. Я чувствовала, как её волосы касаются моей щеки и шеи, но не находила в себе сил сдуть их. Не говоря уже о том, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Боюсь, что ты просто не справишься с высоким обслуживанием моей дочери.

И сразу за маминым комментарием последовал мамин смех. Почему это прозвучало так, будто я какой-то старый автомобиль?

Нет, постойте. Это правда то, что волновало меня больше всего?

— Почему ты здесь?

— Время ужина. Сегодня мы ночуем здесь, поэтому...

— Я-я справлюсь.

Луиза не стала дожидаться окончания предложения и тут же твёрдо озвучила свои намерения. Ну, почти.

— Ой ли?

— Я... да.

— В самом деле? Сможешь заставить её принять ванну? Носить на плечах, если она устанет? И в нужный момент, дать ей хорошенького пинка под зад, если она откажется вставать?..

Мама так и продолжила перечислять мои различные негативные стороны, из-за чего мои уши стали настолько красными, что перестали слышать. Я могла поклясться, что она говорила куда быстрее обычного, когда перечисляла это.

Но... серьёзно? Это звучало так, будто я не человек, а какой-то экзотический питомец.

— Я... ну...

В мои глаза резко ударил свет, что означало — Луиза отползла от меня. Откровенно говоря, мне было даже жаль её. Но если из того, что мама говорила Луизе, хотя бы половина — правда — я и сама не хотела доставлять столько хлопот.

Как минимум сейчас у меня появилась возможность исправить часть своих негативных черт.

— Следующим летом, ладно? А пока позволь своим новым дедушке с бабушкой познакомиться с тобой. — мама опустила руку на голову Луизы, гладя её.

Было ли это обещанием, что у нас есть ещё каким минимум один год — я не знала. Тем не менее, мне нечего было добавить, и оставалось только кивать.

— Ты же будешь меня ждать, правда?

— Разумеется.

Не было места обману или уклонениям. Я действительно буду ждать. Постоянно думать об этом. Возможно даже, если бы мне позволили, то ждала бы прямо в её комнате, чтобы увидеть её чуточку быстрее.

Нет, сейчас это вообще не имело смысла.

Услышав мой ответ, Луиза улыбнулась. Кажется, я впервые увидела у неё эти ямочки на лице. И в тот же миг я почувствовала волну тепла, ударившую меня вокруг глаз.

Вряд ли это заслуживало такой драматической реакции, однако я просто не могла удержаться.

И всё же... наверное, большую часть времени я только этим и буду заниматься.

Ждать.

Там, за пределами календаря.