Том 2. Денетория. Месть изгнанника

Глава 1

Округа спала мирным сном. Тишина, едва нарушаемая свежим летним ветерком, навевала мысли о счастье и спокойствии. Килан осторожно следил за тем, как маленький жук тянет на высокий бугорок длинную, в три раза больше его тела, соломинку. Трудяга очень старается, упорно шевелит лапками, противясь навалившейся на него тяжести. Ему совершенно не важно, доживёт ли он до завтрашнего дня, или будет съеден сегодня ночью какой-нибудь коварной птицей. Для него важно только одно: здесь и сейчас втащить эту тяжёлую ношу на бугор, положить её там наверху, чтобы все видели, какой он молодец, и отправиться дальше в поисках новых свершений.

Килан, задумчиво наблюдал за действиями маленького труженика, невольно сравнивая его жизнь со своей. Конечно, многие скажут — что может быть общего между человеком и жуком? А общего, если подумать, очень много. Они оба тянут каждый свою соломинку, которая в три, а то и в четыре раза больше каждого из них. Они пытаются доказать этому миру, что не слабы, что могут покорить эту вершину, а в случае неудачи вместе скатятся вниз с бугорка и упокоятся на дне глубокой ямы.

Килан перевёл взгляд с жучка на небо — оно было кристально чистым. Ни одно облачко не нарушало вечный покой далёких звёзд, которыми был усыпан весь небосвод. Впадая в мягкую дрёму, Килан предался воспоминаниям о том, что случилось с ним за последние двенадцать месяцев.

Чуть больше года прошло с тех пор, как свершилось великое сражение под стенами Нароса. Сражения, в котором мятежники вышли победителями. Но радость победы была омрачена огромными потерями…

Из пяти тысяч воинов мятежной армии в живых после сражения осталось не больше двух тысяч. В числе павших, навечно отошедших в мир иной, были и два командира мятежной армии, те, с кем принц прошёл долгий путь, его верные друзья — Гайар и Анария.

— Ушло время, — задумчиво сказал Экрон, когда тела Гайара и Анарии предали погребальному костру.

— И в мире сразу стало как-то пусто и холодно… — печальным голосом вторил ему Килан.

Почтить память павших воинов, отдавших свои жизни за правое дело, собралось всё мятежное войско, включая и армию гномов.

Килан винил себя в их смертях. Если бы не его амбиции, если бы не жгучее желание выступить против власти короля, многие из этих людей сейчас были бы живы.

Эти мысли не давали принцу покоя. Он никогда не задумывался, что может потерять кого-нибудь из своих друзей. Сталкиваясь постоянно со смертью, он перестал бояться её, и надеялся, что этой чёрной старухе не удастся утащить в своё царство никого из его друзей. Однако Анария и Гайар мертвы, и мир уже никогда не станет прежним.

Не только над Киланом витали мрачные мысли. Виэтвена несколько недель не могла осознать, что её брата больше нет. Что её храбрый защитник, который был рядом всю его короткую жизнь, упокоился в обиталище предков. Гайар не обладал крепким характером, но он был мягок к окружающим, и относился хорошо даже к тем, кто этого совершенно не заслуживал. Именно благодаря ему Килан и Виэтвена смогли получше узнать друг друга, именно благодаря эльфу, который смог воспрять духом после того, как люди короля уничтожили весь его клан. Он не обозлился, как Виэтвена, не ушёл в себя, а по-прежнему верил людям и считал, что и среди них не все мерзавцы и негодяи. Он надеялся, что в этом ненавистном многими эльфами народе, есть также и благородные люди с честным сердцем и благими помыслами.

Теперь его нет. Как и многих его друзей, его погубила чёрная длань короля, длань мерзавца, для которого всё решает только одно слово — слово звонкой монеты.

Однако, как часто бывает — теряя нечто ценное, приобретаешь то, о чём даже не мог подумать. Жизнь воина всегда состоит из риска, и порой лишь простая случайность может решить судьбу не только отдельного человека, но и всего королевства.

***

— Сидишь тут на своём троне, купаешься в королевских деньгах, — ворчала над ухом Кибура старая королева.

— А что мне ещё делать?! — гневно осведомился у матери король гномов. — Старый король очень много платит за то, чтобы мы ничего не делали. А людские междоусобицы — это ведь, и правда, не наше дело.

— Но вот только ты пообещал тому мальчику, что поможешь ему, — не унималась его мать, — а на деле обманул его и отправил на верную смерть. Ты ведь знаешь, что он не выстоит один против армии Осдора? Этого старого прощелыги, который и пальцем не повёл для того, чтобы помочь нашей беде!

— Осдор весьма неплохо нам заплатил, — Кибур буквально подскочил на троне, — этого должно быть достаточно!

Старая королева печально покачала головой.

— Слышал бы тебя твой отец, — сказала она, маленькими шагами направляясь к выходу из зала, — порвал бы в клочья свою седую бороду, а может и не только её…

Королева ушла, оставив Кибура наедине со своими мыслями. Властитель Кастер-Тулума и сам прекрасно понимал, что поступил подло, но всё время упорно гнал мысли об этом прочь. Однако же теперь слова матери вновь заставили короля задуматься о своём поступке.

Кибур не спал всю ночь, а наутро, когда нервы его были уже на пределе, приказал позвать к себе того гнома, который привёл с собой принца и его людей. Через несколько часов Теин в абсолютном недоумении явился во дворец.

— Ты пробыл с этим Киланом достаточно много времени. Что ты можешь о нём сказать? Как бы ты его охарактеризовал?

Теин ненадолго призадумался, а после твёрдым голосом произнёс:

— Я мало видел, Ваше Величество, среди людей таких храбрецов, как он. Этот человек обладает исключительным складом ума, наш совместный поход против троллей — наглядное тому подтверждение. Он всегда стоит на своём и готов отдать всю кровь, до последней капли, за своих друзей.

— Ты бы пошёл за ним дальше? — Кибур выпытывающе посмотрел гному в глаза.

Теин не раздумывал над вопросом короля ни секунды.

— Пошёл бы, Ваше Величество, в самую бездну мрака, в самый ад.

— Хорошо, — глаза Кибура загорелись, — скоро тебе представится такая возможность.

Кибур «Остробородый» пересилил свою любовь к богатству, и приказал готовиться к войне. Золото же Старого короля на пятьдесят миллионов досов он приказал вернуть обратно в столицу.

Выбор был сделан, и обратного пути не было — это понимал сам Кибур и должен был понять народ Тёмных Пещер. Именно поэтому король приказал на следующий день устроить общий сбор своего войска, на котором он и объявил, что намерен вступить в войну против режима короля Осдора II на стороне мятежников.

Реакция как генералов, так и простых воинов, к удивлению Кибура, была однозначной. Все поддержали его решение, ведь никому не понравилось, что король отказал в помощи принцу, ещё и после того, как тот освободил северный зал от троллей. Мало кому нравился и сам король Осдор, который ни во что не ставил все остальные народы, населявшие Денеторию. Идея короля вступить в войну на стороне мятежников была принята общим одобрительным гвалтом. На следующий день, под зычный рёв литавр, Великие врата Кастер-Тулума полностью отворились, чтобы выпустить на поверхность огромную армию гномов, которая составляла без малого десять тысяч крепких, хорошо обученных воинов, закованных в железную броню и несущих на плечах остро заточенные секиры.

Кибур пришёл на поле боя вовремя. Опоздай он хотя бы на час, и помогать было бы некому. Но, к счастью, они пришли вовремя, оценив положение дел, Кибур отдал приказ к немедленной атаке и гномы ринулись в бой, попутно уничтожив королевский лагерь, они сразу же занялись и самим войском.

После полной победы мятежников, Килан и Кибур заключили договор, по которому гномье царство отныне переставало подчиняться приказам Старого короля, а переходило под власть принца Килана, законного наследника престола. В свою очередь, после победы Килан должен был объявить гномий народ равным с людским, отныне они будут тесно сотрудничать и помогать друг другу.

Таким образом, слова старой королевы Тёмных Пещер, сказанные в нужное время, напрямую повлияли на то, что войско мятежников выстояло и получило шанс продолжить свою борьбу. И мало кто узнает, что старой королеве в целом была не так важна сама победа мятежников — хотя, несомненно, она видела в этом перспективы, — как помощь её незаконнорождённому сыну Форину. Советуя Кибуру поддержать мятежников, она хотела искупить свою вину перед сыном, которого много лет назад она оставила.

Однако же, о победе в войне пока ещё думать не приходилось.

***

Старый король пришёл в ярость, узнав о поражении под Наросом его армии и о гибели своего лучшего генерала. Несколько недель Осдор не желал никого видеть. Тех же, кто тем или иным образом случайно попадался ему на глаза, король покрывал резкой бранью, а некоторых и вовсе отправлял в тюрьму.

Гнев короля был и без того ужасен, но, когда из похода вернулись остатки его армии, а это примерно десять тысяч из двадцати, и привезли с собой деньги, посланные обратно королём гномов, Осдор впал в бешенство. Придворным даже пришлось вызывать лекаря, потому что короля вдруг хватил удар.

Но через две недели, когда все уже думали, что Старый король близок к отходу в мир духов, он вдруг пришёл в себя. Осдор принялся постепенно восстанавливать порядок в своих войсках, и для этих целей назначил себе в помощники новых генералов из тех, что остались верными ему.

Несомненно, то, что после сражения у Нароса вернулась назад всего лишь половина королевской армии — вина самого короля. Многие, помня угрозы Осдора, перешли на сторону принца Килана. Таковых же без малого, оказалось, почти пять тысяч человек, из которых около восьмисот были конниками. Таким образом, мятежная армия обзавелась собственной конницей.

Осдор осознал свою ошибку, и начал относиться к воинам как можно мягче. При любых других обстоятельствах, король ни за что не стал бы так церемониться с простыми воинами, но сейчас, когда трон под ним начал шататься, это было необходимо. Нужно было, во что бы то ни стало, удержать армию от распада и дезертирства.

Однако этот процесс уже был запущен. Прознав о том, что великая армия Старого короля больше не была непобедимой, те, кто сомневался в силах принца, или боялся гнева короля, теперь присоединялись к мятежникам. Всего за несколько месяцев весь север Денетории встал на сторону Килана.

Старый король, понимая, что власть ускользает у него из рук, объявил о начале гражданской войны и ввёл военное положение во всех городах королевства. Оно влекло за собой многочисленные проверки и обыски, все сомневающиеся во власти Старого короля лишались своих владений и заполняли собой тюрьмы.

Страна была расколота на два лагеря.

Весь год, когда король пытался навести порядок в армии, принц Килан укреплял свои силы и готовился к наступлению на столицу. Всё лето и осень он активно набирал войска и составлял планы по захвату Доротоса. Зиму мятежники встречали в Кастер-Тулуме, благодаря тому что Кибур дал официальное разрешение, на то, чтобы любой человек, который относится к мятежному движению, мог перезимовать в Тёмных Пещерах.

***

Весна прошла в тяжёлых сборах и подготовках, и вот сейчас, в начале лета, Килан с небольшим отрядом стоял лагерем вблизи Ивора. Этот важный город на пути к столице было решено захватить первым, чтобы потом сделать его своей базой и переправить сюда всё войско мятежников.

Принц пребывал в бодром расположении духа и его мысли витали высоко. Впервые с начала мятежа Килан начал всерьёз думать о том, что он может закончиться его победой.

— Сегодня замечательный вечер, не правда ли? — мягкий голос Меагорна, который, незаметно подойдя сзади, застал принца в приподнятом настроении, вывел Килана из мечтаний.

— Да, он чудесный, — улыбнувшись, ответил Килан.

Меагорн медленно подошёл к бревну, на котором сидел Килан, присел рядом с ним, и перевёл свой взгляд на звёздное небо.

— Ты не думал, что ещё немного, и все наши мечтанья сбудутся, и мы с триумфом войдём в Доротос? — Килан откинулся назад и мягко улыбнулся, ощущая на коже прикосновения лёгкого летнего ветерка.

— Думал, — сумрачно ответил маг, — и считаю, что всё будет не так просто…

После смерти Анарии Меагорн совершенно перестал улыбаться. Любая радость, которая встречала их отряд на пути — будь то известия о том, что ещё одна крепость перешла на сторону мятежников или какая-нибудь похабная шутка Форина — не могла развеселить тоскующего мага.

Килан всё понимал. Меагорн и Анария только-только нашли друг друга. Наконец они оба могли быть счастливы, в этом горниле войны, уничтожающей всё живое, они могли быть опорой и поддержкой друг для друга, но судьба распорядилась иначе и разлучила их. Килан не мог даже представить, что было бы с ним, если бы он лишился Виэтвены, одна лишь мысль об этом заставляла его сердце болезненно сжиматься, поэтому он старался всячески поддерживать разбитого горем друга.

Килан перевёл сочувствующий взгляд на мага, и хотел было сказать что-то ободряющее, но передумал и вернулся к их прерванному разговору.

— Что же, по твоему мнению, может пойти не так? — с интересом спросил он. — В последнее время удача на нашей стороне, и я сомневаюсь, что Осдору есть что противопоставить нашей силе.

Меагорн неуверенно пожал плечами. Килан был уверен в своём успехе, и какие-либо слова о том, что их отряд потерпит поражение, не воспринимал всерьёз. За всё время, которое принц командовал мятежным войском (не считая битвы под Мистом), он не потерпел ни одного поражения, и уже фактически уверился в неотвратимости своего успеха.

— Я вам не помешаю? — лёгкий голос Виэтвены нарушил опустившуюся тишину.

— Нет, — мотнув головой, произнёс Меагорн. — Я уже ухожу.

Маг быстро поднялся и, дабы не мешать двум влюблённым, отправился в лагерь, унося с собой свои сумрачные мысли.

— О чём беседовали? — эльфийка легко присела около принца.

— Обсуждали наше нынешнее военное положение, — Килан мягко улыбнулся девушке.

— Мы двинемся на Ивор завтра с утра, — Виэтвена придвинулась ближе к возлюбленному, — а сейчас… быть может, пойдём уже в палатку? Тебе стоит хорошо выспаться, завтра будет трудный день.

Килан легко улыбнулся и нежно приобнял девушку за плечи.

— Да, пожалуй, ты права. Завтрашний день станет днём нашего триумфа. Днём, который приблизит нас к победе в этой войне.

Медленно встав, они отправились обратно в лагерь. В течение часа палаточный городок совсем умолк и погрузился в тишину. Все спали в преддверии важного дня.

***

Старый часовой, прислонившись к дереву, мирно подрёмывал. Ему снилась тёплая постель и уставленный различными яствами стол, молодая красавица, одарившая его нежной улыбкой, и… Неожиданно все видения погасли. Впереди, в нескольких метрах, сильно хрустя ветками, что-то зашевелило кусты.

Стражник мгновенно оправился от сна, и быстро вытянув из ножен свой остро заточенный клинок, маленькими, осторожными шагами отправился к эпицентру шума.

— Кто там? — его голос дрожал, хотя внешне он ничуть не выказывал своего испуга.

В ответ кусты начали шевелиться ещё сильнее. Казалось, кто-то специально хотел его туда заманить. Волнение стражника возрастало всё сильней. Рука с мечом начала предательски дрожать.

— Кто там?! — твёрдо, дабы сбить закрадывающийся в душу страх, проговорил он.

Стражник придвинулся почти вплотную к кустам и дрожащим лезвием легко прикоснулся к шевелившимся веткам.

Через минуту завеса тайны, мрачной пеленой окутывавшая мысли стражника, приоткрылась. Отодвинув две ветки острием меча, он обнаружил запутавшегося в ветвях маленького медвежонка.

— Ну и напугал ты меня, чёртово отродье, — в сердцах проговорил стражник и громко выдохнул.

Заложив клинок в ножны, он принялся кинжалом разрезать ветки, которыми был связан маленький нарушитель спокойствия. Через несколько минут медвежонок был свободен. Что-то промычав в знак благодарности, он весёлым бегом отправился обратно в чащу.

Стражник медленным шагом побрёл обратно к дереву, возле которого он до этого дремал.

Однако вернуться он не успел. Чьи-то крепкие руки впились ему в шею и передавили дыхание, настолько, что стражник не мог произнести даже слова. Он лишь протяжно хрипел, отчаянно пытаясь вырваться из крепкой хватки, однако сделать этого ему никак не удавалось. Мысли стражника метались всё быстрее и быстрее, и, когда враг уже почти добился своего, он вспомнил, что возле пояса висит маленький нож, которым он только что освобождал медведя. Быстро, молниеносным движением выхватив его из-за пояса, он вонзил его в тело нападавшего. Цепкая хватка тут же ослабла, и стражник, вытащив обратно нож, отпихнул своего врага подальше.

В полной темноте, накрывшей землю, когда луна зашла за тучи, увидеть можно было немного. Однако даже этого сумрачного света хватило, чтобы понять — кровь на острие ножа была чёрная, орочья.

— Ах ты, чёртова тварь, — буквально проревел стражник, и, выхватив клинок из ножен, ринулся к месту, где всё ещё корчился от боли его враг.

Секунда, две — и орк бы уже не сумел уйти от приближающегося к нему вражеского меча. Но, когда стражник уже собирался нанести свой удар, он неожиданно попятился, потом остановился, выронил меч из руки и, гулко кашлянув, грузно упал на землю.

Из его спины торчала длинная изящная стрела эльфийской работы. Орк не видел своего спасителя, но знал, что тот близко. Он быстро кивнул в знак благодарности, и, схватив тело стражника, поволок его к ближайшему оврагу.

Лагерь мятежников тем временем окончательно погрузился в сон. Яркие огни, до этого ещё освещавшие некоторые палатки, погасли. Небо же, которое ещё недавно было совершенно чистым, полностью затянуло тучами. Однако, спокойствие и безмятежность, царящие вокруг, были очень обманчивы…

Килан, как ни старался, совсем не мог уснуть. Поначалу его одолевали какие-то жуткие видения, а после он и вовсе вскочил в холодном поту и машинально ухватился за меч.

Принц огляделся вокруг. Всё было спокойно; рядом, мирно посапывая, спала Виэтвена, уткнувшись головой в мягкую подушку. Принц невольно улыбнулся, посмотрев на девушку. Спящая она была похожа на ангела, такого нежного, светлого и совершенно беспомощного перед ужасами этого чёрствого и злого мира. Килан мягким движением прикрыл её плечи тонким одеялом и тихо, почти бесшумно выбрался из палатки.

Тишина и спокойствие, царившие вокруг, слишком сильно действовали ему на нервы. Килану было бы намного спокойнее, если бы был шум и гам, если бы пьяные воины устроили драку в палатке таверны или если бы кто-то до хрипоты горланил песни. Но этого всего не могло произойти — по его же собственному приказу, дебоширство и пьянство в лагере были под запретом. И за то время, пока отряд стоял здесь лагерем, никто ещё не осмелился нарушить этот приказ.

Неожиданно за ближайшим углом раздались грузные чавкающие шаги, и через несколько секунд перед взором Килана возникли три фигуры. По огромному росту и их доспехам, которые при тусклом свете давали странный стальной отблеск, принц быстро догадался, что перед ним орки. Обе стороны невольно замерли на месте, вперив друг в друга изумлённые взгляды. Но вскоре орки оправились от неожиданности и, вытянув из ножен свои кривые мечи, с грозным криком ринулись на принца. Килан же, совершенно ничего не понимающий, в свою очередь достал клинок и приготовился к обороне. Он ясно видел перед собой врагов, и настроены они были решительно. Этого было вполне достаточно для того, чтобы отбросить прочь все мысли и мгновенно приготовиться к бою.

Когда клинки с треском зазвенели, он невольно вспомнил о том, что прошлая его схватка с орками, когда он один убегал от них по дороге к Тарогу, чуть было не завершилась для него смертельным исходом. При этом врагов тогда было только двое, и справиться с ними ему помог хранитель башни. Сейчас орков было трое, хранителя рядом не было, зато под боком спало целое войско.

Лихорадочно отбив очередной выпад врага, Килан принялся громко кричать:

— Орки! Орки в лагере!

Услышав принца, орки рассвирепели ещё больше, и удары начали сыпаться на голову Килана, как снег на землю морозной ночью.

Но дело уже было сделано — лагерь мгновенно пришёл в движение, и первым на выручку принцу ринулся маг. Огромный, пульсирующий огнём шар, буквально впился в одного из орков, и тот вмиг окутался огнём. Воспользовавшись замешательством противников, Килан резким выпадом в живот насквозь пронзил второго орка. Третий же, видя, что дело начинает принимать плохой оборот, немного отступил назад и, приложив два пальца ко рту, протяжно свистнул.

Свист орка перекрыл своей мощью весь шум и возню просыпающегося лагеря. На миг остановившись на месте, орк начал к чему-то прислушиваться. А когда вблизи, за границей лагеря, в ответ ему раздалось протяжное гудение нескольких рогов, он, скаля зубы, мерзко улыбнулся и, к удивлению принца и мага, скрылся за ближайшей палаткой, быстрым бегом уменьшая расстояние от лагеря до леса.

— Что за хрень здесь происходит? — зычный голос Форина, медленно вылезавшего из своей палатки, влился в рой общего гвалта.

— Мне бы тоже хотелось это знать, — маг с тревогой посмотрел на принца.

Мысли Килана метались как лошади в горящей конюшне. В глубине души он понимал, что сейчас произойдёт, но совершенно не был к этому готов.

— Поднимайте войско, — наконец-то собравшись с мыслями, прохрипел он.

— Что случилось? — быстрым шагом, недовольно протирая ещё отошедшие ото сна глаза, к командирам подошли Экрон и Тардор.

Меагорн посмотрел на Килана и, поняв, что тот находится в шоковом состоянии, медленно, тщательно выверяя каждое слово, произнёс:

— Это засада, нужно поднимать войско, — маг мягко положил руку на плечо принца. — Тебе нужно взять себя в руки.

Килан невольно вздрогнул от прикосновения Меагорна, но, быстро осмыслив его слова, твёрдо кивнул и двинулся к центру лагеря, куда уже собирались заспанные и ничего не понимающие воины.

Времени на объяснение происходящего у Килана было немного, но уже в следующую минуту надобность в нём и вовсе отпала — большим отрядом орки вышли из леса, и, поделившись на группы, ринулись в лагерь.

И хотя как таковой эффект неожиданности ночной атаки был потерян, оркам всё равно удалось застать врасплох совершенно не подготовленных к бою воинов.

Наспех собрав в центре лагеря основные силы своего воинства, Килан приготовился к круговой обороне.

— Занять позиции! — скомандовал принц, который теперь полностью контролировал свои эмоции, и направил всю свою энергию на бой.

— Переверните телеги и закидайте их мешками, — отдавал приказы стоявший рядом с ним Меагорн, — нельзя дать им прорваться через нашу оборону.

Покуда солдаты занимались этими приготовлениями, орки, готовясь к атаке, стремительно стягивали свои силы к центру лагеря.

— Вперёд, недомерки! — грозный орк, злобно скалясь своей кривой усмешкой, подгонял замешкавшихся воинов его отряда.

Невольно бросив в его сторону взгляд, Килан буквально остолбенел. Перед ним воочию стоял сам Азаруг, великий вождь орков. Тот, из-за которого и началась Последняя война — безжалостный убийца и непобедимый воин, слава о котором идёт по всей Денетории. За эти десять лет Азаруг, как отметил про себя Килан, совершенно не изменился.

Перехватив изумлённые взгляды друзей, которые тоже признали в грозном орке своего старого врага, принц выразил всеобщее мнение:

— Наше положение гораздо хуже, чем я думал.

Сдвинув телеги и набросав сверху мешки, воины создали неплохие укрепления, которые обещали если не спасти, то хотя бы дать хороший отпор врагам.

Подойдя почти вплотную к созданному укреплению, орки начали применять свою излюбленную тактику: они сняли шлемы и принялись пугать защитников укреплений отвратительными гримасами своих жутких лиц. Для тех, кто впервые столкнулся с орками (а таких в отряде было немало), это было и правда, устрашающе.

— Всем стоять на своих местах, — грозно приказал Килан. — Сейчас мы посмотрим, так ли страшны эти твари, как выглядят. Лучники!

Небольшой отряд лучников, мгновенно положив стрелы на тетиву, отправили их в полёт. Несколько десятков орков упали замертво. Но стоит отдать должное воинам Азаруга — они не сдвинулись ни на шаг.

— Чего они ждут? — в недоумении вопросил Тардор.

Через несколько секунд ответ на этот вопрос сам пришёл к мятежникам в виде острых стрел. Первый залп выкосил несколько десятков воинов принца.

Осторожно спрятавшись за телегой, Килан поднял одну из упавших около него стрел.

— Эльфийская! — прокричал принц. — Чёрт возьми, она эльфийская!

Бросив быстрый взгляд из-за своего укрытия на деревья, тесным строем окружающие лагерь, принц пришёл в бешенство.

Все их ветки были усеяны эльфами, которые, не переставая, накрывали защитников импровизированной «крепости» смертоносным огнём стрел. А всех тех, кто бросался, за её пределы, дабы спасти свою жизнь — уже ждали острые мечи орков.

Килан недовольно выругался. Он в мгновение ока понял, в какой они все оказались безнадёжной ситуации. Собравшись с мыслями, сжав всю волю в кулак, он выбрался из укрытия и под перекрёстным огнём эльфийских стрел начал собирать вместе оставшихся воинов.

— И что мы будем делать? — произнёс запыхавшийся Меагорн, который, насколько мог, отбивал магическим щитом вражеские стрелы.

— Будем прорываться! — прокричал Килан. — Там у нас есть хоть какой-то шанс спастись.

Организовав наскоро оставшихся воинов, Килан ринулся в ту сторону, где, как ему показалось, было поменьше орков. Мятежники, как остервенелые волки, загнанные в угол, бросились вперёд и прорвали оборону врага. Но тут же, в миг, когда коридор к выходу из леса был свободен, Килана озарила ужасная мысль.

Виэтвена — она же осталась там, в палатке!

Ничего не видя и не слыша призывных криков друзей, он развернулся и бросился в ту сторону, где была их палатка. Как будто заколдованный, он отбрасывал всех врагов на своём пути. Но вдруг, когда палатка уже была в нескольких метрах от принца, в его спину вонзился меч. Килан упал, но из последних сил по-прежнему продолжал уже просто ползти к палатке. Ещё один удар клинка совершенно парализовал тело принца. Килан распластался на земле, ещё раз мутным взором глянул в сторону палатки и тяжело уронил голову, погрузившись в холодную, мрачную тьму.

Глава 2

— Куда ты понёс это блюдо, остолоп? — Прокричал церемониймейстер одному из слуг. — Оно должно стоять на этом столе, неужели сложно запомнить?

Слуга виновато вытаращил свои глаза и посмотрел на главного распорядителя будущего празднества.

Церемониймейстер покачал головой и, набрав в лёгкие побольше воздуха, шумно выдохнул.

В этот ответственный день у Дорака ничего не получалось. Ему, как назло, попались самые, что ни на есть тупые слуги и повара, которые совершенно ничего не могли сделать. Именно поэтому королевский распорядитель был очень сильно рассержен и зол.

Рассматривая то, как приводят зал в порядок его подчинённые, ему невольно вспомнился тот день год назад, когда его предшественника Осдор приказал четвертовать за то, что тот не проследил за рыбой, подаваемой к столу. Рыба оказалась протухшей, а церемониймейстер отправился из-за этого на тот свет. Глядя на то, как продвигается подготовка, Дорак был почти уверен, что очень скоро отправится вслед за ним.

Год назад, будучи старшим помощником, он мог только мечтать о такой должности. Сейчас же он проклинал тот день, когда стал главным королевским церемониймейстером.

— Ну и что это такое? — отчитывал Дорак одного из поваров, низенького маленького человечка с непропорционально большими руками. — Ты сам вообще пробовал что приготовил?

— Нет, сэр, — виновато опустив глаза, пропищал повар.

— А стоило бы! — прокричал Дорак. — Если бы ты, идиот, хотя бы умудрился разрезать мясо, ты бы понял, что оно внутри совершенно сырое!

Тарелка с блюдом со свистом полетела на пол и разбилась об кафель.

— Всё переделать, — уже более спокойным тоном приказал Дорак, — и позаботься о том, чтобы мне больше не пришлось краснеть из-за твоей работы. Иначе все мы можем закончить свои дни на виселице.

Повар быстро откланялся и побежал в сторону кухни, семеня своими короткими ножками.

Церемониймейстер уже не знал, что ему делать, и так как, в общем-то, терять ему было нечего, он пошёл на крайнюю меру.

— Все идите сюда, — приказал он.

И покуда все слуги начали неспешно собираться вокруг Дорака, он ещё раз в голове обдумал своё предложение.

— Я знаю, что бесполезно вас пугать или угрожать чем-то, — начал он, — работать от этого лучше вы вряд ли станете. Но, я думаю, весомый кошель с золотом — скажем, по тысяче досов каждому, — пробудит в вас желание сделать всё хорошо. Я прав?

Дорак быстро обежал всех присутствующих взглядом. Алчная жажда золота сверкала в глазах каждого.

— Вот и договорились, — подытожил церемониймейстер. — Сделаете всё хорошо — получите деньги.

Дорак знал, что как бы ни был состряпан ужин, за всё винить король будет его. Потому что именно церемониймейстер будет виноват в том, что мясо не прожарено. Именно он, но никак не повар. Старому королю было совершенно наплевать на логичность своих обвинений, он всегда всё спрашивал именно со своего управляющего.

Дав своим подопечным такое ценное поощрение, которое вселяло в него уверенность, что они сделают всё в лучшем виде, Дорак немного успокоился и, сделав пару глотков крепкого красного вина, отправился к себе передохнуть.

***

— А ну, пошёл прочь с дороги! — Азаруг жёстким ударом кнута буквально сбил паренька с ног.

Мальчик, который на свою беду попался на пути орка, как ошпаренный отскочил в сторону.

— Ты что делаешь, чёртово отродье?! — наблюдавший за этой сценой мужичок, рубивший до этого дрова возле дома, направился к орку.

— Показываю, что будет с теми, кто встанет у меня на пути, — Азаруг высокомерно оглядел человека.

Мужичок угрожающе выставил вперёд топор.

— Не думай, что это останется тебе безнаказанным, тварь.

Орк разозлился. Он не терпел, когда к нему обращались таким тоном, да и к тому же мужичок явно не планировал успокаиваться.

— А что ты мне сделаешь, собака? — Азаруг спустился с коня и встал перед человеком. Даже без лошади он был на две головы выше своего противника.

Но мужичку стоит отдать должное, он не отступил. И по-прежнему стоял перед орком, закрывая от него своим телом испуганного мальчика.

К этому времени место события уже довольно сильно оживилось. Из ближайших домов начали появляться люди.

Видя, как складывается ситуация, орк невольно отступил и занял выжидательную позицию. Но когда вдалеке послышался гулкий стук копыт, он вновь приободрился и угрожающе вытянул из ножен свой кривой меч.

— Так или иначе, но я пройду, — прорычал Азаруг, — и ты ничего не сможешь мне сделать!

Люди потихоньку вооружались кто чем мог. Население, проживающее на окраинах Доротоса, совершенно не понимало, что здесь делают заклятые враги королевства, но, видимо, думали они, раз в городе не объявлена тревога — следует считать, что всё в порядке.

Грозно замахнувшись мечом, Азаруг ринулся на мужичка, который буквально врос в землю. Достойной битвы не получилось: орк одним ударом буквально разрезал своего противника на две части.

Такого зверства народ вытерпеть уже не мог. Вся дорога быстро начала заполняться негодующими горожанами, вооружёнными всем, что попало под руку: кто топором, кто вилами, а кто и вовсе — палкой от забора.

В этот же момент за спиной орка, вынырнув из оврага, появилась конница. По ужасным лицам и тяжёлой броне сразу было понятно, что прибывшие — орки.

Два извечных противника, люди и орки, замерли друг напротив друга и принялись обмениваться отборной бранью.

Казалось, боя было уже не миновать, но, несмотря на то что против орков вышли простые люди, они вполне могли дать им достойный отпор, ведь орков было всего два десятка, а людей почти сотня. И, в общем-то, неизвестно, чем бы закончилась эта перепалка, если бы не появившийся со стороны города отряд всадников.

Быстро спустившись с коня и, с силой растолкав особо буйных людей, между враждующими сторонами вышел один из генералов королевской армии.

— Что здесь происходит?! — прокричал он, грозным взглядом окинув собравшихся.

— Ваши люди не дают нам проходу, — вложив меч в ножны, ответил Азаруг.

Генерал быстро обернулся и посмотрел на собравшихся горожан.

— Это правда?

Из толпы вышла особо разозлённая женщина, мать напуганного орком мальчика.

— Да, правда! По каким причинам мы должны пускать в город орков? Они мало того, что ведут себя как хозяева, так ещё и смеют направлять на нас мечи! — женщина указала на тело убитого Азаругом человека.

Собравшись с мыслями и набрав в лёгкие побольше воздуха, генерал громко, чтобы его слышали все собравшиеся, произнёс:

— Официальным королевским указом объявлено, что орки отныне считаются союзниками людей. Они будут помогать королевской армии в борьбе против мятежников. Все же те, кто каким-либо образом станут противостоять оркам, будут объявлены предателями, и к ним будут относиться так же, как к мятежникам. А именно, — генерал выразительно посмотрел на всех собравшихся, — их будет ждать смертная казнь.

Немного помолчав, давая сказанному постепенно дойти до собравшихся, генерал продолжил:

— Ввиду этого, я приказываю всем вам разойтись. Так как указ этот ещё не оформлен королём окончательно, он пока что не имеет силы, но, однако же, если вы, уже предупреждённые, вздумаете ещё раз нападать на наших союзников, я буду вынужден принять самые, что ни на есть суровые меры.

Горожане, ошеломлённые столь ужасной вестью, стали быстро расходиться по своим домам. Через несколько минут дорога была совершенно чиста.

— Прошу прощение за эту маленькую неурядицу, — виновато улыбнулся генерал.

— Надеюсь, больше такого не повторится, — мрачно проговорил Азаруг. — Иначе вашему королю придётся раскошелиться куда больше того, о чём мы с ним договаривались.

Генерал вскипел от слов, сказанных орком. Он знал, что орки — союзники, но сейчас, ей-богу, ему самому уж очень хотелось заехать этому выскочке по его наглой роже.

— Конечно, — вместо этого сквозь зубы процедил генерал. — Такого больше не повторится.

Азаруг усмехнулся, и весь отряд направился в сторону королевского дворца. Всю оставшуюся часть пути вождь орков обдумывал ту ситуацию, в которой он оказался, от этого он невольно вернулся мыслями назад, в то время, когда он только получил послание от Старого короля.

***

— Азаруг, великий вождь!

От изрядного количества выпитого спиртного перед глазами вождя орков витали разнообразные мутные круги, и поэтому очертание прибывшего гонца было очень нечётким.

— Азаруг, — повторил запыхавшийся гонец, — к тебе на поклон прибыли посланцы из Денетории, от короля Осдора.

Вождь, хоть и был пьян, но столь интересная новость заставила его протереть глаза и постараться думать как можно чётче.

— От Осдора? — вяло повторил вождь орков. — А почему вы не приказали их сразу же обезглавить?

После этих слов гонец буквально остолбенел.

Взглянув на реакцию парня, Азаруг ухмыльнулся.

— Да не волнуйся ты так, — гоготнул вождь орков, — я же просто шучу.

Гонец едва слышно выдохнул. Он, как и все обитатели Гороса, прекрасно знал, что если застать Азаруга в пьяном состоянии, то наверняка нарвёшься на одну из двух его крайностей. Важно было понимать, на какую именно. Потому что первая обычно граничила с сумасшедшей жаждой уничтожать всё живое, а вторая, которая, кстати сказать, проявлялась заметно реже, вызывала в Азаруге неуёмную щедрость. Он мог буквально выйти из палатки и швырять вокруг целые горсти золотых монет.

— Так чего желает посланец Осдора? — прервал размышления гонца Азаруг.

Вместо ответа гонец быстрым движением вытянул из-за пазухи туго замотанный верёвкой свёрток и протянул его вождю.

Азаруг взял свёрток, лёгким движением ножа срезал перевязь, и развернул грязноватый пергамент. Внизу документа стояла яркая королевская печать. Легко усмехнувшись, орк взялся за чтение.

Чем больше Азаруг читал, тем сильнее его голова трезвела, и тем больше лицо его принимало удивлённое выражение. Когда вождь орков дочитал предложение короля, он был совершенно трезв.

— Выйди прочь, — быстро отложив пергамент в сторону, он указал гонцу на дверь, — мне нужно это подумать.

Быстро раскланявшись, гонец вышел, оставив Азаруга один на один со своими мыслями.

Король просил помощи в борьбе против своего племянника, сына короля Киридора, которого десять лет назад они с таким трудом свергли. Осдор указывал на то, что в Денетории разгорелась гражданская война, и что силы его с каждым часом всё больше уменьшаются. Осдор предлагал за помощь орков очень кругленькую сумму. Азаруг понимал, что было бы неплохо воспользоваться таким моментом и ещё раз напасть на Денеторию. Но, с другой стороны, перед лицом нового противника гражданская война могла прекратиться, и все силы королевства были бы направлены против орков. Азаругу этого совершенно не хотелось. Тогда почему бы ему не принять предложение короля и не помочь ему? Этот принц Килан явно одолевает его, иначе не стал бы Осдор идти на крайние меры — просить помощи орков. Так почему бы сначала не помочь королю разобраться с мятежниками, а потом не напасть и не разделаться с ним самим? В случае успеха всё королевство ляжет к ногам орков. Он, Азаруг, станет верховным правителем Денетории. Да, это было отличной идеей.

Азаруг подозвал к себе гонца, который всё это время скрывался за дверью.

— Передай посланцам короля, — произнёс вождь, когда парень вошёл, — что я принимаю его предложение, орки немедля выступят в поход.

На сборы орки потратили лишь один день, так как толком собирать было нечего. Каждый орк всегда носил при себе своё оружие, а больше ничего и не было нужно. Орки быстро погрузились на свои галеры, и на следующий день весь пролив, разделяющий Денеторию и Горос, был чёрен от их судов.

Азаруг мягко улыбнулся, вернувшись обратно в реальность. Небольшой отряд въезжал в ворота королевского дворца.

***

— Ты хоть сам понимаешь, что говоришь мне? — недовольно вопросил Даринор.

Маленький эльф виновато опустил глаза.

— Таков приказ Старого короля, Ваше Величество, — только и произнёс он.

Владыка эльфов начал большими шагами мерять расстояние от одной части залы до другой. Даринор был очень зол.

— Он, видимо, свихнулся! — наконец остановившись, проговорил правитель эльфов. — На старости лет совершенно выжил из ума! — маленький эльф буквально вжался в пол, и старался дышать как можно тише. — Это же надо до такого додуматься! — продолжал свой монолог Даринор. — Позвать на помощь орков, да ещё и объявить мне, что эльфам придётся бок о бок сражаться с этими тварями!

Да, приказ короля немало ошеломил правителя Благородных эльфов, но выбирать ему не приходилось. Как и всегда, за глаза назвав короля Денетории идиотом, в лицо Даринор высказать ему этого бы не посмел. Слишком уж сильно зависело благополучие Гельавэня от слова Осдора. Даринор прекрасно понимал, что если корона попадёт в руки принца Килана, который, по слухам, имеет связи с Изгоями — говорят, что один из них даже был у него командиром лучников, — то власти Благородных эльфов над Гельавэнем придёт конец. Поэтому, как бы ни противился Даринор приказу короля об объединении орков и эльфов, выбора у него не было.

Король эльфов быстро собрал свою армию, и на следующий же день выдвинулся по приказу короля к Ивору, где, как говорилось в сообщении Осдора, его уже ждали орки.

***

— О-о, мы уже заждались вас, Ваше Величество, — Азаруг постарался как можно насмешливее выговорить последние два слова.

— Мы прибыли, как только смогли, — ледяным тоном проговорил Даринор.

Вид Ивора, в котором засели орки, представлял собой жалкое зрелище. Людская поговорка о том, что «где побывает орк, свинье уже делать нечего», очень точно отражала общую картину города. Население Ивора, хоть и было предупреждено заранее, всё равно с трудом сносило такое мерзкое соседство. В некоторых местах города время от времени даже вспыхивали небольшие стычки между горожанами и орками. После прибытия эльфов ситуация немного разрядилась, поскольку орки направили всё своё внимание на новоприбывших. Из-за неуёмных шуточек и подтруниваний даже чуть было не разразилась битва, но предводители вовремя вмешались и разогнали своих воинов по разным частям города.

— Дело, конечно, скверное, — говорил Азаруг, когда они с Даринором остались наедине, — и мне, поверь, так же противно иметь с тобой дело, как и тебе со мной, но пока король платит, я так уж и быть стерплю твоё присутствие.

— Выбирать не приходится, — нехотя согласился с ним эльф. — Однако, я так и не понял, зачем Осдор приказал нам отправиться сюда?

— Этот старый идиот хочет посмотреть, как мы будем действовать сообща, — оскалился орк. — И к тому же, по его словам, здесь мы сможем продемонстрировать свои таланты во всей красе. В лесу, недалеко от города, стоит крупный отряд мятежников.

***

Свершившаяся после их совета битва показала, насколько Осдор был дальновиден в своём решении объединить их. Орки и эльфы, как бы ни противно было им биться бок о бок друг с другом, действовали как единый слаженный механизм. Поняли это и Даринор с Азаругом, на пепелище лагеря мятежников они с уже гораздо меньшей неохотой, чем раньше, признали правоту Старого короля.

***

Осдор был в полном замешательстве. Он ничего не мог сделать с деморализованной и разваливающейся на глазах армией. Все генералы, какие только остались у него в подчинении, не могли сравниться с Меритаром. Осдор сильно жалел о потере своего командующего, но сожалениями делу было не помочь. Благодаря неплохой разведывательной сети, которая ещё подчинялась королю, Осдор знал о том, как обстоят дела у Килана. Он знал, что принц набирает армию, и что силы его с каждым днём растут.

Пытливый ум короля, который подсчитал примерное количество своего войска и сил верных Киланау, пришёл в ужас. Костяк королевской армии составляли всё те же деморализованные воины, которые остались верны королю после битвы у Нароса. Таковых было немало, почти десять тысяч, но это была всего лишь половина былого — казалось, что непобедимого — воинства. Когда началась всеобщая мобилизация войск, оказалось, что весь север Денетории отказался выполнять приказы короля. Все северные крепости приняли новую присягу принцу Килану. В сложившейся ситуации Осдору приходилось надеяться только на Центральные земли, где люд всё ещё был ему верен. Однако же, с центральных крепостей Осдор смог собрать лишь несколько тысяч воинов. Это была примерно половина того, на что он рассчитывал. Остальные же либо разбежались, либо предпочли отсидеться в своих крепостях до того момента, когда станет ясно, на какой стороне выступить выгоднее. Юго-восток — территория, которая всегда была крайне своевольной и имела наглость резко высказываться о действиях короля, в данной ситуации решила проявить нейтралитет. Лишь только один Брестис, захудалый городишко, находившийся на Западном плато, решил поддержать принца Килана. Его бургомистр даже отправил к мятежникам какой-то отряд, но эти сведения не были подтверждены.

В итоге оказалось, что войско принца Килана вместе с гномами Кастер-Тулума превышает армию Старого короля почти вдвое. Естественно, такая ситуация требовала жёстких мер. Король отправил гонцов к Даринору и к оркам в Горос. Шаг этот был очень рискованным, но он полностью оправдал себя. Осдор мудро поступил, когда решил, перед тем как сесть за стол переговоров, испытать войска обоих своих «союзников» в действии. Результат превзошёл все ожидания — эльфы и орки мало того, что не подрались друг с другом, так ещё и смогли наголову разбить крупный отряд мятежников, стоявший под стенами Ивора.

Сейчас же, довольный собой, Старый король медленным шагом расхаживал по тронному залу и проверял, как со своей задачей справился его новый церемониймейстер.

— Что ж, Дорак, — усмехнувшись, проговорил Осдор, пробуя на вкус очередное блюдо, — вы превзошли мои ожидания, поздравляю.

Такой похвалы от Старого короля мало кто удостаивался, и, естественно, Дорак, по спине которого всё время, что король ходил по залу, катились крупные капли пота, невольно выдохнул.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — только и выдавил он из себя в ответ, а про себя подумал: «Ну что ж, пожалуй, так можно жить. Эти слуги за деньги готовы хоть летуча живьём словить и приготовить».

Осдор оставил церемониймейстера наедине с его мыслями, а сам отправился назад в свою опочивальню.

***

Вечером в Доротосе, когда простой люд уже запирал двери своих домов на все замки, весь дворец озарился сиянием сотен факелов. Старый король был готов к прибытию важных гостей.

Все придворные — важные политические чины, генералы, приближённые к королю советники — не находили себе места от волнения. Некоторые даже, для того чтобы скрыть свой страх перед новоприбывшими, изрядно подвыпили. Естественно, этот страх, который тяжким грузом ложился на сердца людей, был связан с прибытием орков, а в частности — с их вожаком Азаругом.

Осдор и сам испытывал немалое волнение перед началом совета. Он добрых два часа ходил почти без остановки по своей опочивальне и обдумывал своё положение. Старый король чуть было не пропустил из-за этих раздумий начало праздничного пира, который сам же организовал в честь образования нового союза, но верный церемониймейстер, ободрённый тем, что король похвалил его, напомнил о том, что пришло время встречать гостей.

Старый король облачился в новую мантию, специально сшитую к этому случаю. Она была создана из особого шёлка, доставленного королю из Конороса (хоть в стране и было объявлено военное положение, Осдору это не мешало продолжать жить на широкую ногу). Расцветка мантии представляла собой почти точную копию королевского герба: верх был красным, а низ чёрным, на груди же во всю ширину красовалась золотистая корона.

Невольно взглянув на себя в зеркало, Осдор вмиг позабыл все сомнения и страхи. Со стороны начисто отполированного стекла на него глядел властный и сильный правитель, способный одним своим взглядом стереть врага в порошок.

— Его Величество, — глашатай сделал паузу, дожидаясь, пока собравшиеся в зале придворные смолкнут, — правитель Денетории, властитель дальних островов, великий король Осдор II!

Закончив объявление, глашатай поспешил скрыться за рядами столов. Тяжёлая дверь отворилась, и в залу твёрдой походкой вышел Осдор. Король держался великолепно, и многие придворные с трудом могли сдержать своё удивление, увидев его. Все помнили, каким Осдор выглядел подавленным и разбитым в последнее время. Сейчас же перед ними стоял буквально исполин, извергающий из себя во все стороны решительность и твёрдость.

— Благодарю вас, мои верные подданные, что в этот день вы прибыли во дворец, — громовым голосом начал король. — Ибо этот день станет началом новой эпохи. В этот день мы наконец-то покажем этому щенку Килану, что не так-то просто отнять у нас законную власть.

Вся зала озарилась дружными овациями. Осдор довольно улыбнулся и, взяв в правую руку свой излюбленный бокал, в котором была налита мутновато-красная жидкость, присел на трон.

— Велите, чтобы наши союзники вошли, — твёрдо проговорил король, немного смочив горло терпким вином. — Они, вероятно, уже заждались.

Глашатай, к которому были адресованы эти слова, низко поклонился и, снова выйдя на середину зала, звонким голосом произнёс:

— Правитель Благородных эльфов, владыка Гельавэня, король Даринор!

Огромные ворота быстро отворились, и в проёме показался небольшой отряд эльфов. Первым шёл высокий эльф, одетый в сверкающие белые доспехи, специально изготовленные для него лучшими эльфийскими мастерами. Эльфы вышли на середину зала и низко поклонились Старому королю.

— Здравствуй, о, Владыка великих земель, — звонким голосом произнёс Даринор. — Да осветится путь твой звездой провидения. По твоему приказу Благородные эльфы прибыли и отдают себя во власть твою.

— Я принимаю власть над вами, — улыбнулся Осдор. Ему понравилось, каким тоном говорил с ним Даринор. Эльф прекрасно осознавал своё место. — Пусть твои воины занимают места за столами, тебя же я попрошу сесть по левую руку от меня.

В этот же момент несколько слуг вынесли откуда-то большое кресло и установили его слева от королевского трона. Даринор, легко поклонившись, занял своё место.

Эльфы быстро расселись на приготовленные заранее места и принялись о чём-то перешёптываться с придворными короля. Когда же глашатай вышел на середину зала в третий раз, всех вмиг объяла полная тишина. Каждый из присутствующих знал, что сейчас произойдёт, и пытался морально к этому подготовиться.

— Правитель острова Горос, — проговорил глашатай; в абсолютной тишине его голос отчётливо слышался во всех уголках зала, — Великий владыка орков, вождь Азаруг.

Ворота в зал распахнулись с такой силой, что некоторые крепления на них не выдержали и отлетели, с гулом упав на пол. Тяжёлой походкой, в полной броне, в залу вошёл отряд из двух десятков орков. Все они выглядели очень устрашающе, но их вожак, в особенности вызывал у всех собравшихся в зале отвращение и ужас. В противовес королю эльфов, он шёл не впереди своего отряда, а сзади.

Осдор неспешно приподнялся с трона.

— Ну, здравствуй, король, — фамильярным тоном произнёс Азаруг. — Давно не виделись.

— Да уж, — только и произнёс Осдор, рухнув обратно на трон.

Вождь орков медленными вальяжными шагами начал обходить зал. В этом гробовом молчании он чувствовал себя прекрасно. Он ощущал, как воздух наполняется тонким ароматам страха. Страха перед ним.

— Не могли бы вы присесть? — неожиданно прокричал один из придворных, нервы которого от страха и выпитого изрядного количества алкоголя совершенно сдали.

Орк мягко улыбнулся и подошёл к придворному.

— Слабовольные вы создания люди, даже не пытаетесь бороться со своим страхом.

Насмешливый тон и ухмылка орка окончательно вывели придворного из себя.

— Да как ты смеешь! — прокричал он, вскакивая со своего места. — Ты, поправший наши законы, тот, кто напал на наши земли, кто убивал наших жён и детей. Ты смеешь себя так вести — здесь, в месте, где должен заключиться священный союз!

Улыбка сошла с лица Азаруга. Орк мгновенно выхватил меч, и угрожающе выставил его на наглеца.

Все буквально приросли к своим стульям. На несколько секунд весь зал вновь погрузился в тишину. Но это продолжалось недолго: разгорячённые поведением орка, придворные вмиг схватились за мечи. Орки, увидев, что их вожаку угрожает опасность, тоже обнажили оружие. Казалось, кровопролития уже не избежать, но тут в дело вмешался Осдор.

— Всем успокоиться! — прокричал Старый король, громко топнув ногой. — Я не позволю в своём дворце проливаться крови.

— Но, Ваше Величество… — начал было кричавший до этого на Азаруга придворный.

— Успокоиться, я сказал! — ещё грознее прорычал король, — Я не потерплю упрёков в сторону наших гостей!

Поверженные таким решением короля, все придворные нехотя опустили оружие. Азаруг лишь недовольно хмыкнул. В любое другое время он бы разорвал этого вшивого человека на части, но сейчас сдержался и, приказав своим воинам убрать мечи в ножны, твёрдым шагом двинулся к трону.

— Мудрое решение, Ваше Величество, — вполголоса проговорил он и ехидно улыбнулся. — Пожалуй, у нас с вами получится стать союзниками.

Старый король в ответ лишь неуверенно пожал плечами.

— А я к вам не с пустыми руками, — через некоторое время, когда все уже более-менее успокоились, произнёс Азаруг.

— Да-да, — вдруг встрепенулся на своём месте Даринор, — у нас есть для вас прекрасный подарок.

Осдор невольно насторожился, когда несколько воинов ввели в зал человека, тело и голова которого были плотно укутаны мешком и завязаны бечёвкой.

— Как вы знаете, нам на днях довелось нанести мятежникам полное поражение подле Ивора, — орк без предложения уселся на кресло, стоявшее справа от трона.

— И к великой удаче, Ваше Величество, в числе сражавшихся был сам принц Килан.

Осдор буквально подскочил на месте.

— Неужели вы поймали самого Килана?! — чуть ли не прокричал он.

Все придворные вмиг поднялись со своих мест и устремили свои взгляды туда, где в полной беспомощности стояла связанная фигура.

Азаруг усмехнулся.

— Бери выше, Ваше Величество, — орк подошёл к связанному и грубым движением руки сорвал с его головы мешок.

Придворные недоумённо переглянулись. Сам же король злобно ухмыльнулся, когда понял, кто стоит перед ним.

— Теперь все козыри в наших руках, — оскалился Осдор.

Виэтвена, которая всё это время пыталась оставаться в сознании, теперь перестала бороться, и тяжёлый обморок вмиг захватил её в свои объятия.

Глава 3

— Защищайте принца!

— Килан!!!

Обрывки сознания мутными облаками врывались в разум Килана. Принц совершенно не чувствовал своей спины и ног, а железный привкус крови во рту вызывал тошноту.

— Меагорн, ну чего ты там копаешься?

— Ты думаешь, это так просто?!

— Я ничего не думаю, но знаю только то, что ещё мгновение и всем нам придётся очень тяжело!

— Поторопись, ещё немного, и уже некого будет спасать!

— Не торопите меня! Если я допущу ошибку, орки будут меньшей из наших проблем!

Килан не различал голосов, и совершенно не мог понять, о чём они вели разговор. Сознание уже почти покинуло его, но пальцы рук, которые он всё это время судорожно сжимал и разжимал, всё ещё позволяли ему удерживать себя от падения во тьму.

— Получилось!

— Что получилось?

— Он открылся! Давайте все быстро внутрь, а я тут им поддам огоньку на прощание.

Килан почувствовал, как чьи-то крепкие руки подхватили его и куда-то понесли. Неожиданно стало очень холодно. Так холодно, что принц начал коченеть. Общее ощущение было похожим на то, как если бы в зимнюю погоду он вышел из помещения в одной рубахе. Теперь уже и пальцы окончательно перестали его слушаться. Чёрная пелена, накрывавшая глаза, спала, и её заменило ярко белое сияние.

***

Очнувшись, Килан помотал головой пытаясь прийти в себя. После этого, он быстрым взором оглядел свои руки, дабы убедиться, что всё в порядке, и чуть не вскрикнул. Его ладони буквально просвечивались насквозь.

Принц попытался что-то сказать, но и этого у него не получилось: было такое ощущение, будто его рот туго зашили, и как бы он ни пытался прорвать эту нить, сделать этого у него не получалось.

Килан огляделся вокруг. Всюду, куда ни кинь взгляд, была абсолютно белая пелена. Было совершенно непонятно, где была земля, а где небо, да и вообще — были ли здесь земля и небо.

«И вообще, где я?»

Килан сам испугался того, как отчётливо в его голове прозвучали эти слова.

«Хмм, а если я попытаюсь крикнуть?» — подумал принц.

«Эха-ха!!!»

От острой боли принц чуть было не потерял сознание. Крик отдался в голове очень резким и пульсирующим звуком — ощущение было такое, что внутрь черепной коробки забрался маленький гном с секирой и стал неистово крушить всё на своём пути.

«Идея была скверная», — скривившись, подумал Килан.

Он начинал понимать, что хоть и не может говорить, но, по крайней мере, всё ещё может думать и анализировать своё состояние. Это открытие немного его успокоило и порадовало, но радость вскоре сменилась недоумением.

Пока что Килан не мог найти ответ на свой главный вопрос.

«Где я?»

От резкого белого света, пульсирующего, как алая кровь из глубокой раны, очень сильно болели глаза. Он был немало удивлён, тем как стойко его взор переносил эту яркость. Когда же глаза его более-менее привыкли к слепящему свету, Килан начал размышлять о том, что же ему нужно делать дальше.

«Мне нужно узнать, где я нахожусь. Пожалуй, пора пройтись».

Он попытался сдвинуться с места, но успеха в этом деле было не больше, чем когда он вздумал заговорить. Килан бросил быстрый взгляд вниз, и, наверное, упал бы в обморок, если бы мог шевелиться. Ног у него не было. Их место занимал некий полупрозрачный отросток, чем-то похожий на рыбий хвост.

«Может, я сошёл с ума?» — Килан больше утверждал это, чем спрашивал.

Но тут его разум поразила одна интересная мысль.

«Ладно, нужно не думать о ногах, а попробовать пошевелить руками».

Килан собрал все силы, и что было мочи, устремил свои руки вниз, к земле. И тут случилось нечто странное: он упал и начал мерно плыть по земле. Правда, пейзаж вокруг него не менялся, и единственным подтверждением того, что он перемещался, были слабые собственные ощущения. Впрочем, тело (если таковое у Килана вообще было) почти ничего не чувствовало.

Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы остановиться. Но теперь Килан понял, что он не плыл, как ему казалось изначально, а — как бы странно это ни звучало — летел. Вскоре он осознал, что никакой земли не было. Белый свет расщепился на лёгкие маленькие облака, и Килан обнаружил, что висит в невесомости.

«Едва ли то, что я вижу, нормально».

Решив, что хуже уже не будет, принц полетел дальше. Теперь у него это получилось намного легче: тело стало понимать, чего от него хочет разум, и Килан мягко полетел вдаль по облакам.

Поначалу от скуки он считал секунды, перераставшие в минуты. Ему было интересно, насколько велико это странное пространство. Он считал долго, но где-то после тысячи сбился.

Пейзаж не менялся, а Килан всё так и продолжал лететь в неизвестность.

В какой-то момент, спустя, как ему показалось несколько часов непрерывного полёта, наконец-то объявился горизонт. Он представлял собой тонкую маленькую ниточку вдалеке. По мере приближения к нему, Килан стал замечать, что ниточка эта увеличивается, и впереди начинает вырисовываться нечто, похожее на большое строение.

«Замок?»

Перед Киланом и, правда, был замок. Но это была далеко не обычная крепость из тех, которые встречаются в Денетории. Нет. Это был огромный каменный исполин высотой в несколько сотен, а может и тысяч, метров. Оценить его размеры было сложно, потому что основание его, как и вершина, скрывались в тумане.

Замок был очень красив. Было видно, что над его созданием корпела не одна тысяча лучших мастеров своего дела. Острые, как стрела, башенки все были инкрустированы различными каменными вставками. Присмотревшись, Килан понял, что на них были изображены различные сражения и битвы, случившиеся за многовековую историю Денетории. Пустые глазницы бойниц, казалось, неотступно следили за принцем, хотя в них никого не было видно. Даже сам камень, из которого были сделаны стены, казался каким-то особенным, можно сказать, даже магическим.

«Очень странное место», — пронеслось у него в голове.

Замок стоял один, он был как остров, окутанный туманом посреди бесконечного океана. Килан невольно поёжился, когда в его воспалённом разуме, возникла мысль зайти внутрь.

Следуя этой идеей, Килан внимательно посмотрел на ворота. Они казались совершенно неприступными. Огромные увесистые створки, думалось ему, и вовсе не могли раскрываться — настолько они выглядели тяжёлыми.

Но, как бы ни старался он прогнать от себя навязчивую идею заглянуть внутрь замка, любопытство всё же оказалось сильнее.

Ещё несколько минут поколебавшись, Килан всё же набрался храбрости и лёгким движением направил своё тело к массивным вратам. Едва приблизившись к ним, он попытался схватиться рукой за одну из створок, но ощутил, как ладонь его проходит сквозь камень.

Вскоре процесс перехода был завершён, и Килан оказался внутри замка.

***

Внутри крепость была не менее величественная, нежели снаружи. Грозные каменные колонны, вырастающие из тумана (пола как такового у замка не было, он был скрыт белой дымкой), устремлялись высоко вверх, где терялись в белых «облаках» чистого света.

Килан осторожно поплыл вдоль широкого коридора, образованного колоннами. Замок казался безлюдным и пустым. Над ним нависали огромные серые стены, дополняющие всеобщую картину своими тусклостью и унынием.

Коридор казался бесконечным, и Килан, уже не первый раз в этом странном месте, совсем потерял счёт времени.

Но, однако же, хоть коридор и был очень длинным, он имел свои пределы. Минуя последние две колонны, принц оказался перед ещё одними вратами. В отличие от внешних ворот замка, эти были намного меньше, и сделаны были, как показалось Килану, не из камня, а из какого-то очень крепкого дерева. Но особое внимание принца привлёк другой немаловажный факт: на их створках искусно были вырезаны две фигурки. Одна представляла собой женщину с длинными красивыми волосами. Она держала в одной руке сито, а другой как бы разбрасывала из него семена. На второй створке был изображён мужчина — крупный и мускулистый воин. На голове у него был шлем, а в каждой руке зажато по могучей секире.

Решив больше не томить себя мыслями о том, что же скрывается за этими вратами, Килан смело направился вперёд. Створки вмиг очутились за спиной принца. Он попал в очень необычное помещение. Здесь не было белого тумана, и масштабы зала поражали своей колоссальностью. Оглядев быстрым взглядом помещение, Килану потребовалось немало времени для того, чтобы понять, что он был здесь не один. Глаза его, немного отвыкшие от затемнённых пространств, не сразу смогли заметить среди тёмных стен, лишь немного освещённых свечением, льющимся из высоких окон, силуэты людей.

Неожиданно один из них прорезал темноту и ринулся к Килану. У этого силуэта, так же, как и у принца, не было ног. Опешив, он буквально замер на месте. Фигура подлетела к нему, резко схватила за руку и увлекла за собой в самый тёмный угол.

Только там, уже придя в себя, Килан сумел разглядеть своего оппонента. Ног, как ещё раньше заметил принц, у этого создания не было, вместо них был какой-то отросток. Поднимая взгляд, Килан увидел, что выше пояса силуэт сильно напоминает человеческий — единственное отличие заключалось в том, что он буквально насквозь просвечивался. Но главное потрясение ждало Килана впереди, когда его взгляд поднялся до уровня лица существа, он увидел безжизненные белёсые глаза Анарии, которые буровили его насквозь.

«Значит, я умер», — пронеслась у него в голове стремительная, как стрела, мысль.

«Нет, — раздался в створках его черепа мягкий женский голос. — Пока ещё нет».

Килан удивлённо взглянул на Анарию и мысленно спросил:

«Мы можем общаться при помощи мыслей?»

«Да».

Девушка мягко улыбнулась непониманию, окрасившему собой лицо принца.

«Что это за место?» — Килан медленно обвёл взглядом окружающие их стены.

«А ты не догадываешься?» — в голосе Анарии слышалась печаль.

Килан призадумался. Он заметил, что голова у него стала какая-то ватная, и думать было всё сложнее и сложнее.

Видя, как Килан напрасно терзает свой перегруженный разум, Анария поспешила ему на помощь.

«Это Валонорд, — мысленно проговорила девушка, — дворец павших в бою».

«Так это правда! — беззвучно прокричал Килан. — Удивительно, неужели древние легенды оказались правдой… Вот он какой, великий зал павших в бою воинов, великий зал личной армии богов — армии, которая ждёт конца света. Ждёт, когда на мир живых обрушится огнём сила сотен демонов, и тогда все эти воины разрубят каменные ворота и низринутся на землю».

«И погибнет мир, и возродится вновь на старом пепелище», — задумчиво добавила Анария.

«И не будет больше в этом мире зла и несправедливости», — закончил Килан.

Они оба застыли в благоговейном молчании, однако долго оно не продлилось. Неожиданно глаза Килана загорелись, и он буквально рванулся вперёд, столкнувшись с Анарией.

«Что ты делаешь?» — пронёсся в голове принца недоумённый голос девушки.

«Там мой отец, он должен быть где-то здесь!»

Килан попытался вырваться, но цепкая хватка Анарии буквально сковала все его движения.

В недоумении он вернулся на своё место.

«Извини, Килан, — грустным тоном проговорила Анария, — тебе нельзя туда, ты… Живой».

«Но как ты это понимаешь, раз я здесь, почему я живой? — вопросил он, принявшись оглядывать свой силуэт. — Я ведь совершенно ничем не отличаюсь от тебя».

«Твоё сердце, — девушка положила руку ему на грудь. — Оно стучит».

Только сейчас Килан понял, что всё это время не обращал на этот факт никакого внимания.

Анария аккуратно взяла его руку и ладонью прижала к тому месту, где должно было биться её сердце. Но там ничего не было, лишь тишина и пустота.

«Вот видишь, — девушка с грустью опустила глаза. — Ты жив, а я мертва».

«Но тогда что же мне делать? — Килан был озадачен. — Получается, я нахожусь на грани жизни и смерти? Возможно ли такое вообще…»

«Главное, не приближайся к другим, — тревожным тоном проговорила Анария. — Если боги заметят, что в зале находится живой, они уже не выпустят его отсюда, таков закон. Ни один смертный, побывавший в Валонорде, не сможет выйти отсюда до самого судного дня».

Килан был в полной растерянности. Он совершенно не понимал, что ему делать, а когда ситуация прояснилась, ему стало ещё тяжелее принимать решения.

Прочитав его мысли, Анария крепко ухватилась рукой за его плечо.

«Тебе нужно бороться за жизнь, — твёрдый голос девушки пульсировал энергией в голове принца. — Борись за жизнь, Килан. Путь твой ещё не завершён. Борись за жизнь, за всех тех, кого любишь, и кто любит тебя. Борись за жизнь».

Килан почувствовал, как его тело начало наполняться силой. Сила эта буквально выплёскивалась во все стороны. Бросив взгляд вокруг, Килан понял, что стены замка начинают понемногу растворяться, а белый свет, окружающий всё вокруг, принимает более реальный, земной оттенок.

Неожиданно рука Анарии слетела с его плеча. Фигурка девушки начала всё больше и больше отдаляться от него.

— Анария! — голос вернулся к Килану, но крик получился сдавленным и неестественным.

«Передай Меагорну, что он всегда будет в моём сердце».

Резкий удар на миг отбил у Килана сознание, но уже через несколько минут он с трудом открыл глаза. На улице была ночь, яркие звёзды своим приглушённым свечением озаряли тёмный небосвод.

***

— Он очнулся!

Голос Форина вывел мага из полудрёмы. Меагорн резко подскочил с места и подбежал к носилкам, на которых лежал принц.

Килан беспомощно моргал глазами. По цвету его кожи можно было сказать, что в теле его не осталось ни одной капли крови. Меагорн невольно вспомнил, какими тяжёлыми для него выдались эти последние дни. Дни, когда казалось, что надежда их оставила навсегда…

Килан громко прокашлялся, насилу прочистив горло.

— Дайте мне воды, прошу… — его голос представлял собой едва уловимый шёпот.

Меагорн быстро, как будто это не он, а кто-то другой не спал последние три ночи, подлетел к бурдюку с водой. Он вмиг открепил крепкие застёжки, и уже через несколько секунд Килан жадными глотками поглощал столь живительную для него сейчас влагу.

Закончив пить, Килан передал бурдюк магу, а затем откинулся назад и закрыл глаза.

— Как? Опять?! — воззрившись на него, в недоумении спросил Экрон.

— Нет, — Меагорн тыльной стороной руки потрогал лоб принца, — сейчас он просто спит.

— Тьфу ты, — выдохнул Тардор. — Я уж думал, не очухается.

— Ну уж нет, — Меагорн, улыбнувшись, посмотрел на спящего принца. — Он же у нас бессмертный, или вы забыли?

— Да, — усмехнулся Экрон, — забудешь тут о таком.

***

Килан тем временем погрузился в мягкий и светлый сон. И хотя никаких сновидений ему не привиделось, он смог достаточно быстро восполнить свои силы.

Проснувшись, Килан понял, что он находится не на улице, а в каком-то здании. Он невольно насторожился, увидев над собой крепкие дубовые доски, являвшиеся переборками утлой, прохудившейся крыши.

— Всё в порядке, Килан, — громко проговорил Меагорн, увидев, как принц насторожился, — ты среди друзей.

— Меагорн? — принц потихоньку присел на кровать. — Но как это? Почему мы…

— Живы? — договорил за него маг. — Я тебе объясню, только ты сначала приляг. Силы твои ещё далеки от полного восстановления.

Килан медленно переместил ноги обратно на кровать и приготовился слушать.

— Дело наше было скверно, — начал маг, — враги зажимали нас в кольцо. Та брешь, которую мы с таким трудом пробили, не продержалась и нескольких минут. Кому-то, конечно, удалось через неё проскочить, но я сомневаюсь, что эльфийские лучники упустили их из виду и позволили сбежать. — Меагорн сумрачно улыбнулся. — Ты совсем лишился рассудка, пошёл напролом к своей палатке…

Неожиданно спокойствие, в которое был погружён принц, как рукой сняло, и он почти прокричал:

— Виэтвена, что с ней?!

Маг глубоко вздохнул. Он знал, что рано или поздно Килан бы задал этот вопрос.

— Её схватили орки, — нехотя ответил он, — Азаруг лично вывел её из палатки.

Дыхание у принца перехватило, и он начал медленно погружаться в небытие, теряя сознание.

Меагорн тут же вскочил с места, подбежал к Килану и, негромко произнеся заклинание, омыл его лицо холодными струями воды, слетевшими с его пальцев.

— Тебе сейчас нельзя так сильно волноваться, Килан, — наставительным тоном проговорил маг. — Ты был буквально на волосок от смерти.

Килан поднял на Меагорна удивлённый взгляд.

— Да-да, — маг вернулся на своё место. — Когда ты пошёл напролом к своей палатке, раскидывая всех и вся, тебе два раза вонзили в спину меч. Мы сколь смогли, организовали возле себя небольшой отряд и ринулись тебе на помощь. — Меагорн вытер руки о кусок тряпицы. — Мы думали, что ты уже мёртв, когда прорвались к тебе. Хотели забрать с собой твоё тело, чтобы оно не досталось оркам. Но когда Форин начал тебя поднимать, он заметил, что лезвие клинка, который лежал возле твоей головы, всё покрыто испариной. Ты ещё дышал.

Килан почти не слушал Меагорна, его мысли были целиком и полностью поглощены Виэтвеной. Он до сих пор не мог осознать, что его любимая в плену у орков, а может быть даже уже и… Нет! Он прогнал эту мысль прочь и постарался сосредоточиться на рассказе Меагорна.

— Когда мы поняли, что ты жив, — продолжал маг, — я решил пойти на крайние меры…

Килан с изумлением посмотрел на мага. Меагорн немного замялся, но потом, наконец, собравшись с мыслями, продолжил:

— Видишь ли, когда мы с тобой ещё были подростками, — осторожно начал он, — мне довелось спуститься в подземелье под учебным корпусом. Там я нашёл вот это.

Меагорн вытянул из своей сумки небольшой камешек треугольной формы.

— Я очень много читал об этой вещи. Но не думал, что смогу увидеть её вживую.

— Подожди, — с изумлением проговорил принц. — Это же портал!

— Он самый, — маг мягко опустил камешек обратно в сумку. — К сожалению, как ты знаешь, он может быть использован лишь один раз. Я берёг его на особый случай. Когда орки нас окружили, я понял, что его время пришло.

— Ты спас мне жизнь, спасибо тебе. — Килан быстрым взглядом обвёл пустую комнату. — А что стало с остальными?

— Наше братство живо, — ответил Меагорн. — Форину, правда, опять не повезло с приземлением, упал на колючку. А так — с нами ещё трое воинов из отряда. Что насчёт всех остальных, то я сомневаюсь, что кто-либо из них смог выжить.

— Господи, это же почти пятьсот человек! — схватился за голову принц.

Меагорн, глубоко вздохнув, опустил взгляд в пол. Так они просидели не меньше десяти минут, пока, наконец, Килан не спросил:

— Долго я был без сознания?

— Три дня, — твёрдым голосом проговорил маг. — Вчера очнулся, когда мы ещё были в пути.

— Что ж, — Килан решил ничему не удивляться. — Хорошо, но тогда, где мы сейчас находимся?

— Ты ведь хорошо помнишь карту Денетории?

Килан уверенно кивнул.

— Я так же, как и ты, выучил её наизусть ещё на первом году нашего обучения.

— Тогда, мысленно вспомни расположение Бранса и Эннора. Мы прямо посередине.

— Не может быть, это же самый юг, Меагорн! — воскликнул принц. — Всё наше войско находится на севере, как мы здесь вообще оказались?!

— Я здесь ни при чём, — спокойно ответил маг. — Мысленно, я приказывал порталу перенести нас в Нарос, но он не послушался моих указаний.

— Как же вы тогда вообще узнали, где мы находимся? — Килан немного успокоился.

— Один из воинов, которые спаслись с нами, родился в этих местах. Так получилось, что мы выпали в аккурат недалеко от его бывшего дома.

— Да уж, — протянул принц. — Час от часу не легче...

***

Время в скрытом приюте тянулось медленно. Было решено не предпринимать каких-либо действий, покуда принц не выздоровеет. Однако, чем больше дней уходило за горизонт, тем хуже Килан себя чувствовал. Морально он был буквально разбит и уничтожен, и это привело к тому, что в один день, спустя примерно неделю после того, как пришёл в себя, Килан...

— То есть, как это, он ушёл? — Меагорн с недоумением воззрился на гнома.

Форин лишь пожал плечами:

— Я как-то притомился сидеть без дела, — оправдывающимся тоном проговорил он, — и решил ненадолго вздремнуть. Килан, тем более, тоже вроде бы видел уже третий сон.

Форин уставился в пол и принялся почёсывать свою бороду.

— И куда он мог уйти? — с недоумением спросил Экрон.

— А главное — зачем? — вторил другу Тардор.

Меагорн взглянул на кровать. Меча Килана не было, но он не взял с собой ничего из припасов, что было свалено в кучу в углу дома.

— Что ж, — решительно проговорил маг, — далеко он не уйдёт, это точно.

Меагорн быстро схватил свой походный плащ и направился к выходу из дома. В проёме дверей он остановился и тоном, не терпящим возражений, сказал:

— Я найду его, не идите за мной.

Он громко хлопнул дверью и скрылся в тумане, мягко обволакивающем местечко, где стоял, как прозвали свой дом его временные обитатели: «скрытый приют».

***

Меагорн то и дело кидал в дымку рассеивающие заклинания, но пользы от них почти не было. Килан не появлялся в поле зрения. Маг не мог знать, куда именно отправился принц, но интуиция всегда была его сильным союзником, и в этот раз она его не подвела. Спустя примерно час поисков Меагорн нашёл Килана. Принц сидел на пригорке, прислонившись спиной к дереву.

Увидев мага, осторожно выступившего из пелены тумана, Килан невольно вздрогнул и попытался незаметно перебраться на другую сторону и укрыться за массивным старым стволом.

— Твои попытки скрыться от меня бесплодны, Килан! — грозно прокричал Меагорн. — Что ты хочешь этим добиться?

Килан не ответил, он лишь крепче прижался к дереву. Меагорн подошёл вплотную и взглянул ему в лицо. Оно было искажено гримасой уверенности перекрытой злобой.

— Я ухожу, Меагорн, — голос Килана был твёрд и непреклонен, — не пытайся меня остановить.

Несмотря на свои слова, он и не думал шевелиться, и всё также прижимался к стволу дерева. Как будто хотел с ним срастись. Меагорн расценил это как добрый знак и, откинув в сторону свою походную сумку, которую он прихватил второпях, уселся на землю около принца.

— Что случилось, Килан? — вкрадчиво спросил маг.

— А ты сам не понимаешь? — глаза принца полыхали огнём. — Мы остались ни с чем. Весь наш отряд перебит. Кто его знает, может, пока мы тут прохлаждаемся, союзники Осдора уже уничтожили всю нашу армию!

Килан угрожающе двинулся вперёд.

— Как так вышло? Меагорн, ответь мне, как мы так просчитались? Орки объединились с эльфами?! Что это вообще за дела? Что творит этот ненормальный Осдор? Он что — заключил союз с орками?!

Такой неконтролируемый поток слов невольно пошатнул спокойствие мага.

— Килан, послушай…

— Я не желаю ничего слушать! — взревел принц. — Где была наша разведка? Как можно было проморгать то, что на берег Денетории высадилась целая армия? Ладно. Хорошо. Пусть высадились, но как можно было не заметить, как это огромное войско через полстраны идёт к Ивору?! Как можно было этого не заметить?!

Меагорн молчал. Каким бы Килан ни был сейчас неуравновешенным сгустком эмоций, последняя его мысль мага тоже тревожила.

— Нет уже никого, — Килан опустился на колени. — Нет уже ни Кибура с его славными гномами, ни Дроу, нашего отменного командора. Остались только мы, загнанные, всеми забытые, заброшенные на другой конец света изгнанники.

— Ты не можешь этого знать, — Меагорн сам удивился, каким неживым был его голос.

Килан сумрачно улыбнулся:

— Я ухожу, Меагорн, ухожу. Если Виэтвена ещё жива, то она наверняка в плену у Осдора. Я отправлюсь в Доротос и сдамся на милость королю. Попрошу, чтобы он её освободил. Слово его, конечно, не стоит и червивого яблока, но выбирать не приходится. Ну а если… — Килан угрюмо посмотрел вниз. — Если она мертва, то мне уже на этом свете делать нечего…

Меагорн был потрясён. Он весь вмиг напружинился, а лицо его передёрнула злая гримаса. Быстро, в два шага, он подошёл к принцу, и что было мочи, встряхнул его.

Килан невольно отшатнулся, в глазах его метались страх и недоумение. Меагорн же походил на разъярённого зверя.

— Послушай свои слова, Килан! — прокричал он. — Подумай, к чему может привести этот твой поступок! Ты ведь понимаешь, чем мы занимаемся, и знаешь, сколько жизней зависят от твоей, так не будь столь эгоистичен! — Меагорн тыльной стороной ладони вытер губы и продолжил: — Мы подняли восстание, подняли народ Денетории на правое дело. Осдор заключил союз с орками? Это его право! Это значит, что он уже совсем отчаялся! Постарайся прийти в себя и подумать о том, что будет, если ты сдашься. Мятеж, конечно, будет сопротивляться, но что толку? Что толку биться, когда единственный законный наследник трона мёртв? Осдор разобьёт всех своих врагов, Осдор загонит всех их в выгребную яму, и Осдор убьёт их. Ему плевать, в каких количествах убивать, ни один мятежник, никто из тех, кто даже просто разделял взгляды мятежников, не выживет… И будут жить в наших домах орки, а Азаруг будет вертеть своими грязными пальцами твой череп и насмехаться над твоей слабостью!

Слова Меагорна подействовали на Килана, словно заряд молнии на металлический громоотвод.

— Прости меня, друг, — еле слышно, не смея поднимать вверх пристыженный взгляд, проговорил Килан. — Я просто совершенно запутался…

— Ничего, — увидев, что его слова подействовали, маг сразу же успокоился. — Для этого я и нужен — чтобы, когда ты запутаешься, подавать тебе иголку.

— Я… должен тебе кое-что сказать, — посмотрев на Меагорна, Килан вдруг вспомнил о просьбе Анарии. — Когда я был без сознания, мой дух попал в Валонорд, не спрашивай, как это случилось, я и сам не знаю. Но, вероятно, я бы так и остался там, если бы не Анария, она помогла мне выбраться, и просила передать тебе, что ты всегда будешь в её сердце.

Меагорн был потрясён, от его былого настроя не осталось и следа, а его лик вновь погрузился в печаль.

— Что ж, — наконец сказал он, — теперь я знаю, что она в лучшем для себя месте. Пусть и немного, но это успокаивает.

Два друга привалились возле старого дерева и погрузились в молчание. Что их ждёт впереди? Какая дорога? Они не знали. Не знали они и того, сколько всего ещё они потеряют на своём пути. Два маленьких человечка, заброшенные на край света. Перед их ногами лежал весь мир. Да что там мир — вся вселенная, — а они лишь сидели и смотрели на то, как густой туман рассевается, мягко погружая землю в тепло летнего утра.

Глава 4

— Значит, стало быть, ты так решил, — недовольно проговорил Форин. — Скверная, очень скверная идея.

Килан с удивлением посмотрел на гнома и спросил:

— Не могу взять в толк, почему ты их так не любишь?

Форин презрительно фыркнул и пожал плечами:

— Не знаю, не нравятся они мне, вот и всё.

— Но к Гайару же ты хорошо относился, — вмешался в диалог Меагорн.

Гном задумчиво почесал затылок.

— Гайар — это было другое дело, он был свой, да и к тому же он был один. Или вы думаете, что мы получили бы тёплый прием, если бы столкнулись тогда в горах с целым эльфийским кланом?

— Ох, Форин, ты невыносим! — махнул рукой принц.

Уже несколько часов они не могли прийти к соглашению о том, что им делать дальше. Ещё вчера днём, когда Килан и Меагорн вернулись назад, все твёрдо решили, что хватит сидеть в «скрытом приюте», и что пора переходить к активным действиям. Но вот к каким именно действиям, решить не могли, на этой почве и начался спор.

— Честно сказать, идея и правда, не совсем хорошая, — вторил гному Экрон. — Кто их знает, вдруг они даже слушать нас не захотят.

Килан глубоко вздохнул. Мысль отправиться в Эннор к эльфам-Изгоям, и искать у них помощи и поддержки пришла к ним с Меагорном ещё вчера вечером. Они были уверены, что все эту мысль поддержат, но на деле оказалось совсем наоборот. Пока трое воинов, спасшихся вместе с друзьями, отправились на охоту, в маленьком домике разгорелся спор.

Приняв позицию Экрона и Форина, которые хотели сразу, не заходя в Эннор, отправится на север, принц обратился к Тардору.

— Честно сказать, впервые вижу, чтобы мы с вами не смогли прийти к общему соглашению. Но, раз уж так получилось, что нас поровну, то пускай общее решение принимает Тардор.

Тот немного замялся от оказанной ему столь великой чести — решить судьбу похода. Но всё же, через некоторое время, взвесив все за и против, произнёс:

— Помощь нам и правда, нужна. Может так оказаться, как бы это ни было прискорбно, что наша армия на севере и правда будет разбита. Тогда эльфы станут очень хорошей поддержкой, — Тардор покачал головой. — Тем более, я уверен, что на стороне Осдора они не выступят ни за что.

— Жаль, что в гуще битвы, — проговорил Экрон, — мы не разобрали, какие именно эльфы орудовали вместе с орками.

— Брось, Экрон, — махнул рукой Килан, — ты серьёзно думаешь, что Изгои станут союзниками с орками? Это наверняка были эльфы Даринора, этот трус пойдёт на всё, лишь бы заслужить одобрение своего короля!

— Так каково твоё слово, Тардор? — спросил в нетерпении Меагорн.

— Я считаю, что надо идти в Эннор, — просто ответил он, — а там, на месте, уже будет видно, враги они нам или друзья.

— Да уж, — протянул Форин, — так себе перспектива, но большинство есть большинство. Когда выдвигаемся?

— Сегодня вечером, — Килан встал из-за стола и направился во двор.

***

Как бы Килану ни противно было сидеть здесь, на одном месте, без движения — когда пришло время уходить, он понял, что будет скучать по этому полуразвалившемуся домику. По этой земле, которая сначала чуть было, не убила его, а потом вернула к жизни. Он глубоко вздохнул и отправился обратно в дом.

Вечером, когда солнце уже начало потихоньку заплывать за горизонт, небольшой отряд из восьми воинов, собрав весь имеющийся у них скудный скарб, навсегда покинули свой «скрытый приют».

Каждый из них был погружён в тягостные размышления. Весёлых разговоров, которые, казалось, только недавно резали воздух радостным смехом в лагере возле Ивора, не было. Все были хмуры и сосредоточены на новой цели.

Они шли в полной тишине, как вдруг Килану, который был больше всех мрачен, вдруг вспомнилась одна старая песня. Она была из числа тех песен, которые он написал ещё в юношеские годы в академии. Тогда, смешно даже подумать, принц всерьёз думал о том, чтобы стать менестрелем. Но пришедшая война перечеркнула все эти планы. Припомнив слова, Килан начал тихонько напевать:

Ответь мне, старый ворон,

Где мой путь, куда ведёт тропа?

С дороги сбился, обездолен я…

Все невольно прислушались к завораживающему, чарующему голосу принца.

Блуждал средь мрачных фьордов,

В тени лесов свой жёг огонь.

Кричал, звал, но в ответ — безмолвье, грохот волн…

Голос Килана становился всё сильнее и сильнее. Это был уже не тихий шёпот, а грозный, наполненный болью и страданием, возглас:

Закрыты двери в храм Богов,

Пустой очаг в долине гор.

Я не святой и не герой, простой солдат…

Земли моей родная кровь

Сочится насквозь чрез ладонь.

А в небе лики праотцов роптят…

Слёзы невольно накатили на глаза Килана. Последние строки он просто проговорил, срывающимся дрожащим голосом:

Отринут, брошен, обречён

На вечный плен.

Словами, громом — пригвождён к земле…

Скажи мне, старый ворон, —

Но он лишь взмахнул своим крылом.

Последний взгляд на небо бросил Царь Времён…

Он замолчал. Округа погрузилась в тишину, в этих строках о безмолвном, всеми забытом изгнаннике каждый из идущих рядом с ним воинов увидел себя…

***

Утром следующего дня, утомившись от ночного перехода, который был предпринят отрядом в целях безопасности, воины устроились на привал. Несколько часов назад они покинули зону равнин и вошли в лес. Он носил название Драхм, и был самым большим лесным массивом в Денетории. Этот лес тянулся на многие километры вперёд и занимал собой чуть ли не всю территорию Забытых земель, на которых жили самые что ни на есть ужасные твари. Существа, которым не нашлось места в мире людей. Для того чтобы обезопасить свои жизни и обеспечить себе спокойный сон, воины решили сделать привал не внизу — на земле, где на них в любой момент, потеряй они бдительность, могло напасть какое-нибудь чудовище, — а вверху, на крепких ветвях тысячелетних деревьев.

На страже в этот раз остался один из трёх воинов, спасшихся вместе с командующими из Ивора.

Ложась спать, Килан услышал, как этот воин что-то тихо шепчет.

— Что-то не так? — спустившись и подойдя к нему, спросил принц.

Воин невольно вздрогнул от неожиданности.

— Нет, Ваше Величество, — дрожащим голосом проговорил он. — Но место это очень тёмное.

— Это почему же? — заинтересовался Килан.

Воин с удивлением посмотрел на своего командира.

— А вы разве не слышали легенду о Повелителе тьмы?

— Не доводилось, — Килан поближе придвинулся к своему собеседнику.

Воин немного замялся, но вскоре, подобрав нужные слова, кратко объяснил суть этой старой как мир легенды.

— В древние времена, — робким голосом начал он, — когда ещё не было на земле людей, Денеторию населяли демоны. И главным посередь них был самый могущественный и самый сильный демон, все называли его Повелителем тьмы. До поры до времени демоны уживались с богами, и никто из них тогда не строил козни друг другу. Но однажды Повелитель тьмы, неуёмная жажда власти которого с каждым годом росла всё больше и больше, разорвал тонкую завесу мира и напал на град богов. Завязалась ужасная война, которая продлилась ни много ни мало — две тысячи лет. В конце её лишь общими усилиями, соединившись воедино, боги смогли поймать Повелителя тьмы и заточить его в старинный лес. Лес Драхм. Тёмный лес. С тех пор говорят, что он бродит здесь среди деревьев и убивает одиноких путников, забредших глубоко в чащу…

Кончив свой рассказ, воин вздрогнул и положил правую руку на рукоять своего меча.

— Но ведь это всего лишь легенда, — Килан медленно встал, — не стоит относиться к ней так серьёзно.

Принц оставил их стража наедине со своими мыслями, а сам отправился на заранее заготовленное место на одном из деревьев.

Не сказать, чтобы Килан испугался его россказней, но последние обстоятельства и те ситуации, в которые он попадал, заставили его поверить во многие легенды.

Принц долго не мог уснуть. Перед тем как погрузиться в мир сновидений, он беспомощно ёрзал по стволу, как улитка, переворачиваясь то на одну, то на другую сторону. Но даже когда блаженное забытьё пришло, оно было тяжёлым и мрачным. Во сне к Килану то и дело лезли какие-то страшные чудовища, они наставляли на него свои лапы и громко смеялись, тыкая в него пальцами. Когда одно из них оказалось совсем близко, Килан усилием воли заставил себя проснуться.

Он быстро протёр глаза и по привычке, совершенно забыв, что спит не на земле, приподнялся на руках, и чуть было, не свалился с ветки. Приступ страха заставил его проснуться окончательно. Килан спрыгнул с дерева и огляделся вокруг.

Что-то во всей этой местности было не так. Вроде бы такие же деревья, такая же земля, такое же небо над головой, но всё же — что-то здесь было не на своём месте.

Килан медленно, как бы крадучись, подошёл к воину, который ранее поведал ему легенду об этом лесе. Он сидел на бревне, прислонившись к дереву, и, казалось, спал. Точно Килан не мог этого видеть, так как воин сидел к нему спиной, но поза его тела и склонённая вниз голова говорили о том, что их страж уже давно видел седьмой сон.

— Эй, воин, просыпайся, — вполголоса проговорил Килан.

Тишина в ответ.

— Просыпайся! — Килан уже начинал терять терпение.

Когда воин не откликнулся и на третий раз, Килан, грозно покачав головой, направился к нему, твёрдо решив выговорить ему за такую халатность. Но едва принц коснулся рукой плеча воина и развернул его лицом к себе, кровь в его жилах застыла. Он был мёртв… Причём умерщвлён он был каким-то ужасным способом: от головы его остался лишь череп с перекошенной от ужаса челюстью, а тело представляло собой высохшие кости скелета.

Килан отпрянул назад от тела и вытащил меч. Теперь принц отчётливо понимал, что именно изменилось вокруг. Воздух стал намного гуще, просветы между деревьями были залеплены непроглядной тьмой, а звёзды и месяц, которые своим ласковым светом освещали поляну, теперь были сокрыты плотной грядой свинцовых туч.

— Кто здесь? — прошептал принц, потихоньку отходя в сторону дерева, где спали остальные. — Покажись!

Неожиданно подуло замогильным холодным ветром, и что-то со всей силы врезалось Килану в грудь, сбив его с ног.

На центре небольшой площадки, обрамлённой вокруг деревьями, вдруг поднялся маленький вихрь, который через несколько минут обрёл форму. На Килана, широко скаля беззубый рот, смотрело ужасное существо. Оно было всё чёрным, а на вид представляло собой сгусток густого тумана. Голова его была похожа на череп, вместо рта была большая дыра, а глаза твари — единственное, что выделялось на общем тёмном фоне, — горели красными зловещими огнями.

— Показался, — прошипело потусторонним голосом существо. — Ты доволен?

Как бы Килан ни пытался держать себя в руках, волосы на его затылке предательски зашевелились.

Существо ещё больше разинуло свою беззубую пасть.

— Рад видеть тебя в своих владениях, принц, — оно развело руками. — Я ждал тебя. Ждал, чтобы наказать.

Монстр ринулся вперёд на Килана, но принц ловким движением увернулся от ужасающего противника.

— Что ты за существо?! — севшим голосом прокричал принц. — Что тебе от меня надо?!

— Ох, — извиняющимся тоном прошипел монстр, — забыл представиться. Я — Повелитель тьмы, демон, и хранитель этих земель. А надо мне от тебя, — глаза его коварно полыхнули, — всего-то твою душу.

Килан сильнее попятился назад и упёрся в ствол дерева.

— Или, может быть, ты думал, что сможешь безнаказанно зайти в Валонорд, побродить там по запретным залам, а потом вернуться назад на землю? Боги слепы — да, это их право. Они заточили меня здесь, чтобы я следил за равновесием сил. И я слежу, десять тысяч лет уже слежу. А таких нарушителей как ты, я отправляю в тёмную бездну времени, из которой никому нет возврата.

Едва договорив последнюю фразу, демон ринулся на принца. Так как отступать Килану было некуда — дерево, к которому он прижался, не давало никакой манёвренности действий, — он выставил вперёд клинок и со всей силы, целясь в пульсирующее тело демона, нанёс удар.

Клинок мягко прошёл через волокнистую тьму и отсёк демону часть руки. С ужасным рёвом Повелитель тьмы отступил назад.

— Это же невозможно! — проревел он. — Клинков из Драконьей стали больше нет, они же все были утеряны!

— Как видишь, не все, — поняв, что его враг не такой уж грозный и неуязвимый, Килан оттолкнулся от дерева и с мечом наперевес кинулся вперёд.

Повелитель тьмы, однако, не стал и защищаться. Он мигом взлетел на одно из деревьев и ужасным скрипучим голосом проговорил:

— Это не последняя наша встреча, человек. Ты меня разозлил, и я клянусь, что ещё доберусь до тебя. Отныне везде, на всём твоём пути, куда бы ты ни отправился, тебя будут преследовать мои слуги, тёмные твари адских подземелий, создания, проклятые всеми богами. Берегись, принц, тебе осталось недолго!

Он вихрем взлетел вверх и растворился в ночном небе.

Килан судорожно выдохнул. Тьма рассеялась, и воздух снова стал обычным. Но, однако же, долго ему пребывать в покое не дали. В ствол дерева, чуть выше головы принца, со свистом впилась стрела.

Он весь напрягся и быстрым движением отскочил в сторону. Вспомнив о спящих, которым угрожает смертельная опасность, Килан прокричал:

— На нас напали, подъё-ё-м!

Зычный голос принца мгновенно вывел всех из состояния сна. Причём прозвучал он так резко, что Экрон и Форин дружно свалились с веток, и поднялись не скоро, потирая ушибленные места.

— Что происходит? — недовольно протирая глаза, спросил Меагорн.

Но ответ не заставил себя ждать: в мантию мага чуть пониже его руки вонзилась стрела. Двоим, оставшимся в живых воинам отряда, повезло гораздо меньше. Одному стрела пробила глаз, а другому целых две попали в живот.

Общий сумбур и суматоха, царящие вокруг, продолжались недолго. Через каких-то несколько минут пятеро оставшихся в живых воинов уже стояли, прижавшись друг к другу спинами, и высматривали скрытого за деревьями врага.

— Что здесь творится? — полушёпотом поинтересовался Тардор.

— Лучше и не спрашивай, — отмахнулся Килан. — Нужно уходить из этого проклятого места и поскорей.

Все были согласны с принцем, тем более что нескончаемый поток стрел прекратился. Но только они медленным шагом начали отступать назад, как перед ними, раздвинув ближайшие кусты, возник эльф.

— Изгой? — настороженно выставил вперёд секиру Форин.

— Отсюда сложно сказать наверняка, — Килан пристально вглядывался в тёмную фигуру.

Какое-то время эльф стоял не шевелясь, наблюдая за тем, что будут делать стоявшие пред ним люди и гном. Они же, в свою очередь, пристально смотрели на эльфа.

Долго так продолжаться не могло, и первым не выдержал Килан:

— Покажись эльф, мы тебе не враги.

Лицо эльфа, казалось, подёрнулось усмешкой, и он, неспешно шагая, вышел на освещённую светом поляну.

— Вот чёрт! — прошипел Экрон.

— Охх… — добавил Килан.

— А что не так? — в недоумении посмотрел на друзей гном.

— Одежда, Форин, одежда, — пояснил Меагорн.

На эльфе был кристально-белый доспех. Эти доспехи делались из наикрепчайшей стали, а сверху обшивались тонким слоем белого шёлка. Шёлк этот со временем буквально срастался с металлом, давая очень странное визуальное ощущение, что доспех выполнен из белой стали.

Проблема была в том, что такие доспехи носили только…

— Это Благородный эльф, — сумрачно проговорил Тардор.

Килан угрожающе выставил вперёд свой клинок и пошёл прямо на врага. Но тот и глазом не повёл. Когда принц оказался совсем близко, он просто дважды щёлкнул пальцами, и вся поляна вмиг озарилась огнями. Окружая друзей, с натянутыми на тетиву стрелами, из сумрака вышло не меньше полусотни эльфов.

— Сложите оружие, — улыбка на губах эльфа погасла, — или я прикажу моим лучникам выпустить стрелы. Уж поверьте, они не промажут.

Оценив расстановку сил и своё положение, Килан медленно опустил меч.

— На землю, принц, на землю, — уточнил эльф. — Или ты думаешь, что я буду с тобой здесь шутить?

Он взмахнул рукой, и стрелки тут же приготовились пустить стрелы, выбирая каждый себе жертву.

— Хорошо, — Килан понял, что никаких шансов на удачное сопротивление у них нет.

Он мягко, осторожно положил на землю свой меч и сделал несколько шагов назад. Вскоре его примеру последовали и остальные.

Эльф ещё раз гнусно усмехнулся и приказал своим воинам связать пленников.

***

Дни тянулись однообразными, бесцветными, ничем не отличающимися друг от друга часами. Отныне отряд принца уже не был сам себе хозяевами — теперь они стали пленниками эльфов. И путь их теперь лежал не в Эннор, где, быть может, их ожидала поддержка и помощь, а в Гельавэнь, где им светило только одно — смерть.

— А как у нас, однако, хорошо всё вышло, — не мог нарадоваться командир эльфов. — Такая важная птичка сама попалась в клетку.

Эльф, презрительно оскалив зубы, посмотрел на Килана.

— За то, что я приведу тебя к королю Даринору, принц, меня ждёт очень большая награда. Может быть, я даже стану генералом… — эльф мечтательно закатил глаза.

Килан отвёл свой взгляд в сторону и сумрачно уставился в нависающие справа от него лианы.

— Не хочешь говорить со мной? — ухмыльнулся эльф. — Что ж, это твоё право. Я тоже был очень зол, когда Даринор отправил меня в эти дебри. Мол, личный приказ Старого короля, нужно проследить за Изгоями, не замышляют ли они чего. — Эльф презрительно плюнул себе под ноги. — Эти идиоты, как оказалось, ничего не делают. Сидят себе в своих домиках на деревьях, жрут траву да напиваются древесным соком. Я уже было хотел возвращаться назад, как что-то потянуло меня в эти дебри. Не знаю, что это было за наваждение, но оно оказалось крайне полезным. Уже на второй день пути я наткнулся на подозрительный отряд людей, который пробирался на север. Несколько дней я следил за вами, выбирал время и место для атаки. И вот, как видишь, ты теперь здесь.

Эльф медленно встал, отряхнул заляпанные грязью сапоги и направился к костру, оставив Килана и остальных наедине друг с другом.

— И почему с нами постоянно что-нибудь случается, — проворчал Форин, — почему нам хоть раз не может повезти?

— Нет никакого везения, мой друг, — философски произнёс Килан. — Мы сами пользуемся плодами того, что свершили. То, насколько тебе «повезёт», зависит равным счётом от того, насколько ты постараешься. Этот эльф, как вы слышали, изрядно постарался. А вот мы — нет, даже не заметили, что за нами следят.

— И что же нам теперь делать? — спросил Экрон. — Как-то совсем не хочется после всего, что с нами было, отправиться прямиком в лапы Старого короля.

— Будем ждать подходящего случая, — твёрдо проговорил Килан.

Но время шло, а случай всё не подворачивался. Командир эльфов оказался неглупым малым. Он был наслышан о подвигах Килана и его командиров, и поэтому пленников постоянно сторожило не меньше пяти эльфов. Причём, как убедились друзья, их сторожа на своём посту были всегда бодрыми. Шансов на спасение оставалось всё меньше и меньше. Уже скоро густой лес станет реже, а дальше и вовсе — равнины, на которых сбежать будет в принципе невозможно.

Будучи в плену, Килан всё чаще думал о Виэтвене, и не сомневался в том, что, если Осдор сделает ей что-нибудь плохое, он отплатит ему более чем сполна. Месть принца будет очень страшна. Жажда её и питала его всё это время. Именно она не давала ему, как это недавно случилось, впасть в апатию.

***

Одним вечером, когда землю освещала полная луна, дозор разведчиков отряда эльфов вернулся в лагерь крайне взволнованным.

— Я тебе говорю, Мерос, — полушёпотом обратился один из них к командиру, — они там, и они идут по нашему следу.

Эльф прикусил губу и впал в раздумья. Прошло какое-то время, прежде чем он спросил:

— Много их?

— Несколько десятков, — ответил разведчик. — Но это только те, кого мы видели.

Мерос отпустил эльфа и обратился к своим командирам, которые в полном молчании слушали этот разговор.

— Атакуем их. Нанесём удар, пока не поздно, — твёрдо проговорил он.

— Слишком рискованно, Мерос, — произнёс один из командиров. — Их там может быть слишком много, мы ведь не знаем наверняка.

— Тем более что с нами такой ценный груз, — согласился с первым второй командир.

Мерос и сам прекрасно понимал, что нападать сейчас идея скверная. Но тот огонь, та вера в себя, которую разожгла в нём поимка принца, уже не могли остановить его гордыни.

— Два десятка со мной, остальные — охранять пленных, — коротко приказал Мерос. И, быстро выхватив из-за спины лук, он направился за пределы лагеря.

***

— У них там что-то происходит, — Меагорн пристально следил за совещающимися эльфами.

— Половина отряда вроде как будто уходит, — Килан кивнул в сторону группы эльфов, покидающих границы лагеря.

— Однако же, от этого легче нам всё рано не будет, — вздохнув, проговорил Экрон.

Килан сжал связанные руки в кулаки. Сейчас им представилась идеальная возможность сбежать. Но всё же это было рискованно: эльфы, хоть и были взбудоражены каким-то событием, не забывали о своих пленниках.

— Будем ждать, — медленно проговорил принц. — Будем ждать.

Особого смысла чего-то ждать он не видел, но уж больно ему не хотелось идти на риск, который подвергал всех их смертельной опасности.

Воины замерли в предвкушении того, что будет дальше…

Через несколько десятков минут со стороны леса послышался звон клинков и приглушённые истошные крики умирающих. Эти звуки немало взволновали оставшихся в лагере эльфов, и они то и дело опускались на землю и прислушивались.

— Чёрт возьми, во что мы влипли! — взорвался Форин. — Знать бы, хотя бы, кто там дерётся, может то свои… Мало ли.

— Или что похуже, — задумчиво произнёс Килан.

Он только сейчас вспомнил о том ужасном существе, которое пообещало ему скорой расправы.

«И что это было такое? — подумал принц. — Какое-то странное создание из других миров или же просто видение, рождённое моим воспалённым мозгом?»

Увы, ответа у него не было.

Неожиданно один из эльфов упал, схватившись за горло, из которого фонтаном вверх ударила кровь.

Один из оставшихся эльфийских командиров мгновенно вскинул вверх свой лук и, почти не прицеливаясь, выстрелил. Стрела ушла в темноту.

— Стрелы на тетиву, и пуск по команде, — быстро накладывая вторую стрелу, скомандовал он.

Звуки боя вдали к тому времени уже прекратились. В полной тьме ничего не было видно, но судя по тому, что отряд Мероса не возвращался, оставшимся эльфам следовало готовиться к худшему.

— Есть два варианта, — философски проговорил Тардор. — Их либо убили, либо же они победили и отправились преследовать своих врагов.

Форин многозначительно фыркнул:

— Нашёл ты, конечно, место для размышлений.

— Ну, так, — ответил ему Тардор, — находясь на волосок от смерти, человек начинает лучше анализировать.

— Ох, не знаю, — проворчал Форин. — Гном, когда он чует, что гибель его близка, впадает в дикую ярость, превращаясь в берсерка. Однако я пока что этой ярости не наблюдаю.

— Ты просто слишком много времени проводишь с людьми, старина, — улыбнулся Экрон. — Уже начал забывать исконно гномские чувства.

Покуда они вели между собой милую беседу, ситуация наконец-то начала проясняться.

Выразилось это в том, что на эльфов обрушился целый град стрел.

— Занять позиции, ответный пуск! — прокричал командир, и тут же его белоснежный доспех окрасился в алый цвет.

Две стрелы, глубоко вонзившиеся в его правую руку, значительно сковывали его движения. Но нужно было отдать должное — он и не думал сдаваться.

Оставшиеся в живых Благородные эльфы, коих было не больше двух десятков, мигом выпустили в темноту град стрел. Однако успешно это было или нет — понять было сложно.

В ту секунду, когда эльфы потянулись за второй порцией стрел, с верхушек деревьев на них сначала посыпались острые толстые ветки, а затем уже и их враги.

На небольшой поляне закипел яростный бой. Благородные эльфы сражались храбро, но силы были не равны. Когда из тьмы к нападавшим подошло подкрепление, из воинов Даринора на ногах держалось не больше десятка. Через несколько минут не осталось никого. Напавшие не брали пленных, но Благородные эльфы и не думали сдаваться.

Всё это время Килан и остальные следили за ходом боя из укромного места. В общей суматохе, когда они лишились своей охраны, они смогли быстро перерезать путы о валяющийся поблизости нож и спрятаться за перевёрнутой телегой.

— Ну, кто там победил? — с интересом спросил Форин. Ему не хватало роста, чтобы заглянуть через края телеги, и поэтому он всё время донимал нескончаемыми вопросами своих друзей.

— Не наши похитители, — не зная, как охарактеризовать своих спасителей, проговорил Килан.

Неожиданно в борт телеги вонзилась стрела, и чей-то твёрдый голос произнёс:

— Выходите, только медленно, чтобы мы видели ваши руки.

Килан пожал плечами — мол, «выхода у нас всё равно нет» — и быстро перевалил за борт телеги.

Перед принцем стояло несколько десятков воинов. Одеты они были в лёгкую броню зелёного цвета. А их лица были туго перемотаны какими-то веревками — так, что видны были только глаза.

Впереди всех стоял рослый воин с длинным полуторным мечом. На его поясе, привязанная, висела голова Мероса. Он дождался, пока все пленники Благородных эльфов выберутся из телеги, и вновь взял себе слово:

— Вы не сопротивлялись нам, поэтому назовите две весомые причины, по которым мы не должны вас убивать, а мы решим, как с вами поступать.

Взглянув на друзей, Килан, как это уже бывало не раз в таких ситуациях, увидел на их лицах знакомое выражение, которое означало — «решай сам».

— Мы были пленниками у тех, кого вы убили, — начал он свой рассказ. — За это наша вам благодарность. А что касается поводов не убивать нас, — принц улыбнулся, — вам это было бы не выгодно.

Воин удивлённо выгнул бровь.

— Да-да, — продолжил Килан. — Как бы вы ни пытались скрыть свои лица, эльфов я узнаю всегда.

Все, кто был в лагере, включая и отряд принца, были немало удивлены такой внимательностью Килана. Командир отряда эльфов, впрочем, не обрадовался тому, что их раскрыли, и направился вперёд с явным желанием прикончить Килана, но принц его остановил.

— Не стоит, командир, я сам шёл к вам, — он пристально посмотрел в глаза эльфу и, выпрямившись, гордо проговорил: — Открой уже своё лицо и всмотрись, я — принц Килан!

Командир Изгоев невольно замер в оцепенении. Казалось, он упорно борется с какой-то мыслью и никак не может прийти в согласие с собой. Когда же у него наконец-то получилось это сделать, он приказал стоявшим рядом эльфам, чтобы они…

— Свяжите их. Говорят они правду или лгут — не мне решать.

Эльф подошёл к принцу и вернул ему взгляд.

— Так или иначе, вы отправитесь с нами в Эннор, а там уже судьбу вашу решит владыка Лорлин.

Эльфы спешно набросили на руки людям и гному верёвки, и отряд, уже немного в другом положении, продолжил свой путь к столице Изгоев.

Глава 5

Они вошли в город вечером пятого дня. Местный люд в тот день скопом вывалил на улицы, так как, как бы ни пытались власть имущие скрыть вести о том, что дозорный отряд взял в плен самого принца Килана, сделать этого у них не получилось.

Первый же гонец, отправленный командиром эльфов в город, перед тем как явиться к владыке Лорлину, заглянул в местную корчму. И уже через несколько часов буквально весь город был поднят на уши столь любопытной новостью.

Лорлин обеспечил своим пленникам хорошее сопровождение. Сразу по прибытии в город их встретил вооружённый до зубов отряд, кой спешно переправил их… в тюрьму.

***

— Нет, ну это неслыханно!

Форин мерно похаживал взад и вперёд по маленькой камере и что было сил крыл эльфов всякими что ни на есть похабными ругательствами.

— Да уж, — Килан причмокнул губами, — из огня да в полымя, как говорится.

— Говорится, говорится, — передразнил принца гном. — Говорил я вам, нечего было соваться к этим остроухим. Уже, глядишь, дома бы были за это время. А так теперь гнить нам в этой тюрьме до скончания дней!

— Ну, всё, — махнул рукой Меагорн, — перестань, и без твоих причитаний тошно.

— Да не переживай ты так, Форин, — в противовес магу, мягко проговорил Тардор. — Не стали бы они обеспечивать нам такой приём. Ну и, в конце концов, не такой же этот их Лорлин дурак, чтобы бросать в тюрьму врагов Старого короля. Он ведь должен понимать, что мы боремся за одно дело.

— Да чёрт с ним, — стукнул по табуретке Экрон. — Если через два, максимум через три дня он нас не выпустит, будем выбираться сами.

Это твёрдо сказанное предложение всех вполне удовлетворило. Даже вечно ворчащий гном успокоился и уселся в углу темницы.

Условия пребывания в тюрьме, в общем-то, были так себе. Темница была маленькой, три на три метра, из мебели — табуретка да стол. А дабы «милостивым господам» было угодно поспать, эльфы радушно расстелили на полу огромный старючий, провонявший всякой дрянью, матрас. Сказать что-то хорошее о тюремной пище язык тоже не поворачивался: еда представляла собой странного цвета жижу, причём не важно, было это первое или второе. Поили прокисшим пивом.

В целом, время, проведённое там друзьями, ничем примечательным не запомнилось. Но один забавный случай всё же случился. Дело было ночью на третий день пребывания в тюрьме.

— Вот мне интересно, — начал Форин, — мы тут сидим, сидим. За всё это время я понял, что спокойное сидение без дела совершенно не для меня. Так если подумать, меня даже немного пугает та жизнь, которая будет у нас после свержения Старого короля. Засядем мы во дворец, и будем сидеть-пировать, и прощай наши весёлые походы, прощай славные битвы.

— Ну, это ты, загнул, — усмехнулся Килан. — До нашей победы ещё ох, как далеко, ещё успеем и набродиться, и навоеваться, будет ещё тебе потеха.

— Ну а потом, Килан? — не унимался Форин. — Я давно хотел у тебя спросить, ты вообще видишь себя на троне? Вот ты такой весь из себя герой на белом коне, повергаешь орды мерзкого тирана Осдора в пыль, отрубаешь ему самому голову и садишься на трон Денетории — каково тебе это?

Принц невольно призадумался. Не то чтобы он не стремился особо заглядывать в настолько далёкое будущее — просто он всегда считал, что то время, когда он будет править королевством, никогда не настанет. А теперь, когда это стало возможно, Килан не мог дать ответ на этот вопрос не только другим, но и себе самому.

— Доживём — увидим, — просто ответил он.

На этом разговор должен был завершиться, ведь время уже шло ко сну, но Экрон решил иначе.

— Что-то, и правда, засиделись мы здесь, — проговорил он и подмигнул гному одним глазом. — Может, устроим, как шесть лет назад в Пороте?

Килан обежал друзей взглядом. Все они загадочно ухмыльнулись.

— Вы ведь это несерьёзно? — удивился принц. — Мы же тогда были, мягко говоря, нетрезвы.

— Зато городские тюремщики о нас до сих пор помнят, — усмехнулся Тардор.

— Ну, естественно, — Килан закатил глаза, — мы же тогда им добрую половину тюрьмы разнесли.

— Нужно ждать, — Меагорн поднялся. — Сейчас не время поддаваться эммоциям, Лорлин, вероятно, испытывает нас.

— Да, а союз с эльфами нам жизненно необходим, — Килан глубоко вздохнул. — Хоть ожидание это и выводит из себя.

— Ещё как, сил уже нет, — скрежетнул зубами Форин.

Когда звук его голоса умолк, Меагорн, коему в голову пришла интересная мысль, встал возле соседней стены, положил руки на камни и тихим монотонным голосом начал читать заклинание.

Вся стена вдруг покрылась синим свечением; он продолжил размеренной пульсацией рук вдавливать энергию в камни. Так продолжалось достаточно долгий период времени. Все остальные с удивлением воззрились на него, когда вдруг стена загудела и затряслась.

Меагорн не планировал её разрушать, просто хотел привлечь внимание. В некоторой степени, правда, не так, как ему хотелось это удалось. Когда потоки магии, вытекающие из его рук, ослабли, внизу стены зашатались два крупных камня. Под удивлённые взгляды друзей они выдвинулись со своих мест, и в образовавшемся проёме показалось покрытое пылью старческое лицо.

— Вы чего эт буяните, сынки? — оказавшись в их темнице, проговорил старик. — Стенку вон казённую чуть разрушили…

Его появление было крайне странным, и первое время никто не ответил на заданный вопрос. Наконец, сделать это решил Форин, он выдвинулся вперёд, хотел было уже что-то сказать, но старик его опередил.

— Эка невидаль! Гном, здесь? — удивился он.

Сам того не зная, Форин почувствовал расположение к их гостю и ответил просто и дружелюбно:

— Дык, занесло попутным ветром.

Старик на это лишь многозначительно улыбнулся.

Килан оглядел остальных, и, видя, что все они пребывают в полном недоумении, решил взять инициативу в свои руки, присел рядом со стариком и негромко сказал:

— Судя по всему, вы находитесь здесь уже долго, по крайней мере, достаточно долго для того, чтобы найти эту лазейку.

Старик, который, напротив, ничему не удивлялся, мягко улыбнулся и произнёс:

— Бушевали мы на дорогах с мужиками. Года два как, да вот и надумали в лесок зайти. Сказывали, что тамошний городок эльфийский уж шибко богатый, и не защищает его никто.

— Финал этой истории предсказуем, — хмыкнул Меагорн.

— Так, а чего? — развёл руками старик. — Город, стало быть, охраняется как зеница ока, а богатства тут шиш с маслом. Вот значит, и дали наши дёру, а меня из-за возраста оставили. Так здесь и оказался.

— И давно вы здесь коротаете дни? — поинтересовался Тардор.

— Месяца два… — в задумчивости прикинул старик, и уже увереннее повторил: — Да, два месяца! А если быть уж совсем точным — пятьдесят семь дней.

Несколько минут потратив на обдумывание сказанного стариком, Килану и остальным пришлось самим отвечать на примерно такие же вопросы, поступившие с его стороны.

— Да, мы сюда по важному делу прибыли, — Килан глубоко вздохнул. — Не для того, чтобы ограбить кого-то или вред нанести, нет. Мы знаем, что такое честь и не нарушаем её законов.

— Только вот не вышло у нас ничего, — добавил Экрон.

— Да, — продолжил Килан. — Нам нужно заключить с Лорлином союз, а не сидеть в его тюрьме.

Принц, пожевав губами, обреченно замахал головой.

— А кто же вы такие, если не секрет? — поинтересовался старик.

— Не секрет. Я — принц Килан, — указал на себя рукой Килан, — а это мои друзья и верные командиры: Тардор, Экрон, Меагорн и Форин.

— О как, это хорошо, хорошо… — тихо проговорил старик и призадумался.

Немая сцена затянулась бы, наверное, надолго, но тут за дверью раздались быстрые шаги, а после, вонзившись в замочную скважину, грозно зазвенел ключ.

Зашедший в темницу стражник буквально обомлел. Картина частично разобранной стены и мирно сидевших рядом пленников вместе со стариком совершенно не укладывалась у него в голове, поэтому он приказал стоявшему за его спиной ключнику позвать коменданта.

Комендант, жёсткий эльф с глубоким шрамом через всё лицо, волю эмоциям не дал.

— Вы все отправляетесь во дворец, — грозно произнёс он, и после добавил: — Но знайте моё мнение: хоть повелитель и желает вас видеть, лично я упрятал бы вас в самое глубокое подземелье и неделю морил бы голодом.

— Вы очень добры, комендант, — мягко улыбнулся Килан, — но всё же, мы подчинимся приказу вашего повелителя.

Комендант состроил на лице злую гримасу, но ничего больше не сказал. Громко прикрикнув на мирно сидевшего старика, чтобы тот вёл себя тихо и больше не вздумал ничего «ломать», он закрыл темницу на ключ и, вручив друзей специальному конвою из десяти эльфов, шаткой походкой отправился назад по коридору.

— Неприятный тип, — проговорил, глядя ему вслед Килан. — Дай таким как он, в руки больше власти, мир наш превратится в пепел.

— К счастью, — кивнул ему Меагорн, — он лишь комендант тюрьмы и я думаю, выше этого уже не поднимется.

Эльфы, не настроенные слушать болтовню пленников, с гневным ворчанием пропихнули их вперёд, и отряд быстрым шагом начал мерить расстояние от темницы до выхода из тюрьмы.

Несколько дней, проведённых в заточении, сыграли с друзьями нехорошую шутку: едва выйдя на свет, они чуть было не ослепли от столь быстрой смены яркости.

— Я сейчас себя чувствую, как в тот день, когда впервые покинул Кастер-Тулум, — проворчал Форин. — Правда, тогда, чтобы я не ослеп, мне выдали тёмную повязку, — гном с грустью вздохнул. — Ничего эти эльфы не понимают…

Постепенно свыкшись с новой обстановкой, пленники, понукаемые мрачными эльфами, отправились дальше. По дороге Килану, который, хоть и обошёл за все эти годы вдоль и поперёк почти всю страну, но ни разу, не бывавшему в столице Изгоев, было на что посмотреть.

«Город на деревьях», как его называли сами эльфы, был и правда, прекрасен. Его главная особенность и основное отличие от других городов Денетории было в том, что, как и следует из названия, большинство его домов располагалось прямо на деревьях. Исключением, наверное, было только здание тюрьмы — это мрачное каменное строение осталось здесь ещё с древних времён, и правитель Изгоев решил использовать его для нужд не столь приятных, сколь и обязательных. Сам же город раскинулся на ветвях огромных деревьев.

Идя по его улицам, Килан невольно задумался: а каким было это место до того, как сюда пришли Изгои? Воображение принца рисовало удивительные картины — огромные диковинные деревья в них переплетались друг с другом, всё было заселено райскими цветами и бабочками неземной красоты. Неожиданно громкий крик извозчика, который крыл крепкими ругательствами одного мальчугана, кинувшегося в погоне за мотыльком ему под колеса, вывел его из мечтаний.

Не то чтобы эльфы испортили всю природную красоту этого места. Нет. Их элегантные дома, целиком выполненные из дерева, выглядели очень красиво. Недаром во всём мире бытует слух, что эльфы, в отличие от людей, гномов и уж тем более орков, больше не разрушают природу, а именно созидают, ну или стараются жить с ней в полной гармонии.

Отогнав от себя сцену с извозчиком, к которому к тому времени присоединилась мать мальчугана, и они начали горланить наперебой, Килан вновь направил свой взгляд на деревья. Он ни разу в жизни не видел таких больших, массивных стволов. Казалось, что даже если десять человек возьмутся за руки и встанут вокруг такого дерева, то они не смогут его полностью обхватить. На каждом из таких деревьев одновременно помещалось несколько десятков крупных домиков. Килан с удивлением наблюдал, как легко эльфы, используя ветки и лианы, передвигаются от одного дома к другому. Они делали это обыденно и просто — так, как, к примеру, человек ходит по земле.

Через некоторое время ходьбы по земле отряд подошёл к одному из наиболее крупных деревьев. Оно было настолько огромным, что за густыми облаками его верхушки совершенно не было видно. И тут Килан получил ответ на ещё один мучающий его вопрос — как же эльфы поднимаются по эти стволам наверх. Оказалось, что ничего удивительного здесь нет: сверху медленно опустилась привязанная на крепких верёвках платформа, и в два присеста, так как одновременно она могла выдержать только пять человек, она подняла людей, эльфов и одного гнома наверх.

Тот превосходный вид, который открылся перед пленниками, когда они покинули платформу, заставил их немало удивиться. Килан считал, что и с земли этот город выглядел очень красивым, но когда они поднялись наверх, он понял, что то было далеко не пределом совершенства…

Ветви огромного дерева все были усыпаны разнообразными цветами диковинной формы и цвета; всюду порхали бабочки — некоторые из них были настолько огромными, что могли по ширине размаха крыльев поспорить со многими птицами. Но главной изюминкой этого импровизированного рая, конечно, был сам дворец. Он был построен в огромном дупле дерева, и никакие дожди или иные погодные катаклизмы были ему совершенно не страшны. Дворец был полностью сделан из дерева. Было видно, что над его созданием поработали самые лучшие эльфийские мастера. Резные балконы и мягко вырубленные ставни, окна, выполненные в необычной треугольной форме, мягко-зелёный цвет стен — всё это заставляло задуматься о том, была ли эта красота настоящей или же это был мираж, искусно созданный эльфийскими магами.

По тропинке, присыпанной свежими листьями, пленников провели к дверям дворца. И только оказавшись подле них, Килан увидел, что здесь повсюду, куда ни кинь взгляд, за ними следят зоркие взгляды разведчиков, которые хорошо маскируясь, занимали позиции на кроне исполинского дерева.

Долго любоваться видом закрытых дверей друзьям не пришлось. Уже через несколько минут два эльфа, вооружённые длинными узкими мечами, отворили их, и пленники нетвёрдым шагом, вместе с не отстающим от них стражниками, проследовали во дворец.

К общему изумлению друзей, которые ожидали увидеть внутри чуть ли не полное подобие рая на земле, их встретил вполне себе обыденный холл, который не отличался какими-либо признаками роскоши. Единственным его украшением были развешенные всюду картины. На них были изображены портреты эльфов — как решил Килан, древних королей Гельавэня. Грозные, статные лица монархов, следуя за пленниками своими суровыми неотступными взглядами, проводили их до самого входа в королевский зал.

Здесь личная стража эльфийского правителя ещё раз тщательно обыскала каждого из пленников, и только потом, когда никакого оружия обнаружено не было, им был разрешён вход в зал короля.

Хотя, сделав небольшое отступление, стоит сказать, что правитель Изгоев Лорлин категорично относился к тому, чтобы его называли королём. Он заявлял, что король сейчас правит Гельавэнем, и что только тогда он возьмёт себе этот титул, когда Даринор падёт от его руки.

Королевская зала тоже была вся украшена картинами, только к портретам правителей здесь ещё добавились и сцены древних баталий, в которых принимали участие эльфы.

Килан обвёл зал оценивающим взглядом, и внимание его остановилось на высоком статном эльфе, вальяжно сидящем на неброском резном троне. Он был одет в зелёные одежды — исконный цвет своего народа. Лицо его было суровым, взгляд задумчив, чёрные как смоль волосы в некоторых местах уже достаточно сильно побила седина. Эльф пристально смотрел на вошедших.

Войдя в зал, стражники наконец-то оставили своих подопечных и разместились цепочкой на противоположной стороне, возле окон.

Лорлин, ещё несколько минут просто разглядывавший своих гостей, неспешно заговорил — голос его был мягок, но в нём пробивались заметные стальные нотки:

— Говорить о том, кто вы, я не желаю, это узнается позже, — сказал он. — Куда больше меня интересует, зачем вы прибыли сюда, и что вам от меня нужно?

Килан легонько поклонился правителю Эннора. Манера, с которой держался Лорлин, невольно заставила принца зауважать повелителя Изгоев.

— Мы пришли к тебе, о, король Эннора, за помощью и поддержкой, — начал принц. — А если точнее, с предложением.

Эльф пристально смотрел на Килана, но глаза его не выражали, таящихся внутри его черепа мыслей. Можно было равной степенью предположить, что эльф или заинтересован, или же просто спит с открытыми глазами.

Килан продолжил:

— Раз ты не спрашиваешь, кто мы — значит, ты это знаешь. А если это так, то я хочу предложить тебе союз, — он нервно облизнул ссохшиеся губы. — Союз против короля Осдора.

— Меня мало интересует заключение союза с одним человеком против другого, — спустя минуту проговорил Лорлин. — Все вы алчны и бесчестны, и, убери одного из вас — на его место сразу же заступит другой, ничем не отличающийся от предыдущего.

Килан мягко покачал головой:

— Ты судишь о людях необъективно, повелитель. Я прекрасно понимаю, что Осдор и даже мой отец Киридор мало заботились об участи эльфов, но поверь, мне на вас не всё равно. Я не оставлю всё как есть, и обещаю, что не приму корону Денетории до того, как голова Даринора не будет покоиться на пике возле входа в твой дворец, а Изгои не вернутся обратно в Гельавэнь.

— Сказать — мало, — сумрачно усмехнулся Лорлин. — Главное — сделать. Однако не думай, что я упёртый глупец, который не может мыслить объективно и оценивает все вещи только поверхностно, основываясь на полученных в прошлом знаниях. Ваша поговорка «враг моего врага — мой друг» мне нравится, и тебя, принц, я услышал. — Лорлин медленно поднялся. — Сейчас же я попрошу вас проследовать в соседнюю комнату, покуда я не приму решение по поводу того, что делать дальше, — он пристально посмотрел на прибывших к нему людей и гнома. — Могу ли я надеяться, что следующие несколько часов вы пробудете в смиренном ожидании и не станете действовать поспешно?

Килан кивнул и твёрдо произнёс:

— Конечно, повелитель, тебе не нужно об этом беспокоиться.

Стражники вновь подошли к друзьям, и небольшой отряд, покинув королевский зал, отправился вперёд по коридору, где остановился возле небольшой гостевой комнаты. Эльфы открыли двери и запустили Килана и остальных внутрь, сами же они остались стоять снаружи.

— Что ты о нём думаешь? — спросил Меагорн у Килана, когда они разместились в удобных мягких креслах.

— Он силён, — уверенно проговорил Килан. — и мудр. Лорлин именно такой, каким я его себе представлял. Я был бы рад, если бы мы смогли приобрести в свои ряды такого ценного союзника.

Разговор на этом остановился, потому что добавить остальным было нечего. Даже вечно ворчащий Форин прекрасно понимал, что Лорлин, хоть и высокомерная сволочь, но всё же эльф неглупый.

В уютной гостиной друзья просидели несколько часов. Но время здесь, после трёхдневного пребывания в мрачной эльфийской тюрьме, пролетело незаметно. Поэтому они даже немного удивились, когда двери снова открылись и один из стражников сообщил, что правитель их ожидает. После этого они неспешно вернулись в зал. Однако каково же было их удивление, когда рядом с троном они увидели человека. Причём человека весьма и весьма знакомого.

— Да это же тот старик, с которым мы познакомились в тюрьме! — в изумлении воскликнул Тардор.

— Он самый, господа, он самый, — улыбнувшись, старичок отвесил им небольшой поклон.

Видя, что никто ничего не понимает, Лорлин решил внести немного ясности в происходящее.

— Видите ли, — проговорил он, — слухи ходят разные. Есть даже такие, которые сообщают, что принц Килан мёртв. Мне нужно было знать наверняка, вот я и отправил к вам одного из своих лучших шпионов.

Старичок ещё больше улыбнулся.

— Который, кстати сказать, отрекомендовал мне вас как людей честных и порядочных, — продолжил правитель эльфов через некоторое время.

— И что же теперь? — вопросил Килан. — Согласны ли вы заключить союз?

— Не всё так просто, принц, — Лорлин встал со своего места и отправился в обход по залу. — Своему шпиону я, конечно, доверяю, но всё же люблю всё проверять лично. Через несколько дней вблизи Эннора пройдёт богатый караван, направляющийся из Гельавэня в Порот. Говорят, что в нём будет много оружия и драгоценностей, — эльф остановился и пристально глянул на Килана. — Если согласишься отправиться со мной на его добычу, то союзу быть, а если нет — можешь уходить из города прямо сегодня, держать тебя никто не станет.

— Я согласен, — твёрдо, без раздумий произнёс принц.

Лорлин удовлетворённо кивнул:

— В таком случае, я даю вам полную свободу действий в городе до нашего выхода. Стражников приведших вас сюда, я вам оставлю для охраны.

Килан поблагодарил Лорлина, и отряд, покинув дворец, направился в сторону ближайшей таверны.

***

Пребывание в Энноре в качестве гостей, а не в качестве пленников, несомненно, улучшило моральную составляющую сил отряда. Все два дня, в течение которых они дожидались приказа Лорлина об отправлении, люди и гном провели в местной таверне, где им были выделены комнаты для проживания.

— Надо сказать, — после очередной порции огненного эля проговорил Форин, — что мои суждения об эльфах были в некотором роде ошибочными. Да, они, конечно, высокомерные гады, но эль варят не хуже лучших гномьих мастеров.

— Не одним элем славится этот город, — улыбаясь, проговорил Экрон, провожая взглядом проходившую мимо эльфийку.

— Да уж, — задумчиво буркнул Килан.

За последнее время, насыщенное различными событиями, он совсем позабыл о Виэтвене, но невольно брошенные слова Экрона вновь погрузили его в пелену задумчивости.

— Не печалься, друг, — Меагорн положил руку на плечо принца, — мы обязательно вернём её.

***

Следующие два дня они отдыхали. Впервые с тех пор, как друзья покинули свой «скрытый приют», у них была свежая постель и горячая еда.

Под вечер второго дня, когда они привычно опорожняли очередную кружку пенного напитка, в таверну ввалился запыхавшийся старичок — их знакомый шпион Лорлина.

Он в два шага подбежал к столу, за которым сидели люди и гном, осушил залпом лишнюю кружку с пивом и быстро произнёс:

— У меня для вас есть две новости: одна хорошая, а другая плохая. С какой начать?

— Ну, пожалуй, с хорошей, — Килан в недоумении уставился на старика.

Тот глубоко выдохнул, хлебнул ещё немного пива и сказал:

— Лорлин передаёт вам, что караван уже близко, и что завтра с утра следует отправляться на охоту.

— Так, хорошо, — медленно произнёс маг, — а плохая?

Старик закусил губу и странным взглядом посмотрел на принца.

— Ваша возлюбленная, Килан… О, не удивляйтесь, — быстро добавил он, глядя на то, как округлились глаза принца. — Хоть мы и отрезаны от мира, наша паутина, так сказать, работает хорошо. Так вот, ваша возлюбленная, коя находилась всё это время в плену у Старого короля, нынче была отправлена на остров Горос.

— Как на остров Горос? — чуть ли не подпрыгнул от неожиданности Килан.

Старик пожал плечами:

— Говорят, Осдор отдал её Азаругу… на сохранение.

Принц быстро поднялся и принялся лихорадочно обдумывать услышанное.

— Нужно отправляться на перехват немедленно, — произнёс он через несколько минут, стукнув кулаком по столу.

— Сядь и успокойся, — мягко проговорил Меагорн, — мы не можем сейчас уйти. Лорлин расценит это как трусость, и союза с эльфами нам вовек не видать.

— Но… — начал было Килан.

— Я знаю правителя, — прервал его старик, — второго шанса он вам не даст.

— Ну что за напасть! — в сердцах воскликнул принц. — Хорошо. Но как разберёмся со всеми делами здесь, сразу же отправляемся в погоню.

Все утвердительно кивнули.

***

К следующему утру Лорлин вместе с тремя десятками воинов самолично посетил таверну, в которой остановились друзья. Убедившись, что его новоиспечённые союзники готовы к походу, он приказал подать лошадей, и уже через несколько часов отряд «охотников» покинул пределы Эннора, всё глубже и глубже погружаясь в старинные массивы леса Драхм.

— Насколько большая у каравана охрана? — разрезав тишину спросил у Лорлина Меагорн.

Эльф невольно вздрогнул от неожиданности — отряд уже несколько часов шёл в полном молчании.

— Небольшая, — наконец ответил он, — вроде бы всего лишь десяток лучников.

— А добра в караване много? — поинтересовался Форин.

Лорлин задумчиво сдвинул брови:

— Две сотни тысяч досов, и сотня клинков хорошей работы.

— Как-то попахивает всё это… засадой, — Килан недоверчиво поджал губы, — уж слишком сладка добыча, чтобы у неё была такая слабая охрана.

Лорлин взглянул на него и прищурился:

— А если даже и засада, принц, — проговорил он, не сводя с Килана внимательного взгляда, — неужели ты боишься?

Немного обиженный таким вопросом, принц отвернулся.

— Это не в моих правилах, — наконец ответил он сумрачным голосом. — Просто не хочу понапрасну рисковать жизнями твоих воинов.

— Я считаю, что в этой ситуации риск оправдал, — эльф легонько пожал плечами и отправился к голове отряда.

К месту, заранее обозначенному разведчиками, они двигались достаточно быстро. Настолько быстро, что Форин, выносливость которого заметно попортилась пятью днями сидения на одном месте, вновь выразил своё мнение по поводу эльфов.

— Гномы незаменимы на коротких расстояниях, — ворчал он. — В таких далёких переходах и при таком темпе от нас, честно говоря, проку мало.

— Да ладно тебе, — успокаивал друга Тардор, — зато скоро твоя секира до отвала напьётся вражеской крови.

— Ну, это да, — ответствовал гном, — это радует.

Наконец, после пяти часов изнурённого перехода, они вышли-таки к намеченной точке, туда, где через несколько часов должен был появиться караван.

— Значит, так, — раздавал приказы Лорлин. — Талэд, ты со своими воинами займёшь позиции вверху на деревьях. Ты, Арвэ, обеспечишь нам прикрытие с земли, для этого заберёшься вон на тот холм. Тебе я также поручаю, чтобы никто из каравана не смог уйти живым. Мы же, — он пристально глянул на Килана и остальных, — займём с вами позиции здесь, и самолично остановим караван.

Как только Лорлин закончил говорить, все тут же отправились по обозначенным местам и стали ждать.

Времени в запасе было ещё много, поэтому Килан, решив воспользоваться случаем, задал Лорлину уже давно интересующий его вопрос:

— А как вообще получилось, что у тебя в шпионах ходит человек?

Эльф ничуть не удивился, а наоборот, как будто ждал, что рано или поздно принц это спросит.

— Он хороший шпион, хоть и человек, — усмехнулся эльф. — История, которую он вам рассказал, — о том, что раньше он был разбойником, — относительно правдива, только вот времени с тех пор прошло лет уже, наверное, тридцать. Он со своей шайкой напал на Эннор, мы их, естественно, всех перебили, а его я бросил в тюрьму. Он вёл себя достойно и постоянно просил о втором шансе, и я оказал ему такую милость. Помнится, я отправил его на задание, в Порот. Разузнать численность городского гарнизона. Я был уверен, что он не вернётся, и каково же было моё удивление, когда весь облезший, в изорванной одежде, он-таки приполз обратно и в точности доложил мне о численности стражников в городе. С тех пор я понял, что не все люди одинаковые, — Лорлин пристально посмотрел на Килана. — С тех пор я понял, что некоторым из них можно верить.

Неожиданно со стороны одного из деревьев донёсся звучный свист.

— Идут! — воскликнул Лорлин. — Всем быть начеку.

В этот же момент из-за угла появился караван. Пять телег, под охраной десяти воинов.

— Слишком просто, — процедил сквозь зубы Килан. — Что-то тут не так.

Вот быстро просвистели несколько стрел, вот пять из десяти охранников упали замертво. Вот Лорлин вместе с Киланом и остальными в одно мгновение выбежали из укрытия и разобрались с остальными.

Когда последний враг был повержен, повелитель эльфов, улыбнувшись, подошёл к первой телеге и откинул покрывающий её содержимое тент.

Лорлин вмиг отшатнулся назад.

— Тут лишь одни старые тряпки! — прокричал он. — Всем к оружию!

Не успели сойти с губ Лорлина последние слова, как сидевшие на деревьях эльфы рухнули вниз, пронзённые стрелами. На оставшихся в живых воинов отряда были направлены луки. Враги замкнули окружение.

— Я же говорил, что это засада, — без удивления, спокойно произнёс Килан.

— И это, боги их покарай, Благородные эльфы! — прорычал сквозь зубы Лорлин.

Ему было бы не так обидно, если бы его окружили люди или орки, но быть окружённым своими кровными врагами было для повелителя Изгоев самым страшным унижением.

— Сдавайтесь! И мы вас пощадим.

Коварный и мерзкий голос врага резал, словно нож по голому телу.

Окружённые переглянулись. В каждом взгляде была холодная решимость.

— Думается мне, что здесь конец нашим приключениям, — проговорил Килан.

— Думается, что да — согласился с ним Меагорн.

— Эх, а славное было время, — вздохнул Форин.

Улучив минуту, Лорлин взглянул на принца.

— Я проверял тебя, друг, но с самого начала знал, что в храбрости тебе не откажешь, — он печально улыбнулся. — Я бы пошёл с тобой, Килан, хоть до Доротоса, хоть в самую пучину. Жаль, что так краток был наш совместный путь.

Воины вынули мечи из ножен и ринулись на врага. Но судьбе не угодно было в этот день забирать к себе их души. Как провидение, она прислала им совершенно нежданное спасение в виде…

— Это летуч! — что было мочи проорал Тардор. — Точно — он, я эту тварь никогда не забуду!

Небольшой дракон приземлился в нескольких метрах от друзей и начал рвать на части их окружение.

— Я очень сильно сомневаюсь, — проговорил Экрон, — что после того, как он разделается с ними, не примется за нас.

Слова здоровяка все оценили здраво. Было решено поспешно отступать, и все бросились врассыпную. Однако, увидев, что его жертвы начинают разбегаться, летуч перестал пожирать Благородных эльфов и погнался вперёд. За Киланом.

Принц же, увидев, что столь грозный враг уже настигает его, прервал своё бегство. Он развернулся и угрожающе направил лезвие меча в морду твари.

Неожиданно летуч оскалился, его глаза стали красными, и он проговорил:

— Я же говорил, принц, — шипящий голос Повелителя тьмы врезался в уши Килана, — что все твари тьмы будут тебя преследовать. Так вот, смотри, как это исполняет мою во…

Летуч захрипел, и из пасти его брызнула кровь. Он ещё некоторое время бился в агонии, а после упал замертво с торчащей из затылка стрелой.

— Сразить его — дело просто, — опуская лук, произнёс Лорлин, — нужно лишь знать, куда целиться.

Килан подошёл к повелителю эльфов, и они обменялись крепкими рукопожатиями.

Отныне Изгои вступили в войну.

Глава 6

Старик поставил лучину на подоконник сел на стул и вгляделся в мутные очертания, кои рисовало ему давно не мытое окно.

Этот вечер был особенно приятным. Конец лета в Денетории, особенно в центральных её частях, — это сущее наслаждение. Солнце, хоть уже и не печёт так, как в середине этого времени года, по-прежнему нагревает голову прилично, давая возможность всем тем, кто устал от бесконечной жары, наконец-то покинуть свои дома и отправиться на прогулку.

«Однако, какая уж тут прогулка, — думал старичок. — Вот раньше бывало — да, когда вся деревня была полным-полна народу. Раньше были времена, а теперь — куда там… Война везде, остались в деревне только одни старики да бабы с малыми дитятами».

Старик глубоко вздохнул и посмотрел вдаль.

Уже приближалась пора собирать урожай. Деревья в саду все налились различными ягодками и плодами. А ведь собирать-то его некому. Некому. Старичок невольно вспомнил о том, как недавно захотел сорвать одно яблочко, висевшее высоко, но только он за ним потянулся — как тут же спину его так скрутило, будто клещами сжало! Еле смог потом разогнуться, неделю отлёживался.

Не думал он ни о военных действиях, которые бушевали вокруг, не размышлял и о том, кто победит, а кто проиграет в этой резне. Это дело молодых, буйных сердец, они должны теперь вершить судьбу этого мира, а не он — старый, ни на что не годный человечек. Его век уже окончен, и кто будет править королевством, под чьими знамёнами он будет жить — его не интересовало. Самое главное для него — чтобы в дом вернулся хозяин. Единственный сын старика, который, как и все молодые люди, ушёл на войну, так до сих пор и не воротился. Никто ещё не вернулся. Ни один дом в деревне не озарился радостной вестью...

Неожиданно внимание старика привлёк необычный силуэт на горизонте. Через некоторое мгновение появился ещё один, а потом ещё один. Через минуту старик уже отчётливо видел не меньше дюжины конников, на полном скаку несущихся к деревне.

Сердце его затрепетало. С радостными криками он, как и добрая половина селения, вышел на улицу, пытаясь разглядеть в плотной шеренге конников родное лицо.

Через несколько минут отряд въехал в деревню. И всеобщая радость селян сменилась… паническим ужасом.

Это были орки…

Старик знал, что такое орки. Больше десяти лет назад он участвовал в Последней войне, и хорошо помнил, как эти создания относятся к мирному населению.

Он быстро забежал домой и запер дверь. А после подошёл к печке и выхватил из-под неё топор. Он решил, что как бы там оно ни было, а жизнь свою он попытается продать как можно дороже.

Орки, увидев, что все селяне мгновенно разбежались по своим хатам, неспешно добрались до центра деревни, слезли с лошадей и аккуратно привязали их к коновязи.

— Ну что ж, вот и добрались, — гортанным голосом произнёс один из них — по всей видимости, вожак, — я обещал вам, ребята, славно погулять. Обещание своё сдерживаю, это селение — ваше.

Орки разбрелись по всей округе. И до старика, который внимательно следил за всем происходящим в дверную щель, донеслись треск и грохот ломаемых дверей, и истошные крики умирающих.

Через несколько десятков минут, за которые орки буквально начисто вынесли весь скарб из центральной части селения, они добрались и до окраин. На пороге дома старика возникала плотная, мерзкая фигура орка.

Он мигом укрылся за дверь и стал ждать. Но, хоть он даже и подготовил себя морально к тому, что будет, он всё равно вздрогнул, когда крепкая дверь буквально разлетелась на несколько частей под ударами огромного молота.

Орк вошёл в дом. Старик, притаившийся за углом, тут же, как только враг появился в его поле зрения, с молниеносной скоростью, которой бы позавидовал любой молодой воин, ринулся вперёд и точным ударом снёс орку голову с плеч.

Однако долго радоваться удачной атаке ему не пришлось. Спустя буквально минуту после того, как грузное тело орка свалилось на пол, к нему присоединилось и тело старичка, сердце которого не выдержало такой нагрузки.

Солнце медленно уходило за горизонт, оставляя на месте ещё совсем недавно живой и крепкой деревни лишь пепелище да смерть.

***

— Ну и чего ты так на меня вылупился, будто я разрушил твой любимый город и сжёг в пепел все деревья в Денетории.

Даринор зло посмотрел на ухмыляющегося орка.

— Она должна была достаться мне, Азаруг, — произнёс эльф. — Мне. Неужели Осдор не понимает, какая у нас вражда с Изгоями? Я бы так насолил этому принцу… — Даринор блаженно улыбнулся. — Я бы сделал её своей наложницей, сделал своей рабыней.

— Оставь эти пустые мечтания, — оскалился Азаруг. — Давно уже можно было понять, что твоё слово и гроша ломанного не стоит при королевском дворе. А насчёт девушки не беспокойся, она уже отправилась с моими верными орками на Горос, там уж о ней «позаботятся» хорошенечко.

Даринор бросил ещё один гневный взгляд на орка и, быстро поднявшись, зашагал прочь.

Уже несколько месяцев объединённое войско эльфов и орков стояло лагерем под Ивором. И хотя отдельные части их армии достаточно удачно действовали в разграблении деревень и уничтожении отдельных отрядов мятежников, основные силы маялись без дела, ежедневно напиваясь и устраивая погромы по всему городу. Даринор даже невольно удивлялся тому, как стойко переносят такое соседство горожане. За всё это время, не считая первых дней, они даже не устроили ни одного бунта.

Естественно, он видел всю лежащую на этих погромах ответственность за орками, он даже и представить себе не мог, чтобы его народ относился к мирному населению столь ужасно. Однако суждение это было ошибочным. Благородные эльфы в некоторых случаях были куда хуже орков.

Даринор, осторожно обойдя спящих, подошёл к небольшой, видавшей лучшие времена, таверне.

Завидев нового гостя, тавернщик сконфуженно улыбнулся. У него уже в печёнках сидели все эти «нежданные гости», но выбора не было: деньги-то нужны, а эльфы и орки платили изрядно, хоть и устраивали чуть ли не каждый день погром.

Даринор сдержанно кивнул хозяину и отправился к дальнему столу, за которым, покуривая трубку, вальяжно сидел один эльф. При виде своего короля он невольно вздрогнул и тут же встал, собираясь поклониться.

— Оставь, Дагорм, — махнул рукой Даринор.

Король Благородных эльфов присел рядом, и налил себе в кружку пенного из стоявшего рядом кувшина. Эльф, которого звали Дагормом, тоже поспешил вернуться на своё место, продолжая с удивлением разглядывать своего повелителя.

Даринор одним залпом опустошил кружку и с грохотом поставил её на стол.

— Видят боги, я убью этого мерзавца! — прошипел он.

Даринор бросил мутный взгляд на совершенно ничего не понимающего Дагорма.

— Вырвалось, — оправдался он.

И хотя от этого Дагорму всё равно ничего не стало понятно, он судорожно кивнул. Даринор, приняв уже более величавый вид и сбавив свою агрессию, спросил:

— Каково состояние нашего войска, всё ли в порядке?

Судорожно выдохнув, когда диалог начал принимать приятный для него оборот, Дагорм — один из военачальников армии Благородных эльфов — твёрдо произнёс:

— Всё хорошо, Ваше Величество, ребята только немного нервничают от того, что не могут вступить в настоящий бой.

Даринор усмехнулся:

— Будет им скоро бой. И недели не пройдет, как мы выйдем против мятежников.

От такой превосходной новости глаза Дагорма буквально заблестели.

— Это отлично, Ваше Величество.

— Да, — произнёс Даринор, — только слухов пока не пускай. Я тебе сказал как своему самому лучшему военачальнику, а само войско узнает эту весть немного позже.

Эльф быстро закивал.

Даринор опорожнил в таверне ещё несколько кружек пива, после чего, находясь в более-менее спокойном расположении духа, вернулся обратно к Азаругу.

***

Вождь орков был доволен — всё складывалось, так как он хотел. Он невольно прокручивал в голове тот разговор с Осдором, после которого Старый король уступил ему эльфийку Килана.

***

— Я считаю, что лучше будет, если она останется здесь, в столице, — говорил Осдор. — Так мы сможем иметь рычаги давления на принца.

— А не лучше ли будет, Ваше Величество, — предложил Даринор, — отправить её немного подальше, к примеру, в Гельавэнь? Там мы сможем обеспечить ей хорошую охрану, и собьем, таким образом, принца с его пути.

— Ну, раз пошёл такой разговор, — неожиданно произнёс Азаруг, — то почему бы вам и вовсе не отдать её мне. Я отправлю её на Горос, в те места, где принц её точно никогда не сможет найти.

Видя, что предложение короля заинтересовало, но он не мог никак решиться, орк вбил окончательный гвоздь — сыграл на алчности Осдора.

— Скажем, сделаем это выкупом, — коварно улыбнулся Азаруг. — Я верну вам двадцать процентов от той суммы, которую вы выдали мне за помощь в борьбе против принца.

От такого предложения король отказаться не смог. Азаруг забрал Виэтвену, и под охраной своих лучших воинов отправил её на Горос. Орк ничуть не жалел о потерянных досах, поскольку, он в любом случае планировал после всей этой заварушки сам сесть на престол и окупить все свои траты куда большими суммами. А девушка Азаругу понравилась. Что-то в ней было такое, что сводило жёсткого и грубого орка с ума. Он твёрдо решил после окончания войны сделать её своей наложницей.

***

— Не стоит ли нам обсудить детали предстоящего сражения? — раздался за спиной Азаруга натянутый голос Даринора.

Вождь орков смерил короля эльфов презрительным взглядом и кивнул. Они быстрым шагом устремились к ближайшей палатке.

***

Дроу что есть сил гнал лошадь вперёд. До Кастер-Тулума ещё было далековато, но он не терял надежды прибыть туда к вечеру. Командор мятежной армии, единственный оставшийся генерал людской части войска мятежников, очень спешил.

В глубине души Дроу понимал, хоть и не хотел в это верить… Он понимал, что так или иначе, жив принц или умер, — дело мятежников не должно стоять на месте. Но он ждал. Сидел со всем войском в Наросе и ждал. Теперь времени ждать не было — позавчера орки и эльфы выдвинулись армией из Ивора, и через некоторое время должны были прибыть сюда. Узнав об этом, командор отринул бездействие и приказал своим командирам собирать воинов и немедленно выдвигать армию к Кастер-Тулуму. Сам же он отправился вперед, дабы заранее обсудить с Кибуром план проведения предстоящего боя.

Перескакивая через склон, на котором год назад располагался лагерь королевских войск, осаждавших Нарос, Дроу невольно предался воспоминаниям.

Ещё не так давно они все свято верили, что эта война закончится быстро. Командор прекрасно помнил огонь, горевший в глазах Килана, когда он с отрядом отправлялся на взятие Ивора. Принц был уверен в своей победе — что ж, это его погубило... А хотя — погубило ли? Никаких вестей о том, что Килан в плену или пал в ночной битве, не было. Вряд ли, обладая таким козырем, как мёртвый принц, Осдор не преминул бы воздействовать этим на мятежников. Но он ничего не сделал. Тем паче, что вернувшиеся назад воины, которых осталось не больше нескольких десятков, говорили, что и остальные генералы куда-то бесследно исчезли прямо в разгаре битвы. Эти вести грели душу командору, и он свято верил, что не пройдёт и нескольких недель, как Килан объявится.

Однако же, время шло, но никаких вестей о принце не было. Армия мятежников изнывала от бездействия, в то время как объединённое войско эльфов и орков жгло деревни и убивало мирное население. Дроу совершенно не мог понять, каким образом к войне присоединились орки. Слухи о том, что их призвал на свою сторону сам Старый король, ну никак не могли уложиться в его голове. И хоть командор и был об Осдоре плохого мнения, ожидать от него такого предательства древних устоев он никак не мог.

Впав в задумчивость, Дроу не сразу заметил, что вдали уже блестит высокий колосс Великих врат Кастер-Тулума. Командор ещё сильнее всадил шпоры в бока и так взмыленного коня, и во весь опор понёсся к твердыне гномов.

Солнце уже почти полностью опустилось за горизонт, когда одинокий всадник добрался до места своего назначения. Дроу коротко поговорил с Теином, который к этому времени стал командиром целого отряда гномьего войска.

Как оказалось, гномы были хорошо осведомлены о том, что эльфы и орки «снялись с якоря» и бравой поступью шагают к Тёмным Пещерам. Кибур как раз велел Теину отправляться в Нарос, но, как оказалось, это уже было ни к чему.

— Кибур сейчас раздаёт последние указания Совету, — объяснил Теин командору отсутствие гномьего короля на поверхности.

— Времена такие, что кто его знает — вдруг тебя убьют в следующей битве, а царство оставлять не на кого.

— Да, — согласился Дроу, — обстановка у нас неважная, сидим как на пороховой бочке, прижатые к скалам.

Дабы скоротать время ожидания и поговорить о насущном, Теин предложил Дроу отправиться в таверну, где можно было перекусить и выпить. Немного позже к ним присоединился и сам король гномов, а вскоре после этого двое предводителей мятежной армии отправились на совет.

***

— Вражеские силы, по докладам разведчиков, ненамного превосходят наши, — начал Кибур, когда они вместе с Дроу расположились около большой карты.

— Однако же, это особо не даёт нам преимущества, — твёрдо проговорил командор. — Выжившие после резни у Ивора рассказали, как слаженно вместе действуют эльфы и орки.

Кибур тщеславно прищурился.

— О нашей совместной победе над войском короля подле Нароса уже начинают слагать легенды. Я сомневаюсь, чтобы наши враги имели такое доказательство своих слаженных действий.

— Но всё же недооценивать их не стоит, — покачал головой Дроу.

Следующие несколько минут собравшиеся провели в полном молчании, которое первым снова прервал командор.

— Мои воины уже на подходе, скоро они будут здесь. Нам с вами, Ваше Величество, нужно решить, какую мы изберём тактику на предстоящее сражение.

Кибур серьёзно посмотрел на Дроу, погладил свою длинную бороду, в которой уже начинала просвечиваться ранняя седина, и проговорил:

— Я долго думал об этом. После поражения Килана эта схватка была лишь вопросом времени, — Кибур задумчиво почесал затылок. — У нас есть два варианта. Первый — используя стены и укрепления Кастер-Тулума, окопаться и принять оборонительный бой, и второй — собрать в кулак все наши силы и выйти навстречу врагам, навязать им свою тактику и сокрушить их, положив конец всем надеждам Старого короля на удачный для него исход этой войны.

— Как я понимаю, — не отводя от его лица своего внимательного взгляда, сказал Дроу, — наиболее приемлемым вы видите второй вариант?

Кибур хмыкнул и отошёл к окну.

— Я считаю, что мы вполне способны положить конец всему противостоянию в этом сражении.

— Даже без принца Килана? — вопросил командор.

— Даже без него, Дроу, — гном посмотрел на стол с картой. — Мы выйдем завтра утром, и в аккурат поспеем наперерез нашим врагам.

Командор не стал спорить. После исчезновения принца лидером мятежного движения стал Кибур, и, хотя Дроу такая тактика для сражения с непредсказуемым противником совершенно не нравилась, он принял её, понадеявшись, что Кибур понимал и здраво оценивал все риски.

***

После короткой летней ночи наступило мягкое, нежное утро. Солнце долго не хотело показываться — казалось, оно пытается как можно сильнее выспаться и набраться сил за весьма небольшой срок своего пребывания за горизонтом. Но когда оно, наконец, объявилось, озарив своим ярким светом весь мир, тысячи клинков в ответ ему озарились огненными отблесками.

Теин с невысокого пологого холма оглядывал равнину.

За долгий ночной переход, в который его отправил Кибур, он сумел преодолеть оставшиеся позади горы и холмы и вышел на то место, которое идеально подходило для предстоящего сражения.

Разведчик мятежного войска ухмыльнулся. В мыслях его уже вовсю разворачивались картины предстоящего боя. Он уже отчётливо видел, как протыкает одного за другим врагов, и как остальные, завидев его, в страхе разбегаются.

Неожиданно блаженные мысли Теина прервались: на горизонте начали появляться людские силуэты. Гном вздрогнул — перспектива в одиночку столкнуться лицом к лицу с вражеской армией была не особо приятной. И хотя он и грезил о предстоящем сражении, всё же ему было куда спокойнее, когда справа и слева его плотно прикрывали щиты друзей.

Теин прижался к земле и стал наблюдать за разворачиванием вражеского войска.

К его удивлению, объединённое войско эльфов и орков, выйдя на равнину, не продолжило своего движения, а стало расставлять палатки.

«Они хотят устроиться тут на привал», — пронеслось в голове у Теина.

Не так далеко, куда хватало видимости, эльфы и орки, шумя как разъярённый улей, ставили палатки и готовились к привалу.

— Уж, наверное, самой судьбе так угодно, — тихо проговорил Теин, — чтобы сражение произошло на этой равнине.

Он усмехнулся и перевёл свой взгляд на небо. Чистая синяя гладь, ни одного облачка — идеальный летний день. В траве мирно скрежещут кузнечики, птицы то и дело навёрстывают по небу очередной круг. Природа ещё не знает, что вскоре от этого поля, от этой равнины не останется ничего. Природа не знает, что совсем скоро её мягкая листва будет смята и задавлена людскими телами. Природа не знает, сколько крови сегодня впитают корни её деревьев…

Теин с грустью посмотрел вдаль — туда, где с минуты на минуту должно было показаться войско мятежников. Склоны родных гор встретили его взгляд своими суровыми снежными вершинами. Им не было никакого дела до мыслей и переживаний этого невысокого жителя Тёмных Пещер.

***

Войско мятежников подошло к месту предстоящего сражения спустя несколько часов. К тому времени орки и эльфы (которые ещё издали заприметили приближение своих врагов) полностью свернули свой палаточный городок и начали готовиться к предстоящему бою.

— Ну что ж, славно, — произнёс Кибур, когда Теин рассказал ему о состоянии вражеского войска. — Мы, как-никак, всё же застали их врасплох, это сыграет нам на руку.

— Объявить общую готовность войска? — спросил у короля гномов стоявший рядом Дроу.

— Да, пусть трубят боевое построение.

Через несколько минут походный строй был сломан, и на его место пришло построение шеренгами. Гномы заняли свои позиции в центре войска, а отряды людей, в том числе и конница, состоящая из тысячи всадников, разместились на флангах. Весь этот переход занял несколько десятков минут, что, как отметил Теин, было весьма и весьма быстро.

Выставив перед собой щиты и оголив клинки, войско мятежников перевалило через холм и встало лицом к лицу со своими противниками.

После того как грузные шаги закованных в латы ног затихли, Кибур, вскочив на лошадь, рысцой объехал свои позиции. На лицах солдат читалась холодная решимость. Лишь только раз, когда он проезжал мимо отряда новобранцев, присоединившихся к мятежникам совсем недавно и ещё не познавших вкуса крови, он остановился, слез с лошади и подошёл к ним. В глазах новобранцев сквозили страх и неуверенность.

— Не нужно бояться, — твёрдо проговорил Кибур. — Наша жизнь — это лишь мгновение в великом колесе мироздания, а наши страхи и сомнения не значат ровным счётом ничего. Судьба каждого из нас предопределена свыше, и как бы то ни было, изменить её мы уже не сможем. — Он вернулся в седло, и несколько громче, так, чтобы его слышали все, проговорил: — Идите смело, воины мои. Идите смело, и пусть не пугает вас ни жерло бездны, ни вечные страдания в царстве мёртвых. Для павших в бою богами уготована отдельная участь. Идите вперёд, и слава ваша не померкнет никогда!

Всеобщий гул поддержал речи их предводителя. Войско мятежников двинулось на врага.

Однако же объединённые силы орков и эльфов не спешили выходить им навстречу. Эльфы, находившиеся в центре, и отряды орков, расположенные на флангах, стояли на месте.

— Да они боятся нас! — радостно прокричал Кибур, устремляя свою лошадь на передовые отряды противников. — Сметём их и окрасим этот день в цвета нашей победы!

Войско мятежников с гулким треском врезалось во вражеские позиции.

***

Рука. Клинок. Кровь. Смерть.

Я Теин, командир пятого отряда второй части войска мятежников. И я опять убил врага.

Уже около десятка их, с тех пор как началась битва, отправились к своим праотцам от моей руки.

Мой отряд крепко держит свои позиции. Мы находимся на передовых линиях. К сожалению, здесь враги расположили только эльфийские части, все орки на флангах, и это странно. Убив очередного эльфа, я невольно задумался о целесообразности такого распределения. Эльфы долго не продержатся против нашей пехоты. Ещё древними доказано, что в ближнем бою гном намного сильнее остроухого. Другое дело орки — противники, заслуживающие особого внимания. Но они на фланге, а я здесь.

Вот опять передо мной эльф — он красив, о да, он очень красив; белоснежная броня, немного запылённая от долгого перехода, сверкающий острый клинок, несомненно, работы лучших эльфийских мастеров, гладкое молодое лицо.

Он бросается вперёд, пытается ударить меня в не защищённую кольчугой часть шеи, но я отвожу удар в сторону. Теперь мой черёд нападать. Я замахиваюсь секирой и пытаюсь треснуть его по голове, которая обрамлена каким-то игрушечным шлемом. Он уклоняется. Прыткий. Таких сегодня ещё не было. Ну что ж, тем игра азартнее. Эльф пытается ударить меня клинком по ногам, но я прикрываюсь древком секиры. Я стремлюсь пронзить его плечо, но он подставляет гарду клинка. Игра затягивается. Мне это надоедает, я становлюсь в оборонительную позицию. Долго ждать не приходится, он начинает сыпать удары один за другим. Но они не точны. Он устаёт, внимание его рассеивается. Неожиданно я поднимаюсь, и отбрасываю его от себя. Он спотыкается о чьё-то тело и падает. Я несильно замахиваюсь и опускаю свою секиру. Острая сталь мягко рассекает броню и впивается в тело. Белоснежный доспех окрашивается в алый цвет. Лицо эльфа окутывает пелена сумрака. Я вынимаю секиру. Их стало на одного меньше...

Рука. Клинок. Кровь. Смерть.

После получаса кровопролитного сражения эльфы начинают пятиться. Их позиции трещат по швам на протяжении всего фронта. Сражая очередного врага, я невольно задумываюсь о том, как обстоят дела на флангах. Пытаюсь посмотреть, но строй настолько плотный, что уже за десять метров совсем ничего не видно.

— Они дрогнули, — слышу я совсем рядом голос Кибура. — Эльфы отступают. Вперёд! К победе!

Остроухие, и правда, начинают отступать. Но делают они это организованно. Что ж, доведём их до панического бегства, а там уже видно будет.

Я поднимаю свой отряд и веду его в атаку. Если так пойдёт дело, то я уверен, что не пройдёт и часа, как мы всё это закончим. Жаль только, что сейчас рядом нет Форина, Килана и остальных. Как жаль, что они не увидят такой триумф…

Эльфы перестают сопротивляться. Невольно взглянув вперёд, когда выдалась минута, я заметил, что личный отряд короля уже продвинулся достаточно глубоко и что есть мочи вырезает остроухих. Я покрикиваю на своих ребят. Негоже оставлять Кибура в одиночестве, а то так ведь ему достанутся все лавры. Быстрым ударом я одновременно убиваю ещё трёх эльфов и прорываюсь к королю.

Резко звучит горн. Он не наш, но он поёт со стороны нашего тыла. Я ничего не могу понять. Бросаю быстрый взгляд на Кибура, но тот тоже в замешательстве. Эльфы тем временем останавливают своё отступление и с новыми силами начинают идти в атаку. К ним из-за ближайшего холма присоединяется подкрепление.

Дело начинает принимать скверный оборот, нас теснят. Передовые отряды нашего воинства натыкаются на задние, начинается давка.

Но я всё ещё держусь на ногах, как и большая половина моего отряда. Мы на ногах, и мы при оружии. Пока что эльфы не могут сдвинуть нас с места. Однако драться становится всё сложнее.

Рука. Клинок. Кровь. Смерть.

Мои самые страшные опасения сбылись. Только что прискакал гонец от Дроу. Люди сообщают, что, пока наши центральные части отправились вперёд добивать эльфов, орки изогнули свои фланги, став к нашим рогами «полумесяца». И чем дальше мы углублялись в позиции эльфов, тем больше изгибались фланги орков. Это продолжилось до тех пор, пока они не окружили наше войско. Когда это произошло, орки и дали сигнал из горна, к эльфам подошло подкрепление, и они перестали отступать

***.

— Людей сжимают в кольцо, и они несут огромные потери, — прокричал Кибуру гонец. — Командор спрашивает, какие будут приказы?

Король гномов зол, он очень зол. Но он не дурак, он понимает, что битва уже проиграна.

— Соберите оставшихся конников и ударьте им в слабое место, — отвечает Кибур. — Потом прорывайтесь через прореху.

Он глубоко вздыхает и произносит эти ужасные слова:

— Я объявляю всеобщее отступление.

Гонец скачет обратно.

***

Рука. Клинок. Кровь. Смерть.

Нас зажимают всё сильнее. В какой-то момент я начинаю думать, что это конец. Отряда короля не видно. Кибур теперь борется в полном окружении. Я только сейчас понимаю, какая опасность грозит нашему королю. Я отдаю приказ на прорыв, оглядываюсь, а рядом со мной стоят только пятеро гномов. Пятеро из ста.

Нас теснят. Я пытаюсь сделать ещё одну попытку прорваться к Кибуру, но получаю удар стальным кулаком по зубам. Я падаю, но тут же поднимаюсь. В глазах всё расплывается. Я невольно бросаю взгляд вперёд и вижу, как какой-то эльф, насадив на пику голову Кибура, высоко размахивает ею в воздухе.

Я падаю на колени. Король мёртв...

Я уже чую над собой холодное дыхание смерти, но вдруг рядом со мной появляется всадник. Он что-то говорит мне, и к чему-то призывает. Это Дроу. Или, может быть, призрак Дроу — я уже не знаю где реальность, а где миф. В моём разуме всё смешалось.

Последнее, что я чувствую — это как чьи-то руки поднимают меня на лошадь. Затем скачка — непонятно, куда, и непонятно, зачем. А затем я погружаюсь во мрак, в тягучую, липкую тьму…

Глава 7

Килан носком сапога пнул лежавший на песке камень. Тот несколько раз перекувыркнулся и свалился на землю в нескольких метрах от него. Принц невольно поднял взгляд вверх. Солнце по-прежнему, как и за несколько месяцев до этого дня, нещадно жгло глаза.

Две недели прошло с тех пор, как Килан с остальными покинули Эннор, пробыв там добрых два месяца. Принц, конечно, хотел сразу же отправиться в поход, не теряя ни секунды, но Лорлин умерил его пыл.

— Уйти сейчас, в самый разгар лета, через Пустоши, — настойчиво говорил владыка Изгоев, — равносильно самоубийству. Вы хоть знаете, сколько там градусов в такое время? Не успеете вы пройти и несколько километров, как солнце изжарит вас, как тавернщик — мясо на сковородке.

— Дождитесь хотя бы прихода осени, — добавлял старичок, верный шпион Лорлина. — Осенью солнце умерит свой пыл, и вы сможете пройти по Пустоши.

— Но это всё равно будет очень опасно, — подчёркивал эльф. — Пустоши — это выжженная пустыня без каких-либо растений и деревьев. Ручеёк воды там так же сложно найти, как честность у доротосских купцов.

Килан всё это прекрасно понимал. Он отлично знал, что поход через Пустоши вполне может закончиться гибелью всего отряда, но другого выхода он не видел.

Идея перехода через Пустоши возникла после того, как старик принёс сведения, что, вроде бы, при переправе через пролив Ярости, когда орки только высаживались на берега Денетории, они оставили свои галеры недалеко от Порт-Калорна, и что наверняка для отправления Виэтвены на Горос они воспользуются этими же галерами.

Решено было отправляться в Порт-Калорн, дабы попытаться перехватить орков до их отправления. Конечно, двухмесячная задержка в Энноре немного спутала планы Килана. Теперь он сильно сомневался, что успеет перехватить орков до переправы. Однако в любом случае, даже если бы в дальнейшем для продолжения преследования пришлось переправляться на остров Горос, Порт-Калорн должен был бы стать отправной точкой маршрута.

Думая о пиратах, Килан невольно вспоминал слова Анарии о том, что: «у них всё предельно просто: король не лезет к ним, они не лезут к нему, — правда, за это они и отстёгивают Его Величеству сорок процентов от общей добычи, но никто не жалуется. Все говорят, что лучше уж пусть будет так, чем он соберёт армию и разгонит их славное береговое братство ко всем тварям морским». Однако, даже если всё и так — выбора особо не было. В крайнем случае, можно было просто украсть какой-нибудь пиратский корабль и переправиться через пролив. Но всё это были просто планы, для свершения их сначала надобно было перейти через пустыню.

— Уже неделю мы идём по этой Пустоши, а солнце и не думает уменьшать свой жар, — ворчливо пробурчал Форин.

— Да и запасы воды, сколь бы много мы её с собой не взяли, потихоньку иссякают, — тоскливо проговорил Экрон.

За всю неделю, как и предсказывал Лорлин, они не встретили здесь ни одной живой души, ни одного даже самого захудалого деревца. Всюду были лишь пески да острые камни, которые довольно-таки больно впивались в ноги, если случайно на них наступить.

— И как, интересно, в нашем королевстве возникло такое место? — как бы риторически спросил Тардор, когда отряд остановился на привал, скрывшись от солнца за высоким гребнем песчаной дюны.

— А ты разве не знаешь эту легенду? — вытряхивая из сапога набившийся песок, произнёс Меагорн.

— А разве есть какая-то легенда, связанная с Пустошью? — с удивлением вопросил Килан.

Маг оставил в стороне свой сапог и посмотрел на друзей, все глаза которых были устремлены на него.

— Очень странно, что никто из вас не знает о ней, — Меагорн сделал несколько глотков из бурдюка с водой. — Ну что ж, дабы скоротать время, я вам её расскажу. — Он слегка прочистил горло и негромким голосом начал своё повествование. — Как и все легенды королевства, эта появилась ещё в древние времена, когда после ухода драконов на земле начали появляться первые поселения людей. Здесь, на месте Пустошей, — которые, к слову сказать, тогда представляли собой роскошную долину, с лесами и реками, — и раскинулось одно из первых людских поселений. Поселение это было очень богатым, жили в нём люди добрые и отзывчивые. Всегда, если вдруг к ним забредал какой-нибудь захудалый путник, они одаривали его своей заботой и богатствами.

— А с чего вдруг это поселение было таким богатым? — неожиданно спросил Экрон.

— А я не рассказал? — Меагорн махнул рукой. — Вылетело, видимо, из головы. Здесь, в долинах, первые люди нашли залежи золота, которое, как известно, до того, как появились досы, было главным разменным средством в Денетории.

Экрон кивнул в знак того, что теперь ему всё понятно, маг же вернулся к основному повествованию.

— Так вот, жили эти люди безбедно, и помогали всем своим соседям. Так продолжалось долго, до тех пор, пока не был выбран в качестве правителя некий человек по имени Кин. Сердце у этого человека было чёрным — говорят, он не признавал богов и поклонялся демонам. Так вот, став правителем, этот человек, Кин, собрал весь свой народ на площади и объявил, что отныне — «все проблемы соседей — это их проблемы, все беды путников — это их беды, мы будем жить в своё удовольствие и по своим правилам». Поначалу к этим словам многие отнеслись плохо, но сердца людей имеют такую тенденцию — очень быстро очерняться. Кин был неглуп, используя веские доводы, он отменил в городе почитание богов и навязал всем свою веру. Он разрешил блуд и отменил практически все законы. Все те, кто остался верен богам и не поддался на лживые слова Кина, бежали из города и искали приюта в других местах, но, однако же, таких людей было мало. Большинство жителей продолжало очернять свои мысли и дела. Вскоре дошло даже до того, что все начали открыто поносить богов и восхвалять демонов. Чаша терпения богов, которые и так терпели уже достаточно долго, наконец, переполнилась, и они обрушили на город и долину страшное проклятие. Оно уничтожило всё живое, а прекрасную долину и райский город обратило в выгоревшие пустоши. Потом, дабы скрыть навсегда с лица мира эту колыбель порока, боги засыпали город и долину песками, превратив это место в пустыню. — Меагорн смочил водой пересохшее горло, и закончил своё повествование: — Говорят, что все великие сокровища того города до сих пор находятся здесь, только скрыты они под огромной толщью песка.

— Да уж, — задумчиво проговорил Тардор, — быть может, под нашими ногами сейчас целое состояние, а мы сидим тут и даже не подозреваем об этом.

— Как бы то ни было, до него уже не добраться, никому и никогда — вставая, твёрдо высказал Килан.

Привал был окончен, и путники вновь продолжили свой путь, пробираясь вперёд, через нескончаемое «жёлтое море».

***

На следующий вечер Килану не спалось. Принц сам вызвался отправиться в караул, хоть была и не его очередь. Килан несколько раз обошёл весь лагерь, и, убедившись, что ничего подозрительного в округе не было, уселся около большого валуна. Он невольно задумался о том, откуда мог взяться здесь такой большой камень. Да, по дороге обычно попадались разнообразные маленькие камешки, но такого большого не было. Камень, в общем-то, и стал причиной того, что путники разбили лагерь именно здесь.

Принц тыльной стороной ладони смахнул со лба капли пота. Хоть солнце уже несколько часов назад закатилось за горизонт, было всё равно очень душно. Песок, нагревшийся за день, был словно сковородка — случайно коснувшись его оголёнными частями тела, можно было с лёгкостью заработать опасный ожог.

Килан глотнул несколько капель воды, оставшихся в его бурдюке, и от нечего делать принялся точить клинок.

Его мысли тем временем унеслись вдаль — он думал о мятежниках, думал о Старом короле. Ему было очень тяжело находиться здесь, вдали от основных действий, совершенно отрезанному от мира. Но, с другой стороны, он понимал, что не сможет вернуться назад, покуда не выхватит из цепких когтей Азаруга свою возлюбленную.

«Эх, Виэтвена, как же ты там? Жива ли ты ещё, или твоя душа уже ждёт меня в долинах предков, полная горечи и печали?»

Неожиданно Килан ощутил на своей спине чей-то пристальный взгляд.

Он аккуратно, дабы не подавать подозрений, прекратил затачивать меч, потихоньку взял его за рукоять и, резко развернувшись, наставил клинок на стоявшую сзади фигуру. Контур тела был тёмен, но даже так было понятно, что перед принцем стоит девушка. Немного помедлив, он опустил клинок, и фигура, наконец, выплыв из мрака, показала Килану своё лицо.

Он опешил, и его начало бросать то в жар, то в холод. От полного непонимания происходящего голова Килана предательски загудела, а ноги начали подкашиваться. Он пристально уставился в лицо гостье. Совпадений быть не могло, перед ним во всей своей красе стояла его возлюбленная.

На Виэтвене было надето шёлковое белое платье, её длинные чёрные волосы были легонько перевязаны голубыми ленточками.

Всё в девушке вроде было обычным, но всё же Килан чувствовал, что что-то не так. Наконец, сомнениям принца пришёл конец, когда он заглянул ей в глаза. Они были неживые.

— Кто ты, и чего ты хочешь от меня? — он угрожающе выставил вперёд клинок.

— Разве ты уже позабыл меня, любимый? — голос девушки был поразительно похож на голос Виэтвены.

— Ты либо дух, либо наваждение, — твёрдо проговорил принц, — но ты никак не можешь быть той, которую я люблю, не пытайся меня обмануть.

Она мягко улыбнулась, и осторожно, еле касаясь песка (Килан отметил, что она босая), направилась к принцу.

— Не подходи! — крикнул он и сделал несколько шагов назад.

— Хорошо, — девушка остановилась. — Давай поиграем в игру.

— Не хочу я играть с тобой ни в какую игру, дух. Уходи, или я буду вынужден применить силу!

На девушку его угроза не возымела никакого действия.

— Не угадал, — просто проговорила она, — я не дух.

— Хорошо, — кивнул Килан. — Тогда ты, наверное, демон, один из приспешников Повелителя тьмы. Он же обещал добраться до меня. Чем не способ — прикинуться моей возлюбленной.

— Ну вот, а ты говоришь, что не хочешь играть, — загадочно прошептала девушка. — Однако опять мимо, я не отношусь к демонам, и Повелитель тьмы не имеет надо мной никакой власти.

Слова её были такими убедительными, что принц невольно опустил клинок, однако по-прежнему продолжал держать его в руках.

— Тогда ты просто плод моего воображения. Видимо, я слишком долго пробыл на солнце, вот мне и напекло голову, так что я теперь вижу различные видения.

— Нет, мой милый, — казалось, девушка немного рассердилась. — Ты очень плохой игрок, ты слишком узко мыслишь. Я не плод твоего воображения, я — суккуб.

Килан молниеносным движением вновь поднял клинок вверх и наставил его на горло приближающегося существа.

— Суккубы — демонессы, — сглотнув, судорожно проговорил он, — они питаются мужскими силами во время плотского соития, а после убивают своих жертв.

— Что ж, — улыбнулась девушка, — меня, несомненно, поражают твои познания. Они так же заманчивы, как и в корне не верны. Суккубы и правда, питаются мужскими силами, но они никого не убивают. Максимум — получишь небольшое истощение, которое великолепно излечит крепкий сон. И к тому же, хотя мы и демонессы, к демонам мы не относимся. Вы, люди, постоянно путаете эти два понятия. Спутать демона и демонессу — это, к примеру, то же самое, что спутать орка и эльфа.

Девушка подошла вплотную к принцу и посмотрела ему в глаза.

— Я не хочу тебя убивать. Просто так сложилось, что я пролетала над этой пустыней и вдруг уловила твои мысли. Я решила, что, быть может, мы сможем помочь друг другу.

— Нет, — Килан вложил меч в ножны, — не сможем.

— Ну же, храбрый воин, — она быстро прильнула к нему и обняла за шею. — Отдайся удовольствию, мы никому не скажем.

Разум принца начал понемногу туманиться, но он смог найти в себе силы и оттолкнуть от себя демонессу ровно в тот момент, когда её тёплые, влажные губы почти коснулись его губ. Принц старался, как мог, контролировать ситуацию.

Суккуб отстранилась от него и звонко рассмеялась:

— А ты настырный! Но глупый, ты же совсем не понимаешь, от чего отказываешься.

— Мне нужна твоя страсть демонесса, — твёрдо ответил Килан, — я люблю в этом мире только одну девушку, и до конца остаюсь ей верен. Как бы ты ни пыталась заполучить меня, у тебя ничего не получится.

Девушка покачала головой, и горько хмыкнула:

— Эх, дурачок, если бы я хотела, я бы за одно мгновение сломала твою защиту, но так уж и быть поищу кого-нибудь посговорчивее, мне не доставляет удовольствия принуждать смертных возлечь со мной, для большинства из вас это дар, за который вы готовы многое отдать.

Фигура суккуба начала таять и уже когда она стала почти полностью прозрачной, Килан услышал тихие слова:

— Сейчас же принц ты должен проснуться, ибо, если ты этого не сделаешь, они тебя съедят.

Килан хотел было спросить, кто — «они», и в каком плане «съедят», но демонесса лишь звонко рассмеялась и полностью исчезла. Легко тряхнув головой, он проснулся.

***

Первым, на что обратил внимание Килан, было то, что уже вовсю светило солнце. Второй же факт наблюдения был для него непонятен.

«Либо же меня так трясёт от случившегося, — думал принц, — либо…»

— Да вставай же, Килан! — раздался над ухом принца тревожный голос Меагорна. — Земля трясётся!

Он резко сбросил с себя пелену сна и быстро поднялся. Земля под ногами буквально ходила ходуном. Он в недоумении потёр глаза и посмотрел на камень. Огромный булыжник за считанные секунды ушёл под землю.

— Что за чёрт?! — выругался Форин.

К тому времени как Килан поднялся, все его друзья уже были на ногах и при оружии. Обнажил свой клинок и он.

— Стойте на месте, — полушёпотом проговорил Килан. — Никому не двигаться и не шуметь.

Все буквально замерли, понемногу погружаясь в песок. Неожиданно тряска прекратилась. Всё затаилось в полной тишине. Килан осторожно приложил палец к губам и потихоньку направился к тому месту, где до этого был камень. Теперь там зияла огромная яма.

Осторожно, держа впереди себя клинок, он подошёл к яме и заглянул внутрь. Неожиданно что-то с треском вылетело из земли и хлёстким ударом сбило его с ног. Килан отлетел на несколько метров в сторону и упал на землю.

Когда пыль улеглась, перед друзьями возникло странное существо. Оно было похоже на червя. Только червь этот был в броне, и у него было не меньше десятка пар лап. Чудовище утробно зарычало, обнажив перед путниками свой круглый рот, который был плотно набит маленькими, острыми зубами.

— Что это за тварь?! — в недоумении выругался Форин.

— Это сколопендра, — поучающим тоном проговорил Меагорн.

— Да, точно, она, — Килан потирал ушибленный бок. — Только в несколько десятков раз больше обычной.

Чудовище, и правда, было гигантским, его вытянутое тело в длину было больше пяти метров.

— Вымерший вид, — создавая руками огненный шар, проговорил маг.

— Не выглядит эта тварь вымершей, — язвительно высказал Экрон.

Тардор неспешно разглядывал чудовище, которое находилось в нескольких десятках метров от него. Казалось, сколопендра присматривается к непонятным для неё формам существования.

— И чего же, интересно, она от нас хочет?

Ответ на вопрос Тардора не заставил себя ждать. Резко свернувшись в кольцо и напружинясь, сколопендра прыгнула на них, растопырив в стороны свои острые, как бритвы, лапы.

Однако прыжок её успехом не увенчался. Меагорн, который уже несколько минут впитывал энергию, готовя огненное заклинание, наконец, излил пламя из своих рук. Чудовище заурчало, и, подпалённое огнём, упало в нескольких метрах от друзей.

После этого сколопендра шустрыми движениями своих лап вырыла в земле яму и ринулась в неё, оставляя людей и гнома одних.

— Ну, ты, конечно, молодец, Меагорн, — похлопывая по плечу мага, протянул Форин.

— Не радуйся заранее, — маг осторожно потрогал ногой то место, куда зарылась сколопендра, — так просто она не сдастся.

Слова его оказались пророческими. Тут же вся земля жутко затряслась, и на свет вырвались сразу три сколопендры.

Все они, раскидывая песок в стороны, устремились к Меагорну. Маг резкими движениями рук принялся швырять в чудовищ пылающие огненные шары, но едва ли это их остановило. Даже после того, как одной сколопендре метким попаданием буквально снесло голову, остальные всё равно продолжили движение вперёд.

Одна из них резким ударом сбила мага с ног, а вторая, ухватив его за ноги, начала тащить по земле. Меагорн стал задыхаться, его лицо и руки были в кровь изранены бесконечными ударами о землю.

В это же время, видя, куда всё клонится, Килан швырнул в первую сколопендру свой меч. Клинок вонзился в открытую пасть чудовища и, распоров нёбо, вышел наружу. Сколопендра остановилась и начала вертеться на одном месте. Делала она это недолго — Форин точным ударом своей секиры вмиг прекратил все её страдания.

Последняя сколопендра, увидев, что двое её сородичей мертвы, в гневе отшвырнула прочь мага и устремилась на стоявших рядом с ней Экрона и Тардора.

Воины, однако же, не растерялись. Выставив вперёд свои клинки, они с твёрдостью приняли на себя удар сколопендры. Он отбросил их в разные стороны. Но время было выиграно, а участь чудовища решена. Во время этого удара, Форин быстро подбежал сзади к сколопендре, и, что было силы, воткнул ей между позвонками свою секиру. Чудовище скорчилось от боли, потом выгнулось и упало на землю.

— Меагорн! — Килан, спотыкаясь, подбежал к тому месту, где лежал маг.

Он не подавал признаков жизни.

— Нет, мой друг, так рано ты нас не покинешь!

Глаза принца горели решительностью, и он что было сил, принялся резкими ударами пытаться восстановить магу работу сердца.

После десятого удара, когда Килан уже отчаялся добиться положительного результата, Меагорн вдруг резко вздрогнул и, откашлявшись, приподнялся на руках.

— Ну, слава богам! — смахнув с лица пот, проговорил Килан. — Я уж думал — всё, и ты ушёл в небесные чертоги.

— Нет уж, — слабо проговорил маг, — вам от меня так просто не избавиться.

После сражения друзьям, хотели они того или нет, всё же пришлось задержаться на месте своего походного лагеря до вечера. За это время Меагорн смог подлатать свои раны, а все остальные передохнули после столь необычного и жёсткого боя. Килан же впал в задумчивость. Он начинал видеть крепкую связь между встречей в лесу с Повелителем тьмы, битвой с летучем и сражением со сколопендрами. Принц решил, что далее скрывать от друзей свою встречу с демоном не стоит, и всё им рассказал. Умолчал только о причинах злости демона.

— Так ты говоришь, он обещал направлять на тебя всех тварей тьмы, которые есть поблизости? — потирая ушибленное колено, вопросил Тардор.

— Именно.

— Ну, тогда, — Экрон медленно встал, — пожалуй, наше путешествие заиграет новыми красками.

На следующее утро, хорошо передохнув, они продолжили свой путь через пустыню. Сколопендры, к счастью, больше им не попадались. Как решил Килан, их, видимо, было всего три. Трое старых древних существ, которых тёмная сила вытянула на поверхность и заставила сражаться. Ему было даже немного их жаль, но, однако же, он прекрасно понимал: не убей они их — сами уже покоились бы в глубинах песков Пустоши.

***

Ещё неделя прошла с тех пор, как друзья схватились в битве со сколопендрами. За это время запас воды и провианта у них практически полностью подошёл к концу, и нужно было что-то срочно предпринимать.

— Объективно говоря, с нынешним количеством запасов до Порт-Калорна мы не дойдём, — на одном из привалов высказал Килан.

— Да, — согласился Меагорн, — наше путешествие по пустыне затянулось. Мы давно уже должны были выйти к берегам Моря Бурь.

— Однако не вышли, — отрезал Килан, — и теперь нам нужно очень быстро решать, что делать дальше.

Все были в полной растерянности. Все, кроме Экрона. Здоровяк быстро поднялся, забрался на гребень песчаной дюны, под которым они устроили лагерь, огляделся и, улыбнувшись, произнёс:

— Знакомо мне это место, я уже давно думал об этом. Мы находимся в одном дне пути от Брестиса, друзья. Завернув туда по дороге, я думаю, мы сможем пополнить наши запасы. А там уже до Порт-Калорна есть, вроде бы, какая-никакая дорога.

— Вот это да, — Килан почесал затылок, — я даже и представить не мог, что мы находимся так близко от города. Хорошо, Экрон, что ты с нами.

— Нити судьбы, — улыбнувшись, проговорил Тардор. — Я бы мог сказать, Килан, что ты специально послал сюда Экрона несколько лет назад для того, чтобы в такой ответственный момент он спас наши жизни.

— Да, уж, — Форин отхлебнул несколько глотков из практически пустого бурдюка, — ничто, как видится, не бывает напрасным.

Решение было принято. Они свернули свои карты, лично подобранные для них перед началом похода владыкой Лорлином, и, доверившись Экрону, поменяли направление своего похода.

***

Последний день перехода, как и водится в таких случаях, оказался чуть ли не самым сложным. Солнце жарило так нещадно, что Тардор и Меагорн даже несколько раз теряли сознание. Но, однако, мучения друзей были не напрасны — к концу дня они вышли-таки к Брестису.

Килан пытался представить себе этот город. За последние несколько часов он уже три раза принимался рисовать в своей голове картины его башен, запылённых песком. Он представлял себе дороги, вымощенные из камня, и людей, одетых в странные одежды, представляющие собой тянущиеся до земли балахоны.

Все представления принца, как оказалось, были крайне ошибочными. Брестис был обыкновенным городом, но только в несколько раз беднее остальных городов Денетории.

Дома здесь были сделаны преимущественно из камня, так как деревьев в этих местах отродясь не было. Этот факт, естественно, должен был придавать крепость сооружениям, но, увы, все камни здесь представляли собой хрупкий песчаник, и поэтому многие дома были разрушены. Людей же Килан и вовсе не видел — ни издалека, ни, когда они вошли в город.

К тому времени, когда они ступили на присыпанную песком городскую дорогу, солнце уже окончательно опустилось за горизонт.

— Здесь всегда так тихо? — поинтересовался у Экрона Тардор.

По виду здоровяка было видно, что он немного растерян.

— Обычно нет, обычно здесь людно, особенно вечерами.

Неожиданно впереди возникло несколько фигур. Они шагали прямо навстречу друзьям. Экрон, изо всех сил напрягая зрение, внимательно осмотрел новоприбывших, и тут же, ничего не сказав, увлёк друзей за собой и впихнул их в ближайший проулок. Отряд незнакомцев прошёл мимо, ничего не заметив.

— Экрон, что ты делаешь? — шёпотом поинтересовался Килан, — И что здесь вообще происходит?!

— Это разбойники, — ответил здоровяк, — я уже говорил раньше, что город буквально кишит ими. С ними нам лучше не связываться. Это сейчас их немного, но стоит одному из них свистнуть, как перед нами возникнет несколько десятков головорезов.

— Так, допустим, — протянул Меагорн, — и что же нам теперь делать?

— Отправимся в кузню, где я раньше работал. Хозяин её был человеком честным, я думаю, он расскажет нам о том, что здесь происходит.

Осторожно, стараясь не выходить на главную дорогу, Экрон повёл друзей к кузне. На своём пути им несколько раз пришлось столкнуться с разбойниками, но, лавируя между проулками и улочками, Экрон уводил их от, казалось бы, неизбежного столкновения.

Через примерно полчаса они, наконец, подошли к старой кузне.

— Я отправлюсь внутрь, и поговорю с хозяином, — шёпотом проговорил Экрон. — Вы же спрячьтесь за углом и ждите. Если что — я позову вас.

Все согласно кивнули. Здоровяк быстро, с проворством дикой кошки перебежал через дорогу и постучался в массивную каменную дверь. Через несколько минут её открыли, и его силуэт растаял во тьме образовавшегося прохода.

Экрона не было достаточно долго. Друзья уже начали переживать, не случилось ли чего плохого. Но в тот момент, когда Килан твёрдо решил идти на помощь другу, дверь тихонько приоткрылась, и здоровяк, выскользнув из нее, направился к ним.

— Ну что там? — в нетерпении спросил Форин.

Лицо Экрона было мрачным. Прошло какое-то время, прежде чем он ответил на интересующий всех вопрос.

— Город захватили разбойники. Несколько месяцев назад они свергли и заточили в тюрьму знать, убили бургомистра и начали править сами, поставив во главе своего вожака. Теперь всем людям запрещается выход на улицу после шести вечера. Ходят специальные дозоры разбойников, и всех, кого видят в ночное время, грабят, а в случае сопротивления могут и убить.

— Это просто ужасно, — сумрачно проговорил Килан. — Мы должны бы помочь им, но едва ли сможем сейчас это сделать. А как обстоят дела с провиантом?

— Купить мы его не сможем. Бандиты не сотрудничают с чужаками. Но вот украсть — вполне. Кузнец сказал, что они настолько сильно напугали народ, что те и нос на улицу высунуть боятся, поэтому склад с продовольствием охраняется слабо.

— Хорошо, — твёрдо проговорил Килан, — веди нас туда.

Они вновь двинулись вперёд. После нескольких переходов Экрон вывел их к большому серому зданию.

Как оказалось, охраняют его всего двое бандитов. Но «охраняют» — это слишком громко сказано, оба головореза лежали на земле в стельку пьяные.

Друзья аккуратно переступили через их тела и, лёгким движением клинка сломав ржавый замок, проникли внутрь.

Оглядев склад, Килан приказал брать только самое необходимое на оставшуюся дорогу. Они быстро, буквально за несколько минут наполнили свои бурдюки водой и закинули в походные сумки по несколько больших кусков хлеба и вяленой свинины. А затем, тем же путём, осторожно прикрыв дверь склада, выбрались на свободу.

— Что же теперь? — поинтересовался Экрон.

— Я надеялся, что в этом городе мы найдём себе приют на ночь, — с грустью проговорил Килан. — Но в сложившихся обстоятельствах, я думаю, нам будет лучше как можно быстрее покинуть Брестис.

Через несколько десятков минут Экрон вывел друзей из города. Отряд ступил на мощеную дорогу, ведущую в Порт-Калорн.

— Я боюсь, за нашу выходку бедному населению Брестиса достанется изрядно, — проговорил здоровяк, когда каменные стены города остались позади.

— Мы вернёмся сюда, Экрон, — твёрдо проговорил Килан. — После того как разберёмся со Старым королём, мы прихлопнем этот рассадник головорезов.

Глава 8

Дальнейший путь через пустыню прошёл относительно спокойно. Однако разбойники, которые на следующее же утро прознали, что склад был ограблен, всё же отправили погоню за путниками. Но их конный отряд не добился никакого успеха. Как только на горизонте показались всадники, Килан и остальные тут же свернули с дороги и затаились в песках за близлежащим холмом. Отряд разбойников проскакал мимо, и они вернулись на дорогу. К вечеру, когда конники возвращались обратно, они применили такую же тактику, и в итоге остались незамеченными.

Как правильно тогда подметил Форин:

— Может, эти бандиты и являются грозными и свирепыми убийцами, но умом они явно не блещут.

После нескольких дней пути пустыня, наконец, закончилась. Пески уступили своё место зелёной равнине. Килан невольно удивлялся такому контрасту. Казалась, чья-то рука просто провела прямую линию и ровно разделила две совершенно не похожие одна на другую местности.

«Всё-таки, видимо, в легенде о порочном городе есть доля правды», — думал про себя принц.

Недалеко от Брестиса, как некая непроизвольная граница между Пустошью и зелёной равниной, протекала река Дис. Эта речка хоть и была довольно-таки мелкой (максимальная глубина её едва ли достигала одного метра), всё же уже являлась хорошим предзнаменованием. До Порт-Калорна оставалось немного.

Они разбили лагерь, и пробыли возле реки целый день. Месяц нахождения без даже элементарной возможности помыться превратил друзей в ходячие комья грязи. Возможность наконец-то смыть её с себя, как бы ни спешил Килан, упустить они не могли.

Оставшуюся часть пути друзья проделали в более комфортной обстановке. Однако дабы случайным образом не попасться на глаза, — а дорога здесь была уже довольно-таки людной, Порт-Калорнский тракт соединялся с самим Доротосом — друзья предпочли свернуть и идти через придорожные пролески.

Несколько раз за весь переход им пришлось прятаться и скрываться от проезжающих вблизи конных. Как понял Килан, воины эти были из королевской армии. Видимо, Осдор по-прежнему цепко держал в своих руках Порт-Калорн и его окрестности.

Как бы то ни было, через неделю они никем незамеченные подошли к окрестностям Порт-Калорна. Он был довольно-таки большим, поэтому окрестности его тянулись достаточно далеко и представляли собой что-то вроде небольших сельских домишек. Причём многие из таких домов на самой окраине были пусты.

В один из таких домов и забрались путники с целью переночевать и определить план дальнейших действий.

— Жаль, с нами нет Анарии, — с горечью проговорил Тардор, когда друзья устроились около огня, созданного из подручного материала, посередине полуразвалившегося дома. — Она-то уж могла сразу сказать, куда нам идти стоит, а куда нет.

— Пожалуй, я тоже могу сказать, куда нам стоит пойти для начала, — проговорил Килан, и тут же добавил: — Я бывал в этом городе, правда очень и очень давно.

— И с чего же мы начнём? — Форин внимательно посмотрел на принца.

— Таверна «Три Краба» — самое популярное в городе место. Там наверняка знают обо всех передвижениях судов за последние несколько месяцев.

— Хорошо, — кивнул гном, — туда и отправимся, но пока что, — он налил себе в кружку немного пива, купленного недавно у одного бродяжного торговца. — Пока мы ещё не отправились ко сну, кто-нибудь может мне рассказать об истории этого места? С самого нашего выхода из Эннора меня гложет вопрос — откуда вообще взялись пираты? И как они добились такой славы и признания, что даже король видит большую выгоду в сотрудничестве с ними, а не в войне?

— Что ж, — хмыкнул Килан, — это долгая история, но делать нам сейчас всё равно нечего, а спать ещё вроде как рано. Поэтому я её расскажу, — он отхлебнул немного пива, прочистил горло и начал свой рассказ. — Лет двести назад жил в Денетории один дворянин. Звали его, если мне не изменяет память, Гру Дрейк. Жил он себе спокойно, потихоньку работал при дворе одним из советников короля, получал приличное жалование. Но как водится, и как мы знаем на собственных примерах, жизнь при дворе непостоянна и шатка. Однажды, во время одного очень важного совета, Гру перешёл дорогу другому королевскому советнику. Он противопоставил его мнению своё, и король к нему прислушался. Советник этот решил не оставлять эту «обиду» — после совета, в ту же ночь, он напал вместе с верными людьми на дом Гру и перебил всю его семью, самого Дрейка тогда не оказалось дома. После этого советник отправился к королю, и самым порочным образом оклеветал Гру. Он заявил, что тот давно строил против короля планы и желал убить его. Таким образом, хитрый советник настроил короля и Гру друг против друга. Король думал, что дворянин желает ему смерти, а Дрейк был уверен, что именно король приказал убить его семью. Дрейк поклялся отомстить королю. Однако действовать он решил необычно. Гру был сведущ в морских делах — какое-то время он даже командовал кораблём. Так вот, он решил украсть корабль, стоявший на рейде около Доротоса, и по реке Нидуен, которая, как вы знаете, является судоходной, подняться вверх по течению, и по небольшому притоку Нидуена — Ротосу — выйти в Море Бурь. Сказано — сделано. Он набрал себе в команду самых заядлых головорезов, и под покровом ночи покинул Доротос. Через несколько месяцев он достиг намеченной цели и выплыл в Море Бурь. После этого перед ним встал вопрос: что же делать дальше. Он уже было собирался отплыть подальше от центральной части страны и поселиться где-нибудь, к примеру, в Мисте, но судьба решила всё иначе. В тот же день на них напал военный корабль, который король послал вдогонку за беглецами. В долгой схватке Гру и его молодцы одолели врага, взяли его корабль на абордаж и захватили немало добычи. Этот бой и стал началом золотой эпохи пиратства. Через несколько месяцев уже вся страна восхищалась и ужасалась действиями пирата Гру Дрейка на море. Очень скоро Гру начал понимать, что ему потребуется какое-то место для стоянки и хранения добычи. К тому времени его флот состоял уже из дюжины кораблей, а количество верных людей доходило почти до тысячи. Выбрав удобное место с хорошей гаванью, Дрейк начал строить небольшой порт, который в дальнейшем и стал Порт-Калорном. Город рос на глазах, стекающееся в него золото сделало Гру, который к тому времени уже ушёл на покой и стал его бургомистром, богачом. Десятки верных капитанов, которые продолжили дело Дрейка, наносили немалый вред казне. Король уже было собирался посылать в Порт-Калорн королевскую армию, но случайно подслушал разговор своего советника — того самого, который настроил его и Гру друг против друга. Советник радовался великолепному плану и гордился своим поступком. Король отложил поход, бросил советника в тюрьму и отправил послание к Дрейку, в котором подробно рассказал о причине их ссоры. Дрейк, который по своей натуре был человеком не злопамятным, ответил, и два лютых врага помирились. С тех пор пираты живут в мире с королём. Теперь они уже не грабят королевские суда, а нападают торговцев из Гороса и из других стран. Те, конечно, постоянно жалуются, но наши короли только лишь разводят руками и говорят: «пираты не относятся к моим подданным, ничего поделать не могу».

— И за это они ещё отдают ему сорок процентов добычи, — добавил Меагорн.

— Однако же, очень интересная история, — восхищённо проговорил Форин. — А вот теперь мне, наконец, захотелось спать.

— Да, — встрепенулся Килан, — я заговорился. Завтра тяжёлый день, и всем нам нужно набраться сил.

Затушив огонь, они отошли ко сну.

***

На следующее утро, когда солнце только-только поднималось, друзья уже вошли в город.

По сравнению с окрестностями, которые ничем не отличались от обычных деревень Денетории, сам порт был великолепен в своём величии. Многолетние поставки золота заметно отразились на его состоянии.

Дорога, ведущая к центру города, была вымощена особым видом бронзы. Всюду, куда ни кинь взгляд, виднелись чудные цветочные сады. Кстати сказать, многие виды растений, произрастающих в Порт-Калорне, были единственными в Денетории — они остались здесь в результате захватов кораблей чужестранных торговцев. Но особенной роскошью славились дома: буквально каждое здание в городе было инкрустировано золотыми и серебряными вставками, а сами здания были построены из очень дорогого вида дерева. Однако же, жили в таких домах только лишь капитаны да дворяне, перебравшиеся сюда, подальше от утлой столичной жизни. Сами же пираты в основном проживали в прибрежной зоне города. Там, недалеко от гавани, и ютились их небольшие домишки. Но и домишек этих было немного: большинство пиратов не признавали домашнего комфорта. Зачастую они жили в трюмах на кораблях, или же прожигали все заработанные деньги в прибрежных тавернах. Именно в одну из таких таверн и направлялись друзья.

Килан остановился перед засоленной вывеской, на которой были криво нарисованы три краба.

— Нам сюда, — тихо проговорил он. — Помните, что внимание к себе нам лучше не привлекать — кто его знает, как они настроены эти пираты. К тому же, в городе я видел несколько солдат с королевскими эмблемами.

Все молча кивнули, и Килан широким движением откинул от себя створки дверей.

Таверна была битком набита народом, крепкий запах алкоголя и табака, казалось, никогда отсюда не выветривался. Осторожными движениями, раздвигая в сторону пьяных джентльменов удачи, Килан медленно двинулся в сторону стойки.

При таком наплыве народа тавернщик, как водится, должен был быть постоянно занят. Но, к великому удивлению принца, он лишь протирал стаканы со скучающим видом. Килан также обратил внимание, что, в отличие от всей остальной своей братии, этот тавернщик был худ, даже слишком худ. Казалось, его одежда вот-вот сорвётся с его тела и отправится в поход по залу в поисках собутыльника.

Наконец, преодолев последнюю преграду в виде спящего прямо на проходе пирата, друзья добрались до стойки. Килан негромким голосом подозвал к себе тавернщика и заказал ему пять стаканов пенного. Хозяин «Трёх Крабов» осмотрел новоприбывших равнодушным взглядом и медленно, никуда не торопясь, наполнил их бокалы пивом.

Килан немного отхлебнул, посмаковал терпкую жидкость во рту, и как бы невзначай спросил:

— Говорят, недавно от вас отплыло несколько орочьих галер?

— Люди много чего говорят, — не отрывая взгляда от бокалов, проворчал хозяин. — Это не означает, что я должен их слушать.

— А если так?

Килан аккуратно — так, чтобы никто не видел, — вытянул из кармана несколько тысяч досов и протянул их тавернщику. Тот вмиг оживился, отставил свои бокалы в сторону, и добрым, дружелюбным тоном проговорил:

— Правдивы слухи, господин. Не так давно, может с несколько недель тому, отчалил от бухточки, что в десяти километрах от нас, на север, флот орков из пяти галер. Уж что там было, я не знаю, война-то ещё не окончилась. Но люди говорят, что вроде бы повёз Азаруг на Горос какую-то важную персону.

— Азаруг эту персону повёз лично?

— Да вроде бы нет, он же тут воюет. Приказал своим генералам, наверное.

— Хорошо, спасибо. Теперь вот что, — принц вытянул из кармана ещё одну тысячу и положил её в пустой бокал. — Расскажи мне о ситуации в городе, кто кому верен и не попахивает ли здесь мятежом?

Тавернщик быстрым движением вытянул досу из бокала и спрятал их себе за пазуху.

— Ну, ситуация у нас в целом стабильная, как таковые военные действия нас не затронули. Мятежникам сюда, видимо, далеко идти с севера-то, но вот Осдор своих людей к нам направил. — Увидев, как загорелись глаза Килана, тавернщик решил об этом рассказать поподробнее. — Да, направил несколько отрядов. Сообщил нашим капитанам, что, мол, закончилась ваша свободная жизнь, и что, мол, будете теперь делать то, что я прикажу. Приказал поставить на кораблях по отряду своих воинов, чтобы без его разрешения никто не смог выйти в море.

— И что же капитаны? Как они это восприняли?

— Естественно, все начали обращаться к королю за разрешением, но он всем отказал. Сидят теперь по тавернам и пропивают всё имеющееся добро.

— А скажи-ка, друг, — ещё одна тысяча досов упала в бокал, — есть ли на берегу какой-нибудь отважный капитан, который, наплевав на все приказы короля, сможет выйти в море?

— Пожалуй, есть один человек, — хозяин «Трёх Крабов» коварно усмехнулся. — За хорошую плату этот капитан доставит вас хоть к чёрту на рога.

— И как же зовут этого храбреца?

— Джо Дрейк. А найти его можно в гавани, он там постоянно околачивается с тех пор, как все походы были запрещены.

— Ну что ж, спасибо, — Килан в несколько глотков осушил вторую кружку, а потом встал со стула.

К тому времени уже настало время обеда, и на небольшой импровизированной сцене начали появляться музыканты.

— А это как у вас тут, неужто концерт? — заплетающимся от пива языком спросил Форин.

— Дык каждый день в обед играют, — улыбнулся тавернщик. — Наши местные парни. Вы послушайте, друзья, послушайте.

Все откинулись на стульях и стали внимательно следить за тем, как музыканты доставали свои инструменты. Через несколько минут приготовления закончились, и они ударили по струнам, запев старую, залихватскую пиратскую песню.

На небесах заря, поднять все паруса,

Сегодня будет смерть преследовать тебя!

Горит огнём восход, пора покинуть порт.

За золотом плывёт пиратский наш оплот!

В трюме очень мало места,

Всё заполнено вином.

На своей «Кровавой Мэри»

Мы отправим вас на дно!

Вся таверна разразилась бурными овациями, а музыканты начали петь второй куплет:

Минуя ураган, не молимся богам,

Пройдём и сквозь буран назло врагам!

Поднимем чёрный флаг, не сломишь нас никак,

Нет среди нас салаг, опасен каждый шаг.

И тут же, поддерживая музыкантов своими пьяными голосами, припев песенки затянула вся таверна:

В трюме очень мало места,

Всё заполнено вином.

На своей «Кровавой Мэри»

Мы опустим вас на дно!

Дальше пошла инструментальная часть, которую музыканты воспроизвели на гитарах и губных гармошках. Многоуважаемая же публика, повскакав со своих мест, ринулась танцевать.

Через несколько минут музыкальный переход закончился, и под аплодисменты менестрель затянул последний куплет:

В руке зажат клинок, всему приходит срок.

Недолго жить тебе осталось, дружок.

За залпом грянет залп, готов наш экипаж.

К богам ты всем воззвал, услышав «Абордаж»!

Крови нету места в жилах,

Всё заполнил горький ром,

Пусть мы много не прожили,

Зато славно все умрём!

Хриплыми и осипшими голосами пираты ещё раз затянули:

Пусть мы много не прожили,

Зато славно все умрём!

Пиво и ром полились рекой, настроение у местной публики заметно улучшилось.

Форин, который слушал песню в немом восхищении, решил тоже опробовать свои силы, тем более что он как раз вспомнил одну из подходящих к данному случаю песню. Он слышал её, когда жил в Тёмных Пещерах.

Осторожными шагами, пытаясь не завалиться на ближайшие столы, гном направился к музыкантам, и, добравшись до сцены, начал с ними о чём-то переговариваться.

— Что он делает? — в недоумении спросил Килан.

— По-моему, нашему другу не стоило так напиваться, — озабоченно проговорил Меагорн. — Как бы он теперь что-нибудь не натворил.

В ту же секунду со сцены раздался пьяный голос Форина:

— Прошу прощения, господа. С вашего разрешения, я хотел бы исполнить для столь многоуважаемой публики песню про белку.

Публика отнеслась к предложению гнома благосклонно. Хоть они и видели его впервые, их задорный настрой не погас, и они были не прочь порадовать свои уши ещё одной песней.

— Ну вот, этого я и боялся, — покрутив головой, прошептал маг.

Музыканты ударили по струнам, и Форин начал петь:

Повесил шапку я на сук,

На шапке лёгонький пух.

Подумал, белку приманю,

Ай-люлю, ай-люлю, лю.

В овраге скрылся под горой,

С натянутой жёсткой стрелой.

Весь день сидел, сокрыт корой,

Ой-ой-ой-ой-ой-ой-ой.

Все внимательно прислушивались, дабы не пропустить ни одного слова диковинной песни.

Лишь в очи брызнул лунный свет,

Немой осветил силуэт.

И отогнал я дрёмы сон,

Трон-тон, трон-тон, тон, тон.

Прицел взял вмиг мой меткий глаз,

Раздался испуганный глас.

В кустах мой враг в момент погряз,

Хвяз, хвяз, хвяз, хвяз, хвяз, хвяз, хвяз.

Тут Форин взял, наверное, самую высокую ноту, которую только можно было взять, и запел припев:

Эй, там, в деревне, встречайте героя,

Белку я вам принёс!

Будет сегодня здесь пир горою,

Напьётся даже последний пёс!

Не дав публике толком обдумать спетое, он продолжил повествование, дальше:

Повесил шапку я на сук,

Приладил к стене старый лук,

Стою теперь и пинту пью,

Ай-люлю, ай-люлю, лю.

По площади снуёт народ,

Рыбку ест там старый кот.

Веселье и праздник, все яства в твой рот,

Млот, млот, млот, млот, млот, млот, млот.

Опять высокие тона, и припев:

Повесим на дыбу мы эту белку,

Будет смешить людей.

Какая забавная проделка,

Жить станет ещё веселей!

На последнем слове Форин ушёл очень сильно вверх, так что некоторым даже пришлось затыкать уши пальцами.

Однако такого же успеха, как предыдущая песня, эта не получила. Мнения публики разделились.

— Это прекрасно! — в восторге прокричал один из молодых пиратов, сидевший за столиком справа. — У тебя талант.

— Такого дерьма я в своей жизни ещё не слышал, — проговорил в гневе старый разбойник с чёрной повязкой на глазу, занимавший место слева.

Его негативный отзыв обидел молодого человека, и он решил этого так просто не оставлять.

— Да ты совершенно ничего не понимаешь в искусстве, — прокричал он и смерил старого пирата уничтожающим взглядом.

— Ах ты, — угрожающе ответил ему разбойник, — щенок, ну я тебе сейчас покажу!

Два джентльмена удачи в гневе набросились друг на друга и пустили в ход кулаки. Остальной части населения таверны особого приглашения давать не пришлось. Все здесь были охочи до драки, и все тут же ринулись в мордобой, уже совершенно не понимая, за что, или за кого, они дерутся.

— Нам нужно вытягивать этого болвана оттуда, — решительно проговорил Килан, когда Форин с музыкантами оказался в самом центре драки.

— Сейчас сделаем, — практически одновременно проговорили Тардор и Экрон.

Два воина, которые являлись самой мощной силой отряда, в несколько мгновений расчистили путь к гному. Форин сражался отважно, но толку от этого было немного. Под правым глазом у него уже наливался огромный синяк, а левая рука кровоточила от пореза ножом.

Экрон, не теряя ни секунды, протиснулся к нему, буквально снёс двух атакующих его пиратов с ног, и, схватив гнома за руку, потащил его к выходу, где их уже ждали Килан и Меагорн.

***

— Я же говорил, что внимание лучше не привлекать, — негодующе проворчал на Форина Килан, когда они выбрались из душного помещения таверны на свежий воздух.

— И какого ты чёрта вообще так напился? — покачав головой, недовольно вопросил Меагорн.

Форин, который к тому времени уже протрезвел, потёр ушибленную голову и виновато пожал плечами.

— Да само как-то получилось. Хотел поддержать вашу беседу с тавернщиком, а вышло так, что перестал контролировать самого себя.

— Песня, кстати, довольно-таки забавная получилась, — улыбнулся Тардор. — Может, ну его, этот трон? Стали бы бродячими музыкантами да ходили по свету, радуя мир своими песнями.

— Да, это было бы весело, — рассмеялся Килан, и тут же, уже серьёзно добавил: — Однако к делу. Тавернщик сказал, что в гавани есть один капитан, который сможет доставить нас на Горос. Кажется, его имя Джо Дрейк, нам нужно его отыскать.

Они подобрали свои походные сумки и быстрым шагом, дабы поскорее оставить таверну позади, направились в сторону гавани.

***

Найти человека, не имея каких-либо данных о его внешности, было довольно-таки проблематичным занятием.

Друзья потратили кучу времени, пытаясь выспросить у местных рыбаков, кто такой Джо Дрейк. Они не знали, или, как подметил про себя Килан, просто не хотели говорить им правду.

В дело, как всегда бывает в таких случаях, вмешалась неожиданность. Проходя около очередного корабля, их внимание привлекли громкие крики. Ругались сильно, причём один из голосов принадлежал женщине. Не сговариваясь, друзья пошли на шум, и, завернув за угол, увидели весьма необычную картину.

Девушка, молодая, лет двадцати — двадцати пяти, одетая по всем законам пиратского братства, о чём-то эмоционально спорила с двумя мужчинами.

— Герб Денетории, — тихо проговорил Килан, внимательно оглядев оппонентов девушки. — Это воины Осдора.

— Не к добру это, я чувствую, — покрутил головой Экрон.

За это время спор уже вышел за рамки разумного, и один из воинов ударил девушку тыльной стороной ладони наотмашь по лицу. Этого ни Килан, ни его друзья стерпеть не смогли.

Драконий клинок вмиг вылетел из ножен. Быстрым движением принц подскочил к одному из обидчиков пиратки и буквально снёс ему с плеч голову. Второго же воина, который хотел позвать на помощь, магией поджарил Меагорн.

Килан подал девушке руку. Но та, к немалому удивлению принца, оттолкнула её, сама быстро поднялась и, отряхнув измазанную грязью рубашку, буркнула о том, что и сама могла бы прекрасно справиться с этими бандитами.

— Извините, мисс, — покуда Килан стоял в полном замешательстве, проговорил Меагорн. — Мы в этом городе совсем недавно, и задерживаться здесь не планируем. Не знаете ли вы некоего сэра Джо Дрейка?

Глаза девушки загорелись. Она быстрым взглядом окинула своих оппонентов и вкрадчиво проговорила:

— Ну, может быть, и знаю, а с какой целью вы интересуетесь?

— Меагорн, может не стоит… — начал было Килан, но маг лишь махнул рукой.

— Нам нужно отправиться на остров Горос. Говорили, что Джо Дрейк в силах затеять такое предприятие.

Девушка усмехнулась:

— Вас не обманули, Джо Дрейк может сделать всё. Если захочет этого, конечно.

— Ну ладно, — раздражённо проговорил Килан. — Видно же, что она не знает этого Джо. Пойдёмте, мы только зря теряем время.

Сказав это, принц развернулся и направился в сторону следующего корабля.

— Можете не искать! — прокричала ему вдогонку девушка. — Вам всё равно его не найти.

Оглянувшись и увидев, что за ним никто не пошёл, Килан недоумённо сдвинул брови к переносице и вернулся назад.

— И почему же я не смогу его найти?!

Девушка вальяжно облокотилась об деревянный столб.

— Потому что если вы уйдёте, то не узнаете, что Джо Дрейк — это я.

Все застыли в немом удивлении.

— Но ведь Джо… — начал было Форин.

— Мужское имя? — договорила за него пиратка. — Хорошо, чтобы было понятно, — я Джованна. Джо — это сокращение, которым любят пользоваться местные.

Килан невольно застыл на месте.

— Извините, я не хотел вас обидеть, — только и выдавил он из себя.

— Не важно, — отмахнулась Джованна. — Вы говорите, что вам нужно на Горос? Я могу это устроить, но только при условии, что сначала вы поможете мне.

— Конечно, — быстро проговорил принц, придя в себя. — И какого же рода помощь вам нужна?

Девушка развернулась и указала рукой на стоявший на якоре корабль.

— Это мой бриг, «Канарейка». На нём сейчас около двух десятков воинов короля. Если вы поможете мне его захватить, я доставлю вас на Горос.

— По рукам! — ни капли не раздумывая, кивнул Килан.

***

Не теряя ни секунды, новоиспечённые союзники стали готовится к захвату корабля.

— На какие силы мы можем вообще рассчитывать? — спросил Килан, когда вся компания собралась в одной пустынной таверне.

— У меня есть пять человек, — развела руками Джованна. — Силы, конечно, не ахти какие, но всё же.

— Итого нас будет одиннадцать, — подсчитал Меагорн, — на каждого придётся по два воина короля.

— Расстановка вполне нормальная, — задумчиво хмыкнул Килан. — Мы постоянно бьёмся в меньшинстве, это уже вошло в привычку.

— Вопрос заключается в другом, — Джованна откупорила фляжку и сделала несколько больших глотков. — Как незамеченными пробраться на корабль?

— У меня, честно говоря, имеется в арсенале одна идейка, — улыбнулся Меагорн. — Как я заметил, в гавани целая куча бесхозных лодок.

Джованна кивнула.

— Так вот, — продолжил маг, — глубина в порту небольшая, мы можем просто укрыться сверху лодками и пройти по дну. Благодаря форме лодок, перевернув их, мы создадим так называемый подводный колокол. Вы Джованна вероятно знаете, что с помощью колокола, опускаемого на дно, можно собирать жемчуг?

Девушка ещё раз кивнула.

— Так вот, ночью спустим лодки, по-тихому войдём в воду и внезапно нападём на воинов короля.

— Гениально, — всплеснула руками Джованна, — и почему я до такого не додумалась?

Все остальные, поскольку в морской науке разбирались мало, толком ничего не поняли, но Меагорну доверились.

***

Под покровом ночи, дождавшись подкрепления из пяти человек, они осторожно взяли две лодки и тихо, пока поблизости не было никого из стражи, погрузились под воду.

План Меагорна сработал великолепно. Лодки не пропустили через себя воду, и уже через несколько минут, вооружившись клинками, они лезли по борту «Канарейки» наверх.

— Большинство охранников сейчас спят, — шёпотом произнесла Джованна. — По моим подсчётам, их будет только пять — двое на корме, двое на носу и один наверху, в «вороньем гнезде».

— Хорошо, — кивнул Килан, — тогда Экрон и я отправимся на корму, Тардор с Форином на нос, а Меагорн как-нибудь по-тихому разберётся с тем, что наверху.

— Идёт, — улыбнулась Джованна. — Я со своими людьми спущусь вниз и перережу глотки остальным.

— Только будь осторожна, — неожиданно прошептал ей Тардор, не сводивший с девушки своего восторженного взгляда с тех пор, как увидел её.

— Мы уже перешли на ты? — удивлённо улыбнувшись, спросила она у него.

— Ну, — замялся Тардор, — я просто думал…

— Да ладно, — прервала его Джованна, — всё в порядке.

Сказано — сделано. Килан и Экрон осторожно подкрались сзади к двум стражникам на корме и перерезали им горла.

На носу корабля дела обстояли немного похуже. Форин, который в принципе мало годился для дел осторожных, наткнулся на швабру и опрокинул несколько вёдер. Стражники, конечно, всё это увидели, но из-за быстрых действий Тардора никого на помощь позвать не успели.

Меагорн же использовал парализующее заклинание. Воин упал с мачты и скрылся в водной толще.

Через десять минут Джованна и её молодцы наконец-то вышли из подпалубных помещений.

Корабль был захвачен, а уже в следующее мгновение снялся с якоря.

Глава 9

— Расправьте все паруса, и постарайтесь сделать это как можно скорее, у нас нет времени здесь задерживаться.

Пятеро моряков кивнули и быстро полезли по вантам наверх.

Килан оглядел бухту. Казалось, их маленькое предприятие никто не заметил.

— Что ж, похоже, у нас получилось, — радостно проговорил он, поднимаясь по трапу на корму, где стояла пиратка.

Джованна, однако, была совершенно не настроена поддерживать столь радостные мысли.

— Захватить корабль — это только полдела, — твёрдо произнесла она. — Самое главное — вывести его в открытые воды.

Килан лишь пожал плечами. Он был малосведущ в морских науках, хотя стоит признаться — в детстве его тянуло к морю. Отец частенько читал ему на ночь истории о старом Гру Дрейке, после которых принцу мнилось, что он сам пират и плывёт по морю, полному разнообразных страшных существ. Казалось, вот-вот эти ужасные змеи и левиафаны набросятся на его маленькое судёнышко и перевернут его, но не тут-то было. Принц вынимал из ножен свой отменный деревянный меч, и тут же все его противники отступали, а он доплывал до острова, где был спрятан клад.

В дальнейшем, когда Килан начал взрослеть, море стало его интересовать куда меньше. Он стал более прагматичен, и все детские фантазии улетучились из его головы.

Однако же теперь, когда он стоял на корме пиратского брига, все мечты и фантазии вновь нахлынули на него с новой силой. Он неожиданно почувствовал дух азарта, навеваемый ему попутным ветром. И решил отдать свою жизнь на волю этой самоуверенной пиратки и её грозного корабля.

«Канарейка» тем временем, благодаря усилиям её команды, наконец-то начала подавать признаки жизни. Ушло немало времени на то, чтобы все её паруса были подняты, а два массивных якоря высушены и привязаны.

Медленно, словно кошка, крадущаяся во тьме за своей добычей, «Канарейка» начала выплывать из порта.

Килан взглянул на Джованну. Та по-прежнему была серьёзна и сосредоточена. Она крепко вцепилась в штурвал и не отрывала взгляда от горизонта.

Вскоре в бухте заметили отплытие корабля. Один из патрулей, обходивших гавань, немало удивился, обнаружив, что корабль, который должен был покоиться в гавани, сейчас на всех парусах несётся в открытое море.

Тревога поднялась незамедлительно. В небо вмиг взлетели сигнальные магические шары, окрасившие ночь в алый цвет.

— Что за дела?! — прокричал Килан. — Откуда у них там маги? Или это не их работа, Меагорн?!

— Их, — маг пристально вглядывался в берег, — и нам очень повезло, что они заметили наш отход столь поздно. Столкнись мы с ними в гавани, нам пришлось бы очень худо.

Вскоре, убедившись, что люди на берегу уже ничего сделать им не смогут, они успокоились. Однако спокойствие это было преждевременным. Когда «Канарейка» вышла из бухты, их настигло новое несчастье.

— По правому борту два больших корабля!

Голос вперёдсмотрящего вмиг заставил всех повернуться направо.

Корабли были и правда огромны, и шли они весьма быстро.

— Капитан! Капитан! — запыхавшийся матрос буквально взлетел на корму. — Это корабли охранения, они никуда не ушли.

По Джованне было видно, что она в полном замешательстве.

— Что за корабли охранения? — чеканя каждое слово, гневно спросил принц.

Не отводя взгляда от приближающихся судов, Джованна сломленным голосом проговорила:

— В самом начале, когда Осдор отправил сюда своих прихвостней и объявил приказ о том, что никому нельзя покидать гавань, он привёл и два больших шестидесятипушечных корабля, и поставил их у входа в бухту, дабы ни у кого не было соблазна попытаться ослушаться его приказа.

— Так почему же ты раньше не сказала, что наш поход чистое самоубийство?! — прокричал Килан.

Этот крик, как ни странно, вывел Джованну из оцепенения.

— Да потому что прошёл слух, что из-за гражданской войны король отвёл эти суда обратно!

Девушка смерила принца презрительным взглядом.

— Не дрейфь, Ваше Величество, мы так просто не позволим им отправить нас на корм рыбам.

Девушка легонько оттолкнула его в сторону и сбежала по трапу вниз, на ходу громко раздавая команды.

— Если мы хотим победить, нужна коллективная работа. Поэтому вы все, — девушка смерила взглядом присоединившихся к её команде людей и гнома, — хоть вы и ничего не смыслите в нашем деле, будете нам помогать.

— Только скажи, что нам делать, и мы сделаем, — твёрдым тоном проговорил спускающийся вслед за Джованной Килан.

— Нужно зарядить все пушки. У нас их восемнадцать, по восемь с каждого борта, и две на корме.

— А что будем делать с мортирами? — спросил один из пиратов.

Девушка в задумчивости посмотрела на две большие мортиры, стоявшие на носу.

— Ничего с ними не сделаешь, у нас всё равно нет на них ядер.

Неожиданно разговор их прервали взметнувшиеся вверх водные брызги. Корабли преследования открыли огонь из своих носовых орудий.

— Живее! Живее! — прокричала Джованна. — У нас очень мало времени!

Она быстро вернулась за штурвал, а все остальные начали как сумасшедшие бегать от борта к борту, заряжая орудия.

Количество парусов на кораблях Старого короля обеспечивало им большую скорость. Было понятно, что тех узлов, которые наворачивает бриг, недостаточно, чтобы уйти от врага. А это означало, что битвы не избежать.

— Мы всё зарядили, капитан, — голос Килана вывел девушку из задумчивости.

— Хорошо, теперь зажгите пальники, будем ждать.

Два вражеских корабля разошлись параллельными курсами и начали окружать пиратский бриг.

— Это конец, — тихо проговорил Меагорн.

— Зато, какой конец! — улыбнулся неизвестно чем окрылённый Тардор. — Такая схватка! О такой смерти можно только мечтать!

Через несколько минут королевские корабли подошли с обеих сторон к «Канарейке».

Один из капитанов с правого корабля, в качестве формальности, громко выкрикнул:

— Сдавайтесь, и милостью короля Денетории, вас пощадят!

— Провокация, — негромко, так, чтобы её слышал только свой экипаж, проговорила Джованна. — Знаю я эту милость. Едва только мы поднимемся к ним на борт, нам сразу же перережут глотки.

Капитан вражеского судна, прождав несколько секунд и не получив никакого ответа, коротким свистком приказал заряжать пушки. Через несколько секунд подобный свисток раздался и на другом корабле.

— Всем укрыться за бортом и ждать моей команды! — грозный голос Джованны вселил надежду в уже почти смирившихся со своей гибелью матросов.

Свежий морской воздух смешался с запахом пороха. Секунда, две, и почти одновременно оба корабля разразились выстрелами. Все шестьдесят ядер с каждого из кораблей ринулись на маленький бриг.

Однако к великому удивлению капитанов, цели достигли лишь несколько из них. Остальные же пролетели выше и жгучей волной накрыли свои же корабли.

— Но как это так произошло? — в недоумении разглядывая случившееся, вопросил Килан.

— Всё потому, что они идиоты! — радостно вскричала Джованна. — Даже ребёнку было бы понятно, что их борта находятся намного выше наших. Перед началом стрельбы им не помешало бы произвести хоть какие-нибудь маломальские расчёты, а не палить наугад. Теперь вот пускай радуются, знатно друг друга изрешетили.

— Однако, кэп, у нас тоже есть серьёзные повреждения. В нескольких местах корпус пробит, и я думаю даже, что, возможно, началась течь, — быстро проговорил один из матросов.

— Это сейчас не столь важно. Нам нужно им ответить, и как можно быстрее, потому что очень скоро их канониры настроят правильный угол обстрела, и тогда нам и сам морской демон не поможет.

— А что толку сейчас будет от нашего ответа? — недоумённо вопросил Тардор. — Как будто за один залп мы сможем их потопить.

Джованна усмехнулась:

— Одним залпом, мой дорогой, можно изменить мир.

Джованна быстро слетела вниз, и, направившись к ближайшей пушке, принялась выцеливать. Дым после вражеского залпа ещё не развеялся, поэтому у девушки возникли кое-какие проблемы с видимостью. Однако уже через несколько минут пушка, а затем и остальные семь, получили свой прицел.

Немного подумав и ещё раз оценив обстановку, Джованна отдала команду:

— Огонь!

Восемь пальников поднесли к фитилям, и ядра с громким свистом покинули жерла орудий.

Как только дым от выстрела развеялся, друзья с удивлением лицезрели, как огромный шестидесятипушечный корабль с сильным креном на правый борт начал погружаться в пучину.

— Ну, что я говорила? — улыбнулась Джованна.

Вся команда разразилась бурными овациями.

Однако радоваться пока что было рано. По правому борту оставался ещё один корабль, который уже был готов нанести сокрушительный удар своими ядрами.

— Зарядите орудия книппелями! — скомандовала Джованна. — Я попытаюсь увернуться от их выстрела.

Теперь, после потопления одного из вражеских судов, у «Канарейки» появилась возможность маневрировать, и Джованна мгновенно взлетела на корму и направила корабль влево. Сделала она это очень вовремя — весь левый борт вражеского корабля вмиг задымился, и бриг накрыла целая волна смертоносных ядер. Часть которых, несмотря на её усилия, всё же попали в цель.

— Капитан, у нас очень серьёзные повреждения, и есть потери в численном составе. Дреса буквально разорвало ядром, а Крус получил контузию.

— Главное, что мы ещё на плаву! — грозно прорычала Джованна. — А наши пушки ещё целы!

— Орудия книппелями заряжены, — сквозь дым и копоть прохрипел Килан.

Джованна невольно удивилась тому, с какой прытью эти совершенно ничего не понимающие в морской науке люди успевают так ловко, а главное, быстро заряжать пушки. Однако времени на размышления у неё не было. Вновь бросив штурвал, Джованна ринулась на палубу и принялась выставлять прицел на орудиях. Через несколько минут связанные цепью ядра, называемые моряками книппелями, покинули жерла пушек.

Все замерли в немом ожидании.

Килан никак не мог взять в толк, зачем нужны эти ядра, и какой от них прок. По своим размерам они были раза в два меньше обычных ядер, и казалось, едва ли могли нанести вражескому кораблю серьёзный урон.

Но каково же было удивление принца, когда он увидел, что огромная средняя мачта королевского корабля с ужасным скрипом треснула и, накренившись, переломилась.

— Дело сделано, — улыбнулась Джованна. — Теперь, без грот-мачты, они не смогут нас преследовать.

«Канарейка», оставив позади искалеченный вражеский корабль, вышла в открытое море.

***

— Теперь мы отправимся на Горос? — Килан быстро подошёл к стоявшей возле штурвала девушке.

Пиратский бриг уже несколько часов вольно бороздил морские просторы. Гавань Порт-Калорна осталась далеко позади.

— С такой командой? — удивлённо посмотрела на принца Джованна. — Да ты, верно, шутишь! Три с половиной человека команды и пятеро совершенно ничего не смыслящих в морских делах бродяг? Нет, лучше уж тогда сразу продырявить трюм да пойти на корм рыбам!

Видя, что у Килана собрались морщины к переносице, Джованна поспешила оправдаться:

— Я не собираюсь нарушать своего слова, мы поплывём на Горос, но только после того, как зайдём на Бакари-Айленд. Там мы соберем бравую команду из ста человек, подлатаем «Канарейку», и уже при полном оружии двинем в сердце орочьих владений.

— А что там, на Бакари-Айленде? — настороженно спросил принц.

— Ставка пиратов, — девушка улыбнулась. — Видишь ли, после того как королевский указ вступил в силу, многие наши капитаны были в море. Естественно, прознав о том, что Осдор желает лишить их свободы, они не стали возвращаться в Порт-Калорн, а вместо этого устроили временное пристанище на одном из островов.

— И как же Старый король к этому отнёсся?

Джованна переложила штурвал и закрепила его внизу на специальный крючок.

— Осдор, конечно, возмутился, отправил на Бакари-Айленд свой флот из пяти кораблей, но, — Джованна развела руками, — обратно в Порт-Калорн вернулся только один корабль, весь искалеченный и с потерей почти половины экипажа. Старый король решил больше туда не соваться.

— Неужели там такие большие силы? — с удивлением посмотрел на девушку Килан.

— Я бы не сказала. Человек триста, не больше, при пяти маленьких бригах. Просто королевские флотоводцы, как мы уже сумели убедиться на личном опыте, абсолютные бездари.

— Что ж, у меня к тебе остался последний вопрос, — Килан придвинулся к Джованне и, взглянув ей прямо в глаза, твёрдо проговорил: — Что помешает тебе, когда мы прибудем на острове, схватить нас и продать Осдору? Ведь за такую услугу Старый король наверняка снимет с Порт-Калорна всех своих воинов и разрешит пиратам делать что угодно.

— Мне помешает это сделать моя честь, — не дрогнув под напором, уверенно ответила пиратка. — Я никогда никого не продавала, и продавать не буду, это не в моих правилах.

Килан внимательно посмотрел в её голубые глаза. По тому, как она держалась и как твёрдо смотрела на него в ответ, он понял, что ей можно верить.

Килан сделал шаг назад и шумно выдохнул:

— Прошу прощения за мою подозрительность, — тихо сказал он. — Мне просто нужно было убедиться, что тебе можно верить.

— Надеюсь, — хмыкнула Джованна, — я прошла проверку?

— Да, — кивнул Килан, — я тебе верю.

***

Меагорн, Форин и Экрон отнеслись к новости о заходе на Бакари-Айленд довольно-таки прохладно, зато Тардор весь буквально светился от счастья.

— Да ладно вам, друзья, Джованна права, — говорил он. — С таким экипажем мы и полпути до Гороса не протянем.

— Да вот только доплыви мы до острова, — проворчал Форин, — какая у нас гарантия, что её головорезы нас не схватят?

— Гарантия — её слово, — твёрдо проговорил Килан.

— И ты ей веришь?

— Да.

Возникшую было неловкую паузу легко замял Тардор, сказав:

— А с чего бы нам ей не верить, она же нам помогла?

— Ну, помогла она не столько нам, сколько себе, — пожал плечами Килан. — Однако твои мысли по поводу этой девушки довольно-таки интересны. Уж не влюбился ли ты, друг?

По тому, как Тардор покраснел, все всё поняли без слов.

Следующие два дня прошли на «Канарейке» относительно спокойно. Экипаж корабля занимался своим делом, «гости» — своим, то есть не делали ничего. Килан после разговора с Джованной старался с ней больше не пересекаться. И у него это, в принципе, получалось хорошо. Лишь один раз, когда корабль подходил к Бакари-Айленду, пиратка и принц буквально столкнулись лбами на выходе из жилых помещений.

— Через час мы швартуемся, — бросив на него мимолётный взгляд, проговорила Джованна.

— Хорошо, — Килан кивнул ей. — Я надеюсь, что всё пройдёт гладко.

Через пятьдесят минут, под овации корабельных пушек, «Канарейка» вошла в импровизированную бухту.

Джованна, оставив на судне двух матросов, вместе с другими двумя спустилась на берег. Килан и остальные, по понятным причинам, остались на корабле.

Джованны не было достаточно долго. Несколько часов они словно заведённые ходили взад и вперёд по трюму, думая о худшем. Однако худшего не произошло. Через три часа Джованна в компании двух богато одетых мужчин поднялась на борт.

— Это Огл и Дист, — она поочерёдно представила остальным обоих мужчин, — мои старые и верные друзья. Огл — отменный канонир, а Дист — великолепный штурман. Они и ещё сто двадцать человек вскоре поднимутся на борт. И как только мы закончим ремонт и загрузим в трюм запасы провианта и пороха, мы сразу же отправимся к Горосу.

Килан дал своё согласие на такой план, и тут же на корабль началась погрузка припасов. А через несколько часов на борт поднялся целый отряд плотников и конопатчиков, которые принялись заделывать все пробоины и устранять поломки, которые получил бриг в последнем сражении.

Общий ремонт и погрузка длились весь день. За это время на борт то и дело целыми отрядами приходили новые матросы. Как оказалось, на острове не три сотни, а чуть больше четырёхсот пиратов. Ими заправляют пять капитанов, каждый из которых счёл за честь предоставить Джованне несколько десятков своих головорезов.

К концу дня все сборы были закончены, и, также под орудийные овации, «Канарейка» покинула Бакари-Айленд.

***

Килан невольно выдохнул, когда пять пришвартованных в бухте кораблей исчезли за горизонтом.

— Ну что, ты доволен? — резкий голос Джованны немного напугал принца.

— Да, — немного помедлив, ответил он. — Ты сдержала своё слово, и теперь я не могу сомневаться в твоей честности. И также я думаю, что настало время поговорить о награде, ведь ты так и не сказала, сколько хочешь досов за эту экспедицию.

Девушка загадочно улыбнулась:

— А что, если я хочу не досы?

Килан не понимал, как толковать этот вопрос, и поэтому замер в неожиданности, ожидая, что Джованна продолжит свою мысль.

— Что, если я хочу не досы? Что, если я хочу нечто большее? — она моргнула в сторону стоявшего на корме Тардора.

Килан неловко сглотнул, почесал затылок и, подбирая слова, осторожно проговорил:

— Я не волен распоряжаться жизнями своих друзей, но вам с Тардором точно нужно поговорить, ибо он смотрит на тебя таким же взглядом, каким я... — Килан смутился, но всё же закончил фразу, — смотрел на свою возлюбленную.

— Это случаем не на ту эльфийку, которую Азаруг отправил на Горос?

Слова пиратки немало поразили принца, от удивления он даже немного приоткрыл рот.

— Так значит, вот оно что, — щёлкнула пальцами Джованна. — Так значит, вот зачем мы плывём на Горос. Ну что ж, влюблённый принц желает спасти свою будущую принцессу. Это… Это, пожалуй, очень романтично, хоть и совершенно безрассудно.

— Так всё же, отбросив шутки, какова твоя цена? — робко стараясь перевести тему, спросил Килан.

Девушка мягко улыбнулась и, положив руку ему на плечо принца, радостно проговорила:

— Знаешь, я, пожалуй, доставлю вас на Горос просто так. Ну не смотри на меня таким взглядом! За последние несколько минут твои глаза и так уже достаточно вылезли из орбит. Деньги мне ни к чему, я не бедна, и даже больше скажу: я очень богата. Настолько, что, думаю, даже сам Старый король может мне позавидовать. А вам хочу помочь, потому что вы оказали мне очень большую услугу, когда помогли вывести в открытые воды «Канарейку». Сама я бы вряд ли справилась, а сидение на берегу было уже в печёнках.

Неожиданно, когда Килан пытался понять, с чего бы это простой пиратке быть богатой, ему в голову пришла одна мысль.

— Погоди, ведь я совсем забыл, ты же Дрейк! Ты дальняя родственница Гру Дрейка?

— Да, — девушка посерьёзнела. — Дальняя и единственная родственница. Старый пират оставил после себя огромное состояние. Каждое последующее поколение это состояние только приумножало. Я тоже исключением не стала, несколько сотен тысяч досов в семейной копилке — моя работа.

— Ну, тогда я начинаю понимать, откуда в тебе такая любовь к авантюрам.

— А что, — Джованна прищурилась, — как много придворный мальчишка знает о прародителе пиратов?

— Достаточно, чтобы считать его одним из великих людей нашего прошлого, — с восхищением проговорил Килан. — И для меня честь сражаться бок о бок с его потомком.

— Что ж, я польщена.

Девушка ещё раз посмотрела на принца, мягко кивнула ему и отправилась обратно в капитанскую каюту.

В задумчивости почесав голову и бросив восхищённый взгляд на дверь, за которой скрылась Джованна, Килан отправился к носу корабля, дабы перекинуться парой слов со штурманом.

***

В целом, после того как они покинули Бакари-Айленд, плавание можно было назвать приятным. Все занимались своими делами. Джованна постоянно возилась с картами, ища то место на Горосе, куда можно было бы причалить без особого вреда для корабля и команды. Килан подружился с матросами; несколько песен его собственного сочинения зашли среди морских бродяг на ура. Тардор печалился о Джованне, к которой всё никак не решался подойти. А Меагорн, Экрон и Форин убивали время за игрой в кости.

— Опять?! — гневно вскричал Форин. — Нет, ну ты посмотри, у мага опять все шестёрки!

— Меагорн, это уже не смешно, — скривился Экрон.

Маг с самым невинным и искренним видом посмотрел на друзей.

— Оно само, я и не думал. Нет, ну первые два раза — хорошо, я и правда, немного добавил магической энергии, — но сейчас мои руки совершенно чисты.

— Значит, это просто не наша игра, Форин, — пожал плечами здоровяк.

— Да ну его, — махнул рукой гном. — Всё зависит от удачи, кому повезёт — тот и выиграл, не люблю я такое.

— А какое любишь? — Меагорн выразительно выгнул бровь.

— Когда ты стоишь на земле, а напротив тебя твой противник, и у вас в руках только одно оружие. Тут уж никакая удача не поможет, всё зависит от личной подготовки.

— Я бы здесь поспорил, — голос Килана, незаметно вошедшего в их каюту, заставил всех вздрогнуть. — В битве один на один тоже немалое место занимает удача. Вот допустим, вооружены вы одинаково, подготовлены одинаково, но вот вдруг твой противник при переходе на другую позицию взял, споткнулся о камешек и упал.

— Ой, смотреть надо под ноги, — буркнул Форин.

— Ты сам прямо так часто смотришь под ноги, — улыбнулся Экрон. — Несёшься обычно как бык, сметая на пути и своих, и чужих.

— Вот-вот, — Килан опустился на свою лежанку. — Битва — это та же игра, только выигрыш в ней — не деньги, а твоя жизнь.

— Это, конечно всё правильно, — Форин в несколько глотков осушил кружку пива, — но уровень подготовки всё же играет важную роль. Вот, допустим, поставь против меня простого крестьянина с вилами — ну вот что он может мне сделать?

— Ох, мой друг, — покачал головой Экрон, — знавал я одного такого воина, который в пылу сражения упустил некоего парнишку с вилами. Теперь вот попивает, небось, сладкий мёд в долинах предков.

Форин хотел было что-то на это ответить, но неожиданно в каюту ворвался насмерть перепуганный Тардор.

— Там, таааам… Ух, какая жуть, — только и выдавил из себя он.

Все вмиг встрепенулись и окружили его вопросами.

— Что за жуть? Что случилось?

— Чудище, — быстро проговорил Тардор, — прямо по курсу, огромное и жуткое. Меня Джованна послала вас позвать.

Килан в гневе ударил кулаком по переборке.

— Вот же зараза! Это наверняка проделки этого чёртового демона, и когда он успокоится?

— Я думаю, когда получит, наконец, твою душу, — серьёзно проговорил Меагорн, — Однако для начала я предлагаю, хотя бы посмотреть на это чудовище.

Все согласились и, оставив Тардора одного в каюте переводить дыхание, поднялись наверх.

На палубе творилось небывалое доселе оживление — все матросы носились как заведённые, взгляды их были прикованы к странной скале, расположенной в нескольких милях прямо по курсу.

— На первый взгляд, выглядит как обычная скала, — оценивающим взором окинул Килан предмет всеобщего ажиотажа.

— Это издалека так кажется, — Джованна спустилась с кормы и подошла к новоприбывшим. — А теперь на, возьми подзорную трубу, и посмотри поближе.

Килан принял из рук девушки продолговатый предмет, бывший неизменным товарищем каждого капитана, и посмотрел на «скалу».

Через несколько минут он в страхе оторвал взгляд от окуляра и машинально сунул трубу Меагорну. Узрев что на них надвигается, он передал её дальше и вскоре все воочию оценили масштабы того ужаса, который уже был совсем близко.

Это было огромное, размером с дом, существо. Вместо рук и ног у него были щупальца, которые заканчивались на концах острыми костяными наростами. Гигантское массивное тело существа было всё покрыто чешуёй, а его голова — хотя, впрочем, сложно назвать головой огромный рот, полностью набитый острыми, длинными зубами, — была подобна самому страшному кошмару. Дополняли всеобщую картину ужаса красные, пылающие гневом и злостью, глаза.

— Оно плывёт прямо на нас, — нотки страха промелькнули в голосе Джованны, хотя она и постаралась, как могла, их скрыть.

— Времени у нас мало, — Килан начал лихорадочно думать, — нужно как-то дать ему отпор.

— Но как это сделать? — она вскинула вперёд правую руку. — Едва оно врежется в корабль, все мы пойдём ко дну.

— Значит, нужно не дать ему с нами столкнуться, — твёрдо произнёс Килан. — Меагорн, ты не мог бы…

— Он ещё далеко, — скептически прервал его маг. — Да и я сильно сомневаюсь, что из этого что-то выйдет.

— Тогда, тогда… — мысли в голове Килана били, словно барабанщик в бродячей труппе. — У нас же были мортиры! Джованна, к ним есть ядра?

— Да, — глаза девушки загорелись, — мы загрузили на острове…

— Нужно выставить прицел, — Килан радостно улыбнулся, — и отправить эту тварь обратно в бездну!

Джованна отдала короткую команду находившемуся рядом канониру, и вместе они отправились к мортирам.

Следующие несколько минут, в течение которых они осторожно примеряли расстояние до монстра, казались для всех остальных вечностью. Но, наконец, два огромных дула пыхнули дымом, и ядра с грохотом покинули раскалённые жерла мортир.

Одно из них пролетело прямо над головой чудовища, облик которого уже был отчётливо виден всем, даже тем, у кого глаза были слабы. Второе же с ужасным хрустом ударилось ему прямо в живот. Существо дико захрипело, пару раз перевернулось, а затем с шумом погрузилось под воду.

Все невольно выдохнули.

Однако радоваться было рано. С того места, куда ушло под воду чудовище, к кораблю потянулась белая линия рассекаемой воды.

— Оно плывёт к нам! — в ужасе прокричал один из матросов. — Оно сожрёт нас и пустит на дно наш корабль!

Не ведая, что творит, этот парень кинулся в воду и поплыл прочь от «Канарейки». Эту же процедуру хотели проделать ещё несколько человек, но властный и твёрдый голос Джованны их остановил.

— Всем успокоиться! Пока вы на корабле — у вас есть надежда. Броситесь в воду — и сами боги вам уже не помогут! Всем вооружиться пиками и приготовиться! — Мистер Огл, — уже более мягко подозвала она к себе канонира. — Потрудитесь, чтобы все бортовые орудия были заряжены.

Маленький щуплый человечек быстро кивнул и отправился выполнять приказ. Корабль погрузился в молчание. Но все прекрасно понимали, что эта тишина — просто затишье перед бурей. Через несколько минут бриг содрогнулся, и из воды вокруг него начали появляться огромные щупальца.

— Не дайте ему забраться на корабль! — что было сил, прокричала Джованна. — Мистер Огл, как только я скажу, сразу же выпускайте ядра!

В дело тут же пошли пики, и закипел бой. Поначалу он складывался довольно успешно. Несколько хороших атак — и пара щупалец беспомощно свалилось в воду. Всё стало намного хуже, когда из воды начала появляться огромная туша чудовища. Она облепила корму и быстро принялась подниматься к тому месту, где стояла…

— Джованна, берегись! — в ужасе вскрикнул Килан.

Он бросился было ей на помощь девушке, но тут же одно из щупалец резким ударом сбило его с ног и потащило за собой, Килан в последний момент успел избавиться от него, пустив в ход свой меч.

Остальным пришлось едва ли лучше.

Тем временем огромная голова чудовища поднялась над кормой и нацелилась на капитана корабля. Джованна буквально застыла на месте. Она знала, что, если сейчас, в эту самую минуту, не отдаст канониру команду открыть огонь, ей придёт конец. Однако язык девушки отказывался её слушаться, Джованна с силой зажмурила глаза и приготовилась прощаться с жизнью.

Однако встречи с её прославленными предками так и не произошло. Неожиданно в морду чудовища прилетело ядро, и оно откинулось назад, чуть не перевернув корабль.

Джованна обернулась. Позади неё, держа в руках фальконет, стоял Тардор. Его лицо светилось улыбкой. Силы новой волной влились в тело пиратки, и она прокричала что было мочи:

— Огл, огонь!

Вмиг все шестнадцать бортовых орудий разрядили свои жерла прямо по щупальцам чудовища. Тварь издала ужасный рёв, от которого у всех чуть не лопнули барабанные перепонки, и, оставляя за собой брызги и ужасную вонь, медленно погрузилась на дно.

Кошмарный бой был окончен.

После подсчёта потерь оказалось, что в целом пиратам очень сильно повезло. Чудовище успело утянуть с собой на дно лишь двоих матросов. Ещё шестнадцати оно нанесло различной тяжести травмы.

— Я, конечно, всё понимаю, — тихо, чтобы никто не слышал, сказал маг принцу, — но если так пойдёт дальше, то этот твой демон расправится с нами намного быстрее, чем мы с Осдором.

— Я постараюсь что-нибудь придумать, Меагорн, — Килан задумчиво посмотрел вдаль. — Я постараюсь что-нибудь придумать.

Разрезая волны, «Канарейка» продолжила свой путь к Горосу.

Глава 10

— Не переживай, — маг вынул из сумки несколько кусков вяленой свинины и, откусив от одного, начал медленно пережёвывать. — Всё с ней будет в порядке. Сам подумай: имея такой козырь на руках, какой нормальный человек захочет с ним так бездарно распрощаться?

— Надеюсь, ты прав.

Килан уже не был ни в чём уверен. Каждую ночь после встречи с чудовищем — а прошло уже десять дней — ему снилась Виэтвена. И каждый раз это был кошмар, в котором девушка непременно погибала.

Килану уже опостылело это море, ему опостылел даже корабль, на котором они плыли. Все его детские фантазии и мечты разбивались о тревожные мысли и обострённые чувства. Принц осознавал, что чем дальше затягивается их путешествие — тем опаснее положение Виэтвены. Он это прекрасно понимал. Но ничего не мог поделать с полным отсутствием ветра, из-за которого их корабль уже несколько дней к ряду болтался в полосе штиля.

Экрон и Форин, истосковавшиеся по крепкой почве под ногами, тоже грустили. Меагорн старался держаться молодцом, хотя Килан чувствовал, что и у мага на душе скребут кошки. Долгое бездействие, как водится, всегда навевало ему новые мысли, и зачастую они были нехорошими.

— Чего вы такие грустные? — радостный голос Тардора, вошедшего в каюту, отдался странным звоном.

— Ну, мы же не проводим все свои вечера в компании очаровательной капитанши пиратского брига, — съязвил Экрон.

Килан взглянул на друга. Даже сейчас, спустя столько времени, Тардор покраснел как варёный рак. Их роман с Джованной закрутился буквально сразу же после того, как: «отважный герой спас свою ненаглядную от ужасных зубищ чудища». Ну, или, проще говоря, после того как Тардор выстрелил морской твари в морду из фальконета. Две безмятежные души, наконец, сплелись в порыве страсти и нежности.

— Ну, не смущайся, — мягко улыбнулся принц, — это вполне нормальное чувство.

— Да просто понимаете, — Тардор несколько раз в нерешительности переступил с ноги на ногу, — это у меня первый раз такое. Я влюбился, что ли? Какое это, однако, странное слово…

— Ну да, нам с Экроном этого не понять, — усмехнулся Форин. — Так ведь?

— Да ну его всё, — махнул рукой здоровяк. — Не тот я человек, чтобы заводить семью и детей, не такого склада.

— Ну а мне уж слишком секира моя дорога, — погладил Форин рукоять своего оружия, — не хочется под каблук лезть.

Меагорн, до этого не вступавший в разговор, вдруг резко отшвырнул в сторону остатки свинины и с шумом поднялся со стула.

— Сидим тут, как пять наседок, и занимаемся какой-то ерундой. Вы только вдумайтесь, о чём мы говорим! — маг выразительно поднял вверх указательный палец. — Нам нужно думать, как войну выиграть, как победить Азаруга и Даринора с их армиями, а мы обсуждаем, кто, как относится к женскому полу!

Меагорн смачно плюнул под ноги и вышел из каюты.

— Что с ним? — Тардор озадаченно посмотрел на дверь, которая с шумом захлопнулась за его спиной.

— Не обращай внимания, — проговорил Килан, — нервы у него сдают, и, честно говоря, я и сам был бы рад, чтобы что-нибудь уже произошло, нет сил сидеть без дела.

Неожиданно на лестнице раздались шаги, и, раз стукнув в дверь, в каюту ввалился Дист.

— Земля на горизонте, господа, — хрипло проскрипел он. — Капитан вам просила передать.

— Ну, наконец-то, — осклабившись, проговорил Форин.

Килана же такая новость одновременно бросила и в жар, и в холод. Он постоянно думал о том, как ступит на землю Гороса, но ему всегда казалось, что это произойдёт нескоро, и что у него ещё куча времени для того, чтобы разобраться со своими мыслями. Именно поэтому сейчас, когда час пришёл, он был совершенно к этому не готов, хотя и очень желал, наконец, заняться чем-то стоящим.

Через несколько минут после получения столь важной вести, Килан, Меагорн, Тардор, Экрон, Форин и Джованна, собравшись в капитанской каюте, принялись обсуждать план предстоящей высадки.

— Значит так. Анализируя местность, я пришла к выводу, что произвести высадку без больших потерь можно только в этом месте. — Джованна указала рукой на мерцающую вдали крепость. — Это форт Фанорн — только здесь нет поблизости орочьих галер. Во всех других бухтах их всегда предостаточно.

— Ты хочешь захватить этот форт? — Килан с удивлением посмотрел на девушку.

Та вернула ему взгляд.

— Выбирая между схваткой с орочьими галерами и битвой с фортом — конечно, я выбрала бы второе. Захватить форт мы сможем, а вот против галер шансов у нас мало. Атакуют они обычно стаями по пять-шесть штук, и, как показывает практика, их жертва из расставленного капкана выйти уже не может.

— И как же ты планируешь провести высадку?

— Очень просто. «Канарейка» потихоньку, под прикрытием ночи, посадит несколько десятков человек, в том числе и вас, на лодки, а пока они будут плыть к острову, корабельные канониры отвлекут всё внимание орков на себя. Далее вы ступите на землю и захватите форт уже изнутри, и мы сделаем его своей укреплённой базой на то время, пока вы отправитесь на поиски той эльфийки.

— Ну что ж, — скривился принц, — звучит, конечно, скверно и пахнет большим риском, но лучше так, чем вообще никак. Когда приступаем?

***

Три лодки с шумом грохнулись на воду. Килан, Тардор, Меагорн, Форин и Экрон вместе с шестнадцатью храбрецами заняли свои места на вёслах.

— Встретимся на берегу, — раздался сверху приглушённый голос Джованны, — и постарайтесь не умереть за это время.

— Сделаем всё возможное, — Килан сумрачно ей кивнул.

Вёсла ударились о воду, и три утлых судёнышка в полном мраке направились в сторону форта.

— Отойдём немного в сторону для начала, — предложил принц, внимательно разглядывающий каменные укрепления в подзорную трубу. — Дождёмся, когда Джованна откроет огонь.

Они стали сушить вёсла. Корабль к тому времени уже отошёл от лодок на приличное расстояние, и Джованна теперь не боялась действовать открыто. Она знала, что с форта их заметили ещё вчера, но тогда точно понять, что за корабль подошёл к их берегам, орки не могли — следовательно, не могли и открыть огонь по новоприбывшим. Это дало несколько козырей в рукав пиратам.

«Канарейка» расправила паруса и подошла максимально близко к крепости. Дист переложил руль на другой галс, а Огл принялся заряжать орудия на правом борту, которым корабль теперь был повёрнут к форту. Помимо всего этого, Джованна заранее приказала погасить все огни на судне, для того чтобы окончательно дезориентировать орков.

Неизвестно, заподозрили ли что-нибудь воины Азаруга или нет, важно одно: когда прозвучал первый залп, и несколько укреплений форта вместе с орудиями буквально подняло в воздух, орки не смогли быстро на него ответить.

Ответный залп прозвучал примерно через шесть минут. К тому времени «Канарейка» уже сменила своё место дислокации.

Килан же и остальные, как только прогремел залп, вновь опустили вёсла в тёмную воду и в быстром темпе начали уменьшать расстояние до берега.

— А какой у нас вообще план? — переводя дыхание, спросил Тардор. — Просто подплывём к берегу и навалимся на форт? А если там врагов несколько сотен?

— Посмотрим на месте, — отмахнулся Килан. — Но насчёт гарнизона — я так не думаю. Ничем не примечательный форт, который расположен вдали от большинства корабельных маршрутов. Да и к тому же основные силы орков сейчас на континенте, и я очень сильно сомневаюсь, чтобы Азаруг брал в расчёт то, что в его отсутствие кто-нибудь попытается напасть на остров.

Слова Килана немного обнадёжили его, и Тардор, обернувшись, взглянул на корабль. Силуэт «Канарейки» появлялся во тьме лишь изредка, тогда, когда её борта разрисовывались яркими всполохами орудийных вспышек. Его сердце невольно сжалось. Он очень сильно переживал за Джованну…

Неожиданно около одной из лодок взметнулся вверх столп воды, и буквально тут же вторую лодку, которая шла параллельно лодке друзей, разворотило вдребезги.

— Как они нас увидели?! — Форин в ужасе уставился на форт. Отсюда уже было видно, что жерла нескольких пушек смотрят не в сторону корабля, а на них.

— Быстро все из лодок! — что было сил, проревел Килан.

Все мгновенно оставили лодки, которые через несколько минут превратились в деревянное месиво.

— Все целы? — вынырнув, принц быстро оглядел барахтающихся около него воинов, двое из которых держались на поверхности из последних сил.

— Так, Меагорн, захвати с собой Экрона, а я возьму Форина. Как же нам не повезло, что эти двое не умеют плавать.

Увидев, что людям на лодках приходится туго, Джованна приказала усилить огонь. Помимо бортовых орудий, в дело вступили и мортиры, которые в два счёта смели одну из двух дозорных башен форта.

Тем временем Килан и остальные, получив короткую передышку, кое-как доплыли до берега. Из двадцати одного их осталось всего лишь четырнадцать.

Быстро вытянув грузного гнома на берег, Килан огляделся. Прямо впереди в стене была метровая пробоина, уходившая внутрь форта.

— А вот и ворота, — улыбнулся он, — туда мы и отправимся.

— Дай хоть отдышаться, — прохрипел Экрон, выплёвывая остатки набившейся в рот воды.

— Нет у нас времени, — Килан вынул из ножен меч и, подавая пример другим, первым взлетел на стену, скрывшись в созданном ядрами проёме.

— Он ненормальный, — проворчал Форин.

— Да, это точно, — согласился с ним Меагорн. — Но нам, пожалуй, лучше отправиться следом.

Они набрали в лёгкие побольше воздуха и ринулись в проём. Внутри форт буквально весь пропах порохом. Всюду клубился дым. Этот факт сыграл на руку атакующим. Орки, думающие, что вместе с лодками погибли и их гребцы, сосредоточили всё своё внимание на корабле, и поэтому люди и гном под прикрытием дыма смогли быстро подобраться к ведущим непрерывный огонь батареям форта.

— Только тихо, — прошептал Килан, когда все собрались около него. — Атакуем резко, и снова уходим в дымку, это поссет панику в их рядах.

Орки, полностью поглощённые попытками отправить, наконец, на дно этот ненавистный им корабль, поначалу не заметили, как, начиная от правого края, одна за другой начали замолкать их пушки. Когда же они обратили на это своё внимание, уже около половины их батареи пустовало. Огонь быстро прекратился, а дунувший с моря сильный ветер развеял дым, явив взорам лежавшие возле пушек трупы.

Явил ветер также и сражающихся совсем рядом с ними пиратов.

— Ох, — только и произнёс Килан, когда его взгляд столкнулся с взглядами нескольких десятков орков.

Оценив обстановку, орки ринулись в атаку. Бой на стенах форта закипел с новой силой. Вероятно, это сражение стало бы последним для Килана и его друзей, если бы не уверенные действия Джованны.

Как только форт прекратил вести огонь, она мгновенно приказала поднять все паруса и прямым курсом ринулась к берегу. Она так спешила, что даже не стала бросать якорь — «Канарейка» просто села на мель. Команда же её, быстро перепрыгнув через борт в воду, кинулась к берегу.

С приходом столь мощного подкрепления участь орков была предрешена. Пираты перебили их всех, оставив только одного.

— Этот нужен нам в качестве пленного, — прокричал Килан, когда Джованна уже хотела пронзить последнего орка. — Он расскажет, куда они отправили Виэтвену.

Долго отпираться и противиться принцу орк не стал. Он тут же выдал, что не так давно к Горосу причалили пять галер, везущих, по слухам, какую-то важную для вождя особу. Сказал он также, что её велено было переправить в столицу острова, город Горос.

После этого, милостью Килана, орк был отправлен восвояси.

***

— Он вернётся, — Джованна сумрачно смотрела на то, как маленькая фигурка орка скрывается за высоким склоном, — и вернётся не один.

— Я обещал, что отпущу его, — пожал плечами принц, — а своё слово нарушать я не люблю.

Джованна печальным взглядом посмотрела на него и спросила:

— Когда вы уходите?

— До конца дня.

— Тогда позволь меня попросить тебя об одном одолжении. Прикажи остаться со мной Тардору.

Килан с удивлением посмотрел на девушку.

— Я не могу ему приказывать, Джованна. Я всё понимаю. Ты беспокоишься за него, но, увы, тут я бессилен. Если он сам захочет остаться, то я не буду против.

— Но он не захочет, — с горечью произнесла Джованна. — Ты ведёшь их на смерть, Килан, ты это понимаешь?

— Да, — голос принца был твёрд, — но этот путь они выбрали сами. Мы уже давно по нему идём…

***

Через несколько часов, когда солнце поднялось над землёй и осветило разрушенный форт, они вышли в поход. На душе у них было очень неспокойно и тревожно.

Джованна обещала снять орудия с форта и переместить их в сторону острова. Дабы, в случае атаки орков, крепко попотчевать их чугунными ядрами. Килан же, в свою очередь, сказал ей, что если через две недели они не вернутся обратно, то «Канарейка» может сниматься с якоря и плыть обратно в Денеторию.

Прощание, в целом, было кратким и сдержанным. Джованна держалась мужественно, прощаясь с принцем и остальными, но, когда подошёл черёд Тардора, она не смогла сдержать слёз. И хоть он и пытался её убедить, что бывал и не в таких передрягах, девушка была безутешна.

— Ты мог бы остаться с ней, друг, — видя, как переживает Тардор, чуть позже сказал ему Килан. — Мы бы справились сами.

Тардор сумрачно улыбнулся ему в ответ.

— Нет уж, — покачал он головой, — мы вместе это начали, вместе нам и заканчивать.

Килан посмотрел вдаль. Выжженная земля Горос давила на его состояние своим тленным видом…

***

Говорят, когда-то, в древние времена, этот небольшой остров был цветущей долиной. На нём так же, как и в Денетории, жили люди, эльфы и гномы. Но было это настолько давно, что уже мало кто об этом знает.

Катаклизм, уничтоживший на Горосе всё живое, произошёл случайно. И виной тому оказался всего лишь один человек.

Этим человеком был маг, великий маг Дервеньтий. Он был наделён удивительными способностями; мог исцелять смертельные болезни и раны, мог побеждать разнообразных чудовищ, коими в то время кишел остров, мог создавать предметы из ничего.

Но, как водится в таких случаях, огромная сила порождает огромную ответственность. Однажды в своих изысканиях Дервеньтий зашёл слишком далеко. Он пожелал заполучить контроль над разумом людей, стать их живым богом. Для этого он день и ночь целых десять лет не выходил из своей пещеры, и всё колдовал и колдовал. И, наконец, у него получилось — он сумел захватить разум одного из своих подмастерьев. Парень стал буквально марионеткой в руках хитрого и коварного мага.

Дервеньтий почувствовал власть. Он вышел из своей пещеры и отправился в путешествие по острову, собирая себе армию верных марионеток. В конце концов, он поработил даже сознание владыки Гороса. И кто его знает, чтобы случилось дальше, если бы в дело не вмешались боги.

Они предупредили Дервеньтия через знамение, чтобы он остановился и прекратил своё мерзкое занятие. Но он к тому времени уже настолько потерял человеческий облик, — из-за того, что постоянно имел плотный контакт с чёрной магией, — что начал превращаться в чудовище. Он объявил войну богам и заявил, что захватит их твердыню и станет сам единым богом.

Но сил его для этого оказалось недостаточно. Боги вышли на битву, и в результате Горос был превращён в Выжженную землю, а сам Дервеньтий был лишён магических способностей и умерщвлён. Но, однако, у медали была и обратная сторона: все люди, эльфы и гномы, которые жили на острове, из-за этой ужасной войны, закончившейся магическим катаклизмом, начали резко менять облик. Люди стали образом и подобием будущих орков, эльфы стали ограми, а гномы, как бы в противоположность своему росту, — великанами.

Исправить эту катастрофу боги не смогли, и в итоге Горос отсоединился от Денетории и стал жить по своим собственным законам. Сначала жизнь населяющих его созданий была дикой борьбой за пропитание, когда все три расы нападали друг на друга в целях получения пищи. А затем орки, у которых по необъяснимым причинам сохранился какой-никакой, но людской, разум, подмяли под себя огров и великанов, и стали главенствующей расой Гороса…

— Килан!

Голос Меагорна раздался прямо над ухом принца, и он нехотя открыл глаза.

— Что с тобой произошло? — тон мага был очень тревожным.

Килан с удивлением посмотрел на друзей.

— Ты упал, — пояснил ему Меагорн. — Просто шёл — и упал.

— Ох, — схватился за голову принц. — Я думал и, вероятно, уснул. Но сейчас всё в порядке.

— Да нет уж! — прокричал Тардор. — Ничего не в порядке! Ты совершенно выбился из сил за эти несколько дней, тебе нужно отдохнуть.

Килан хотел было возразить, но ему не дали этого сделать.

Все начали в быстром темпе разбивать лагерь. Уже через несколько минут Килан лежал укрытый пледом и пожёвывал кусок старого, засохшего хлеба.

— Интересно, чем они здесь питаются? — в задумчивости он оглядел пустошь.

— Я слышал, что они разводят скот и животных, — ответил ему Меагорн. — В столице, вроде бы, у них есть специальные загоны. А так, я думаю, они не брезгуют и поеданием себе подобных.

— Кстати, да, — скривился гном, — это всеми признанный факт. Особенно, насколько я знаю, у них в чести есть великанов. Эти здоровяки совершенно безмозглы, а мяса в них много.

— Да уж… Как бы нам самим не попасть к ним на стол, — тревожно проговорил Экрон.

— Да ладно тебе, — Килан улыбнулся, получилось вяло, — я сомневаюсь, что мы будем вкусной и питательной пищей. Из нас, вон, былую дородность сохранил только Форин.

— Это ты так намекаешь, что, когда закончится еда, вы сожрёте меня? — поинтересовался гном.

— Кто его знает, Форин, кто его знает, — Килан загадочно усмехнулся, и, перевернувшись на другой бок, сразу же погрузился в объятия сна.

Через некоторое время за ним последовали и остальные.

***

Килан проснулся от того, то ему стало очень холодно. Несомненно, хотя в Денетории уже и была середина осени, — здесь, на Горосе, этого холода совершенно не чувствовалось. Если сравнивать расположение, то родина орков располагалась примерно на той же широте, что и север Денетории — это было весьма странным фактом. Вряд ли кто-нибудь мог бы точно сказать, почему так происходит. Все философы и мыслители говорили всегда, что во всём виноват магический катаклизм.

Однако сейчас Килану было очень холодно. Он нехотя приоткрыл глаза и попытался перевернуться на другой бок. Этого сделать ему почему-то не удалось, и мало того — ужасно заболела голова.

Принц быстро отринул остатки сна и попытался оглядеться. Внизу была земля, точнее — старая каменная кладь. Сам же он, как, оказалось, висел вверх ногами, привязанный к каменной балке какими-то крепкими верёвками.

Первоначальные наблюдения принца весьма и весьма огорчили. Всё дело пахло очередной передрягой, и, похоже, что весьма неприятной.

Килан попытался ещё раз пошевелить рукой. Ладонь упёрлась во что-то липкое и крепкое. Как бы он ни пытался разорвать путы, сделать у него этого не получилось.

Помимо всего прочего его немало волновало, где находятся его друзья. Насколько он понял, — хотя из-за того, что кровь уже довольно сильно прилила к голове, понимать было сложно, — он находился в каком-то полуразрушенном помещении.

Это добавило Килану ещё порцию мыслей. Он прекрасно помнил, что когда они разбивали лагерь, вблизи не было никаких строений. Отсюда вытекало, что здесь они очутились не по своей воле. Тогда как? Орки? Ну, нет, они бы не стали так утруждаться — связывать, да ещё и вешать вниз головой. Это для них слишком сложно. Они бы сначала перерезали всем глотки, а потом уже стали разбираться, кто это такие и что здесь делают.

Неожиданно сверху над принцем что-то зашевелилось. Он, что было сил, попытался поднять голову и посмотреть, но у него этого не вышло. Голова стала очень тяжёлой, да и при каждом движении сильно пульсировала.

Очень скоро шевеление начало приближаться, и вот он вдруг почувствовал, как по его ногам и животу ползёт что-то мохнатое и чёрное. В этот же миг, приподняв-таки голову, Килан встретился взглядом с шестью горящими красным огнём глазами. А через несколько секунд и сама голова огромного паука показалась на свет.

Принца инстинктивно передёрнуло. Да, он увидел уже немало чудовищ за последнее время. Но это было воистину самым ужасным.

Паук продолжал медленно спускаться по его телу вниз, буквально прорезая его насквозь своим взглядом. А Килан пытался лихорадочно ворошить в свинцовой голове варианты и мысли, как спастись из этой непростой ситуации.

Неожиданно добравшись своими щупальцами до его шеи, паук остановился. Он немного поворочался из стороны в сторону, и с силой запустил своё жало в ему живот. Жало легко прорвало паутину, но вместо того, чтобы затем врезаться в мягкую плоть, упёрлось во что-то жёсткое.

«Это мой клинок», — промелькнула в голове Килана обнадёживающая мысль.

Он вновь шевельнул пальцами и понял, что паутина ослабла. Нанеся удар жалом, чудовище само заметно облегчило ему задачу. Быстро, пока враг не нанёс ещё один удар, Килан качнулся вперёд, выхватил меч и одним махом перерезал толстую паутину, связывающую его с верхней аркой строения.

Он грузно рухнул на каменный пол, при этом сильно ударившись головой. Кровь вмиг прилила к глазам, но времени для того, чтобы прийти в себя, у него уже не было. Огромное чудовище спрыгнуло сверху и устремилось на него.

Килан, быстро оправившись, поднялся на ноги. И хотя в его голове одновременно стучали несколько сотен молотов, он решил сражаться до конца.

Спустившись на землю, паук показал себя во всей красе. Он был чуть ли не с метр в высоту, а лапы его были такой же длины, как и клинок принца. Чудовище неистово зашипело и ринулось на Килана.

Он сделал несколько шагов назад и ловким ударом отбил тянущиеся к нему мохнатые лапы.

Паук зашипел ещё более злобно и, весь сжавшись, прыгнул на него. Лишь чудом, использовав свою великолепную реакцию, принц сумел уклониться, и чудовище ударилось в стену в нескольких сантиметрах от него. Решив не дожидаться, пока оно оправится, Килан быстро развернулся и нанёс по брюху паука мощный удар. Клинок с хрустом пробил хитиновый панцирь. Однако радоваться было ещё рано: зашипев от боли, паук тоже быстро развернулся и хлёстко ударил передней лапой принца в живот. Килан с размаху влетел в стену.

Встать он смог не сразу. На его радость, и паук не сумел быстро его добить. Чудовище так и осталось лежать возле той стены, куда оно врезалось.

Потерев ушибленный бок, хромая на одну ногу, Килан аккуратно подошёл к пауку и слегка ткнул его тушу клинком. Чудовище не подавало признаков жизни. Принц аккуратно переступил через паука и направился к выходу из комнаты.

Покинув место своей битвы, Килан очутился в большом зале, который весь был покрыт паутиной. Взглянув наверх, он приметил четыре больших кокона, свисающих вниз.

Уже через несколько минут, аккуратно разложив четырёх своих друзей на каменном полу, хлёсткими пощёчинами Килан приводил их в чувство. Особенно сильно пришлось лупить Тардора: казалось, паук его накачал своим ядом до смерти. Однако же, нет — через некоторое время, и он пришёл в себя.

Друзья сразу набросились на принца с вопросами, и тот рассказал им всё, что знал.

— И теперь эта тварь лежит там? — Форин указал рукой на зияющий за спиной Килана вход.

— Да, и я думаю, она мертва, — принц внимательно окинул остальных взглядом. — Однако одна вещь мне совершенно непонятна: как паук мог застать нас врасплох, вы ведь выставили стражу?

Все виноватым взглядом посмотрели на принца.

— Вы серьёзно?! — по лбу Килана волнами забегали морщины. — Мы в самом центре вражеских владений, и вы не выставили стражу! Могли вообще тогда уж просто перерезать друг другу горло — какая разница, если бы это вскоре сделали орки!

— Килан, — настойчиво проговорил Меагорн.

— Что — Килан? Я не желаю ничего слушать!

— Килан, обернись, — Форин судорожно указал за ему спину, на узкий проход, из которого, быстро передвигая лапами, к принцу полз паук.

Но Килан был слишком зол, чтобы обращать внимания на это предостережение.

— Вы должны отдавать себе отчёт в своих…

Договорить ему не дали. Меагорн быстрым движением отпихнул Килана в сторону и, спешно наговорив заклинание, отправил в подошедшее совсем близко чудовище жгучий огненный шар.

Паук вмиг превратился в обугливающийся кусок плоти.

— Я же его убил! — отойдя от шока, выругался принц.

— Пожалуй, нам лучше поскорее отсюда уйти, — предложил Экрон, и они стремительно покинули обиталище чудовища.

***

Вскоре по картам друзья обнаружили, что, как говорится, нет худа без добра. Оказалось, что паук, отнеся их в своё логово, значительно сократил их путь до Гороса.

— Вот смотрите, — Килан ткнул пальцем в центр карты. — Мы были, получается, здесь. А теперь находимся в районе вот этих вот руин, над которыми, кстати, так и написано, что место это опасно.

— Зато он, как минимум, сэкономил нам часов пять ходьбы, — пожал плечами Форин.

— Но всё же в следующий раз часового лучше выставить, — гневно напомнил друзьям принц. — Мы уже достаточно хорошо знаем, что стоит нам только хоть на несколько часов потерять бдительность — постоянно что-то случается.

Они продолжили свой путь по Выжженной земле, и чем дальше они продвигались, тем унылость пейзажа становилась всё более и более заметной. Иногда вдали появлялись руины древних зданий, но после случая с пауком друзья старались обходить их стороной.

Всё время их переходов Килан думал о том, каким именно образом они смогут попасть в город орков и провернуть спасение Виэтвены максимально незаметно. Но чем больше он размышлял об этом, тем сильнее заходил в тупик. В итоге, он решил, что им не остаётся ничего иного, как просто попытаться прорваться в Горос силой, вырвать Виэтвену из цепких лап орков и тут же броситься назад. План этот, конечно, был крайне скверным, и шансов на его выполнение не набиралось даже и десяти из ста, но иного у него не было.

Во время одного из привалов — ближе к вечеру, когда все остальные мерно дремали, а Килан вновь был погружён в размышления, любуясь искрами небольшого огонька, разведённого из росшего неподалёку сухого мха, — вблизи послышались крики, а земля сильно задрожала.

Принц молниеносно подскочил к костру и, накинув на него одно из одеял, затушил.

Шум и тряска усилились.

— Это происходит за тем холмом, — проснувшись, Меагорн указал на небольшую возвышенность, отделяющую их от равнины.

— Давайте посмотрим, — предложил Килан, — только очень аккуратно и тихо. Форин, останься, пожалуйста, у костра.

Гном хотел было что-то высказать, но передумал, и глубоко вздохнув, уселся на камень. Все остальные, осторожно передвигаясь, достигли возвышенности холма, откуда их глазам предстало удивительное зрелище.

Небольшой отряд орков вёл перед собой закованных в кандалы двоих огромных великанов. От каждого шага гигантов землю трясло, как корабль во время качки.

Посмотрев на них, у Килана в голове невольно возник новый план.

***

— Эй, вы, там! — грозно проревел командир орков, когда их отряд зашёл в узкий проход между двумя холмами. — А ну, тряхните эти тварей, пускай шевелятся быстрее, нам на следующий день уже нужно прибыть в столицу!

Несколько дородных орков быстро развернули огромные плети, и, что было сил, принялись стегать ими великанов. Удары острой и хлёсткой плетью приходились существам по ногам, и от этого им было очень больно. Боль свою они выказывали ужасным рёвом — казалось, будто несколько десятков горнов разразились звучанием одновременно.

— Так-то лучше, — орк улыбнулся, показав свои гнилые зубы.

— А хорошая добыча получилась, правда, Гохай? — обратился он к одному из орков, шедших справа от него.

— Хватит надолго, — протянул в ответ Гохай. — Они вон какие большие, мяса в них, небось, не меньше, чем в нескольких десятках свиней.

Первый орк хотел было сказать что-то ещё. Но неожиданно его горло поразила стрела. Он захрипел и упал, заливаясь чёрной кровью.

— Что за чёрт?! — проревел Гохай. — А ну-ка, парни, быстро все к…

Договорить Гохай не успел: огненный шар прилетел ему в лицо и мгновенно превратил его в обугленную кочерыжку.

В этот же момент из-за холма в оставшихся орков полетели камни, сопровождающиеся стрелами и огненными шарами. Весь узкий проход мгновенно окрасился в чёрный цвет. Через несколько минут в живых не осталось ни одного орка.

— Ну вот, славная работа, — улыбнулся Килан, опуская лук. — Теперь спустимся туда и заберём их снаряжение.

План принца был очень прост — он решил, что если все они переоденутся в броню орков и, перемазав грязью лица, посильнее натянут на них шлемы, то возможно смогут беспрепятственно войти в орочью столицу.

— А что делать с этими? — Меагорн рукой указал на двух великанов, усевшихся на тропе.

Килан бросил на них быстрый взгляд. Ему показалось, что великаны совершенно безобидны. И даже наоборот, они были очень несчастными — достаточно было взглянуть им в глаза, чтобы понять это.

— Ты сможешь разбить кандалы? — Килан пристально посмотрел на мага.

— Ты хочешь, чтобы я их освободил? — Меагорн буквально застыл на месте, в недоумении глядя на принца. — А если они решат нас растоптать? Для них ведь это раз плюнуть!

— Я так не думаю, — принц мягко улыбнулся. — Посмотри на них, вся их жизнь — это пелена страданий и бед, не станут они на нас нападать.

— Что ж, ладно, — махнул рукой маг, — но только если они нас раздавят, в этом будешь виноват ты.

Меагорн быстрым движением рук создал тёмно-синюю магическую сферу и, прошептав несколько слов заклинания, швырнул её в кандалы великанов. Оковы вмиг спали. Два грузных существа неспешно поднялись и окинули своих спасителей благодарными взглядами. Затем они переступили через несколько камней и широкими шагами начали удаляться прочь.

Друзья ещё несколько минут с удивлением смотрели им вслед, а затем принялись стаскивать с себя броню и напяливать орочьи обноски. Действо это, конечно, было очень мерзким, но иного выхода у них не было. Килан прекрасно понимал, что, насколько бы ни был этот план рискованным, он был единственной надеждой друзей на удачный исход их похода.

***

К утру следующего дня небольшой отряд «орков» подошёл к Горосу.

Сама по себе столица орков представляла собой широко разросшийся палаточный город. Его сложно было сравнивать с городами Денетории: даже самые захудалые и убогие из них всё равно были в несколько раз чище и спокойнее, чем столица Азаруга.

Здесь всюду, буквально на каждом шагу, валялись объедки, остатки от чьих-то тел, кости и прочий мусор. С понятием чистоты орки не были знакомы. Однако чувства прекрасного они не утратили, именно поэтому их так манила земля Денетории, где всё дышало светом и жизнью. И именно из-за этого орки устраивали с людьми постоянные войны.

Сейчас палаточный городок был весь взбудоражен. Всюду, куда ни кинь взгляд, носились огры и орки, кто-то раздавал какие-то невнятные команды, звенело оружие.

В общей суматохе, никем не узнанные и не замеченные, друзья зашли уже достаточно глубоко в город, но долго так везти им не могло.

— А ну-ка стоять! — раздался сзади чей-то хриплый голос. — Кто такие? Куда идёте?

Они обернулись. Позади, облокотившись о полуторный кривой меч, стоял здоровенный орк. Килан едва слышно щёлкнул пальцами, все вмиг подтянулись и выровнялись.

— Мы посыльные от вождя, — как можно грознее прохрипел принц. — Азаруг желает знать, как поживает его будущая наложница.

Свирепый взгляд орка тут же сменился на испуганный. Страх был заметен и в его тоне.

— Прошу извинить меня за столь грубое обращение, — промямлил орк. — Если вы пожелаете, я могу лично доставить вас к Гудишу.

Килан застыл в нерешительности. Гудиш, видимо, был каким-то важным лицом. Спроси сейчас принц, кто он такой, подозрение орка могло взлететь до опасных высот, и весь план пошёл бы коню под хвост.

— Хорошо, веди нас к Гудишу, только быстрее. Вождь не любит, когда его заставляют долго ждать.

Орк расплылся в радостной улыбке, от чего его лицо стало выглядеть ещё мерзостнее. Быстро выдернув нескольких воинов из проходящего мимо строя, для обеспечения защиты новоприбывшим, он направил их к центру города.

Килан напряжённо думал. Сейчас самым главным было правильно угадать, кто такой Гудиш. Немного помыслив, он решил поставить на стол все карты.

— А что же, Гудиш так и продолжает охранять пленницу? — спросил он у орка.

Тот быстро взглянул на принца и опять улыбнулся:

— А куда ж ему деться? Он там, да ещё и несколько десятков огров в охране.

Килан сдержал радостную ухмылку. Попадание было точным.

Через несколько десятков минут бесконечной ходьбы по запыленным и грязным улицам они наконец-то вышли к центру города, где стояло единственное во всей столице каменное здание. И хоть оно и было почти полностью разрушенным, его величественный вид заставил друзей невольно вздрогнуть.

Как только они вошли в полуразрушенную арку ворот, навстречу им вышел орк с перевязанным наполовину лицом. За его спиной виднелись два больших огра с железными дубинами.

— А ну прочь отсюда, орочье отродье! — прохрипел вышедший. — Я уже говорил, что не видать вам пленницы.

— Сначала разберись, а потом уже рот свой раскрывай! — крикнул на Гудиша орк. — Эти орки прибыли из Денетории, от самого Азаруга!

— Да, — решив, что сейчас самое подходящее время, вставил Килан, — вождь желает знать, как там его наложница.

Гудиш смерил их недоверчивым взглядом и настороженно спросил:

— А бумага с подписью вождя у вас есть?

Этот вопрос не выбил Килана из колеи, он ожидал такого вопроса.

— Наша галера по пути наткнулась на пиратов, — ответил он, — Завязался долгий бой, бумаги Азаруга, как и несколько бочек с пресной водой, отправились на дно кормить рыб.

Гудиш почесал подбородок. По его глазам было видно, что он всё ещё сомневается. Однако, как бы то ни было, через несколько минут он отправил доставившего сюда новоприбывших орка обратно в строй, а «посыльным» Азаруга заявил, что они могут увидеть наложницу, но перед этим они должны сдать своё оружие.

Килан коротко кивнул, и все их клинки перекочевали в огромную сумку, которую нёс за плечами один из огров.

— А что у вас здесь за суматоха такая? — спросил принц у орка, когда они поднимались по лестнице к зданию.

— Недавно пираты напали на форт Фанорн, изрядно порезали наших и захватили там позиции. Войско выходит, чтобы отбить крепость обратно.

Больше Килан ничего спрашивать не стал. Двери открылись, и они вошли в небольшое помещение. В углу его, скорчившись и сжавшись в комочек, сидела Виэтвена.

— Ну как, увидели? — ухмыляясь, вопросил Гудиш.

— Увидел, — Килан развернулся и, что было сил, впечатал кулак в морду орка.

Безмолвный приказ был выполнен беспрекословно. Один из двух огров мгновенно превратился в угли, а второго, навалившись втроём, победили Экрон, Форин и Тардор.

Килан сбросил с головы шлем и подбежал к девушке, которая совершенно ничего не понимала.

— Килан?!

— Да, это я, любимая, — только и смог проговорить он.

Виэтвена несколько секунд вглядывалась в знакомые черты своего возлюбленного, а потом кинулась в его объятия.

— Я думала, ты погиб, во дворце Осдора болтали всякое…

— Кхх, кхх, — прокашлялся Меагорн, — не хотел бы прерывать ваше воссоединение, но наше время на исходе.

— Да, ты прав, — Килан быстро поцеловал девушку в щёку и направился к выходу.

По пути он выхватил из сумки свой клинок и подставил его к горлу очнувшегося орка.

— Ты будешь нашей гарантией выхода отсюда!

Орк усмехнулся:

— Ты уже труп, человек, ты уже труп.

Распахнув двери, друзья выбрались наружу, где их уже во всеоружии встречали несколько десятков хорошо вооружённых огров.

— Все назад! — прокричал Килан. — Назад, или я перережу ему горло!

Но не успел он ещё договорить последнее слово, как один из огров размахнулся и швырнул в стоявшего перед принцем орка своё копьё.

— Я же сказал, что ты труп, — заливаясь кровью, прошептал Гудиш.

Килан от неожиданности застыл на месте. Эти секунды промедления стали фатальными. Крупный огр с увесистой дубиной швырнул в него топор. Стоявший неподалёку Тардор, в последнюю секунду бросился вперёд и, оттолкнув принца в сторону, принял удар на себя.

— Тардор, НЕЕЕЕТ!

Килан быстро поднялся и подбежал к другу. Кровь обильными потоками била из его груди и струями текла на выжженную землю.

— Ты не умрёшь, Тардор! Слышишь, ты не умрёшь!

— Оставь, друг, — еле слышно прошептал Тардор. — Ты лучше меня знаешь, что рана смертельная.

Он отвернулся и сплюнул заполняющую его рот красную субстанцию.

— Для меня было честью сражаться рядом с тобой, Килан. Честью было быть твоим другом, — голос его становился всё слабее. — Передай Джованне, что я её… люблю.

Последнее слово Килан уже разобрал по губам. Голос у Тардора пропал, а через несколько секунд его сердце перестало биться.

Глаза принца застилали слёзы. Кто-то что-то говорил ему, кто-то пытался увести за собой. Килан не реагировал ни на что и Экрон просто схватил его в охапку и кинулся бежать.

Огненный шар, брошенный Меагорном, помог им выиграть немного времени, но далеко убежать они всё равно бы не смогли. Тем более что их сильно подкосила смерть Тардора. Огры окружили их поредевший отряд и начали медленно подступать ближе. Выхода не оставалось, нужно было принять бой. Сражение, которое наверняка стало бы для них последним.

Однако удача в такой тяжёлый час не отвернулась от них. Оказалось, что и на Горосе есть ещё существа, для которых понятие благодарности — не пустой звук.

Потрясая землю, на арену битвы вырвались два великана. Те самые, которых Килан освободил несколько дней назад. Они вмиг расшвыряли огров в стороны и отбили охоту у стоявших за ними орков поквитаться с чужаками.

— Как Килан? — тревожно спросил Меагорн, видя, что принц по-прежнему не пришёл в себя.

— Он ни на что не реагирует, — тревожно проговорила Виэтвена.

— Это — шок, скоро он придёт в себя.

Маг оглядел стоявших вблизи великанов.

— Спасибо вам, странные создания. Если бы не вы, не стоять нам сейчас здесь живыми.

Один из великанов что-то громко проурчал в ответ, а после подошёл поближе и преклонил перед Меагорном колено. Увидев, что он был в полном недоумении, великан рукой показал сначала на него, а потом на свою спину.

— Они хотят нас довезти, — не веря своим глазам, проговорил маг. — Довезти на себе.

Какой бы опасной не была эта идея — шум погони был уже отчётливо слышен, и поэтому, не став терять ни минуты, друзья быстро влезли на спины великанов. Начался долгий и тяжёлый путь обратно к побережью.

Глава 11

Я не могу назвать себя хорошим правителем. Это правда. Мой дед был хорошим королём, мой отец был хорошим королём, пока его не убили, а я — увы, нет. Да, возможно я и привёл свой народ в Эннор, спас его от окончательного уничтожения, но это ничего не меняет. Это не меняет моей несостоятельности. Разве такой жизни они заслуживают? Разве они заслуживают, чтобы этот вшивый Осдор называл их изгоями, и тыкал в них своими грязными пальцами, пытаясь уничтожить всех до единого?

Долго я водил их по свету, подвергая постоянным опасностям. Сейчас я уже даже не могу точно сказать, сколько их погибло на этом пути. Грош мне цена, если я смею называться королём.

Какой во мне прок, если даже своим же братьям, мятежникам, которые скрывались в лесу Ардариане, я помочь не смог? А ведь они просили о помощи, умоляли дать им кров и приют, но я побоялся. Побоялся, что Осдор направит в Эннор всю свою армию и уничтожит всё, что я пытался защитить. Всё, что я пытаюсь защитить сейчас.

Стук в дверь. Кто там ещё? Я не ждал гостей.

— А это ты старик. Входи, порадуй меня.

Я сажусь в мягкое кресло и внимательно наблюдаю за стариком. Как же он всё-таки постарел за последние несколько лет…

— О принце нет никаких вестей, — говорит он, — да и на севере обстановка крайне плохая. Объединённое войско людей и гномов потерпело сокрушительное поражение от сил Благородных эльфов и орков. Король Кибур убит.

Да, новости, и правда, хуже некуда. Сражён владыка гномов, причём, насколько я знаю, он не оставил после себя наследника, а значит — в Совете начнётся борьба за трон. Какая уж им тут война. Люди без Килана тоже не смогут сделать ничего дельного. А вестей о принце нет, кроме тех слухов, что один из пиратских кораблей, поправ указ Осдора, выбрался из гавани Порт-Калорна и ушёл в открытое море.

— Всё очень плохо, да?

Старик не пытается скрыть, он всё прекрасно понимает.

— Нам ничего не угрожает, владыка, — решил он меня утешить. — Осдор не знает о том, что мы вступили в войну.

— Это потому, что мы в неё толком и не вступили.

Я начинаю быстрыми шагами изрезать вдоль и поперёк всё пространство залы.

— Какой прок от того, что мы вступили в войну? Все вокруг сражаются, всюду льётся кровь, решается судьба мира, а мы сидим здесь, скрывшись под кронами деревьев, да попиваем вино.

— Но ведь Килан сказал, что пока что ему от нас ничего не нужно.

— А толку? Быть может, принц уже мёртв. Лежит где-нибудь в Пустоши или на дне морском, а мы здесь сидим сложа руки.

В глазах старика начинает разгораться интерес. О, он слишком хорошо меня знает, чтобы не понять, что я что-то придумал.

— Вы хотите что-нибудь провернуть, владыка?

Я улыбаюсь. Посмотрим, как он оценит моё предложение.

— Насколько я знаю, всё войско Даринора, как и он сам, находится сейчас близ Ивора.

— Да, это так.

— Что ж, тогда почему бы нам не воспользоваться этой замечательной возможностью и не ударить в тыл королевских владений?

Он начинает понимать, я вижу это по глазам.

— Вы хотите напасть на Гельавэнь?

— Да, друг мой, я хочу это сделать. Пора бы уже Изгоям показать силу, которую они столько времени копили.

— Но вы уверены, что наше войско уже достаточно окрепло?

Интересный вопрос.

— Можно всегда быть в чём-то неуверенным. Можно постоянно всё откладывать, говоря о том, что мы ещё не готовы. Но сейчас, когда решается судьба мира, я предпочту кинуть в бой даже не до конца восстановившуюся армию, нежели спрячусь за своим игрушечным троном и стану ждать, пока все сильные мира сего перережут друг другу глотки. Я не боюсь смерти, старик. Это не потому, что я бессмертен. Нет. Это потому, что я умер очень давно, в ту кошмарную ночь, когда эльфы Даринора убили моего отца и братьев и захватили мой город. Сейчас настало время возродиться из пепла, стать истинным королём в глазах своего народа.

Я посмотрел в глаза старику. Он напряжённо слушал, всё его внимание было приковано к моим словам. Я не знаю, был ли он согласен с моим мнением или нет, но прерывать он не решался. Да и смысла не было. Я уже всё решил.

— Скажи всем, что завтрашним утром мы выходим на Гельавэнь.

***

Возможно, я очень плохой правитель. Который думает не о том, как бы его народ выжил в такие трудные времена, а о том, как бы поскорее вступить в войну. Но такой я есть, и этого не изменишь. Многие скажут, что мной правят чувства — чувства ненависти и злобы. Что ж, они правы, и я этого никогда не скрывал.

Я на всю жизнь запомнил ту кошмарную ночь, когда Даринор, верный друг и союзник, поправ все договоренности, напал на Гельавэнь. Когда посреди ночи меня разбудили истошные крики и звон стали. Когда я откинул штору и увидел, что весь город полыхает в огне…

Слуги донесли, что на нас напали, но на мой вопрос — кто напал? — они не смогли ответить. Что я мог сделать? Я, ещё совсем мальчишка… Единственным выходом было найти отца и братьев.

Я схватил свой клинок, который вряд ли бы мог помочь моей тогда ещё слабой руке, и спустился вниз из своих покоев. Там от матери, которая была очень напугана, я узнал, что все ушли сражаться в город. Мне помнится, я тогда сильно разозлился из-за того, что они не взяли меня с собой. Тогда я ещё не знал, что это спасло мне жизнь.

В гневе я вышагивал по тёмным коридорам, думая, что же предпринять. И хотя я и пообещал матери, что не выйду из хорошо укреплённого дворца, мысли мои были далеко, в душном и красном от крови Гельавэне.

Наконец терпение моё лопнуло, мрачная неизвестность случившегося слишком сильно давила на мой мозг, и я решил отправиться в город. Потихоньку, дабы не попасться никому на глаза, я спустился в нижний зал, который одновременно являлся подвалом, и, отодвинув одну из нескольких больших картин, взглянул в тёмный провал подземного хода. О существовании этого лаза кроме меня, я думаю, не знал никто, да и я, в принципе, вряд ли бы о нём узнал, если бы однажды в качестве наказания отец не послал меня сюда вытирать с картин пыль.

Недолго думая, я влез в узкое отверстие проёма, и через несколько минут нахождения в полной тьме оказался на одной из ближайших к дворцу улиц. Около меня кипело сражение — было такое ощущение, что здесь был его эпицентр. Поначалу лица врагов для меня казались какими-то размытыми. Но когда в моё поле зрения попал Даринор, высокий эльф в белых одеяниях, направо и налево рубящий наших воинов, мне всё стало понятно.

Я занял позицию и выжидал удобного момента, чтобы напасть на него. И в тот миг, когда я уже готов был это сделать, меня опередили. Я увидел своего отца и братьев — они втроём кинулись на бывшего союзника, и… так же, все втроём, погибли от его меча.

Я замер на месте. Кусты, отделявшие меня от злейшего врага, были хорошим укрытием, и поэтому он меня не заметил.

Потом Даринор отправился во дворец, а я так и остался стоять на своём месте. Я знал, что должен был вернуться, должен был защитить мать, но не смог.

Я струсил и сбежал. Нашедшим меня воинам я рассказал, что все погибли. Недолго думая, они объявили меня своим правителем. И первым своим решением я приказал покинуть город.

Теперь этот город вновь был перед моими глазами. И хотя прошло столько времени, он не изменился. В отличие от меня. Теперь я не трусливый мальчик, который побоялся умереть, — нет, теперь я правитель, и за моей спиной тысячи верных мне воинов. Воинов, которые тоже потеряли в этом городе своих родных и близких той ночью.

— Всё готово, повелитель.

Через стену дождя я вижу идущего ко мне старика. По его взгляду видно, как он волнуется.

— Тогда, пожалуй, я добавлю огня в глаза нашим эльфам.

Я покидаю своё место и отправляюсь к воинам. При виде меня они резко приходят в движение, пытаются как можно лучше выровнять строй.

Я поднимаю правую руку вверх. Над войском опускается молчание. Слышно только, как дождь крупной дробью стучит по доспехам и клинкам.

— В этот день… — мой голос дрожит, но я стараюсь придать ему как можно больше уверенности. — В этот день мы с вами вновь стоим под стенами этого великого города. Города, унёсшего с собой много наших родных и близких. Города, улицы и стены которого омыты нашей кровью. Мы могли бы жить в спокойствии в лесах, охотиться и ловить рыбу. Мы могли бы забыть о случившемся и ждать, что судьба сама накажет наших врагов за содеянное. Могли бы. Но этого никогда не будет. Сейчас, на пороге нового мира, наконец-то настал час воздать нашим врагам по их заслугам! Сегодня мы здесь — боги, и сегодня мы здесь — судьба, и сейчас мы бросимся на эти стены, как лавина бросается на береговой маяк, и смоем их, не оставив ничего, кроме трупов и мольбы о пощаде. Вперёд, воины, бейтесь славно, и да свершится наша месть!

Я отхожу в сторону и обнажаю меч. Теперь они готовы, я вижу огонь в их глазах. Они готовы побеждать.

Издавая грозный клич, я бросаюсь вперёд на стены. Но разве они могут меня удержать?

Защитники Гельавэня напуганы — естественно, что они могут без своего вшивого короля? Ничего. Им остаётся только причитать и молить богов о помощи. Но вот только боги им не помогут. Боги — не люди, их подкупить не удастся. Там, наверху, каждому воздастся по его заслугам.

Мы прорываем ворота, сминая их как бумажный лист. Жаль, конечно, разрушать свой собственный город, но сейчас самое главное — это победа. Ворота можно восстановить, а второго такого шанса может уже и не быть.

Мой меч танцует в толпе врагов. Что ж, я уже не тот мальчишка, который боялся умереть или убить другого. Жизнь закалила меня, и я ей за это заплатил сполна.

Вот мы уже прорываем оборону врага, вот врываемся на городскую площадь. Они бегут, спасают свои жизни, но победы не будет, пока я не возьму обратно свой дворец.

Здесь они поставили баррикады. Они пытаются скрыться за ними, но это им не удастся. Я отдаю приказ лучникам. Тетива свистит, враги умирают, баррикады разрушены, путь во дворец свободен.

Что ж, возможно, я и плохой правитель, который не заботится о спокойствии своего народа. Возможно, я жестокий тиран, жаждущий лишь крови и смертей, дабы напитать свою месть. Но я смотрю в глаза своим воинам, когда они поднимают наш флаг над крышей дворца, и понимаю, что все эти испытания, и все эти смерти — были не напрасны.

Глава 12

Корабль рассекал волны, слегка подпрыгивая на их гребнях. Погода в этот день стояла на удивление хорошей. Это было довольно-таки странно, поскольку в Денетории в это время года уже абсолютно везде должен был лежать снег.

Матросы то и дело носились туда-сюда по мокрой и скользкой палубе. Джованна же, проворачивая в руках штурвал, резким голосом отдавала им новые приказы.

— Подтянуть шкоты, брамсели, фор-брамсели, отдать, держите по ветру, Дист.

Сказав это, она оставила свой пост и вернулась обратно в каюту. Килан проводил её грустным, тревожным взглядом. Он с сожалением отмечал, что от весёлой и задорной девушки, которая была готова на всё ради приключений, теперь практически ничего не осталось. Джованна была подавлена и разбита.

Килан сделал несколько глотков крепкого рома из мутной бутылки. Не то чтобы он любил пить. Нет, скорее совсем наоборот, к этому сомнительному развлечению он прибегал достаточно редко, да и пил по большей части только лишь некрепкое пенное или эль.

Однако же сейчас Килан пил ром. И перспектива полного опьянения его совершенно не пугала. Даже ему иногда нужно было забыться и уйти в себя. Никто из его друзей или членов команды ему не мешал. У них у самих на душе скребли кошки.

***

— Я не могу поверить, что он умер, — Экрон судорожно взмахнул руками. — Столько лет бесконечных путешествий, столько лет битв бок о бок. Мне казалось, что ни один меч, и ни одна стрела не способны поразить его жилистое тело.

Меагорн и Форин опустили головы. Они знали, что этот поход мог закончиться очень плохо, и были готовы к потерям. Но тут, как водится, сколько не готовься — всё равно очень сложно и тяжело терять человека, который столько прошёл вместе с тобой. Который делил с тобой пищу и кров. Который готов был подставить своё крепкое плечо, когда в бою становилось совсем уж туго.

Килан винил себя в смерти друга. Он понимал, что судьба хотела предостеречь Тардора от похода на остров. И что, если бы принц приказал ему остаться на корабле, под надёжной защитой пушек форта, ему бы ничего не угрожало. Но Килан не приказал, и Тардор отправился на остров, где и погиб, самоотверженно приняв удар, предназначавшийся ему самому.

В общей суматохе, когда враги напирали буквально со всех сторон, им даже не удалось забрать с собой тело друга. Тардор так и остался лежать там, среди выжженных долин Гороса. Последний воин мёртвой земли.

Килан одним залпом выпил оставшуюся в бутылке жидкость. И мысли его обратились в совсем иное русло. Он невольно подумал о последних днях пребывания на острове.

***

После того как великаны помогли друзьям разобраться с ограми и позволили забраться им на свои спины, началась бесконечная погоня на границе жизни и смерти.

Было очень сложно и тяжело выбираться из кишащей орками столицы Гороса. Если бы не крепкие тела великанов, несущих друзей на себе, им пришлось бы очень тяжело. Мягко говоря, они едва ли смогли бы выжить. А так — раздавив несколько десятков орков, великаны вырвались из окружения и быстрым бегом отправились в сторону берега.

Часть проблемы их положения — как выбраться из столицы — была решена, но вторая часть — как добраться до берега, опередив идущую по следам орочью армию — только надвигалась на них.

Великаны, конечно, были хорошими союзниками, размер их шагов позволял друзьям вмиг покрывать огромные расстояния. Но даже эти огромные существа не были защищены от обыкновенной усталости, из-за которой отряду приходилось останавливаться каждые несколько часов. В эти несколько минут отдыха Килан и остальные приходили в себя и, отдышавшись, снова забирались на могучие тела великанов.

Отряд уходил от погони и днём и ночью, и, в конце концов, через неделю, изнурённые и еле державшиеся на ногах великаны, наконец, вышли к берегу.

Появление двух великанов вызвало небывалое волнение в форте. Пираты подумали было, что на них собираются напасть, и, не долго размышляя, открыли огонь по приближающимся. Всё могло окончиться очень плачевно, но в тот момент в форте не было ни Джованны, ни Огла — поэтому все ядра легли далеко от назначенной цели.

А после на стенах крепости возникла Джо Дрейк и с помощью своей подзорной трубы определила, что приближающиеся великаны несут на своих спинах людей, эльфийку и гнома.

Пальба вмиг прекратилась.

Не дойдя несколько сот метров до форта, великаны спустили своих новых друзей на землю и, утробно мыча и показывая пальцами в обратном направлении, объяснили, что теперь им нужно уходить.

Друзья сердечно распрощались со своими помощниками, и те, меряя землю неспешными шагами, направились прочь вглубь острова.

— Жаль отпускать таких ребят, — проговорил тогда Форин, — в предстоящих сражениях они бы стали очень ценными союзниками.

— Однако забрать с собой мы их не можем, — печально добавил маг. — Да и я сомневаюсь, что в Денетории им будет лучше. Люди зачастую ничем не лучше орков. Есть великанов они, конечно, не станут, но вот как-нибудь покалечить их, или даже убить — вполне способны.

Теперь оставалось сделать самое сложное: подняться в форт и сказать Джованне, что её любимого больше нет на этом свете.

Однако, как оказалось, говорить ничего не пришлось. По мрачным лицам друзей и по их сочувствующим взглядам девушка сама всё поняла. Она лишь только спросила у Килана, как именно умер Тардор, и, получив ответ, коротко кивнула головой.

Как бы ни печален был момент, оставаться на острове друзья больше не могли. Орочье войско было уже совсем близко, и не ровен час, оно бы обрушилось всеми силами на форт.

Джованна отдала приказ — снимать все пушки со стен и переправлять их обратно на корабль. Так же, в быстром темпе, происходила погрузка провианта и пресной воды. Уже к вечеру того же дня «Канарейка» вышла в море.

Но Джованна не могла уйти так просто, не отомстив оркам за Тардора. Она приказала своим канонирам открыть по форту огонь.

— Бейте так, чтобы и камня на камне от него не осталось, — зло скрежетнула она зубами, — и пускай знают, что это только начало!

***

Килан вернулся в реальность. Опьянение начало потихоньку сходить на нет, и он, кинув взгляд вперёд, через белую пелену тумана, снова смог разглядеть на горизонте серые берега Денетории.

Килан вспомнил, что ещё вчера вечером вперёдсмотрящий объявил о появлении на горизонте земли. Впору было готовиться к началу новой вехи их противостояния со Старым королём.

***

К ночи «Канарейка» врылась носом в прибрежные воды. Все собрались на палубе, началось прощание.

— Куда ты теперь отправишься? — мягко опустив руку на плечо Джованны, спросил Килан.

— На Бакари-Айленд, нужно пополнить провиант. А затем, — девушка глубоко вздохнула, — затем, наверное, оставлю своё сердце во власти морских пучин. Продолжу делать своё дело.

Посмотрев Джованне в глаза, Килан серьёзно проговорил:

— Прости меня. Прости за то, что сначала позволил тебе обрести счастье, а потом так вероломно его разрушил.

— Не извиняйся, Килан, — в глазах Джованны стояла печаль. — Так решили боги, и я думаю, что Тардор наконец-то обрёл покой, о котором мечтал.

Попрощавшись с Джованной, Килан, Виэтвена, Меагорн, Форин и Экрон вместе с двумя гребцами отправились на берег.

Долгое плавание подошло к концу, их вновь ждала неприветливая, пустынная дорога.

***

Корабль Джованны пришвартовался в безлюдной бухте, так что друзья вполне могли надеяться на то, что, как минимум, в этом месте они не натолкнутся на вражеских разведчиков.

Путь до Кастер-Тулума, куда они решили направиться, был неблизким, а силы отряда чересчур малы. Тем более, ещё и принц, едва спустившись на твёрдую поверхность, заболел и слёг. Поэтому встреча с врагами могла стать весьма и весьма неприятным делом.

— Чёрт возьми, да что же это такое? — проворчал Форин. — Нет, ей богу, на корабле мне нравилось намного больше, чем здесь. Я опять вступил в коровье дерьмо!

Гном с недовольным лицом уселся на ближайший камень и принялся обтирать свой сапог.

— Ну а что ты хотел? — против воли улыбнулся Меагорн. — Это же Денетория, тут непонятно на что напорешься. Иной раз это могут быть коровьи лепешки, а другой — сколопендра, например.

— Сколопендра?

Виэтвена вопросительно посмотрела на мужчин.

— А тебе Килан не рассказывал о наших приключениях в Пустоши? — поинтересовался у неё маг.

— Нет, — девушка опустила взгляд, — он слишком подавлен, да ещё к тому же и болен. Ты же сам видел, он с трудом может идти, куда там до разговоров.

— Я думаю, это всё из-за усталости и слишком сильного напряжения, — Меагорн осторожно перемешал бульон в котелке. — Ты ведь знаешь Килана, он всегда всё принимает близко к сердцу.

— Да-да, — согласился гном. — Видела бы ты его после сражения под Ивором. Он был совершенно разбит, даже хотел идти сдаваться Осдору, чтобы выкупить твою жизнь за свою.

От таких слов эльфийка вздрогнула. Она ничего не рассказывала Килану о своём пребывании во вражеском плену. Девушке казалось, что это может причинить ему боль. Но сейчас, когда она узнала, какие испытания пережили за это время остальные, она прекрасно понимала, что её, хоть и мерзкое, но относительное спокойное путешествие под конвоем целого орочьего войска и рядом не стояло с их походом.

— Ох, ладно, — видя, как у Виэтвены в задумчивости наморщился лоб, решил перевести тему Меагорн. — Что-то давно уже нет Экрона. Он ушёл на разведку, если я не ошибаюсь, почти час назад.

— Верно, — согласился Форин, — и как-то мне это всё не нравится.

И хотя они выразили своё беспокойство, отправиться вслед за Экроном не спешили, дав ему ещё полчаса на возвращение. Когда же и это время истекло, обнажив клинки и оставив Виэтвену одну присматривать за Киланом, Форин и Меагорн направились в сторону высокого холма, за который ушёл Экрон.

Здоровяка они нашли очень быстро. Он лежал в траве, всматриваясь в даль.

— Нет, ну значит, мы его ждём, переживаем, — проворчал Форин, — а он тут лежит, загорает на снежку!

— Смотри, Экрон, замёрзнешь, — тревожно проговорил Меагорн. — Нам и так уже одного больного Килана хватает.

— Заткнитесь и идите сюда, — прошипел Экрон. — Только очень тихо. Вон, видите — на гору поднимаются какие-то люди.

С тыльной стороны холма, мерно размахивая мечами в ножнах, к лагерю друзей карабкались несколько десятков солдат.

— Вот какая напасть-то, — буркнул гном, — и что мы втроём сможем против них сделать?

— Да уж, — поддержал Форина маг, — шансы наши, и правда, невысоки. Лучше как можно скорее сниматься с лагеря и уходить к лесу.

— Да погодите вы, — Экрон пристально всматривался в поднимающихся. — А вдруг это свои?

— А если нет? Ставка слишком высока.

— Если нет, то я лично всех их перережу, — отрезал здоровяк.

Тот тон, с которым Экрон сказал это, немного охладил пыл Форина и Меагорна и вселил в них надежду.

Через несколько минут, когда отступать уже было в принципе невозможно, они махнули рукой и заявили, что пускай теперь Экрон делает, что захочет. И Экрон сделал. Как только воины подошли на достаточно близкое расстояние, он набрал в лёгкие побольше воздуха и громовым голосом прокричал:

— Именем истинного и единственного наследника трона Денетории принца Килана, я приказываю вам остановиться, иначе мы будем вынуждены обрушить на ваши головы град стрел!

Слова Экрона подействовали на наступающих, они тут же замерли на месте. В их глазах читалось абсолютное непонимание происходящего. Через некоторое время, с поднятой вверх правой рукой, из строя, немного похрамывая, вышел грузный воин. От переносицы ко лбу его шёл глубокий шрам.

— Экрон, не надо стрел и меча, — улыбаясь, проговорил он. — Я по-прежнему верен принцу, как и всё наше войско.

Все трое буквально подскочили на месте.

— Дроу!

Уже через несколько минут весь дозорный отряд командора мятежной армии грелся возле огня в лагере принца.

Килан, который поначалу тревожился, отчего Меагорн, Форин и Экрон так долго не возвращаются, теперь буквально светился от счастья.

— Так значит, вся армия ещё нам верна. А гномы как, по-прежнему с нами?

Дроу, тряхнув головой, нехотя ответил:

— С нами-то с нами, но так сложилось, что во время прошлой битвы Даринор и Азаруг разбили наши силы. Кибур тогда погиб…

Радость принца в считанные минуты сошла на нет. Все невольно погрузились в мрачные дебри размышлений.

— И теперь, — договорил Дроу, — Совет гномов собирается выбрать себе нового короля.

— Знаю я, чем это закончится, — фыркнул Форин. — Совет развяжет гражданскую войну. И будут они лупить себя палками по голове, пока какой-нибудь самый хитрый из них не возьмёт в руки секиру.

Видя, что принц ещё больше впал в уныние, Дроу поспешил продолжить свой рассказ.

— Есть, однако, у нас и хорошая новость: эльфы Лорлина быстрой атакой захватили Гельавэнь, а сейчас через лес Ардариан владыка Изгоев ведёт своё войско к нам.

Килан в удивлении покачал головой:

— Поистине добрая весть. Я и не ожидал, что Лорлин решится на такой резкий шаг. Однако тем паче его преданность общему делу.

Осмотрев друзей печальным взглядом, Дроу тихо произнёс:

— Я вижу, вам тоже пришлось несладко, и не все из вас смогли пережить эти события.

— Тардор погиб как герой, — найдя в себе силы, твёрдо сказал Килан. — Он навсегда останется в наших мыслях и сердцах.

Минута молчания, последовавшая за этим, окутала лагерь непроницаемой тишиной. В ней было даже слышно, как лёгкие, воздушные хлопья снега мягкой поступью шагают по промёрзшей земле, оставляя на лицах друзей свой холодный и мокрый отпечаток.

Первым молчание решил нарушить Килан, тем более что его сильно интересовал один вопрос.

— А вообще, какими судьбами тебя сюда занесло, Дроу? Ищете новую крепость для перевода войск?

Командор мятежного войска мягко улыбнулся.

— Нам нет смысла куда-то переводить войска, Нарос находится в прекрасном состоянии. Просто я вместе со своим отрядом решил отправиться на разведку к дальним фортам.

Какое-то странное чувство вынудило меня на это. Что-то звало меня сюда, манило. И, как оказалось, манило не зря.

— Ну, теперь мы хотя бы сможем в относительном спокойствии добраться до Кастер-Тулума, — выдохнул Экрон. — С такой-то охраной.

Выяснив напоследок друг у друга все интересующие подробности столь долгого пребывания в разных частях Денетории, они решили отправляться ко сну. Тем более, что утром их ждало начало пути в столицу мятежных сил.

Мягко прикрыв Виэтвену одеялом сверху, Килан вышел на улицу. Морозная ночная свежесть радовала его душу и отдаляла страхи и горечи. Принц ощутил в себе прилив новых сил. После того как стало известно, что дело его живо, а армия не разбежалась, спасая свои жизни, Килан вновь поверил в себя…

***

В целом, их переход к Кастер-Тулуму прошёл успешно. Правда, несколько раз отряду всё-таки пришлось вступать в небольшие схватки с конными разведчиками королевских сил. Но битвы эти были им только на руку. Мышцы принца вмиг налились былой силой, а болезнь, столь сильно донимавшая его тело и разум, наконец, отступила.

Через несколько недель быстрого хода перед ними показались высокие вершины гор Эремор. Огромные и опасные скалистые уступы встречали Килана своими высоко поднятыми руками, глубокие пещеры кричали ему слова верности и поддержки. Всё здесь ждало его возвращения, и всё надеялось на то, что теперь, когда он вернулся, дела здесь пойдут на лад.

Жители Кастер-Тулума — в число которых также входили и люди, которые переместились сюда из Нароса, — получив специальное сообщение от Дроу по голубиной почте — теперь вовсю толпились перед Великими вратами гномьего царства. Каждый из них хотел лично выразить принцу свою поддержку и верность. Килан был очень растроган их вниманием, поэтому его речь вышла немного смазанной, но вполне искренней.

После всего этого воинам отряда пришлось добрые полчаса пробираться через толпу людей и гномов к Великим вратам, где их уже ждал специальный эскорт, заранее приготовленный к этому случаю.

А командование над ним осуществлял…

— Теин! — радостно воскликнул Килан. — Как я рад тебя видеть!

Оставив все формальности, принц ринулся вперед и заключил крепкого гнома в объятия.

— Ох, друзья, — улыбаясь, пробасил Теин, — ну и напугали же вы нас всех! Мы уж думали, что и нет вас на свете, что поглотила вас кровожадная пасть Осдора.

— Хотела нас пасть Осдора укусить, — хвастливо проговорил Форин, — да вот только обломала все зубы.

Широкие врата раскрылись, и они попали в уже знакомую им прихожую, куда, казалось, ещё совсем недавно, приходили просить у короля Кибура помощи в борьбе против Осдора. Казалось, это было недавно, но, сколько же с тех пор уже воды утекло…

— Как обстоят дела в Совете? — вкрадчиво спросил у гнома Килан, когда они вступили в длинный коридор, связывающий прихожую и первый зал.

— Грызутся и собачатся между собой, — Теин смачно сплюнул себе под ноги, — старые идиоты. Кибур же не оставил после себя наследника, вот они и начали борьбу за престол.

— В такое время, — покачала головой Виэтвена. — Неужели они не могут отложить избрание нового короля хотя бы до окончания войны?

— Не могут, или просто не хотят, укрываясь за тяжёлым томиком гномьих законов, в котором сказано, что гномье войско в бой может вести только король.

— Абсурд! — выругался Меагорн. — Так они могут навечно укрыться в своих подземельях, оставив нас без какой бы то ни было поддержки.

Неожиданно отряд увидел впереди движение. К ним на всех парах бежал мальчишка-посыльный.

— Кто из вас Форин? — едва отдышавшись, бросил он друзьям.

Гном, с немалым удивлением, раздвинул остальных и вышел вперёд.

— Ну, я, а что, собственно, такое?

— Королева попросила вас как можно скорее зайти к ней, у неё есть для вас важная новость. Если вы не против, мы можем отправиться прямо сейчас?

Форин посмотрел на остальных. В их глазах играло любопытство.

— Иди, друг, — твёрдо произнёс Килан, у которого в голове начинали появляться кое-какие интересные мысли, — мы вас догоним.

Форин кивнул и быстрым шагом отправился вслед за парнишкой.

«Однако… интересно, к чему это может привести», — подумал про себя принц.

Вскоре они закончили свой путь через коридор и направились к залу королей, куда незадолго до этого прибыл Форин.

Дабы скоротать время и немного передохнуть с дороги, друзья отправились в ближайшую таверну, где заказали себе по кружке крепкого гномьего эля.

Примерно через час к ним присоединился Форин.

Как только он вошёл в двери таверны, Килан сразу понял: что-то произошло, что-то очень важное и серьёзное. Глаза гнома одновременно выказывали и задумчивость, и страх, и гордость.

— Мать сказала, что после смерти Кибура прямым наследником королевского трона являюсь я, — сходу выпалил он, и в два глотка осушил кружку эля.

— Так я и думал, — кивнул ему Килан. — И что ты решил?

— Сказал, что это очень серьёзный шаг, и взял некоторое время на раздумье, — Форин неуверенно посмотрел в глаза принцу. — Смогу ли я, Килан, управлять этим царством, хватит ли у меня на это мозгов?

— Я думаю, да, — уверенно проговорил Килан. — Мы вместе, после окончания этой войны, будем заново постигать все азы правления.

— Тем более, — добавил Меагорн, — я думаю, твоя мать будет тебе опорой и поддержкой в этом начинании.

— Да, — согласился с ним Форин, — она сказала, что будет мне помогать. И сказала также, что Совет не посмеет не принять меня в короли, если я соглашусь на это предложение.

— Так как, — в нетерпении спросил Килан, — ты согласишься?

Форин ещё раз окинул взглядом своих друзей и ответил:

— Думаю да, дабы гномы продолжили биться против Старого короля, я стану их правителем и поведу свой народ — либо к победе и жизни, либо к поражению и смерти!

***

Осдор осматривал старинный гобелен. Тонкие линии и изгибы его, вырезанные на дорогой тисовой древесине, в последнее время надолго привлекали внимание Старого короля. Он мог часами рассматривать его.

Этот гобелен служил королевской родословной. На нём записывались, а точнее сказать — выжигались, — имена всех правителей Денетории, от начальных дней и заканчивая настоящим временем. Изначально гобелен представлял собой огромный, вытканный золотыми нитями, ковёр, но однажды с ним случилась беда. Во времена, когда правил дед Осдора, Даний III, во дворце приключился ужасный пожар, и это великолепное произведение искусства сгорело. Тогда, как помнил Старый король, разразился скандал. Даний никогда не был мягким человеком, и поэтому долго разбираться, по чьей вине произошло возгорание, не стал и бросил в темницу всю прислугу. Гобелен же был восстановлен, благо все сведения о королях и королевах ещё до того случая были бережно и тщательно записаны и положены в хранилище.

Осдор ещё раз опустил взгляд сверху вниз и прочитал последнее имя на гобелене: «Осдор II». Рядом с ним было приписано «Старый». Каждый из королей имел прозвище и этим гордился. Каждый, но только не Осдор. Королю ужасно не нравилось, что Киридор был «Отважным», а он просто «Старый», но с этим уже ничего нельзя было поделать. Так было записано в летописях, и, стало быть, так будет всегда.

Осдор, печально опустив взгляд, отошёл от гобелена и направился к выходу из своих покоев. Туда, где на фоне ночного неба мягко сверкал свежевыпавший снег. Он медленным шагом брёл вдоль заснеженной аллеи. В тот момент ему казалось, что он не дряхлый, забытый временем старик, а совсем ещё молодой юноша, и что вот сейчас он завернёт за угол, а там его встретит толпа разодетых девиц, и они отправятся веселиться по всему городу. А потом он вернётся обратно во дворец, с замиранием сердца войдёт в покои отца и получит новую порцию упрёков и нотаций о том, что будущий король не должен так себя вести, что это противоречит всем правилам.

Осдор хотел бы вновь вернуть те времена. Он хотел бы вернуть к жизни мать Дерона, единственную женщину, которая хоть и никогда не была королевой, и даже наоборот — была простой прислужницей, — но была самой чуткой и самой удивительной из всех, кого Старый король знал. Когда она умерла, оставив Осдора одного с принцем на руках, он был подавлен и не знал, что ему делать.

Именно тогда он потерял все представления о любви и преданности, стал чёрств и зол на весь мир. И как раз тогда у него появилось неуёмное желание любыми средствами захватить себе трон. Сделать так, чтобы он — Осдор стал единственным правителем Денетории.

— Ваше Величество, — голос церемониймейстера вывел короля из задумчивости. — Как вы и просили, ваш сын прибыл.

— Хорошо, — Осдор удивился тому, насколько глухим и ломким был его голос, — пускай придёт сюда.

Церемониймейстер поклонился и быстрым шагом направился обратно во дворец.

Осдор же продолжил размышлять о былых днях своей молодости. Глядя на занесённые снегом деревья, он вспомнил тот самый первый год, когда он воцарился на троне. Старого короля ни капли не грызла совесть. Хотя он и знал, что брат всегда относился к нему очень хорошо, это не остановило Осдора от того, чтобы нанести тот предательский удар…

— Ты звал меня, отец? — отбрасывая в сторону хрустящий снег, к королю приближался Дерон.

Осдор внимательно посмотрел на сына. Он был сильно похож на свою мать. Наверное, именно поэтому Дерон был единственным живым существом, кого Старый король любил и за кого переживал.

— Звал. Ты обещал присутствовать на последнем приёме, почему тебя не было?

Принц, вероятно, был готов к этому вопросу, поэтому ответил незамедлительно:

— Мне нужно было отправиться ненадолго в Ивор, там следовало договориться с одним купцом о продаже соли и специй.

Конечно, это была фикция. Так как отец прознал про его развлечения в столице, Дерону приходилось отправляться в Ивор и веселиться уже там, в специально обустроенном тайном месте.

Осдор выразительно глянул на Дерона. Он не был настолько наивным, чтобы поверить ему, и хотя его сын являлся, наверное, самым искусным лжецом во всей Денетории, Осдор раскусывал его в два счёта.

— Это интересная история, — недовольно усмехнулся король, — но мы ведь оба с тобой знаем, что это неправда.

Дерон хотел было что-то сказать в своё оправдание, но Осдор остановил его быстрым движением руки.

— Я не собираюсь читать тебе нотаций, сын. Ты уже достаточно взрослый, хоть ещё и очень молод. Я считаю, что, когда время подойдёт, ты сам возьмёшься за ум. Поэтому заставлять тебя больше не буду. Единственное, о чём попрошу — чтобы ты скрывал получше свои похождения от лишних глаз.

— Хорошо, отец, — только и вырвалось у Дерона. — Но, в таком случае, зачем ты меня позвал?

— А что, мне не может просто захотеться увидеть в кои-то веки своего сына? — с удивлением спросил Осдор.

Принц задумчиво кивнул.

— Просто пойми, Дерон, — мягким тоном продолжил Осдор, — в большей степени мне совершенно плевать на то, что творится в этой стране. Собраны ли урожаи, или есть ли этим прощелыгам чего поесть зимой. Меня это мало волнует. Я здесь — власть, и они должны сказать спасибо уже за то, что ещё не находятся в колодках рабов. Все эти эльфы, гномы, орки — все эти ничтожества совершенно не достойны внимания короля Денетории. Короля должны интересовать только собственная выгода, и выгода его родных. Для меня, Дерон, ты единственный родной человек.

Осдор остановился и внимательно посмотрел сыну в глаза. Дерон ответил ему тем же.

— Я всё понимаю, отец, и очень ценю твою поддержку. Для меня она многое значит.

Сын и отец крепко обняли друг друга и продолжили свой путь по мягкой заснеженной аллее.

Доротос же всё глубже погружался в ночной мрак. В домах потихоньку гасли огни и задвигались шторки. Население столицы тяжело справлялось с нынешней зимой, люди доедали последние крошки и травились подножным кормом, который делили вместе со скотиной. Но, как бы ни было тяжело, они продолжали жить. Они каждый день продолжали доказывать богам и самим себе, что рано их ещё списывать со счетов, что не пришло ещё их время умирать.

Король же и принц, вовсю распивая вино во дворце, даже и не думали о бедах простого народа. Они упивались своей властью. Властью, уничтожающей всё на своём пути.

Глава 13

После схватки под Ивором, когда объединённые силы Благородных эльфов и орков разбили в пух и прах войско принца и захватили в плен его возлюбленную, следы Килана окончательно потерялись. Для того, чтобы попытаться опознать тело принца среди погибших (хотя все тела предварительно проверили), Осдор решил заняться этим делом самолично. Старый король даже приказал всех убитых под Ивором воинов доставить к нему во дворец.

Это решение тут же вызвало волну возмущения среди горожан. Потому что, во-первых, законом Денетории о Некромантии строго-настрого запрещается тревожить тела умерших, а во-вторых, тела убитых уже начали довольно сильно разлагаться, вследствие чего вблизи города вспыхнуло несколько серьёзных эпидемий, которые, правда, в короткие сроки удалось погасить.

Осдор, естественно, на мнение народа не обратил никакого внимания. Старый король явно показывал, что плевать он хотел на их волнения. Те огромные деньги, которые в качестве жалованья он платил своей личной гвардии, являлись залогом его безопасности. К слову сказать, за последние несколько лет на Старого короля было совершено свыше десяти покушений, — все они, как видится, обернулись неудачей.

Вооружившись терпением и специальной магической защитой от различных заражений, Осдор самолично проверил все трупы. И с печалью констатировал тот факт, что принца среди погибших нет.

Даринор и Азаруг, которые тут же были вызваны на совет к королю, в один голос заявили, что сбежать Килан тоже не мог.

— Если бы он смог выйти из нашей засады, — утверждал эльф, — то уже через несколько дней, я уверен, он бы отправил к нам гонца и потребовал начать переговоры. Как-никак у нас была его подружка.

К слову о Виэтвене. Осдор и сам, лично, и подсылая своих шпионов, пытался выведать у девушки информацию. Старый король был уверен, что эльфийка должна знать, куда мог деться её возлюбленный. Но сколько он ни старался, ничего от неё добиться не смог. Девушка либо и правда не знала, либо очень искусно скрывала то, что знает.

Осдор терпеливо ждал от принца вестей. Однако таковых не было. Со временем у Старого короля начала постепенно складываться в голове иная картина — что, возможно, эта эльфийка принцу не шибко-то и нужна. Тогда он и решил отдать её одному из своих командующих — тому, кто более другого убедит его. Как и следовало ожидать, Азаруг был убедительнее, и Виэтвена отправилась на Горос.

Осдор же после этого решил перейти к наступательным действиям. Он приказал своим командующим вытянуть мятежную армию из Нароса и навязать ей бой.

— Если Килан у своих, — говорил король, — то он просто не посмеет не выйти вместе со своими воинами на битву.

Сказано — сделано. Азаруг и Даринор, подняв несколько частей своих армий, направили их в сторону Кастер-Тулума. Манёвр их вскоре сработал, и навстречу им выдвинулось мятежное войско.

О ходе последующей битвы уже сказано много. Сказано много и о том, с каким триумфом вернулись обратно в Доротос Азаруг и Даринор, которые везли с собой в качестве трофея голову гномьего короля — Кибура. Но, однако, эта битва, которая закончилась полным разгромом мятежного войска, ещё и стала прямым доказательством того, что Килана в числе сражавшихся не было.

Такая весть немало порадовала Осдора, который даже закатил в честь такого события пир. С тех пор и до нынешнего времени Старый король понемногу успокоился. Окончательное уничтожение мятежников — теперь, когда они остались без своего духовного лидера, где бы он ни был, — было лишь делом времени.

Но все блаженные мысли короля очень скоро пошли прахом.

До Осдора дошли вести о том, что армия Изгоев, ведомая Лорлином, вероломно напала на Гельавэнь и захватила его первым стремительным натиском. Даринор, который к тому времени был подле Ивора, запросил у Осдора разрешение вернуться и отбить свой город. Король готов был уже ответить согласием, но прибывшие во дворец разведчики поменяли его планы. Они доложили, что принц Килан вместе со своей возлюбленной не так давно возвратился в Кастер-Тулум. И также они сказали, что гномы, которые, казалось бы, после убийства своего короля должны были надолго выбыть из строя из-за междоусобных войн их Совета, выбрали себе нового правителя.

Эти сведения немало напугали Осдора. Но ещё больше его напугал тот факт, что вместе с принцем вернулась и его возлюбленная, а это означало как минимум то, что Килан побывал на Горосе.

Осдор приказал Азаругу явиться во дворец и, когда тот прибыл, потребовал от орка объяснений.

Как оказалось, Азаруг и сам ничего не понимал. Ему сообщили лишь, что небольшой отряд людей причалил к острову на пиратском корабле, разворотил в пух и прах форт Фанорн, убил несколько десятков огров и, захватив пленницу, на спинах великанов поспешил убраться обратно на корабль.

— То есть, значит, на спинах великанов? — переспросил Осдор. — Я бы советовал вам, Азаруг, немного убавить своим подчинённым дозу спиртного в день, ибо они несут полный бред!

Бред это был или не бред — судить было слишком поздно. Единственный рычаг давления на Килана был упущен, и теперь принц вновь собирался с силами.

Анализируя всю эту ситуацию, Осдор впервые в своей жизни понял, что трон под ним начинает шататься. Пока ещё не стало слишком поздно, он отправил послание своим командующим. В нём Осдор приказывал объединить вместе их армии и как можно скорее совместными силами выступать против мятежников.

Этот приказ не стал для генералов неожиданностью, его ждали давно. Азаруг, после того как до него дошли слухи о том, что Килан вернулся, приказал переправить с Гороса на территорию королевства ещё около десяти тысяч своих воинов. Войско готовилось к предстоящей битве. Отряды орков и эльфов, которые только и делали в последнее время, что грабили Центральные земли Денетории, сжигая деревни и уничтожая всё живое, наконец-то могли сразиться с достойным противником.

Даринор, конечно, был очень огорчён тем фактом, что Осдор не разрешил его воинам сняться с позиций и вернуться домой, но также это решение короля послужило ему новым толчком, дополнительной мотивацией раз и навсегда разобраться с принцем, а потом, вернувшись домой, отправить на тот свет и Лорлина.

Азаруг же, который и без того был ужасно зол на то, что Килан похозяйничал на его острове, в мотивации не нуждался совершенно.

В несколько дней собрав огромную армию, которая насчитывала, в общем, около пятидесяти восьми тысяч воинов, в том числе почти сорок тысяч орков, четырнадцать тысяч эльфов, и всего лишь четыре тысячи человек. Такое небольшое количество людей говорило о том, что Осдор перестал надеяться на свою армию, которая, впрочем, к тому времени почти вся разбежалась. Помимо этих четырёх тысяч, у короля осталось лишь несколько сотен воинов из его личной гвардии, которые и должны были стать на время предстоящего сражения гарнизоном столицы. Старый король, конечно, прекрасно понимал, насколько рискованно оставлять Доротос без должной защиты, но также он понимал, что с Киланом нужно покончить сейчас, ибо другого момента может уже не представиться.

Тем временем войско принца тоже готовилось к предстоящему сражению.

***

— Покажи мне ещё раз, где именно располагается линия фронта? — Килан всем телом навис над огромной картой Денетории.

Дроу быстрым движением руки прочертил невидимую линию по карте.

— Фактически, она проходит чуть выше Ивора. Конечно, не так давно она захватывала и сам город, но после прошлого поражения нам пришлось несколько отступить. Теперь линия фронта располагается по рекам Энанен и Пранс, ниже озера Бенгл.

— То есть, получается, это та широта, на которой находится Нарос? — поинтересовался принц.

Командор виновато скосил взгляд.

— Прошлое поражение было слишком серьёзным.

— Да, — кивнул Килан, — я понимаю.

Раздвинув полог палатки, внутрь вошли Экрон, Меагорн и Теин.

— Ну вот почитай, что все в сборе, — улыбнулся Килан.

— Форина только нет, — с досадой проговорил Теин.

— Ну, его можно понять, — пожал плечами Килан. — Как-никак королём стал, дел у него теперь непочатый край.

— Кстати сказать, — ухмыльнулся гном, — он назначил меня генералом и своим временным заместителем.

— О, ну это вполне заслуженно, мой друг, я тебя поздравляю.

Килан быстро сделал несколько глотков из своей походной фляжки и, уперев руки в дубовое дерево стола, проговорил:

— Мне нужно знать, как обстоят дела с нашими силами. В каком они количестве, и в каком качестве.

— Ну что ж, с гордостью могу сказать, — пробасил Теин, — что несмотря на то, что прошлое поражение было для нас крайне ощутимым, гномы смогли быстро после него оправиться. Тёмные Пещеры могут выставить против войска Осдора около ста пятидесяти сотен воинов, полностью подготовленных и готовых к любым испытаниям.

— Это очень радостное известие, — Килан одобрительно кивнул. — Я боялся, что всё будет гораздо хуже.

— Всё и правда, было бы гораздо хуже, если бы к власти не пришёл Форин. Тогда гномий Совет если бы и выделил какие-нибудь силы, то в них не вошло бы и половины нынешнего войска.

Килан поднял со стола карандаш, и вверху карты сделал кое-какие записи.

— Ну, теперь, пожалуй, я расскажу о состоянии нашего войска. — Дроу откинул свой плащ и вышел на середину палатки. — Могу сказать, что после вашего исчезновения, как бы оно там ни было, мятежное войско только увеличивалось. Перед битвой на равнинах оно состояло примерно из тридцати тысяч человек. Но сейчас по причине того, что мы понесли очень тяжёлые потери, на предстоящее сражение мы можем выставить около двадцати четырёх тысяч.

Килан задумался и быстро в уме посчитал:

— Это, в итоге, получается тридцать девять тысяч. Очень и очень хорошо, хоть и вражеское войско больше нашего почти на двадцать тысяч, я считаю, что мы вполне сможем завязать с ними достойный бой.

— Так это мы ещё не считали воинов Лорлина, — неожиданно проговорил Экрон. — Он ведь тоже ведёт достаточно сильное войско.

Килан сумрачно покачал головой.

— Разведка говорит, что вражеские силы уже выдвинулись со своих позиций. Через несколько дней в путь отправимся и мы. Лорлин, к сожалению, не успеет подойти к началу битвы, ему как минимум будут нужны ещё лишние два дня.

Килан несколько десятков минут назад узнал эту весть и говорил её своим командирам впервые. Конечно, для успешного противостояния вражескому войску армии мятежников были нужны силы эльфов, но в данном случае на них рассчитывать не приходилось.

Совет закончился на минорной ноте, но Килан заверил всех, что не нужно отчаиваться, и что битва покажет, кто на самом деле сильнее.

Принц вышел из палатки последним. После ухода всех, он ещё несколько часов возился с картой, чертя линии и вымеряя возможное место сражения. Выйдя на свежий зимний воздух, он невольно задумался о том, что предстоящая битва, возможно, станет первым крупным сражением в истории, которое произойдёт зимой. До этого нынешнее время года всегда считалось временем негласного перемирия, враждующие стороны запирались в своих замках и ждали наступления весны. Сейчас же никто и не думал нигде запираться.

Разгребая своими сапогами снег, Килан отправился в свою палатку. Виэтвена уже ждала его.

— Когда мы выходим? — тут же, как только он зашёл внутрь, спросила девушка.

— Мы? — Килан нахмурился. — Ви, я не хочу, чтобы ты отправлялась на эту битву.

— Но, — глаза Виэтвены обиженно округлились, — я же воин, или ты забыл об этом?!

То, каким тоном произнесла она эти слова, заставило принца улыбнуться.

— Я никогда не забывал об этом, любимая. Но ради моего спокойствия, и ради нашего будущего, я прошу тебя, останься здесь, под прикрытием крепких стен Кастер-Тулума.

Виэтвена опустила глаза и робко спросила:

— Ты обещаешь мне вернуться назад?

Этот, казалось бы, простой вопрос ввёл принца в ступор. Он понимал, что шанс вернуться назад у него очень маленький, но заставлять Виэтвену переживать ещё сильнее он не мог.

— Я обещаю.

Девушка подняла на него свои печальные глаза. В них стояли слёзы. Килан мягко откинул прочь перевязь с мечом и нежно заключил её в свои объятия.

— Всё будет хорошо, Ви. Мы уже почти у цели, осталось сделать всего лишь один шаг. Один последний шаг, который положит конец этому противостоянию.

Воинам всегда очень сложно делать такой шаг. Шаг, который почти наверняка приведёт их в долину предков. Но в душах их играет огонь, и неиссякаемая ярость освещает им путь, поэтому они могут отдаться в руки богов без сожалений. Совсем другое дело — их близкие, те, кто ждут и верят, что они вернутся домой. Мало кто задумывается о том, какую непосильную ношу они несут в своём сердце — все эти старики, женщины и дети. И мало кто мыслит о том, какое на них падает горе, когда их любимый сын, муж, брат или отец остаются навечно лежать на далёких, продуваемых всеми ветрами полях сражений.

***

Яркий, искрящийся огненными красками рассвет встретил войско мятежников в пути. Килан, в последний раз оглянувшись на высившиеся позади горы Эремор, пришпорил коня, и вновь оказался в самом начале колонны.

Его войско растянулось длинным строем. Путь его проходил через деревни и поселки, кои ещё не затронула чума Азаруга и Даринора. Все их жители выходили провожать воинов радостными криками и пожеланиями удачи. Это грело души людей и гномов, стоявших в строю, и вселяло в их сердца надежду.

Совершенно иной была ситуация в стане армии Осдора. Благородные эльфы и орки, которые все последние месяцы методично разграбляли и сжигали местные деревушки, теперь питались плодами своих свершений. Проще говоря — шли по выжженной земле, где никто им даже вшивой крошки хлеба не готов был подать.

Две армии стремительно и неотвратимо шли навстречу друг другу. Столкновение было неизбежным; оставался лишь один вопрос — где именно оно произойдёт?

По истечении нескольких дней пути Килан, беспокоясь о местоположении врага, принялся отсылать вперёд разведчиков, которые поначалу возвращались ни с чем. Он уже начал было переживать, как бы два огромных войска каким-нибудь образом не разминулись, но к вечеру третьего дня из пяти посылаемых конников назад вернулся только один. Он же и доложил, что их отряд столкнулся с передовым отрядом противника и принял неравный бой. Враг был близко, очень близко.

Килан отдал приказ остановиться и собрал командующих на последний перед битвой совет.

***

— Займём позиции здесь, — Килан указал рукой на карте расположение своей армии. — Здесь будет располагаться правый фланг, который возьмёт под командование Теин, здесь — центр, которым будут командовать Форин и Меагорн, соответственно, мы разделим центральные позиции на две линии. На левый фланг со своими силами отправится Экрон.

Расположились мятежные войска северо-восточнее озера Бенгл и севернее реки Пранс, таким образом, призывая врагов форсировать эту реку и оказаться в невыгодном положении спинами к ней.

Килан, Дроу и Форин, главнокомандующие мятежным войском, разделили свои силы примерно в следующем порядке. В центре находились крепкие ударные отряды числом в одиннадцать тысяч человек и восемь тысяч гномов. На правом фланге располагалась конница и лёгкая пехота гномов, общим числом пять тысяч гномов и четыре тысячи человек. Левый же фланг занимали проверенные в боях воины мятежной армии, которые бились ещё под Наросом, общим число около семи тысячи человек и одной тысячи гномов. В резерве у мятежников осталось две тысячи человек, в большей части новобранцев, и тысяча матёрых крепких гномов.

Килан и Дроу, которые изначально рвались начать бой в первых рядах, под серьёзными аргументами командиров, говоривших о том, что по правилам ведения подобных сражений, главнокомандующие должны находиться вне боя и контролировать ход битвы издалека, уступили и заняли позицию вместе с резервом на холме, в тылу войска. Форин же, которого убедить не лезть в самую гущу схватки было невозможно, принял командование центром мятежного войска.

Мятежники приготовились и замерли на своих позициях. Долго ждать им не пришлось. Потрясая землю, на горизонте возникли тёмные силуэты вражеских воинов. Через несколько часов они достигли поля, и, увидев, что перед ними уже стоит мятежная армия, начали быстро перестраиваться в боевой порядок.

Костяк войска Осдора, состоявший из тридцати тысяч орков, тремя линиями был расположен в центре; левый фланг заняли восемь тысяч орков и две тысячи эльфийской кавалерии, справа же был поставлен ударный отряд из восьми тысяч эльфийской пехоты и двух тысяч человек, воинов личной гвардии Осдора. В резерве вражеской армии остались по две тысячи орков и людей, и около четырёх тысяч лёгкой пехоты эльфов. Командование, расположившись за своим войском, осуществляли Даринор и Азаруг.

В безмолвии два войска застыли друг перед другом. Воины вдыхали последние минуты спокойствия, перед тем как ринуться в битву и утонуть в её безудержном гвалте.

***

Выхватив у подъехавшего горниста коня, Килан быстро вскочил в седло и, выехав перед строем, направил свою лошадь мелкой рысью вдоль своего войска. Его громкий голос озарил мёртвую тишину своим могучим тембром:

— Друзья, отцы и братья! В этот день и в этот час настало время нашей последней битвы. Возможно, я веду вас на смерть, и как бы то ни было, многие из нас, а может и все, больше никогда не увидят рассвета. Но по-другому мы не можем. Жить в стране, в которой власть плюёт на свой народ, в стране, которая сгибается под пятой захватчиков, нам больше не под силу! — Килан остановился, перевёл дыхание, но тут же продолжил с новой силой: — Сейчас мы сорвёмся с места, бросимся в пыль и копоть адского месива, и низринем их в бездну. Пускай нас судят боги, ибо земные властители нам не судьи. Вперёд, друзья, за победой или за смертью!

Общий рокот воинов, прокатившийся по рядам, вознёсся в небо и долетел до обители богов, которые с горечью покачали головами.

Прозвучали горны, и два войска двинулись друг на друга, своими тяжёлыми сапогами втаптывая снег в стылую землю. Начало битвы, как это часто бывало, смешалось в общую кучу, наполненную криками, стонами и звоном мечей.

***

Передовые отряды орков ударились в позиции гномов первой центральной линии.

— Опустить щиты, и круши их, ребята! — что было сил, прокричал Форин.

Король гномов находился в первой линии мятежного войска, и поэтому именно на его долю пришёлся первый и самый крепкий удар вражеского центра. К великому удивлению Азаруга, который свято верил в то, что его основные силы не сможет остановить никто, гномы приняли удар и хоть и с большими потерями, но не только остановили орков, а даже смогли достаточно грозно огрызнуться, когда Меагорн резким выпадом со своим отрядом выкосил сразу чуть ли не сотню вражеских солдат.

— Не нравится мне здесь стоять, когда мои воины бьются не на жизнь, а на смерть, — с горечью проговорил Килан.

— Подожди, принц, — успокоил его Дроу. — Мы своё ещё им покажем, пока же самое главное — контролировать ход боя.

К слову сказать, битва начинала развиваться с сумасшедшей скоростью, и если в центре натиск врагов удалось остановить, то на правом фланге у войска мятежников начались серьёзные проблемы.

— Они пытаются зайти нам в тыл, командир!

Теин оглядел гонца. Это был ещё совсем молодой парень, у которого толком даже не росла щетина на щеках.

— Скачи к принцу, и скажи, что нам приходится несладко.

Отправив гонца к Килану, Теин вновь ринулся в битву, но как ни старались его воины, преимущество врага здесь было очень большим. Орочья пехота сильно теснила лёгких пехотинцев гномов, а эльфийская конница, хоть она и была в меньшинстве по сравнению с конницей людской, была намного организованнее, и быстро смогла прорвать заслон людского эскадрона и зайти ему в тыл. Гномы Теина попали под серьёзную угрозу скорого окружения.

— А ну-ка, собрались, друзья, ещё немного нужно поднатужиться, и всё пойдёт хорошо! — подбадривал своих воинов Теин.

Кольцо окружения, вероятно, скоро бы сомкнулось, но людская конница, ведомая молодым и отважным командиром, после того как её, казалось бы, рассеяли эльфы, снова смогла собраться воедино и быстрым рывком ударила по вражеской коннице. В это же время на эльфов насели и гномы, которые развернули свой фронт кругом. Орки, как ни пытались пробиться через передовые части гномов, которыми командовал сам Теин, сделать этого не смогли. Это привело к тому, что эльфийская конница была переломлена пополам, отдельные её конники выбирались из «тисков» мятежников самостоятельно.

***

— Чёртовы идиоты! — прокричал Даринор, осматривая в подзорную трубу крах своего левого фланга. — Не пора ли нам, Азаруг, уже ударить по ним всей своей мощью?

Орк выразительно посмотрел на эльфа и коварно усмехнулся.

Вмиг вскочив на коня, два военачальника отправились к своим армиям.

После неудачи на левом фланге, Даринор решил с основными своими силами ударить на правом фланге, где к тому времени битва была равной.

Азаруг же, поднимая моральный дух своих воинов, ринулся на центральные позиции, туда, где вовсю вершилась бойня, и реками лилась красная и чёрная кровь.

***

— Экрон!

В пылу битвы он не сразу смог услышать голос своего гонца. Экрон уже несколько часов не выпускал из рук своего меч, и пот вместе с кровью щедро заливали его глаза.

— Командующий хочет знать, как обстоят дела на левом фланге.

— Не грех бы и пожаловаться, — проворчал здоровяк, — но пока, слава богам, держимся.

Гонец быстро кивнул и, моментально вскочив на лошадь, кинулся прочь. Экрон же вытер свой алый от крови клинок и снова ринулся в самую гущу сражения. Мощные удары меча командира успокаивали души стоявших рядом с ним воинов, и фланг держался. Держался, покуда по вражеским позициям не прошла волна ликования, и на поле боя не появился эльф на белом коне, облачённый в белый, искрящийся на солнце доспех.

Даринор знал, где сердце вражеского левого фланга. Он знал, куда нужно ударить, чтобы окончательно сломить дух мятежников. Безжалостными ударами меча, разрубая попадающихся ему на пути воинов, Даринор искал Экрона, и вскоре он его нашёл.

Даринор хотел сразить его на скаку, но командир мятежного войска оказался не из слабых. Завидев перед собой всадника, он вмиг отскочил в сторону и одним ударом перерубил его лошади позвонки. Даринор упал и скатился в небольшой овраг, Экрон последовал за ним. Противники сцепились в схватке не на жизнь, а на смерть.

Быстрым ударом Экрон рубанул под колено эльфу, который, казалось бы, прихрамывал после падения и не готов был достаточно хорошо защищаться. Но, к вящему его удивлению, осдорский военачальник легко отразил удар, и тут же хлестнул ему по руке. Белый снег зашипел от прикосновения крови. Отшатнувшись, Экрон попытался нанести ещё один удар, уже в грудь эльфа, но и здесь Даринор действовал молниеносно. Экрон получил сильный удар по ноге. Ему казалось, что эльф играл с ним, но и правда — на лице Даринора красовалась коварная ухмылка. После того, как и в третий раз, успех сопутствовал эльфу, Экрон решил пойти на хитрость. Быстро опустившись на колени, он швырнул своему врагу в лицо снег, и лёгким выпадом в голову отсёк ему половину уха. Даринор вмиг перестал скалиться, рот его перекосило от боли, и он ринулся вперёд, нанося один за другим мощные удары. Поначалу Экрон справлялся с ними, но вскоре он начал уставать. Поддев, эльф выбил у него из рук меч и, подрубив под колено, повалил Экрона на землю.

— Твоё последнее слово, человек, — подняв клинок над поверженным врагом, скалясь, проговорил Даринор.

Экрон что было сил плюнул ему в лицо, и эльф, не потерпевший такой дерзости, с хрустом вонзил свой меч в его могучее тело.

После убийства командира левый фланг мятежного войска начал пятиться. Порядок строя смешался, а резкий удар в тыл, который нанесли воины из личной гвардии Осдора, и вовсе уничтожил любую надежду на восстановление былого порядка.

К тому времени правый фланг мятежников и центр их войска тоже начали заметно тесниться и организовано отходить назад. Приход Азаруга вместе с основными силами отряды Форина и Меагорна остановить уже не могли. И даже пущенные Киланом в бой резервы не исправили положение. Разбив левый фланг воинов Килана и мгновенно перестроив свои позиции, войска Осдора начали стремительно заходить в тыл мятежникам.

***

Тяжёлым взглядом Килан осмотрел поле боя. Здесь, внизу, перед ним, как на картине, раскинулся пир смерти. Казалось, яблоку некуда было упасть — настолько плотно бились друг с другом два войска.

Килан медленно перевёл свой взор на небо. Каким же оно было прекрасным! Мягкие и нежные тона серого и голубого сливались в нём воедино. И даже тучи, которые так и норовили покрыть всю эту красоту своим саваном, в страхе поспешили прочь на юг, в те земли, которые не были отмечены клеймом войны. Туда, где люди жили пусть и небогато, но зато во здравии и радости. Принц опустил взгляд вниз, окунаясь обратно… в смерть.

Заглушая шум боя стуком копыт, к ставке Килана прибыл гонец. Запыхавшийся, совсем ещё мальчик, который не слазил с коня уже часа три, и который побывал в самых опасных местах битвы, предстал перед принцем и командором.

— Ваше Величество…

Килан невольно вздрогнул от такого обращения. Хотя это звание вполне подходило к его титулу, никто до сих пор так его не называл.

— Ваше Величество, — ещё раз повторил гонец, — наш левый фланг разгромлен, командующий Экрон — мёртв, орки теснят гномов короля Форина, а правый фланг вот-вот дрогнет и развалится.

Килан опустил глаза. Ещё одна смерть. Эта дряхлая старуха с косой забрала ещё одного его друга. Да упокоится душа Экрона, и да восславится имя его в веках…

Дроу громко выдохнул. Килан невольно перевёл на него свой взгляд. Взгляд, который вновь начинал наливаться мерцанием холодной ярости.

— Нам пора, Дроу, — твёрдо проговорил он. — Я обещал привести этих людей к победе или к смерти, и коль выиграть в этой битве нам уже не удастся, я предпочитаю погибнуть вместе с ними.

Командор молча кивнул, он всё понимал. Дроу уже настолько хорошо знал принца, что прекрасно осознавал, отступать тот не станет. В этом бою они поставили на карту всё, и кто знает — может, это было глупым поступком, а может, наоборот, великим. Об этом пускай судят историки, им же нужно попытаться сделать все, чтобы Экрон и остальные воины погибли не зря.

Откинув назад свой алый плащ и надев на голову шлем, Килан вскочил на коня. Его примеру тут же последовал и Дроу. В ставке людей оставалось очень мало, едва ли больше сотни. Этого количества, конечно, было недостаточно для того, чтобы изменить ход сражения, но его было достаточно, чтобы ещё на добрый час задержать минуту наступления триумфа генералов Осдора.

Килан мысленно обратился к образу Виэтвены. Как же далеко она сейчас была… Казалось, между ними было несколько миллионов световых лет. Принцу вспомнилась её улыбку, и на глаза его невольно навернулись слёзы.

— Прости…

Драконий клинок покинул ножны и вырвался на свободу. Последняя сотня мятежников — последняя сотня свободных людей — в стремительном порыве слетела с холма и, что было сил, врубилась во вражеские позиции.

Появление на поле боя Килана придало его воинам уверенности, и, казалось бы, уже обречённое мятежное войско, превозмогая усталость и страшные раны, ринулось в схватку с новыми силами. Килан же и Дроу дрались как разъярённые львы. Казалось, сам дух войны вселился в их тела и вёл их за собой. Орки и эльфы падали под ударами их клинков, как пшеница падает под ударом косы сенокоса.

— Килан! Ей-богу, ты вовремя, старый друг! — радостно воскликнул Форин.

На гнома было страшно смотреть: казалось, в его броне не осталось ни одного живого места, куда бы ни ударил вражеский клинок, но Форин по-прежнему был невредим и крепко стоял на ногах.

— Я решил, что либо сейчас, либо уже никогда! — прокричал в ответ Килан.

— Вместе, в последний раз! — Меагорн ужасным взрывом буквально расплавил двух орков. — Клянусь богами, им придётся сильно постараться, чтобы расправиться с нами!

Три друга, три такие разные и совершенно не похожие друг на друга личности, обрушили на врага всю свою мощь. Оркам казалось, что этих троих просто невозможно одолеть, настолько быстрыми и смертоносными были их удары.

Но храбрость и самоотверженность Килана, Меагорна и Форина не могли переломить ход боя. Даринор со своими воинами уже фактически зашёл в тыл мятежникам, он уже готов был праздновать победу, но… не тут-то было.

На востоке за холмом раздался возглас горнов.

Этот звук настолько не вписывался во всеобщую картину противостояния, что сражающиеся на мгновение опустили мечи и обратили свои взгляды на восток.

На склоне холма сначала возникла одна фигура верхом на коне, через несколько секунд к ней присоединилась вторая, затем третья, четвёртая… Вскоре всё взгорье озарилось конными, снег почернел, сокрытый копытами и сапогами.

Сражающиеся по-прежнему пребывали в замешательстве. Они не могли понять, как такое возможно, и недоумевали, какая ещё сила решила присоединиться к этому пиршеству смерти.

***

Лорлин поднял забрало шлема и окинул взглядом поле. Старик, сидевший около него на рябой кобыле, задумчиво причмокнул:

— Не опоздали ли мы, Ваше Величество?

Король Изгоев бросил быстрый взгляд на своего верного шпиона. Он очень устал. Три дня и три ночи эльфийское войско без отдыха во весь опор спешило на помощь принцу.

— Покуда ещё бьются сердца наших друзей, и покуда ещё рука их способна держать клинок — мы будем сражаться за них, до последней капли крови! — Лорлин возвысил голос: — Вперёд, славные воины заповедных лесов! Вперёд, дети Все-Создателя! За мно-о-ой!

Словно бурный поток, словно снежная лавина, войско эльфов сошло с холма и ринулось на ничего не подозревающий правый фланг королевских сил. На тот самый фланг, которым командовал Даринор. Вновь, через столько лет, коварная судьба свела вместе двух великих вождей своих народов. Только на этот раз живым из этой битвы должен был выйти только один из них.

Лорлину не потребовалось много времени, чтобы в ужасной массе людей и лошадей различить белоснежный доспех своего кровного врага. Король Изгоев мог прикончить его уже с этого расстояния — достаточно было просто натянуть на тетиву стрелу и, метко прицелившись, выстрелить, но Лорлин решил закончить их противостояние в честном поединке. Он подскакал к Даринору, спрыгнул с коня и обнажил свой клинок. Два злейших врага ударили сталью о сталь.

Даринор, которого все за глаза считали одним из лучших фехтовальщиков королевства, не сомневался в своей победе.

Быстро встав в стойку, он приготовился отражать удары своего противника. Но каково же было его удивление, когда Лорлин своим первым же выпадом не только пробил его защиту, но и глубоко порезал бок. Король Изгоев был настолько быстр и ловок, что, как бы ни пытался Даринор достать его своим клинком, сделать этого он не мог, а вот Лорлин, наоборот, с каждым выпадом всё сильнее и сильнее наседал на своего противника. Наконец, резким и сильным ударом Лорлин обезоружил Даринора, и со всей силы по рукоять вонзил свой клинок ему в грудь.

В этот же самый миг взгляды их пересеклись, а небеса извергли на землю ледяные снежные хлопья.

— Месть, — твёрдо проговорил Лорлин, — это блюдо, которое подают холодным.

Он с треском вынул обратно свой клинок, и мёртвое тело Даринора, бывшего короля Благородных эльфов, с шумом упало на землю.

***

После стремительной атаки эльфов безвыходное положение мятежников на поле боя начало резко идти на поправку. Изгои не только полностью уничтожили правый фланг королевского войска, но и быстрым ударом вонзились в тыл вражеским центральным частям. В это же время, выжимая из себя последние силы, вперёд ринулся фланг Теина. Он довёл окружение до конца.

Однако даже сейчас, когда вражеские войска были загнаны и обескровлены, они всё ещё были сильны и не теряли надежду на удачный для себя исход битвы.

Килан понимал, что, пока жив Азаруг, победы в сражении им не видать. Раскидывая во все стороны врагов, он бросился к тому месту, где вождь орков, орудуя своим двуручным мечом, успешно отражал атаки людей, гномов и эльфов.

Как и дюжину лет назад, эти непримиримые противники вновь встретились лицом к лицу.

— Охо-хо, принц Килан, моё почтение, — улыбнулся Азаруг. — Ловко ты обставил меня на моём же острове, но сейчас такое уже не пройдёт!

Орк и человек бросились друг на друга, сталь скрежетнула о сталь, и они поменяли свои позиции.

— Ты не станешь королём, Килан! — продолжал кричать Азаруг. — Да и твой отец никогда им не был! Как же ты не понимаешь — если бы тогда Осдор не заключил со мной союз, мы бы просто всех вас перебили так, как мы перебьём вас сейчас!

Грозно рыча, Килан ринулся на орка. Он был воплощением чистой ярости. Его удары были настолько сильны, что Азаругу приходилось крепко упираться ногами в землю, иначе его бы просто-напросто снесло. Наконец, после, наверное, дюжины ударов, Драконья сталь сделала своё дело. Двуручник орка переломился пополам, а сам Азаруг споткнулся и упал на землю.

Килан занёс над ним свой меч и, чеканя каждое слово, твёрдо проговорил:

— Мой отец был великим королём, и в той битве, если бы Осдор его не предал, он бы одолел тебя так же, как я одолею тебя сейчас!

Клинок мягко вошёл в крепкое тело. Брызнула чёрная кровь. К чести Азаруга, он до последней своей минуты, пока ещё мог, не сводил взгляда с принца. И в глазах его читалось уважение и… благодарность.

***

После смерти обоих своих лидеров окружённое королевское войско ещё некоторое время продолжало сопротивляться. В бой вступили его оставшиеся резервы, но они были бессильны что-то изменить, конец битвы был уже близок, ибо помощи им ждать больше было неоткуда. Воспрянувшее духом мятежное войско крушило все преграды на своём пути. Наконец, когда солнце уже начинало садиться за горизонт, оставшиеся в живых командиры осдоровской армии сдали оружие на милость победителей Безнадежность, в которую были погружены королевские войска, даже не позволила им попытаться вырваться из окружения. Лишь только несколько тысяч их не пожелали сдаваться и смогли прорваться через заслоны мятежников, все же остальные были взять в плен.

Всего в Битве Драконьего Клинка, как назовут потом это сражение историки, противостоящие армии понесли следующие потери. Мятежные силы общей численностью (с учётом подошедших Изгоев) составлявшие примерно сорок девять тысяч воинов, потеряли двадцать пять тысяч — шестнадцать тысяч людей, семь тысяч гномов и две тысячи Изгоев. Силы Осдора, в начале битвы, располагавшие пятьюдесятью восьмью тысячами душ, потеряли убитыми тридцать семь тысяч, в том числе двадцать шесть тысяч орков, восемь тысяч эльфов и около трёх тысяч человек.

Ужасная битва, унёсшая с собой больше шестидесяти тысяч жизней, наконец была окончена. Перед мятежниками открылась прямая дорога на Доротос.

***

Пробираясь через тёмные улицы столицы, покрытые грязью и кашей тающего снега, бывший королевский церемониймейстер Дорак, незаметно покинувший дворец, скрытно продвигался к одной из таверн.

Дорак знал, как опасно сейчас было оставаться во дворце. Впрочем, на улицах в такой час находиться было ещё опаснее.

Церемониймейстер услышал впереди шаги. В ночной мгле сложно было разобрать идущего, но дабы не искушать судьбу, Дорак решил скрыться за углом и переждать, когда незнакомец пройдёт. Он быстро зашёл в переулок и прижался к одному из домов. Бряцая оружием, мимо него прошли двое стражников.

Дорак судорожно выдохнул. Он не был из пугливых — в конце концов, должность церемониймейстера у Его Величества Старого короля была достаточно рискованным занятием, но сейчас его сильно трясло.

Не так давно в городе было объявлено военное положение. Несмотря на то, что и до этого простому люду здесь жилось несладко — комендантский час предусматривал возможность нахождения вне дома только лишь до шести часов, — то теперь и жителям Доротоса и вовсе запрещалось выходить из своих домов в течение всего дня.

Всех нарушителей стражники немедленно отправляли в тюрьму.

Дорак несколько раз огляделся перед тем, как покинуть своё убежище. Повсюду было тихо, и бывший королевский церемониймейстер осторожно продолжил свой путь.

Ночь была безлунной. Чёрные облака, словно демоны из древних проклятий, нависли над городом и держали его в своих крепких объятиях. Поспешив скрыться от их кровожадных взглядов, Дорак зашёл в местную таверну.

Тавернщик сразу узнал его, но виду не подал. Дорак подошёл к нему вплотную и тихо, скрываясь, будто в зале был кто-то ещё кроме них двоих, проговорил пароль.

— Цнирп.

Тавернщик кивнул и, оглядевшись, быстрым движением руки откинул висевший позади полог. Дорак, не задерживаясь, прошёл в маленькую комнатку.

Здесь сильно пахло табаком и спиртом, всюду стояли огромные чаны и бутыли с различными напитками, пол был завален мешками с картошкой и луком.

Дорак продвинулся дальше и очень скоро достиг места своего назначения. В углу, скрываясь от посторонних глаз, за круглым столом сидели семеро мужчин. Вид у них был очень усталый. Однако при приближении Дорака они встрепенулись и обратили на него свои любопытные взгляды.

— Принёс? — верзила с шрамом, тянущимся через всё его широкое квадратное лицо, встал со своего места и с надеждой протянул к новоприбывшему свою мощную руку.

Дорак быстро достал из-за спины сумку и, открыв её, начал что-то искать внутри, то и дело, вышвыривая ненужные вещи. Через несколько минут поиски его, наконец, завершились, и на свет появился столь важный для всех собравшихся здесь предмет.

— Ну, теперь всё в порядке, — улыбнулся здоровяк. — Теперь у нас наконец-то всё получится.

— Ты садись, — кивнул Дораку, сидевший за столом человек — седой старик с повязкой на левом глазу. — Выпей, отдохни, заслужил как-никак.

Бывший королевский церемониймейстер занял указанное стариком место и глубоко выдохнул. Всё шло по плану.

***

Старый король был сильно подавлен известием об уничтожении его армии. Он долго не мог поверить в то, что два великих генерала, единственная его надежда на победу в этой войне, мертвы. Не мог он также поверить, что его огромное войско, которое насчитывало почти шестьдесят тысяч воинов, теперь полностью уничтожено. Об этом ему поведали несколько вернувшихся из битвы отрядов. Все воины в них были изнурены, доспехи их превратились в бесформенные лохмотья, а в глазах читался нескрываемый страх. Узнал также Старый король, что многие его воины предпочли отступлению позорный плен. А это означало, что они уже не верили в то, что смогут одержать победу в этой войне.

Но Осдор сдаваться не собирался. Он прекрасно знал, что Доротос, эту неприступную крепость, можно очень долго защищать и малыми силами. Верных воинов к тому времени у него осталось не больше тысячи. Сотню из них он оставил при себе, как последний рубеж охраны дворца, остальных же направил на стены. Мост через ров был поднят, городские ворота заперты на особый магический ключ, а в столице было объявлено военное положение.

Всё это было сделано очень быстро, и вовремя — Килан не стал давать своему войску отдыха, и сразу, двинулся с ним к столице.

Первые несколько приступов, как и надеялся Старый король, успеха осаждающим не принесли. Понеся большие потери, воины принца отошли от города и заняли выжидающую позицию.

***

— А что мы будем делать дальше, отец? — Дерон внимательно посмотрел на Осдора.

Старый король, который и сам немало задумывался над этим вопросом, ответил неуверенно:

— Провианта в городе хватает, мы сможем держать оборону долго, а потом, я надеюсь, что с верными людьми, когда бдительность Килана остынет, сумеем прорваться на юг.

***

Однако планам этим не суждено было сбыться. Через три дня во дворец ворвался один из воинов королевской гвардии и заявил, что в Доротосе поднялся бунт, горожане перебили стражу и открыли ворота.

— Но ведь это невозможно! — в гневе прорычал король. — Открыть ворота можно было только специальным ключом, который был у моего церемониймейстера!

Но когда Осдор ринулся искать Дорака, его постигло ужасное разочарование: ни ключа, ни его слуги во дворце не было.

Старый король растерянно посмотрел на воина и упавшим голосом прошептал:

— Прикажи всем отходить к дворцу, и пусть моя гвардия будет наготове.

После того как воин ушёл выполнять его приказ, Осдор шаткой походкой поднялся в свою опочивальню, где уже был Дерон, и запер входную дверь.

***

После того как Дорак и остальные заговорщики открыли ворота, войско Килана тут же ринулось в город. Между мятежниками и королевскими отрядами завязались короткие схватки на улицах. Килан же, который отдал командование войсками Дроу, вместе с Меагорном, Форином и несколькими десятками гномов ринулся к дворцу, где их встретила гвардия Осдора.

Завязалась крепкая битва. Хоть врагов здесь было и больше, но тот настрой, с которым сражались мятежники, вмиг сильно сократил ряды воинов короля. Тесня врагов, Килан и остальные медленно продвигались по дворцу.

В пылу сражения в одном из коридоров Меагорн, презрев все правила осторожности, ринулся вперёд и наткнулся сразу на двух вражеских воинов. Они столкнулись в узком коридоре, и брошенное от неожиданности заклинание мага разбросало и тех двоих, и его самого в разные стороны.

— Меагорн! — Килан подбежал к другу. — Ты как?

Маг, скривившись от боли, поднял вверх левую руку. На ней не было мизинца и безымянного пальца.

— Килан, — голос Форина вывел его из потрясения, — они приближаются! Иди за Осдором, а мы их задержим, покуда помощь не подойдёт!

Килан взглянул на Меагорна, тот твёрдо кивнул:

— Это твой шанс, со мной всё будет в порядке.

Оставив друзей сражаться, Килан бросился в ближайший коридор, и уже через несколько минут достиг двери в королевскую опочивальню. Несколько ударов крепкого сапога — и она с шумом и треском отлетела в сторону.

***

Едва принц вошёл в комнату, тут же на него с мечом ринулся Дерон. Килану хватило лёгкого выпада вперёд, чтобы отбросить его двоюродного брата к стене.

Взгляды Осдора и Килана встретились. Твёрдый и испуганный, они оба давно ждали этого дня.

Старый король даже и не думал защищаться.

— Ты убьёшь меня? — дрожащим голосом проговорил он.

— Это будет справедливо, — уверенно ответил Килан.

— Хорошо, — опустил руки Осдор. — Только могу я тебя попросить? Не трогай моего сына, он здесь ни при чём, это наше с тобой противостояние.

Килан утвердительно кивнул. Старый король зажмурил глаза и приготовился принять удар, однако последнего не произошло. Принц поднял глаза вверх и монотонным голосом проговорил:

— Повелитель тьмы, я призываю тебя в эту обитель. Выйди из сумрака и явись ко мне!

Вмиг окно распахнулось, и с мерзким шуршанием в комнату влетел сгусток энергии, через несколько секунд перевоплотившийся в человеческую форму.

— Ты призвал меня, нарушитель границ, — едва слышно прошипел демон. — Я надеюсь, это значит, что ты готов отдать мне свою душу?

— Свою — нет, — твёрдо проговорил принц. — Но у меня есть для тебя душа более тёмная.

Килан указал рукой на скорчившегося в углу Осдора.

Демон улыбнулся:

— Ты хочешь, чтобы я забрал его душу вместо твоей, я правильно понимаю?

— Я хочу, чтобы он получил по заслугам за все те злодеяния, что причинил Денетории.

Демон расхохотался мерзким гортанным смехом:

— Что ж, хорошо, я возьму его вместо тебя, принц Килан. Хотя, пожалуй, мне теперь стоит называть вас «Ваше Величество»?

Повелитель тьмы взмыл вверх и ринулся на Осдора. Казалось, он влетел прямо в тело Старого короля. Последний начал весь словно сжиматься, лицо его перекосило от боли, руки неестественно выгнулись назад, а затем тело Осдора поднялось вверх и тут же, безжизненное, упало к ногам Килана.

Через несколько секунд звенящей тишины комнату наполнил загробный голос демона:

— Дело сделано. Больше не нарушайте границ, Ваше Величество.

Последние слова Повелителя тьмы затихли, а сам он исчез. Убрав мокрые волосы со лба, Килан подошёл к окну. Покрытое тучами небо сейчас было совершенно чистым.

Килан тяжело выдохнул, улыбнувшись, прикрыл глаза и тихо прошептал:

— Мы победили…

Эпилог

Эльрин поднял и покрутил в руках оловянную фигурку воина. Фигурка эта была очень красивой, она больше всех остальных ему нравилась. Воин в стальных доспехах, поднявший руку вверх, был основным действующим лицом его «армии».

Мальчик поставил фигурка воина на её место и быстрым взором оглядел «поле сражения», коим являлся большой стол. По специальному приказу его отца, этот стол изготовили ему ко дню рождения лучшие мастера Доротоса. Эльрин остался им очень доволен.

Сам по себе этот стол представлял собой большую панораму, на которой рука мастера кистью нарисовала глубокие овраги и леса, реки и высокие горы. Мальчик ежедневно проводил за ним всё своё время между учебными занятиями.

Вот и сейчас он неспешно доставал из небольшого сундучка своих оловянных воинов. Здесь были все — и доблестные, храбрые люди со сверкающими на солнце клинками, и коварные, подлые орки, застывшие в воинственных позах, были здесь и крепкие, грузные добряки гномы, грозно улыбающиеся через свои бороды, были и эльфы, такие разные и непостоянные в своих предпочтениях.

Аккуратно достав своих «бойцов», Эльрин начал имитировать своё любимое сражение — осаду Нароса. Для этого он расставлял фигурки людей вдоль стен своей маленькой крепости, сделанной в правом углу стола.

Эльрин всегда очень ответственно относился к процессу расстановки. Зачастую это дело у него занимало много больше времени, нежели сама «битва». Ну а как иначе, ведь пока ты расставляешь воинов, ты можешь поразмыслить о том, как это всё происходило на самом деле, можешь представить, о чём думали воины, стоявшие по разные стороны крепостных стен.

Но вот, наконец, все фигурки заняли свои места. Эльрин надел на свою голову лёгкий металлический шлем, без которого он никогда не начинал свои сражения, и дал общий сигнал к началу боя.

И тут же, в небо взмыли стрелы, и защитники крепости начали падать, сражённые их смертоносными наконечниками. Но вот, через копоть и дым на стенах появилась фигура принца Килана, и он уверенно махнул рукой. Защитники крепости выпустили во врагов свой собственный ворох стрел, после которого воины короля Осдора устремились на штурм стен. И, казалось, что вот-вот они разрушат ворота и ворвутся внутрь цитадели, но не тут-то было: храбрый принц Килан, размахивая своим мечом, оказываясь в самых трудных местах сражения, побеждает своих врагов одного за другим, и наводит ужас и страх на всех наступающих.

Меритар злится, он приказывает магам разрушить стену, и уничтожить всех защитников крепости. И здесь начинается самый любимый момент Эльрина, в котором два войска сталкиваются в проёме разрушенной стены и начинают биться друг с другом не на жизнь, а на смерть.

Мальчик хватает фигурки девы-воительницы Анарии и королевского генерала Меритара, и сталкивает их между собой. Они начинают кровавую дуэль, и, кажется уже, что вроде бы близка победа Анарии. Но нет, Меритар оказывается проворнее и убивает девушку. Командующий королевскими войсками смеётся, он чувствует, что конец битвы близок. Но тут на холме, что позади королевского войска, раздаются горны, и с грозным яростным криком на врагов принца обрушивается, словно лавина, армия гномов короля Кибура. Всё смешивается — люди, гномы, лошади, и непонятно уже, где свои, а где чужие. Но вот в пылу сражения принц Килан встаёт перед своим противником Меритаром, и оба они обнажают клинки, готовясь к своей последней дуэли…

Неожиданно дверь в комнату Эльрина открылась и на пороге, в нежном зелёном облачении, показалась красивая эльфийка.

— Мой дорогой, ты видел, сколько уже времени? — наставительно проговорила она. — Тебе давно уже пора быть в постели.

— Ну, мама, — просящим тоном ответил мальчик. — Я же не могу бросить своё сражение на таком важном месте!

Эльфийка подошла ближе и крепко обнимяла своего сына.

— Конечно, не можешь, но ты только подумай: настоящее сражение под Наросом длилось много часов, а ты собираешься закончить его в две минуты. Это же неправильно. Покуда ты отправишься спать, эти храбрые воины ещё будут биться друг с другом, и поверь мне, отдохнувшим и ещё более окрепшим, ты сумеешь помочь, им куда лучше, чем сейчас.

Мальчик глубоко вздохнул и нехотя согласился:

— Пожалуй, ты права, мне и правда стоит отправиться спать. Но где же отец? Он обещал рассказать мне сегодня одну интересную историю.

— Он придёт, милый, очень скоро придёт. Ты же знаешь, он очень занят, ему приходится каждый день принимать важные для всего королевства решения.

— И ещё я знаю, — гордо проговорил Эльрин, — что он всегда сдерживает свои обещания, как и я!

Эльфийка мягко улыбнулась:

— Да, в этом вы с ним сильно похожи. Но раз уж мы заговорили об обещаниях — поведай мне о том, что ты сегодня узнал нового от своего учителя?

— Мы сегодня коснулись истории Денетории, того времени, когда на нашей земле ещё жили драконы…

Эльрин начал с вдохновением рассказывать своей матери всё услышанное им сегодня от его наставника. И закончил свой рассказ уже после того, как оказался в своей постели. В это же время высокие двери дворца отворились, и сильной походкой, заставлявшей кафельные плиты звенеть, к опочивальне направился статный человек с золотой короной на голове.

С эльфийкой он столкнулся в дверях. И они заключили друг друга в крепкие объятия.

— Он уже спит? — Килан кивнул на дверь в спальню Эльрина.

— Скажешь тоже, — улыбнулась Виэтвена. — Разве он может заснуть без твоих историй?

Король нежно улыбнулся и негромко спросил:

— У тебя всё хорошо, милая? Прости, что последнее время мы с тобой так редко видимся — дела, постоянные советы, переговоры. Даже спустя столько лет страна ещё не может окончательно оправиться от последствий правления Осдора.

— Не беспокойся, у меня всё в порядке, — Виэтвена мягко кистью указала на дверь. — Иди, он тебя уже заждался.

Поцеловав свою возлюбленную, Килан тихонько отворил дверь и вошёл в спальню.

Увидев отца, мальчик едва не бросился к нему.

— Папа! — радостно прокричал он. — Ну, наконец-то, ты пришёл!

— Так, Эльрин, — серьёзно проговорил Килан, — ну-ка, давай в постель, а то твоя мама нам обоим потом головы оторвёт.

Мальчик быстренько залез под одеяло и нетерпеливо спросил:

— Что ты мне расскажешь сегодня?

Килан аккуратно снял корону и положил её на стоявший рядом стул. Сам же он присел в мягкое кресло, находящееся возле окна, и тихо проговорил:

— Я расскажу тебе историю, столь же старую, сколь и правдивую. Историю о том, как в своей богатой на приключения жизни мне удалось повидать самого прародителя драконов — великого золотого дракона Галадорикса.

Мальчик поплотнее укутался в одеяло и приготовился слушать. Какое-то время выждав, мягким приглушённым голосом Килан начал свой таинственный и загадочный рассказ.

***

Эльрин уснул. Аккуратно погладив сына по голове, Килан тихо прикрыл дверь в его спальню, и осторожно, дабы каким-нибудь случайным скрипом никого не разбудить, прошёл на балкон, что выходил своим видом на дивную королевскую аллею.

Он невольно залюбовался пейзажами летней ночи. В голову его сразу, словно рой маленьких пчёлок, залетели мысли о детстве. Килану казалось, что он никогда и не покидал этого места. Что ему не приходилось жить в лесах и питаться кореньями и протухшей рыбой. Однако всё это было, и всё это оставило большой след в его израненной потерями и лишениями душе…

— Ваше Величество король Килан I «Непобеждённый», разрешите обратиться?

Килан невольно вздрогнул от неожиданности. Обернувшись, он увидел за своей спиной улыбающегося друга.

— Ох, Меагорн, прошу, оставь эту официальность. Я, наверное, никогда не привыкну к этому титулу — «Непобеждённый». Это ведь неправда. Я терпел в своей жизни поражения, и очень серьёзные.

— Таким тебя видит народ, — пожал плечами маг, — с этим уже ничего не поделать.

Килан подавил рвущийся наружу зевок и, чтобы перевести тему, задал Меагорну уже давно интересующий его вопрос:

— Раз ты здесь, значит, в Брестисе всё хорошо?

— Да, — кивнул Меагорн. — Наконец-то, через столько лет, я могу сказать, что с местными разбойниками покончено окончательно и бесповоротно. Пока меня не было, произошли ли какие-нибудь важные события?

Килан задумчиво сморщил лоб и, пытаясь припомнить всё, ответил не сразу.

— Орки вроде бы выбрали себе нового вождя.

— Скверные вести, — недовольно хмыкнул Меагорн, — теперь они снова будут вынашивать планы, как бы нас захватить.

— Это вряд ли, — покачал головой Килан. — Их остров лежит в разрухе после гражданской войны. Если они когда-нибудь и смогут вновь напасть на Денеторию, я сомневаюсь, что будет это в моё правление. — Ещё из важных событий, — вспомнив, улыбнулся король, — Лорлин нас пригласил в Гельавэнь… на свадьбу.

— Вот уж неожиданно, — удивился Меагорн. — Он решил жениться?

— Мало того, эта свадьба обещает стать очень большим событием, поскольку Лорлин собирается объединить два клана эльфов. Ты же помнишь, в каком состоянии после гибели Даринора пребывали Благородные эльфы?

— Влачили нищее существование по городам и весям Денетории, — монотонно, как будто повторяя заученную формулу, проговорил Меагорн.

— Ну так Лорлин собирается положить этому конец и объединиться со своими бывшими врагами.

— Это будет замечательно. А когда свадьба?

— Осенью, в сентябре, — Килан усмехнулся. — Думаю, веселье будет что надо!

— Это точно, — поддержал его маг, — главное, чтобы с нами был Форин, тогда уж истории об этой свадьбе будут ещё многие месяцы передаваться из уст в уста по всему королевству.

Килан невольно улыбнулся:

— Хах, Форин никогда в жизни не пропустит такого вееслья. Ты вспомни, какой он несколько лет назад устроил пир в Кастер-Тулуме.

— Да, — мечтательно закатил глаза Меагорн, — пир был что надо, и все гномы были очень довольны.

— Всё потому, что Форин зря переживал. Вместе с молоком матери он впитал все качества, которые должны быть у короля. Теперь я даже не знаю, кто из ближайших его предшественников мог бы с ним сравниться.

— Несомненно, — согласился Меагорн, — Форин поднял своё царство до почти недосягаемых высот. Теперь любой дворянин в Денетории обязан с этим считаться.

На несколько секунд меж друзьями опустилась тишина. Оба они восхищались красотами летней ночи. Первым же молчание прервал Меагорн, взглянув на Килана, он украдкой спросил:

— Демон к тебе больше не являлся?

Килан удивлённо выгнул бровь.

— Странно, что ты о нём вспомнил. Нет, не являлся. Я думаю, он вполне насытился грязной душой Осдора.

— Кстати, насчёт грязных душ… — Меагорн нахмурился. — На обратном пути из Брестиса я остановился в одной таверне и обнаружил там Дерона.

Килан с интересом посмотрел на друга и тревожно спросил:

— И как он?

— Всё такой же, — пожал плечами Меагорн. — Не в своём уме.

— Так я и думал, — опустил глаза король. — Он и так был, насколько мне помнится, всегда очень впечатлительным. Тот же случай с демоном и вовсе отнял у него рассудок.

— Да, жертва обстоятельств и неподходящего времени.

— Из важных событий ещё, — решил переменить неприятную тему Килан, — Я отправил Дроу к пиратам. Он как раз от них и принёс мне вести об орках.

— Наш главнокомандующий, я вижу, мотается у тебя по всей стране, как заведённый?

Килан, улыбнувшись, развёл руками:

— Ему это нравится. Ты ведь сам помнишь, как после окончания войны он отказался уходить на покой.

— Помню, — сказал маг и тут же спросил: — О Джованне что-нибудь слышно?

— А что о ней может быть слышно? Жизнь у королевы пиратов однообразна. Плавания, грабежи, пиры — и так по кругу до бесконечности.

Меагорн аккуратно положил левую руку на поручень балкона, и ладонью другой руки стряхнул с плеча грязь. Килан невольно взглянул на протез, который изготовили магу лучшие мастера Денетории.

— Удобно тебе с ним?

Поймав взгляд Килана на своей руке, Меагорн нехотя ответил:

— Не так, конечно, хорошо, как с настоящими пальцами, но тоже вполне себе нормально. Главное, что он не мешает мне творить заклинания.

— Кстати сказать, я сегодня знаешь, что вспомнил? — Килан с интересом взглянул на мага. — Наше путешествие к Галадориксу.

— О-о-о, — протянул Меагорн, — тяжёлое было время… А к чему ты это?

— В конце, когда мы с ним прощались, он дал каждому из нас совет, и помнишь, что он сказал тебе?

Маг несколько минут в раздумьях морщил лоб. И когда нужное воспоминание пришло к нему, он чуть было не вскрикнул от удивления.

— Он сказал — «береги пальцы»!

— Вот именно, — проговорил Килан и, задумавшись, добавил: — Странное он, всё-таки, создание. Может видеть то, что скрыто от других. Даже то, что скрыто во времени.

Килан с грустью опустил глаза. В мысли его ярким пучком света ударили воспоминания о тех временах, когда все его друзья ещё были живы. Времена, когда пусть они все были никем, обычными путниками с большой дороги, но какими же они были счастливыми!

Нить раздумий короля поймал и маг.

— Ты часто думаешь о них, Килан? — спросил он у него шёпотом, — Они приходят к тебе во снах?

— Да, друг мой, — кивнув, также тихо ответил Килан. — Они часто приходят в мои мысли, и это позволяет мне чувствовать себя всё тем же славным мальчуганом, у которого ничего не было, кроме доброго клинка да веры в своих друзей. — Килан понизил голос до шёпота: — И пусть они навсегда покинули этот мир и ушли в долины предков — в наших сердцах они будут жить вечно!