Том 1-Ингард

Глава 1 -8

еТом 1 Ингард

Оглавление:

Глава 1: Золотое утро Ингарда

Глава 2: Крылья над Ингардом

Глава 3: Уроки мудрости

Глава 4: Испытание силой

Глава 5: Тайны звёзд

Глава 6. Подготовка к миссии

Глава 7. Перунов Щит

Глава 8. Тишина в секторе Девять

Глава 9. Ловушка

Глава 10. Возвращение

Глава 1. Золотое утро Ингарда

Ингард-Земля висела в бархатной черноте космоса, подобно огромной, идеально ограненной жемчужине. Вокруг неё, повинуясь древним законам тяготения, в безмолвном танце кружили две Луны — стремительная Малая, совершающая полный оборот за девять суток, и величественная Большая, чей цикл длился тридцать шесть дней.

Но главным стражем и источником жизни для этого мира было Златое Солнце.

Дажьбог-Солнце, которое в иных мирах называли Бетой Льва, было Яровеликим и могучим.

Его масса и размер затмевали даже Ярило-Солнце — ту далёкую звезду, что освещала Мидгард, наш младший мир. Дажьбог был иным, его световой поток был ярким и жестоким, поэтому ближе к светилу, на внутренних орбитах, в вечном огне вращались два таких мира — раскалённые гиганты, лишённые атмосферы. Их мёртвые поверхности служили вечным напоминанием о смертоносной мощи Дажьбога.

Лишь третья планета — стала оазисом жизни посреди космического пекла. Ингард был окутан плотным, многослойным облачным покровом, который в научных трактатах Асгарда называли «Серебряным Щитом»...

Этот гигантский пояс из микроскопических кристаллов льда, тяжелых водяных паров и ещё некоторых атмосферных газов обладал колоссальной отражающей способностью. Он безжалостно отбрасывал в открытый космос до восьмидесяти процентов смертоносного ультрафиолета и избыточного жара Златого Солнца.

То немногое, что прорывалось сквозь эту спасительную броню, не обжигало, а рассеивалось. Лучи Дажьбога, проходя сквозь толщу облаков, теряли свою убийственную силу и превращались в мягкое, золотисто-перламутровое сияние.

Именно поэтому на поверхности Ингарда, под этим вечным, пульсирующим светом пологом, царила идеальная, мягкая весна. Небо здесь очень редко бывало чисто голубым — оно чаще переливалось оттенками молочного, жемчужного и нежно-розового, а солнечный свет падал на изумрудные леса и лазурные океаны не ослепляющим потоком, а теплым, ласкающим сиянием.

Именно под этим небом, на плацу Асгардского военного училища, стояли четверо курсантов…

***

Рассвет над Ингардом начинался не с света, а с звука.

Где-то вдалеке, за стенами военного училища Военно-Космических Сил, просыпался город. Сначала — тихий перезвон утренних колоколов из храма Перуна, чей золотой купол виднелся над верхушками деревьев. Потом — шелест листвы в садах, когда первые птицы начинали свои песни. И наконец — мягкий гул Виман, поднимающихся в небо: кто-то из горожан уже спешил по делам.

Богучар открыл глаза и увидел, как первый луч Златого Солнца пробивается сквозь резные ставни, рисуя на потолке узор из переплетённых линий. Свет был тёплым, почти медовым — таким, каким бывает только рассвет под Златым солнцем.

Он лежал на своей кровати у окна и смотрел, как пылинки танцуют в золотом луче. Четыре года он просыпался в этой комнате, и за это время узор на потолке стал таким же привычным и таким же родным.

— Вставай, соня, — раздался голос с другой стороны комнаты. — Гаян сегодня первым занятием поставил тактику. Опоздаешь — будет гонать нас по кругу до обеда.

Богучар повернул голову. Ратман уже сидел на своей кровати, натягивая тёмно-синюю куртку курсанта. Его зелёные глаза блестели в полумраке.

— Я не сплю, — буркнул Богучар, садясь. — Просто лежу.

— Разница невелика, — хмыкнул Ратман и кинул в него свёрнутой формой. — Одевайся. Асур уже в умывальне, а Родан, кажется, снова сбежал через окно.

Богучар поймал форму и начал натягивать штаны. Ткань была мягкой, привычной — плотный лён, окрашенный в тёмно-синий цвет их курса. На груди — серебряная эмблема ВКС: крылья, обвивающие звезду. Через несколько дней эта эмблема станет для них не просто знаком, а судьбой.

— Если Родан снова сбежал к Миладе, — сказал Богучар, застёгивая воротник, — Гордиян его убьёт. Вчера уже предупреждал: ещё один прогул — и отчислит.

— Родан не прогуливает, — раздался голос. На пороге стоял Асур, вытирая лицо полотенцем. Его небесные глаза — цвет Святорусов — были ещё заспанными, но волосы уже аккуратно причёсаны. — Он пошёл за цветами. У Милады сегодня праздник в честь богини Лады, он обещал принести цветы.

— Цветы, — фыркнул Ратман. — Представляю как Гордиян оценит. "Родан, почему ты опоздал?" — "Я собирал цветы, учитель." — "Тогда собирай их и дальше, а мы продолжим занятие без тебя."

Они рассмеялись все трое. Звук их смеха был таким привычным, таким домашним, что Богучар на секунду замер и просто слушал. Четыре года они жили в этой комнате — он, Ратман, Асур и Родан. Четыре года вместе учились, вместе попадали в неприятности, вместе мечтали о том, каким будет их первый настоящий полёт.

Через несколько дней — выпуск. И потом каждый пойдёт своей дорогой. Богучар — на крейсер, Ратман — может быть в навигационный центр, Асур — возможно в инженерный корпус или также на корабль инженером, Родан — в десантную часть, скорее всего тоже на какой-нибудь крейсер. И уже, кто его знает, будут эти утренние разговоры, этот общий смех, этого ощущения, что они — одно целое.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвался Родан. Его огненные глаза горели торжеством, а в руках он бережно держал красивый, искусно сплетённый из лозы горшок с землёй, из которой рос пышный куст белых цветов с золотистой сердцевиной.

— Смотрите! — выдохнул он, стараясь не расплескать землю. — Нашёл за городской стеной, у реки. Аккуратно выкопал вместе с корнем и пересадил.

Росана сказала, это лада-цвет, самый редкий. Милада будет в восторге!

— Росана тебе сказала? — приподнял бровь Ратман. — А я думал, ты сам такой ботаник.

— Ну, может, я спросил совета, — Родан покраснел, но не смутился. — Что такого? Зато теперь у меня есть козырь. Гордиян может гнать нас хоть до ночи, но Милада получит эти цветы.

— Если доживёшь до вечера, — хмыкнул Асур, садясь на кровать и начиная чистить сапоги. — Слушайте, а правда, что Гаян вчера сказал Избору, что наш курс — лучший за последние двадцать лет?

Богучар замер с застёгнутой на груди эмблемой.

— Откуда ты знаешь?

— Войтех, городской голова, вчера был в училище по каким-то делам. Слышал, как Гаян хвастался. Говорит, наш курс — первый, в котором большая часть курсантов сдали предварительные экзамены на отлично.

— Неплохо, — кивнул Ратман. — Особенно если учесть, что Родан и ещё некоторые курсанты чуть не завалили навигацию в первом семестре.

— Это было три года назад! Я тогда ещё не понимал, зачем мне эти звёзды, если у меня есть оружие.

— А теперь понимаешь? — спросил Асур.

Родан серьёзно кивнул.

— Теперь понимаю. Без навигации я бы не смог найти дорогу к Миладе, если бы она жила на другом конце Ингарда.

Они снова рассмеялись, но на этот раз смех был тише, задумчивее. Потому что все четверо знали: скоро придёт день, когда им придётся находить дорогу не к возлюбленным, а сквозь звёздные битвы. И тогда каждый навык, каждое знание, каждая мелочь, которой их учили четыре года, станет вопросом жизни и смерти.

— Ладно, — Богучар встал и расправил плечи. — Хватит болтать. Идём завтракать, потом — на поле. Гаян не любит, когда мы опаздываем.

Они вышли в коридор. Училище ВКС было огромным — три крыла, соединённых переходами, внутренний двор с тренировочным полем, небольшим парком, библиотека, казармы. Всё построено из белого камня с золотыми вставками, которые сейчас, в утреннем свете, переливались так, что казалось, будто здание светится изнутри.

По коридорам уже спешили другие курсанты — в таких же тёмно-синих куртках, с такими же серебряными эмблемами. Кто-то здоровался кивком, кто-то перебрасывался парой слов, но все двигались с одной целью — на завтрак, а потом на занятия.

— Слышал, — шепнул Асур, когда они спускались по лестнице, — сегодня вечером будет собрание выпускников. Говорят, Стоян сам придёт.

Богучар остановился на полпути.

— Адмирал? Серьёзно?

— Утверждать не буду, но вроде бы Видбор сказал, что Стоян хочет лично поздравить наш курс. Якобы мы — гордость училища.

Видбор был легендой — знаменитый борец, ветеран, который когда-то в одиночку удерживал позицию против пятерых. Теперь он был инструктором по рукопашному бою.

— Ну, это хорошо, — сказал Ратман. — Значит, действительно всё отлично делаем.

— Или, — медленно произнёс Родан, — значит, скоро нас отправят туда, откуда не все возвращаются.

Они замолчали. Потому что все знали: Родан прав. Выпуск — это не просто церемония. Это начало настоящей службы. А настоящая служба в ВКС — это патрули на границах известных миров, стычки с пиратами, а иногда — и с чем-то похуже.

— Не нагнетай, — сказал Богучар, кладя руку на плечо Родана. — Мы хорошо подготовлены. Мы справимся.

— Я знаю, — кивнул Родан. — Просто... я не хочу умирать, не сказав Миладе...

Он не закончил фразу, но и не нужно было. Все четверо знали, что он имеет в виду.

Они вышли во двор. Плотная утренняя дымка «Серебряного Щита» начала редеть, и Дажьбог, поднявшись выше, мягко разлил своё золотое сияние по земле. Свет здесь не бил в глаза, а ласково обнимал всё вокруг. Трава на тренировочном поле блестела от росы, вдалеке виднелись сады города — яблони, груши, вишни с крупными, сочными плодами. Воздух был свежим, чуть разреженным, с ароматом цветов и тёплой земли.

Над городом, словно серебряные птицы, плавно скользили Виманы. Где-то вдалеке, над рекой, блестела вода — зеленовато-голубая, с медными отливами. Две луны Ингарда — Большая и Малая — уже почти скрылись за горизонтом, но их бледные серпы всё ещё просвечивали сквозь верхнюю, полупрозрачную дымку облаков, словно призрачные стражи, неохотно уступающие место дневному светилу.

— Красиво, — тихо сказал Асур. — Каждый раз, когда смотрю на это, думаю: как же нам повезло родиться здесь.

— Повезло, — согласился Ратман. — Но не только нам. Посмотри.

Он указал на город. По улицам уже шли люди — мужчины в светлых одеждах, женщины в длинных платьях с золотыми поясами, дети, бегущие в школу. Всё было спокойно, мирно, гармонично. Никто не спешил, никто не кричал.

Богучар перевёл взгляд на штабное крыло училища, и в этот момент краем глаза заметил, как дверь кабинета начальника штаба быстро открылась и закрылась. Из неё вышел невысокий человек в тёмной, неприметной одежде — без формы, без знаков отличия. Он не пошёл в сторону города или казарм, а скользнул в тень внутреннего сада, исчезнув за кустами серебристого можжевельника. Богучар хотел спросить у товарищей, но Родан уже тянул его за рукав: «Идём, а то каша остынет». Он пожал плечами, решив, что это, наверное, кто-то из городских мастеровых, пришёл по делам к Быславу. Но что-то в походке незнакомца показалось ему странным — слишком быстрая, слишком скрытная для обычного визитёра. Он запомнил это, но не придал значения.

***

Они дошли до столовой — большого зала с высокими окнами, через которые лился золотой свет. На столах стояли деревянные миски с кашей из золотого зерна, политой златопчёлочным мёдом, тарелки с солнечными яблоками и лунными грушами. В кувшинах плескалась холодная медовица — сладкая, с ароматом сварожьей мяты."

Они сели за свой обычный стол — у окна, откуда был вид на тренировочное поле. Рядом сидели другие курсанты их курса — Бойдан, Гридя, Заруба. Все здоровались, перекидывались шутками, но в воздухе висело напряжение — все знали, что скоро выпуск.

— Слышали? — наклонился к ним Бойдан, широкоплечий парень с добрым лицом. — Говорят, после выпуска нас распределят по разным кораблям. Наш курс — первый, кого отправят на новые крейсеры.

— Новые крейсеры? — оживился Родан. — Это те, что приняты на вооружение в прошлом месяце?

— Ага. Говорят, они быстрее и мощнее всего, что у нас было. Ширяй будет командовать одним из них.

Ширяй — легенда. Командир, который никогда не терял ни одного члена экипажа. Говорили, он знает каждый винтик на своём корабле и может починить что угодно, даже если под рукой нет нужных инструментов.

— Повезло нам, — выдохнул Асур. — Ширяй — лучший.

— Повезло, — согласился Богучар. — Но и ответственность большая. Он не простит ошибок.

Они поели быстро, но без спешки. Завтрак на Ингарде был не просто приёмом пищи — это был ритуал, момент, когда можно было насладиться вкусом, запахом, общением. Никто не торопился, никто не смотрел в тарелку, уткнувшись глазами. Все разговаривали, смеялись, делились планами.

Когда они вышли из столовой, на поле уже стоял Гаян.

Он был высоким, худым, с седыми волосами и шрамом на щеке. Хромал на левую ногу — старая рана, которая никогда не заживала до конца. Но когда он садился в кабину Виманы, становился моложе на двадцать лет.

— Курсанты! — его голос был негромким, но слышно было каждому. — Сегодня у нас последнее занятие перед выпускным экзаменом. И я хочу, чтобы вы показали всё, чему научились.

Он обвёл их взглядом — долгим, внимательным.

— Четыре года я вас учил. Четыре года смотрел, как вы растёте. И сегодня я хочу увидеть не курсантов, а офицеров. Понятно?

— Так точно, учитель! — хором ответили они.

— Тогда по местам. Богучар, Ратман — вы в паре. Асур, Родан — в другой паре. Задание: имитация патруля на границе известного пространства. Координаты вы уже получили у Избора. Вопросы есть?

Никто не ответил.

— Тогда в небо!

Они побежали к Виманам — маленькие, юркие корабли, на которых они учились летать. Богучар и Ратман — в одну, Асур и Родан — в другую.

Богучар сел в кабину пилота, Ратман — на место навигатора. Приборы зажглись мягким голубым светом. Двигатель загудел — тихо, ровно, как сердце.

— Готов? — спросил Богучар.

— Готов, — кивнул Ратман, пробегая пальцами по кристаллической панели. — Курс — выход на орбитальную станцию «Северный Страж». Высота — двести восемьдесят километров. Это верхняя граница атмосферы, за ней — открытый космос. Цель — имитация дальнего патруля до границы сектора Девять.

— Двести восемьдесят? — переспросил Богучар, чувствуя, как сердце на мгновение замерло. — Это выход за пределы «Серебряного Щита».

— Мы летали чуть ниже, всё было нормально, — пожал плечами Ратман. — А сейчас будет настоящий космос. Заодно проверим, как Вимана ведёт себя в условиях нулевой гравитации.

— Принял, — Богучар потянул штурвал на себя. Вимана, послушно вздрогнув, начала набирать высоту.

Богучар сжал штурвал и улыбнулся.

Сегодня был хороший день.

.....................................................

Глава 2. Крылья над Ингардом

Они поднялись в воздух так плавно, что Богучар на секунду подумал, не зависли ли они вообще. Но приборы показывали высоту — двести метров, триста, пятьсот. Под ними расстилался Асгард — город усыпанный весь в зелёни. Своими садами и парками, белым камнем зданий с золотыми вставками, переливающимися на солнце, был похож на какой то райский уголок, в котором жизнь текла своим чередом - спокойно, счастливо и беззаботно. Вдалеке блестела река — широкая, спокойная, с зеленовато-голубой водой. Над городом плыли другие Виманы — маленькие точки, спешащие по своим делам.

По мере набора высоты, Ингард раскрыл свою истинную, захватывающую дух красоту.

Вдали, за пределами столицы, проступили очертания других городов и поселений. Они были меньше Асгарда, но так же ухожены и сияли в лучах Дажьбога, словно драгоценные камни, рассыпанные по поверхности мира. Между ними тянулись широкие ленты рек. Одна из них, изгибаясь огромной подковой, блестела той самой зеленовато-голубой водой с медными отливами, которую они видели снизу.

Ближе к горизонту темнели бескрайние, нетронутые леса, а на севере величественно вздымался Хребет Марены — зубчатые горные пики, укрытые вечными снегами, которые нежно розовели в свете Златого Солнца. Даже в лучах Дажьбога их ледяные вершины хранили суровый холод верхних слоёв атмосферы, куда слабо проникало его тепло, благодаря Серебряному Щиту.

Ратман присвистнул, глядя в обзорный купол:

— Никогда не устану это видеть. Когда стоишь на земле, даже не подозреваешь, насколько же огромен и разнообразен наш мир.

Богучар оглянулся. Под ними расстилался Ингард — огромный, живой шар, покрытый изумрудными пятнами материков, синевой океанов и белыми спиралями облаков. Две луны — Большая и Малая — блекло висели по разные стороны планеты, и их серебряные серпы казались неестественно близкими.

— У меня иногда проскакивает мысль, что мы живём в сказке, — усмехнулся Богучар, проверяя приборы.

Ратман посмотрел на Богучара.

— В сказке?

— Ну... Да. Всё такое красивое, спокойное. Как будто ничего плохого не может случиться.

Ратман помолчал, потом кивнул.

— Понимаю, что ты имеешь в виду. Но Гаян всегда говорит: "Мир — это не отсутствие войны. Мир — это готовность к войне, которая позволяет не воевать."

Богучар усмехнулся.

— Гаян и его пословицы.

— Это работает, — пожал плечами Ратман. — Посмотри на нас. Четыре года тренировок, экзаменов, бессонных ночей. И всё зачем? Чтобы этот мир оставался таким, как сейчас.

Потом пошли километры - пять, десять, двадцать. С набором высоты привычный мир начал стремительно меняться. Город, сады, реки — всё сжималось, становилось игрушечным, а потом и вовсе слилось в зелёно-золотое пятно. А когда Вимана пробила плотные слои «Серебряного Щита», в кабину хлынул поток Златого Солнца Даждьбога, заполнив всё тёплым золотистым светом.

— Курс двести десять, высота двести воемьлесят километров, градиент нулевой. — сказал Ратман, не отрывая глаз от навигационной панели. Его зелёные глаза бегали по светящимся символам, пальцы быстро перебирали кристаллические клавиши. — Цель — имитация патруля до границы сектора Девять. Время — сорок минут.

— Принял, — кивнул Богучар, чувствуя, как штурвал отзывается на каждое его движение. Вимана была послушной, живой — она чувствовала его мысли, его намерения. Это была не просто машина, а продолжение пилота. Так говорил Гаян, и теперь Богучар понимал, что учитель был прав.

— Проходим первую контрольную точку, — сообщил Ратман. — Всё чисто.

— Вижу, — Богучар чуть накренил корабль, и Вимана плавно повернула, следуя за его движением. — Как там вторая пара?

Ратман бросил взгляд на второй экран.

— Асур и Родан в трёх километрах к востоку. Идут параллельным курсом. Асур докладывает, что все системы в норме.

Богучар улыбнулся. Асур всегда был педантом — даже в мелочах. Зато можно было не волноваться за их корабль — он был в надёжных руках.

— Хорошо. Держим курс.

Через несколько минут Ратман бесстрастно доложил,

— Вторая точка пройдена, отклонений от курса нет. До границы сектора Девять — ещё около десяти минут.

Они летели в полной тишине, нарушаемой лишь мерным гулом двигателей. Впереди, на фоне черноты космоса, начала проступать тёмная точка — орбитальная станция дальнего обнаружения «Северный Страж». Она висела на самой границе сектора Девять, укрытая за маскировочным полем, которое делало её почти невидимой для обычных сканеров.

— Проходим третью контрольную точку, — сказал Ратман, бросив взгляд на приборы. — Станция «Северный Страж» подтверждает наш проход. До границы сектора Девять — пять минут.

Богучар кивнул, чувствуя, как напряжение начинает нарастать в груди.

— Хорошо.

На подходе к четвёртой контрольной точке Ратман напрягся.

— Впереди имитация противника, — его голос стал жёстче. — Три цели, координаты загружены.

Две из них прижалась к корпусу «Северного Стража». Использует станцию как щит — наши сканеры её не пробивают.

Богучар быстро оценил обстановку, мгновенно выстраивая в голове трёхмерную тактическую схему.

— Асур, Родан, — чётко произнёс он в комм, — не атакуйте. Обходите по широкой внешней дуге. Ваша задача — перерезать вектор отхода. А мы с Ратманом загоним их в ловушку.

— Принял, — отозвался Асур. — Выходим на перехват.

Богучар перевёл Виману в режим «холодного дрейфа», снизив тепловую и резонансную сигнатуры до фонового шума.

— Ратман, дай мне точку входа. Нужно зайти так, чтобы они не успели среагировать.

Пальцы Ратмана забегали по голографической панели, выстраивая идеальный вектор. — Входим с правого фланга, по касательной к орбите станции. Как только они попытаются уйти в мёртвую зону сканеров — мы их накроем перекрёстным огнём.

Они рванули вперёд. "Враг" заметил их слишком поздно — когда Вимана Богучара уже вышла из-за массивного корпуса «Северного Стража». Учебные заряды ударили точно по двум целям и они погасла на экране. Третья цель попыталась уйти на форсаже, но с тыла её перехватили Асур и Родан, закрыв ей пространство для манёвра.

— Все цели уничтожены, — сказал Ратман, и в его голосе слышалась гордость.

— Отличная работа, — отозвался голос Гаяна из командного центра. — Время выполнения — двадцать семь минут. Рекорд курса.

Богучар улыбнулся. Они сделали это.

***

Позже, уже на земле, когда они вышли из кабины, Гаян ждал их у трапа.

— Ну как, курсанты, понравился настоящий космос? — спросил он с лёгкой улыбкой. — Теперь вы знаете, как выглядит дом, который вы будете защищать.

Богучар улыбнулся в ответ и уже хотел что-то сказать, как заметил, что Ратман, стоящий рядом, нахмурился и замер, глядя в небо.

— Ратман? — окликнул его Богучар, легонько коснувшись плеча. — Ты чего?

Ратман не сразу откликнулся. Он продолжал смотреть, его зелёные глаза были напряжены.

— Не знаю... — медленно протянул он, потирая переносицу. — Мне показалось... Когда мы выходили на финальную орбиту, я краем глаза заметил что-то странное. Тёмное пятно на фоне звёзд. Оно мелькнуло и исчезло.

Богучар усмехнулся.

— Ты уверен, что это не просто какой-нибудь блик, или пролетевший мимо астероид?

— Может быть, — неуверенно ответил Ратман, но в голосе его слышались сомнения. — Силуэт почему то был чёткий. Без движения. Как будто что-то висело там, а потом пропало.

Богучар пожал плечами, — Глаза устают, мозг додумывает. Забудь.

— Может быть, ты прав, — кивнул Ратман, но в его взгляде всё ещё оставалась настороженность. Он ещё раз бросил короткий взгляд вверх, но там ничего не было — только бесконечное молочно жемчужное небо.

«Всё-таки странно... — подумал он, занося в память координаты того сектора. — Проверю потом, если будет время».

— Идём, — Богучар легонько толкнул его в плечо. — Нас ждёт обед.

Ратман кивнул и зашагал рядом с другом, но на душе у него остался неприятный холодок.

***

Обед в столовой был шумным и весёлым. После успешного полёта все были в приподнятом настроении, и даже суровый Гордиян, который обычно придирался к каждой мелочи, сегодня кивнул одобрительно.

— Неплохо, курсанты, — сказал он, проходя мимо их стола. — Но не расслабляйтесь. В реальном бою противник не будет стоять на месте.

— Так точно, учитель! — хором ответили они, и Гордиян усмехнулся, идя дальше.

Они ели быстро, но с удовольствием. На столе стояли деревянные миски с густой похлёбкой из корнеплодов и мяса — горячей, ароматной, с кусочками моркови, репы и нежной говядины. Рядом — тарелки с крупными, сочными фруктами: яблоки, груши, виноград, сливы. В кувшинах плескался холодный напиток из трав и мёда — сладкий, освежающий, с лёгким ароматом мяты.

— Знаешь, — сказал Бойдан, сидящий рядом, — я слышал, что на некоторых мирах еда совсем другая. Говорят, там едят какую-то странную кашу, которая на вкус как мокрая трава.

— Не верю, — фыркнул Заруба, широкоплечий парень с добрым лицом. — Зачем есть то, что невкусно?

— Может, у них нет выбора, — пожал плечами Гридя. — Не везде же такие урожаи, как на Ингарде.

Богучар кивнул. Он задумывался об этом раньше — о том, как им повезло родиться на Ингарде. Здесь всё было в изобилии — еда, вода, воздух. Климат мягкий, земли плодородные, а технологии позволяли жить в гармонии с природой.

— Кстати, о природе, — сказал Ратман, откладывая ложку. — Сегодня вечером праздник в честь Лады. Пойдёте?

— Конечно, — кивнул Асур. — Богдана уже позвала меня.

— И Милада меня, — добавил Родан, и его огненные глаза заблестели.

Они закончили обед и вышли из столовой. Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в золотисто-розовые тона. Воздух стал прохладнее, свежее, и в нём чувствовался аромат цветов и тёплой земли.

— У нас есть час до вечернего ритуала, — сказал Асур, глядя на солнечные часы на стене. — Что будем делать?

— Пойдём в город, — предложил Богучар. — Прогуляемся, подготовимся к празднику.

Они вышли за стены училища и оказались на широкой улице, вымощенной белым камнем. Вечерний город жил своей жизнью — совсем не такой, как утром.

У прилавков торговцев стояли ряды горшков с растениями — никто не продавал срезанные цветы, только живые, с корнями. Кто-то покупал саженец яблони, кто-то — редкий лада-цвет с белыми лепестками. Торговцы не кричали, не зазывали — они просто сидели и разговаривали с покупателями, рассказывая о каждом растении, как о живом существе.

На другой стороне улицы дети играли в "войнушку". Они бегали с деревянными мечами, изображая Виманы, и выкрикивали: "Патруль! Патруль! Серые не пройдут!" Один из мальчишек, самый шустрый, забрался на камень и кричал: "Я — Богучар! Я всех победил!"

Богучар усмехнулся, услышав своё имя.

— Видишь, — сказал Ратман, — ты уже легенда.

— Какая легенда? — фыркнул Богучар. — Я ещё даже не выпускник.

— Зато дети знают, — пожал плечами Ратман. — Это важнее.

Возле храма кто-то играл на гуслях — мягкие, переливающиеся звуки плыли по улице, и люди останавливались, слушали, улыбались. Рядом старый мужчина с длинной седой бородой рассказывал что-то группе слушателей. Он размахивал руками, и его голос то повышался, то понижался, и слушатели то смеялись, то замирали в напряжении.

— Это Крас, — сказал Асур. — Преподаватель истории. Видишь, он и здесь не перестаёт учить.

— О чём он рассказывает? — спросил Родан.

— Не знаю, — пожал плечами Асур. — Но судя по жестам, что-то о Перуне или Тархе. Крас любит такие истории.

Они прошли дальше, и улица стала шире. Вдоль неё росли деревья — не просто обычные, а с золотистыми листьями, которые сейчас, в лучах закатного солнца, переливались, словно живое пламя. Под деревьями стояли скамейки, и на них сидели пожилые пары, держась за руки, и мирно беседуя.

Город был красив в этот час. Золотой свет ложился на здания, окрашивая их в тёплые тона. Сады и парки благоухали цветами.

— Пойдём к храму Лады, — предложил Родан. — Там сейчас собираются все, кто идёт на праздник.

Они свернули на боковую улицу и пошли к храму. По дороге они зашли в мастерскую, где Родан проверил свой подарок — горшок с лада-цветом стоял на полке, и растение выглядело здоровым, с белыми лепестками и золотистой сердцевиной.

— Красивый, — сказал Асур, разглядывая цветок. — Миладе понравится.

— Надеюсь, — кивнул Родан, осторожно беря горшок. — Пойдёмте, а то опоздаем.

Они дошли до храма Лады — небольшого, но изящного здания с белыми колоннами и золотым куполом. Перед храмом собиралась толпа — люди несли горшки с цветами, корзины с фруктами, свечи. Воздух был наполнен ароматом благовоний и звуками тихой музыки.

Родан подошёл к Миладе, которая стояла у входа в храм. Её огненные глаза — такие же, как у Родана заблестели, когда он протянул ей горшок.

— Это тебе, — сказал он тихо. — Лада-цвет. Чтобы рос в твоём саду и напоминал обо мне.

Милада взяла горшок, и её пальцы коснулись его руки.

— Благодарю, — прошептала она. — Это самый красивый подарок, который я когда-либо получала.

Они стояли рядом, держа горшок между собой, и смотрели, как солнце садится за горизонт, окрашивая небо в золотые и розовые тона. Вечерний ритуал начинался — тихий, торжественный, полный благодарности за прожитый день.

И Богучар, стоя рядом с Вэндой, чувствовал, что этот момент — момент мира, гармонии, любви — он запомнит навсегда.

......................................................................

Глава 3. Уроки мудрости

Библиотека Военно-Космических Сил Ингарда была не просто зданием — она была живым существом, дышащим знаниями тысячелетий.

Когда Богучар впервые вошёл сюда четыре года назад, в день поступления, он замер на пороге и долго не мог сделать шаг. Потолок терялся в высоте — казалось, над головой не своды, а сама ночная высь, скрытая за хрустальным куполом Щита». Колонны из белого камня с золотыми прожилками уходили вверх, поддерживая своды, расписанные сценами из истории Великой Расы.

Но самое удивительное было не это.

Библиотека сочетала в себе две эпохи — древнюю и современную. Вдоль стен тянулись ряды полок с руническими свитками — тонкими пластинами из золотистого металла, на которых были выгравированы знания предков. Эти свитки хранились в специальных кристаллических футлярах, защищающих от времени и влаги. Рядом стояли кристаллические хранилища — прозрачные кубы, в которых светились голографические записи, карты, модели кораблей.

Посередине зала стоял огромный стол из тёмного дерева, покрытый стеклянной плитой. Под плитой медленно вращалась голографическая модель Мидгарда с его двумя лунами — Лелей и Месяцем. Рядом — модель системы Ярилы-Солнца с планетами Мидгардом, Ореей, Перуном и другими мирами.

Воздух в библиотеке был особенным — свежим, с лёгким ароматом старых свитков и озона от кристаллических хранилищ. Свет падал мягкий, тёплый, словно само Златое Солнце проникало сюда через невидимые окна.

Курсанты входили в библиотеку тихо, с благоговением. Здесь нельзя было громко разговаривать, смеяться, бегать. Здесь можно было только учиться.

Сегодняшнее занятие проходило не в аудитории, а именно здесь — в большом читальном зале, где Крас собрал весь их курс.

Преподаватель истории и этики стоял у голографической модели Мидгарда и смотрел на курсантов своими спокойными, мудрыми глазами. Его седая борода была аккуратно расчёсана, в руках он держал тонкий золотистый свиток — один из древнейших, хранящихся в библиотеке.

— Сегодня, — начал Крас, и его голос был тихим, но каждый звук был чётким, — мы поговорим не о битвах и не о кораблях. Мы поговорим о том, зачем вы вообще здесь.

Он обвёл взглядом курсантов.

— Зачем вы стали офицерами ВКС? Что вас привело сюда?

Никто не ответил. Вопрос был слишком глубоким, слишком личным.

— Богучар, — Крас посмотрел на да'Арийца. — Ты?

Богучар встал.

— Я... Я хочу защищать Ингард. Наш мир.

— Хорошо, — кивнул Крас. — Но почему именно ты? Почему не кто-то другой?

Богучар задумался.

— Потому что... Потому что я умею летать. Я чувствую Виману, как часть себя.

— Это навык, — сказал Крас. — Но навык — это инструмент. Вопрос в том, зачем тебе этот инструмент. Что ты хочешь защитить?

Богучар молчал.

— Ратман? — Крас повернулся к х'Арийцу.

Ратман встал, его зелёные глаза были задумчивыми.

— Я хочу понимать. Я хочу знать, как устроен мир, как связаны звёзды, как работает навигация. Я хочу быть частью этого знания.

— Знание — это сила, — кивнул Крас. — Но сила без цели — это хаос. Зачем тебе эта сила?

Ратман пожал плечами.

— Чтобы... Чтобы наш мир оставался в порядке. Чтобы не было хаоса.

— Хорошо, — Крас посмотрел на Асура. — А ты, Асур?

Асур встал, его небесные глаза блестели.

— Я хочу создавать. Я хочу понимать, как работают технологии, как можно улучшить жизнь людей. Я хочу, чтобы наши корабли были лучше, быстрее, надёжнее.

— Создание — это прекрасно, — сказал Крас. — Но создание без защиты — это хрупкость. Что ты будешь делать, когда кто-то захочет разрушить то, что ты создал?

Асур нахмурился.

— Я... Я не думал об этом.

— Вот именно, — Крас кивнул. — И ты, Родан?

Родан встал, его огненные глаза горели.

— Я хочу сражаться. Я хочу быть сильным, чтобы защитить тех, кто слабее. Я хочу, чтобы никто не мог навредить нашему миру.

— Сражаться — это значит убивать, — спокойно сказал Крас. — Ты готов убивать?

Родан замялся.

— Я... Если это необходимо. Если это защитит наш мир.

— Вот мы и подошли к главному, — Крас обвёл взглядом всех курсантов. — Вы все ответили правильно, но неполно. Вы хотите защищать, понимать, создавать, сражаться. Но вы не ответили на главный вопрос: что именно вы защищаете?

— Это фрагмент из «Саньтий Веды Перуна», — сказал Крас. — Древнейший текст, хранящийся в нашей библиотеке. Здесь говорится о том, что Мидгард — это не просто планета. Это перекрёсток Путей, место, где сходятся миры Яви, Нави и Прави.

Крас обвёл взглядом притихших курсантов, задержав его на голографической модели Мидгарда с его двумя лунами.

— Я вижу ваш немой вопрос, — тихо продолжил он, словно читая их мысли. — Почему в сердце нашей библиотеки, на Ингарде, стоит модель Мидгарда? Разве наш мир не важнее?

Он сделал паузу, давая им осознать глубину момента.

— Ингард — это Прародина. Мы храним память, знания и силу Предков. Но Мидгард — это наш младший брат. Это мир, где наши Роды уже пустили глубокие корни, но который ещё уязвим. Мидгард — это перекрёсток, а значит, и главная цель для Тьмы. Наша задача как офицеров ВКС Ингарда — не просто охранять наши собственные стены. Мы — щит для всех миров Великой Расы. Защищая Гармонию на Мидгарде, мы защищаем будущее всех наших потомков.

Он посмотрел на курсантов, и в его глазах мелькнула сталь.

— Гармония — это не отсутствие войны. Гармония — это равновесие. И ваша задача — не просто защищать Ингард от врагов. Ваша задача — не дать Тьме поглотить ни один из миров нашей семьи.

Он помолчал, давая словам устояться.

— Но вот главный вопрос: что будет, если враг окажется не снаружи, а внутри? Что будет, если Тьма проникнет в наши сердца, в наши мысли, в наши решения? Как вы узнаете, что защищаете Свет, а не служите Тьме, прикрываясь благими намерениями?

Курсанты молчали. Вопрос был слишком тяжёлым, слишком неудобным.

— Я не жду ответа сейчас, — сказал Крас. — Я жду, что вы будете думать об этом всю жизнь. Потому что это главный вопрос офицера ВКС. Не как летать, не как стрелять, не как побеждать. А зачем вы всё это делаете.

Он свернул свиток и убрал его.

— А теперь — свободное время. Можете работать в библиотеке, изучать свитки, карты, голограммы. Но помните: знание без мудрости — это просто информация. Мудрость — это понимание, как применить знание во благо.

Крас ушёл, и курсанты начали расходиться — кто к полкам со свитками, кто к кристаллическим хранилищам, кто к голографическим моделям.

***

Асур направился к сектору инженерных знаний — огромному залу, где хранились чертежи всех кораблей, когда-либо построенных на Ингарде. Здесь были все современные Виманы, Вайтманы и Вайтмары.

Он нашёл свободное место у стола, достал кристаллический куб с чертежами новой модели крейсера и начал изучать его. Голограмма показала корабль в разрезе — двигатели, системы жизнеобеспечения, оружие, щиты. Всё было идеально продумано, каждая деталь на своём месте.

— Сложно? — раздался голос рядом.

Асур поднял глаза. Перед ним стояла Богдана — его возлюбленная с небесными глазами и светлыми волосами, заплетёнными в косу. Она держала в руках тонкий свиток и улыбалась.

— Не то чтобы, — пожал плечами Асур. — Просто... Интересно, как они рассчитали нагрузку на щиты. Здесь используется новый сплав, но я не понимаю, как он выдерживает такие температуры.

Богдана села рядом и положила свиток на стол.

— Я могу помочь. Я как раз изучала свойства новых сплавов.

Она развернула свиток — там были формулы, расчёты, схемы. Асур наклонился ближе, и их плечи коснулись друг друга.

— Смотри, — Богдана указала на формулу. — Здесь используется кристаллическая решётка с двойным слоем. Первый слой отражает энергию, второй — поглощает излишки. Поэтому сплав не перегревается.

Асур внимательно посмотрел на формулу.

— Точно! Я не заметил второй слой. Спасибо.

Они работали вместе, склонившись над свитками и голограммами. Богдана была умной, внимательной, с острым аналитическим умом. Она не просто знала формулы — она понимала их смысл, видела, как они связаны с реальностью.

— Знаешь, — сказал Асур, откладывая кристаллический куб, — я иногда думаю, что ты разбираешься в технологиях лучше меня.

Богдана усмехнулась.

— Не льсти. Просто я больше читаю.

— Нет, не только это, — покачал головой Асур. — Ты видишь то, чего не видят другие. Ты понимаешь не только как работает, но и почему это работает.

Богдана посмотрела на него внимательно.

— А ты? Ты тоже так думаешь?

— Конечно, — кивнул Асур. — Иначе я бы не влюбился в тебя.

Богдана покраснела, но не отвела взгляд.

— Ты странный, Асур.

— Знаю, — усмехнулся он. — Но ты же меня любишь?

— Люблю, — тихо сказала она. — Несмотря на всю твою странность.

Они помолчали, потом Богдана вернулась к свитку.

— Слушай, а что сказал Крас? Я слышала, он задал вам какой-то сложный вопрос.

Асур вздохнул.

— Он спросил, что именно мы защищаем. Не просто Ингард, а саму Гармонию. И как узнать, что мы защищаем Свет, а не служим Тьме.

Богдана задумалась.

— Тяжёлый вопрос.

— Очень, — кивнул Асур. — Я не знаю ответа.

— Может, ответа и нет, — сказала Богдана. — Может, это вопрос, на который нужно отвечать всю жизнь. Каждый день. Каждым решением.

Асур посмотрел на неё с восхищением.

— Ты мудрая, Богдана.

— Я просто думаю, — пожала она плечами. — Как и ты.

Они снова вернулись к работе, но теперь между ними было что-то новое — не просто любовь, а взаимное уважение, понимание, что они оба ищут ответы на одни и те же вопросы.

***

Вечером четвёрка друзей собралась в их комнате в казарме. Родан лежал на кровати, подбрасывая в воздух деревянный меч и ловя его. Ратман сидел за столом, изучая звёздные карты. Асур чистил свои инструменты. Богучар смотрел в окно, где уже начинало темнеть.

— Слушайте, — начал Родан, — а что вы думаете о словах Краса?

— О каком вопросе? — спросил Ратман, не отрываясь от карт.

— О том, что мы защищаем. И как узнать, что мы на стороне Света.

Ратман отложил карту и повернулся.

— Я думаю, это философский вопрос. На практике всё проще: есть враги, есть мы. Мы защищаем своих, они нападают. Всё ясно.

— Не так просто, — покачал головой Асур. — А если враг говорит, что он тоже защищает своих? А если он считает, что мы — зло?

— Тогда он ошибается, — пожал плечами Родан. — Мы-то знаем, что мы правы.

— Откуда мы это знаем? — спросил Богучар, отрываясь от окна.

Все посмотрели на него.

— Потому что... Потому что мы живём в Гармонии, — медленно сказал Богучар. — Наш мир — это мир, где люди живут в согласии с природой, с богами, друг с другом. Мы не разрушаем, мы создаём. Мы не нападаем, мы защищаем.

— А если кто-то скажет, что их мир тоже в Гармонии? — спросил Ратман.

Богучар задумался.

— Тогда... Тогда нужно посмотреть, что они делают. Если они нападают, если они разрушают, если они убивают невинных — значит, они не в Гармонии. Значит, они на стороне Тьмы.

— А если они говорят, что защищаются? — продолжал допытываться Ратман.

— Тогда нужно понять, от кого они защищаются, — сказал Богучар. — Если от тех, кто хочет мира — значит, они враги. Если от тех, кто хочет их уничтожить — значит, они правы.

Ратман кивнул.

— Логично. Но как это понять на практике? Как узнать, кто прав, а кто нет?

— Нужно смотреть на дела, — сказал Асур. — Не на слова, а на дела. Если народ живёт в мире, создаёт, любит — значит, он на стороне Света. Если народ живёт в страхе, разрушает, ненавидит — значит, он на стороне Тьмы.

— Или его заставляют, — тихо сказал Родан. — Может, они не хотят воевать, но их заставляют.

Все замолчали. Мысль была тяжёлой, но важной.

— Знаете, — сказал Богучар, — мне кажется, Крас прав. Это вопрос, на который нужно отвечать всю жизнь. Каждым решением. Каждым действием.

— И каждый раз сомневаться? — спросил Ратман.

— Не сомневаться, — покачал головой Богучар. — А думать. Понимать. Не действовать слепо.

Родан сел на кровати и убрал меч.

— Знаете, я всегда думал, что война — это просто. Есть враги, мы их побеждаем. Всё просто.

— Война — это не просто, — сказал Асур. — Война — это трагедия. Даже если мы правы.

— Особенно если мы правы, — тихо добавил Богучар. — Потому что даже правые убивают. И это всегда трагедия.

Они помолчали, думая каждый о своём.

— Знаете, — сказал Ратман, — мне кажется, Крас хотел, чтобы мы поняли одну вещь.

— Какую? — спросил Родан.

— Что быть офицером — это не просто умение летать или стрелять. Это ответственность. Ответственность за каждое решение. За каждую жизнь. За каждый выбор.

— И за каждый вопрос, — добавил Асур.

— Да, — кивнул Ратман. — За каждый вопрос.

Они снова замолчали, но теперь молчание было другим — не тяжёлым, а задумчивым. Каждый думал о своём, но все чувствовали, что они вместе, что они понимают друг друга.

За окном уже была ночь. Две луны Ингарда — Большая и Малая — висели в небе. Их свет преломлялся в верхних кристаллических слоях Серебряного Щита, создавая вокруг лун огромные сияющие венцы и заливая землю мягким, перламутровым сиянием. Небо было скрыто за сплошным, светящимся изнутри пологом облаков, и где-то за этой сияющей бронёй, в абсолютной черноте космоса, были другие миры, другие народы, другие истории...

И где-то там, может быть, уже начиналась война.

Но пока — пока был мир. Пока была Гармония. Пока они были вместе.

И этого было достаточно.

.............................................................

Глава 4. Испытание силой

Периодически утро четырёх лет обучения начиналось не со звона колоколов, а с глухого, ритмичного звука, похожего на удары сердца великана.

Богучар открыл глаза и прислушался. Звук доносился со стороны тренировочного двора — кто-то уже работал с оружием, несмотря на то, что Златое Солнце только-только начало подниматься над горизонтом.

— Это Видбор, — тихо сказал Ратман с соседней кровати. Он тоже не спал. — Узнаю его манеру. Удары тяжёлые, но ритмичные. Он так разминается перед экзаменационными тренировками.

Родан стоя на полу, натягивал на себя штаны из златоленовой ткани — плотной, но мягкой, с лёгким золотистым отливом, который усиливался в лучах утреннего солнца.

— Сегодня Гордиян будет гонять нас по полной, — сказал он, застёгивая пояс. — Сказал, что это последняя серьёзная проверка перед выпускным экзаменом по боевой подготовке.

Асур уже был одет — в светлоконоплёную рубаху, подпоясанную тонким кожаным ремнём. Он уже был обут в сапоги из кожи златогрива, подошва которых из коры дерева-железняка, совершенно не сколзила, даже на мокром полу. Он как всегда, медленно и методично делал упражнения на растяжку.

— Четыре года мы к этому шли, — сказал он, не прерывая движения. — Сегодня покажем, чему научились.

Богучар кивнул. Это была правда. Сегодняшняя тренировка — не обычное занятие, а финальная проверка перед выпускным экзаменом. Гордиян хотел увидеть, готовы ли они к настоящей службе, или их четыре года обучения были потрачены впустую.

— Вставайте, — скомандовал Богучар, поднимаясь с кровати. — Опоздаем — будет плохо.

***

После лёгкого завтрака состоящего в основном из овощей и амарантовой каши все курсанты прошли в зал боевой подготовки. Он находился в западном крыле училища и был совсем не похож на остальные помещения. Если библиотека была местом тишины и мудрости, а ангары — местом техники и полётов, то этот зал был местом силы.

Он был огромным — размером с половину тренировочного двора. Стены из белого камня, без украшений, без золотых вставок. Только на дальней стене висел огромный герб ВКС — крылья, обвивающие звезду, — выкованный из тёмного металла. Пол был покрыт специальным материалом, упругим и прочным, который гасил удары и не позволял травмироваться при падениях.

Воздух в зале был другим — тяжёлым, насыщенным потом и напряжением. Здесь не пахло старыми свитками или озоном кристаллов. Здесь пахло трудом.

Когда четвёрка друзей вошла в зал, там уже было человек двадцать курсантов. Они разминались — но это была не обычная разминка первокурсника. Это была сложная серия упражнений, которую они отработали за четыре года до автоматизма.

Кто-то лежа на полу, из разных положений (на спине, на животе, на боку) бил ногами вверх по груше, которая имитировала голову соперника — эти быстрые, точные удары в реальном бою могли быть очень опасны. Кто-то работал с инерцией — бегал, падал, перекатывался, вскакивал и сразу наносил удары. Тело двигалось автоматически, без участия головы.

У дальней стены, у того самого герба, стоял Гордиян.

Его невозможно было не заметить. Гигант ростом под два метра, с широкими плечами и руками, похожими на стволы деревьев. Лицо — суровое, со шрамом через всю щёку, который, как говорили, он получил в своём первом бою. Волосы — коротко стриженные, седые. Глаза — серые, холодные, но не злые. Скорее внимательные, как у хищной птицы, высматривающей добычу.

Он был одет в простую тёмную рубаху без украшений, штаны из грубой ткани, на ногах — мягкие сапоги. Никакого оружия. Ему оно не нужно было. Сам Гордиян был оружием.

— Курсанты! — его голос был негромким, но заполнял весь зал. — Ко мне!

Курсанты построились в две шеренги. Богучар встал рядом с Ратманом, Асур — рядом с Роданом. За ними — Бойдан, Гридя, Заруба и остальные.

Гордиян медленно прошёл вдоль строя, внимательно глядя на каждого. Его взгляд задерживался на ком-то на секунду дольше, и курсант невольно выпрямлялся.

— Четыре года, — начал Гордиян, — вы учились. Четыре года ваше тело становилось оружием. Сегодня — последняя проверка. Я хочу увидеть не то, чему вас научили, а то, что вы усвоили. Не упражнения, а инстинкты. Не технику, а мастерство.

Он помолчал, давая словам устояться.

— Сегодня — спарринги. Все против всех. Без оружия, только руки и ноги. Я буду смотреть, кто из вас готов к выпуску. А кто не готов — тот останется на пятый год.

Он кивнул в сторону двери, и в зал вошёл Видбор.

Знаменитый борец был чуть ниже Гордияна, но не менее внушителен. Широкоплечий, с мощными руками и ногами, он двигался с удивительной для своего телосложения лёгкостью. Его лицо было добрым, почти улыбающимся, но в глазах читалась та же холодная внимательность, что и у Гордияна.

— Видбор будет моим вторым взглядом, — сказал Гордиян. — Он оценит ваше мастерство так же, как я. Начнём с разминки. Но не обычной. Той, которую вы знаете.

Разминка была сложной — но не потому, что курсанты не знали, что делать. А потому, что это был уровень, на котором любая ошибка стоила бы жизни в реальном бою.

Курсанты легли на спину и начали бить ногами в воздух — быстрые, точные удары, которые в реальном бою могли достать голову противника даже из положения лёжа. Это не требовало массы или силы — только техника, гибкость и скорость, отработанные до автоматизма за четыре года. Богучар чувствовал, как горят мышцы бёдер, но удары были по прежнему сильными и точными.

Потом — работа с инерцией. Курсанты бегали, падали, перекатывались, вскакивали и сразу наносили удары. Тело должно было действовать автоматически, без участия головы. Это был уровень, на котором мысли не успевают за движениями — только инстинкт, только мышечная память.

Потом — удары по уязвимым точкам. Не по воздуху, а по мишеням, которые держали друг друга. Шея, солнечное сплетение, колени, пах. Каждый удар был точным, рассчитанным, смертельно эффективным.

Видбор проходил между ними, исправляя мелкие ошибки — не потому, что курсанты не знали, как делать, а потому, что на уровне элиты даже миллиметр имеет значение.

— Богучар, — сказал Видбор, подходя к нему. — Ты бьёшь хорошо. Но здесь, — он коснулся его бедра, — ты теряешь долю секунды. В реальном бою это значит, что противник успеет заблокировать. Исправь.

Богучар кивнул и попробовал снова. Теперь удар был быстрее, точнее.

— Вот так, — одобрил Видбор. — Уровень.

Начались спарринги.

Гордиян разбил курсантов на пары — по жребию, вытягивая из мешка деревянные палочки с именами. Богучар попал на Бойдана — широкоплечего, сильного, но не очень быстрого. Ратман — на Гридю, худого и юркого. Асур — на Зарубу, рубаку с тяжёлым ударом. Родан — на Видбора.

Последнее вызвало не смешки, а уважительное молчание. Все знали, что Видбор — легенда. Говорили, он в одиночку удерживал позицию против пятерых в одной из пограничных стычек. И вот теперь он будет драться с курсантом. Но это был не экзамен на выживание — это был экзамен на мастерство. Родан должен был показать, на что он способен, против лучшего.

— Начали! — скомандовал Гордиян.

Родан атаковал первым — но это была не простая атака. Это была серия из трёх ударов, каждый из которых был продуман. Первый удар — ложный, в голову, чтобы заставить Видбора поднять блок. Второй — в корпус, в зону, которую Видбор откроет, опуская руку. Третий — добивающий, в ногу, если первые два пройдут.

Видбор читал его, как открытую книгу. Он не просто "уходил" — он использовал минимальные движения, чтобы уйти с линии удара, и сразу контратаковал в ту зону, которую Родан оставил открытой.

Родан не растерялся — он тут же перестроился, сменил тактику. Теперь он атаковал не сериями, а одиночными ударами, каждый из которых был непредсказуем. Он использовал свою скорость, свою гибкость, своё знание анатомии.

Но Видбор был на уровень выше. Он не просто защищался — он контролировал бой, направлял Родана туда, куда хотел, и в нужный момент провёл бросок, после которого Родан оказался на полу.

— Хватит, — сказал Гордиян. — Родан, ты показал уровень. Ты думаешь в бою, ты адаптируешься, ты используешь тактику. Но Видбор видит бой на пять шагов вперёд. Ты видишь на три. Это разница между мастером и легендой.

Родан поднялся, краснея не от стыда, а от осознания разницы в уровне.

— Я понял, учитель. Мне нужно учиться видеть дальше.

— Вот именно, — кивнул Гордиян. — Ты готов к выпуску. Но тебе есть, куда расти.

Спарринг Богучара с Бойданом был тактическим мастер-классом.

Богучар не просто "бегал вокруг" Бойдана — он использовал свою скорость, чтобы вынудить Бойдана делать ложные движения, тратить энергию, открывать уязвимые зоны. Каждый его удар был не "попробуй достать", а точным, рассчитанным ударом в конкретную точку.

Когда Бойдан атаковал, Богучар не просто "уходил" — он использовал инерцию Бойдана против него самого. Шаг в сторону, подсечка под опорную ногу, и Бойдан падал под весом собственного тела.

— Хорошо, — сказал Гордиян. — Ты не просто быстрый. Ты думаешь в бою. Ты используешь противника против него самого. Это уровень. Ты готов к выпуску.

Спарринг Ратмана с Гридей был холодным расчётом.

Ратман не просто "просчитывал движения" — он видел бой на три шага вперёд. Он знал, что Гридя быстрый, но не выносливый. Поэтому Ратман не атаковал сразу — он заставлял Гридю двигаться, тратить энергию, и только когда Гридя начал дышать тяжело, Ратман нанёс серию точных ударов, после которых Гридя сдался.

— Ты не просто думаешь, — сказал Гордиян. — Ты просчитываешь. Ты видишь не только текущий момент, но и то, что будет через секунду, через две. Это редкий дар. Ты готов к выпуску.

Спарринг Асура с Зарубой был демонстрацией знания анатомии.

Асур не был бойцом, но он был инженером — он понимал, как работает тело. Когда Заруба атаковал, Асур не просто "блокировал" — он использовал рычаги, болевые точки, анатомические слабости. Он знал, что Заруба сильный, но его колени — уязвимы. Он знал, что Заруба быстрый, но его шея — слабое место.

Асур не победил Зарубу — он был слишком лёгким для этого. Но он не просто "держался" — он нейтрализовал атаки Зарубы, используя его силу против него самого. И когда Заруба провёл решающий удар, Асур сдался не потому, что "устал", а потому, что понял — дальше будет травма, а травма помешает ему чинить корабли.

— Ты не боец, — сказал Гордиян. — Но ты думаешь, как инженер. Ты видишь тело как механизм, и ты знаешь, где его сломать. Это полезно. Ты готов к выпуску.

После спаррингов Гордиян собрал всех в круг.

— Хорошо, — сказал он. — Я видел, кто что умеет. Все вы — уровень. Все вы готовы к выпуску. Но помните: в настоящем бою не будет времени на размышления. Не будет времени на то, чтобы выбрать, какой удар нанести. Всё происходит быстро. Вы должны действовать инстинктивно, и этот инстинкт тренируется годами. Поэтому мы и занимались четыре года. Чтобы в нужный момент ваше тело сделало то, что нужно, без участия головы.

Он кивнул Видбору.

— Видбор, покажи им финальную комбинацию. Ту, которую они должны уметь применять автоматически.

Видбор вышел в центр зала.

— Комбинация первая, — сказал он. — Если противник хватает вас за руку.

Он показал, как вывернуться из захвата, используя вес противника против него самого, и сразу перейти в контратаку. Курсанты повторили — не потому, что учились, а потому, что демонстрировали, что уже знают.

— Комбинация вторая. Если противник бьёт в голову.

Он показал, как уйти с линии удара, перехватить руку и провести бросок с переходом в болевой приём. Курсанты повторили — быстро, точно, автоматически.

— Комбинация третья. Если вы на земле, а противник сверху.

Это была самая сложная комбинация — как вывернуться из-под более тяжёлого противника, используя ноги и инерцию, и сразу перейти в контратаку. Курсанты выполнили её безупречно — четыре года тренировок дали результат.

— Хорошо, — сказал Видбор. — Вы готовы. Запомните эти ощущения. Они вам пригодятся.

После занятия курсанты дружно пошли в душевые кабины, а после разошлись — кто в столовую, а кто просто прогуляться по внутреннему парку училища.

— Ну и денёк, — сказал Родан, вытирая лицо мокрым полотенцем. — Я думал, Видбор меня сломает.

— Ты хорошо держался, — сказал Асур. — Я вот вообще сдался.

— Ты не сдался, — покачал головой Родан. — Ты продержался дольше, чем многие. Заруба — зверь.

— Зверь, — согласился Асур. — Но я понял одну вещь.

— Какую? — спросил Богучар.

— Я не должен драться. Моя задача — чинить корабли, чтобы вы могли драться. Но я должен уметь защищаться. Хотя бы немного. И сегодня я показал, что могу.

— Показал, — кивнул Родан. — Ты не боец, но ты не слабак. Это важно.

Они были разными, но они были вместе. И это было главное.

***

Вечером Ратман пошёл на свидание. Росана ждала его у реки — той самой, зеленовато-голубой, с медными отливами, что текла через весь город. Она сидела на камне у воды, поджав ноги, и смотрела, как солнце садится за горизонт, окрашивая небо в золотые и розовые тона.

Её русые волосы были заплетены в косу, на ней было простое платье из златоленовой ткани — светлое, с золотистым отливом. В руках она держала небольшой свиток — она всегда читала, когда ждала.

— Привет, — сказал Ратман, подходя.

Она подняла глаза и улыбнулась.

— Привет. Ты выглядишь хорошо.

— Спасибо, — он сел рядом. — Сегодня была последняя тренировка перед экзаменом по боевой подготовке.

— И как?

— Нормально. Гордиян сказал, что все мы готовы к выпуску.

— Я не сомневалась, — она снова улыбнулась и вернулась к свитку.

Они сидели молча, глядя на воду. Река текла медленно, спокойно, и в её водах отражались последние лучи солнца, создавая золотую дорожку.

— Знаешь, — сказал Ратман, — я сегодня думал о том, что сказал Крас.

— О чём именно?

— О том, что мы защищаем. Я думал — может, я защищаю вот это.

Он кивнул на реку, на закат, на неё.

Росана посмотрела на него внимательно.

— Это хорошее оправдание, — тихо сказала она.

— Оправдание?

— Да. Ты защищаешь не абстрактную Гармонию. Ты защищаешь конкретные вещи. Вот эту реку. Вот этот закат. Вот меня.

Ратман задумался.

— А разве это не одно и то же?

— Нет, — покачала головой Росана. — Гармония — это идея. А я — живая. И если ты будешь защищать идею, ты можешь забыть про живое. Про меня. Про себя. Про то, ради чего всё это.

Ратман молчал. Она была права. Он чувствовал это.

— Я не хочу забыть, — наконец сказал он. — Я не хочу стать таким, как те, о ком говорил Крас. Таким, кто защищает Свет, но не видит живого.

— Тогда помни, — она положила руку на его руку. — Помни, что ты защищаешь не только мир. Ты защищаешь тех, кто в этом мире живёт. И если ты забудешь про них — ты забудешь про всё.

Они сидели молча, глядя на воду. Солнце уже село, и небо темнело, окрашиваясь в глубокие фиолетово-серые тона. Большая Луна Ингарда поднялась над горизонтом — огромная, серебряная, окружённая сияющим венцом, и её перламутровый свет лёг на воду, создавая дрожащую дорожку.

— Ратман, — вдруг тихо сказала Росана, не поднимая головы. — Ты знаешь, что вчера в секторе Девять пропал патрульный корабль? Я слышала, как офицеры говорили в столовой. Они сказали, что «Копьё Велеса» вышло на плановое патрулирование и просто... исчезло. Не подало сигнала бедствия. Не оставило обломков. — Она подняла глаза, и Ратман увидел в них тревогу, которую она пыталась скрыть. — Я не хотела тебе говорить, но... мне страшно. Я не знаю, что там, за границей. Но мне кажется, что что-то приближается. И оно не хочет мира. — Ратман сжал её ладонь и ничего не ответил. Он просто смотрел на тёмную воду, в которой отражались две луны, и думал о том, что Росана права. Что-то действительно приближалось.

— Знаешь, — сказал Ратман, — мне кажется, что всё будет хорошо.

— Почему?

— Потому что мы вместе. И мы помним, зачем всё это.

Росана улыбнулась и прижалась к его плечу.

— Да, — тихо сказала она. — Мы помним.

Над ними, в темнеющем небе, горели звёзды. И где-то там, среди них, были другие миры, другие народы, другие истории.

.....................................................................

Глава 5. Тайны звёзд

Библиотека Военно-Космических Сил в вечерние часы была совсем не такой, как днём. Когда Златое Солнце садилось за горизонт, а две луны Ингарда — Большая и Малая — поднимались в небо, библиотека преображалась. Кристаллические хранилища начинали светиться мягким голубоватым светом, рунические свитки в своих футлярах отливали золотом, и весь зал наполнялся тихим, почти незаметным гулом — словно само знание дышало.

Асур сидел за одним из дальних столов, перед ним лежали три кристаллических куба — каждый с чертежами кораблей разного класса. Он уже третий час изучал их, переключаясь от одного к другому, сравнивая, анализируя.

Рядом сидела Богдана. Она работала со своим кубом, но время от времени поднимала глаза, смотрела на то, что делает Асур, и задавала вопросы.

— Смотри, — сказал Асур, указывая на голограмму Вайтмары. — Вот здесь — основной энергетический узел. Он питает все системы корабля. Но обрати внимание на резервные контуры. Они дублируют основные, но работают на другом принципе.

Богдана наклонилась ближе, её светло-русые волосы коснулись его плеча.

— Вижу. Основные — на кристаллической решётке, резервные — на инерционном накоплении. Зачем такое дублирование?

— Потому что кристаллическая решётка может быть выведена из строя направленным воздействием, — объяснил Асур. — А инерционный накопитель работает на другом физическом принципе. Если враг найдёт способ блокировать кристаллы, резервные системы всё равно будут работать.

— Умно, — кивнула Богдана. — А на Вайтманах такая же система?

Асур переключил голограмму на Вайтману.

— Да, там такая же. А вот на Виманах, там уже проще, хотя принцип тот же — дублирование на разных физических основах.

Они работали молча, увлечённые изучением. Асур чувствовал, как Богдана рядом — её присутствие было тёплым, спокойным, как свет далёкой звезды. Она не просто сидела рядом — она думала вместе с ним, задавала вопросы, которые заставляли его смотреть на чертежи под новым углом.

— Знаешь, — сказал он наконец, откидываясь на спинку стула, — я думаю, что после выпуска подам заявление на Вайтмару.

Богдана подняла глаза.

— На флагман? Почему не на Вайтману?

— Потому что Вайтмара — это масштаб, — пожал плечами Асур. — Там больше систем, больше технологий, больше вызовов. Я хочу работать там, где смогу учиться дальше. Четыре года в училище — это хорошо, но я понимаю, что я ещё многого не знаю.

— Я тоже хочу на Вайтмару, — тихо сказала Богдана.

Асур посмотрел на неё.

— Вместе?

— Вместе, — кивнула она. — Если, конечно, меня возьмут.

— Возьмут, — уверенно сказал Асур. — Ты разбираешься в кристаллических системах лучше, чем половина выпускников. Тебя возьмут.

Богдана улыбнулась, но в её улыбке была тревога.

— А если не возьмут? Если нас распределят по разным кораблям?

Асур протянул руку и накрыл её ладонь своей.

— Тогда будем просить перевод. Или ждать, пока появится возможность служить вместе. Мы не первые, кто проходит через это.

Она кивнула, но тревога не ушла. Асур понимал её — они были вместе четыре года, и мысль о разлуке была тяжёлой. Но они оба были профессионалами, и оба понимали, что служба — это не только романтика, но и долг.

***

В это время в другом конце библиотеки сидели Богучар и Венда.

Венда была врачом-целителем, специалистом по системам жизнеобеспечения. Она училась не в Военно-Космических Силах, а в Медицинской Академии, но они с Богучаром виделись каждый день, и сегодня она пришла в библиотеку, чтобы провести время вместе.

— Я подала заявление на Вайтмару, — сказала она, листая свиток с медицинскими протоколами. — Там нужен врач, и я хочу служить там, где ты.

Богучар посмотрел на неё с благодарностью.

— Спасибо, Венда. Но ты не обязана была это делать. Ты могла пойти в любой госпиталь на Ингарде.

— Я хочу быть с тобой, — просто сказала она. — Не важно, где. Если ты на Вайтмаре — я на Вайтмаре. Если тебя отправят на Вайтману — я пойду за тобой.

Богучар молчал. Он чувствовал, как сильно она его любит, и это было одновременно и радостью, и тяжестью. Радостью — потому что он знал, что она всегда будет рядом. Тяжестью — потому что он понимал, какая ответственность лежит на нём: защищать не только мир, но и её.

— А что Ратман и Росана? — спросил он, чтобы сменить тему.

— Они тоже хотят служить вместе, — улыбнулась Венда. — Росана подала заявление в разведывательный отдел. Она будет анализировать данные, помогать Ратману с навигацией.

— Хорошо, — кивнул Богучар. — А Родан и Милада?

Венда помолчала, потом тихо сказала:

— Милада сказала, что останется на Ингарде.

Богучар нахмурился.

— Почему?

— Потому что её профессия — гражданская. Она психолог, работает с людьми, помогает им справляться со стрессом. На военном корабле ей делать нечего.

— Но Родан...

— Родан понимает, — вздохнула Венда. — Он сказал, что будет писать ей каждый день, когда будет на базе. А когда в походе — будет думать о ней. Но он не может взять её с собой.

Богучар кивнул. Он понимал, что это создаст драму — Родан на войне, Милада ждёт дома. Но он также понимал, что это правильно. Милада не была воином, и её место было не на корабле, а на Ингарде, где она могла помогать людям.

***

Позже, когда Златое Солнце уже село, а луны поднялись высоко, четвёрка друзей собралась в их комнате в казарме.

— Ну что, — начал Ратман, садясь на кровать, — кто куда подаёт заявления?

— Я и Богдана — на Вайтмару, — сказал Асур. — Мы хотим служить вместе.

— Мы с Вендой тоже, — кивнул Богучар. — Она врач, подала заявление на флагман.

— — А ты, Ратман? — спросил Богучар.

Ратман пожал плечами.

— Я думаю, что нам всем нужно идти на одну Вайтмару. Мы — команда. Четыре года вместе, и если нас разделят — это будет ошибкой. Я подал заявление с пометкой: "Вместе с курсантами Богучаром, Асуром и Роданом".

— И Росана? — спросил Асур.

— Росана тоже, — кивнул Ратман. — Она подала заявление в разведывательный отдел той же Вайтмары. Мы все будем на одном корабле.

Богучар улыбнулся.

— Хорошо. Значит, мы идём вместе, как и должны?

Все посмотрели на Родана.

— А я... — он замялся. — Я подаю заявление на Вайтмару. Но Милада остаётся на Ингарде.

Повисла тишина. Все понимали, что это значит.

— Это тяжело, — тихо сказал Богучар.

— Знаю, — кивнул Родан. — Но она права. Её место не на корабле. Её место — здесь, где она помогает людям. А моё место — там, где я могу защищать.

— Ты будешь писать ей, — сказал Ратман.

— Да, — кивнул Родан. — Во время моего нахождения на базе буду писать каждый день, а уж когда в походе, то как получится.

Они помолчали, думая каждый о своём. Завтра они подадут заявления, и начнётся новая жизнь.

— Знаете, — сказал Асур, — я сегодня смотрел чертежи Вайтмары. Это огромный корабль. Там целые города внутри. Ангары для Вайтман и Виман, жилые кварталы, тренировочные залы, библиотеки. Это не просто корабль — это летающая крепость.

— Я тоже смотрел, — кивнул Ратман. — Там больше тысячи человек экипажа. И это не считая батальона десанта.

— Тысяча, — повторил Родан. — Тысяча человек на одном корабле. И все они — одна команда.

— Одна команда, — согласился Богучар. — И мы будем частью этой команды.

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился Гордиян. Его суровое лицо было ещё более напряжённым, чем обычно.

— Курсанты, — сказал он, и его голос был тише обычного, но в нём слышалось напряжение. — Соберитесь. Через час — общий сбор курса. Адмирал Стоян хочет лично обратиться к вам.

— Что случилось? — спросил Богучар, вставая.

Гордиян помолчал, потом тихо сказал:

— Говорят, с границ сектора Девять пришли странные сигналы. Патруль не выходит на связь уже вторые сутки.

Он вышел, не сказав больше ни слова.

Четвёрка друзей переглянулась. В их глазах читалось одно и то же: мир, который они знали, возможно, уже никогда не будет прежним.

Глава 6. Подготовка к миссии

Зал сборов был переполнен. Все двести курсантов четвёртого курса стояли плотными рядами, и в воздухе висело напряжение — то самое, которое бывает перед бурей, когда воздух становится тяжёлым, а кожа покрывается мурашками.

Быслав стоял на возвышении у стены. Начальник штаба училища был высоким, крепким мужчиной лет пятидесяти, с седыми висками и лицом, покрытым мелкими морщинами — следами десятилетий принятия решений. Его глаза были серыми, внимательными, и в них читалась та самая "прославленная опытность", которую ему приписывали. Говорили, что Быслав прошёл через дюжину пограничных стычек, командовал Вайтманой в сражении с пиратами, и ни разу не потерял ни одного подчинённого.

Он не кричал, не размахивал руками. Он просто стоял и смотрел. Его взгляд был тяжелее любого крика.

— Курсанты, — начал он, и его голос был спокойным, но каждый звук был чётким.

— На основе анализа Генерального штаба ситуации с пропажей патрульной Виманы «Копьё Велеса» сделан однозначный вывод: мы стоим на пороге полномасштабного конфликта с Серыми.

В зале повисла тишина. Слышно было только, как гудят кристаллические панели.

— В связи с этим, командование приняло решение о досрочном выпуске. Сегодня, за неделю до окончания училища, вам присваиваются первые офицерские звания. Вы будете распределены по экипажам Вайтмар и Вайтман.

— Может кто-то спросит, почему так срочно? — продолжил Быслав.

— Во-первых, это начало мобилизации. Чем раньше вы начнёте втягиваться в реальную боевую обстановку, тем меньше потерь мы понесём в первые дни войны. Это в первую очередь касается вас самих. Во-вторых, на ряде кораблей недоукомплектован офицерский состав. В условиях военного времени каждый лейтенант на счету. В-третьих, вы — свежая кровь. Вы изучали новейшие тактики и симуляторы, которых нет в арсенале старых воинов, и вы привнесёте новые веяния в военное искусство.

Он сделал паузу и шагнул ближе к курсантам. Его голос стал тише, но от этого ещё жёстче.

— И в-четвёртых. Время на притирку. Если мы выпустим вас через неделю по расписанию и сразу кинем в мясорубку, вы погибнете. Не от врага, а от стресса и незнания своего корабля. У вас есть время изучить реальные палубы, узнать своих людей и привыкнуть к космосу. В войне шансов выжить больше у того, кто прошёл большую практику.

Он выпрямился.

— У вас есть три дня на подготовку. Три дня, чтобы решить личные дела, попрощаться с семьями и осознать, что детство закончилось. Через три дня вы будете распределены по кораблям.

Быслав обвёл взглядом притихший зал. Его лицо было каменным, но в глазах читалась тяжесть принятого решения.

Теперь это были не курсанты. Это были офицеры Ингарда.

— Вопросы есть?

Тишина.

— Тогда свободны. Готовьтесь.

Быслав развернулся и вышел из зала. Курсанты начали расходиться.

***

Четвёрка друзей стояла молча, переваривая услышанное.

— Три дня, — наконец сказал Ратман. — Три дня, чтобы подготовиться к тому, чего мы никогда не делали.

— Мы готовились четыре года, — покачал головой Богучар. — Мы знаем, что делать.

— Знать и делать — это разные вещи, — тихо сказал Родан. — Особенно когда это не учебная миссия.

Асур посмотрел на друзей.

— Знаете, что я думаю? Мы должны жениться. Сегодня.

Все посмотрели на него.

— Что? — спросил Ратман.

— Жениться, — повторил Асур. — Сегодня, завтра, в ближайшие три дня. Мы можем не вернуться. И если мы не вернёмся... наши возлюбленные останутся ни с чем. Ни статуса, ни защиты, ни памяти. А если мы женимся — они станут жёнами офицеров ВКС. Они получат защиту, содержание, уважение.

Богучар кивнул медленно.

— Он прав. Это не только романтика. Это прагматика. Если мы женаты, командованию проще оставить нас на одном корабле. Семейные пары имеют приоритет при распределении.

— И это правильно, — добавил Ратман. — Мы не просто любовники. Мы — семьи. И если мы идём на войну, наши семьи должны быть защищены.

Родан молчал. Он думал о Миладе, которая останется на Ингарде. Если он не вернётся, она станет вдовой офицера ВКС. Она получит защиту, содержание, уважение. Но она потеряет его.

— Я согласен, — наконец сказал он. — Но Милада... Она не идёт на службу. Она остаётся здесь.

— Тем более, — сказал Богучар. — Если ты не вернёшься, она будет защищена. А если вернёшься — вы будете вместе.

Родан кивнул.

— Хорошо. Тогда давайте сделаем это быстро. Завтра — праздник Лады. Можно провести свадьбы завтра.

Праздник Лады должен был быть весёлым — с песнями, танцами, играми. Но теперь он стал чем-то другим. Он стал днём, когда четыре пары решили связать свои судьбы перед лицом неизвестности.

***

Храм Лады был украшен живыми цветами — в горшках, с корнями. Белые и золотые лада-цветы стояли вдоль стен, их аромат наполнял воздух. Жрец Лады — пожилой мужчина с добрым лицом и седой бородой — стоял у алтаря, держа в руках четыре пары серебряных, обручальных колец.

Курсанты стояли перед алтарём — Богучар и Венда, Ратман и Росана, Асур и Богдана, Родан и Милада. Девушки были в праздничных одеждах — белые платья из златоленовой ткани с вышивками, на поясах красными шёлковыми нитками вышиты родовые и защитные символы. В основном это различные свастики. Ребята же были все в парадных офицерских костюмах.

— Вы пришли сюда, чтобы заключить союз перед лицом Лады, хранительницы семейного очага, — начал жрец, его голос был мягким, но твёрдым. — Вы знаете, что завтра или послезавтра вы уйдёте на миссию, которая может быть опасной. Вы знаете, что можете не вернуться. Но вы всё равно хотите заключить этот союз?

— Хотим, — хором ответили они.

— Тогда повторите за мной.

Жрец поднял первую пару колец — Богучара и Венды.

— Богучар, ты клянёшься защищать Венду, любить её, уважать её, быть с ней в радости и в горе, в здоровье и в болезни, до конца своих дней?

— Клянусь, — твёрдо сказал Богучар.

— Венда, ты клянёшься поддерживать Богучара, любить его, уважать его, быть с ним в радости и в горе, в здоровье и в болезни, до конца своих дней?

— Клянусь, — тихо, но твёрдо сказала Венда.

Жрец надел кольца на их пальцы — простые серебряные кольца с гравировкой в виде крыльев, обвивающих звезду.

— Ратман, ты клянёшься...

И так далее — четыре пары, четыре клятвы, четыре обмена кольцами. Когда дошло до Родана и Милады, Милада плакала — тихо, беззвучно, но слёзы текли по её щекам.

— Милада, ты клянёшься поддерживать Родана, любить его, уважать его, быть с ним в радости и в горе, в здоровье и в болезни, до конца своих дней?

— Клянусь, — прошептала она, и её голос дрогнул.

— Родан, ты клянёшься защищать Миладу, любить её, уважать её, быть с ней в радости и в горе, в здоровье и в болезни, до конца своих дней?

— Клянусь, — сказал Родан, и его голос был твёрдым, но в глазах стояли слёзы.

Жрец надел кольца на их пальцы, и церемония была завершена.

— Вы теперь муж и жена, — сказал жрец каждой паре. — Да хранит вас Лада, и да будет ваш союз крепким, как сталь, и тёплым, как очаг.

После церемонии была праздничная трапеза — но не весёлая, а тихая, задумчивая. На столах стояли блюда с запечённой медноспинкой, похлёбка из злато-репы, горы солнечных яблок и лунных груш. В больших чашах плескалась сурья — священный напиток из 108 трав, который подавали только на великих праздниках. Родители, друзья, однокурсники собрались в большом зале училища, ели, пили, разговаривали. Но в воздухе висело напряжение — все знали, что завтра 4 вновь поженившиеся пары, кроме Милады уйдут на миссию.

Родан сидел рядом с Миладой, держа её руку. Она не плакала больше, но её глаза были красными.

— Я буду ждать, — тихо сказала она. — Каждый день. Каждую ночь. Я буду знать, что ты вернёшься.

— Я вернусь, — сказал Родан. — Я обещаю.

— Не обещай, — покачала она головой. — Просто вернись.

Родан кивнул. Он не мог обещать — он не знал, что их ждёт. Но он мог попробовать.

***

Три дня прошли быстро.

Первый день — прощание с семьями. Родители Богучара приехали из дальнего города — его отец был бывшим офицером ВКС, теперь на пенсии, его мать — врачом. Они обнимали сына, плакали, гордились. Ратман попрощался с сестрой — его родители умерли несколько лет назад, и сестра заменила ему мать. Асур попрощался с дядей — его родители погибли в пограничной стычке, когда ему было десять. Родан попрощался с Миладой — долго, в их любимом саду у реки, где он когда-то выкопал лада-цвет для неё.

Второй день — подготовка снаряжения. Изучение сектора Девять — звёздные карты, возможные маршруты, точки, где мог исчезнуть патруль. Тренировки — последние спарринги с Гордияном, последние полёты с Гаяном.

Третий день — последний вечер на Ингарде.

Четвёрка друзей собралась в их комнате в казарме. В последний раз.

— Знаете, — сказал Ратман, — я думал, что будет тяжелее.

— Почему? — спросил Асур.

— Не знаю. Может, потому что мы уходим на войну. А может, потому что мы женились. Я думал, что буду больше сожалеть, что не пожил нормальной жизнью.

— А ты не жалеешь? — спросил Богучар.

Ратман пожал плечами.

— Нет. Я прожил четыре лучших года своей жизни. Я нашёл друзей, которых знаю с детства. Я нашёл любовь. Я стал тем, кем хотел стать. Если завтра я не вернусь — я умру счастливым.

— Не говори так, — покачал головой Асур. — Мы вернёмся. Все четверо.

— Надеюсь, — тихо сказал Родан. — Я обещал Миладе.

Они помолчали, думая каждый о своём.

— Знаете, — сказал Богучар, — я думал о том, что сегодня сказал Быслав. "Они здесь. Они везде." Что это значит?

— Не знаю, — пожал плечами Ратман. — Может, это просто паника. Может, патруль попал в засаду, и кто-то не выдержал.

— Или может, "серые" действительно везде, — тихо сказал Асур. — Может, они проникли на какие то наши земли (планеты), и мы даже не знаем.

Родан посмотрел на друзей.

— Завтра узнаем. А пока — давайте просто побудем вместе. В последний раз.

Они сидели молча, глядя в окно, где уже начинало темнеть.

Завтра они уйдут на войну. Завтра они узнают, что значит настоящий бой. Завтра они могут не вернуться.

Но пока — пока они были вместе. Пока они были мужьями. Пока они знали, зачем всё это.

...............................................................

Глава 7. Перунов Щит

Утро третьего дня началось с торжественной церемонии.

Курсантов собрали в большом зале училища весь курс - двести человек. Поскольку обстановка в мире была тревожная, то был приказ явиться в обычной повседневной форме. После присвоения офицерских званий им предстоял немедленный вылет к месту возможных боевых действий. На возвышении стоял адмирал Стоян — впервые за все четыре года он лично присутствовал на церемонии. Рядом с ним были Быслав, Гаян, Гордиян, Крас, Избор, а также начальники штабов с некоторых кораблей.

Стоян был высоким, широкоплечим мужчиной лет шестидесяти, с седыми волосами и лицом, покрытым небольшими морщинами. Его глаза были серыми, тяжёлыми, и в них читалась та самая сила Ян, о которой говорили — сила, в сто раз превышающая обычную. Он не жестикулировал, не повышал голос. Но сила исходившая от его глаз чувствовалась сразу.

— Курсанты, — начал он, и его голос был негромким, но заполнял весь зал. — Четыре года вы учились. Четыре года ваше тело и разум становились оружием. Сегодня вы больше не курсанты. Сегодня вам присваиваются офицерские звания Военно-Космических Сил Ингарда.

Он кивнул Быславу, и тот поднялся с кристаллическим планшетом в руках.

— Зачитываю приказ о присвоении офицерских званий.

Быслав начал читать. Каждое имя — с присвоением звания лейтенанта. Богучар — лейтенант, пилот. Ратман — лейтенант, навигатор. Асур — лейтенант, инженер. Родан — лейтенант, командир десанта.

Сразу после них — Росана и Богдана. Лейтенанты. Офицеры, как и их мужья.

Когда Быслав закончил чтение всего списка, Стоян поднял руку.

— А теперь — распределение по местам дальнейшей службы.

Он кивнул Живко — начальнику штаба Вайтмары "Перунов Щит", стоявшему рядом. Живко поднялся — невысокий, коренастый, с быстрыми, живыми движениями.

— Семьдесят пять человек — на Вайтмару "Перунов Щит".

Он начал читать. Все четверо друзей, а также Росана и Богдана. Родан был хмурым, но не сказал ни слова. Он был к этому готов.

— В том числе, — продолжил Живко, —В состав экипажа Вайтмары "Перунов Щит" будет зачислена выпускница Медициской Академии.

Когда он закончил, начальники штабов других кораблей также зачитали списки ста двадцати офицеров, предназначенных для службы на кораблях флота. Это были Вайтманы: "Сварожий Гнев", "Златой Луч", "Перунова Стрела", и ещё три Вайтманы сопровождения. Для оставшихся пяти человек Быслав прочитал приказ о направлении их временно в штаб ВКС.

Когда Быслав закончил, адмирал Стоян дал команду "Вольно", чтобы бывшие курсанты, а ныне офицеры, "назначенные на разные корабли" могли проститься друг с другом.

В этот момент Бойдан, широкоплечый парень, с которым Богучар спарринговал на экзамене по боевой подготовке, — крикнул:

— Богучар! Ратман! Асур! Родан!

Четвёрка обернулась. Бойдан стоял в группе офицеров, распределённых на вайтману "Сварожий Гнев". Его доброе лицо было серьёзным.

— Удачи вам, братья, — сказал он. — Мы ещё встретимся.

— Обязательно, — кивнул Богучар.

Гридя, Заруба, Марибор — все они были в других группах, на других кораблях. Четыре года вместе, а теперь — разные пути. Кто-то обнимался, кто-то просто кивал, кто-то отворачивался, чтобы не показать, что глаза влажные.

— Не прощаемся, — сказал Заруба, пожимая руку Асуру. — Говорим "до встречи".

— До встречи, — кивнул Асур.

***

Посадочная площадка училища была огромной — белое каменное поле, расчерченное линиями для Виман. Пять десантных Виман стояли в ряд — обтекаемые, с серебристой обшивкой, которая блестела в лучах утреннего Златого Солнца. Каждая вмещала пятнадцать человек — ровно столько, чтобы перевезти семьдесят пять курсантов на орбиту.

Богучар, Ратман, Асур и Родан стояли у первой Виманы. Рядом — Венда, Росана и Богдана. Все семеро — в единой форме ВКС: тёмно-синие куртки из златоленовой ткани с серебряными эмблемами на груди. На рукавах — шевроны, различающие специальности: красный крест у Венды (медик), серебряный кристалл у Асура и Богданы (инженеры), звёздная карта у Ратмана и Росаны (навигаторы/аналитики), меч у Родана (десант), крылья у Богучара (пилот).

Вместе с другими офицерами они поднялись на борт Виманы, заняли места. Венда села рядом с Богучаром, Росана — рядом с Ратманом, Богдана — рядом с Асуром. С Роданом сидел бывший сокурсник.

Полёт на орбиту занял около 2-х часов.

Богучар сидел у иллюминатора и смотрел, как Ингард уменьшается в размерах. Город, сады, реки, моря — всё становилось маленьким, игрушечным. Златое Солнце светило в бок, заливая кабину тёплым золотистым светом. Большая Луна висела над горизонтом — огромная, серебряная, с видимыми кратерами.

— Красиво, — тихо сказала Венда, сидящая рядом.

— Да, — кивнул Богучар.

Впереди, в чёрном бархате космоса, росла тень. Сначала она была маленьким пятнышком, потом - пятном, и наконец показалась огромная конструкция Вайтмары "Перунов Щит".

Богучар замер.

Он видел чертежи. Он изучал голограммы. Он знал размеры, характеристики, компоновку. Но ничто не могло подготовить его к тому, что он увидел вживую.

"Перунов Щит" был огромным. Размером с небольшой город. Внутри — целые кварталы, ангары для Вайтман и Виман, жилые секторы, пункты питания, тренировочные залы, командный центр. Корпус — тёмно-серый, с золотыми полосами вдоль бортов. На носу — огромный герб ВКС, выкованный из светящегося металла: крылья, обвивающие звезду. По бортам — ряды иллюминаторов, из которых лился мягкий свет. В кормовой части — двигатели, сейчас неактивные, но даже в покое излучавшие слабое голубоватое свечение.

— Тарх Перунович, — прошептал кто-то за спиной.

Богучар не ответил. Он просто смотрел.

Стыковка была мягкой — лёгкий толчок, включение системы отсечки воздуха, и люк открылся. Офицеры вышли в широкий ангар, где их встретил Живко.

Начальник штаба Вайтмары "Перунов Щит" говорил быстро, чётко, не тратя ни одного лишнего слова.

— Офицеры! Добро пожаловать на борт "Перунова Щита". Я — Живко, начальник штаба. У вас есть час, чтобы разместиться в каютах. Через час — общий сбор в командном центре. Вице-адмирал Владелин будет говорить с вами лично. Вопросы?

— Никак нет! — хором ответили курсанты.

Из ангара он провёл их в коридор, освещённый мягким голубоватым светом. Стены — из тёмного металла с золотыми вставками. Пол — упругий, чуть пружинящий под ногами. Воздух — свежий, с лёгким запахом озона.

— На выходе из коридора Живко остановился.

— А теперь размещайтесь по каютам. Все они распределены по спискам. Списки посмотрите у старшин. Через час жду вас в командном центре.

Курсанты рассыпались по коридорам. Богучар нашёл свою каюту — маленькую, но чистую, с узкой кроватью, столом и иллюминатором. В?нда была в соседней каюте — медицинский отсек находился этажом выше.

Он бросил сумку на кровать, быстро умылся, сменил форму на чистую и вышел в коридор. Ратман, Асур и Родан уже ждали его.

— Ну как? — спросил Ратман.

— Тесновато, — пожал плечами Богучар. — Но после казармы училища — почти роскошь.

— Росана уже в разведотделе, — сказал Ратман. — Её встретил Драган. Говорит, штурман-навигатор лично показал ей рабочее место.

— Богдана в инженерном отсеке, — добавил Асур. — Голован сам её встречал. Говорит, что рад новому специалисту по кристаллическим системам. У них там нехватка людей.

— А Родан? — спросил Богучар.

Родан пожал плечами.

— Милада бы сказала, что я слишком серьёзный. Но мне не до шуток. Идём на сбор.

***

Командный центр Вайтмары "Перунов Щит" был огромным — полукруглый зал с рядами кресел, обращённых к центральной трибуне. Над трибуной висел огромный голографический экран, на котором сейчас медленно вращалась модель сектора Девять — звёздная карта с отмеченными маршрутами патрулей.

Офицеры расселись по креслам. Семьдесят пять человек — в единой форме с шевронами, с напряжёнными лицами. За ними, в отдельных рядах, сидели офицеры корабля — опытные, с нашивками на рукавах, с уверенными, спокойными лицами.

На трибуну вышел Владелин.

Вице-адмирал был высоким, широкоплечим мужчиной лет пятидесяти пяти, с коротко стриженными седыми волосами и лицом, покрытым глубокими морщинами — следами десятилетий командования. Его глаза были тёмными, тяжёлыми, и в них читалась та самая властность, которую обещало его имя. Он не жестикулировал, не повышал голос. Он просто стоял и смотрел, и этого было достаточно.

Офицеры,— начал он, и его голос был негромким, но заполнял весь зал. — Вы прибыли на "Перунов Щит" как пополнение. Наш экипаж укомплектован не полностью — не хватает семдесят пятьчеловек по штатному расписанию. Вы закроете эти позиции. Но я не буду вам врать: вы пришли не просто закрыть дыры. Вы пришли учиться. Учиться у тех, кто уже здесь. У Голована, который знает каждый винтик на этом корабле. У Драгана, который проложил маршруты через дюжину звёздных систем. У Звездана, который пилотирует так, что враг не успевает понять, откуда прилетел удар. У Коловрата, чей десантный батальон брал абордажем три пиратские базы.

Он помолчал.

— А я буду учить вас командовать. Не потому, что вы будете командовать завтра. А потому, что через десять, двадцать лет вы сядете в это кресло. И я хочу, чтобы вы сели в него готовыми.

Он обвёл взглядом зал.

— А теперь — о миссии.

Он кивнул Живко, и тот переключил голографический экран. Модель сектора Девять увеличилась, и на ней появились красные метки.

— Три дня назад патрульный корабль "Копьё Веллеса" — десантная Вимана-разведчик с экипажем двенадцать человек — вышел на плановый патруль в дальний угол сектора Девять. Через шесть часов связь прервалась. Последнее сообщение было обрывочным: помехи, искажения, и фраза, повторённая трижды: "Они здесь. Они везде."

Он помолчал.

— Через сутки мы отправили на поиски разведывательную Вайтману "Светоч". Она тоже не вернулась. Молчит уже вторые сутки.

В зале повисла тишина.

Затем кто то из прибывших офицеров спросил:

— Почему "Перунов Щит" не отреагировал сразу?

Владелин ответил, — Потому что нас не было в системе. Мы были в секторе Семь, на плановом ремонте и переоснащении. Вернулись только вчера. А "Копьё Веллеса" патрулировала дальний угол сектора — почти четыре часа лёта от нашей позиции. Даже если бы мы были на месте, сигнал шёл бы с задержкой.

Он переключил экран. Появилась схема — сектор Девять, маршруты патрулей, позиции кораблей.

— Есть ещё одна деталь. В секторе Девять, на орбите четвёртой планеты, стоит наш крейсер "Громовой". Он не зафиксировал никаких аномалий. Никаких чужих кораблей. Никаких следов боя. Но патруль исчез. И "Светоч" исчез. Без следа. Без обломков. Без сигнала бедствия.

— Как будто их не было, — тихо сказал кто-то из офицеров.

— Именно, — кивнул Владелин. — Как будто их не было. И это меня беспокоит больше, чем открытый бой. В открытом бою есть враг, есть тактика, есть шанс. А здесь... Здесь мы не знаем, с чем имеем дело.

Он посмотрел на офицеров.

— Наша задача — найти патруль. Найти "Светоч". Понять, что произошло.

Он помолчал.

— Вопросы есть?

Ратман поднял руку.

— Вице-адмирал, есть ли вероятность, что "серые" используют технологию блокировки? Маскировочное поле, которое скрывает корабли от обнаружения?

Владелин посмотрел на него внимательно.

— Есть. И это худший сценарий. Потому что если они могут прятать корабли — они могут прятать и базы. И целые флоты. И мы не будем знать, где они, пока не окажемся прямо перед ними.

Ратман кивнул и сел.

— Ещё вопросы?

Тишина.

— Тогда слушайте дальше. Завтра в 06:00 — выход в сектор Девять. Полёт — четыре часа. По прибытии — рассредоточение. Три Виманы-разведчиков идут в зону последнего контакта. Остальные — на подстраховке. Командир десантного батальона Коловрат подготовит группу быстрого реагирования. Главный инженер Голован проверит все системы корабля перед выходом. Штурман Драган проложит маршрут.

Он обвёл взглядом зал.

— И последнее. Это касается вновь прибывших офицеров. С этого момента вы — экипаж "Перунова Щита". Вы не гости. Вы не стажёры. Вы — часть команды. И я жду от вас того же, что жду от любого офицера на этом корабле. Профессионализма. Дисциплины. И готовности выполнить приказ. Он помолчал.

— Свободны.

Офицеры расходились молча. В коридорах Вайтмары было тихо — только гул двигателей и мягкое шипение систем жизнеобеспечения.

Богучар шёл рядом с Ратманом, Асуром и Роданом. Венда, Росана и Богдана шли чуть позади — они уже получили назначения в свои отсеки и шли переодеваться в рабочую форму.

— "Они здесь. Они везде", — тихо повторил Родан. — Что это значит?

— Не знаю, — покачал головой Ратман. — Но мне не нравится, что крейсер "Громовой" ничего не зафиксировал. Если бы это были пираты — были бы следы. Обломки. Сигналы. А здесь — ничего.

— Может, они не хотят, чтобы их нашли, — сказал Асур.

— Может, — кивнул Богучар. — И это значит, что они знают, что мы придём.

Они замолчали. Впереди, в конце коридора, виднелась дверь в жилой отсек. За ней — каюты, отдых, несколько часов сна перед выходом в сектор Девять.

И вдруг — сигнал. Резкий, пронзительный, заполнивший весь коридор. Все замерли.

Из динамиков раздался голос Живко — быстрый, напряжённый:

— Всем офицерам, — в командный центр. Немедленно. Повторяю: в командный центр. Немедленно.

Богучар посмотрел на друзей.

— Бегом, — сказал он.

Они побежали.

В командном центре уже стоял Владелин. Его лицо было каменным. Рядом — Драган, склонившийся над навигационной панелью, и Голован, проверяющий что-то на кристаллическом экране.

— Слушайте, — сказал Владелин, и его голос был тише обычного. — Час назад мы перехватили сигнал. Слабый, искажённый, на аварийной частоте "Копьё Веллеса".

Он кивнул Драгану. Тот нажал кнопку, и из динамиков раздался звук.

Сначала — треск, помехи, белый шум. Потом — голос. Мужской, хриплый, задыхающийся:

— "Перунов Щит"... это... "Копьё Веллеса" мы... они... не стреляют... они просто... забирают... нас... забирают..."

И тишина.

В командном центре не дышал никто.

Владелин обвёл взглядом собравшихся офицеров.

— Возможно, после выхода из гиперпрыжка нам придётся послать разведгруппу для визуального контакта, — произнёс он, словно размышляя вслух.

Адмирал на какое-то мгновение задумался, но уже в следующую минуту принял решение.

— Да, нам нужна разведгруппа, — твёрдо сказал он.

Из строя шагнул опытный пилот-ветеран — майор Звездан.

— Товарищ адмирал, мой экипаж готов...

Но тут же руку поднял и лейтенант Богучар.

Адмирал внимательно посмотрел на него.

— Лейтенант, почему вы думаете, что справитесь с заданием лучше, чем опытные пилоты?

Богучар выпрямился, не отводя взгляда.

— Потому что у меня свежий взгляд, адмирал. Я не успел привыкнуть к шаблонам. Если пойдут только опытные пилоты, они будут действовать строго по уставу. А в такой ситуации, возможно, потребуются нестандартные манёвры.

Владелин помолчал, взвешивая риски, затем медленно кивнул.

— Хорошо. Лейтенант Богучар, вы будете пилотом. Лейтенант Ратман — ваш штурман-навигатор. Вы кажется давно летаете в паре, понимаете друг друга с полуслова, так что будете работать на «Соколе-1». Майор Звездан — старший тактический командир группы.

Адмирал обвёл взглядом зал, называя имена:

— Для усиления разведгруппы под ваше командование будут две сопроводительные Виманы — «Сокол-2» и «Сокол-3». Управлять ими будут лейтенант Бранко и лейтенант Войдан. А также десантная Вимана под командованием Майора Коловрат — на случай, если придётся эвакуировать выживших с «Копья Велеса».

Он сделал паузу, и его голос зазвучал как сталь:

— Готовьте машины. Всем по местам! Выход — сейчас.

.........................................................

Глава 8. Тишина в секторе Девять

Сирена боевой тревоги на Вайтмаре не визжала, как на старых учебных симуляторах. Она гудела — низко, ритмично, вибрируя в грудной клетке. Этот звук не пугал, он настраивал. Это был ритм сердца корабля, переходящего в боевой режим.

В коридорах не было паники. Все офицеры, включая прибывшее пополнение, чётко двигались по своим отсекам. Каждый знал, куда ему идти и что делать. Никакой суеты, никаких лишних вопросов. Только отточенное выполнение устава.

На главном мостике гигантской Вайтмары «Перунов Щит» царила сосредоточенная тишина. Адмирал Владелин стоял у голографического стола. Рядом с ним — подполковник Драган, главный штурман-навигатор, лейтенант Росана и майор Звездан. В строю офицеров, явившихся на утренний брифинг, стояли и лейтенанты Богучар с Ратманом.

— Частоты сканирования расширены, — чётко доложила Росана, её пальцы летали по интерфейсу. — Я наложила последние телеметрические данные "Копья Велеса" на текущую карту. Аномалий нет. Абсолютный ноль.

Драган, не поворачивая головы, кивнул:

— Хорошо, лейтенант. Держи канал открытым. Если там что-то есть, мы должны услышать это раньше, чем увидим.

***

В главном инженерном отсеке, гудящем от энергии кристаллических накопителей, Асур и Богдана работали в тандеме с седовласым Голованом.

— Резервные контуры перевести на инерционный режим, — скомандовал главный механик, его умные глаза бегали по потокам данных на экране. — Если эти «серые» умеют глушить кристаллы, мы не должны зависеть только от них.

— Есть, перевожу, — отозвалась Богдана, её голос был спокоен, но пальцы работали с лихорадочной точностью. Пока Богдана переводила контуры на инерционный режим, Асур подготавливал на соседнем пульте отключение текущей установки. Они были единым механизмом. Через пару минут всё было готово.

***

В десантном ангаре Родан затягивал ремни боевого экзоскелета. Щелчок застёжки прозвучал как выстрел. Рядом, проверяя энергоклинки, стоял командир батальона Коловрат — широкий, как дверной проём, с улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего врагу.

— Слышал прощальный сигнал, лейтенант? — бросил Коловрат, не поднимая глаз от оружия.

— Слышал, командир, — Родан проверил фиксацию шлема.

— Готов к высадке.

— Вот и отлично, — Коловрат хлопнул его по наплечнику. — Будем надеяться, что высаживаться придётся только для того, чтобы забрать своих.

***

— Внимание всем постам, — голос адмирала Владелина раздался в каждом шлеме и динамике корабля. Он был спокоен, как скала. — Вайтмара «Перунов Щит» начинает выход из орбитального дока. Переход в гиперпространственный поток «Вай» через три минуты. Всем занять места согласно боевому расписанию.

Корабль содрогнулся. Не от взрыва или удара, а от колоссальной, сдерживаемой мощи, просыпающейся в его недрах. Ещё через несколько минут в иллюминаторы ангара Богучар увидел, как звёзды Ингарда начали растягиваться в длинные светящиеся нити. Реальность вокруг Вайтмары исказилась, и они шагнули в поток.

Четыре часа полёта в «Вай» прошли в напряжённой тишине. Экипаж не спал. Каждый был на своём посту, вглядываясь в мониторы, прислушиваясь к малейшему изменению в гудении корабля.

— Выход из потока через десять секунд, — голос Драгана на мостике был предельно собран. — Пять... четыре... три... два... один. Выход.

Вибрация прекратилась. Голографический экран мостика вспыхнул, проецируя реальную картину за бортом.

Сектор Девять. Четвёртая планета висела вдали тусклым, багровым шаром. Но все взгляды были прикованы не к ней, а к пустому пространству перед ней.

— Докладывайте, — потребовал Владелин.

— Визуальный контакт: чисто, — отрапортовал вахтенный.

— Тепловые сигнатуры: отсутствуют, — добавил подполковник Драган.

— Кристаллический сканер: фон в норме. Никаких следов разрушения, никаких обломков, — подтвердил Асур, чей голос дублировался из инженерного отсека.

Это было страшнее, чем увидеть поле боя. Поле боя можно изучить. Здесь же пространство было стерильно чистым. Словно гигантский ластик прошёлся по этой части вселенной, удалив двенадцать человек и их корабль, не оставив даже пылинки.

Адмирал на какое-то мгновение задумался, но уже в следующую минуту по каналу закрытой связи отдал приказ майору Звездану на выполнение разведывательной миссии. Майор быстро оповестил все экипажи Виман.

Богучар с Ратманом быстро покинули мостик, направляясь в ангар.

В ангарном отсеке «Альфа» их уже ждала лёгкая разведывательная Вимана «Сокол-1». Богучар пробежал по трапу и скользнул в кабину пилота. Ратман тут же занял своё законное место за навигационной панелью. Пальцы привычно легли на кристаллические клавиши инициализации.

— Системы в норме, — прошептал Богучар, чувствуя, как мягкое голубое свечение панели отзывается на его прикосновение. — Двигатели на холостом. Щиты в режиме ожидания.

— Навигация в строю, частоты синхронизированы, — тут же отозвался Ратман, его зелёные глаза забегали по резервным датчикам.

В кабину вошёл майор Звездан и сел в кресло тактического командира за их спинами.

— Лейтенант, — тихо сказал Звездан, — вы пилотируете. Ратман — навигация. Работаем как единый механизм. Понятно?

— Так точно, майор, — кивнул Богучар.

Через пять минут три «Сокола», а за ними десантная Вимана «Вепрь» выскользнули из ангара «Перунова Щита», как серебряные иглы, растворившись в чёрном бархате космоса. Две сопроводительные Виманы — «Сокол-2» и «Сокол-3» — шли по бокам. Их пилоты держали строй чётко, как по учебнику.

Богучар вёл строй, прислушиваясь к работе механизмов Виманы. Ратман контролировал курс и навигацию.

— Подходим к координатам, — тихо сказал Богучар. — Визуально... чисто.

— Подожди, — вдруг напрягся Ратман. — «Перунов Щит», лейтенант Росана, что у вас по пассивным датчикам?

— Есть... слабое искажение гравитационного поля, — её голос раздался из динамика, дрогнув от удивления. — Оно неестественное. Как будто пространство там... плотнее.

— Вижу, — выдохнул Богучар.

Впереди, в абсолютной темноте, что-то мелькнуло. Это был не корабль. Это было отсутствие света. Чёрная, неправильной формы тень, которая не отражала звёзды, а поглощала их. Она медленно вращалась в вакууме.

Внезапно тень начала пульсировать. И из этой беззвучной, поглощающей свет пустоты на частоту Виман Богучара пришёл сигнал. Не голос. Не треск помех. Это был резонансный импульс — ритмичный, механический, как будто тень сканировала их системы.

— «Перунов Щит», — голос Богучара стал ледяным. — У меня визуальный контакт с объектом. Он не подаёт признаков жизни. Но он... он сканирует нас.

На мостике Вайтмары повисла мёртвая тишина. Адмирал Владелин медленно поднял руку, давая знак не прерывать связь.

— Майор Звездан, — тихо сказал адмирал. — Ваше решение?

Звездан наклонился к коммуникатору.

— Командир, предлагаю не приближаться. Объект неизвестен, реакция непредсказуема.

— Согласен, — кивнул Владелин. — Не приближайтесь. Повторяю, не приближайтесь.

Но было поздно. Тёмная тень на экране резко изменила форму, вытянувшись в сторону Виманы Богучара. И резонансный импульс сменился мощным гравитационным захватом.

— Нас захватывают! — крикнул Ратман.

Глава 9 - 10

Глава 9. Ловушка

Богучар сидел в кабине пилота «Сокола-1», пальцы на штурвале. Рядом, за навигационной панелью, был Ратман — его зелёные глаза бегали по резервным датчикам, лицо сосредоточенное. Они летали вместе четыре года, и даже сейчас, в смертельной опасности, Богучар чувствовал себя увереннее, зная, что Ратман рядом.

Приборы погасли не сразу. Сначала они начали сбоить — голографические панели моргнули, цифры на дисплеях заплясали, как безумные. Потом — тишина. Абсолютная, мёртвая тишина.

Богучар почувствовал это раньше, чем увидел. Что-то изменилось в вибрации Виманы — она стала другой, чужой. Как будто корабль перестал слушаться его рук.

— Система! — крикнул он, но ответа не было. Кристаллические клавиши под пальцами были холодными, мёртвыми. — Ратман! Что случилось?

Ратман повернулся, его лицо было бледным.

— Навигационные системы отключились. Я не могу рассчитать курс.

— У меня тоже приборы отключились! — крикнул Богучар. — У меня нет управления!

За их спинами Звездан уже действовал. Майор быстро переключился на резервный канал связи.

— «Перунов Щит», это «Сокол-1». У нас проблемы с кристаллическими системами. Запрашиваю инструкцию.

Его голос был спокойным, но Богучар видел, как напряжены его плечи, как сжаты челюсти. Ветеран не паниковал, но был готов к худшему.

На мостике «Перунова Щита» Владелин стоял, не отрывая глаз от голографического экрана. Тень на экране медленно приближалась к Вимане Богучара, и с каждой секундой сигнал от «Сокола-1» становился слабее.

— Лейтенант Асур! — бросил он в комм. — Что у вас? Можете помочь «Соколу-1»?

В инженерном отсеке Асур и Богдана уже работали лихорадочно. Их пальцы летали по резервным панелям — инерционным системам, которые они установили вчера. Слава Тарху Перуновичу, что мы это сделали, — подумал Асур.

— «Сокол-1» теряет кристаллические системы! — крикнул Асур. — Перевожу его на инерционное управление! Богдана, активируй резервные контуры!

— Есть! — её голос был напряжённым, но спокойным. — Перевожу!

На Вимане Богучара приборы начали оживать — медленно, неохотно, как человека, которого вытаскивают из глубокого обморока. Голографические панели моргнули, цифры стабилизировались. Управление вернулось — но не полностью. Штурвал отвечал с задержкой, двигатели работали на семьдесят процентов мощности.

— Есть управление! — крикнул Богучар. — Частичное!

— Это очень хорошо, — ответил Ратман. Его голос стал как будто ближе и чище. — Эта штука... она создаёт резонанс в кристаллах. Асур и Богдана переключили тебя на инерционные системы.

Богучар посмотрел на экран. Тень была в трёхстах метрах — и она двигалась. Не летела, не плыла, а именно двигалась — рывками, неестественно, как хищник, выжидающий момент для удара.

— Майор, что это? — спросил Богучар, чувствуя, как холод пробирается под кожу.

Звездан посмотрел на экран.

— Не знаю, — его голос был напряжённым. — Но Росана на мостике говорит, что это не корабль. У корабля есть структура, металл, кристаллы. Это... это как дыра в пространстве. Как будто кто-то вырезал кусок реальности.

— И она идёт на меня, — тихо сказал Богучар.

— Отступай! — команда Звездана была резкой, но спокойной. — Богучар, мгновенно включил отход к «Перунову Щиту». Полная тяга.

Богучар потянул штурвал на себя. Вимана дрогнула, двигатели взвыли — и корабль рванулся назад. Но тень двигалась быстрее. Она не летела — она просто была ближе, чем секунду назад. Как будто расстояние между ними сжималось само собой.

— Она быстрее! — крикнул Богучар. — Я не могу оторваться!

— Майор Коловрат! — голос Владелина. — Готовь десантную группу. Если она приблизится — будем брать её на абордаж.

В десантном ангаре Коловрат уже стоял в боевом экзоскелете, энергоклинок в руке. Рядом — Родан и двенадцать десантников. Их лица были спокойными, но в глазах читалась та самая холодная готовность, которую Богучар видел только у ветеранов.

— Понял, командир, — ответил Коловрат. — Но если это не корабль... что мы будем делать?

— Не знаю, — честно сказал Владелин. — Но мы не можем позволить ей захватить «Сокол-1».

— Росана! — голос Ратмана был отчаянным. — Что это?

Росана смотрела на экран, и её лицо побледнело.

— Это... гравитационное поле, — прошептала она. — Но неестественное. Оно не притягивает — оно сжимает пространство. Как будто кто-то складывает реальность, как бумагу.

— Можно ли это преодолеть? — спросил Ратман.

— Не знаю... — она замолчала, потом быстро заговорила: — Подожди! Если они сжимают пространство, мы можем использовать гравитационное поле четвёртой планеты! Если Богучар полетит к планете, её гравитация может разрушить их поле!

— Богучар! — крикнул Ратман. — Курс на четвёртую планету! Полная тяга!

— Понял! — Богучар развернул Виману, и двигатели взвыли. Тень метнулась за ним. Богучар потянул штурвал, и Вимана рванулась к четвёртой планете. Двигатели выли на пределе, корпус дрожал от перегрузок. За ними — тень. Она не летела, она просто была ближе, ближе, ближе.

Звездан держался за поручень, его лицо было каменным.

— Двести метров! — крикнул Ратман, его голос был напряжённым. — Сто пятьдесят! Сто!

Богучар чувствовал, как что-то невидимое давит на Виману — не физически, а как будто само пространство сжимается вокруг них. Приборы снова начали сбоить, цифры прыгали.

— Пятьдесят метров! — голос Ратмана сорвался. — Богучар, она почти нас достала!

До границы гравитационного поля планеты сорок секунд!

Богучар увидел, как тень вытянулась, как щупальце, тянущееся к кабине. Он чувствовал её — не видел, но чувствовал. Холод. Пустоту. Голод.

За спиной Богучара Звездан действовал холодно и расчётливо, как автомат. Он активировал защищённый канал связи.

— «Сокол-2», «Сокол-3», это старший группы! Тень фиксирует нас по кристаллическому резонансу. Немедленно развернитесь и выставьте заслон! Сбросьте резонансные ловушки в сектор четыре, перекройте ей прямой захват «Сокола-1»!

— Понял, выставили заслон! Сброс ловушек! — чётко, без единой нотки паники, отозвался пилот «Сокола-2».

Две сопроводительные Виманы синхронно, как по нитке, сменили курс. Они встали между «Соколом-1» и надвигающейся тьмой. Из их кормовых отсеков вылетели небольшие кристаллические контейнеры, которые тут же активировались, создав плотное облако ложного резонансного излучения.

Это сработало.

Тень дёрнулась. На долю секунды её «внимание» (или то, что выполняло эту функцию) переключилось на более мощный и близкий источник резонанса. Невидимая хватка, которая уже начала сжимать корпус «Сокола-1», ослабла.

Как будто невидимая пружина, сдерживавшая их, лопнула. Вимана вырвалась из мёртвой зоны и вошла в плотные слои гравитационного поля четвёртой планеты.

— Захват сорван! — крикнул Ратман, глядя на ожившие датчики. — Богучар, полный ход! Сейчас!

Богучар выжал рычаги тяги до упора. Двигатели взвыли, перегружая системы, и Вимана рванулась вперёд, проскальзывая сквозь ослабевшее поле.

Богучар оглянулся. Тень остановилась на самой границе гравитационного влияния планеты. Она пульсировала, пытаясь пробиться сквозь естественный барьер, как будто была... разочарована. Или зла. Но её структура начала рассыпаться, не выдерживая гравитационного давления.

— «Сокол-2», «Сокол-3», доложите обстановку, — спокойно скомандовал Звездан.

— Захват сорван, майор. Ловушки сдетонировали. Мы в безопасности, входим в гравитационное поле вслед за вами, — отозвался пилот.

Звездан кивнул, хотя его никто не видел.

— Отличная работа, лейтенанты. Строй не ломать. Возвращаемся на базу.

— Отлично, — сказал адмирал Владелин. — Звездан, возвращайтесь к «Перунову Щиту». Коловрат, отбой. Мы не будем брать её на абордаж.

— Есть! — ответил Коловрат, но в его голосе слышалось разочарование. Он хотел драться. Но приказ есть приказ.

Вимана Богучара медленно и осторожно, как раненая птица, приблизилась к транспортному люку. Когда он открылся, она прошла внутрь и встала на своё закреплённое место. Вслед за ней осторожно нырнули и Виманы сопровождения.

Люк «Сокола-1» открылся с шипением. Первым вышел Звездан — спокойный, невозмутимый, как будто они просто вернулись с учебной миссии. За ним — Ратман, бледный, но живой. Последним вышел Богучар — с дрожащими руками, которые он пытался скрыть.

Их уже ждали.

Асур с Богданой стояли рядом с Вендой — женой Богучара. Рядом с ней была и Росана — жена Ратмана, её лицо было напряжённым.

Венда бросилась к Богучару первой, обняла крепко, и он почувствовал, как её тело дрожит.

— Ты жив, — прошептала она. — Ты жив.

— Жив, — кивнул он, прижимая её к себе. — Но... это было близко.

Ратман подошёл к Росане, и она молча обняла его, уткнувшись лицом в плечо. Он погладил её по волосам, не в силах вымолвить ни слова.

Асур и Богдана подошли к ним, и Асур молча хлопнул Богучара по плечу.

— Спасибо вам, — тихо сказал Богучар. — Если бы не ваши инерционные системы...

— Мы просто сделали свою работу, — отозвалась Богдана, но в её глазах читалось облегчение.

Они стояли в ангаре, и никто не говорил. Потому что все понимали: Вимана была в двух шагах от гибели. И это было только начало.

..............................................................

Глава 10. Возвращение

Вайтмара «Перунов Щит» в свой док шла медленно, как будто чего то опасалась. Двигатели гудели на минимальной мощности, щиты были опущены. В иллюминаторах медленно плыли звёзды — те же, что и четыре часа назад, но теперь они казались другими. Чужими.

Богучар стоял у иллюминатора в своей каюте и смотрел на звёзды. Венда, сидела рядом на узкой кровати и молча держала его за руку. Она не спрашивала, что он чувствовал там, в кабине «Сокола-1». Она просто была рядом.

— Ты знаешь, — тихо сказал он, — я всегда думал, что война — это когда стреляют. Когда взрываются корабли, когда горят планеты. А это... это было другое.

— Какое? — спросила Венда.

— Как будто тебя хватает что-то, чего ты не видишь. Что-то, что не хочет тебя убить. Что-то, что хочет тебя... забрать.

Он помолчал, вспоминая тот момент — когда тень была в десяти метрах, когда он чувствовал её холод, её пустоту, её голод.

— Я никогда не боялся смерти, — продолжил он. — Но там... там я боялся не смерти. Я боялся, что меня заберут. Что я стану частью этой пустоты.

Венда встала и прижалась к его плечу.

— Ты не стал, — прошептала она. — Ты вернулся.

— Да, — кивнул он. — Но не все вернутся.

Они молчали. За иллюминатором плыли звёзды, и где-то среди них, в секторе Девять, висела тень. Ждала.

***

В инженерном отсеке было тихо, но не от усталости — от сосредоточенной работы. Голован, Асур и Богдана склонились над кристаллическим кубом, в котором медленно вращалась голограмма записей с датчиков «Сокола-1».

— Смотри, — сказал Голован, его умные глаза блестели. — Вот здесь, в момент, когда тень приблизилась к Вимане, кристаллические системы начали резонировать. Не случайно. На определённой частоте.

— Это не помехи, — кивнул Асур. — Это направленный резонанс. Они знают частоты наших кристаллов. Они специально настроили своё поле, чтобы отключить наши системы.

— Значит, они изучали нас, — тихо сказала Богдана. — Давно. Очень давно.

Голован посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то тяжёлое.

— Или, — медленно произнёс он, — они знали наши частоты, потому что когда-то сами их создавали.

В инженерном отсеке повисла тишина. Никто не хотел произносить эту мысль вслух, но она висела в воздухе, как дым.

— Это только предположение, — наконец сказал Асур. — Нам нужны данные. Больше данных.

— Данные будут, — кивнул Голован. — Адмирал приказал подготовить полный отчёт. Завтра — совет командиров.

***

На мостике Владелин стоял перед голографическим столом, на котором медленно вращалась карта сектора Девять. Рядом — Драган, Ратман и Росана.

— Что мы знаем? — спросил адмирал.

Ратман выпрямился.

— Объект не является кораблём в традиционном понимании. У него нет корпуса, двигателей, кристаллических систем. Он существует как... искажение пространства. Как дыра в реальности.

— И он управляется? — спросил Владелин.

— Да, — кивнула Росана. — Движение не хаотичное. Он преследовал «Сокол-1» целенаправленно. Когда они ушли к планете, он остановился — не потому, что не мог догнать, а потому, что гравитация планеты разрушала его структуру. Это тактическое решение, а не случайность.

— Значит, кто-то им управляет, — подытожил Владелин. — И этот кто-то думает.

— Да, командир, — тихо сказал Драган. — И думает он хорошо.

Владелин помолчал, глядя на карту.

— А что с «Копьём Велеса»? — спросил он. — С патрульной Виманой?

— Следов не обнаружено, — ответил Ратман. — Ни обломков, ни сигналов. Как будто её никогда не было.

— И «Светоч»?

— Тоже.

Владелин кивнул медленно, как человек, который подтверждает свои худшие подозрения.

— Значит, они не просто захватывают корабли. Они стирают их. Уничтожают все следы.

— Зачем? — спросил Ратман.

— Чтобы мы не знали, с чем имеем дело, — ответил Владелин. — Чтобы каждый раз, когда мы встречаем их, это было как в первый раз. Чтобы мы боялись.

Он посмотрел на офицеров.

— Готовьте отчёт. Завтра — связь с Ингардом. Адмирал Стоян должен знать всё.

***

Вечером четвёрка друзей собралась в каюте Богучара. Хоть было и было тесновато — четыре человека, три жёны — но им хотелось быть вместе. После всего, что произошло, быть порознь было невозможно.

— Знаете, — сказал Асур, — Голован сегодня сказал одну вещь. Он сказал, что эти «тени»... они знают наши частоты. Наши кристаллические системы. Как будто они сами их создавали.

— Что? — Родан нахмурился. — Это невозможно.

— Почему? — пожал плечами Асур. — Мы же не знаем всей истории. Может, когда-то, давно, они были... другими.

— Или не были, — тихо сказал Ратман. — Может, они всегда были такими. И это мы когда-то были другими.

Они замолчали. Мысль была тяжёлой, но важной.

— Знаете, — сказал Богучар, — я сегодня думал о том, что сказал Владелин. Они стирают следы. Чтобы мы боялись. Чтобы каждый раз было как в первый раз.

— И это работает, — кивнул Родан. — Я боялся. Там, в десантном ангаре. Я готовился к абордажу, и я боялся. Не их — а того, что не знаю, с чем столкнусь.

— Это нормально, — сказала Венда. — Бояться неизвестного — это нормально. Главное — не дать страху парализовать тебя.

— Ты права, — кивнул Родан. — Но я не хочу больше так бояться. Я хочу знать, с чем мы имеем дело. Я хочу понять.

— Тогда мы должны собрать больше данных, — сказал Ратман. — Изучить их. Понять, как они действуют, что они хотят, где их слабые места.

— А если слабых мест нет? — спросил Асур.

— Тогда мы их создадим, — твёрдо сказал Богучар. — Мы — элита ВКС. Мы не просто воюем. Мы побеждаем.

***

Позже, когда все разошлись, Родан остался один. Он сидел у иллюминатора и смотрел на звёзды, и в руках у него был маленький кристаллический куб — письмо от Милады.

Он активировал его, и перед ним появилась её голограмма — маленькая, прозрачная, но такая родная. Её огненные глаза смотрели на него, и она улыбалась.

— Родан, — сказал её голос, тихий, но чёткий. — Я знаю, что ты сейчас далеко. Я знаю, что тебе тяжело. Но я хочу, чтобы ты знал: я жду тебя. Каждый день. Каждую ночь. Я посадила лада-цвет у окна, и он уже зацвёл. Он напоминает мне о тебе.

Она помолчала, и в её глазах появились слёзы.

— Пожалуйста, вернись. Я не могу потерять тебя. Не сейчас. Не когда мы только поженились.

Голограмма погасла.

Родан сидел в тишине, и в его огненных глазах стояли слёзы. Он не плакал — Рассены не плачут. Но в его груди было что-то, что давило, что сжималось, что не давало дышать.

Он сжал кристаллический куб в руке и прошептал:

— Я вернусь, Милада. Обещаю.

***

Огромная Вайтмара не стала приближаться к планете, строго соблюдая протоколы безопасности и орбитальные ограничения для кораблей своего класса. Она заняла позицию на дальнем рубеже системы, в точке флотского сбора, далеко за орбитой спутников.

На мостике Владелин стоял перед коммуникатором, и на экране было лицо адмирала Стояна.

— Адмирал, — сказал Владелин, — мы вернулись в систему. Отчёт готов.

— Я получил его, — кивнул Стоян. Его лицо было ещё более суровым, чем обычно. — И у меня для вас новости.

— Какие?

— Три часа назад в секторе Четыре, на границе с неизвестным пространством, появился ещё один объект. Такой же, как в секторе Девять.

Владелин побледнел.

— Ещё одна тень?

— Да. И это не всё. Наши глубокие разведчики засекли движение в межзвёздной среде. Что-то огромное. Размером с Вайтмару. А может, и больше. Движется в сторону системы Ярило-солнце.

На мостике повисла мёртвая тишина. Слышен был только тихий гул кристаллических реакторов гигантского корабля.

— Мы не знаем, что это, — продолжил Стоян. — Но одно ясно: это не разведчик. Это авангард.

— Авангард чего? — спросил Владелин.

Стоян посмотрел на него тяжёлым, немигающим взглядом.

— Авангард флота, — тихо сказал он. — Флота Серых. Они идут, Владелин. Предположительно они идут в систему Ярила-солнце.

Владелин закрыл глаза на секунду, потом открыл их. В них не было страха. Только холодная, стальная решимость.

— Какие приказы?

— Ваш флот остаётся в системе Ингарда и занимает позицию дальней обороны. Вы будете координировать действия с другими флотами. Мы ещё собираем группировку линкоров и крейсеров.

— Понял, — кивнул Владелин. — А что с нашими новыми офицерами? С лейтенантами?

— Они остаются с вами, — сказал Стоян. — Они видели врага. Они знают, с чем мы имеем дело. Они нужны здесь.

Он помолчал.

— И ещё одно, Владелин. Передайте вашим лейтенантам: они доказали, что достойны своих званий. Они не дрогнули перед лицом неизвестного. Это главное.

— Передам, — кивнул Владелин.

Связь прервалась.

Владелин повернулся к офицерам.

— Офицеры, — сказал он, и его голос был твёрдым, — Вы слышали. Враг идёт. Не один корабль. Не разведчик. Флот. Целый флот.

Он обвёл взглядом зал.

— Но мы не дрогнем. Он помолчал.

— Всем по местам. Начинаем подготовку к дальней обороне системы.

Богучар стоял у огромного иллюминатора наблюдательной палубы и смотрел на далёкий, прекрасный шар Ингарда. Рядом с ним — Венда, Ратман, Асур, Родан. И их жёны — Росана и Богдана. Все семеро. Вместе.

— Мы вернулись в систему, — тихо сказал он.

— Да, — кивнул Ратман, глядя на ту же точку в космосе. — Но война вернулась с нами.

— Пусть, — сказал Родан, и в его огненных глазах вспыхнул знакомый, неукротимый огонь. — Мы её ждали.

— Мы к ней готовы, — добавил Асур.

Богучар посмотрел на друзей. На их жён. На далёкий, сияющий дом за стеклом.

— Да, — сказал он. — Мы готовы.

И где-то в глубоком, чёрном космосе, в пустоте между звёздами, двигалось что-то огромное. Тёмное. Голодное.

..........................................................

Продолжение следует