Том 1. Диагноз для мертвых

Пролог

Привет читателям перед тем как погрузить вас в историю нашего главного героя расскажу коротко или не очень о нем.

Марк — патологоанатом из крупного российского города. Его мать-итальянка дала ему имя, которое всегда немного выделяло его из толпы. После её смерти он ещё больше погрузился в работу. Он стал блестящим, но немного циничным специалистом, который разочаровался в системе.

Он вскрыл тело криминального авторитета и обнаружил следы экзотического яда, указывающие на заказное убийство. Он сделал то, что должен был сделать — задокументировал это. За этим последовала охота: давление, угрозы, попытка заставить замолчать. Спасаясь от наёмников, он случайно оказался в логове банды, проводившей тёмный ритуал, и стал невольным участником их обряда, который и забросил его в другой мир. Остальное про нашего главного героя вы узнаете в дальше на страницах книги.

Честно говоря, только это пришло в голову это моя первая книга так что прошу отнестись с пониманием на некоторые косяки так скажем перевода. Но хочется попросить после чтения честно и открыто излагать свои мыли в комментариях, приветствуются, как и положительные так и отрицательные комментарии.

Глава 1. Ритуал

Холодный осенний дождь отбивал дробь по жестяной крыше старого гаража, затерянного на окраине Екатеринбурга. Внутри пахло ржавчиной, машинным маслом и страхом.

Марк прижался спиной к ледяной металлической стене, пытаясь заглушить стук собственного сердца. Он не молился — он был патологоанатомом и давно перестал верить во всё, кроме фактов. А факты были таковы: он вскрыл не того покойника. Увидел не то, что должен был увидеть. И теперь за это умрёт.

Голоса снаружи стали ближе. Грубые, раздражённые. Вспышка фонаря прорезала щель в воротах, выхватив из мрака его побелевшие костяшки — он всё ещё сжимал в руке тот самый, серебряный портсигар, выпавший из кармана трупа.

«Он здесь!» — кто-то крикнул.

Двери с грохотом поддались. Марк рванулся вглубь, в кромешную тьму, спотыкаясь о хлам. Он знал, что это бесполезно. Но инстинкт заставлял бежать.

В конце гаража тускло светился люк в полу - безумие, полный бред, но другого выхода не было. Он оторвал тяжелую крышку и скатился вниз, в липкую, промозглую темноту.

Удар о каменный пол отозвался болью во всём теле. Воздух был густым и сладковатым, с примесью чего-то металлического, что резало ноздри. Он попытался вдохнуть, но вместо этого закашлялся.

Свет факелов ударил по глазам. Тени заплясали по стенам, выхватывая из мрака странные символы, нарисованные на камне чем-то тёмным. И людей. Их было человек десять. В робах, с капюшонами на головах.

Он попал прямиком на чей-то идиотский сатанинский ритуал.

«Смотрите! Новый сосуд пришёл!» — просипел кто-то с восторгом.

Его схватили грубые руки. Он пытался вырваться, но его повалили на холодный каменный алтарь. Рядом лежала другая «жертва» — бледная, бездыханная. Он машинально, по привычке, отметил неестественную синеву её губ и точечные кровоизлияния в глазах.

«Приветствуем Тебя, Кер! Прими эту жертву и отвори врата!» — завопил человек в центральном капюшоне, поднимая кривой нож.

Марк зажмурился, ожидая жгучей боли. Мысли лихорадочно метались, цепляясь за абсурдность конца: патологоанатом на алтаре у сектантов. Мама бы посмеялась над таким сюжетом для своего старого романа.

Но вместо лезвия в грудь его оглушил грохот. Крики. Звон метала. Кто-то громко, смачно ругался на языке, которого Марк не понимал, но смысл был ясен: «Что за чертовщина тут происходит?»

Он приоткрыл глаза. Факелы падали на пол, тухли в лужах. В темноте слышался хруст костей, тяжёлое дыхание и чавкающие удары. Кто-то очень эффективно и очень жестоко резал сектантов.

Через мгновение над ним возникла тёмная фигура. Высокая, в потрёпанной кожаной куртке. В одной руке — короткий, кривой тесак, с которого капала тёмная жидкость. Другой он грубо схватил Марка за окровавленную рубашку и приподнял.

«Эй, ты. Живой?» — голос был хриплым, усталым и полным раздражения. — «Чёрт возьми, опять эти идиоты со своими ритуалами. Ладно, этот хоть дышит. С тебя будет толк.

Марк попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. Мир поплыл, тёмная фигура над ним расплылась, и сознание накрыла чёрная, безразличная волна.

Его последней мыслью было то, что надо было остаться наверху.

Глава 2. Диагноз для мертвеца

Он пришёл в себя от резкого запаха гари, дешёвого табака и чего-то кислого. Лёжа на грубых досках пола, он несколько секунд просто смотрел в низкий, закопчённый потолок. Тело ныло, горло саднило.

«Ну, пришел в себя чужеземец», — раздался тот самый хриплый голос.

Марк повернул голову. Тот самый человек сидел у небольшого очага, дочищая клинок. При свете огня Марк разглядел его получше: лицо в шрамах, коротко стриженные тёмные волосы, глаза, видевшие слишком много, чтобы чему-то удивляться. На вид — лет сорок. Одет в поношенную, но прочную кожу и металл.

«Где я?» — выдавил Марк. Его собственный голос показался ему чужим.

«В лучшем месте, чем был. Таверна называется Тёмный Пёс, район Черный провал. Добро пожаловать в самый низ прекрасного городка Погасший Очаг, чужеземец».

Названия ничего не говорили Марку. Он медленно сел, опираясь на трясущиеся руки.

«Ты кто?»

«Меня зовут Горм. Я тот, кто спас твою задницу от того, чтобы стать ужином для чего-то, что даже я не хочу видеть. А ты кто, и что ты делал в логове Поклонников Кер?»

Марк потёр виски. Портсигар. Он всё ещё был зажат в его кулаке. Он разжал пальцы. Серебряная пластинка блеснула в огне.

«Марк. Я... врач».

Горм фыркнул, убрав клинок в ножны. «Врач? Не похож ты на здешних врачей.».

Внезапно дверь в подсобку таверны распахнулась. В проёме стоял взволнованный толстяк-трактирщик.

«Горм! Опять проблемы! В переулке... опять это. Моя девочка увидела! Опять этот вурдалак орудует!»

Горм тяжко вздохнул и поднялся. «Успокойся, Бартол. Сейчас разберёмся».

Марк, движимой профессиональным интересом, поднялся вслед за ним. «Что случилось?»

«Убийство. Третье за неделю. Все винят вурдалака. И все хотят поскорее сжечь тело и забыть». Горм вышел в переулок. Марк последовал за ним.

В грязном, заваленном отбросами переулке лежало тело. Молодой парень. Горло пробито. Кровь уже засохла. Несколько горожан стояли поодаль, крестясь и шепча молитвы.

«Видишь? Чистая работа. Вурдалак», — мрачно констатировал Горм, даже не наклоняясь.

Но Марк уже не слушал. Он автоматически опустился на корточки. Профессиональный интерес взял верх над страхом. Он осмотрел рану. Края ровные, один точный удар. Но...

Он взял палку и аккуратно приподнял голову жертвы. На затылке — второй, менее аккуратный, колотый след. След борьбы.

«Это не вурдалак», — тихо сказал Марк.

«А что?» — усмехнулся Горм.

«Вурдалак... или кто бы это ни был... резал бы от голода. Рвал бы плоть. Здесь один точный удар спереди и один удар сзади, уже в панике. Это не охота. Это убийство. Умышленное».

Горм нахмурился, его циничная маска на мгновение сползла. Он внимательнее посмотрел на Марка. «Ты и вправду врач?»

Марк не ответил. Его взгляд упал на руку мертвеца. В пальцах что-то блестело. Он потянулся, чтобы разжать окоченевшие пальцы.

В тот миг, когда его кожа коснулась кожи мертвеца, мир погас.

Холод стали на горле. Удивление. Боль. Голос. Насмешливый, высокий. «Прости, брат. Но ты видел слишком много». Вспышка лица. Остроносая физиономия с хищными глазами. Запах дешёвого вина и дорогих духов.

Марк дёрнул руку, как от огня, и отшатнулся, едва не падая. Он тяжело дышал, сердце колотилось где-то в горле. Он видел это. Чувствовал это.

Горм смотрел на него не двигаясь. В его глазах не было страха. Было холодное, расчётливое понимание. Он медленно, очень медленно провёл рукой по лицу.

«Чёрт возьми... — прошептал он почти с благоговением. — Так вот ты какой врач».

Он шагнул вперёд, навис над Марком, все его позёрство куда-то испарилось.

«Слушай меня очень внимательно, Марк. Ты только что стал самым ценным человеком в этом переулке. Возможно, во всём этом дерьмовом городе».

Он огляделся, убедился, что никто не подслушивает, и понизил голос до едва слышного шепота.

«То, что ты только что сделал... здесь это, умеют делать только одни. Судьи Костей. Аристократы. И за этот дар убивают. Лорды — чтобы не плодить конкурентов. Простые люди — потому что боятся. У нас есть два варианта: или мы сейчас же бежим и прячемся до конца наших дней, или мы начинаем работать и диктовать свои условия. И я голосую за второй вариант. Думаю, мы только что основали новую гильдию».

Марк смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Он всё ещё чувствовал холод стали на своей шее.

Глава 3. Цена дара

Марк молча следовал за Гормом по узким, зловонным улочкам Погасшего Очага. Его всё ещё трясло от пережитого, а в ушах стоял тот самый насмешливый голос убийцы. Он машинально ощупывал пальцами серебряный портсигар в кармане — последнюю ниточку, связывающую его с прежней жизнью, которая теперь казалась нереально далёкой и спокойной.

Горм шёл быстро и уверенно, безжалостно расталкивая локтями заспанных горожан и обходя лужи нечистот. Он привёл Марка в убогое, но опрятное жилище на отшибе, больше похожее на каморку сторожа. Запах дешёвого вина, кожи и оружия вытеснил уличную вонь.

«Садись, доктор. Выпей.», — бросил Горм, доставая из грубого деревянного шкафа глиняный кувшин и два потертых стакана. Он налил мутной жидкости и протянул один Марку.

Тот сделал глоток. Кислое пойло обожгло горло, но помогло прогнать остатки дрожи. Он выдохнул и уставился на своего спасителя.

«Объясни. Кто эти Судьи Костей? Почему все так боятся того, что я сделал?»

Горм тяжко уселся на табурет, напротив. Его лицо в свете единственной свечи казалось ещё более изрезанным шрамами и прожитым.

«Это не «кто», доктор. Это «что». Самая большая удача и самое страшное проклятие, которое только может свалиться на голову. Твой дар — магия смерти. Штука редкая, очень. Передаётся по крови, но не у всех детей аристократов просыпается. А у уж тем более у таких как ты...» — он многозначительно оглядел Марка с ног до головы.

«Так я.… маг?» — недоверчиво спросил Марк.

Горм фыркнул: «Нет. Ты — эмбрион мага. Ты можешь слышать последний шёпот убитых. Знать то, что они унесли с собой. Может даже сможет поднять парочку мертвецов или скелетов. Для таких, как ты, есть три дороги».

Он отхлебнул из стакана кислого вина и отставил его, принявшись загибать пальцы.

«Первая — тебя найдёт какой-нибудь знатный род. Не важно какой — Алые Когти, Чёрные Змеи, Лесные волки — все они жаждут заполучить новую кровь. Твою силу. Они не убьют тебя - «о нет», они нацепят на тебя ошейник с колдуньей костью, прикуют к стене в подвале и будут использовать, как говорящий инструмент, пока ты не сойдёшь с ума. Ты станешь быком-производителем, чтобы наплодить им новых маленьких Судей. А потом... потом ты станешь ненужным».

Марк похолодел. Картина была слишком неприятной.

«Вторая — тебя найдёт Церковь Вечного Пламени. Их палачи в красных мантиях. Они считают твой дар осквернением великого покоя. Для них ты — грех, который нужно очистить. Огнём. И железом. Они с удовольствием сожгут тебя на главной площади, устроив праздник для толпы. Особенно они любят жечь простолюдинов с такой силой — чтобы другим неповадно было претендовать на власть богов».

«А третья?» — тихо спросил Марк, уже догадываясь о ответе.

«Третья» — Горм наклонился вперед, и в его глазах вспыхнул тот самый хищный, циничный огонёк, — «Третья — это мы с тобой становимся силой. Основываем свою гильдию. Не просто банду наёмников, а.… специалистов. Те, у кого есть деньги и трупы с секретами, будут платить нам золотом, чтобы ты поговорил с их мёртвыми. Те, кто хочет знать, от чего умер их наследник, — заплатят за твой диагноз. А те, кто захочет нам помешать...» — Он похлопал по рукояти тесака. «...станут следующими для твоего вскрытия. Мы будем брать контракты, которые никто другой не может выполнить. И диктовать свои цены».

Марк молча переваривал услышанное. Картина мира медленно складывалась в мрачную, но чёткую мозаику. Мир жестокого неравенства, где его дар был одновременно и козырем, и делал его мишенью.

«А почему... почему Церковь не трогает этих аристократов? У них же тоже есть эта магия?»

Горм разразился коротким, сухим смехом.

«Церковь и аристократия — это две собаки, которые делят одну кость под названием «власть». Они ненавидят друг друга, но нуждаются друг в друге. Церковь освящает их право на власть, закрывает глаза на их «кровавые игры» в особняках, а те, в ответ, не оспаривают власть жрецов над чернью. Они сжигают таких как ты для устрашения толпы. Аристократов же... с ними договариваются. Или убирают тихо, подкупом или ядом, а не кострами».

Он допил вино и отставил стакан.

«Так что, доктор, решай. Или бежим и прячемся, надеясь, что нас найдут последними. Или начинаем работать и обрастать связями и мускулами. У меня есть пара... знакомых. Не рыцари в сияющих доспехах, но с ними можно пойти на дело».

«Кто?» — спросил Марк, уже чувствуя, что выбор, по сути, сделан. Возвращаться было некуда.

«Во-первых, Лира», — сказал Горм. «Девушка с тёмным прошлым. Была послушницей в храме, пока её не обвинили в колдовстве. Сбежала. Умеет читать и писать, знает церковные учения и их слабые места как свои пять пальцев. Может отличить благословенную воду от освящённой помоек. Полезная будет, если красные мантии начнут к нам копаться».

«А во-вторых?»

«Во-вторых, Борк», — хмыкнул Горм. «Полутроль. Туп как пробка, силён как бык. Работал вышибалой в подпольных борцовских ямах. Предан как собака, если заплатить ему жареной бараниной. Его не пробьёт ни клинок, ни стрела. Идеальный щит для такого ценного актива, как ты».

Горм встал и подошёл к зарешеченному окну, всматриваясь в угасающие сумерки над Погасшим Очагом.

«Мир жесток, Марк. В нём выживают не самые честные и не самые добрые. Выживают самые полезные и самые опасные. Давай станем и теми, и другими. Сначала будем брать мелкие контракты. Расследования. Найдём того ублюдка, что зарезал парня в переулке. Заработаем первые деньги и репутацию. Потом... потом посмотрим».

Марк посмотрел на свои руки. Руки патологоанатома, которые привыкли иметь дело с мёртвыми, чтобы спасать живых. Теперь они стали его оружием и проклятием.

Он кивнул.

«Ладно. Начинаем работать».

В его голосе уже было меньше страха и больше той самой, знакомой ему по работе, отстранённой решимости. Решимости поставить диагноз. Даже если диагноз — целый мир.

Глава 4. Первый контракт

Решение было принято. Обратной дороги не существовало. Утром следующего дня Марк проснулся на жесткой соломенной подстилке в каморке Горма от того, что по крыше забарабанил очередной холодный дождь. Горма на месте не было — он ушёл «на разведку и за провиантом», оставив на грубом столе краюху чёрного хлеба и кружку воды.

Марк вышел на улицу. Погасший Очаг предстал перед ним во всей своей утренней «красе». Воздух, промытый дождём, не стал чище — он теперь пах влажной гнилью, кислым пивом и дымом от печей, в которых жгли бог знает, что. Город был похож на гигантский, гниющий организм. Деревянные дома косились друг на друга, словно, не выдерживая тяжести собственной нищеты. По улицам, утопая в грязи, брели люди с потухшими глазами — одни на работу, другие с работы, третьи — просто так, потому что идти было некуда.

И тогда Марк увидел их.

На перекрёстке двух главных улиц района Чёрный Провал стояли виселицы. Не одна, а целых три. На двух болтались трупы. Один — относительно свежий, молодой парень с табличкой на груди: «Вор». Другой — почти скелет, обглоданный птицами, с обугленными ступнями. Но самое ужасное было посередине.

Это был обгорелый остов клетки, а в ней — почерневшие, спёкшиеся останки человека. Череп был неестественно запрокинут в немом крике. На ржавой табличке, прибитой к клетке, корявым шрифтом было выведено: «Смерть осквернителям великого покоя. Да очистится мир огнём».

Марка затрясло. Он понял, что смотрит на то, что осталось от такого же, как он. От человека с даром. От «Судьи Костей» из простонародья. Это была не казнь. Это было послание. Предупреждение для всех, кто посмеет возомнить о себе слишком много.

«Неприглядное зрелище, да?» — рядом возник Горм. Он вернулся бесшумно, как кот. В руках он держал свёрток, от которого пахло жареным мясом. Его глаза скользнули по обгорелой клетке без тени эмоций. «Церковь Вечного Пламени любит наглядные уроки. Особенно когда хочет напомнить аристократам, что их привилегии не безграничны. Это работа палачей в красных мантиях».

«Они что, всех так...?» — не договорил Марк.

«Не всех. Богатых и знатных хоронят тихо. А таких вот... выставляют на показ. Чтобы мы, чернь, не забывали своё место. Пойдём, у меня есть работа».

Вернувшись в каморку, Горм развернул свёрток. Это была жареная крыса, нанизанная на палку. Он отломил кусок и протянул Марку. Тот, после секундной борьбы с собой, взял. Голод оказался сильнее брезгливости.

«Наш первый контракт», — объявил Горм, с наслаждением разгрызая хрустящую косточку. «Старая Магда, повитуха с Слезной улицы. Её внука нашли прошлой ночью с перерезанным горлом. Стража сказала — вурдалак, и закрыла дело. Она не верит. У неё есть полмонеты. Вторая — когда мы найдём убийцу».

«Полмонеты? Это много?» — спросил Марк.

«Для нас — целое состояние. Хватит на неделю в таверне получше, на нормальную еду и на то, чтобы нанять Лиру. Она не будет работать за просто так».

По дороге на Слезную улицу, самую бедную в районе, Горм кратко просветил Марка о магической картине мира.

«Забудь свои сказки про огненные шары и летающих волшебников. Магия тут — редкость и уродство. Кроме твоих «Судей Костей», есть ещё геоманты — повелители крови. В основном вампиры да ублюдки, помешанные на крови. Сильные, но их все ненавидят. Есть пироманты — те, кто говорят с огнём. Церковь их боится пуще нас, ибо огонь — их сила. Говорят, есть ещё теневоды, могут слиться с тенью, но я таких не видел. В общем, магия всякая есть, но встречай — плюнь, перекрестись и беги. Ничего хорошего от них ждать не стоит».

«А боги?» — поинтересовался Марк, переступая через спящего в луже пьяницу.

Горм усмехнулся: «Боги? Их тут как собак нерезаных. Церковь поклоняется Солнечной Деве и Огненному Лику — они за порядок, очищение и прочую дребедень. У аристократов свои родовые божки-покровители. А в переулках молятся Керу — тому самому, чьих поклонников мы с тобой порубали. Богу-ворону, пожирателю душ. Говорят, он тут один из главных по части смерти. Все эти божественные сущности — паразиты. Им нужна вера, жертвы, чтобы не исчезнуть окончательно. Настоящих, сильных богов, способных явиться и горы свернуть, тут давно не было».

Слезная улица оказалась ещё более убогой, чем Марк мог представить. Старая Магда, высохшая, как мумия, женщина с глазами, полными безутешного горя, жила в лачуге, больше похожей на сарай. Её внук, юноша лет шестнадцати по имени Микки, лежал на носилках, покрытый грязной тряпкой. Бедность и отчаяние витали в воздухе, смешиваясь с запахом смерти и целебных трав.

Марк, поборов рвотный позыв, приступил к осмотру. Рана на горле была точной и аккуратной. Следов борьбы почти не было.

«Можно?» — он посмотрел на старуху и на Горма. Он кивнул.

Марк глубоко вдохнул и прикоснулся пальцами к холодной коже на запястье мальчика.

Тьма. Тишина. И затем...Удар. Быстрый, как змеиный укус. Боль, острая и обжигающая.

Удивление. Не страх, а именно удивление. «За ч...?» Тень. Высокая фигура в плаще, склонившаяся над ним. Не вурдалак. Человек. Запах. Специй... и дорогого мыла. Неуместный запах для Слезной улицы. Последний взгляд. На руке убийцы, лежащей на его рте, — кольцо. С резной печаткой. Изображение... стилизованной волчьей пасти.

Марк отшатнулся, потирая виски. Видение было короче и менее эмоциональным, чем в прошлый раз, но не менее чётким.

«Это был не вурдалак», — выдохнул он, обращаясь к старухе. «Его убил человек. Высокий. Он пах... дорого. И на его руке было кольцо с волчьей головой».

Лицо Магды побелело не от страха, а от ярости. Её старческие пальцы вцепились в его руку.

«Волчья пасть... Это герб дома Серых Гончих! Их поместье как раз на скале, над нашим районом. Но зачем им мой Микки? Он же никто!»

Горм мрачно хмыкнул, положив руку на рукоять тесака. «Вот это уже интересно. Значит, твой внук что-то видел или что-то знал. Что-то, за что стоит посылать убийцу с аристократическим гербом на палец в трущобы».

Он повернулся к Марку.

«Ну что, доктор? Готов к своей первой настоящей охоте? Нам нужно найти того, кто носит это кольцо. И узнать, за что он убил мальчишку».

Марк посмотрел на лицо старухи, искажённое болью и жаждой мести. Он посмотрел на Горма, в глазах которого плясали огоньки азарта и предвкушения наживы. Он почувствовал холодок на спине — предчувствие опасности, в которую они себя ввязывают.

Он кивнул.

«Я готов».

Первый контракт был заключён. Охота началась.

Глава 5. Улица отчаяния

Первым порывом после разговора с Магдой было рвануть прямиком к поместью Серых Гончих. Но Горм, хмурый и практичный, тут же охладил его пыл.

«Сунуть голову прямо в пасть волку? Идея, достойная героя баллад. И такой же идиотская, — проворчал он, сворачивая в сеть ещё более грязных и узких переулков. — Сначала информация. Узнаем, кто из прихвостней Серых Гончих спускается в Низину по своим тёмным делам. Для этого нужны глаза и уши. И монеты».

Половины серебряной монеты от Магды хватило, чтобы нанять Лиру. Горм отыскал её в крошечной каморке над красильней, где воздух был густым и едким от химикатов. Девушка оказалась худой, с бледным, умным лицом и глазами, в которых затаилась вечная настороженность беглеца. Она выслушала предложение Горма, бросив на Марка быстрый, оценивающий взгляд.

«Полмонеты сейчас, и ещё полторы — когда найдёте убийцу? — уточнила она, её пальцы нервно перебирали потрёпанный кожаный кошель. — Рискованно. Красные мантии уже косились в мою сторону. Но... ладно. Деньги нужны. Я узнаю, кто из слуг Серых Гончих спускался в Чёрный Провал. У меня есть... каналы».

Следующей целью был Борк. Его нашли на задворках подпольной борцовской ямы «Грохот Костей», где он, тупо ухмыляясь, одним движением руки отправлял очередного заезжего силача в нокаут. Идея работать за еду и «охранять какого-то щуплого врача» поначалу вызвала у него лишь недоумение. Но когда Горм пообещал ежедневную порцию жареной баранины, глаза полутроля загорелись хищным, простодушным огнём. Он просто хлопнул Марка по плечу так, что тот едва не рухнул на землю, и заявил: «Ты теперь мой баран. Я тебя не дам в обиду».

Теперь у них была команда. Худая, голодная, состоящая из отверженных, но команда. Следующим шагом была разведка. Горм повёл их вглубь Низины, в район, который даже он называл с лёгкой опаской — «Бездна».

Здесь от людей пахло уже не просто нищетой, а отчаянием. Дети с большими, пустыми глазами и раздутыми от голода животами копошились на свалке, пытаясь найти что-то съедобное. Их матери, живые тени с потухшими взглядами, сидели на порогах лачуг. В воздухе витало немое ожидание беды.

«Не смотри им в глаза, доктор, — глухо прорычал Горм, заметив, как Марк замедлил шаг. — Ничем не сможешь помочь. А привлечь внимание — запросто».

«Но что с ними будет?» — не удержался Марк.

«Вариантов немного. Кто-то сдохнет от голода или болезни. Кого-то заберёт Церковь — для «служения» в храмах, что бы это ни значило. А самых крепких... могут и украсть».

«Украсть? Зачем?»

«Органы, доктор. Алхимикам и чернокнижникам всегда нужен свежий материал. Кости, плоть, кровь... Торговля живым товаром — прибыльный бизнес. Особенно если у тебя есть защита сверху», — Горм многозначительно ткнул пальцем в сторону Верхнего города, где на скале высились силуэты аристократических особняков.

Марка затошнило. Он думал, что видел всё на своём рабочем столе в морге. Но это... это было иначе. Это была система, машина по перемалыванию жизней, и он оказался внутри её шестерёнок.

Именно в этот момент на них напали.

Из-за угла вышла пятёрка крепких парней с самодельными заточками и голодным блеском в глазах. Их предводитель, здоровенный детина с шрамом через глаз, барражирующе ухмыльнулся.

«Эй, чужаки! Похоже, вы заблудились. В Бездне чужие не ходят просто так. С вас плата за проход. Всё, что есть. Одежду, оружие... и эту симпатичную штуку», — он кивнул на серебряный портсигар, который Марк, по старой привычке, вертел в руках.

Горм вздохнул, словно уставший учитель, которому снова приходится объяснять очевидное. Его рука привычным движением легла на рукоять тесака. Борк издал низкий, похожий на рычание звук и выступил вперёд, закрывая собой Марка и Лиру.

«Последний шанс, ублюдки. Развернитесь и уползите обратно в свою нору», — спокойно сказал Горм.

В ответ раздался хриплый смех. Бандиты ринулись в атаку.

Что произошло дальше, Марк потом помнил смутно, как в тумане. Горм двигался с пугающей эффективностью — короткие, резкие выпады, и ещё один нападавший падал с перерезанным горлом. Борк ревел, швыряя противников о стены, как тряпичные куклы. Лира, отскочив в сторону, что-то кричала, размахивая руками — и один из бандитов вдруг споткнулся на ровном месте, словно его ноги стали ватными.

Но один, самый юркий, проскочил мимо них. Заточка блеснула в его руке, целясь Марку в живот. Инстинкт самосохранения заставил Марка отшатнуться, он поднял руку, чтобы защититься...

И их кожа соприкоснулась.

Тот самый леденящий холод, который он чувствовал при прикосновении к мёртвым, хлынул из него наружу. Но на этот раз — не как чувство, а как реальная, физическая сила.

Нападавший вскрикнул — не от боли, а от ужаса. Кожа на его запястье, там, где её коснулся Марк, моментально почернела, покрылась мерзкими тёмными прожилками, которые поползли выше, к локтю. Плоть под ней обвисла, сгнила на глазах, обнажая на мгновение кость, которая тут же стала серой и пористой. Зловоние тления ударило в нос.

Бандит отпрянул, завывая от животного страха, и бросился бежать, качаясь и сжимая свою почерневшую, отмирающую руку. Его товарищи, увидев это, моментально прекратили бой и ринулись врассыпную.

Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Горма и довольным сопением Борка.

Все смотрели на Марка.

Лира смотрела с суеверным ужасом. Борк — с туповатым интересом. А Горм... Горм смотрел с новым, жадным интересом.

«Некротическое прикосновение... — медленно проговорил он, подходя ближе. — Я слышал легенды, но не видел. Ты не просто Слушатель, доктор. Ты ещё и Опустошитель. Такой дар... он на вес золота. И на вес свинца на твоих ногах».

Марк смотрел на свою руку. Она покалывала и была холодной. Он чувствовал... пустоту. Как будто он высосал жизнь из того человека, чтобы наполнить ей себя, но не смог удержать.

«Я... я не хотел...» — пробормотал он.

«А кто-то спрашивает? — Горм фыркнул. — Он хотел нас убить. Ты его остановил. В этом мире есть только один закон: выживает сильнейший. Ты только что доказал, что ты силён. Запомни это».

Чтобы снять напряжение, Горм повёл их в убогий трактир «Пролитое Пиво» на отшибе Бездны. Воздух был густым от пара дешевого самогона, пота и громких разговоров. Именно здесь Горм заметил знакомую фигуру, кучерявящуюся в углу за игрой в кости.

Это был тощий, вертлявый человечек с быстрыми глазами и длинными пальцами, вечно находящимися в движении. Его звали Шепот.

«Шепот! — крикнул Горм, подходя к его столу. — Жив ещё, старый ворюга?»

Человечек вздрогнул, но, увидев Горма, расплылся в улыбке, полной кривых и редких зубов.

«Горм! Как скала! Думал, тебя красные мантии уже на дрова пустили!»

«Меня рано хоронить. А вот дела есть. Ищем одного человека. Со знаком Серых Гончих на пальце».

Лицо Шепота сразу стало серьёзным. Он огляделся и понизил голос. «Легко нажить неприятностей с такими вопросами, друг. Серые Гончие... у них длинные руки и короткая милость».

«У нас есть чем заплатить за информацию», — кивнул Горм в сторону Марка.

Шепот внимательно посмотрел на Марка, и в его глазах мелькнул тот самый узнающий блеск, который теперь уже видел и Марк. Блеск тех, кто знает цену его дару.

«Ладно... — вздохнул Шепот. — Один человек... Слух ходит, что некий Элрик, младший оруженосец дома Серых Гончих, известный любитель кулачных боёв и дешёвого вина был замечен в Низине. Искал каких-то должников. Или убирал их. Говорят, на его руке красуется новенькое колечко с волчьей мордой. Он часто тусуется в «Логове Барса» — притоне для любителей подраться и сделать ставку. Но будь осторожен, Горм. Лезть в дела Серых Гончих — всё равно что совать голову в пасть спящего дракона».

Они вышли из трактира с новой целью. Ветер снова подул с моря, неся запах соли, рыбы и гниющего города.

«Логово Барса»... — пробормотал Горм. — Знакомое место. Ну что, доктор? Готов встретиться с призраком, который преследует тебя с того переулка?»

Марк посмотрел на свою руку. Он всё ещё чувствовал призрачный холод смерти в пальцах. Он кивнул.

Охота продолжалась. Призрак обрёл имя. Теперь ему нужно было обрести лицо.

Глава 6. Логово Барса

«Логово Барса» оказалось не просто трактиром. Это была высеченная в скале пещера на самом краю Бездны, у подножия утёса, на котором гордо высились особняки Верхнего города, включая поместье Серых Гончих. Спуск к нему представлял собой скользкие, выщербленные каменные ступени, больше похожие на канализационный сток. Воздух здесь был гуще и тяжелее, пропитанный запахом дешёвого пойла, пота, крови и чего-то медвежьего, звериного.

У входа, освещённого чадящими факелами, стояли двое здоровяков-вышибал с задубевшими лицами и дубинами в руках. Их глаза бесстрастно скользнули по группе Горма, задержавшись на огромной фигуре Борка. Один из них кивнул, пропуская их внутрь. Здесь знали: там, где идёт полутроль, обычно идут и деньги.

Внутри было именно то, что и ожидалось: логово. Низкие сводчатые потолки, грубые каменные столы, громкие крики и звон разбиваемой посуды. В центре зала была огорожена песчаная яма — импровизированная арена для боёв. Сейчас в ней два полуголых мужика, покрытых кровью и грязью, молотили друг друга кулаками, под одобрительный рёв толпы, делавшей ставки.

Горм, не теряя времени, окинул зал опытным взглядом охотника. Лира, съёжившись, старалась держаться в тени, её глаза беспокойно бегали по толпе, выискивая знакомые лица или признаки опасности. Борк, напротив, с тупым интересом наблюдал за боем, почесывая затылок.

«Ищи своего щеголя с колечком», — бросил Горм Марку, пробираясь к стойке. — «Он должен быть здесь. Такие как он любят быть на виду, даже в дерьме».

Марк старался дышать ртом, чтобы не чувствовать въедливый запах. Его взгляд скользил по лицам: пьяные моряки, зазубренные наёмники, воры с бегающими глазами... И тогда он увидел его.

В дальнем углу, за отдельным столом, сидел тот самый человек из его видения. Высокий, хорошо сложенный, с надменным выражением лица, которое ещё не испортили годы и пороки. Он был одет слишком хорошо для этого места — тонкая рубашка, расшитая жилетка, хоть и потрёпанные, но качественные штаны. Он громко смеялся, разливая вино из дорогой бутылки в кубки своих приятелей — таких же молодых и наглых щеголей, явно тоже из прислуги знатных домов.

И на его правой руке, ярко блестя в свете факелов, было кольцо. С резной печаткой в виде оскаленной волчьей пасти.

Сердце Марка заколотилось. Это был он. Убийца. Убийца того мальчишки, Микки. Холодная ярость, странная и непривычная, подкатила к его горлу.

«Горм», — хрипло прошептал он, хватая наёмника за рукав. — «Вон там. В углу».

Горм повернулся. Его глаза сузились. «Да... Похож на описание. И кольцо на месте. Хорошо. Лира, оставайся здесь. Борк... будь готов. Доктор, идём со мной. Твоё слово будет главным».

Они двинулись через зал. Толпа расступалась перед ними, чувствуя исходящую от Горма опасность. Элрик заметил их приближение, когда они были уже в паре метров от его стола. Его ухмылка немного сползла, сменившись настороженным высокомерием.

«Ну что, друзья? — лениво спросил он, откидываясь на спинку стула. — Выглядите вы не как наши постоянные клиенты. Утратили что-то? Или просто хотите сделать ставку?»

Его друзья заёрзали на местах, готовые в любой момент вскочить.

Горм остановился прямо перед ним, не обращая внимание на остальных.

«Элрик? Оруженосец дома Серых Гончих?»

Тот на мгновение замер, затем ухмыльнулся ещё шире, но его глаза стали холодными.

«Может быть. А тебе-то что?»

«У нас к тебе есть вопрос. По поводу одного мальчишки со Слезной улицы. Микки. Его нашли с перерезанным горлом. Говорят, ты в последнее время часто бывал в тех краях».

На столе воцарилась напряжённая тишина. Друзья Элрика перестали ухмыляться.

«Не знаю, о чём ты, старик, — голос Элрика потерял всю свою лёгкость. — И не люблю, когда ко мне лезут с такими вопросами. Особенно какие-то бродяги с помойки. Проваливайте, пока целы».

Он сделал жест, и его друзья начали подниматься. Но Горм не двинулся с места.

«Я бы на твоём месте подумал, — тихо сказал Горм. — Видишь того большого? — он кивнул на Борка, который, как гора, возвышался позади них. — Он может переломать вас всех, даже не вспотев. А видишь этого человека? — он указал на Марка. — Он врач. И он знает, что это был ты».

Элрик презрительно фыркнул, но его взгляд на секунду задержался на Марке.

«Врач? И что он может знать?»

Это был момент истины. Марк сделал шаг вперёд. Его голос, к его собственному удивлению, прозвучал твёрдо и холодно, как скальпель.

«Я знаю, что ты пахнешь дорогим мылом и специями. Знаю, что ты высокий. И я знаю, что ты был удивлён, когда убивал его. Ты сказал: «Прости, брат. Но ты видел слишком много»».

Лицо Элрика побелело. Вся напускная бравада с него слетела в одно мгновение. В его глазах вспыхнул чистый, животный страх. Он видел это. Он знал эти слова.

«Ты... Ты не мог...» — он задыхался.

«Что он видел, Элрик? — наступил Горм. — Какую тайну твоего господина он подсмотрел?»

Паника на лице Элрика сменилась яростью. Он рванулся было к оружию у пояса, но Горм был быстрее. Лезвие его тесака блеснуло у самого горла оруженосца.

«Не советую, — голос Горма стал ледяным. — Ты сейчас ответишь на наши вопросы. Тихо и мирно. Или громко и очень болезненно. Выбор за тобой».

Власть в ситуации полностью перешла к ним. Элрик был загнан в угол, и он это понимал. Его друзья, видя блеск стали у горла их приятеля и свирепое лицо Борка, замерли.

Охота подходила к концу. Они поймали своего волчонка. Теперь предстояло выудить из него правду.

Продолжение 6 главы.

(Уважаемые читатели и просто гости я чуть устал все время ставить скобки и поэтому чуть поменяю чтобы мне было легче писать.)

Элрик обвёл взглядом зал. Его бывшие собутыльники старательно отводили глаза, внезапно найдя невероятно интересными потолок, стены и содержимое своих кружек. Никто не собирался вступаться. «Логово Барса» жило по своим законам, и закон этот гласил: сильный прав, а у чужаков с полутролем и человеком, от которого веет могильным холодом, силы явно больше.

Горм не ослаблял хватку, лезвие по-прежнему давило на шею, готовое впиться в яремную вену.

— Ну что? Выбираешь? — его голос был спокоен и страшен именно этой спокойной уверенностью. — Можешь крикнуть, что ты слуга Серых Гончих. Посмотрим, поможет ли это тебе, когда твоя голова покатится по этому полу.

— Ладно... — выдавил Элрик, и его голос сорвался на фальцет. — Ладно! Только убери лезвие...

— Отвечай сначала. Потом решим, что с ним делать, — парировал Горм. — Что видел мальчишка?

Элрик сглотнул, чувствуя, как сталь царапает кожу. — Он... он был посыльным. Носил записки одной девице лёгкого поведения от нашего дворецкого. Старый хрыч втюрился, как котёнок. В прошлый раз мальчишка прибежал как раз тогда, когда... — он замолчал, глаза его бегали.

— Когда ты занимался делами поважнее доставки любовных записок? — подсказал Марк, и его собственный холодный тон удивил его самого. Внутри всё кипело от ненависти к этому напыщенному убийце.

— Я сопровождал одного... гостя, — прошипел Элрик. — Важного. Встреча должна была быть тайной. А этот щенок выскочил из-за угла как раз в тот момент, когда гость выходил из кареты. Увидел его лицо. Услышал, как его называют по имени.

— Какое имя? — встрял Горм.

Элрик снова замолчал, и на этот раз в его глазах был не просто страх, а панический ужас.

— Вы не понимаете! Если я скажу, меня ждёт нечто худшее, чем ваша сталь! Лорд...

В этот миг дверь в «Логово Барса» с грохотом распахнулась.

В проёме, очерченные светом угасающего снаружи дня, стояли три фигуры в длинных, до пола, багровых мантиях. Их лица скрывали глубокие капюшоны, но даже на расстоянии чувствовался тяжёлый, властный взгляд. Воздух в трактире застыл. Даже самые отпетые пьяницы замолчали, сжимаясь в своих углах. Гул боёв стих. Слышно было только потрескивание факелов.

Палачи Церкви Вечного Пламени.

Один из них, тот что был посередине и на голову выше других, медленно провёл рукой по воздуху. Его пальцы были длинными, бледными, почти прозрачными.

— Во имя Огненного Лика и Солнечной Девы, — его голос был тихим, но он прорезал тишину, как раскалённый нож масло.

— Мы чувствуем скверну. Гнилой запах осквернённой плоти и костей. Выдайте нам осквернителя.

Все взгляды, как по команде, устремились на Марка.

Горм выругался сквозь зубы, но его клинок не дрогнул. — Не время для костров, служители, — бросил он через плечо. — Разбираемся с одним предателем дома Серых Гончих. Ваше дело подождать.

Высокий палач повернул голову в его сторону. Капюшон скрывал его лицо, но казалось, что из темноты на Горма смотрят два угля. — Смерть не ждёт, — просто сказал он. — И мы — её слуги. Оруженосец Элрик находится под защитой своего лорда. А вы... — его бледная рука медленно поднялась, указывая на Марка, — ...вы есть то, что мы ищем. Некромант.

Слово повисло в воздухе, густое и тяжёлое, как смола.

— Борк! — рявкнул Горм, не отводя глаз от палачей. — Двери!

Полутроль ревнул и рванулся вперёд, снося по пути стол и вызывая град проклятий. Его цель была не атаковать палачей, а заблокировать вход, превратив его в бутылочное горлышко.

— Лира! — крикнул Горм. — Освещение!

Девушка, бледная как полотно, что-то прошептала, проводя руками по воздуху. Факелы на стенах замигали и погасли, погрузив зал в кромешную тьму. Поднялся всеобщий хаос: крики, ругань, звуки падающих тел.

В темноте Горм рванул Элрика за шиворот.

— Всё, экскурсия окончена. Ты идёшь с нами. — Он толкнул оруженосца в сторону Борка. — Доктор, за мной! К чёртовой матери задний ход!

Марк, оглушённый внезапно свалившейся на них катастрофой, двинулся на звук его голоса. Он чувствовал на спине жгучий взгляд палачей, даже сквозь темноту. Он чувствовал их ненависть. Холодную, безличную, как печь крематория.

Они пробились к низкой арке в задней стене пещеры-трактира, заваленной бочками. Горм одним точным ударом ноги выбил замок, и они высыпали в узкий, вонючий проход. Борк, таща под мышкой барахтающегося Элрика, как мешок с картошкой, шёл последним, заваливая проход обломками скалы.

Бежали по темным переулкам Бездны, не разбирая дороги. Сзади, вскоре, раздались крики и звуки погони. Церковь не отступала.

— Куда? — задыхаясь, выкрикнул Марк.

— Туда, куда они не сунутся! — отозвался Горм, резко сворачивая к обрыву. — Или сунутся, но нам уже будет всё равно!

Впереди, над пропастью, зиял вход в старую, заброшенную канализационную трубу, ещё со времён Старого Города. От неё пахло стоячей водой и смертью.

— Внутрь! — скомандовал Горм, исчезая в чёрном отверстии.

Марк на мгновение задержался на краю, глядя на огни Верхнего города над пропастью. Оттуда, с высоты, за всем этим наблюдали хозяева жизни. Аристократы. Серые Гончие.

Он посмотрел на перепуганное лицо Элрика. Мальчишку убили из-за тайны. Из-за лица, которое он увидел.

Чьё лицо?

Марк глубоко вдохнул и шагнул в темноту. Охота закончилась. Началось выживание. А вместе с ним — новая охота. На тех, кто наверху.

Глава 7. Кости старого города

Темнота была не просто отсутствием света. Она была живой, плотной, вязкой, как смола. Она впивалась в лёгкие запахом столетий стоячей воды, плесени и тления. Воздух был холодным и влажным, он обжигал горло и заставлял содрогаться.

Марк, спотыкаясь о скользкие камни, бежал за силуэтом Горма, едва угадываемым в мраке. Сзади тяжело дышал и ворчал Борк, волоча под мышкой Элрика, который то хныкал, то пытался вырваться. Лёгкие шаги Лиры замыкали их маленький похоронный кортеж.

— Тише! — прошипел Горм, резко останавливаясь.

Они замерли, прислушиваясь. Сзади, из того направления, откуда они прибежали, донёсся отдалённый, но яростный лай команд. Церковные палачи не отставали. Их голоса, искажённые эхом тоннеля, звучали как призрачные угрозы.

— Они не пойдут глубоко, — тихо, почти беззвучно, прошептала Лира. Её голос дрожал, но в нём была уверенность. — Их сила — в свете и огне. Эти туннели… они старше Церкви. Они принадлежат другим богам. Более старым.

— Мне плевать, кому они принадлежат, лишь бы не нам, — буркнул Горм, снова трогаясь в путь. — Двигаемся. Борк, если этот щенок издаст ещё один звук, вышиби ему мозги о стену.

Борк что-то промычал в ответ, и Элрик мгновенно замолк.

Они шли, казалось, вечность. Туннель разветвлялся, сливался с другими, образовывая настоящий подземный лабиринт. Стены менялись от грубо обработанного камня до древней, покрытой странными фресками кладки, которую поглотила плесень. Время от времени под ногами хрустели кости — то ли животных, то ли тех, кто заблудился здесь и не смог найти выход.

Марк шёл на автомате, его разум пытался обработать произошедшее. Всего час назад он допрашивал убийцу. Теперь он был беглецом, которого разыскивает церковь. «Некромант». Слово звучало в его голове тяжёлым, чужим грузом.

Внезапно Горм поднял руку. Впереди был слабый, мерцающий свет. И тихие голоса.

Они прижались к стене, затаив дыхание. Горм жестом приказал Борку остаться с пленником, а сам, бесшумно как тень, скользнул вперёд, чтобы разведать обстановку.

Марк прислонился к холодному камню, пытаясь унять дрожь в руках. Он снова почувствовал тот самый холодок, пустоту после использования своей силы. Он посмотрел на свои пальцы. Они казались обычными.

— Ты… что ты сделал с тем парнем? В переулке? — тихо спросила Лира, не глядя на него.

Марк вздрогнул. Он думал, она не видела.

— Я… не знаю. Я просто защищался.

— Это была магия смерти, — её голос был без эмоций, констатирующим факт. — Настоящая. Не просто слушание шёпота. Опустошение. В церковных книгах об этом написано. Это одно из самых страшных умений. Они сожгли бы тебя за одно только предположение, что ты на это способен.

— А ты? Ты боишься? — спросил Марк.

Лира на мгновение повернулась к нему. В темноте её глаза казались огромными.

— Я боюсь красных мантий. Я боюсь голода и боли. Ты… ты просто другая опасность. Пока ты направляешь её не на нас — мне всё равно.

В этот момент вернулся Горм. Его лицо было напряжённым.

— Впереди — лагерь. Бродяги. Или контрабандисты. Человек пять. Не церковь. — Он помедлил. — Но есть проблема. Они что-то хоронили. Свежая могила.

Марк почувствовал, как у него похолодело внутри.

— Ты думаешь…

— Думаю, что нам нужно знать, что происходит в этих туннелях. И у нас есть свой специалист. — Горм посмотрел на Марка. — Доктор, твой выход. Иди и узнай, кто в той могиле. И от чего он умер.

— Я не могу просто… — начал Марк, но Горм перебил его.

— Можешь. Ты сделал это с живым. С мёртвым должно быть проще. Это просто труп. Как в твоём морге. Иди.

Сердце Марка бешено заколотилось. Это было безумием. Но отступать было некуда. Он кивнул и, стараясь дышать ровнее, двинулся за Гормом к свету.

За поворотом открылась небольшая пещера, естественного происхождения. В центре горел костёр, вокруг него сидели несколько угрюмых мужчин в потрёпанной одежде. Они ели что-то из котелка и тихо разговаривали. В углу, у стены, был виден свежий насыпь земли.

Пока Горм и Лира готовились на случай худшего, Марк, пользуясь тенью, подобрался к могиле. Его профессиональное чутье взяло верх над страхом. Он упал на колени и начал быстро разгребать землю руками. Она была рыхлой, холодной.

Через несколько мгновений его пальцы наткнулись на грубую холстину. Он откопал достаточно, чтобы увидеть очертания тела. Мужчина. Молодой. На лице застыла маска ужаса.

Марк закрыл глаза, превозмогая отвращение. Он представил себя в своём кабинете. Белые стены, яркий свет, инструменты… Это просто диагноз. Просто работа.

Он положил руку на холодный лоб покойника.

Тьма нахлынула мгновенно, но на этот раз он был к ней готов.

Боль. Острая, жгучая, разрывающая внутренности. Судороги. Тело выгибается, не слушаясь. Вкус медной монеты во рту. Горечь. Взгляд падает на котелок, стоящий на огне. Какой-то мутный суп. Голоса над ним: «...слишком много узнал. Слишком много болтал о тех ящиках, что мы перевозим».

Чей-то смех. «Лорд Вальтар будет доволен. Ещё один рот закрыт». Имя. Лорд Вальтар. Дом Серых Гончих.

Последний вздох. И тишина.

Марк отдернул руку, как от огня. Он тяжело дышал, пытаясь прогнать видение. Отравление. Сильный, быстродействующий яд. И снова Серые Гончих. Лорд Вальтар.

Он отполз обратно в темноту, к своим.

— Ну? — тихо спросил Горм.

— Отравление, — выдохнул Марк. — Яд. Они убили его потому, что он слишком много болтал о каком-то грузе. Ящиках. И упомянули имя… Лорд Вальтар.

Горм замер.

— Вальтар? — переспросил он, и в его голосе впервые зазвучало нечто большее, чем цинизм. Почти… уважение, смешанное со страхом. — Старый лорд Вальтар — глава дома Серых Гончих. Паук в центре паутины. Так значит, они используют эти туннели для своих тёмных делишек. И убирают свидетелей.

Он замолчал, обдумывая что-то.

— Интересно… Очень интересно. Церковь хочет тебя, Серые Гончие хотят замести следы, а мы сидим на золотой жиле информации.

— Какая жила? — не понял Марк.

— Трупы, доктор. — Горм повернулся к нему, и в его глазах зажегся тот самый азартный огонёк. — Эти туннели — их свалка. Здесь можно найти всех, кого они убили. А ты можешь поговорить с каждым. Узнать все их секреты. Это… это дороже любого золота.

В этот момент из темноты послышался всхлип. Это был Элрик.

— Вы все умрёте, — прошептал он, и его голос был полон искреннего ужаса. — Вы потревожили покой мёртвых. Вы пошли против Церкви и против Лорда… Меня убьют просто за то, что я это видел.

Горм подошёл к нему и присел на корточки.

— Значит, нам нужно сделать так, чтобы тебя убили не просто так, а за что-то очень важное. Ты хочешь жить, щенок?

Элрик, рыдая, кивнул.

— Тогда будешь работать на нас. Расскажешь всё, что знаешь о туннелях. О грузах Вальтара. О всём. И тогда, возможно, мы вышвырнем тебя куда-нибудь подальше от этого города с полным кошельком. Взамен на информацию.

Наступила тишина. Элрик смотрел на Горма, пытаясь понять, не обманывают ли его.

— Договорились? — голос Горма не допускал возражений.

Элрик сглотнул и снова кивнул.

— Хороший мальчик, — Горм похлопал его по щеке и поднялся. — Ладно. Первым делом ищем сухое место. Потом — план. — Он посмотрел на Марка. — Доктор, готовься к работе. Похоже, у нас появилось много новых… пациентов.

Марк посмотрел вглубь туннеля, в непроглядную тьму, хранящую бесчисленные тайны. Его страх постепенно сменялся странным, леденящим спокойствием. Он снова был на работе. Только вместо стерильного морга — гниющие подземелья. Вместо актов о смерти — последние шёпоты убитых.

Охота действительно продолжалась. Но теперь он охотился за правдой, похороненной в костях старого города.

Глава 8. Первый пациент

Они нашли убежище в боковом ответвлении туннеля, заваленном обломками старой кладки. Горм назвал это место «Уголком Отчаяния» — с налётом своего чёрного юмора. Воздух здесь был чуть суше, а с потолка не капала вода. Лира, дрожа от холода и нервного перенапряжения, с помощью какого-то незамысловатого заклинания смогла разжечь крошечный, почти не дающий тепла огонёк, спрятав его в жестяной банке, чтобы свет не привлекал внимания. Пламя отбрасывало пульсирующие, пугающие тени на стены, покрытые странными, стёршимися от времени фресками.

Элрик сидел, поджав ноги, и смотрел в одну точку. Весь его гонор испарился, оставив лишь жалкую, дрожащую оболочку. Борк устроился у входа в их импровизированную нору, настороженно прислушиваясь к каждому шороху из темноты. Он время от времени бросал на Элрика голодные взгляды, явно рассматривая его как запасной паёк.

Горм развернул свой походный рацион — жёсткую вяленую полоску мяса неясного происхождения. Он отломил кусок и протянул Марку. — Ешь, доктор. Неизвестно, когда следующий приём пищи будет.

Марк машинально взял мясо. Оно пахло дымом и солью. Он откусил небольшой кусок — жевать пришлось долго.

— И что теперь? — спросил он, наконец, прерывая гнетущую тишину. — Мы не можем вечно сидеть здесь.

— Теперь мы действуем, — отозвался Горм, обводя взглядом их маленький лагерь. — У нас есть проводник, — кивок в сторону Элрика, — картограф, — взгляд на Лиру, — защита, — взгляд на Борка, — и оружие. — Его глаза остановились на Марке. — Наше оружие — информация. И пора его опробовать.

— Я не картограф, — тихо возразила Лира, не отрывая взгляда от своего огонька. — Ты умеешь читать. А эти стены, — Горм стукнул костяшками пальцев по древней кладке, — они исписаны. Кто-то же это делал. Значит, здесь есть схемы, указатели, предупреждения. Ты будешь нашими глазами, которые видят то, что скрыто.

— А я? — пискнул Элрик. — Что я буду делать?

— Ты, щенок, будешь вспоминать. Всё, что слышал от слуг, от солдат, от пьяных кузенов твоего лорда. Куда ведут эти туннели? Где склады? Где посты охраны? Каждый чих, каждую сплетню. Понял?

Элрик испуганно кивнул.

— А мы с доктором, — Горм хлопнул Марка по плечу, — отправимся на обход. Найдём твоего первого пациента. Того, кто недавно прибыл и ещё полон свежих новостей.

Марк почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Идея сознательно использовать свой дар, искать смерть, а не сталкиваться с ней случайно, была пугающей.

— Я не уверен, что смогу контролировать это, — честно признался он. — То, что было в переулке… это вышло случайно.

— Тем более нужно тренироваться, — невозмутимо парировал Горм. — Лучше научиться здесь, в темноте, чем в тот момент, когда от этого будет зависеть наша жизнь. Вставай. Пора работать.

Они оставили Борка сторожить Элрика, а Лира, взяв свою жестяную лампу, пошла изучать стены ближайших тоннелей. Горм и Марк двинулись вглубь, в сторону, где, по словам наёмника, «пахло свежей землёй».

Шли молча. Давление подземного мира давило на психику. Каждый шорох, каждый скрежет камня под ногой казался зловещим. Марк ловил себя на том, что его взгляд сам ищет на полу неестественные бугорки, признаки свежего захоронения.

— Вот, — Горм остановился у развилки. Он ткнул пальцем в землю у своей ноги. Кто-то недавно пытался замести следы, но торчал край грубой мешковины. — Новенький. Дай ему диагноз, доктор.

Марк глубоко вдохнул. Он снова почувствовал тошнотворный привкус страха во рту. Но вместе с ним пришло и знакомое профессиональное любопытство. Кто этот человек? Как он умер? Что он видел?

Он опустился на колени и начал раскапывать землю. Горм встал на страже, его рука лежала на рукояти тесака.

Вскоре показалось лицо. Женщина. Молодая. На её шее был тонкий, аккуратный след от удавки. Но на лице не было ужаса — лишь пустое удивление.

— Готов? — спросил Горм.

Марк кивнул. Он закрыл глаза, отгоняя прочь эмоции. Он — патологоанатом.

Это — тело. Работа.

Он прикоснулся к её холодной щеке.

Темнота. Но не страшная. Тёплая. Уютная. Она смеётся, протягивая руку к кому-то. «Возьми, это же просто безделушка, он не заметит…» Резкая боль в горле. Удушье. Непонимание.

Сильные руки держат её. Запах дорогого табака и старого вина. Голос, низкий, спокойный, без единой ноты злобы: «Ничто не принадлежит тебе, дитя. И ты — тоже. Особенно ты».

Последний вздох. И падение в яму.

Марк отдернул руку. Его трясло. — Её убили свои, — прошептал он. — Она что-то украла. Какую-то безделушку. И тот… тот, кто убил, сделал это без злобы. Как будто стёр пыль со стола.

— Аристократ, — без тени сомнения заключил Горм. — Или его старший слуга. У них так принято. Никаких эмоций. Чистый бизнес. Запомни это чувство, доктор. Это и есть настоящая власть. Без гнева и упоения.

Он помог Марку подняться.

— Ну что? Получилось?

— Получилось, — Марк вытер руку о штаны, пытаясь стереть с кожи ледяное прикосновение смерти. — Но это… это ужасно интимно. Словно подглядываешь за самым сокровенным.

— Смерть — это и есть самое сокровенное, — философски заметил Горм. — Только обычно его уносят с собой в могилу. А ты можешь его прочесть. Это делает тебя самым опасным человеком в этом городе. Идём дальше. Нам нужно больше. Нужно найти того, кто знал о грузах.

Они провели в туннелях несколько часов. Марк «общался» ещё с двумя мертвецами. Один был убит в пьяной драке из-за дележа добычи. Другой — заражён какой-то странной болезнью, от которой его плоть покрылась язвами ещё до смерти. Информация была бесполезной.

Марк чувствовал себя опустошённым. Каждое прикосновение отнимало у него часть сил, оставляя после себя ледяную пустоту и отголоски чужих жизней. Он начал понимать цену своего дара.

Когда они вернулись в «Уголок Отчаяния», их ждала Лира. Она сидела, прислонившись к стене, и что-то быстро писала заострённым угольком на клочке пергамента.

— Ну? — спросил Горм.

Лира подняла на него глаза. В них горел странный, одержимый огонёк. — Это не просто туннели, — её голос дрожал от возбуждения. — Это не канализация. Это… храм.

— Какой ещё храм? — нахмурился Горм.

— Старый. Очень старый. Древнее Церкви Вечного Пламени. Древнее самого города. — Она показала на фрески. — Здесь изображён не Кер. Другой бог. Бог подземелий, тишины и забытых секретов. Его имя стёрто. Но его символы… они везде. И есть карты. Они указывают на центр. На большое помещение.

Горм задумался, потирая подбородок.

— Центр… Возможно, именно там они и хранят самое ценное. Или используют его как перевалочный пункт. — Он повернулся к Элрику. — Ты что-нибудь знаешь о «центре»?

Элрик, испуганно покосившись на Борка, отрицательно замотал головой. — Нет! Клянусь! Я даже не знал, что эти туннели такие большие! Я думал, это просто несколько ходов для контрабанды!

— Ладно, — Горм выдохнул. — Значит, план такой. Отдыхаем несколько часов. Потом двигаемся к центру по указаниям Лиры. Доктор, — он посмотрел на Марка, — к тому времени ты должен восстановить силы. Там, в центре, наверняка будет что-то… интересное.

Марк молча кивнул. Он прислонился к стене и закрыл глаза. Перед ним проплывали образы: удивлённое лицо девушки, искажённое болью лицо отравленного мужчины, пустые глаза пьяницы. Он слышал обрывки их мыслей, чувствовал их последние эмоции.

Он был диагностом мёртвых. И его следующий пациент, он чувствовал, будет самым важным в его новой карьере. Карьере, которая началась в гараже на окраине Екатеринбурга и привела его в самое сердце тьмы под названием Погасший Очаг.

Охота продолжалась. Но теперь он шёл по следу, который вели ему сами жертвы.

(Господа и дамы, которые читают или будут читать данную книгу пожалуйста пишите комментарии чтобы я мог развиваться дальше, может где-то я неправильно излагаю мысль, может запутался где ни будь и явную фигню сморозил, а может все пока нормально и вам интересно что будет дальше у наших героев. Сразу предупреждаю хочу сделать нормальное темное фентези. Скорее всего некоторые герои умрут и не всегда самой приятной смертью, может станут предателями в дальнейшем)

Глава 9. Цена молчания

Их короткий отдых был тревожным и прерывистым. Элрик дремал, всхлипывая во сне, Борк ворчал, почесывая бока, а Лира, не отрываясь, изучала стены, нашептывая что-то и делая пометки на своем клочке пергамента. Марк пытался заставить себя уснуть, но перед глазами стояли образы умерших, а в ушах звучали их последние мысли. Его рука, та самая, что прикоснулась к бандиту, все еще ныла ледяной болью, напоминая о цене его дара.

Горм разбудил их резким движением руки. — Хватит спать. Двигаемся. Лира, веди.

Девушка кивнула и, прикрывая ладонью слабый огонёк своей жестяной лампы, повела их вглубь лабиринта. Туннель сужался, стены становились всё древнее, кладка — грубее. Воздух густел, наполняясь запахом влажного камня, пыли и чего-то кислого, напоминающего мочу.

Именно здесь они наткнулись на них.

Сначала послышался шорох. Потом тихий, жалобный плач. Из боковой расщелины, заваленной костями и тряпьём, на них смотрели глаза. Большие, полные недетской тоски и голода. Их было пятеро. Дети. Самому старшему на вид не больше десяти. Они были так худы, что напоминали скелеты, обтянутые кожей. Их одежда висела лохмотьями.

— Не подходи, — резко предупредила Лира, но было уже поздно.

Марк замер, смотря на них. Его сердце сжалось. Это было хуже, чем любая смерть, которую он видел. Это была медленная, мучительная агония жизни.

— Есть... есть что-нибудь? — просипел самый старший, мальчик с воспалёнными, красными глазами.

Горм смотрел на них с холодной, отстранённой практичностью. — Нет. И если вы цените свои жизни, уползите обратно в свою нору.

— Мы не уйдём, — просто сказал мальчик. — Наверху хуже. Там Церковь. Или Гончие. А здесь... здесь только голод.

Лира отвернулась. Даже Борк выглядел смущённым и переминался с ноги на ногу.

— Кто вы? — тихо спросил Марк.

— Никто, — ответил мальчик. — Нас бросили. Или мы сами сбежали. Здесь много таких. Мы ждём.

— Чего?

— Когда придут Людоеды. Они иногда дают еду. За плату.

Марка пробрала дрожь. Он посмотрел на Горма. Тот молча сжал губы. Сказка о торговле органами, которую Горм рассказывал на поверхности, здесь, в подземелье, обретала жуткую, буквальную плоть.

— Какая плата? — не удержался Марк.

Мальчик бессмысленно уставился на него, а потом медленно провёл рукой по своей высохшей, исхудавшей руке.

— Кусок. Небольшой. Они говорят, что он отрастёт...

Больше Марк не мог этого выносить. Он отступил, чувствуя, как его тошнит. Он был врачом. Он давал клятву спасать жизни. А здесь дети добровольно отдавали свои тела на убой за кусок хлеба.

— Двигаемся, — жёстко сказал Горм, отталкивая Марка от детей. — Ничем не сможешь помочь. Это система. Она перемолотит и тебя, если остановишься.

Они прошли мимо, оставив за спиной тихий плач. Марк больше не смотрел по сторонам. Он шёл, уставившись в спину Горма, пытаясь заглушить голос совести, который кричал внутри него.

Через некоторое время Лира остановилась у развилки, где стены были испещрены особенно сложными и древними фресками. — Здесь, — прошептала она. — По левой ветви должен быть спуск к центру. Но... что-то не так.

— Что? — насторожился Горм.

— Смотрите. — Она провела пальцем по стене. Рядом с древними символами были нацарапаны свежие, неровные метки. Стрелки. И буквы. «С.Г.».

— Серые Гончие, — выдохнул Горм. — Они тут уже были. И отметили путь.

— Может, это ловушка? — спросила Лира.

— Или указатель к своему складу, — возразил Горм. — Рискнём. Элрик! — Он грубо дёрнул оруженосца за плечо. — Эти метки. Что они значат?

Элрик, бледный и испуганный, уставился на метки. — Я... я не знаю. Я никогда не спускался так глубоко. Но... — он замолчал.

— Но? — Горм приставил лезвие тесака к его горлу.

— Но я слышал разговоры! — выпалил Элрик. — О «Кладовой Костей». Так они называют главный склад в туннелях. Туда свозят всё... всё, что нельзя хранить наверху.

— Что именно? — настаивал Горм.

Элрик замялся, его глаза бегали.

— Оружие. Для мятежников на юге. Контрабандные зелья. Украденные реликвии Церкви... — он замолчал, явно что-то недоговаривая.

— И? — голос Горма стал опасным и тихим.

— И... людей, — прошептал Элрик, смотря в пол. — Иногда. Особых. Тех, кого нельзя убивать сразу. Или тех, кого нужно спрятать от чужих глаз. Говорили... говорили, что лорд Вальтар заключает там сделки. С теми, с кем нельзя встречаться при свете.

Марк вспомнил видение мальчика Микки. Высокого гостя. Лицо, которое нельзя было видеть.

— С кем? — спросил он, и его собственный голос прозвучал хрипло.

— Не знаю! Клянусь! — захныкал Элрик. — С иноземцами, может быть? С представителями других домов? Или... или с ещё кем-то. Говорили шёпотом, что иногда в туннели спускаются не люди. Что от них пахнет серой и пеплом.

Лира перекрестилась, прошептав молитву.

— Теневоды. Или хуже.

Горм мрачно хмыкнул.

— Всё лучше и лучше. Значит, мы лезем не просто в крысиную нору, а в змеиное гнездо. Что ж, тем ценнее будет наша добыча. Пошли.

Они двинулись по отмеченному пути. Туннель начал полого спускаться вниз, превращаясь в широкий, выложенный камнем коридор. Воздух стал ещё тяжелее, и в нём явственно ощущался тот самый трупный запах, сладковатый и тошнотворный.

Впереди, в конце коридора, угадывались массивные, полуразрушенные каменные арки — врата. Они были огромными, покрытыми сложной, но сильно повреждённой резьбой. Изображения стражей с копьями, склонившихся над чем-то, что было давно сколото. От них веяло не просто древностью, а безразличным, всепоглощающим забвением.

И запах. Запах шёл оттуда. Запах смерти, плесени и чего-то ещё... металлического, острого.

Они замерли у входа. За этими вратами была тьма, такая густая, что даже свет лампы Лиры не мог пробить её.

— Ну что, доктор, — тихо сказал Горм, оборачиваясь к Марку. — Чувствуешь что-нибудь? Готов к приёму?

Марк сглотнул. Он чувствовал. Волны холода исходили оттуда, сотни, тысячи шёпотов сливались в один немой крик ужаса и боли. Это место было не просто складом или храмом. Это была братская могила. Логово смерти.

Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Охота подводила их к самой чёрной норе. И сейчас им предстояло заглянуть в неё.

Глава 10. Кладезь Костей

За разрушенными вратами открывался зал, от которого у Марка перехватило дыхание. Это было не просто помещение. Это был гигантский подземный храм, уходящий ввысь в непроглядную тьму. Колонны, высеченные в виде сплетённых скелетов, поддерживали свод, теряющийся в тенях. Воздух был ледяным и густым, пропитанным сладковато-гнилостным запахом разложения, дымом ладана и… медью. Свежей кровью.

И свет. Тусклый, красноватый свет исходил от огромных чаш, расставленных по периметру. В них тлели угли, бросая зловещие, пляшущие тени на стены, покрытые фресками, изображавшими изощрённые пытки и жертвоприношения забытому богу.

Но ужаснее всего было то, что заполняло этот храм.

Вдоль стен стояли металлические клетки. В одних сидели люди — грязные, измождённые, с пустыми глазами. Они не плакали и не просили о помощи. Они просто сидели, ожидая своей участи. В других клетках лежали тела. Многие из них были бледными, почти восковыми, с аккуратными надрезами на запястьях или шее — обескровленными.

В центре зала располагалось нечто вроде каменного операционного стола, залитого запёкшейся кровью. Рядом стояли бочки с укреплёнными на них насосами и системами трубок — примитивный, но эффективный аппарат для забора крови.

— Великий Кер… — прошептала Лира, крепче сжимая свой амулет. — Это же бойня. И церковь… церковь знает?

— Церковь закрывает на это глаза, пока ей платят, — мрачно бросил Горм. Его взгляд скользнул по бочкам. — Или пока сама не пользуется услугами. Смотри.

Он указал тесаком на одну из бочек. На её боку была выжжена печать — стилизованное пламя в круге. Печать Церкви Вечного Пламени.

— Они сжигают некромантов на площади, а сами тайком покупают кровь у вампиров? — с отвращением прошептал Марк. — Для чего?

— Кровь — сила, доктор, — не оборачиваясь, сказал Горм. — Для ритуалов, для зелий, для продления жизни старых жрецов… Причин много. Лицемерие — основа власти.

В дальнем конце зала, у другой стены, громоздились ящики. Некоторые были открыты. В них, переложенные соломой, лежали странные чёрные кристаллы, которые слабо пульсировали тусклым, зловещим светом. Возле них валялись обгорелые кости и кучи пепла — словно кто-то пытался их уничтожить, но не смог.

— А это что? — тихо спросила Лира.

— Не знаю, — честно ответил Горм, — и не хочу знать. Выглядит как работа пиромантов или ещё какой дряни. Элрик! — Он снова дёрнул оруженосца. — Что за кристаллы?

Элрик, который смотрел на всё это с открытым от ужаса ртом, затряс головой.

— Я не знаю! Клянусь! Я никогда… Я слышал только, что лорд Вальтар называл их «Слёзы Дракона». Говорил, что это ключ к чему-то. Их возят на юг, мятежникам…

Внезапно Борк, молча стоявший на страже, низко зарычал. Он повернул свою большую голову к одному из боковых проходов. — Идут, — просто сказал он.

Горм мгновенно погасил лампу Лиры жестом. Группа прижалась к колонне, затерявшись в тенях.

Из прохода вышло трое людей. Это не были измождённые рабы или учёные-алхимики. Это были профессиональные наёмники в прочной кожаной броне, с мечами у пояса. Их лидер, широкоплечий брюнет со шрамом на щеке, что-то ворчал своему спутнику.

— …сказал, проверить партию для Графа. Десять мешков, свежих, не старше недели. И чтобы без болезней, а то в прошлый раз его светлость чуть не сорвал с нас шкуру.

— Эй, тише, — огрызнулся второй. — Кому ты рассказываешь? Я сам всё слышал. Давай быстрее, здесь находиться противно.

Они направились к клеткам, явно намереваясь выбрать «товар».

— Не можем позволить им уйти, — тихо, без единой эмоции, сказал Горм. — Они видели кристаллы. Услышали про Графа. Они — ходячая улика. И они — наша первая настоящая добыча.

— Трое на четверых? — с сомнением спросила Лира. — Они профессионалы.

— Трое на пятерых, — поправил её Горм, бросая взгляд на Борка. — И у нас есть фактор неожиданности. И наш козырь. — Он посмотрел на Марка. — Доктор, тот, что со шрамом. Сможешь?

Марк почувствовал, как кровь отливает от его лица. Он понимал, что другого выхода нет. Эти люди — часть этой машины смерти. Они пришли забрать десять человек, как мешки с мукой.

Он кивнул, с трудом сглотнув ком в горле.

— Лира, — приказал Горм, — когда я дам знак, ослепи их. Борк, бери того, что справа. Я — главного. Доктор… делай своё дело.

Они ждали, пока наёмники отойдут подальше от прохода и склонятся над одной из клеток, грубо оценивая «товар».

— Сейчас, — выдохнул Горм.

Лира выскочила из-за колонны, вскинула руки и прошипела короткое, резкое заклинание. Воздух перед наёмниками задрожал и вспыхнул ослепительно-белым светом, словно вспышка магния. Люди вскрикнули, закрывая глаза.

— Атакуйте! — крикнул Горм, выскакивая из укрытия.

Борк с рёвом, похожим на землетрясение, ринулся вперёд. Он схватил второго наёмника, того, что поменьше, и с размаху ударил его о каменный пол. Раздался тошнотворный хруст.

Горм парировал удар ослеплённого лидера и ответил молниеносным выпадом тесака в щель между броней на шее. Тот захрипел и рухнул.

Третий наёмник, отшатнувшись от света, увидел Марка. Его глаза, всё ещё слезящиеся, сузились от ярости. Он выхватил меч.

— Колдун! — проревел он и бросился в атаку.

Марк отпрянул, споткнулся о край каменной плиты и упал. Сталь блеснула у его лица. Инстинкт самосохранения, холодный и острый, как скальпель, пронзил его. Он вскинул руку, не чтобы защититься, а чтобы атаковать. Чтобы коснуться.

Его пальцы впились в голую кожу на запястье наёмника, занесшего меч для удара.

Ледяной холод хлынул из него, как прорвавшаяся плотина. На этот раз он не сопротивлялся. Он позволил ему течь. Он захотел этого.

Наёмник закричал. Не от боли — от всепоглощающего ужаса. Его рука почернела и усохла за секунду, кожа потрескалась, обнажая почерневшие кости. Гниение поползло вверх по руке, к плечу, к шее. Его крик оборвался, превратившись в булькающий хрип. Он рухнул на колени, а затем навзничь, его тело быстро разлагалось на глазах, наполняя воздух смрадом тления.

Тишина. Слышно было только тяжёлое дыхание Горма и довольное сопение Борка, обыскивающего тела.

Марк лежал на спине, глядя в тёмный свод. Он чувствовал страшную, всепоглощающую пустоту. Он словно вычерпал из себя всё до дна. Но вместе с пустотой пришло и странное, жуткое понимание. Контроль. Он смог направить это. Вызвать по желанию.

Горм подошёл к нему и протянул руку, чтобы помочь подняться. В его глазах не было ни страха, ни отвращения. Был лишь расчётливый интерес.

— Второй урок, доктор, — хрипло сказал он. — Не бойся своего дара. Направляй его. Это твоё лучшее оружие.

Лира, бледная, смотрела на тлеющие останки наёмника с суеверным ужасом. Даже Борк на мгновение перестал ковыряться в карманах и уставился на Марка.

— Ладно, — Горм нарушил затянувшееся молчание. — Работа сделана. Теперь ищем доказательства. Всё, что может указать на Вальтара. Контракты, счета, журналы…

Обыск не занял много времени. В нише за каменным столом они нашли железный сундук. Замок был крепким, но Борк справился с ним одним ударом кулака.

Внутри лежали свитки. Деловые соглашения. Отчётные ведомости. Списки «поставок» — с именами, датами, указанием группы крови. И главная находка — личная переписка лорда Вальтара.

Горм пробежал глазами один из свитков, и его лицо окаменело. — Чёрт возьми… — прошептал он. — Это же… Это же государственная измена.

— Что? — не понял Марк.

— Здесь не только о крови и рабах, — Горм поднял на него взгляд, и в его глазах горел новый, холодный огонь. — Здесь планы. Вальтар поставляет «Слёзы Дракона» — эти чёрные кристаллы — не просто мятежникам. Он поставляет их в Опустошённые Земли. Оркам из клана Чёрной Крови.

Марк вспомнил рассказы Горма о мире. Орки с Опустошённых Земель были не просто врагами. Они были врагами всего человечества. Дикими, жестокими, не ведающими пощады.

— Зачем? — не поверил своим ушам Марк.

— Здесь сказано, что кристаллы пробуждают в них древнюю ярость, делают их сильнее, неуправляемее. Вальтар хочет устроить вторжение на южные границы, чтобы ослабить там войска Короны, а сам в это время ударить с севера и захватить трон. Он заключает сделку с дьяволом, чтобы стать королём.

Ошеломлённое молчание повисло в воздухе. Они наткнулись не на преступление. Они наткнулись на катастрофу.

— Нам нужно это, — наконец сказала Лира, её голос дрожал. — Это наша не только свобода. Это наша броня. С этими свитками мы можем диктовать условия кому угодно. Даже самому лорду Вальтару.

Горм медленно кивнул, сворачивая свитки и засовывая их за пазуху. — Она права. Это наш пропуск в большой мир. Но сначала нам нужно отсюда выбраться. И сделать это тихо.

Он посмотрел на клетки с пленниками. Десятки глаз смотрели на них со смесью надежды и страха.

— А они? — тихо спросил Марк.

Горм лицо на мгновение дрогнуло. Затем снова стало каменным.

— Ничем не можем помочь. Если откроем клетки, они поднимут шум, и нас всех найдут. У нас одна задача — выжить и донести это до верха.

Это было жестоко. Но это было правдой. Марк снова посмотрел на этих людей. Он видел их судьбу. Он мог почти ощутить их последний ужас. Но он был бессилен.

— Тогда пошли, — с трудом выдохнул он. — Убираемся из этого ада.

Они двинулись обратно к выходу, унося с собой свитки, способные перевернуть судьбу целого королевства, и оставляя за спиной храм смерти, полный обречённых душ.

Охота принесла свой трофей. Кровавый, ужасающий, но бесценный. Теперь им предстояло самое сложное — сохранить его и правильно использовать в мире, где за власть готовы убить миллионы.

Глава 11. Кинжал и золото

Они выбрались из зловонного дыхания Кладезя Костей обратно в лабиринт более узких и древних туннелей. Давление слегка ослабло, но сменилось новой, колючей напряжённостью. Теперь у них за пазухой была не просто информация, а бомба, способная разнести вдребезги могущественный дом и, возможно, всё королевство.

Элрик, казалось, тоже это понимал. Его первоначальный страх сменился лихорадочной, трусливой надеждой. Он заглядывал в лица Горма и Марка, пытаясь угадать их намерения.

— Вы… вы получили что хотели, — запинаясь, начал он, когда они остановились на мгновение, чтобы перевести дух. — Свитки… Вы могущественны теперь. Вы можете… вы можете отпустить меня? Я всё рассказал! Я помог!

Горм медленно повернулся к нему. Его лицо в свете лампы Лиры было непроницаемой маской.

— Помог? — тихо переспросил он. — Ты помог спасти свою шкуру на пять минут дольше. Ты — клеймо. Пятно. Ты видел нас. Ты знаешь, что у нас есть.

— Я ничего не скажу! Клянусь! — Элрик упал на колени, его голос сорвался на визгливый шёпот. — Я исчезну! Уеду на юг! У меня есть… есть деньги! Спрятанные! Я могу заплатить!

Горм присел на корточки перед ним, его глаза были холодны, как сталь лезвия.

— Деньги? — в его голосе прозвучала заинтересованность. — И где же у такого ничтожного щенка, как ты, могут быть деньги?

— Здесь! — обрадовавшись возможности купить жизнь, затрещал Элрик. — Недалеко! В старом колодце, на развилке у Забытых Сводов! Я копил… на чёрный день. Там полный кожаный мешок! Серебро и даже пара золотых!

— Номер развилки? — без эмоций спросил Горм.

— Тринадцатая! Руна с тремя змеями! — выпалил Элрик. — Вы можете проверить! Отведите меня туда, я отдам всё! И вы отпустите меня!

Горм медленно кивнул, поднимаясь.

— Хорошо. Покажи нам.

Они свернули в боковой туннел, менее проходимый. Лира, сверяясь с фресками, подтвердила — руна с тремя змеями была указателем на заброшенную систему цистерн. Воздух здесь пах только пылью и вековой тишиной.

И действительно, в нише у частично обрушенного колодца, за грудами камней, Элрик дрожащими руками откопал небольшой, но увесистый кожаный мешок. Он звонко заурчал, когда Горм взял его и развязал. Внутри блеснуло тусклое серебро и пара золотых монет. Не состояние, но для беглеца из трущоб — целое богатство.

— Вот… видите? — Элрик вытер грязный лоб. — Всё ваше. Теперь… теперь вы отпустите меня?

Горм пересыпал монеты из руки в руку, словно оценивая вес. Затем его взгляд упал на Элрика. В нём не было ни злобы, ни ярости. Только холодная, практичная необходимость.

— Ты прав, — тихо сказал Горм. — Мы могущественны теперь. И у могущественных людей есть одно правило.

Элрик замер, уловив изменение в тоне. Его глаза расширились от ужаса. — Нет… вы же обещали…

— Я никогда ничего не обещал, — голос Горма был спокоен. — Никогда не оставляй свидетелей, щенок. Особенно трусливых. Это последний урок. Бесплатный.

Блеск стали был коротким и точным. Кривой тесак впился в горло Элрика ниже кадыка, перерезая голосовые связки и яремную вену одновременно. Элрик не крикнул — лишь издал короткий, булькающий звук, его глаза остекленели от шока и непонимания. Он рухнул на колени, а затем на бок, дергаясь в последних судорогах, кровь растекалась по древнему камню темным, липким пятном.

Марк отвел взгляд. Его стошнило. Кислая желчь обожгла горло. Он знал, что это необходимо. Он понимал логику Горма. Но видеть холодное, расчетливое убийство… это было иначе, чем в пылу схватки.

Лира побледнела еще сильнее и прошептала короткую молитву, глядя в сторону. Даже Борк нахмурился и переступил с ноги на ногу, не смотря на тело.

Горм спокойно вытер лезвие о плащ мертвеца и вложил тесак в ножны. — Теперь он никому ничего не расскажет, — констатировал он. — И мы стали немного богаче. Всем лучше.

Он подобрал мешок с монетами и сунул его за пояс. — Идём. Нам нужно найти укрытие получше и подумать.

Они нашли его в небольшой пещерке, скрытой завесой сталактитов. Борк завалил вход каменными обломками, отгородив их от остального мира. Лира снова зажгла свою лампу, и свет озарил их усталые, напряженные лица.

Горм разложил на полу трофейные свитки.

— Итак. У нас есть это. Что будем делать?

— Мы можем пойти в Церковь, — неуверенно предложила Лира. — Обменять свитки на защиту… на прощение.

— И стать их рабами на всю оставшуюся жизнь? — фыркнул Горм. — Нет. Они заберут свитки, объявят нас еретиками, которые их подделали, и сожгут на площади для очищения грехов. Вариант с Церковью отпадает.

— Тогда… может, к конкурентам Вальтара? К другому великому дому? — предположил Марк, всё ещё чувствуя привкус желчи во рту.

— Стать разменной монетой в игре аристократов? — Горм покачал головой. — Там нас сожрут с потрохами. Мы для них — грязь из подземелья. Полезная, но грязь.

— Так что же? — со вздохом спросила Лира. — Бежать? Пытаться продать это где-то на юге?

Горм помолчал, его пальцы барабанили по пергаменту. — Нет. Мы сделаем то, с чего начинали. Мы основали гильдию. Помнишь, доктор? «Специалисты». Те, кто решает проблемы, которые никто другой не может решить. — Он посмотрел на каждого из них. — У нас теперь есть капитал. Не только монеты. — Он ткнул пальцем в свитки. — Информация. Это самая твердая валюта в этом городе.

— Что ты предлагаешь? — настороженно спросил Марк.

— Я предлагаю сыграть ва-банк, — в глазах Горма зажегся знакомый азартный огонёк. — Мы не пойдём ни к Церкви, ни к аристократам. Мы заставим их прийти к нам.

— Как? — не поняла Лира.

— Мы найдём самого слабого звена в этой цепи. Не Вальтера. Не церковных иерархов. Кого-то из их прихвостней, кто знает о сделке, но кто боится её больше всего. И мы предложим ему сделку. Мы решим его «проблему» с помощью этой информации, а он, в ответ, станет нашим глазами и ушами наверху. Нашим первым клиентом и нашим щитом.

— Это безумие, — прошептала Лира. — Если мы ошиблись…

— Мы уже в безумии, — парировал Горм. — Или мы начинаем диктовать правила, или нас сотрут в порошок. Я голосую за первый вариант. Борк?

Полутроль, жуя кусок вяленого мяса, уныло бубнил: «Борк голоден. Борк за жареную баранину».

— Лира?

Девушка помолчала, затем кивнула. Её глаза тоже загорелись — не азартом, а решимостью выжить любой ценой.

— Ладно. Я знаю, кого можно попробовать. Младшего инквизитора, брата Каэла. Он курирует «закупки» для алхимических лабораторий Церкви. Он честолюбив, жаден и очень боится, что его связь с Гончими вскроется. Он может сломаться.

— Идеально, — удовлетворённо хмыкнул Горм. — Доктор? Ты с нами? Или хочешь уйти с своей долей? — Он кивнул на мешок с монетами.

Марк посмотрел на свои руки. Руки, которые только что коснулись смерти. Руки, которые держали серебряный портсигар — последнюю связь с другой жизнью. Жизнью, где он ставил диагнозы, чтобы спасать людей. Теперь он ставил диагноз целому миру. И прогноз был неутешительным.

Он поднял взгляд на Горма, на Лиру, на Борка. Они были отбросами, изгоями. Но они были его командой. Его единственным шансом.

— Я с вами, — тихо, но твёрдо сказал он. — Мы начали это дело. Мы его и закончим.

Горм ухмыльнулся, и в его ухмылке было что-то почти гордое. — Вот и славно. Значит, план таков: отдыхаем. Потом — наверх, через старые стоки в районе Ткачей. Лира выходит на связь со своим инквизитором. И мы назначаем ему встречу. Не здесь, внизу. На нейтральной территории. — Он посмотрел на свитки. — И готовим наш первый настоящий контракт.

Они замолчали. Решение было принято. Они больше не просто беглецы. Они стали игроками. Очень мелкими, очень уязвимыми, но игроками на самом дне огромной, жестокой доски. И их следующей клеткой должна была стать встреча с инквизитором Церкви Вечного Пламени.

Игра начиналась. И ставки в ней были — их жизни и судьба королевства.

Глава 12. Улицы и тени

Игра начиналась. Первым ходом было — выжить и остаться незамеченными.

Путь наверх занял несколько часов. Лира вела их по забытым маршрутам, указанным на стенах древними символами, которые она одна могла прочесть. Воздух постепенно менялся: от тяжёлого запаха тления и влажного камня к знакомой, почти забытой вони Погасшего Очага — перегорелого жира, дешёвого самогона и человеческих испражнений. Для Марка этот запах теперь пах почти что домом.

Они выбрались через полуразрушенный сток в самом сердце района Ткачей. Здесь, среди бесконечных мастерских и красилен, грохот станков и ворчание сушильных барабанов заглушали любой звук, а едкие химические испарения перебивали любое амбре. Идеальное место, чтобы затеряться.

Их убежищем стала заброшенная сушильня, конфискованная за долги Церковью и благополучно забытую всеми. Помещение было огромным, пустым и пыльным, с разбитыми окнами под самым потолком. Зато здесь было сухо, и был только один вход, который Борк с лёгкостью завалил ржавым металлическим шкафом.

Первые несколько дней прошли в напряжённой слежке и ожидании. Лира, переодетая в грязное платье разнорабочей, ушла наводить мосты к своему старому знакомому — брату Каэлу. Горм, закоптив лицо сажей и сменив дорогую кожаную куртку на потрёпанный плащ портового грузчика, отправился в порт — слушать слухи и узнавать, ищет ли кто компанию из четырёх человек, устроившую резню в «Логове Барса» и подземельях.

Марк и Борк оставались в логове. И пока полутроль с наслаждением уплетал жареную баранину, купленную на деньги Элрика, Марк пытался прийти в себя.

Он сидел на ящике в углу, вертя в руках серебряный портсигар. Он был последним якорем в бушующем море этого нового мира. Якорем, который тянул его на дно — к воспоминаниям о другой жизни, о стерильной чистоте морга, о логике и порядке. Здесь не было ни того, ни другого. Здесь был только закон силы, страха и выгоды.

Его размышления прервал Борк. Тот, закончив с едой, уставился на Марка тусклыми, но внимательными глазами.

— Ты щуплый, — констатировал полутроль, его голос звучал как перекатывающиеся по камням бочки. — Дёргаешься как заяц. Сломают тебя. Марк вздохнул.

— Я врач, Борк, не солдат.

— Врач с мёрзлой рукой, — неотрывно глядя на его правую кисть, пробурчал Борк. — Она у тебя ноет, да?

Марк непроизвольно сжал пальцы. Рука и правда ныла, словно от глубокого внутреннего перелома. Холодная, костная боль.

— Да. После... после того, как я касаюсь.

— Магия кушает, — философски изрёк Борк. — Сильная магия — сильно кушает. Ты её не кормишь — она тебя скушает. Надо учиться.

Он тяжело поднялся и, к удивлению Марка, начал показывать простейшие боевые стойки.

— Смотри. Ноги шире. Центр тяжести тут. — Он ткнул себя лапой в живот. — Чтобы тебя не сдуло. И руки... — Борк взял с пола обломок трубы и сунул Марку. — ...держи вот так. Не для того, чтобы бить. Для того, чтобы парировать. Отвести удар. У тебя есть время — ткни своей мёрзлой рукой. Нет времени — бей железкой. Понял?

Занятия были примитивными, почти комичными — гигант-полутроль и щуплый патологоанатом с трубой в руках. Но для Марка это стало откровением. Борк не учил его убивать. Он учил его выживать. Держать дистанцию. Укорачиваться. Использовать окружающую среду. И главное — экономить силы. Его смертоносный дар был последним аргументом, а не первым.

Через два дня вернулся Горм. Он принёс с собой свёрток с едой, пару бутылок крепкого вина и новости.

— Нас ищут, — без предисловий сказал он, скидывая плащ. — Но не так, как я боялся. Церковь объявила, что в районе Бездны орудует шайка еретиков-осквернителей могил. Нашу стычку с палачами в «Логове Барса» списали на бандитские разборки. Серые Гончие молчат. Это хуже. Значит, они ищут нас тихо.

В тот же вечер вернулась Лира. Она была бледной и взвинченной, но в её глазах горел огонёк.

— Он согласился, — прошептала она, жадно глотая вино из горлышка.

— Брат Каэл... он напуган до смерти. Свитки... он чуть не убежал, когда я намекнула на их содержание. Он боится и Вальтара, и своего начальства в Церкви. Он готов говорить. Встреча послезавтра. На старом кладбище алхимиков. Нейтральная территория.

Горм довольно хмыкнул.

— Отлично. Значит, пора готовиться. Доктор, как наши успехи? Марк, к своему удивлению, продемонстрировал несколько пассов с трубой, которым научил его Борк. Горм смотрел с нескрываемым интересом.

— Неуклюже, но для начала сойдёт. Держись сзади. Твоя задача — слушать. Слушать не только ушами. Понял?

Марк кивнул. Он понял. Его дар был не только оружием. Он был инструментом диагностики. Он мог почувствовать ложь, страх, скрытые болезни души. Он был живым детектором.

Ночь перед встречей Марк провёл без сна. Он сидел, глядя на свои руки. Одну — сжимающую холодный металл портсигара. Другую — которая несла в себе ледяную пустоту смерти. Он больше не был просто Марком, патологоанатомом из Екатеринбурга. Он был диагностом мёртвых и живых. Он был оружием и ключом. Он был тем, кого боялись и в ком нуждались.

Он встал и подошёл к груде тряпья, что служила ему кроватью. Под ней он спрятал свою самую ценную вещь — портсигар. Возвращаться к ней больше было нельзя. Он взял обломок трубы, который дал ему Борк. Он был холодным, шершавым и неудобным. Но это была реальность. Его новая реальность.

На следующее утро они двинулись на встречу с инквизитором. Их первая настоящая сделка. Их первый шаг из тени — на опасную, скользкую улицу большой игры.

И Марк был готов поставить диагноз.

(Господа и дамы скорее всего выкладка глав чуть медленнее станет потому что заготовки почти закончились постараюсь минимум одну главу в день выкладывать всем спасибо. Пишите комментарии может что-то интересное хотите предложить может еще что-нибудь, негативные комментарии то же приветствуются, если они конечно адекватные. Например, адекватный негативный комментарий: Книга не очень понравилась из-за того, что главный герой такой-то и/или, а не просто книга плохая потому что автор дурень)

Глава 13. Тени прошлого

Ветер гулял по заброшенному кладбищу алхимиков, завывая в пустых глазницах склепов и раскачивая ржавые железные ограды. Встреча с братом Каэлом осталась позади, оставив после себя смесь напряжённого облегчения и тяжёлого осадка. Сделка была заключена. Страх инквизитора перед разоблачением оказался сильнее его жадности и честолюбия. Он стал их первым, самым ненадёжным, но крайне ценным активом в мире наверху.

Теперь они снова были в своей убежище-сушильне. Горм с удовлетворением пересчитывал монеты из кошеля Каэла — первый аванс за их «услуги по обеспечению информационной безопасности». Лира, прислонившись к стене, с закрытыми глазами шептала что-то, словно пытаясь стряхнуть с себя скверну от общения с церковником. Борк с наслаждением обгладывал баранью ногу, купленную на эти самые монеты.

Марк сидел в своём углу, наблюдая за ними. Адреналин от встречи постепенно спадал, и на его место приходила странная, почти мирная усталость. Они сделали это. Они не просто выжили — они заключили сделку с одним из своих палачей. В голове не укладывалось.

Его взгляд упал на Лиру. Она всё ещё была бледна, и её пальцы непроизвольно сжимали и разжимали складки платья. Он вспомнил, как она говорила о своём прошлом: «обвинили в колдовстве», «была послушницей». И как уверенно она погасила факелы в «Логове Барса».

«Лира», — тихо, чтобы не спугнуть внезапно возникшую между ними тишину, начал он. «Там, внизу, в туннелях... ты сказала, что это была магия. Настоящая. Ты знаешь о ней не только из книг, правда?»

Девушка вздрогнула и открыла глаза. Её взгляд был острым, испытующим. Она посмотрела на Горма, но тот лишь пожал плечами, продолжая перебирать монеты, будто давая понять, что это не его дело.

«Зачем тебе это знать?» — её голос прозвучал сухо, как осенний лист.

«Мы сидим в одной лодке, — мягко сказал Марк. — И чем больше я знаю о своей... силе, тем лучше я могу её контролировать. И тем меньше шансов, что я случайно наврежу кому-то из вас. Ты чувствуешь её иначе, чем я. Ты видела, как это работает у других».

Лира помолчала, обдумывая его слова. Даже Борк перестал жевать и с туповатым интересом уставился на неё.

«Церковь не ошибается просто так, — наконец выдохнула она. — Меня не оклеветали. Меня... поймали».

Она отвернулась, глядя в пыльное окно на тусклое небо Погасшего Очага.

«Я не пиромант, не геомант. Моя сила... она слабая. Едва заметная. Я не могу призывать пламя или управлять кровью. Я могу... чувствовать его. Огонь. Слышать его шёпот. Иногда — уговорить его сделать чуть больше, чем он должен. Заставить свечу погаснуть или, наоборот, вспыхнуть чуть ярче на мгновение. Убавить жар в очаге на полградуса».

Она горько усмехнулась.

«Для Церкви Вечного Пламени это самое страшное кощунство. Их сила — в контроле над огнём, в его укрощении и направлении. А я... я не укрощаю. Я прошу. Для них это дикость, ересь, связь с дикими, древними духами, а не с Огненным Ликом. Когда настоятельница увидела, как я без единого слова зажигаю угасшую лампаду у алтаря... мне предложили выбор: костёр или бегство. Я выбрала бегство».

Марк слушал, заворожённый. Его собственная магия была грубой, физической, связанной с плотью и смертью. А то, что описывала Лира, было тонким, почти поэтичным, и оттого ещё более чуждым и пугающим для этого мира.

«А ты, большой? — неожиданно спросил Горм, кивая на Борка. — Откуда у полутроля такая любовь к жареной баранине? И почему ты работал в подпольных ямах, а не в легионе наёмников?»

Борк на мгновение задумался, переваривая вопрос вместе с пищей.

«Борк не любит драться без причины, — наконец проворчал он. — В легионе — приказы. Дерись там, дерись тут. А в ямах... пришёл, победил, получил барана. Всё честно. А баранина... — его лицо странно исказилось, — она пахнет как дом. Давно. Очень давно. До того, как люди пришли с огнём и железом и всё сожгли».

Он умолк, уставившись в пространство, и в его маленьких глазах на мгновение мелькнула глубокая, животная тоска. Марк понял, что за простодушием Борка скрывалась память о какой-то давней, невосполнимой потере. Он был не просто тупым громилой — он был изгоем даже среди своих, ища простые радости в мире, который отнял у него всё остальное.

Все взгляды автоматически перешли на Горма. Он был их лидером, их якорем. Но о его прошлом не знал никто.

Горм поймал их взгляды и коротко, без эмоций, усмехнулся.

«Со мной всё просто. Я родился в трущобах. Выживал как мог. Научился драться. Научился убивать. Работал на тех, кто платил. Пока не понял, что самые ценные товары — это не меха, не оружие и не наркотики. А секреты. И те, кто умеет их добывать».

Он посмотрел прямо на Марка.

«Я нашёл тебя не просто так, доктор. Я искал такого как ты. Просто не знал, что ты окажешься чужеземцем с серебряной безделушкой в кармане».

В воздухе повисла тишина. Каждый из них был повреждённым, сломанным миром. Лира — еретичка, бегущая от своей веры. Борк — изгой, тоскующий по дому. Горм — циничный прагматик, видевший в людях лишь инструменты. И Марк — чужак, принесший с собой дар, который был и благословением, и проклятием.

И именно из этих осколков складывалась их гильдия. Их новая, хрупкая семья.

«Значит, — тихо произнёс Марк, — мы все здесь потому, что мир счёл нас ненужными. Или слишком опасными».

«Мир всегда ошибается, доктор, — вставая, заключил Горм. — Он выбросил нас на свалку. А мы, как видишь, оказались самым ценным мусором в этой куче. Отдыхайте. Завтра начинается настоящая работа. У нас есть контракт. И клиент, который ждёт результатов».

Он улёгся спать, оставив остальных наедине с их мыслями и тенями прошлого.

Марк посмотрел на свои руки. Руку, что несла смерть, и руку, что когда-то спасала жизни. Он больше не чувствовал себя таким одиноким. Они все были уродами в глазах этого мира. И именно это делало их сильными.

Они были диагнозом миру, который считал себя здоровым. И диагноз был неутешительным.

(Дамы и господа скорее всего это на сегодня последняя глава если конечно опять из-за моей бессонницы я выберу не задротить, а продолжить приключения наших героев)

Глава 14. Анатомия города

Тишина в заброшенной сушильне была обманчивой. За ветхими стенами бушевала жизнь Погасшего Очага — грохот, гул и нескончаемый гомон города-организма, борющегося за своё существование. После напряжённой встречи с братом Каэлом эта передышка казалась почти неестественной, подарком судьбы, который следовало использовать с умом.

Горм, практичный как всегда, разделил первые деньги от сделки. Часть ушла на еду и самое необходимое, часть — на покупку неприметной, но крепкой одежды и пары кинжалов для Марка и Лиры. Остальное он спрятал в потайной нише под полом. «Не зарывайтесь сокровища там, где спит дракон, — бормотал он, замуровывая монеты. — Но и не уходи далеко от его логова».

Марк решил использовать выпавшее время с пользой. Его новый мир состоял из страха, боли и бегства. Он знал запах смерти и тления лучше, чем запах хлеба. Это было неприемлемо для врача, даже врача мёртвых. Диагноз нельзя поставить, не зная анатомии. А значит, ему предстояло изучить анатомию города.

С разрешения Горма и в сопровождении недовольного, но послушного Борка он отправился на улицы района Ткачей. Горм дал ему несколько медяков и один строгий наказ: «Смотри, слушай, нюхай. Но не лезь, не задавай вопросов и не встречайся ни с кем глазами. Ты — тень. Понял?»

Марк понял. Он закутался в простой серый плащ с капюшоном и вышел в мир, который до сих пор видел лишь мельком, сквозь призму страха и погони.

Район Ткачей оказался идеальным местом для исчезновения. Это был гигантский, шумный муравейник. Воздух был густым и колючим от мириад волокон шерсти, хлопка и неизвестных Марку материалов. Сквозь открытые двери мастерских он видел людей, прикованных к гигантским, скрипящим станкам. Их движения были отработаны до автоматизма, лица — пусты и отрешены. Дети, большеглазые и худые, сновали между взрослых, поднося челноки и унося готовые мотки пряжи. Звук был оглушительным — стук, скрежет, гул механизмов, сливавшийся в один сплошной, давящий гул.

Здесь пахло потом, маслом для станков, краской и… надеждой. Да, как ни странно. Этот каторжный труд давал работу, а значит, и скудный кусок хлеба. На углах стояли лотки с едой — не жареной бараниной, а лепёшками из грубой муки, похлёбкой из требухи и кипятком с подозрительными травами, который называли чаем. Люди покупали это, ели прямо на ходу и возвращались к своим станкам. Это была жизнь, серая и тяжёлая, но жизнь.

Марк свернул в переулок, и картина сменилась. Здесь, в тени высоких стен, царила нищета другого толка. В паутине бельевых верёвок сушились лохмотья. В лужах мыльной воды играли бледные дети. Воздух был сладковато-затхлым, с примесью запаха больных тел и дешёвого зелья от местного знахаря. Женщины с потухшими глазами чинили сети или что-то шили. Это был не труд, а выживание. Отчаяние здесь витало в воздухе, как туман.

Борк, шедший сзади, как гора из плоти и мышц, время от времени что-то бормотал.

«Плохо пахнет. Борк не любит тут».

«Этот человек болен. У него гниёт внутри».

«Здесь дрались. Недавно. Кровь ещё пахнет».

Его простое, животное восприятие мира было удивительно точным. Он не анализировал, он чувствовал. И Марк начал понимать, что его собственный дар был во многом похож на это — не зрение, а осязание. Не слух, а чувствование скрытых болезней мира.

Они вышли на небольшую площадь, где располагался местный базар. Тут уже кипела настоящая жизнь. Торговцы горланили, зазывая покупателей. Одни продавали краденое, другие — свой скудный урожай с крохотных огородов на крышах, третьи — «магические» амулеты и зелья, которые пахли мочой и сажей. Яркие платки, медная посуда, засаленные книги, куски мяса неизвестного происхождения — всё это сливалось в какофонию красок и запахов.

Марк остановился у лотка старьёвщика. Среди хлама он увидел нечто знакомое — стеклянные пробирки, грубые, но функциональные скальпели, затупившиеся пилы для кости. Инструменты врача. Или мясника. В этом мире грань была тонкой. Он взял в руки один из скальпелей. Холодная, неуютная сталь. Но она была частью его прошлого. Частью него.

«Берёшь? — сиплый голос старьёвщика вырвал его из раздумий. — Два медяка. Хорошая сталь. Много кого вскрыл, небось». Старик подмигнул единственным глазом.

Марк отшатнулся, будто его ошпарили. Он бросил скальпель обратно на лоток и, не сказав ни слова, поспешил прочь, глубже натянув капюшон. Сердце бешено колотилось. Он чувствовал на себе взгляды. Любопытные, оценивающие, голодные. Он был здесь чужаком, и его чуждость висела на нём, как алая мантия.

Они нашли небольшую, относительно чистую харчевню под вывеской «Поющий челнок». Внутри было темно, дымно и шумно. Борк остался снаружи — его размеры не позволяли ему войти, не привлекая лишнего внимания. Марк сел в углу, заказал две порции похлёбки и кувшин пива — не потому, что хотел пить, а чтобы слиться с толпой.

Он слушал. Разговоры были о своём: о ценах на шерсть, о поборах церковных сборщиков, о новом налоге от управителя района, о том, чья дочь сбежала с солдатом, а чей сын попал в лапы к ростовщикам. Обычная, житейская суета. Никто не говорил о Серых Гончих, о заговоре, о некромантах или о церковных палачах. Для этих людей мир заканчивался на границе их района. Их вселенная ограничивалась станком, домом и харчевней.

И это было… нормально. Ужасно и прекрасно одновременно. Жизнь продолжалась, несмотря ни на что. Несмотря на ужас, творящийся в подземельях и во дворцах аристократов.

К нему подсел старый, подслеповатый человек с руками, исколотыми иглой до состояния наждачной бумаги.

«Новичок? — хрипло спросил он, не дожидаясь ответа. — Видно по плащу. Не наш он. На Ткачах либо пахнет краской, либо потом. А ты пахнешь… ничем. Как пустота».

Марк напрягся. «Я… ищу работу».

«Работы много, — старик махнул рукой. — Но вся она — рабство. Слушай, парень, хочешь совет? Беги отсюда. Пока можешь. Этот город… он как красильня. Заманивает яркими красками, а потом засасывает и перемалывает в серую массу. Он сожрёт тебя. Если, конечно, Гончие или Церковь не сделают это первыми».

Марк почувствовал холодный укол страха. «Гончие? Церковь? Они ведь там, наверху…» — он кивнул в сторону Верхнего города.

Старик горько рассмеялся, выплеснув часть пива на стол. «Ага, наверху. А их щупальца — везде. Сборщики налогов, надсмотрщики, доносчики… Каждый второй ребёнок мечтает стать слугой в особняке или послушником в храме. Лишь бы вырваться из этой грязи. А потом они возвращаются сюда уже в красных мантиях или с гербом на груди, чтобы выбивать долги из своих же родителей. Погасший Очаг… — он отхлебнул пива. — Знаешь, почему он так называется?»

Марк покачал головой.

«Легенды гласят, что когда-то здесь был вечный, чистый огонь. Источник жизни и силы. Но люди осквернили его. Одни — своей жадностью, другие — жестокостью, третьи — раболепием. И огонь погас. Остались только угли. Тлеющие, ядовитые. И мы все дышим этим пеплом. И медленно тлеем изнутри».

Он допил своё пиво и поднялся.

«Беги, чужеземец. Пока не стало поздно».

Старик ушёл, оставив Марка наедине с его мыслями и тяжёлым предостережением. Он смотрел на людей вокруг. На их усталые, но оживлённые лица. Они смеялись, спорили, жаловались на жизнь. Они не тлели. Они жили. Как могли. Как умели.

Возможно, старик был прав. Горд был болен. Болезнь называлась власть, жадность, неравенство. Но его жители… они боролись. Каждый день. За право дышать, есть, растить детей. Это был не огонь, не пламя. Это было упрямое, несгибаемое тление. Которое иногда, в самые тёмные времена, могло разгореться в пожар.

Марк вышел из харчевни. Борк, прислонившись к стене, мирно дремал. Сумерки уже опускались на город, окрашивая небо в грязные оттенки серого и багрового. Зажигались первые огни — тусклые, жёлтые точки в окнах, бледные фонари на улицах.

Он посмотрел на этот город. На его уродство и его жизненную силу. На его грязь и его стойкость. Он был ужасен. Но он был жив.

И он, Марк, бывший патологоанатом из Екатеринбурга, стал частью его анатомии. Не просто беглецом, а новой, странной клеткой в этом организме. Клеткой, которая могла чувствовать его болезни. И, возможно, однажды — лечить.

«Пошли, Борк, — тихо сказал он. — Пора домой».

Полутроль открыл один глаз и удовлетворённо хрюкнул. «Домой. К баранине».

Возвращаясь в сушильню, Марк понимал, что не сможет бежать. У него не было дома, в который можно было вернуться. Но здесь, в этом аду, у него появилось дело. Пациент. Целый город, нуждающийся в диагнозе. И он собирался его поставить.

(Дамы и господа честно говоря понимаю, что может раздражать, что я ставлю кавычки но иногда делаю это на автомате особенно когда быстро печатаю так что прошу меня за это простить)

Глава 15. За стенами

Неделя, прошедшая после сделки с братом Каэлом, пролетела в напряжённой, методичной работе. Информация, добытая в Кладезе Костей, была их мечом и щитом, но пользоваться ими нужно было с хирургической точностью. Горм, как всегда, оказался прав: самый ценный их актив — не свитки сами по себе, а угроза их обнародования.

Лира, через цепь нищих и уличных торговцев, поддерживала контакт с напуганным инквизитором. От него приходили отрывочные, бесценные сведения: Серые Гончие действительно вели тихую, но яростную охоту за «бандой осквернителей могил», не привлекая внимания Церкви. Церковь, в свою очередь, получила известия о «всплеске некромантической активности на юге» и перебрасывала туда часть своих сил. Для Погасшего Очага это было передышкой. Для их гильдии — окном возможностей.

Именно в эти дни Горм объявил о новом плане. «Сидеть в этой пыльной консервной банке — верный путь на виселицу, — заявил он, разворачивая на полу грубый, самодельный чертёж. — Нам нужно гнездо. Не убежище, а база. Место, где можно работать, хранить наши... приобретения и куда не сунется первый же патруль красных мантий».

«Где? — скептически спросила Лира. — Верхний город? Они съедят нас за завтраком».

«Нет. За городом. На перепутье. Подальше от глаз, но недалеко от потоков информации и товаров». Он ткнул пальцем в точку на чертеже, изображавшую дорогу к югу от города. «Есть такое место — Посёлок У Каменного Креста. Когда-то там была застава, потом постоялый двор, потом его сожгли во время одного из мятежей. Остались только подвалы да часть стен. Хозяин — старый солдат — спился и продаст его за полцены».

Марк, изучавший анатомию города по своим прогулкам, нахмурился. «Разве это не опасно? Быть на виду?»

«Быть никем в трущобах — опасно, — парировал Горм. — Быть кем-то на большой дороге — уже лучше. Мы будем не просто беглецами. Мы будем «Сторожевой Заставой». Частная охрана караванов, поставщики провизии, может иногда — лекари для тех, кто боится городских врачей». Он многозначительно посмотрел на Марка. «У нас есть уникальное торговое предложение».

Решение было принято. Следующие несколько дней ушли на подготовку. Деньги брата Каэла и сбережения Элрика превратились в две подводы, запряжённые выносливыми, неказистыми клячами, несколько бочек с солониной и сушёными овощами «для вида», и самое главное — поддельные караванные пропуска, купленные у одного из клерков гильдии торговцев, чью дочь Горм когда-то «случайно» спас от рэкетиров.

Их отъезд из Погасшего Очага на рассвете был обставлен как отъезд мелких торговцев. Борк, натянув на себя мешковатый плащ, изображал возничего. Марк и Лира прятались в задней части повозки среди тюков. Горм шёл впереди, его взгляд сканировал ворота и часовых.

Сердце Марка бешено колотилось, когда они проезжали под массивной зубчатой аркой городских ворот. Он ждал окрика, свиста арбалетных болтов, появления красных мантий. Но стража, сонная и равнодушная, лишь мельком глянула на пропуск, махнула рукой и вернулась к своему костру. Погасший Очаг отпустил их. Пока что.

Дорога оказалась не менее жуткой, чем городские трущобы, но по-другому. Воздух был свеж и холоден, пах хвоей, влажной землёй и свободой, которая пугала своей неизвестностью. По сторонам дороги тянулся бесконечный, угрюмый Лес Теней — море чахлых, скрюченных деревьев с серой листвой, где, по словам Горма, водились всё — от диких волков до банд разбойников и существ похуже.

Именно Горм стал их гидом по этому новому миру. Чтобы рассеять напряжённое молчание, он начал рассказывать, указывая тесаком то в одну, то в другую сторону.

«Вон те огни на востоке — деревня Ржавая Просека. Живут лесорубы да угольщики. Платит дань и Погасшему Очагу, и барону Вальдемару, чьи владения начинаются за лесом. Нищие, но гордые. Не любят чужаков».

«А на юг, по этой дороге, дней пять ходу — город-крепость Стальхольм. Кузня империи. Там куют лучшее оружие к югу от Драконьих Хребтов. Имперский наместник сидит. Сила, с которой считаются все — и Церковь, и аристократы. Но там свои правила. Железные».

«Западнее — Трясины. Там никто не живёт, кроме болотных духов да упырей. Говорят, там когда-то был великий город, но его поглотила трясина вместе со всеми жителями. Теперь это место проклято. Даже орки не суются».

Марк слушал, жадно впитывая информацию. Его мир, который раньше умещался между моргом, домом и гаражом, теперь раздвигался до масштабов целой страны — жестокой, живой и полной опасностей.

«А кто этот барон Вальдемар?» — спросил он.

Горм фыркнул.

«Мелкий царёк с большими амбициями. Правит своими землями из замка Грива, что в трёх днях пути отсюда. Ненавидит и Погасший Очаг за вольности, и Стальхольм за мощь. Мечтает объединить под своей рукой все окрестные земли. Союзник Вальтара? Враг? Пока — непонятно. С ним нужно быть настороже».

К полудню они достигли цели — Посёлка У Каменного Креста. Название было громким для того, что представляло из себя на деле: полдюжины полуразрушенных домиков, разбросанных вокруг старого, замшелого каменного креста у развилки дорог. И то, что должно было стать их новым домом — длинное, приземистое здание с обрушившейся крышей и почерневшими от копоти стенами. Рядом стоял хлипкий забор, а за ним паслась тощая коза.

Хозяин, старый солдат по имени Гарск, оказался именно таким, как его описывал Горм — обрюзгшим, пропахшим дешёвым вином и отчаянием. Торг был недолгим. Горм, сыграв роль надменного управляющего мелкого торгового дома, ищущего перевалочный пункт, сбил цену до смешного. Взамен он предложил наличные и пару бутылок крепкого виски, который Гарск схватил дрожащими руками.

Через час бывший солдат, прижимая к груди свои сокровища, брел прочь по дороге к Ржавой Просеке, оставив их одних среди руин.

Работа закипела. Борк, как жилой бульдозер, принялся расчищать завалы и укреплять стены. Лира, используя свои скромные познания в геомантии (как она сама это назвала — «умении договариваться с камнем»), проверяла подвалы на устойчивость и искала скрытые ходы. Горм и Марк занялись инвентаризацией.

Именно в подвале, под грудами хлама, они нашли первое доказательство стратегической важности этого места. Задвинув сгнивший бочонок, Марк обнаружил в полу ржавую, но всё ещё прочную железную дверь. Замок не устоял перед грубой силой Борка.

За дверью открылся узкий туннель, уходящий вглубь земли. Воздух в нём был сухим и неподвижным.

«Не канализация, — уверенно сказала Лира, проведя рукой по кладке. — Это старый имперский путь сообщения. На случай осады. Он должен вести...»

«...к главной дороге или к одному из аванпостов, — закончил Горм, и в его глазах вспыхнул азартный огонёк. — Идеально. Вход и выход на случай незваных гостей».

Их обустройство было прервано незваными гостями гораздо раньше, чем они ожидали.

На следующий день, когда Борк колол дрова на улице, а Марк пытался привести в порядок самую крепкую комнату для будущего «приёмного покоя», с дороги донёсся стук копыт. Несколько лошадей.

Горм мгновенно погасил свечу и жестом приказал всем занять позиции. Борк взял в руки огромное бревно, заменявшее ему дубину. Лира скрылась в тени подвала. Марк, сжимая в потной ладони свой скальпель, встал у щели в стене.

К посту подъехало пятеро всадников. Это не были ни городские стражи, ни церковные палачи. Они были одеты в потрёпанную, но качественную кожаную броню, с длинными мечами у седла. Их лица были загорелыми и жёсткими. На знамени, которое нёс один из них, был изображён чёрный медведь на жёлтом фоне.

«Барон Вальдемар», — беззвучно прошептал Горм, стоя рядом с Марком. — «Его разведчики».

Предводитель отряда, мужчина с седыми висками и шрамом через губу, спешился и, не слезая с коня, крикнул:

«Эй, на посту! Кто здесь старший?»

Горм вышел к нему, приняв вид усталого, но услужливого управляющего.

«Я здесь за главного, господин. Чем могу служить?»

«Слухами, — отрезал всадник. — Видели ли вы подозрительных личностей? Беглецов из города? Возможно, раненых?»

Горм сделал удивлённое лицо.

«Никого, господин. Только старого Гарска видели, он вчера на Просеку ушёл. А так — ветер да волки. Мы только сами обустраиваемся».

Всадник внимательно, оценивающе осмотрел Горма, потом здание, Борка, который тупо уставился на него, переминаясь с ноги на ногу. «Что за дом?» — спросил он.

«Перевалочный пункт, господин. Гильдия торговцев «Медный Звон»... — Горм выдумал название на ходу. — Для мелких караванов. Мёд, пушнина, может — лечебные травы».

«Травы? — всадник подъехал ближе. Его взгляд упал на Марка, выглядывающего из-за двери. — У вас есть лекарь?»

Марк почувствовал, как похолодело внутри. Горм не дрогнул. «Так точно, господин. Цингу и лихорадку лечить — его дело. Ничего сложного».

Всадник несколько секунд молча смотрел на Марка, затем кивнул. «У нас один человек сломал на ногу. Упал с коня, рана загноилась. Посмотри его. Заплатим».

Это был не вопрос, а приказ. Горм кивнул Марку.

Сердце Марка ушло в пятки. Он был патологоанатомом, а не хирургом. Он имел дело с мёртвыми, а не с живыми. Но отступать было некуда.

Он вышел, стараясь, чтобы руки не тряслись. Двум всадникам пришлось снять с коня их товарища — молодого парня с бледным, испуганным лицом. Его штанина была разрезана, обнажая голень, покрытую страшным, багрово-синим нарывом. Пахло гнилью.

Марк опустился на колени. Его профессиональное чутье взяло верх над страхом. Он осмотрел рану. Края воспалённые, горячие на ощупь. Гной. Нужно вскрывать, чистить...

«Кипятку, чистые тряпки, — тихо сказал он Горму. — И... что-нибудь крепкое выпить. Ему».

Пока Борк грел воду, а Горм сунул солдату флягу с вискарём, Марк достал из своего набора тот самый, купленный на базаре скальпель. Он прокалил лезвие в пламени свечи.

«Держите его», — сказал он всадникам.

Он сделал разрез. Быстро и точно. Гной хлынул. Солдат застонал. Марк, превозмогая тошноту, начал очищать рану, выдавливая инфекцию. Его движения были автоматическими, выверенными годами работы с плотью, хоть и мёртвой. Он промыл рану кипятком, перевязал чистой тряпкой.

«Теперь нужно каждые несколько часов менять повязку, промывать», — сказал он, поднимаясь. — И найти настоящего врача в Стальхольме или в городе. Иначе...» Он не договорил. Иначе — ампутация. Или смерть.

Предводитель отряда молча наблюдал за ним. Его взгляд смягчился. «Спасибо, лекарь. — Он кинул Горму мелкую серебряную монету. — Вы не видели беглецов, и слава барону. Но если увидите — доложите. Барон щедро платит за верность».

Он развернул коня, и отряд двинулся дальше по дороге, оставив их стоять в облаке пыли.

Марк прислонился к косяку двери. Его трясло. Он только что спас жизнь. Впервые в этом мире. Не забрав её, а сохранив.

Горм подошёл к нему и молча положил руку ему на плечо. Это был высший знак одобрения.

«Неплохо, доктор. Очень неплохо. — Он покрутил в пальцах серебряную монету. — Первый настоящий доход гильдии «Медный Звон». И что важнее — мы прошли проверку. Теперь мы для них не беглецы, а полезные идиоты на краю света».

Лира вышла из укрытия, её глаза блестели. «Ты был великолепен», — тихо сказала она Марку.

Даже Борк что-то одобрительно промычал.

Марк посмотрел на заходящее солнце, окрашивающее Лес Теней в багровые тона. Он посмотрел на их новое владение — пока ещё руины, но уже их руины. Он почувствовал запах хвои, крови и свежей земли.

Он больше не просто диагностировал смерть. Он лечил. И его практика только начиналась. Их маленькая гильдия, этот сброд изгоев, только что сделала свой первый шаг в большой, страшный и бесконечно интересный мир. И мир, похоже, начал отвечать им взаимностью.

Глава 16. Кровь, Камни и Шёпот

Прошло две недели с тех пор, как «Сторожевая Застава» — а именно так они теперь называли своё новое пристанище — начала обретать черты не просто укрытия, а настоящей базы. Работа кипела с рассвета до заката. На монеты, вырученные от «медного звона» и сэкономленные на покупке, Горм нанял нескольких крестьян из Ржавой Просеки — молчаливых, угрюмых мужиков, руками которых можно было двигать камни, не задавая лишних вопросов.

Крышу кое-как залатали дранкой и войлоком. Стены подвала укрепили новыми подпорками. Борк, найдя общий язык с местным кузнецом — таким же угрюмым и неразговорчивым, как он сам, — притащил на плечах наковальню и стал обустраивать кузню у одной из сохранившихся стен. Запах раскалённого металла и жжёного рога смешивался с запахом хвои и свежей щепы, создавая странный, но обнадёживающий аромат дома.

Марк тем временем обустраивал свой «кабинет» в самой сухой и светлой комнате на первом этаже. Он выменял у проезжего торговца на пару бутылок виски грубый деревянный стол, несколько полок и ящик с самыми необходимыми снадобьями: сушёными травами, бинтами, щёлочью для очистки ран и даже бутыль чистого спирта, который он берег как зеницу ока. Это было далеко от стерильности его старого морга, но здесь, на краю света, и это считалось роскошью.

Именно за изучением свойств местной коры — она, казалось, обладала лёгкими антисептическими свойствами — его застала Лира. Она стояла в дверях, её лицо было озабоченным.

«Марк, тебе стоит посмотреть на это», — сказала она тихо.

Он последовал за ней во двор, где у колодца сидел один из наёмных работников — Карст, самый молодой и болтливый из них. Обычно румяное лицо парня было землисто-серым, он тяжело дышал и сжимал левое предплечье, замотанное в грязную тряпку.

«Говорил ему, не лезь в ту часть подвала, — ворчал под нос Горм, наблюдая за происходящим. — Там балка прогнила. Рухнула, чуть не придавила его. Отделался царапиной, но...»

Марк опустился на корточки перед парнем. «Покажи», — сказал он своим новым, спокойным «врачебным» тоном.

Карст, морщась от боли, размотал тряпку. Рана была неглубокая, но её края были неестественно багровыми и уже покрылись мелкими, чёрными точками, похожими на плесень. От неё исходил слабый, но узнаваемый запах — сладковатый, гнилостный. Запах некроза. Но слишком быстрого.

«Когда это случилось?» — спросил Марк.

«Пару часов назад, господин лекарь», — простонал Карст.

Марк коснулся кожи вокруг раны. Она была ледяной. И в тот же миг из глубины его сознания, из того тёмного места, где жил его дар, донесся слабый, шипящий шёпот. Не слова, а ощущение. Осквернение. Древняя скверна. Камень помнит...

Он дёрнул руку, словно обжёгся.

«Это не инфекция», — тихо сказал он, поднимаясь и обращаясь к Горму и Лире. — «Это что-то другое. Магическое».

Лира побледнела ещё сильнее. Она подошла ближе, не касаясь раны, и провела рукой над ней, закрыв глаза. Пламя жестяной лампы у её пояса затрепетало и погасло.

«Она... пожирает жизнь, — прошептала она. — Как крошечный голодный огонёк. Но он холодный. Ледяной».

«Камень, — сказал Марк, вспоминая ощущение. — Он сказал... камень помнит».

Горм хмуро посмотрел на здание, потом на тёмный, заросший бурьяном угол двора, откуда работники вытащили Карста. «Веди», — коротко бросил он Марку.

Спустившись в подвал, они обнаружили место обвала. Прогнившая балка обрушила часть свода, открыв не просто грунт, а древнюю, почерневшую от времени каменную кладку. На одном из камней виднелось слабое, едва заметное углубление — часть какого-то стёршегося рельефа. И от этого камня веяло тем же ледяным, гнилостным холодом, что и от раны Карста.

Лира, осторожно приблизившись, провела пальцами по старому камню. «Это не имперская кладка, — заявила она. — Она старше. Гораздо старше. И это не просто камень. Это... якорь. На нём что-то запечатано».

«Что?» — не отрываясь от камня, спросил Марк. «Зло, — просто ответила Лира. — Большое или маленькое — не знаю. Но старое и голодное. Когда балка рухнула и камень сдвинулся, печать ослабла. И оно... капнуло».

Горм тяжело вздохнул, окидывая взглядом их новое владение. «Прекрасно. Купили мы не постоялый двор, а проклятый склеп. Теперь что? Закопать обратно и молиться?»

«Нет, — неожиданно для себя сказал Марк. Его профессиональный интерес пересилил страх. — Это болезнь. А раз это болезнь, у неё должна быть причина... и лечение. Нужно понять, что это такое».

Он приказал отнести Карста в его комнату, уложить на стол и крепко привязать. Парень уже бредил, его тело бил озноб, а чёрные точки на ране расползались, словно живая сеть.

Марк закрыл глаза, отбросив страх. Он был патологоанатом. Его работа — понимать смерть. Он положил пальцы на запястье Карста, на здоровую кожу, и позволил своему дару течь.

Тьма нахлынула, но на этот раз она была иной. Не воспоминаниями умершего, а холодным, бездушным потоком чужого сознания. Он не видел лиц, не слышал голосов. Он чувствовал лишь бесконечную, ледяную ненависть и голод. Голод, которому тысячи лет. Он видел тёмные, безымянные глубины под землёй, где спало Нечто. И он видел крошечную щель, через которую это Нечто теперь просачивалось, как яд.

Он увидел и другое. Слабый, золотистый свет. Узор, нанесённый на камень. Печать. Она была повреждена, но не уничтожена.

Марк отдернул руку, его трясло, но теперь — от ясности. «Это не существо, — выдохнул он. — Это... след. Эхо. Как плесень, растущая на месте старой крови. Его нужно не уничтожать, а... очистить. Сжечь. Но не обычным огнём».

Он посмотрел на Лиру.

«Ты говорила с огнём. Сможешь? Сжечь эту скверну? Не плоть, а саму её тень?»

Лира с опаской посмотрела на рану.

«Я... не знаю. Я никогда не делала ничего подобного. Огонь может выжечь и его жизнь».

«Его жизнь и так кончена, если мы ничего не сделаем, — жёстко сказал Горм. — Пробуй. Это наш первый вызов. Решаем его сами».

Лира кивнула, её лицо стало сосредоточенным. Она попросила принести ей угли из кузницы Борка. Когда раскалённый горшок с углями поставили рядом со столом, она погрузила в них руки.

Она не кричала. Её лицо исказилось от боли, но она начала шептать. Слова были старыми, гортанными, не похожими на язык Церкви. Пламя углей затрепетало и изменило цвет с оранжевого на холодный, почти белый.

«Теперь, — выдохнула она, и её голос звучал эхом. — Держи его».

Борк и Горм вцепились в бьющегося в бреду Карста. Лира вынула руку из углей — её кожа была красной, но не обожжённой — и провела ею над раной, не касаясь.

Белый огонь упал на чёрные прожилки. Раздался негромкий шипящий звук, и воздух наполнился запахом гари и озоном. Плоть Карста дымилась, но это было горение без жара. Чёрные точки почернели ещё сильнее, рассыпались в пепел и исчезли. Рана, чистая и розовая, словно зажившая за неделю, осталась на своем месте.

Карст затих, его дыхание выровнялось, и он погрузился в нормальный, здоровый сон.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей. «Чёрт возьми, — первый нарушил молчание Горм. — У нас есть свой экзорцист».

Лира, бледная и обессиленная, уронила голову на грудь. «Это было... ужасно. Как будто я гладила по шерсти что-то мёртвое и бесконечно древнее».

Марк осматривал чистую рану. Его дар молчал. Скверна была уничтожена.

«Ты спасла ему жизнь», — сказал он Лире.

«Мы спасли ему жизнь, — поправила она, слабо улыбнувшись. — Ты поставил диагноз».

Этот случай стал переломным моментом. Весть о «лекаре и его огненной помощнице» быстро разнеслась по Просеке. К ним потянулись не только наёмные работники, но и местные жители с своими хворями — от обычной лихорадки до странных, подозрительных ран, полученных в Лесу Теней. Их маленькая застава невольно стала медицинским пунктом.

Однажды вечером, когда Марк засиделся за изучением трав, к нему в комнату постучали. В дверях стоял невысокий, худощавый незнакомец в дорожном плаще с капюшоном. Его лицо было бледным и уставшим, но глаза — острыми и очень старыми.

«Мне сказали, здесь можно найти... необычного врача», — произнёс незнакомец, и его голос был мягким, почти шепотом, но он резал слух, как скребок по камню.

Марк насторожился. Что-то в этом человеке было не так. Его дар молчал, но всё его естество кричало об опасности. «Я ничем не могу вам помочь», — сказал он, стараясь говорить твёрдо.

Незнакомец улыбнулся, и в его улыбке не было ничего человеческого. «О, я уверен, что можете. Видите ли, я коллекционер. Я коллекционирую... истории. А о вас ходят очень интересные истории. О враче, который слышит мёртвых. И о девушке, которая говорит с огнём». Он сделал шаг вперёд. Воздух в комнате стал тяжелее, в нём запахло пылью, старой кровью и сухими цветами.

Марк инстинктивно отступил к столу, где лежал его скальпель. «Кто вы?»

«Можно называть меня Алхимиком, — ответил незнакомец. — И я предлагаю сделку. Знание на знание. Вы расскажете мне о природе вашего дара... а я расскажу вам кое-что о вашем новом доме. И о том, что за сила спала под ним. Думаю, вам это будет полезно знать. Чтобы избежать... недоразумений в будущем».

Его взгляд скользнул по стенам, словно он видел сквозь камень тот самый проклятый фундамент.

Марк понял, что стоит на краю пропасти. Этот человек — не простой странник. Он был частью этого мира, его тёмной, древней стороны. И его предложение могло быть как ловушкой, так и ключом к пониманию всего, что с ними происходило.

Игра продолжалась. Но теперь ставки касались не только их жизней, но и самых сокровенных тайн их душ.

Глава 17. Сделка с Алхимиком

Тишина в комнате стала густой и вязкой, как сироп. Пульсирующий свет единственной свечи на столе отбрасывал на стены прыгающие тени, делая улыбку незнакомца ещё более неестественной и пугающей. Воздух пах теперь не только травами и спиртом, но и чем-то неуловимо древним — пылью гробниц, высушенными кореньями и озоном после магического разряда.

Марк почувствовал, как ледяная волна страха окатила его с головы до ног. Его дар, обычно такой отзывчивый на близость смерти, молчал, словно наткнувшись на глухую, непробиваемую стену. Это молчание было хуже любого шёпота. Оно означало, что перед ним нечто, полностью выходящее за рамки его понимания.

«Я не торгуюсь с теми, кто не называет своего имени», — сказал Марк, стараясь, чтобы голос не дрожал. Его пальцы легли на холодную рукоять скальпеля.

Незнакомец — Алхимик — мягко рассмеялся. Звук был похож на шелест страниц в заброшенной библиотеке.

«Имена имеют силу, юный диагност. Давать их — значит давать часть власти над собой. Но, чтобы проявить добрую волю... Меня зовут Аргист. Имя, которое уже забыто в этом мире, но ещё помнят камни.»

Он сделал ещё шаг вперёд, и свет свечи выхватил его руку, сжатую в кулак. Когда пальцы разжались, на его ладони лежал не то камень, не то слиток тусклого, тёмного металла. Он пульсировал тем же зловещим, холодным светом, что и чёрные кристаллы в Кладезе Костей, но свет был приглушённым, почти угасшим.

««Слеза Дракона», — тихо сказал Марк, узнавая материал. «Осколок, — поправил Аргист. — Самый слабый. Эхо великой мощи. Он гаснет без подпитки. Но он — ключ. К пониманию того, что под вашими ногами.»

«Что вы хотите?» — спросил Марк, не отрывая взгляда от кристалла.

«Знание, — повторил Алхимик. — Ваш дар... он уникален. Вы не просто слышите последний шёпот. Вы видите саму смерть. Касаетесь её сути. Меня интересует механизм. Как это работает? Что вы чувствуете в момент контакта? Это боль? Блаженство? Пустота? Ваши наблюдения бесценны для моих... исследований.»

«А что вы дадите взамен?»

«Информацию, которая спасёт вам жизнь. Вы потревожили не просто «эхо», как вы это назвали. Вы задели древнюю систему. Представьте... под этим миром лежит другой, более старый. Мир до богов, до людей. Мир Первых. Они ушли, но их творения, их ловушки и их тюрьмы остались. То, на что наткнулся ваш работник — не проклятие. Это сторожевое устройство. Сигнализация.»

Аргист снова сделал шаг вперёд, и теперь он был в паре метров от Марка.

«Вы активировали её. И сигнал услышали. Не только я. Серые Гончие ищут вас не только за те свитки. Они чувствуют, что вы подобрались к их большим тайнам. К тому, что Вальтар нашёл под своим поместьем. К главному Источнику этих «Слёз». И они не единственные.»

Сердце Марка упало. Их положение было в тысячу раз опаснее, чем они предполагали. Они не просто обладали компроматом — они сидели на пороховой бочке, к которой уже тянулись фитили со всех сторон.

«Почему вы говорите мне это?» — выдохнул Марк. «Потому что хаос — лучший плавильный тигель для новых открытий, — его глаза блеснули холодным любопытством. — Мне не нужен ни Вальтар на троне, ни Церковь, утопившая мир в огне. Мне нужны... данные. А вы — невероятно интересный источник. Так что? Сделка? Одно наблюдение. Одно искреннее ощущение от вашего дара. И я расскажу вам, как заглушить этот сигнал и сделать вашу нору снова невидимой для тех, кто ищет.»

Марк колебался. Доверять этому существу было безумием. Но он чувствовал, что Аргист не лжёт. Его опасность была иного порядка — не враждебность, а безразличная, всепоглощающая жажда знания, ради которой он был готов сжечь весь мир.

«Хорошо, — сказал Марк, отпуская скальпель. — Одно наблюдение.»

Он закрыл глаза, вызывая в памяти самое яркое переживание — момент, когда он коснулся умирающего наёмника в Кладезе Костей. «Это... не боль и не пустота. Это... трансформация. Как будто я становлюсь шлюзом. Жизнь — это энергия, плотная и горячая. Смерть — это её отсутствие, вакуум. Мой дар... он открывает шлюз, и энергия устремляется в вакуум. Но она не исчезает. Она... меняет состояние. Проходит через меня. И я чувствую этот момент перехода. Как ледяной водопад, смывающий всё на своём пути. Он не злой и не добрый. Он просто... есть. А потом — тишина. Абсолютная. И в этой тишине иногда остаётся эхо. Отпечаток последней мысли, последнего чувства.»

Он открыл глаза. Аргист слушал с таким вниманием, словно Марк читал священное писание. Его бледное лицо выражало жадное, почти болезненное любопытство.

«Прекрасно... — прошептал он. — Не канал, а преобразователь. Не некромантия в её вульгарном понимании, а алхимия души... Спасибо, доктор. Это бесценно.»

Теперь ваша очередь, — напомнил ему Марк. — Как заглушить сигнал?»

Алхимик пошарил в складках своего плаща и достал маленький мешочек из чёрного шёлка. Он положил его на стол рядом с потухшим кристаллом. «Соль с землёй с того места, где он родился и где умер. Кровь существа, которое является его прямой противоположностью. И пепел от слова, написанного на воде.»

Марк уставился на мешочек, ничего не понимая.

«Это... заклинание?»

«Это рецепт, — поправил Аргист. — Кровь — это ключ. Для вашего «сторожевого устройства» противоположность — не жизнь, а забытие. Нечто, не оставляющее следов. Найдите теневика. Или того, кого никогда не было. Возьмите его кровь. Смешайте с этим порошком и нанесите на камень. Это на время усыпит «сигнализацию». Ненадолго. Месяц. Может, два.»

Сказав это, Аргист развернулся и направился к двери. Его фигура стала терять чёткость, расплываясь в тенях.

«Ищите теневика, доктор. И помните — вы теперь не просто игрок на доске. Вы само поле битвы. Поступайте соответственно.»

Дверь закрылась за ним без единого звука. Марк несколько минут стоял неподвижно, прислушиваясь к тишине. Воздух снова стал обычным — пахнуть деревом, травами и дымом от очага.

Он посмотрел на маленький шёлковый мешочек на столе. Он снова был на перепутье. Рецепт Алхимика был безумным. «Того, кого никогда не было»? Кровь теневика?

Он вышел из комнаты и направился к главному залу, где Горм чистил оружие у камина.

«У нас был гость», — тихо сказал Марк.

Горм поднял взгляд и по лицу Марка всё сразу понял. Он медленно отложил клинок.

«Кто?»

«Не знаю. Назвался Аргистом. Алхимиком.» Марк кратко пересказал суть разговора и показал мешочек.

Горм выслушал, не перебивая. Его лицо стало каменным. «Аргист... — он произнёс это имя с редким для него почтением, смешанным со страхом. — Старая легенда. Ходящий меж миров. Коллекционер диковин. Если он появился — значит, ставки поднялись до небес.» Он сжал кулаки. ««Того, кого никогда не было»... Это значит лишь одно.»

«Что?» — спросил Марк.

«Призрака, Марк. — Горм посмотрел на него прямо. — Нам нужна кровь призрака.»

Глава 18. Охота на призрака

Тишина в главном зале после слов Горма была оглушительной. Даже Борк, обычно равнодушный ко всему, кроме еды и драк, перестал точить свой топор и уставился на наёмника маленькими, сморщенными глазками.

«Призрак? — наконец выдавила Лира, побледнев ещё сильнее. — Ты предлагаешь охотиться на духа? Это безумие! Их нельзя коснуться, нельзя убить!»

«Аргист сказал — кровь, — мрачно парировал Горм. — Не сказал — живая кровь. Значит, нужно то, что осталось от её сущности. Фантомная кровь. Эктоплазма. Называй как хочешь.»

«И где мы будем это искать? — вступил Марк. — Мы врачи, солдаты, охранники... а не охотники за привидениями.»

Горм усмехнулся, и в его усмешке было что-то дикое и решительное. «А по-моему, мы как раз именно то, что нужно. У нас есть человек, который видит последние моменты жизни. Девушка, которая чувствует потустороннее в огне. И громила, который может разнести стену, если призрак решит в неё спрятаться.» Он встал и начал расхаживать по залу. «В этом краю полно мест, где водятся призраки. Лес Теней, Трясины... Но нам нужно что-то ближе. Что-то с историей. Сильное.»

Лира вдруг вздрогнула и подняла голову. «Старая мельница, — прошептала она. — На реке Стонной. Её все избегают. Говорят... там живёт Плакальщица.»

Горм остановился и кивнул, словно этого и ждал. «Да. Идеально. История простая: мельника обвинили в том, что он молол кости сгнивших в тюрьме узников в муку для бедняков. Церковь устроила показательный суд. Его казнили, а его жену с ребёнком заживо замуровали в подвале мельницы. Говорят, её плач до сих пор слышен в полнолуние. И иногда... она является. Бледная женщина в разорванном платье, с ребёнком на руках. И с её рук стекает не вода, а кровь.»

Марка пробрала дрожь. Это была история из самых тёмных сказок, ставшая реальностью в этом жестоком мире.

«Как мы возьмём у неё кровь? — спросил он, с трудом представляя себе это. — Подставим пробирку?»

«Нет, — Лира покачала головой, её глаза блестели в свете камина. — Призраки... они оставляют следы. На месте, где они часто появляются, на предметах, которые они «носят»... конденсируется их сущность. Это похоже на иней или на маслянистую росу. Если нам удастся найти её «якорь» — место или вещь, к которой она привязана, — мы сможем собрать этот осадок.»

«Значит, план таков, — резюмировал Горм. — Идём на мельницу. Ищем эту Плакальщицу или её следы. Лира пытается с ней поговорить или отвлечь. Доктор... слушает. Если она проявится, пытаешься понять, что её держит. Я и Борк обеспечиваем прикрытие и собираем этот «экстракт». Всё ясно?»

Это был самый безумный план из всех, что они строили. Но другого выбора не было. Молчаливое согласие было ответом.

Дорога до мельницы заняла несколько часов. Луна, почти полная, заливала светом уродливый, пустынный пейзаж. Река Скорбный путь оправдывала своё название — её тёмные воды неслись с глухим, утробным рокотом. Сама мельница представляла собой зловещие руины. Колесо давно сгнило и обрушилось, стены почернели от влаги и времени, а из разбитых окон словно смотрела сама тьма.

Воздух вокруг был холоднее, чем должен был быть. Тишина — неестественно густой.

«Чувствуете? — шёпотом спросила Лира. — Она здесь. Тоскует.»

Они внутри. Пол под ногами проваливался, с каждым шагом раздавался скрип. В воздухе висела запах пыли, плесени и чего-то еще. Сладковатый и тошнотворный.

Марк почувствовал, как его дар зашевелился на задворках сознания. Не крики, не шёпоты — просто тихий, непрекращающийся гул страдания, исходящий от самых стен.

«Вниз, — указал Горм на зияющий провал в полу, ведущий в подвал. — Именно там их замуровали.»

Спуск в подвал был похож на погружение в могилу. Воздух стал ледяным. Борк зажёг факел, но его пламя неестественно сжалось и побелело, почти не давая света, но отбрасывая длинные, искажённые тени.

Подвал был пуст, если не считать груд битого кирпича и старой, сгнившей соломы. И тогда они увидели её.

В дальнем углу, там, где тени были самыми густыми, стояла полупрозрачная фигура. Женщина в лохмотьях. Она качала на руках такой же полупрозрачный свёрток и тихо, безутешно плакала. Её слёзы, падая на пол, оставляли на камнях не влажные пятна, а тёмные, маслянистые подтёки.

«Якорь... — прошептала Лира. — Её слёзы. Это оно и есть.»

«Доктор, — тихо скомандовал Горм. — Теперь ты.»

Марк, превозмогая леденящий душу ужас, сделал шаг вперёд. Он закрыл глаза, отключил все чувства, кроме одного, и протянул руку в сторону видения. Он не пытался коснуться его. Он пытался услышать.

Тьма нахлынула мгновенно, но на этот раз она была наполнена не болью, а бесконечной, всепоглощающей печалью. Он увидел темноту подвала, крики ребёнка, удары молота по кирпичам, замуровывающие их заживо... И тишину. Долгую, бесконечную тишину, нарушаемую лишь собственным сердцебиением и последним вздохом ребёнка. И потом... пустоту. Ожидание. Ожидание, которое никогда не закончится. Она не знала, что умерла. Она всё ещё ждала, когда за стеной раздастся стук и её спасут.

Он открыл глаза. «Она не знает, что мертвы. Она ждёт. Её якорь — не место. Её якорь — эта стена.» Он указал на грубую кирпичную кладку в углу подвала.

«Борк! — рявкнул Горм. — Ломай!»

Полутроль с рёвом рванулся вперёд. Его кулачье обрушилось на старую кладку. Кирпичи посыпались внутрь, открывая узкую, тесную нишу. Оттуда хлынул запах тлена и столетий пыли. И там, в нише, лежали два маленьких, истлевших скелета, обнявших друг друга.

В тот же миг фигура Плакальщицы вздрогнула. Её плач прекратился. Она подняла голову и посмотрела прямо на них. В её глазах не было ни злобы, ни ненависти — лишь бесконечное недоумение и вопрос.

И затем она начала медленно растворяться, словно дым, уносимый ветром. На месте, где она стояла, на камнях пола, осталось лишь несколько маслянистых, тёмных капель.

«Быстрее! — крикнула Лира, доставая маленькую стеклянную пипетку и пузырёк из своего походного набора. — Пока её сущность не испарилась!»

Она аккуратно собрала несколько капель с пола. Вещество переливалось в свете факела странным, перламутровым светом.

Когда последняя капля была собрана, гул страдания в голове Марка прекратился. В подвале воцарилась обычная, пусть и зловещая, тишина руин. Призрак исчез. Он нашёл покой.

Они молча выбрались из-под земли. На душе у всех было тяжело, но странно спокойно. Они сделали что-то важное. Не просто добыли ингредиент — они отпустили страдающую душу.

На обратном пути Горм нарушил молчание:

«Теперь у нас есть кровь призрака. Осталось найти теневика. Или «того, кого никогда не было». — Он посмотрел на Марка. — Думаю, я знаю, где искать. Но это будет ещё опаснее.»

Марк лишь кивнул, глядя на перламутровый пузырёк в руках Лиры. Они перешли грань. Теперь они не просто выживали и играли в игры с сильными мира сего. Они имели дело с самой тканью этого мира — с жизнью, смертью и тем, что между ними.

И их следующая охота обещала быть ещё более тёмной.

Глава 19. Тот, кого никогда не было

Возвращение на Заставу было безрадостным. Пузырёк с эктоплазмой Плакальщицы, тускло поблёскивавший в свете факелов, казалось, тянул вниз не только своим весом, но и всей тяжестью совершённого ими акта — вторжением в покой мёртвых. Но выбора не было. Тикали часы, отсчитывая время до того момента, когда «сигнализация» под их ногами снова начнёт звать всех, кто жаждет заполучить силу «Слёз Дракона».

Они собрались у камина в главном зале. Горм разлил всем по кружке крепкого виски. Даже Борк, обычно равнодушный к алкоголю, мрачно прихлёбывал свой напиток.

«Итак, «тот, кого никогда не было», — начал Горм, ломая тягостное молчание. — Аргист любит загадки, но смысл ясен. Нам нужен тот, у кого нет прошлого. Кто не оставляет следов. Чьё существование отрицается самими миром.»

«Теневик? — предположила Лира. — Но они редкостные отшельники. Их почти невозможно найти.»

«Хуже, — мрачно усмехнулся Горм. — Теневик хотя бы существует. Нет. Я думаю о другом. О «Белом Призраке» Леса Теней.»

Марк и Лира переглянулись. Они слышали это название в разговорах местных — как страшную сказку для непослушных детей.

«Это же миф, — неуверенно сказала Лира. — Призрак солдата, который заблудился в Лесу и теперь водит за собой путников...»

«Не миф, — перебил её Горм. — Во время последнего мятежа, лет двадцать назад, один из офицеров барона Вальдемара, капитан Элиан, предал своего командира. Перешёл на сторону мятежников, а затем, когда те были разбиты, исчез. Его не нашли ни среди живых, ни среди мёртвых. Вальдемар, чтобы скрыть позор, объявил, что такого офицера никогда не существовало. Все документы были уничтожены, имя — вычеркнуто из списков. Но по Лесу ходят слухи... что тот, кого стёрли из истории, до сих пор бродит среди деревьев. Не живой и не мёртвый. Не призрак, а... пустота. Тень от несуществующего человека.»

«И как мы найдем то, чего нет?» — спросил Марк, с трудом представляя себе такую охоту.

«Мы не найдем. Он найдёт нас, — сказал Горм. — Говорят, он является тем, кто тоже потерял себя. Кто на грани забвения.» Он многозначительно посмотрел на Марка. «Твоя сила, доктор... она связана с концом. С уходом. Он может почувствовать это. Мы должны идти в самое сердце Леса и ждать.»

План был безумен и отчаян. Но он был единственным.

На следующую ночь, когда луна скрылась за тучами, они углубились в Лес Теней. Воздух здесь был густым и неподвижным. Деревья, скрюченные и неестественно тихие, стояли как немые стражи. Даже Борк, обычно бесстрашный, шёл, настороженно ворочая своей большой головой.

Они вышли на поляну, которую Горм обозначил на своей грубой карте. Здесь, согласно слухам, видели «Белого Призрака» чаще всего.

«Теперь ждём, — приказал Горм, гася факел. — И не двигаемся.»

Тишина стала абсолютной. Не слышно было ни зверей, ни ветра. Только их собственное дыхание и стук сердца в ушах. Минуты тянулись в часы. Нервы напряглись до предела.

И тогда Марк почувствовал это первым. Не звук. Не запах. Не холод. А... отсутствие. Полное и всепоглощающее. Как будто кусок мира внезапно вырезали ножницами. Он почувствовал, как его дар, всегда ощущавший присутствие смерти, внезапно смолк, наткнувшись на абсолютную пустоту.

Он повернул голову. На краю поляны, между двумя мёртвыми деревьями, стояла фигура. Высокая, одетая в лохмотья когда-то белого мундира. У неё не было лица. Там, где оно должно было быть, была лишь бледная, гладкая маска, на которой не отражался никакой свет. Это не было ни враждебно, ни дружелюбно. Это было... ничто.

«Он здесь», — едва слышно прошептал Марк.

Все замерли. Фигура не двигалась. Она просто стояла и «смотрела» на них своим отсутствующим взглядом.

«Лира, — тихо скомандовал Горм. — Попробуй... поговорить. Ты чувствуешь потустороннее.»

Лира, дрожа, сделала шаг вперёд. Она подняла руку, и на её ладони вспыхнул крошечный, холодный огонёк — тот самый, что выжигал скверну. «Мы не враги, — её голос дрожал, но был слышен в мёртвой тишине. — Мы ищем... диалога.»

Фигура не отреагировала. Она просто продолжала стоять.

«Он не видит нас, — осознал Марк. — Он видит... пустоту. Свою собственную. Он — ничто, и поэтому не может воспринимать что-либо.»

И тогда Марка осенило. Аргист сказал: «кровь того, кого никогда не было». Но как взять кровь у пустоты? Ответ был в самом определении. Кровь — это жизнь, сущность. А у этого существа её не было. Значит, нужно было не взять, а... дать.

«Горм, — тихо сказал он. — Мешочек. Давай сюда.»

Он взял у наёмника шёлковый мешочек. Соль и земля. Символы начала и конца. Основа для алхимического преобразования.

«Что ты задумал, доктор?» — настороженно спросил Горм.

«Он не оставит нам своей крови, потому что её нет, — сказал Марк, подходя к фигуре. Его сердце бешено колотилось, но ум был холоден и ясен. — Значит, мы должны создать её сами. Из его сущности и... моей.»

Он остановился в паре шагов от Белого Призрака. Чувство пустоты было почти невыносимым. Казалось, ещё немного, и он сам перестанет существовать.

«Марк, нет!» — крикнула Лира, но было поздно.

Марк развязал мешочек и высыпал часть порошка на ладонь. Затем он достал свой скальпель и быстрым, точным движением сделал неглубокий надрез на своей руке. Кровь, тёплая и живая, выступила наружу и смешалась с тёмным порошком.

И затем он протянул руку к фигуре. Не чтобы коснуться, а как дар. Как признание. «Ты был, — сказал он твёрдо, глядя в пустоту вместо лица. — Капитан Элиан. Ты существовал. Ты предал, ты был предан, ты исчез. Но ты был. Я признаю тебя. И в обмен на это признание... я прошу часть твоей пустоты.»

Фигура дрогнула. Гладкая маска «лица» затрепетала. Пустота сопротивлялась, она не хотела принимать в себя ничего, даже признания. Но сила дара Марка, его связь с самой смертью, действовала как ключ.

Белый Призрак издал звук — не голос, а тихий, леденящий душу скрежет, словно лёд трескался под невыносимой тяжестью. Его рука, бледная и почти прозрачная, медленно поднялась и коснулась ладони Марка.

В тот же миг Марк почувствовал, как ледяной холод, в тысячу раз более сильный, чем всё, что он знал, пронзил его руку. Его кровь на ладони почернела и замёрзла, смешавшись с порошком. Образовалась маленькая, твёрдая гранула, похожая на кусочек чёрного льда. Она пульсировала тусклым светом, вбирая в себя всё окружающее сияние.

Призрак отшатнулся. Его фигура стала ещё более размытой, неосязаемой. И затем он исчез, растворившись в воздухе, словно его и не было.

Марк стоял, сжимая в ладони ледяную гранулу — «кровь» того, кого никогда не было. Его собственная рука онемела до локтя.

«Чёрт возьми... — прошептал Горм, подходя. — Ты это сделал.»

Лира смотрела на гранулу с суеверным страхом. «Это... ужасающая сила. Смесь жизни и абсолютного небытия.»

«Теперь у нас есть всё», — сказал Марк, его голос звучал устало, но победоносно. — Осталось только смешать ингредиенты и нанести на камень.»

Охота была окончена. Они добыли непостижимое. И Марк начал понимать, что его дар — это не просто ключ к мёртвым. Это ключ к самым основам мироздания. И это делало его самым опасным существом во всём этом мире.

Они молча двинулись в обратный путь, неся с собой частицу самой пустоты. Следующим шагом было заглушить древний сигнал под их ногами. И тогда настоящая игра начнётся.

Глава 20. Диагноз для мира

Возвращение на Заставу было похоже на выход из ледяной воды. Давление пустоты, исходившее от гранулы в руке Марка, постепенно ослабевало, сменяясь привычным, почти уютным мраком их убежища. Но внутри у каждого царила тихая буря. Они не просто добыли ингредиент — они переступили очередную грань, прикоснулись к чему-то, что лежало за пределами жизни и смерти, в самой сердцевине небытия.

Горм, не теряя времени, запер все двери и окна, а Борк занял позицию у главного входа, впервые за долгое время выглядев по-настоящему бдительным, а не просто сонным. Лира разожгла в камине огонь, но пламя вело себя странно — оно горело низко и густо, почти не отбрасывая теней, словно боясь осветить то, что они принесли с собой.

«Ладно, алхимик, — мрачно бросил Горм, обращаясь к Марку. — Твой выход. Смешивай.»

Марк развернул на столе шёлковый мешочек от Аргиста. Он высыпал сероватую пыль — смесь соли и земли — в небольшой глиняный сосуд. Затем дрожащей от остаточного онемения рукой добавил перламутровую субстанцию Плакальщицы. Смесь зашипела и на мгновение вспыхнула холодным синим светом.

Последней он взял чёрную, ледяную гранулу. Она обжигала пальцы холодом, который проникал прямиком в кость. Собрав волю в кулак, он опустил её в сосуд.

Раздался звук, похожий на треск ломающегося стекла. Содержимое сосуда заклубилось чёрным туманом, который затем схлопнулся в идеально круглую, зеркально-чёрную каплю. Она не отражала свет — она поглощала его, являясь собой воплощённую пустоту.

«Вот и всё, — выдохнул Марк, чувствуя, как с него сходит семь потов. — Осталось нанести на камень.»

Спуск в подвал на этот раз напоминал шествие к месту казни. Воздух у древней кладки был по-прежнему ледяным и густым. Камень с углублением, тот самый «якорь» сторожевого устройства, пульсировал едва заметным, зловещим светом.

Марк обмакнул кисточку, которую дала Лира, в чёрную каплю. Вещество было тяжёлым и вязким. Сделав глубокий вдох, он коснусь кисточкой камня.

Эффект был мгновенным. Чёрная капля не растеклась — она впиталась в камень, как вода в сухую губку. Световая пульсация прекратилась. Ледяной холод, исходивший от кладки, сменился нейтральной прохладой подземелья. Гул в голове Марка, который он почти перестал замечать, исчез, оставив после себя непривычную, оглушительную тишину.

Оно сработало. Сигнал был заглушен.

Они молча поднялись наверх. Наступившая тишина была не просто отсутствием шума — это была тишина облегчения, передышки. Они выиграли себе время. Месяц. Может, два.

Горм первым нарушил молчание, налив всем по кружке виски. Он поднял свою.

«За нас. За гильдию. За то, что мы ещё живы и ещё в игре.»

Они выпили. Алкоголь обжёг горло, согревая изнутри.

«И что теперь? — тихо спросила Лира. — Мы спрятались. Но это не значит, что они перестали нас искать.»

«Теперь мы работаем, — сказал Горм, и в его голосе снова зазвучали стальные нотки стратега. — Мы используем эту передышку. У нас есть база. У нас есть репутация лекарей и мастеров тёмных делишек. У нас есть информация, способная разрушить дом Серых Гончих. Мы начинаем строить свою сеть. Не для войны. Для влияния.»

Он посмотрел на каждого из них.

«Лира, ты будешь нашим ухом в городе. Через Каэла и его страхи, через нищих и торговцев. Узнавай всё: что делает Вальтар, куда движутся войска Церкви, какие слухи ходят в тавернах.

Борк — наша стена. Ты будешь охранять Заставу, принимать караваны, которые решатся к нам зайти, и делать вид, что мы просто суровые, но честные торговцы.

Я буду искать контакты. На юге, в Стальхольме, среди таких же отбросов, как мы. Нам нужны союзники. Не друзья — инструменты. А ты, доктор...» Горм повернулся к Марку. «Ты — наше главное оружие. Ты будешь учиться. Учиться контролировать свой дар. Не бояться его. Искать новые способы его применения. Ты больше не просто Слушатель. Ты — Диагност. И наш мир смертельно болен. Пора ставить диагноз и искать лечение.»

Марк слушал и кивал. Страх уступал место странному, холодному спокойствию. Он посмотрел на свои руки. Одну, которая держала скальпель. Другую, которая несла в себе ледяную пустоту небытия. Он спас жизнь солдату барона. Он отпустил на покой душу страдающей матери. Он призвал и заключил сделку с пустотой. Он был уже не тем испуганным человеком из морга.

Он был тем, кого боялись Церковь и аристократы. Тем, кто мог слышать правду в последнем вздохе и видеть секреты в костях забытых.

«Хорошо, — сказал Марк. Его голос прозвучал твёрдо. — Я поставлю диагноз.»

В ту ночь он долго не мог уснуть. Он вышел во двор Заставы и сел на груду камней, глядя на тёмный силуэт Леса Теней и на далёкие, едва видные огни Погасшего Очага. Город-организм. Мир-пациент.

Он достал из внутреннего кармана последнюю нить со своим прошлым — серебряный портсигар. Он блестел в лунном свете, холодный и бесполезный в этом мире грубой силы и древней магии. Он был символом жизни, которой больше не существовало. Жизни, где всё подчинялось логике, фактам и науке.

Здесь царили другие законы. Закон силы, страха и выгоды. Но также — закон долга, странной дружбы и возможности изменить всё.

Марк сжал портсигар в ладони. Он чувствовал его гладкую, холодную поверхность. А затем он почувствовал что-то ещё. Лёгкий, едва уловимый шёпоток. Не извне, а изнутри металла. Слабый отголосок того, кому он когда-то принадлежал. Криминальный авторитет. Удивление. Боль. И последняя мысль: «За что?..»

Портсигар тоже хранил свою историю. И он, Марк, мог её услышать.

Он медленно поднялся и подошёл к кузнице Борка. Горн уже остыл, но жар ещё чувствовался. Марк посмотрел на портсигар в своей руке — последний якорь, тянувший его на дно прошлого. А затем он решительно швырнул его в тёмную печь.

Он не услышал звона металла о камень. Он почувствовал тихий, облегчённый вздох. И освобождение.

Он развернулся и пошёл обратно к Заставе. К своему новому дому. К своей новой семье. К своей войне.

Первый том его истории подошёл к концу. История патологоанатома, ставшего диагностом для мёртвых, закончилась. Начиналась история Марка, основателя гильдии «Медный Звон», человека, который научился слышать шёпот мира и собирался заставить этот мир услышать себя.

Он сделал глубокий вдох. Воздух пах хвоей, дымом и свободой. И он был готов к тому, что будет дальше.

Конец первого тома.

(Вот и закончилась первая книга о приключениях Марка в новом мире. Кому понравилось пишите комментарии, если не понравилось так же пишите. Новую книгу уже пишу в течении недели постараюсь выложить. Спасибо что читаете)