Том 1: Богиня без нити

ПРОЛОГ: Человек, который однажды любил богиню

— Я пытаюсь понять, сколько жизней мне понадобилось, чтобы научиться любить тебя правильно.

Дориан произнёс это так буднично, словно их разговор прервался всего минуту назад.

Ловия подняла глаза. Его рука лежала поверх одеяла — сухая, почти невесомая, незнакомая.

Когда-то этими пальцами он перелистывал книги быстрее, чем она успевала дочитать страницу, и чертил на полях непонятные никому карты. Однажды он, смеясь, поймал её за запястье и сказал, что даже богиня не должна трогать неизвестные механизмы без разрешения.

Теперь пальцы едва заметно дрожали, и Ловия накрыла их ладонью.

— Сколько?

— Что?

— Жизней.

Дориан повернул голову на подушке. В уголках его глаз проступили морщины — те самые, которые всегда появлялись раньше улыбки.

— Я надеялся, ты не станешь требовать точного числа.

— Ты сам начал считать.

— Это была метафора.

— У метафор тоже есть границы.

— Я скучал по тому, как ты портишь хорошие фразы.

Он тихо рассмеялся и тут же закашлялся.

Ловия привстала, но Дориан сжал её пальцы, не давая подняться.

— Не надо, — выговорил он. — Если они снова принесут этот отвар, я умру гораздо раньше.

— Вчера ты сказал, что он терпимый.

— Вчера здесь стояла целительница.

— Значит, ты солгал.

— Кому?

— Человеку, который варил отвар.

Ловия посмотрела на чашку у кровати. На дне темнела полоса отвара. Фарфор давно остыл.

За окном шёл первый снег.

На каменной ограде уже белела тонкая полоса, а под яблонями земля оставалась тёмной. Ветер бросал хлопья к стеклу и тут же уносил прочь, будто не мог решить, где им остаться.

Дориан попросил открыть шторы ещё утром. С тех пор почти не отводил взгляда от окна.

— Ты ждёшь чего-то? — спросила Ловия.

— Снег.

— Он уже пришёл.

— Я заметил.

— Тогда почему продолжаешь смотреть?

— Потому что он ещё идёт.

Она перевела взгляд на окно.

Ловия видела снег столько раз, что давно перестала различать зимы: над первой человеческой крепостью; над морем, где хлопья исчезали при первом прикосновении к воде; на полях после войны, скрывая непогребённых; на ступенях храмов, возведённых в её честь и разрушенных теми же руками.

Для неё этот снег был таким же.

— Сегодня он крупнее.

Ловия посмотрела внимательнее.

— Чем когда?

— Чем в прошлом году.

— Нет. В прошлом году некоторые хлопья были больше.

— Ты измеряла?

— Я помню.

Он улыбнулся, и Ловия сразу узнала прежнего Дориана — того, кто увлекался объяснениями, перескакивал с примера на пример и в конце забывал, с чего начал. Раньше она всегда требовала объяснений. Теперь долгие объяснения утомляли его.

Она научилась оставлять некоторые вопросы внутри себя — и это оказалось труднее, чем задавать их.

В камине просело полено. Искры рассыпались по комнате и сразу погасли. Ловия поправила край одеяла у его плеча.

— Тебе холодно?

— Нет.

— У тебя холодные руки.

— В моём возрасте это уже не доказательство.

На этот раз Ловия не улыбнулась.

Дориан задержал на ней взгляд.

— Ты сердишься?

— Нет.

— Тогда почему у тебя такое лицо?

— Какое?

— Будто мир допустил ошибку, а ты решаешь, кому подать жалобу, — сказал Дориан.

— Мир действительно допустил ошибку.

— Вот как?

— Ты стареешь слишком быстро.

Ловия хотела произнести эти слова спокойно. Но с ними в комнате стало иначе — будто распахнулась дверь в зимний сад.

Дориан отвёл глаза первым.

— Мне понадобилось семьдесят восемь лет, — сказал он. — По человеческим меркам я даже немного задержался.

— Для меня прошло меньше.

— Я знаю.

— Нет, — сказала Ловия слишком резко.

Его пальцы под её ладонью замерли.

Ловия смотрела на знакомое лицо и с трудом находила в нём человека, которого встретила когда-то среди книжных развалов. Тот Дориан говорил быстро и почти всегда спешил. Волосы у него были тёмными, спина — прямой. Он спорил с богиней любви о природе привязанности, не зная, кто перед ним, и возмущался, когда она отвечала вопросом на вопрос.

Ловия помнила каждое его слово, но не понимала, когда именно он стал стариком.

Вчера — нет.

Год назад — тоже нет.

Но однажды утром она увидела, как Дориан опирается на край стола, чтобы подняться. Потом заметила первый седой волос. Вскоре седина коснулась висков. А затем он перестал брать её в дальние поездки, потому что дорога причиняла ему боль.

Каждое изменение было маленьким.

Все вместе они оказались жизнью.

— Я знаю, — повторил Дориан. — Для тебя всё было быстрее.

— Не быстрее.

Ловия посмотрела на снег.

— Почти одновременно.

Он молчал.

Под его кожей бился пульс — редкий, хрупкий. Человеческое тело всегда казалось ей странным сосудом для души: оно ломалось от холода, жара, голода и времени. Иногда — от одного слова. И всё же люди доверяли телу всё, что имели.

— Я помню тебя молодым. Для меня ты всё ещё такой.

— А я помню тебя точно такой же.

— Это другое.

— Конечно.

В его голосе не было насмешки. Поэтому стало только хуже.

Ловия убрала руку.

Дориан не попытался её удержать. Он только повернулся к окну и молча следил за снегом.

— На нижней ветке, — сказал он. — Видишь?

— Что?

— Яблоко.

Ловия подошла к окну.

В саду действительно осталось одно яблоко. Маленькое, сморщенное, почти чёрное. Оно держалось на тонкой ветке, окружённое снегом, как забытая кем-то печать.

— Садовник пропустил, — сказала она.

— Или пожалел.

— Оно сгнило.

— Это не мешает его жалеть.

Ловия коснулась стекла: холод перешёл в пальцы, но не остался в них.

— Весной на этой ветке появятся цветы.

— Скорее всего.

— Потом новые плоды.

— Вероятно, — сказал он.

— Тогда что в нём особенного?

— Оно последнее.

Она обернулась.

— Последнее не становится ценнее только потому, что после него будет другое.

Дориан чуть приподнял брови.

— Ты сейчас споришь со мной или с собой?

Ловия вернулась к кровати и села рядом.

— Я хочу понять, почему ты заговорил о жизнях.

— Потому что о яблоках ты пока не готова говорить.

— Дориан.

— Хорошо.

Он закрыл глаза. Его дыхание было почти неслышным. Раньше паузы в его речи означали, что он ищет точное слово. Теперь Ловия не всегда была уверена, что дождётся следующего слова.

Эту новую тишину она ненавидела.

— Когда мы встретились, — начал он, — я думал, что любовь можно понять.

— Ты до сих пор так думаешь.

— Нет. Теперь я только по привычке делаю умное лицо.

— У тебя не получается.

— Жестоко.

— Правдиво.

— Вот за это я тебя и…

Он замолчал. Ловия ждала.

Он посмотрел на неё, и Ловия поняла: он не договорит.

— И что?

— Ничего.

— Ты не договорил.

— Иногда недоговорённое живёт дольше сказанного.

— Это нелогично, — сказала Ловия.

— Поэтому и живёт.

Ловия нахмурилась. Он улыбнулся — устало, почти виновато.

— Я думал: если достаточно долго наблюдать за людьми, сравнивать поступки и искать причины, можно вывести правило. Узнать, почему один человек остаётся, а другой уходит. Почему кто-то прощает то, чего прощать нельзя. Почему разумные люди совершают глупости, а трусы становятся храбрыми.

— Ты нашёл правило?

— Много. Все оказались неверными.

— Значит, наблюдений было недостаточно.

— Так я и говорил себе первые сорок лет.

— А потом?

— Потом понял, что ты делала то же самое.

Ловия не ответила.

У камина висела старая карта, нарисованная Дорианом в первую зиму их путешествия, — с исправлениями, вопросительными знаками и пятном вина, которое он годами выдавал за неизвестный остров.

Ловия помнила день, когда на карте ещё не было этого пятна.

— Я наблюдала за нитями, — сказала она.

— Ты наблюдала за людьми.

— Нити показывали связь.

— Но не объясняли её.

— Поэтому я пришла вниз.

— Поэтому ты встретила меня.

— Это не одно и то же.

— Для тебя — возможно.

Он медленно поднял руку и с трудом коснулся пряди её волос. Ловия сама наклонилась ближе.

— Ты всегда была уверена, что находишься снаружи. Смотришь, изучаешь, делаешь выводы.

— Я и сейчас смотрю.

— Я знаю.

Его пальцы скользнули по её волосам и бессильно опустились на одеяло.

— Но однажды ты осталась.

Ловия перестала дышать — всего на один удар сердца.

— Ты попросил.

— Я много о чём просил. Ты не всегда соглашалась.

— В большинстве случаев твои просьбы были неразумными.

— Эта тоже.

— Нет.

Ответ прозвучал прежде, чем Ловия успела его осмыслить.

Дориан смотрел спокойно, будто давно знал ответ.

— Нет, — повторила Ловия. — Эта просьба была другой.

— Чем?

Она открыла рот и не нашла ответа.

В Небесах всё имело имя: желание, влечение, клятва, верность, страсть, привязанность.

У каждой связи был свой оттенок, у каждого оттенка — своя нить. Ловия видела, где нить начинается, как натягивается между душами, истончается от молчания и крепнет после боли.

Между ней и Дорианом нити не было.

Никогда. Даже сейчас.

Она посмотрела туда, где над его сердцем должна была быть нить.

Пусто.

Так было в день их встречи. Так оставалось все годы рядом с ним.

Сначала это вызывало любопытство.

Потом раздражение. Потом страх без имени.

— Ты опять ищешь, — сказал Дориан.

Ловия подняла взгляд.

— Что?

— Нить.

Она не спросила, откуда он знает. Дориан всегда замечал то, чего человек замечать не должен был.

— Её нет, — сказала Ловия.

— Я знаю.

— Тебя это никогда не беспокоило?

— В молодости беспокоило всё, чего я не понимал.

— А теперь?

— Теперь меня устраивает, что хоть что-то не требует объяснений.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

— Тогда придумай.

— Хорошие ответы уже закончились.

— Ты сказал, что пытаешься понять, сколько жизней тебе понадобилось. Значит, ответ тебе всё-таки нужен.

Дориан посмотрел на потолок.

— Мне — нет.

— Тогда кому?

Он повернулся к ней.

— Тебе.

Снаружи ветер качнул яблоню. Последний плод дрогнул, но не упал.

Ловия выпрямилась.

— Я не просила.

— Ты никогда не просишь о том, что для тебя важнее всего.

— Это неправда.

— Назови хотя бы один раз.

Она могла бы. Наверное.

Но все её просьбы касались знаний, времени, книг и путешествий рядом с ним. Ни одной — остаться.

Дориан ждал. Он и раньше умел не торопить её, а теперь времени у него почти не осталось — и всё равно не торопил.

— Ты думаешь, что я уйду, — сказал он.

— Люди не уходят. Их души продолжают путь.

— Вот видишь.

— Что?

— Ты снова отвечаешь как богиня.

Ловия резко встала, отодвинув стул по полу.

— А кем мне отвечать?

Дориан не испугался её тона. Когда-то он хотя бы сделал бы вид — только чтобы рассмешить её.

— Не знаю, — сказал он. — Я ждал, что однажды ты сама решишь.

Она отвернулась к камину.

Пламя истончалось по краям. Полено раскололось надвое, обнажив красную сердцевину. Ловия могла не допустить, чтобы пламя погасло. Могла остановить холод в комнате. Могла удержать тело Дориана ещё на день, неделю — возможно, дольше, если бы нарушила достаточно законов.

Она уже предлагала.

Он отказался.

Не из гордости. Не из страха перед богами. Он сказал, что не хочет превращать последнюю часть жизни в долг, который она будет выплачивать вечность.

Тогда Ловия не поняла.

И сейчас не понимала.

— Я могла бы сохранить тебя, — сказала она.

— Нет.

— Могла бы.

— Моё тело — возможно.

— Этого достаточно, – уверенно сказала Ловия.

— Для кого?

Она резко обернулась.

Дориан выглядел уставшим. Не мудрым, не просветлённым — просто старым человеком, который хотел дожить до первого снега и теперь смотрел на него из тёплой комнаты.

— Для меня, — сказала Ловия.

Впервые за вечер он не нашёл ответа сразу.

Что-то изменилось в его лице. Не удивление — тихая боль, которой он будто обрадовался.

— Вот, — прошептал он.

— Что?

— Наконец-то.

Ловия сделала шаг к кровати.

— Я не понимаю.

— Знаю.

— Объясни.

— Нет.

Она остановилась.

Дориан улыбнулся почти по-мальчишески — как всегда, когда находил в старом трактате ошибку, не замеченную десятками учёных.

— Ты всю жизнь требовала от меня объяснений. Позволь хотя бы одну вещь оставить тебе без них.

— Это жестоко.

— Правдиво.

Он вернул ей её собственные слова, и Ловия всё-таки улыбнулась.

Улыбка мелькнула так быстро, что любой другой мог бы её не заметить. Он заметил.

Он прикрыл глаза.

— Устал? — спросила она.

— Немного.

— Тогда спи.

— Если усну, ты останешься?

Ловия села рядом.

— Да.

— До утра?

Она посмотрела на него.

— Столько, сколько потребуется.

— Опасная формулировка для бессмертной.

— Ты снова придираешься к словам.

— Это последнее удовольствие, которое у меня осталось.

— У тебя остался снег.

— И ты.

Он сказал без паузы.

Ловия снова посмотрела туда, где должна была быть нить.

Пустота не исчезла. Но впервые она показалась местом, где решение приходилось принимать самому.

Дориан закрыл глаза. Дыхание постепенно выровнялось. Ловия сидела неподвижно и слушала.

Один вдох. Пауза. Другой.

Люди измеряли жизнь годами. Теперь ей казалось, что считать правильнее именно так.

Вдохами. Шагами до двери. Утрами, когда рядом просыпается тот же человек. Словами, которые успел сказать, — и теми, которые оставил другому.

За окном снег покрыл дорожку. Следы садовника исчезли. Каменная ограда побелела. На нижней ветке яблони всё ещё держался тёмный плод.

— Ловия, — позвал Дориан, не открывая глаз.

— Я здесь.

— Я знаю.

Он помолчал.

— Когда мы встретились, ты спросила меня, что такое любовь.

— Ты не ответил.

— Я был занят.

— Ты торговался из-за книги, — спокойно сказала Ловия.

— Очень редкой книги.

— В ней отсутствовали последние семь страниц.

— Поэтому она и была редкой.

Ловия покачала головой. Дориан улыбнулся, не открывая глаз.

— Кажется, теперь у меня есть ответ.

Она наклонилась ближе.

— Какой?

Его дыхание стало тише.

— Не смотри на меня так. Я ещё не умер.

— Ты сам делаешь слишком длинные паузы.

— Для убедительности.

— Дориан.

Он открыл глаза.

В них почти не осталось прежнего цвета, но сам взгляд не изменился. Внимательным, любопытным, невыносимо живым.

— Любовь — это когда одной жизни недостаточно, а другой тебе всё равно не дадут.

Ловия ждала продолжения.

— И всё?

— Я предупреждал, что ответ будет не очень хорошим.

— Он неточный.

— Тогда исправь его, — сказал он.

— Я не знаю, как.

— Узнаешь.

— Когда?

Он перевёл взгляд на падающий снег.

— Надеюсь, не слишком поздно.

Последнее яблоко сорвалось с ветки.

Оно упало в снег беззвучно. Белая поверхность разошлась и сразу сомкнулась, оставив лишь небольшую тёмную вмятину.

Ловия повернулась к Дориану, чтобы сказать: садовник всё-таки не пожалел плод — просто не успел его снять.

Но слова остались внутри.

Взгляд Дориана был обращён к ней.

Ещё мгновение — и он стал неподвижным.

Ловия не сразу поняла, что изменилось.

Комната не изменилась: огонь горел, снег шёл, его рука лежала рядом с её ладонью и ещё оставалась тёплой.

Только следующий вдох не последовал.

Она ждала. Люди иногда делали длинные паузы — Дориан особенно.

Она сосчитала до десяти — медленно, как он когда-то учил её при проверке механизма с неисправной пружиной.

Потом ещё раз.

— Дориан.

Он не ответил.

Ловия приложила пальцы к его запястью, затем к шее и груди, хотя уже знала.

Путь души она увидела сразу.

Тонкий свет отделился от тела — не нить любви, не связь между двумя существами, а путь, открывавшийся каждому смертному лишь однажды. Он поднялся над Дорианом, дрогнул и потянулся туда, куда богине любви не было позволено следовать.

Ловия могла прикоснуться.

Могла задержать.

На мгновение даже снег за окном будто замер, ожидая её решения.

Она подняла руку.

И остановилась.

Он не хотел становиться её вечным долгом.

Ловия опустила ладонь.

Свет ушёл.

Не погас — именно ушёл.

Она осталась сидеть у кровати.

За окном снег продолжал падать — каждый раз немного иначе.

В комнату вошла целительница, за ней — ещё кто-то. Люди говорили и плакали, закрывали зеркала, тушили свечи и снова зажигали их.

Кто-то попытался протянуть Ловии руку. Она посмотрела на неё и отвернулась, человек ушёл.

Ловия просидела в тишине всю ночь, не ощущая времени вокруг.

К утру дом наполнился голосами, но Ловия не слышала ни одного.

Она смотрела туда, где над сердцем Дориана должна была быть нить.

Даже после его смерти там оставалась пустота.

Ничто в устройстве мира не подтверждало, что между ними существовало хоть что-то.

И всё же впервые за свою вечность Ловия хотела потребовать у Небес ответа.

Не о том, куда уходят души.

Не о том, почему смертным отпущено так мало.

Даже не о том, что такое любовь.

Она хотела знать, почему его жизнь закончилась раньше, чем она научилась жить рядом с ним.

За окном рассвело. Снег скрыл упавшее яблоко.

Ловия накрыла своей ладонью остывшую руку Дориана и сидела так, пока в комнате не стало светло.

Она прожила достаточно долго, чтобы увидеть рождение народов, падение городов и исчезновение имён, которые люди считали вечными.

Но только в то утро она поняла: вечность не даёт больше времени.

Иногда она лишь не позволяет уйти вслед за тем, кого Ловия не успела выбрать достаточно раз.

ГЛАВА 1: До рождения любви

До появления богов не существовало ни света, ни тьмы.

Не было ни жизни, ни смерти. Ни пространства, ни времени.

Существовало только Безмолвие.

Оно не окружало мир.

Мира ещё не было.

Безмолвие не ждало, не спало и не знало будущего. Ожидание требовало времени, а сон — пробуждения. Здесь не существовало ни того, ни другого. А будущее могло появиться лишь там, где уже было настоящее.

А потом появилось желание.

Не голос.

Некому было произнести слова.

Не мысль. Некому было её подумать.

Лишь едва различимое стремление не исчезнуть — настолько слабое, что его почти невозможно было отделить от Безмолвия.

Но этого оказалось достаточно.

Безмолвие впервые перестало быть совершенным.

В нём возникло нечто, не согласившееся исчезнуть.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Как появилась первая жизнь, некому было запомнить.

Первые живые существа не знали, что живут.

Они не различали себя и окружавший их мир. Не помнили прошлого, не представляли будущего и не могли назвать то, что заставляло их тянуться к теплу, избегать опасности и сохранять своё хрупкое существование ещё немного.

Они не знали, что значит жить.

Одна жизнь угасала.

Другая возникала на её месте.

Одни существа искали пищу. Другие прятались от опасности. Третьи оставляли после себя потомство, не понимая зачем.

У них не было слов. Но желание уже было.

Оно звучало в каждом движении, в каждом испуганном отступлении, в каждой попытке удержать тепло внутри живого тела.

Ещё немного.

Это не было ни просьбой, ни надеждой.

Они лишь стремились продолжаться, расти и оставлять после себя новую жизнь.

Миллионы безымянных жизней повторяли одно и то же. Не слыша друг друга. Каждое отдельное желание было слишком мало, чтобы изменить мир. Оно вспыхивало вместе с жизнью и гасло вместе с ней.

Но желания не исчезали бесследно.

Они оставляли после себя след.

Один след соединялся с другим. К ним добавлялись новые — бесчисленные, едва заметные. Их оставляли существа, не знавшие друг о друге, но желавшие одного и того же.

Желание накапливалось, хотя для него ещё не существовало места. Оно переходило от одной жизни к другой и постепенно становилось больше тех, кто его породил.

И однажды осознало себя.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Вместе с первым осознанием в душе Бога уже звучало имя.

Первым ощущением Аурелиона было биение.

Не его собственного сердца — тела у него ещё не было.

Он слышал тысячи ритмов одновременно.

Одни были торопливыми и слабыми. Другие звучали ровно и глубоко. Третьи обрывались почти сразу после начала. Где-то зарождалась жизнь. Где-то она боролась. А где-то замирала, уступая место следующей.

Каждый удар отзывался в нём.

Аурелион ещё не знал, что такое звук, однако слышал биение.

Не знал, что такое расстояние, однако чувствовал, как далеко друг от друга бьются эти сердца.

Не знал даже, кем является.

Но знал, чего хотят все эти существа.

Жить.

Это желание не принадлежало ему.

Он сам принадлежал ему.

Осознание пришло раньше облика. Аурелион ощутил себя огромным, ещё не знающим собственных границ. Он не создал света, но рядом с ним свет стал возможен. Не породил времени, но осознал промежуток между двумя ударами чужих сердец — и тот обрёл длительность.

Один миг сменился другим. Так возникли начало и продолжение.

Аурелион открыл глаза.

В тот миг свет начал складываться в тело. Волосы легли ему на плечи, сохраняя сияние, из которого возникли. Светлые одежды казались продолжением окружавшего его света. В его золотых глазах не было прошлого — лишь спокойное знание желания, из которого он родился. В его присутствии не чувствовалась власть. Лишь тихая уверенность в том, что жизнь обязательно продолжится.

Он не был рождён из плоти и не был создан чужими руками. Желание, прежде не умевшее видеть себя, обрело собственную форму.

Перед ним не было земли.

Над ним не было неба.

Вокруг сохранялось Безмолвие, а вдали один за другим вспыхивали первые огни.

Аурелион смотрел, как они загораются.

Он ещё не знал слова «звёзды».

Но чувствовал жизнь возле каждого далёкого огня.

Слабую. Упрямую.

Прекрасную в своём нежелании исчезать.

Аурелион поднял руку.

Миры не приблизились и не изменились по его воле. Но биение жизни в них стало яснее, словно она узнала в Аурелионе собственное отражение.

Впервые он попытался произнести то, что слышал с самого начала.

— Я…

Голос прошёл через Безмолвие.

Оно не ответило.

Аурелион замолчал и снова прислушался к живым существам. Ни одно из них не знало о нём и не звало его.

Они хотели жить.

— Я хочу жить, — сказал он.

Слова лишь назвали то, что уже изменило Вселенную навсегда.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Поначалу живым существам было достаточно одного — продолжаться.

Существа искали тепло, когда холод останавливал их сердца. Искали пищу, когда голод ослаблял тела. Прятались от тех, кто был сильнее.

Все эти желания служили одному: не исчезнуть.

Аурелион наблюдал.

Он не мог вложить желание в того, кто его не испытывал. Не мог заставить испуганного бороться, а умирающего — надеяться. Его сила начиналась лишь там, где уже возникало стремление жить.

Он мог слышать это желание, быть рядом и хранить его.

Но желание всегда принадлежало живым.

И потому первый бог оказался не властителем жизни.

Он был её свидетелем.

Миры менялись. Живые существа становились сложнее. Они учились запоминать опасность, находить безопасные места и защищать потомство.

Постепенно желание жить стало принимать разные формы.

Я хочу узнать, что скрывается дальше.

Я хочу найти место, где буду в безопасности.

Я хочу верить, что впереди меня ждёт лучшее.

Каждое новое стремление оставляло свой след.

Некоторые желания исчезали вместе с теми, кто их испытывал. Другие повторялись, переходя от одной жизни к следующей, и становились сильнее, пока однажды не обретали сознание.

Так Аурелион перестал быть единственным.

О появлении других он узнавал раньше, чем видел их. Безмолвие менялось.

В нём звучали новые желания: понять неизвестное, обрести место, куда можно вернуться, поверить, что впереди ещё возможно лучшее.

Боги появлялись не по его воле.

Он не создавал их и не определял их природу.

Они рождались из желаний живых существ и после пробуждения тоже не сразу понимали свою природу.

В первые мгновения каждый Первородный слышал лишь желание, из которого родился. Позже приходило понимание: оно было древнее и больше его самого.

Аурелион встречал их молча.

Он помнил собственное пробуждение: биение бесчисленных жизней и Безмолвие, в котором некому было объяснить, зачем он появился.

Поэтому он не пытался дать им ответы, которых не знал сам.

Каждый Первородный должен был узнать себя самостоятельно.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

С появлением Аурелиона Безмолвие изменилось навсегда.

Оно всё ещё оставалось бесконечным.

Но теперь в нём существовал тот, кто чувствовал приближение каждой перемены.

Жизнь продолжала меняться, а вместе с ней менялись желания.

Одного стремления существовать живым существам уже было мало.

Тот, чьи предки искали лишь пищу, однажды поднял голову к звёздам.

Научившись переживать зиму, живые существа стали задумываться, почему она возвращается.

Увидев далёкий горизонт, одно из существ задумалось:

Что находится дальше?

Желание понять неизведанное возникало в разных мирах, переходило от поколения к поколению и становилось сильнее, пока однажды не обрело сознание.

Когда Аурелион ощутил среди Небес новое сознание, он узнал породившее его желание.

В бесконечной тишине открыл глаза второй Первородный.

Селарион.

Серебристые волосы отражали холодный свет далёких звёзд, а янтарные глаза уже искали ответы. Он оглядел пространство так, словно с первого мгновения пытался понять его устройство. Простые светлые одежды были лишены украшений.

Он долго смотрел на звёзды, словно пытался вспомнить то, чего никогда не знал.

Потом перевёл взгляд на Аурелиона.

— Почему я существую?

Аурелион спокойно встретил его взгляд. Когда-то он сам искал ответ на тот же вопрос и до сих пор его не знал.

— Узнай.

Селарион молча кивнул и вновь обратился к далёким мирам.

Один вопрос уже породил десятки новых.

Он хотел понять всё.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Проходило время. Живые существа искали место, где можно было укрыться, вернуться туда снова и снова, и хотя бы ненадолго перестать бояться

Камень становился больше, чем защитой от ветра.

Огонь — больше, чем теплом.

Желание возвращаться становилось сильнее.

И однажды среди Небес пробудился ещё один Первородный.

Вальтерис.

Вальтерис появился в облике широкоплечего мужчины, и выглядел старше Аурелиона и Селариона. Тёмные волосы пересекали серебряные пряди. В спокойных янтарных глазах любая тревога казалась меньше. Поверх простых одежд лежали тяжёлые пластины брони — не оружие воина, а защита того, кто привык заслонять собой других. Рядом с ним впервые возникло ещё безымянное чувство:

здесь мне ничего не угрожает.

Он появился среди тихого золотого сияния и сразу почувствовал рядом два чужих присутствия.

Он не знал их имён.

Но понимал одно: они появились раньше.

Рядом с ними он ощутил собственную молодость.

Он склонил голову перед тем, чьё присутствие ощущалось древнее.

Не из подчинения. Из уважения.

Аурелион ответил лёгким кивком.

Впервые среди Первородных возникло нечто похожее на доверие.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Но даже понимания и безопасности оказалось недостаточно.

Живые существа начали мечтать о невозможном, верить в перемены и надеяться даже тогда, когда мир не давал для этого ни единой причины.

Из этой тихой надежды однажды родилась Элирия.

Серебряные волосы с едва заметным розовым оттенком легли на её плечи, словно были сотканы из утреннего света. Голубые глаза сияли так тепло, будто видели рассвет даже там, где ещё царила ночь. По белоснежному платью тянулись тонкие золотые нити.

Открыв глаза, Элирия улыбнулась трём Первородным так, словно уже верила, что однажды они станут близки.

Затем она посмотрела на бесчисленные миры. В каждом из них ещё оставалось место для лучшего.

Без слов Элирия поняла: остальные появились раньше.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Но надежда не всегда означала ожидание.

Всё чаще живые существа хотели сами решать, каким станет их мир.

Недостаточно было мечтать о переменах.

Кто-то должен был сделать первый шаг.

Так появился Каэрон.

Он возник так, словно только что сошёл с бесконечной дороги. Чёрные волосы падали на плечи, серебристые глаза быстро обежали Небеса. На нём не было ни знаков власти, ни украшений — лишь одежда того, кто в любой миг готов продолжить путь.

Вокруг него вспыхнул свет, похожий на пламя.

Едва открыв глаза, Каэрон сделал шаг.

Не потому, что кто-то позвал его. Остаться на месте означало позволить бездействию решить за него.

Он посмотрел на остальных. Никто не указал ему путь.

Каэрон усмехнулся и сделал ещё один шаг.

Иногда этого было достаточно, чтобы путь появился.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Однако чем сложнее становилась жизнь, тем больше она узнавала о потере.

Живые существа постепенно понимали, что всё однажды заканчивается.

Тепло уступало место холоду. День угасал. Знакомые голоса замолкали.

А однажды они поняли, что и собственная жизнь не будет длиться вечно.

Одни цеплялись за ушедшее. Другие, измученные болью, пожелали отпустить то, чего уже нельзя было вернуть.

Из этого желания родился Ноктис.

Тишина обрела человеческий облик.

Длинные чёрные волосы почти сливались с Безмолвием. В тёмно-фиолетовых глазах не было ни жестокости, ни сожаления. Чёрные одежды мягко спадали до земли и почти не отражали света. В его присутствии страх неожиданно отступал. Оставалось принятие: даже самый долгий путь однажды заканчивается.

Никакой вспышки не было.

Тишина лишь стала глубже.

Когда Ноктис посмотрел на остальных, каждый из них впервые почувствовал: завершение принадлежит существованию не меньше, чем начало.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Теперь Небеса уже нельзя было назвать пустыми.

Аурелион слышал биение жизни.

Селарион искал ответы.

Вальтерис хранил всё, что могло стать домом.

Элирия видела лучшее там, где его ещё не существовало.

Каэрон выбирал дороги, которых прежде никто не прокладывал.

Ноктис принимал то, что однажды должно завершиться.

Аурелион, Селарион и Вальтерис помнили Небеса ещё почти пустыми. Позже они будут считаться старшими, хотя ни один из Первородных не властвовал над остальными.

Казалось, теперь Небесам больше ничего не недоставало.

Но жизнь продолжала желать.

Далеко от обитаемых миров одиноко мерцало светило. В его глубине собиралось новое желание.

На этот раз даже время словно замедлилось.

Его свет был мягче, чем у соседних звёзд, но взгляд Первородных неизменно возвращался к нему. Вокруг царило спокойствие, которого не нарушало даже сияние Небес.

Первородные не понимали, почему не могут отвести взгляд. Они лишь чувствовали: менялось само желание — та сила, которая некогда породила их.

Среди бесчисленных желаний рождалось такое, которое невозможно было выразить одним «хочу».

Оно состояло из множества стремлений:

Я хочу, чтобы меня ждали.

Я хочу заботиться о ком-то.

Я хочу стать для кого-то домом.

Я хочу, чтобы рядом кто-то остался.

Каждое из них было обращено не только к себе, но и к другому.

В тот миг сияние звезды изменилось.

Она не вспыхнула. Она раскрылась.

Прежде её свет, как и свет бесчисленных звёзд, холодно и ровно уходил к далёким мирам.

Теперь в нём появилась глубина.

Свет больше не расходился во все стороны. Он возвращался к источнику, словно захотел сохранить то, что могло уйти.

Первородные приблизились.

Даже рядом с ними звезда казалась огромной. По поверхности поднимались золотые волны и огненные гребни. Их сияние было бы губительным для живой плоти.

Но в самой её сердцевине было тихо.

Там собиралось желание.

Из домов, которых ещё никто не называл домами.

Из рук, тянущихся друг к другу в темноте.

Из голосов, не умевших произносить имена, но уже умевших звать.

Одно существо искало потерявшегося детёныша, хотя голод гнал его к пище.

Другое, уже добравшись до безопасного укрытия, вернулось за тем, кто отстал.

Третье умирало, прижавшись к тому, кого пыталось защитить.

Ни одно из них не знало, что его желание услышано.

И всё же звезда отзывалась на каждое из них.

Не оставляй меня.

Свет дрогнул.

Позволь мне остаться.

В её глубине возник первый силуэт.

Пусть меня не забудут.

Золотой свет медленно обрёл очертания тела.

Не детского. Не хрупкого.

Породившее новое божество желание прошло через бесчисленные жизни, прежде чем научилось осознавать себя.

Свет лёг на плечи женщины.

Длинные голубые волосы свободно поплыли вокруг неё, словно подхваченные невидимым течением. В прядях мягко отражались звёзды.

По коже проступили золотые узоры. Они начинались у запястий, поднимались по рукам и исчезали под лёгкой тканью, напоминавшей небесный шёлк.

Её лицо не принадлежало ни юности, ни зрелости.

Последними обрели цвет глаза: в первоначальной темноте проступили золото рассвета и мягкая лазурь.

Звезда затихла.

Женщина открыла глаза.

Так родилась Ловия — богиня любви, семьи и связей.

Ловия ещё не знала ни своего имени, ни причины появления.

Она просто смотрела.

Вокруг простирались бесконечные Небеса: миллиарды звёзд — и ни единого голоса.

Ловия прислушалась, ожидая, что кто-нибудь отзовётся.

Сделала первый вдох. Затем шагнула вперёд.

Никто не ответил. Она была одна.

Внутри возникло чувство, которому она не знала имени.

Почти болезненная пустота.

Она не понимала, почему бескрайние Небеса вдруг показались ей слишком огромными.

Слишком пустыми.

Она не знала слова «одиночество».

Возможно, именно тогда Ловия — ещё неосознанно — связала близость со спасением от одиночества.

Впервые Ловия почувствовала, насколько огромен мир, когда в нём нет никого, к кому можно сделать первый шаг.

Ловия не знала, сколько времени простояла среди звёзд.

Она смотрела в бесконечность и слушала тишину.

Света вокруг было достаточно, но он не заполнял внутреннюю пустоту.

Она сделала ещё один осторожный шаг.

В тот же миг услышала голос.

— Ты уже проснулась.

Голос звучал спокойно, без удивления.

Ловия резко обернулась.

В нескольких шагах стоял высокий золотоволосый мужчина.

Он смотрел на неё без настороженности.

Так смотрят на того, кого давно ждали.

— Меня зовут Аурелион, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Добро пожаловать.

Ловия молча смотрела на него.

С его голосом Небеса уже не казались такими пустыми.

Вслед за Аурелионом приблизились остальные Первородные.

Селарион рассматривал её с нескрываемым любопытством. Вальтерис приветствовал тёплой, почти отеческой улыбкой.

Первой к Ловии приблизилась Элирия.

Несколько мгновений она молча её разглядывала, затем спросила:

— Тебе страшно?

Ловия не сразу ответила. Она знала это слово, но ещё не умела отделять страх от других чувств.

Если страхом называлось чувство, заставлявшее желать, чтобы кто-то остался рядом, тогда — да.

Она едва заметно кивнула.

Элирия улыбнулась и осторожно взяла её за руку.

Ловия вздрогнула.

Это было первое прикосновение в её жизни.

Тёплое. Настоящее.

И внутри стало немного легче.

Каэрон смотрел на неё с открытым интересом. В её появлении он словно увидел начало пути, которого прежде не существовало.

Ноктис молчал.

Но, глядя на то, как Ловия держится за руку Элирии, он первым ощутил скрытую в её природе уязвимость.

Рождённая из желания соединять, однажды она могла сильнее других бояться разрыва.

Он ничего не сказал.

Аурелион посмотрел на собравшихся вокруг Ловии богов.

— Теперь нас семеро.

По Небесам прошла едва заметная дрожь света.

Семь Первородных.

Семь желаний, определивших, какой станет жизнь.

Ловия медленно посмотрела на каждого из них.

Ни один не был похож на другого.

Ловия ещё не знала слова «семья».

Но рядом с ними внутренняя пустота стала тише.

Аурелион протянул ей руку.

— Пойдём.

Ловия посмотрела на его ладонь, затем подняла взгляд к лицу.

И впервые улыбнулась.

Едва заметно. Почти неосознанно.

Ловия вложила ладонь в протянутую руку Аурелиона и не сразу её отпустила.

Она всё ещё держала Аурелиона за руку. Сама не знала почему. Возможно, ей просто хотелось сохранить это тепло ещё ненадолго.

Каэрон первым нарушил наступившую тишину:

— Куда мы идём?

— Ты спрашиваешь об этом после того, как уже сделал несколько шагов? — заметил Селарион.

— Чтобы выбрать путь, необязательно заранее знать, куда он приведёт.

Селарион нахмурился, словно услышал утверждение, требовавшее немедленного опровержения.

— Тогда это не выбор. Это случайность.

— Только если остановиться и больше ничего не решать. — сказал Каэрон.

Элирия тихо рассмеялась.

Ловия перевела взгляд с одного на другого. Она ещё не понимала, спорят они или говорят так всегда.

— Не беспокойся, — произнёс Вальтерис, заметив её растерянность. — Они продолжали бы и без слушателей.

— Неправда, — одновременно ответили Селарион и Каэрон.

Элирия прикрыла улыбку ладонью.

Даже в глазах Аурелиона появилось тепло.

Ноктис остался неподвижен, но Ловия заметила, как едва дрогнул уголок его губ.

Никто не просил её стать похожей на них. Никто не требовал объяснить, зачем она появилась.

Они просто оставили для неё место рядом.

Ловия всё ещё держала Аурелиона за руку. Она и сама не знала почему. Просто его тепло делало бескрайние Небеса немного меньше.

Теперь, глядя на них, Ловия чувствовала в каждом нечто знакомое — отголосок бесчисленных жизней, подобный тому, что звучал внутри неё самой.

Она помолчала.

— Вы создали меня?

— Нет, — ответил Аурелион. — Ни один Первородный не может создать другого. Мы лишь почувствовали твоё пробуждение.

Ловия посмотрела на далёкие звёзды.

— Тогда… почему появилась именно я?

Аурелион на мгновение задумался.

— Первородные рождаются из желаний живых существ. Когда одно из них становится достаточно сильным, оно обретает сознание.

Аурелион посмотрел на остальных.

— Я появился из желания жить. Селарион — из стремления познать неизвестное, Вальтерис — обрести место, которое можно назвать домом. Элирию породила надежда, Каэрона — желание самому выбирать свой путь.

Взгляд Аурелиона ненадолго задержался на Ноктисе.

— А его — желание отпустить то, что уже невозможно удержать.

Затем Аурелион посмотрел на Ловию. Его улыбка стала едва заметной.

— А тебя породило желание, знакомое почти каждой жизни.

Ловия ждала.

— Какое?

— Желание быть любимым, — ответил Аурелион. — Быть для кого-то важным. Не остаться одному и самому стать для кого-то тем, кто останется.

На Небесах вновь воцарилась тишина.

Ловия не знала этого слова.

Любимым.

Почему оно звучит так, словно означает возвращение туда, где тебя ждут?

Ловия посмотрела на Аурелиона.

— Что такое любовь?

Ответа не последовало.

Ловия переводила взгляд с одного Первородного на другого.

Элирия ответила растерянной улыбкой. Селарион нахмурился, не находя даже начала ответа. Вальтерис медленно покачал головой.

Каэрон и Ноктис молчали.

Последним Ловия посмотрела на Аурелиона.

Он не отвёл глаз, но тоже молчал.

Каждый из них знал желание, из которого родился.

Но ни один ещё не знал, что рождается между двумя существами, когда желание быть любимым получает ответ.

— Думаю… — начал Аурелион и замолчал.

Впервые Ловия услышала в его голосе неуверенность.

— Нам всем ещё предстоит узнать, что такое любовь.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

С того дня Ловия часто приходила к границе Небес, откуда были видны бесчисленные миры.

Перед ней проходили рождения и последние прощания, первые встречи и возвращения домой. Объятия сменялись ссорами, слёзы — примирениями.

Она наблюдала.

Между живыми существами тянулись сияющие нити.

Одни едва мерцали и исчезали после единственной встречи. Другие крепли годами, связывая семьи, друзей и тех, кто однажды выбрал остаться рядом.

Некоторые не угасали даже после смерти, продолжаясь в памяти тех, кто жил дальше.

Ловия видела, как нити возникали, крепли и угасали. Могла проследить путь каждой связи — от первого отклика до последнего мерцания.

Однажды её внимание привлёк далёкий мир, скованный холодом.

Два существа пробирались через снег к укрытию. Одно двигалось всё медленнее, пока наконец не упало.

Второе остановилось.

Впереди уже виднелся огонь. До спасения оставалось совсем немного. Оно могло уйти.

Несколько мгновений существо смотрело на укрытие, затем повернуло назад. Подняло упавшего и потащило за собой.

В тот миг между ними вспыхнула тонкая нить.

Сначала почти прозрачная. Потом тёплая и золотая.

Ловия долго смотрела на её сияние.

Ей показалось, что связь существовала между ними и раньше — невидимая, ожидавшая мгновения, когда сможет проявиться.

С тех пор Ловия стала наблюдать ещё внимательнее.

В мирах смертных живые существа снова и снова находили друг друга.

Наблюдая за чужими связями, однажды она опустила взгляд на собственные руки.

Ловия попыталась отыскать нити, которые должны были связывать её с Первородными.

Но сколько бы ни всматривалась, вокруг её пальцев оставалась пустота.

Впервые вопрос о любви стал для неё личным.

Если я родилась из желания быть любимой…

почему ни одна нить не ведёт ко мне?

Когда-нибудь этот вопрос вновь возникнет рядом с человеком, собственную связь с которым Ловия так и не сможет увидеть.

Но пока она видела лишь пустоту между собственными пальцами.

ГЛАВА 2: Богиня, которая наблюдала

Небеса не знали смены времён года.

Здесь не наступало утро. Не приходила ночь.

Звёзды не загорались и не гасли. Они просто были.

Поэтому Ловия давно перестала измерять время. Она измеряла его человеческими жизнями.

Пока на Небесах длилось одно молчание, внизу кто-то успевал родиться, полюбить, состариться и уйти.

Ловия наблюдала за каждым.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

На краю небесной террасы стоял небольшой деревянный стол.

Простой. Без золота. Без резьбы.

Словно его сделали не для богини, а для человека.

На нём лежала раскрытая книга.

Её страницы пожелтели от времени.

Некоторые были аккуратно прошиты тонкой серебристой нитью.

Ловия открыла чистый лист. Перо коснулось бумаги.

Наблюдение №1847.

Чернила ложились медленно. Ровно. Без единого исправления.

Молодая женщина не спала три ночи.

Ребёнок всё время плакал.

Каждый раз она брала его на руки раньше, чем позволяла себе отдохнуть.

Ловия подняла взгляд.

Женщина наконец уснула.

Но прежде поправила ребёнку одеяло.

Лишь потом закрыла глаза сама.

Перо снова коснулось страницы.

Возможно...

любовь позволяет добровольно отказаться от собственного покоя.

Она перечитала запись.

Кончик пера замер.

Тонкая чёрная линия перечеркнула последнее предложение.

Под ним появилась короткая пометка.

Недостаточно наблюдений.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Человеческая жизнь закончилась.

Потом ещё одна. И ещё.

Ловия снова открыла книгу.

Наблюдение №2719.

Старик приходил к одному и тому же камню.

Каждое утро.

Приносил свежие цветы.

Иногда рассказывал новости. Иногда жаловался на боль в спине. Иногда просто сидел рядом.

По другую сторону молчания никто уже не отвечал.

Но старик всё равно здоровался.

Ловия смотрела долго. Дольше обычного.

Перо оставило новую строку.

Возможно...

любовь переживает смерть.

На этот раз она ничего не зачеркнула.

Лишь закрыла книгу.

Ненадолго.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Когда книга открылась снова, прошло несколько десятилетий.

Для людей.

Для Ловии — ещё одна страница.

Наблюдение №6422.

Двое друзей поссорились.

Один ушёл.

Второй остался.

Казалось, на этом всё закончится.

Вечером ушедший вернулся.

Друг заболел. Он молча поставил рядом с кроватью еду.

Сменил повязку. Потушил свечу.

И ушёл прежде, чем тот проснулся.

Ловия записала всего одну строку.

Возможно...

любовь — это решение остаться, когда проще уйти.

Она закрыла книгу.

Но почти сразу снова открыла её.

Страницы быстро зашелестели под её пальцами.

Сотни. Тысячи. Записи сменяли друг друга.

Любовь умеет отпускать.

Следующая страница.

Любовь никогда не отпускает.

Ещё одна.

Любовь делает человека сильнее.

Через несколько листов.

Любовь делает человека уязвимым.

Ловия остановилась.

Долго смотрела на раскрытую книгу.

Ни одна запись не казалась ошибкой.

Но рядом друг с другом они переставали складываться в единый ответ.

Она осторожно закрыла книгу.

Тишина длилась всего несколько мгновений.

Потом Ловия снова открыла её.

На самой первой странице. Там была всего одна строка. Написанная так давно, что даже чернила стали светлее.

Я хочу понять любовь.

Ловия провела пальцами по этим словам.

Потом перевернула страницу. Чистую.

Перо осталось лежать рядом. Она не взяла его.

Впервые новая запись не появилась.

Ловия так и не закрыла книгу.

Она стояла у края небесной террасы, позволяя ветру медленно перелистывать страницы.

Бумага тихо шелестела.

Словно сама вспоминала прожитые человеческие жизни.

— Ты опять разговариваешь с книгами?

Ловия не обернулась.

Она улыбнулась раньше, чем услышала шаги.

— А ты опять подходишь так тихо.

— Я подходил громко. Ты просто никогда не замечаешь ничего, кроме своих мыслей. — Селарион остановился рядом.

Высокий. Спокойный.

На его одежде мерцали едва заметные созвездия, словно сама ночь решила стать тканью.

Он заглянул в раскрытую книгу.

— Можно?

Ловия молча кивнула.

Он прочитал первую запись.

Потом вторую. Ещё одну. Ещё.

Наконец тихо хмыкнул.

— Что?

— Красиво.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Очень красиво написано.

Ловия слегка нахмурилась.

— Но?

Селарион улыбнулся.

— Ты слишком давно меня знаешь.

Он перевернул ещё страницу.

— Вот здесь любовь отпускает.

Ещё лист.

— Здесь не отпускает.

Ещё.

— Здесь делает человека сильнее.

Ещё.

— Здесь делает слабее.

Он закрыл книгу.

— Все записи честные.

— Я знаю.

— И все спорят друг с другом.

Ловия молчала.

— Меня это тоже беспокоит.

Селарион посмотрел вниз.

Человеческий мир был далеко.

Но даже отсюда доносились едва различимые голоса.

— Ты ищешь правило?

— Разве оно не должно существовать?

Он пожал плечами.

— Должно.

Наверное.

Она повернулась к нему.

— «Наверное»?

— Мне нравится это слово.

Оно честнее большинства ответов.

Ловия тихо усмехнулась.

— Это моё слово.

— Ты им заразила.

Несколько мгновений они просто смотрели вниз.

Селарион первым нарушил молчание.

— Знаешь, что странно?

— Что?

— Ты никогда не пишешь о себе.

Ловия опустила взгляд на книгу.

— Здесь не обо мне.

— Именно.

Он сказал это спокойно. Без упрёка.

Как будто заметил очевидную вещь.

— Здесь тысячи людей.

Но ни одной Ловии.

Она провела пальцами по обложке.

— Я не человек.

— Нет.

— Тогда мои чувства ничего не объяснят.

Селарион улыбнулся уголком губ.

— Ты уверена?

Ловия не ответила.

Он облокотился на перила.

— Когда-то я решил понять дождь.

Она посмотрела на него.

— Дождь?

— Мне было интересно, почему люди иногда радуются ему, а иногда ненавидят.

Я изучил облака. Ветер. Температуру. Сезоны.

Я мог предсказать каждую каплю.

— И?

— А потом один мальчишка выбежал под ливень.

Без причины.

Просто смеялся.

Селарион ненадолго замолчал.

— Тогда я понял, что знаю всё о дожде.

Кроме самого дождя.

Ловия тихо рассмеялась.

— Это очень похоже на тебя.

— Знаю.

Он тоже улыбнулся.

— Пришлось выйти под ливень.

— Помогло?

— Я простудился.

Она засмеялась уже по-настоящему.

Легко.

Без привычной сдержанности.

Селарион смотрел на неё с едва заметной улыбкой.

Будто именно этого и добивался.

Когда смех стих, он сказал уже серьёзнее:

— Некоторые вещи невозможно узнать, оставаясь снаружи.

Ловия снова посмотрела на книгу.

— Ты думаешь, я делаю именно это?

Он ответил не сразу.

— Я думаю...

ты наблюдаешь любовь так же, как раньше я наблюдал дождь.

Она долго молчала.

Потом тихо спросила:

— Тогда что мне делать?

Селарион посмотрел на неё так, словно вопрос оказался труднее, чем она ожидала.

— Не знаю.

Ответ прозвучал неожиданно.

— Если бы знал, давно рассказал бы.

Он слегка коснулся её плеча.

— Но мне кажется...

одних наблюдений недостаточно.

Ловия медленно закрыла книгу.

— Недостаточно...

Слово прозвучало почти шёпотом.

Селарион уже сделал несколько шагов, когда она окликнула его.

— Селарион.

Он обернулся.

— Спасибо.

Он улыбнулся так, как улыбаются только очень близким людям.

— Пока не за что.

И ушёл.

Ловия ещё долго смотрела ему вслед.

Потом снова открыла книгу.

Нашла чистую страницу.

Долго держала перо над бумагой.

И впервые за многие годы написала не наблюдение.

А вопрос.

Можно ли понять чувство, которого никогда не испытывал?

Чернила медленно высохли.

Других слов не появилось.

Книга осталась лежать на столе.

Ветер перевернул страницу.

Перо медленно покатилось по дереву и остановилось у самого края.

Ловия не заметила.

Она уже смотрела вниз.

Человеческий мир жил своей обычной жизнью.

Кто-то смеялся. Кто-то прощался. Кто-то впервые признавался в любви.

Она закрыла глаза.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Когда Ловия смотрела своей истинной природой, мир исчезал.

Оставались только нити.

Бесчисленные. Тонкие. Яркие. Почти невидимые.

Одни тянулись через всю человеческую жизнь.

Другие обрывались так быстро, что едва успевали вспыхнуть.

Ловия медленно шла вдоль небесной террасы.

Перед ней раскрывалась ткань судеб.

Женщина прижимала к себе новорождённого.

Между ними струился тёплый золотистый свет.

Старик снова пришёл к камню, где покоилась его жена.

Связь между ними стала тоньше.

Но не исчезла.

Двое друзей сидели молча после долгой ссоры.

Их нить дрожала.

Словно сама не знала, выдержит ли ещё один день.

Ловия смотрела.

Каждая связь была другой.

Ни одна не повторяла предыдущую.

Она подняла руку.

Свет послушно приблизился.

Нити стали отчётливее.

Она могла проследить их путь.

Увидеть место первой встречи. Момент расставания. Годы молчания. Мгновение прощения.

Каждая история была открыта перед ней. Каждая.

Ловия медленно опустила взгляд на собственную ладонь.

Пусто.

Она не удивилась.

Просто протянула руку чуть выше.

Свет изменился.

Человеческие нити вспыхнули ярче.

Её собственная ладонь осталась пустой.

Она попробовала снова.

Дольше. Тщательнее.

Ничего.

Ловия остановилась.

Впервые за очень долгое время её движения стали неловкими.

Она коснулась груди. Плеча. Запястья.

Будто искала то, что могла случайно потерять.

Ничего.

Она резко подняла взгляд.

Миллионы нитей.

Каждая была на своём месте.

Только одной не существовало.

Её.

Нет.

Так не бывает.

Она снова сосредоточилась.

Свет вокруг стал почти невыносимо ярким.

Нити человеческих судеб засияли так ясно, что их невозможно было различить по отдельности.

Она сделала ещё одну попытку.

Потом ещё. И ещё.

...

Ничего.

Свет медленно погас.

Небеса снова стали обычными.

Ловия открыла глаза.

Несколько мгновений она просто стояла.

Потом посмотрела на свои руки. Так внимательно, словно видела их впервые.

Пальцы едва заметно дрогнули.

Она медленно вернулась к столу.

Книга лежала открытой.

На чистой странице по-прежнему был только один вопрос.

Можно ли понять чувство, которого никогда не испытывал?

Ловия долго смотрела на него.

Потом взяла перо.

Замерла.

Чернила коснулись бумаги.

Под вопросом появилась короткая линия.

Будто она собиралась продолжить мысль.

Перо остановилось.

Ловия смотрела на белую страницу.

Очень долго.

Потом аккуратно закрыла книгу.

Новая запись так и не появилась.

Небеса снова стали тихими.

Не изменилось ничего.

Звёзды продолжали гореть.

Ветер по-прежнему медленно проходил между колоннами небесной террасы. Внизу продолжалась человеческая жизнь.

Ловия сидела за столом.

Перед ней лежала закрытая книга. Рядом — перо. Чернила так и остались открыты.

Она долго смотрела на них.

Потом молча закрыла крышку. Тихий щелчок нарушил тишину.

И снова всё стихло.

Ловия осторожно провела ладонью по обложке книги.

Под пальцами чувствовались небольшие неровности.

Следы времени. Следы тысяч прикосновений.

Она открыла книгу.

Не в начале. Не в конце. Наугад.

Перед ней появились знакомые строки.

Возможно...

Следующая страница.

Возможно...

Ещё одна.

Исправление. Зачёркнутая фраза. Короткая пометка.

Недостаточно наблюдений.

Ловия перелистнула ещё несколько страниц.

Потом ещё.

И остановилась.

Не потому, что нашла нужную запись.

Потому что поняла:

она уже не искала.

Книга медленно закрылась.

Без спешки. Без сожаления.

Ловия поднялась.

Перед ней лежал человеческий мир.

Такой же огромный. Такой же непостижимый.

Где-то сейчас впервые встретились два человека. Где-то кто-то уходил навсегда. Где-то ребёнок учился произносить первое слово. Где-то старик снова нёс цветы.

Жизнь продолжала течь.

Без определений. Без выводов.

Ловия смотрела долго. Очень долго.

Потом тихо улыбнулась.

Совсем немного.

Так, словно улыбалась не миру.

А самой себе.

Ловия вернулась к столу и открыла чистую страницу.

Кончик пера замер над бумагой. На нём собралась тёмная капля чернил, но так и не сорвалась.

Она положила перо, закрыла книгу и ненадолго прижала её к груди.

Впервые за тысячи лет Ловия ушла с небесной террасы, ничего не записав.

ГЛАВА 3: Семеро, кто называют себя Небесами

У Небес не было трона.

Аурелион отказался от него ещё до того, как кто-либо успел предложить.

Селарион утверждал, что возвышенное место искажает ход обсуждения.

Каэрон считал, что любой трон рано или поздно начинает верить в собственную необходимость.

Ноктис однажды заметил, что все троны заканчивают одинаково.

После этого вопрос больше не поднимали.

В центре зала стоял круглый стол.

Вокруг него — семь кресел.

Ни одного во главе.

И одно из них снова пустовало.

— Он опаздывает, — произнёс Вальтерис.

— Каэрон не опаздывает, — отозвался Селарион, не отрываясь от лежавших перед ним свитков. — Он появляется позже остальных, чтобы мы успели заметить его отсутствие.

Элирия прикрыла улыбку ладонью.

— Возможно, у него были причины.

— У него всегда есть причины, — сказал Селарион. — Обычно они называются «я так решил».

— Прекрасное название.

Голос раздался прежде, чем распахнулись двери.

Каэрон вошёл в зал так, словно Совет созвали не несколько мгновений назад, а исключительно после его появления.

На тёмной одежде не было ни знаков власти, ни украшений. Только тонкие разрывы по краям ткани, напоминавшие следы крыльев, которых больше не существовало.

Он занял пустующее кресло и посмотрел на Селариона.

— Запиши. «Когда-нибудь назову так закон», —сказал Каэрон.

— Закон не может состоять из трёх слов. — возмутился Селарион.

— Поэтому твои никто не читает.

— Я читаю, — тихо сказала Ловия.

Каэрон перевёл взгляд на неё.

— Ты читаешь всё.

— Не всё.

— Только то, что уже случилось?

Ловия не успела ответить.

Аурелион положил ладонь на поверхность стола.

Он не повысил голоса.

Не призвал к тишине.

Но разговор прекратился.

Так происходило всегда.

Аурелион не требовал внимания. Рядом с ним оно возникало само.

— Теперь присутствуют все.

Ноктис, до этого неподвижно сидевший у дальнего края стола, открыл глаза.

— Значит, можно начинать заканчивать.

Элирия тихо вздохнула.

— Ты можешь хотя бы однажды не говорить о конце в самом начале?

— Могу. — сказал Ноктис.

Она подождала.

— Но не вижу причины.

На лице Вальтериса появилась спокойная улыбка.

Ловия знала эту улыбку.

Так он смотрел на стены дома, выдержавшие очередную бурю.

И на Первородных, начинавших очередной спор.

Иногда разница была невелика.

Селарион развернул первый свиток.

Над столом возникло множество точек света.

Одни горели ровно.

Другие вспыхивали и исчезали.

Несколько двигались между ними, оставляя тонкие следы.

— За последние три человеческих столетия в четырёх мирах появились сто двадцать семь новых малых богов, — сказал Селарион.

— Девяносто три соответствуют известным ветвям желаний. Остальные тридцать четыре пока не поддаются устойчивой классификации.

— «Не поддаются классификации» не означает «опасны», — заметила Элирия.

— Я этого не говорил.

— Но Вальтерис уже подумал. —Селарион посмотрел на Вальтериса.

Вальтерис посмотрел на Элирию.

— Я думаю о том, что тридцать четыре бога появились вне существующего порядка.

— Значит, порядок изменился. — сказала она.

— Или начал разрушаться.

— Иногда это одно и то же, — сказал Каэрон.

— Нет, — спокойно ответил Вальтерис. — Именно поэтому ты не отвечаешь за сохранение миров.

Каэрон откинулся на спинку кресла.

— А ты именно поэтому иногда сохраняешь то, что давно должно было измениться.

Улыбка Вальтериса не исчезла.

Но стала чуть менее тёплой.

Аурелион поднял взгляд на светящиеся точки.

— Чего они хотят?

Селарион коснулся ближайшей.

Свет развернулся тонкой полосой, и по залу прошёл едва слышный шёпот.

Не один голос. Множество.

Я не хочу быть тем, кем меня назвали.

Вторая точка вспыхнула.

Я хочу сам выбрать, чему служить.

Третья:

Если я родился из чужого желания, означает ли это, что у меня не может быть собственного?

Шёпот исчез.

В зале стало тихо.

Элирия первой подалась вперёд.

В её глазах отразились оставшиеся над столом огни.

— Они изменяются.

— Они отклоняются от своей природы, — сказал Вальтерис.

— Возможно, это и есть изменение.

— Возможно, это болезнь, — произнёс Ноктис.

Элирия повернулась к нему.

— Ты называешь болезнью всё, чего раньше не существовало?

— Нет. Только то, что продолжает жить, разрушая себя.

— Мы пока не знаем, разрушает ли. — сказала Элирия.

— Поэтому я и не предложил их уничтожить.

— Какая щедрость, — заметил Каэрон.

Ноктис посмотрел на него без раздражения.

— Я знал, что ты оценишь.

Селарион провёл пальцами над огнями.

Несколько точек отделились от остальных.

— Все тридцать четыре появились из разных ветвей. Среди них есть боги заботы, пути, памяти, долга и страха. Их происхождение не связано между собой.

— Но желание одинаковое, — сказала Ловия.

Остальные посмотрели на неё.

Она не сразу поняла почему.

Ловия подняла руку.

Между огнями проступили тонкие связи.

Не те нити, которые соединяли человеческие души.

Эти были моложе. Неустойчивее.

Они тянулись не от одного бога к другому, а через них — к мирам, где возникли.

— Их породили разные чувства, — продолжила она. — Но все они начали меняться после того, как рядом появились существа, ожидавшие от них чего-то другого.

Селарион слегка прищурился.

— Они изменились через отношения?

— Через связь, — поправила Ловия. — Бог дороги встретил тех, кто не хотел никуда идти. Бог памяти — человека, мечтавшего забыть. Бог долга — того, кто отказался исполнять обещание.

— И вместо того чтобы исчезнуть, они усомнились в собственной природе, — заключил Аурелион.

Ловия кивнула.

Каэрон смотрел не на огни.

На неё.

— Значит, чужой выбор заставил их задуматься о своём.

— Похоже на то.

— И что ты предлагаешь? — спросил Каэрон.

Ловия замолчала.

— Пока ничего.

— Почему?

— Наблюдений недостаточно.

Селарион едва заметно прикрыл глаза.

Элирия отвела взгляд, пряча улыбку.

Каэрон не улыбнулся.

— Разумеется, — произнёс он.

В его голосе не было насмешки.

И всё же Ловия почувствовала её острее, чем если бы он рассмеялся.

Вальтерис сложил руки на столе.

— Пока мы наблюдаем, они продолжают влиять на миры. Один из них уже покинул место собственного рождения. Двое отказались отвечать на молитвы. Ещё один попытался изменить желание, из которого появился.

— Получилось? — спросила Элирия.

— Он потерял часть силы.

— Но не исчез.

— Пока.

Ноктис посмотрел на гаснущую точку.

— Не всё, что боится закончиться, должно быть спасено.

— И не всё, что меняется, должно быть остановлено, — ответил Каэрон.

— Миры не выдержат, если каждый бог решит стать чем-то другим, — сказал Вальтерис.

— Тогда, возможно, миры слишком долго держались на чужом отсутствии выбора.

— Свобода не освобождает от последствий. — размышлял Вальтерис.

— А защита не даёт права превращать порядок в клетку.

Их голоса оставались спокойными.

От этого спор казался опаснее.

Аурелион слушал обоих.

Селарион следил за огнями.

Элирия — за лицами.

Ноктис — за той точкой, которая продолжала медленно угасать.

Ловия смотрела на связи.

Семеро сидели за одним столом.

Никто не возвышался над остальными. Никто не обладал полным ответом.

И всё же именно они называли себя Небесами.

Каэрон неожиданно повернулся к ней.

— А ты?

— Что?

— Если существо родилось из одного желания, обязано ли оно навсегда оставаться только им?

Ловия посмотрела на тридцать четыре огня.

— Не знаю.

— Ты наблюдаешь за желаниями дольше многих существующих миров. — сказал Каэрон.

— И всё равно не знаю.

— Тогда скажи иначе.

Он наклонился вперёд.

— Имеют ли они право выбрать, кем станут?

На этот раз Ловия не ответила.

Перед ней сияли малые боги, впервые пожелавшие перестать быть только отражением чужой нужды.

Почему-то смотреть на них становилось всё труднее.

Над круглым столом продолжали мерцать тридцать четыре огня.

Никто больше не говорил.

Иногда тишина длилась дольше любого спора.

Аурелион первым нарушил её.

— Допустим, они действительно способны измениться.

Он не смотрел ни на кого.

Будто задавал вопрос самим мирам.

— Тогда мы должны понять, что именно меняется.

Селарион коснулся ближайшего огонька.

Над столом возникло новое изображение.

Молодой бог стоял среди людей.

Никто из смертных не видел его.

Кроме одной девочки.

Она протянула к нему руку.

— Ты грустный.

Малый бог улыбнулся.

— Разве боги бывают грустными?

Девочка пожала плечами.

— Если бы не были, ты бы сейчас не молчал.

Изображение исчезло.

Селарион спокойно произнёс:

— Бог Заботы.

Появился пятьдесят два года назад.

Через три года перестал отвечать на молитвы матерей.

Через семь начал помогать тем, кто оставался совсем один.

Вальтерис нахмурился.

— Он оставил своё предназначение.

— Или расширил его, — сказала Элирия.

— Предназначение нельзя расширить.

— Почему?

— Потому что тогда оно перестаёт быть предназначением.

Каэрон тихо усмехнулся.

— Иногда мне кажется, Вальтерис...

ты считаешь мир завершённым.

— А ты ведёшь себя так, будто его вообще не существует. — ответил Вальтерис.

Улыбка Каэрона стала чуть шире.

— Поэтому мы оба до сих пор здесь.

Элирия негромко рассмеялась.

— Иногда мне кажется, что вы продолжаете этот спор только потому, что он нравится вам обоим.

— Он ошибается.

— Он ошибается.

Они ответили одновременно.

Элирия только покачала головой.

— Именно.

Даже Ноктис едва заметно улыбнулся.

Совсем немного.

Настолько, что нельзя было понять, показалось это или нет.

Ловия наблюдала молча.

Она вдруг поняла, что знает каждого из них тысячи лет.

И всё же продолжает открывать заново.

Селарион уже показывал следующую историю.

Новый бог. Совсем другой мир. Совсем другое желание.

Он появился как Бог Долга.

Но однажды отказался наказать человека, нарушившего клятву.

Потому что тот нарушил её, чтобы спасти ребёнка.

— После этого он потерял треть своей силы, — сказал Селарион. — Но не изменил решения.

Вальтерис посмотрел на Ловию.

— Что ты видишь?

Она подняла взгляд.

Над огнями снова проступили связи.

Теперь их было больше.

Некоторые становились ярче. Другие исчезали.

— Они меняются не сами. — заговорила Ловия.

Все посмотрели на неё.

— Каждый раз рядом оказывается кто-то...

кто не укладывается в их понимание мира.

Селарион тихо произнёс:

— Исключение.

Ловия кивнула.

— Да.

Каждое изменение начинается с исключения.

Каэрон медленно перевёл взгляд на остальных.

— Тогда, возможно...

исключение и есть начало свободы.

— Или начало хаоса, — спокойно ответил Вальтерис.

— Это одно и то же.

— Нет.

— Почему? — спросил Каэрон.

Вальтерис ответил не сразу.

— Потому что свобода создаёт ответственность. Хаос — только разрушение.

Каэрон несколько секунд смотрел на него.

Потом неожиданно кивнул.

— С этим я согласен.

За столом стало тихо.

Ловия удивлённо посмотрела на него.

Каэрон заметил её взгляд.

— Что?

— Ты согласился.

— Конечно.

Она нахмурилась.

— Я думала, ты будешь спорить.

— Если человек соглашается только затем, чтобы продолжать спор, он ищет не истину. Он ищет победу. — сказал Каэрон.

Ловия ничего не ответила.

Почему-то именно эта простая фраза запомнилась ей сильнее всего.

Аурелион поднялся.

Все разговоры сразу стихли.

— Тогда остаётся главный вопрос.

Он посмотрел на тридцать четыре огня.

— Если они способны выбирать...

имеем ли мы право выбирать за них?

Никто не ответил.

Даже Каэрон. Даже Вальтерис.

Селарион медленно закрыл свиток.

Огни над столом погасли.

Но ощущение их присутствия осталось.

Аурелион перевёл взгляд на Ловию.

— А что думаешь ты?

Она долго молчала.

Потом сказала очень тихо:

— Я не знаю.

Это был честный ответ.

И впервые за всё время Совет не воспринял его как недостаток.

Только Каэрон продолжал смотреть на неё.

Слишком внимательно.

Будто ждал совсем другого ответа.

И наконец произнёс:

— Нет.

Все повернулись к нему.

Он не отводил взгляда от Ловии.

— Ты знаешь. Ты просто никогда не задавала этот вопрос себе. — уверенно сказал Каэрон.

В зале стало тихо.

Настолько тихо, что Ловия услышала собственное дыхание.

Каэрон медленно поднялся.

— Ответь мне. Почему ты сама никогда ничего не выбираешь?

Тишина не исчезла после вопроса Каэрона.

Она словно стала частью Совета.

Ловия смотрела на него.

Не с обидой.

С недоумением.

— Я выбираю, — тихо сказала она.

Каэрон покачал головой.

— Нет.

Она нахмурилась.

— Я решила изучать любовь.

— Это не выбор.

— Почему?

— Потому что ты не могла поступить иначе.

Ловия не ответила.

Селарион слегка изменил позу.

Совсем немного.

Но Ловия знала этот жест.

Так он делал всегда, когда собирался вмешаться.

Однако не стал.

Каэрон продолжил спокойно.

— Скажи мне...

когда ты в последний раз сделала что-то, что противоречило твоей природе?

Ловия задумалась.

Ответ не приходил.

— Я...

Она замолчала.

Каэрон не торопил её.

— Ты утешаешь. Понимаешь. Прощаешь. Наблюдаешь. Любишь.

Он перечислял это без насмешки.

Будто просто называл цвета.

— Но что из этого ты однажды выбрала сама?

Ловия почувствовала, как внутри появляется странное ощущение.

Не боль.

Пустота.

Она никогда не задавала себе этот вопрос.

Элирия тихо посмотрела на Каэрона.

— Ты слишком суров.

Он покачал головой.

— Нет. Я слишком поздно начал этот разговор. — ответил Каэрон.

Вальтерис медленно сложил руки.

— Ты хочешь сказать...

что Первородные не свободны?

— Я хочу сказать другое. — Каэрон посмотрел на всех. — Мы рождаемся уже кем-то. Поэтому нам кажется, будто быть собой — и есть свобода.

Ноктис впервые за долгое время заговорил.

— Продолжай.

Каэрон кивнул.

— Посмотрите на этих новых богов. Они появились как воплощение желания. Но впервые спросили: «А если я хочу быть другим?»

Он перевёл взгляд на Ловию.

— Они задали вопрос, которого никогда не задавали мы.

Ловия тихо произнесла:

— Потому что мы знаем, кто мы.

Каэрон посмотрел ей прямо в глаза.

— Правда?

Она не отвела взгляд.

— Конечно.

Он сделал небольшую паузу.

Настолько небольшую, что её хватило только на вдох.

— Тогда ответь. Кто ты?

— Я...

Ответ пришёл сразу.

Настолько естественно, что Ловия даже не задумалась.

— Я — любовь.

В зале стало тихо. Никто не перебил её.

Каэрон смотрел спокойно.

Без раздражения. Без торжества.

Он лишь медленно покачал головой.

— Нет.

Это слово прозвучало очень тихо.

Но Ловии показалось, будто его услышали все миры.

Она почувствовала, как что-то внутри неё остановилось.

— Нет, — повторил Каэрон.

— Ты не любовь.

Молчание.

Даже Селарион поднял голову. Элирия замерла. Вальтерис перестал двигаться. Ноктис закрыл глаза. Аурелион не произнёс ни слова.

Каэрон продолжил так же спокойно.

— Любовь существовала до твоего рождения. И будет существовать, когда однажды не станет нас.

Ловия смотрела на него, не понимая.

— Тогда...

кто я?

Он ответил сразу.

Будто давно ждал этого вопроса.

— Существо, рождённое из любви. И больше ничего.

Ловия почувствовала, как собственное имя словно стало чужим.

— Нет...

почти шёпотом сказала она.

— Если это правда...

то...

Она не смогла закончить.

Каэрон не сделал ни шага.

Но его голос стал мягче.

— Разве не этого ты испугалась, когда не смогла увидеть собственную нить?

Ловия резко подняла голову.

— Откуда ты...

— Я видел.

— Ты ничего не сказал.

— Потому что сначала ты должна была увидеть это сама.

По залу медленно прошёл взгляд Аурелиона.

Он посмотрел на Селариона.

Тот едва заметно кивнул.

Они тоже знали.

Ловия почувствовала, как земля словно исчезает из-под ног.

Не было заговора. Не было обмана.

Только молчание. Долгое. Очень бережное.

Элирия первой нарушила его.

Она подошла к Ловии и осторожно коснулась её плеча.

— Это ничего не меняет.

Ловия подняла на неё взгляд.

Каэрон тихо ответил:

— Меняет.

Элирия посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что, если она не любовь...

значит, она впервые может спросить, кем хочет быть сама. — продолжал Каэрон.

Вальтерис медленно выдохнул.

— Ты понимаешь, что сейчас сделал?

— Да.

— Ты разрушил основу, на которой она жила тысячи лет.

Каэрон покачал головой.

— Нет. Я разрушил только её уверенность, что эта основа никогда не нуждалась в проверке.

Снова наступила тишина.

Но теперь она была другой.

Раньше молчание означало, что никто не знает ответа.

Теперь — что ответ оказался слишком большим.

Ловия медленно опустила взгляд.

Перед ней лежала собственная ладонь.

Та самая, которая тысячи лет записывала истории других.

Она вдруг поняла, что никогда не пыталась написать свою.

Очень тихо, почти неслышно, она спросила:

— Если я не любовь...

то как мне понять её?

Никто не ответил.

Потому что впервые за весь Совет это был вопрос, на который не существовало готового знания.

Лишь Аурелион поднялся.

Он посмотрел сначала на Ловию.

Потом — на остальных.

И произнёс:

— Тогда, возможно, пришло время перестать искать ответ здесь.

Совет закончился.

Никто не объявлял об этом.

Первородные просто начали расходиться.

Как всегда.

Вальтерис задержался у Аурелиона.

Они продолжали обсуждать судьбу малых богов вполголоса.

Элирия, проходя мимо Ловии, на мгновение сжала её ладонь.

Не говоря ни слова.

Селарион остановился рядом.

Он хотел что-то сказать.

Посмотрел на неё.

Потом лишь едва заметно улыбнулся.

— Когда захочешь поговорить...

я буду рядом.

Ловия кивнула.

— Спасибо.

— Пока не за что.

Он ушёл.

Через несколько мгновений зал почти опустел.

Остались только двое.

Ловия.

И Каэрон.

Он не спешил уходить.

Стоял у огромного окна, за которым медленно вращались миры.

Некоторое время никто не говорил.

Ловия подошла первой.

— Ты давно это понял?

Каэрон не повернулся.

— Очень давно.

— Почему молчал?

Он посмотрел на далёкие звёзды.

— Потому что знание, к которому существо ещё не готово, становится не истиной. А раной.

Ловия опустила взгляд.

— Сегодня она тоже стала раной.

— Да. — сказал Каэрон. Он произнёс это без колебаний. — Но теперь ты способна её пережить.

Она долго молчала.

Потом тихо спросила:

— Ты правда считаешь...

что я никогда ничего не выбирала?

Каэрон наконец повернулся к ней.

— Нет.

Он впервые за весь день улыбнулся.

Совсем немного.

— Ты выбрала задать вопрос.

Ловия непонимающе посмотрела на него.

Он продолжил:

— Большинство существ принимают себя такими, какими родились. Не потому, что знают ответ. А потому, что боятся искать другой.

— Но я...

— Ты тысячи лет искала любовь. Даже если сама не замечала, ты уже однажды выбрала сомнение.

Ловия задумалась.

— Тогда почему этого оказалось недостаточно?

Каэрон сделал несколько шагов к круглому столу.

Провёл ладонью по его гладкой поверхности.

— Потому что всё это время ты искала ответ только здесь.

Он слегка коснулся дерева.

— Среди нас.

Потом перевёл взгляд вниз.

Туда, где под облаками мерцали бесчисленные миры.

— Но любовь почти никогда не рождается на Небесах. Она живёт там.

Он указал на человеческий мир.

— В тех, кто не знает правильных ответов. Кто ошибается. Кто ревнует. Кто прощает слишком поздно. Кто любит слишком сильно. И всё равно продолжает выбирать друг друга.

Ловия тоже посмотрела вниз.

Тысячи огоньков. Тысячи судеб. Тысячи нитей.

Она тихо произнесла:

— Я наблюдала за ними всегда.

— Да.

— Разве этого недостаточно?

Каэрон покачал головой.

— Скажи...

ты когда-нибудь разговаривала с человеком?

Она замерла.

Нет.

— Плакала вместе с ним?

Нет.

— Спорила?

Нет.

— Ошибалась?

Нет.

— Теряла?

Нет.

Каждое новое «нет» звучало всё тише.

Наконец Каэрон спросил последнее:

— Жила?

Ловия не ответила.

Потому что впервые за всё своё существование не знала, что означает это слово.

Долгое время они молчали.

Потом Каэрон произнёс:

— Селарион однажды сказал тебе, что невозможно понять дождь, не попав под него.

Она медленно подняла голову.

— Ты слышал?

— Конечно.

Он улыбнулся.

— Он рассказывал эту историю уже семь раз. Каждый раз немного лучше.

Ловия неожиданно тихо рассмеялась.

Совсем коротко.

Но искренне.

Каэрон сделал вид, что не заметил.

Чтобы не смущать её.

— Он был прав.

После небольшой паузы добавил:

— Любовь похожа на дождь. Можно изучить каждую каплю. Можно знать, почему появляются облака. Можно предсказать бурю. Но всё это бесполезно, если ты никогда не промокала.

Ловия снова посмотрела на человеческий мир.

Теперь иначе.

Не как наблюдатель.

Как тот, кто впервые задумался, что может сделать шаг.

— Если я уйду...

тихо спросила она,

— я перестану быть собой?

Каэрон ответил почти сразу.

— Нет.

Он сделал ещё одну паузу.

— Ты впервые попробуешь узнать, кто ты.

Ловия долго смотрела на миры.

Потом сказала:

— Я боюсь.

— Конечно.

— Почему?

— Потому что это и есть выбор.

Впервые за тысячи лет она не стала искать ответ.

Она просто стояла, глядя вниз.

Туда, где рождались, умирали, встречались, расставались, ненавидели, прощали и любили.

И вдруг поняла, что ни разу не была среди них.

Ловия медленно закрыла глаза.

Когда снова открыла, в её взгляде появилась решимость, которой прежде не было.

Она посмотрела на Каэрона.

— Я хочу спуститься.

Он кивнул.

Будто услышал именно то, чего ждал.

— Тогда не проси разрешения.

Ловия удивлённо посмотрела на него.

— Почему?

Каэрон улыбнулся.

На этот раз открыто.

— Потому что первый настоящий выбор нельзя совершить по чьему-то позволению.

Он развернулся и направился к выходу.

У самых дверей остановился.

Не оборачиваясь, сказал:

— Когда вернёшься...

я очень надеюсь, что ты со мной не согласишься.

Двери закрылись.

Ловия осталась одна.

Перед ней лежали бесчисленные миры.

Она подняла руку.

На мгновение между её пальцами вспыхнули тысячи нитей.

Потом медленно опустила ладонь.

И впервые за всё время не стала наблюдать.

Она сделала шаг вперёд.

Навстречу неизвестному.

ГЛАВА 4: Первый спуск

Небеса не имели границ.

Не потому, что были бесконечными.

Потому что в них не существовало расстояний.

Для богов не было долгих дорог. Не было горизонтов. Не было мест, до которых нужно идти.

Стоило лишь пожелать оказаться рядом — и мир отвечал.

Сегодня Ловия впервые отказалась от этой привычки.

Перед ней медленно раскрывалось Междумирье.

Безмолвное пространство, через которое проходили все пути.

Каждый — чья-то история. Каждый — чья-то жизнь.

Ловия остановилась.

Её взгляд скользил по этим потокам без привычного любопытства.

Она не искала. Она выбирала.

Впервые.

Мир людей. Тот самый мир, который породил желания, однажды давшие жизнь и ей самой. Мир, за которым она наблюдала тысячи лет. И в котором никогда по-настоящему не была.

Она протянула руку.

Один из потоков света мягко коснулся её ладони.

Тёплый. Спокойный. Знакомый.

— Значит…

— отсюда всё началось.

Слова растворились в тишине.

Ловия сделала шаг.

Сияние Небес осталось позади.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Когда свет рассеялся, вокруг уже не было ничего величественного.

Перед ней тянулась узкая дорога.

Ловия молча смотрела вокруг.

Она видела этот мир бесчисленное количество раз.

Но всегда — сверху.

Оттуда люди казались движущимися точками.

Она медленно присела возле дороги.

Коснулась ладонью земли.

Холодная. Шероховатая.

Не потому, что она ощущала холод человеческой кожей.

Она чувствовала саму материю мира.

Так, как чувствует её бог.

Маленький зелёный росток пробивался сквозь землю.

Совсем рядом муравей настойчиво тащил сухую травинку, во много раз больше себя.

Она невольно улыбнулась.

Сверху подобные вещи были невидимы.

Мир людей оказался удивительно... тихим.

Не потому, что в нём не было звуков.

Потому что каждый звук принадлежал кому-то.

Шелест листьев. Пение птиц. Скрип старой телеги где-то далеко впереди. Лай собаки. Детский смех.

Ни один из них не стремился заглушить другой.

Все они существовали одновременно.

Она опустила взгляд на собственные руки.

Кожа больше не светилась золотом. Исчезли узоры богини. Голубые волосы стали чуть темнее, словно впитали в себя небо человеческого мира. Ушки перестали быть острыми и стали больше похоже на человеческие. Вместе с тем пропали и рожки.

И только сейчас заметила людей.

Небольшая деревня располагалась впереди. Несколько десятков домов.

Тонкие струйки дыма поднимались над крышами.

Кто-то чинил забор. Кто-то развешивал выстиранное бельё.

Мальчик бежал по улице, прижимая к груди деревянную игрушку.

Женщина окликнула его.

Он обернулся.

Что-то весело ответил.

И побежал обратно.

Ловия долго наблюдала за ними.

Странно.

Тысячи лет она считала, что изучает людей.

Но сейчас вдруг поняла: она всегда смотрела только на события.

Рождение. Любовь. Свадьбы. Смерть.

Она видела вершины.

Но никогда не замечала того, из чего складывается сама жизнь.

Она не знала, что между рождением ребёнка и его взрослением проходят тысячи обычных дней.

Не замечала, что между признанием в любви и счастливой семьёй существуют годы совместных завтраков, усталых вечеров, маленьких разговоров, о которых никогда не молятся богам.

Именно они…

внезапно показались ей самыми удивительными.

Ловия сделала шаг к деревне.

Но остановилась.

Её взгляд невольно поднялся к небу.

Она не искала Небеса.

Она думала о словах Каэрона.

«Тогда не проси разрешения.»

Впервые за всё своё существование она пришла в человеческий мир не наблюдать за исполнением желаний.

И не искать ответ.

Она пришла…

жить рядом с теми, чью любовь пыталась понять.

Ловия тихо улыбнулась.

Совсем немного.

И направилась к деревне.

Деревня жила своей жизнью.

Никто не поднимал глаз к небу. Никто не думал о богах.

Люди просто жили.

Для Ловии это оказалось неожиданным.

Тысячи лет она слышала молитвы. Просьбы. Желания. Отчаяние.

Но между ними...

оказывалась целая жизнь.

Она шла медленно.

Не потому что не знала дороги.

Потому что каждые несколько шагов замечала что-то новое.

У одного дома пожилая женщина осторожно развешивала мокрую одежду.

Она то и дело поглядывала на небо.

Тёмные облака собирались всё плотнее.

— Только бы успеть...

тихо сказала женщина.

Ловия остановилась.

Она знала, что дождь начнётся меньше чем через час.

Когда-то она увидела бы только желание.

Но сейчас узнала, почему оно родилось.

Не из каприза.

Из заботы.

Если бельё снова намокнет, вечером детям будет не во что переодеться.

Всего лишь маленькое желание.

Но за ним скрывалась целая семья.

Ловия пошла дальше.

Возле колодца мальчик лет восьми безуспешно пытался поднять тяжёлое ведро.

Он сердито нахмурился.

Потянул ещё раз.

Не получилось.

Рядом проходил мужчина.

Он молча взялся за ручку.

Вместе они подняли ведро.

— Спасибо!

Мальчик широко улыбнулся.

Мужчина только кивнул.

И пошёл дальше.

Ни благодарности. Ни ожидания награды.

Будто это было совершенно естественно.

Ловия долго смотрела ему вслед.

— Почему...

тихо спросила она сама себя.

Он ведь ничего не получил.

Ответа не было.

Совсем рядом две девочки сидели на крыльце.

Одна держала в руках кусок хлеба.

Вторая молча смотрела на него.

Первая немного помедлила.

Потом разломила хлеб пополам.

И протянула половину подруге.

— Теперь честно.

Та рассмеялась.

— Спасибо.

Они продолжили есть, словно ничего особенного не произошло.

Ловия нахмурилась.

Если одна была голодна, почему уменьшила собственную еду?

Она снова ничего не понимала.

Сверху подобные желания выглядели иначе.

Она видела лишь короткую вспышку.

«Хочу помочь.»

Но не видела, что помощь иногда означает добровольно оставить себе меньше.

Ловия медленно вдохнула.

И впервые почувствовала, что знания начинают ей мешать.

В этот момент кто-то осторожно коснулся её рукава.

— Простите...

Ловия опустила взгляд.

Перед ней стояла маленькая девочка.

Лет пяти.

В руках она держала небольшой венок, сплетённый из полевых цветов.

— Вы потерялись?

Ловия несколько секунд молчала.

Никто никогда не спрашивал её об этом.

Потеряться?

Разве бог может потеряться?

Она посмотрела в добрые детские глаза.

И неожиданно для самой себя ответила честно.

— Наверное.

Девочка широко улыбнулась.

— Тогда пойдёмте. Я знаю всю деревню.

Ловия невольно улыбнулась в ответ.

— Правда?

— Конечно! Я здесь живу.

Для девочки это было самым убедительным доказательством.

Она уверенно взяла Ловию за руку.

И повела по улице.

Ловия замерла.

Она знала, что означает прикосновение.

Тысячи лет наблюдала, как люди держатся за руки.

Как обнимают друг друга. Как ищут чужое тепло.

Но сейчас...

маленькая ладонь просто крепко держала её.

Не потому, что чего-то хотела. Не потому, что ожидала награды.

А потому, что решила помочь незнакомому человеку.

Ловия молча шла рядом.

Она не убирала руку.

Впервые за тысячи лет никто не касался Богини Любви.

К ней прикоснулся обычный ребёнок.

И не потому, что перед ним стояло божество.

А потому, что перед ним стоял человек, который, как ей показалось, заблудился.

Ловия подняла взгляд на деревню.

И вдруг поняла, что за всё своё существование она перестала смотреть на желания.

Она начала смотреть на людей.

Несколько прохожих невольно оборачивались ей вслед.

Молодой торговец, забыв о покупателе, несколько секунд смотрел ей вслед.

Две девушки переглянулись и прошептали: «Кто она?».

Отовсюду то и дело слышалось: «Какая красивая. Познакомится с ней? Я никогда не видел ничего прекраснее. Восхитительно. Разве она живет в нашей деревне?»

Ловия не понимала причин этих взглядов, поэтому спокойно шла дальше.

Девочка остановилась возле небольшого дома на окраине деревни.

— Вот здесь я живу.

Она отпустила руку Ловии.

Помахала ей.

И быстро убежала во двор.

Ловия ещё несколько секунд смотрела ей вслед.

Почему-то уход ребёнка оставил странную пустоту.

Она не могла объяснить почему.

— Значит...

люди действительно привязываются друг к другу так быстро...

тихо произнесла она.

Она уже собиралась уйти, когда заметила знакомое сияние.

Оно было настолько слабым, что ни один человек не обратил бы на него внимания.

Но для богини оно было ярче солнца.

Небольшой золотистый сгусток света медленно плыл между деревьями.

Он не двигался куда-то.

Скорее...

искал.

Ловия замерла.

— Душа...

почти прошептала она.

Она знала, что после смерти души проходят через Междумирье.

Дальше их путь лежал туда, где заканчиваются воспоминания, страдания и сама земная жизнь.

Но иногда...

очень редко...

они задерживались.

Сгусток света медленно приблизился к лесной тропе.

Там уже кто-то стоял.

На первый взгляд — обычный молодой мужчина.

Простая дорожная одежда. Тёмные волосы. Спокойный взгляд.

Человек.

Но Ловия сразу почувствовала знакомую силу.

Малый Бог.

Он осторожно протянул ладонь.

Золотистый свет замер перед ним.

Несколько мгновений вокруг царила полная тишина.

Затем Бог негромко произнёс:

— Ты долго был один. Теперь...

если пожелаешь, ты можешь идти рядом со мной.

Ловия не двигалась. Она знала этот древний ритуал.

Но никогда не присутствовала при нём.

Сгусток света едва заметно дрогнул.

Будто отвечая.

Бог улыбнулся.

Очень спокойно. Без торжественности. Без ощущения великого события.

Так, словно встречал давно ожидаемого гостя.

— Тогда...

добро пожаловать домой.

Он произнёс имя.

Тихо. Так тихо, что Ловия не расслышала его.

Мир словно сделал вдох.

Золотистое сияние вспыхнуло.

И постепенно начало принимать форму.

Сначала появились очертания.

Потом руки. Лицо. Одежда.

Через несколько мгновений перед Богом стоял молодой человек.

Растерянный.

Он медленно осматривался вокруг.

Будто впервые видел мир.

— Где...

я?..

Бог мягко покачал головой.

— Сейчас это уже не важно.

Молодой человек нахмурился.

Он явно пытался что-то вспомнить.

Безуспешно.

— Я...

ничего не помню.

— Я знаю.

Ответ прозвучал удивительно тепло.

Бог сделал ещё один шаг.

И осторожно положил ладонь ему на плечо.

— Это не наказание. Это новое начало.

Молодой человек долго молчал.

Потом тихо спросил:

— Тогда...

кто я?

Бог посмотрел ему прямо в глаза.

И улыбнулся.

— Тот, кого я пригласил стать частью моей семьи.

Ловия вздрогнула.

Не из-за самого ритуала.

Она знала, что так происходит.

Её удивило другое.

В голосе Бога не было ни власти, ни чувства превосходства.

Он не получил слугу. Он не приобрёл инструмент.

Он...

радовался встрече.

Молодой человек ещё неуверенно кивнул.

— А...

кто вы?

Бог негромко рассмеялся.

Совсем по-человечески.

— Это хороший вопрос. Я расскажу тебе обо всём постепенно. Сегодня достаточно одного.

Он снова улыбнулся.

— Теперь ты не один.

Они медленно пошли по дороге.

Не учитель и ученик.

Не хозяин и слуга.

Скорее...

отец, который ведёт домой ребёнка, не помнящего собственного имени.

Ловия долго смотрела им вслед.

Она знала, что произошло.

Знала, что Бог только что увидел всю прожитую жизнь этой души.

Все радости. Все ошибки. Все сожаления.

Всё, что сам человек уже никогда не вспомнит.

И всё же...

не сказал ему ни слова.

Почему?

Ответ она знала.

Прошлое принадлежит тому, кто его прожил.

А новое существование — тому, кто только начинается.

Ловия медленно опустила взгляд.

Она вспомнила, сколько раз остальные Боги предлагали ей сделать то же самое.

Найти Отражение.

Дать ему имя.

Начать понимать людей не только глазами, но и сердцем.

Она всегда отвечала одинаково.

«Если ради моего познания душе придётся задержаться на пути к покою...

значит, это познание будет куплено чужой судьбой.»

И впервые...

после слов Каэрона, после сегодняшнего дня, после маленькой ладони ребёнка, она не почувствовала привычной уверенности.

Она всё ещё считала своё решение правильным.

Но теперь...

впервые увидела, от чего именно отказалась.

Солнце медленно опускалось за горизонт.

Деревня становилась тише.

Сначала закрылась кузница. Потом стихли детские голоса. Из открытых окон потянулся запах свежего хлеба.

Где-то негромко засмеялись. Кто-то позвал детей домой. Кто-то устало опустился на крыльцо.

Ловия сидела на небольшом холме неподалёку.

Отсюда была видна почти вся деревня.

Совсем недавно она думала, что люди живут от одного великого события к другому.

Рождение. Любовь. Смерть.

Но сегодня оказалось, что настоящая жизнь прячется между ними.

В тех мгновениях, которые никто не запоминает.

Она смотрела, как мужчина чинит деревянную скамью.

Как женщина аккуратно поправляет ребёнку воротник.

Как старик долго сидит рядом со своей собакой, ничего не говоря.

Никто из них сейчас не молился. Никто не просил помощи. Никто даже не думал, что за ними кто-то наблюдает.

И именно поэтому всё происходящее казалось удивительно настоящим.

Ловия подняла взгляд к небу.

На Небесах сейчас всё было так же, как всегда.

Селарион, вероятно, снова склонился над книгами.

Элирия наверняка пыталась уговорить Ноктиса посмотреть на очередную падающую звезду.

Вальтерис обходил границы своих владений.

А Каэрон...

Ловия невольно улыбнулась.

Наверное, снова задавал кому-нибудь вопросы, на которые никто не хотел отвечать.

Она вспомнила его слова.

— Тогда не проси разрешения.

Сегодня они прозвучали иначе. Не как вызов.

Как забота.

Ветер слегка качнул высокую траву.

Ловия снова посмотрела на деревню.

Где-то в одном из домов ребёнок вдруг громко заплакал.

Через несколько секунд плач стих.

Кто-то взял его на руки.

Она этого не видела. Только поняла по нитям.

Нить тревоги ослабла. Нить заботы стала ярче.

Потом появилась ещё одна. Тонкая, почти незаметная.

Нить спокойствия.

Ловия замерла.

Раньше она бы просто отметила, что связи между душами изменились.

Сегодня же впервые задумалась, что именно произошло в этом доме.

Мать обняла ребёнка?

Отец рассказал смешную историю?

Старшая сестра принесла любимую игрушку?

Она осознала, что её способность тоже имеет предел.

Нити рассказывали, что изменилось.

Но не рассказывали, почему.

Она медленно закрыла глаза.

Не потому, что произошло что-то необычное.

А потому, что впервые смотрела не сверху.

И всё же...

между ней и людьми оставалось расстояние.

Она видела улыбку.

Но не знала, что человек чувствует, когда улыбается.

Она видела страх.

Но не могла почувствовать, как дрожит сердце перед потерей.

Она видела любовь.

Но не знала, каково — любить.

Ловия вспомнила молодого Бога, который назвал Отражение своей семьёй.

Вспомнила, с какой осторожностью он произнёс его имя, как бережно положил руку ему на плечо.

В том жесте не было долга.

Только принятие.

— Неужели...

тихо произнесла Ловия,

— это действительно единственный путь?..

Ответа не последовало.

Лишь вечерний ветер мягко прошёлся по вершинам деревьев.

Ловия поднялась.

Её решение не изменилось.

Она по-прежнему не хотела задерживать ни одну душу.

Не хотела просить кого-то отказаться от заслуженного покоя, даже ради собственного понимания любви.

Но впервые это решение перестало быть лёгким.

Она посмотрела на огоньки, загорающиеся в окнах домов.

Каждый из них был чьим-то ожиданием.

Чьим-то возвращением.

Чьей-то семьёй.

— Я найду другой путь.

Слова прозвучали тихо.

Не как обещание миру.

Как обещание самой себе.

Она ещё не знала, каким будет этот путь. Не знала, сколько времени он займёт. Не знала, сколько ошибок совершит.

Но знала одно.

Если любовь действительно существует, она должна быть способна родиться без чужой принесённой в жертву судьбы.

Ловия ещё раз посмотрела на человеческий мир.

И впервые за тысячи лет не почувствовала себя наблюдателем.

Если существует другой путь...

я должна его найти.

ГЛАВА 5: Человек без нити

Небо было удивительно чистым.

За несколько дней Ловия успела заметить одну странную особенность человеческого мира.

Люди почти никогда не смотрели вверх.

Если не начинался дождь. Если не пролетала птица. Если не заходило солнце.

Они жили там, где были их шаги.

Она медленно шла по каменной улице небольшого города.

Это место отличалось от деревни.

Домов было больше. Голоса звучали громче.

Кто-то спорил с торговцем о цене яблок.

У дверей пекарни уже выстроилась небольшая очередь.

Из открытых окон мастерской доносился звон металла. По мостовой неспешно ехала повозка. Никто никуда не торопился.

И в то же время каждый был чем-то занят.

Ловия уже начинала различать человеческие привычки.

Кто-то здоровался с каждым встречным. Кто-то всегда шёл, опустив голову. Кто-то разговаривал сам с собой.

Она замечала вещи, которые раньше просто не существовали для неё.

Не желания. Не молитвы.

А людей.

С каждым днём нитей становилось всё больше.

Раньше они сливались для неё в единое полотно.

Теперь каждая казалась немного иной.

Одни были яркими, словно натянутыми между двумя сердцами.

Другие — почти прозрачными.

Некоторые дрожали, словно их обладатели боялись сделать следующий шаг.

Ловия остановилась возле городской площади.

В самом центре стоял старый каменный фонтан.

Когда-то, вероятно, он был красивым.

Теперь же вода давно перестала течь.

В чаше лежали сухие листья.

На бортике появились трещины.

Камень потемнел от времени.

Несколько детей всё равно бегали вокруг него, будто не замечая, что фонтан давно перестал быть фонтаном.

Один мальчишка забрался на край чаши, раскинул руки, словно капитан корабля, и громко объявил:

— Мы плывём!

Его друзья тут же поддержали игру.

Для них разрушенный фонтан оказался морем.

Ловия невольно улыбнулась.

Люди удивительно редко позволяли миру оставаться таким, каким он был.

Если чего-то не хватало, они достраивали это воображением.

Она присела на край фонтана.

Тёплый камень медленно отдавал накопленное солнцем тепло.

Дети продолжали играть.

Кто-то смеялся. Кто-то спорил. Кто-то изображал морское чудовище.

Над площадью лениво кружили голуби.

Ветер шевелил листву молодых деревьев.

Ловия закрыла глаза.

Тысячи нитей.

Они тянулись через всю площадь.

Переплетались. Расходились.

Соединяли незнакомцев, родителей, друзей, влюблённых, стариков, детей.

Она уже почти привыкла к этому зрелищу.

И впервые подумала, что, возможно, когда-нибудь научится читать человеческие сердца так же легко, как читает их связи.

Эта мысль была неожиданно спокойной.

Вчера она казалась невозможной.

Сегодня — лишь далёкой.

Ловия открыла глаза.

Солнечный свет мягко лёг на старый камень.

Площадь жила своей обычной жизнью. Самым обычным днём.

Тем днём, который через много лет никто не сможет вспомнить.

Именно поэтому он казался таким настоящим.

Она ещё не знала, что через несколько мгновений впервые за всё своё существование увидит невозможное.

Смех детей постепенно удалялся.

На площадь возвращалась привычная дневная суета.

Кто-то остановился возле торговца фруктами.

Пожилая женщина неспешно несла корзину с овощами.

У колодца разговаривали двое мужчин.

Ловия сидела неподвижно.

Перед её глазами снова расцветала привычная картина.

Тысячи нитей.

Они проходили сквозь площадь, словно прозрачные лучи.

Одни едва касались друг друга. Другие переплетались так тесно, что уже невозможно было понять, где заканчивается одна судьба и начинается другая.

Она давно перестала считать их.

Это было так же бессмысленно, как пытаться сосчитать солнечные лучи.

Каждая нить рассказывала свою историю.

Не словами.

Изменениями.

Тревога. Надежда. Ожидание. Разлука. Прощение.

Даже человек, стоявший сейчас один посреди площади, был связан десятками едва заметных нитей.

С прошлым. С матерью. С ребёнком, которого давно не видел. С обещанием, данным самому себе.

Иногда связь была почти невидимой.

Но она существовала всегда.

Ловия медленно перевела взгляд.

И замерла.

...

Ничего.

Она моргнула.

Впервые за тысячи лет ей показалось, что она ошиблась.

Пустое место.

Среди бесконечного переплетения нитей существовал участок, где не было ни одной.

Словно кто-то вырезал кусочек мира.

Она медленно поднялась.

Не отводя взгляда.

Это было невозможно.

Даже каменная статуя на краю площади соединялась нитями с людьми, которые каждый день проходили мимо неё.

Даже заброшенный фонтан был связан воспоминаниями тех, кто когда-то играл возле него детьми.

Потому что нити рождались не только из любви.

Не только из желаний.

Они возникали из любого подлинного соприкосновения судеб.

Каждая душа была с чем-то связана.

Не любовью. Не надеждой.

Иногда лишь воспоминанием. Иногда — старым обещанием.

Ловия сделала шаг.

Пустота тоже сдвинулась.

Нет.

Она не двигалась.

Двигался человек.

Совсем молодой.

На вид немногим старше двадцати лет. Тёмная одежда без каких-либо украшений. Небольшая сумка через плечо.

Он остановился возле фонтана.

Поставил ладонь на потрескавшийся камень.

Будто задумался.

Ловия смотрела только на него.

Нет.

Не на него.

Вокруг него.

Она пыталась найти хотя бы одну связь. Хотя бы едва различимую.

Не нашла.

Внутри неожиданно возникло чувство, которого она прежде никогда не испытывала.

Не страх. Не восхищение. Не тревога.

Любопытство.

Настоящее.

Живое.

Такое, которое не позволяло отвернуться.

«Каждая душа связана хотя бы с одним желанием.

Даже у самых одиноких людей остаётся нить прошлого.

Почему...

у него её нет?»

Она никогда не сомневалась в нитях.

Они были не знанием. Они были частью устройства мира.

Так же естественны, как течение времени. Так же неизменны, как путь души через Междумирье.

Ошибиться могли глаза. Могли чувства.

Но не нити.

Ловия незаметно приблизилась ещё на несколько шагов.

Расстояние между ними стало совсем небольшим.

Теперь она могла рассмотреть его лицо.

Спокойное. Немного задумчивое.

И тогда он поднял голову.

Их взгляды встретились.

На мгновение площадь словно исчезла.

Не потому, что произошло нечто великое.

А потому, что впервые за всё время на Земле Ловия встретила человека, которого не могла прочитать.

Его глаза были необычного оттенка.

Фиолетовые.

Не яркие. Не броские.

Тихие.

Такие, что их легко было принять за игру солнечного света.

Он несколько секунд смотрел на незнакомую девушку, не понимая причины её пристального взгляда.

Потом чуть склонил голову.

И совершенно спокойно спросил:

— Мы знакомы?

Ловия ответила почти сразу.

— Нет.

Он задумчиво улыбнулся.

Совсем немного.

Без насмешки. Без неловкости.

Скорее так улыбаются человеку, которого пытаются вспомнить.

Потом произнёс:

— Тогда почему вы смотрите на меня так...

Он ненадолго замолчал, словно подбирая слова.

— ...будто потеряли меня когда-то давно?

Ловия молчала.

Потому что впервые за тысячи лет у неё действительно не было ответа.

И это молчание оказалось гораздо громче любых слов.

Несколько секунд он ждал ответа.

Потом лишь едва заметно кивнул.

— Простите.

И спокойно ушёл.

Он уже растворился среди прохожих.

Люди продолжали идти.

Их связи переплетались.

Рождались. Исчезали.

Но место, где только что был он...

по-прежнему оставалось пустым.

Ловия ещё долго смотрела туда.

Не потому, что хотела увидеть человека.

Потому что пыталась увидеть то, чего там не существовало.

Она впервые усомнилась не в человеке.

А в собственном понимании мира.

Дориан ушёл.

Без спешки. Не оглядываясь.

Очень скоро он смешался с людьми на площади.

Ловия продолжала смотреть ему вслед.

Нет.

Не вслед.

Туда, где ещё мгновение назад он стоял.

Тысячи нитей по-прежнему пересекали площадь.

Они двигались вместе с людьми. Появлялись. Меняли оттенки. Переплетались.

Но среди всего этого бесконечного движения оставалось одно место.

Пустое.

Она закрыла глаза.

Ошибки не было.

Стоило лишь захотеть — и нити становились отчётливее.

Так было всегда.

Она различала связи между незнакомцами.

Видела, как рождается доверие. Как угасает надежда. Как обида превращается в прощение.

Эта способность никогда не ошибалась.

Она снова открыла глаза.

Площадь. Люди. Фонтан. Дети.

И...

ничего.

Будто сам мир отказывался соединять этого человека с остальными.

Ловия медленно подошла к тому месту, где он стоял.

Тёплый камень. Пыль. Несколько голубиных перьев.

Обычный след обычного дня.

Она присела.

Коснулась ладонью края фонтана.

Никаких следов силы. Никакой магии. Никакого вмешательства другого бога.

Всё было...

обычным.

И именно поэтому невозможным.

— Кто ты?..

едва слышно произнесла она.

Ответа не последовало.

Только детский смех снова прокатился по площади.

Она поднялась.

Логика подсказывала уйти.

Ответов здесь больше не было.

Но ноги не двигались.

Ловия не сразу поняла почему.

Она ждала. Сама не зная чего.

Прошла минута. Потом ещё одна.

На площадь пришли новые люди.

Кто-то сел на край фонтана.

Женщина поправила дочери волосы.

Пожилой мужчина бросил голубям несколько крошек.

Мир продолжал жить так, словно ничего не произошло.

Только для неё всё изменилось.

«Каждая душа связана хотя бы с одним желанием. Даже у самых одиноких людей есть нить прошлого. Почему у него её нет?»

Она повторяла этот вопрос снова и снова.

Но впервые знания не приближали её к ответу.

Она знала слишком много о нитях, чтобы объяснить их отсутствие.

И слишком мало о человеке, чтобы отказаться искать объяснение.

Ловия медленно пошла прочь.

Несколько раз она почти неосознанно оборачивалась.

Не потому, что надеялась увидеть его снова.

Потому, что ожидала, что мир наконец исправит собственную ошибку.

Но пустота исчезла вместе с ним.

Словно её никогда не существовало.

Это было ещё страшнее.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Когда площадь осталась далеко позади, Ловия вдруг остановилась.

Она попыталась вспомнить его лицо.

Тёмные волосы. Спокойный голос.

Фиолетовые глаза.

Она могла без труда вспомнить тысячи человеческих лиц, увиденных за века.

Но впервые память удерживала не лицо.

Вопрос.

Почему?

Она медленно подняла взгляд к небу.

Небеса молчали.

Даже сейчас они не могли подсказать ответ.

Ловия тихо выдохнула.

— Я должна понять...

Эти слова прозвучали почти незаметно.

Не как клятва. Не как цель.

Скорее, как признание.

Она сделала ещё один шаг. Потом второй.

И только тогда поняла странную вещь.

За тысячи лет она впервые думала не обо всём человечестве.

А об одном человеке.

И это беспокоило её почти так же сильно, как отсутствие нитей.

Город постепенно погружался в вечер.

Дневная жара уходила.

Торговцы убирали товары.

На площади становилось тише.

Кто-то закрывал ставни. Кто-то возвращался домой.

Сегодня она увидела больше людей, чем за многие предыдущие дни.

И почти никого не запомнила.

Раньше подобное казалось невозможным.

Она могла помнить тысячи судеб одновременно. Тысячи лиц. Тысячи желаний.

Сегодня же все они постепенно сливались в одно большое движение человеческой жизни.

Кроме одного.

Она остановилась.

Незаметно для самой себя.

«Фиолетовые глаза.»

Мысль возникла неожиданно.

И сразу исчезла.

Ловия нахмурилась.

Почему именно это?

Она почти ничего не знала о том человеке. Не знала его имени. Не знала его прошлого. Не знала, где он живёт. Не знала, чем занимается. Не знала даже, увидит ли его снова.

И всё же память снова возвращалась именно к нему.

Она медленно подняла взгляд.

Нити.

Повсюду.

Они соединяли весь город в единое живое полотно.

Родители. Дети. Друзья. Незнакомцы.

Даже люди, которые никогда больше не встретятся, оставляли друг в друге едва заметный след.

Ловия долго смотрела на это переплетение.

Потом тихо произнесла:

— Значит...

она замолчала.

Нет.

Даже эта мысль была неправильной.

Она собиралась сказать:

«Он исключение.»

Но исключений не существовало.

Если исключение появилось, значит, она чего-то не знала.

За тысячи лет подобного ещё не случалось.

Она вдруг вспомнила слова Каэрона.

«Тогда не проси разрешения.»

Тогда ей казалось, что он говорил о человеческом мире.

Теперь она впервые задумалась, не говорил ли он ещё и о другом.

О вопросах, на которые невозможно найти ответ, стоя на месте.

Ловия продолжила идти.

Небо медленно темнело. На улицах зажигались первые фонари. Из открытых окон доносились голоса. Запах свежего ужина. Детский смех. Чья-то тихая песня.

Она замечала всё это.

Но мысли снова возвращались к площади.

К старому фонтану.

К человеку, у которого не было нитей.

Каждую ночь Ловия возвращалась на Небеса.

Время на Небесах текло иначе.

Пока люди проживали ночь, для Ловии проходил лишь короткий промежуток времени — достаточный, чтобы вернуться, записать новые наблюдения и снова спуститься до рассвета.

Почему из тысяч людей я продолжаю возвращаться именно к одному?

Она остановилась.

И впервые за всё своё существование задала себе вопрос, который показался страннее любых других.

— Почему...

мне хочется узнать ответ именно о нём?

Она долго молчала.

Если бы подобное произошло вчера, она бы легко ответила.

Потому что это невозможно. Потому что это нарушает законы мира.

Но теперь...

этого объяснения оказалось недостаточно.

Она могла бы продолжить изучать людей. Посетить другой город. Увидеть новые семьи. Наблюдать за тысячами судеб.

Это было разумно. Это было правильно.

И всё же внутри неё возникало едва заметное чувство, что, если она сейчас уйдёт, то оставит нечто незаконченное.

Она не понимала, что именно.

Именно это беспокоило её сильнее всего.

Потому что раньше она всегда понимала причины собственных решений.

Теперь причина ускользала.

Ловия едва заметно улыбнулась.

— Значит... мне придётся искать тебя ещё раз.

Это прозвучало не как обещание и не как желание. Как вывод.

В тот день она сделала первый шаг не к разгадке.

К человеку.

ГЛАВА 6: Человек, который не преклонился

Несколько дней прошли спокойно.

Настолько спокойно, что любой человек давно перестал бы вспоминать случайную встречу на городской площади.

Но Ловия не была человеком.

Она помнила всё.

Каждый взгляд. Каждое слово. Каждую нить, которую когда-либо видела.

И потому ей не составляло труда снова найти того, кого невозможно было найти.

Не по нитям.

Просто глазами.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

В этот раз он сидел у открытого окна небольшой городской библиотеки.

Старое здание почти не отличалось от соседних домов.

Та же светлая штукатурка. Та же черепичная крыша.

Только запах был другим.

Дерево. Чернила. Старая бумага.

Дориан сидел за длинным столом возле окна.

Перед ним лежали несколько раскрытых книг.

Он читал медленно.

Иногда делал короткие заметки на полях маленького потрёпанного блокнота.

Иногда останавливался.

Смотрел в окно.

Словно пытался понять не написанное, а то, что оставалось между строк.

Ловия наблюдала из соседнего переулка.

Незаметно.

Как наблюдала за людьми уже тысячи лет.

Она ждала.

Неосознанно.

Вот сейчас...

Он поднимет голову.

Посмотрит вокруг. Начнёт искать её.

Так происходило почти всегда.

Стоило людям увидеть её хотя бы однажды...

Они искали новую встречу.

Иногда случайно. Иногда намеренно.

Кто-то хотел поговорить. Кто-то — произвести впечатление. Кто-то надеялся снова увидеть её улыбку.

Некоторые даже начинали менять себя ради ещё одной встречи.

Ловия давно перестала удивляться этому.

Люди тянулись к прекрасному.

Так же естественно, как цветы тянулись к солнцу.

Она ждала.

Прошла минута. Потом ещё одна.

Дориан перевернул страницу.

Сделал короткую запись.

Закрыл одну книгу. Взял другую.

И больше ничего.

Он не поднялся. Не оглянулся. Не посмотрел в сторону улицы.

Будто их встречи никогда не было.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

На следующий день она увидела его снова.

Он помогал пожилому мужчине донести тяжёлый мешок до дома.

После этого остановился возле городской площади.

Поговорил с детьми, спорившими из-за деревянного кораблика.

Что-то сказал.

Они сразу перестали ссориться.

Через несколько минут он уже шёл дальше.

Совершенно один.

Без спешки. Без желания, чтобы кто-то это заметил.

Ловия снова ждала.

Хотя сама не понимала чего.

Он не искал её.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

На третий день она встретила его возле рынка.

Он долго выбирал яблоки.

О чём-то смеялся с торговкой.

Заплатил. Поблагодарил. И ушёл.

Обычная человеческая жизнь.

Настолько обычная, что ещё неделю назад Ловия даже не обратила бы на неё внимания.

Теперь же она следила за каждым его движением.

Не потому, что он был необычным.

Наоборот.

Потому что он удивительно не пытался быть особенным.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

«Почему?..»

Мысль появилась неожиданно.

«Почему он не ищет меня?»

Она сразу остановилась.

Внутри словно что-то дрогнуло.

Почему...

этот вопрос вообще возник?

Разве не она сама всегда избегала человеческого внимания? Разве не радовалась, когда люди переставали её искать? Разве не считала подобную привязанность лишь ещё одной частью их природы?

Тогда...

почему сейчас всё казалось неправильным?

Ловия долго смотрела вслед уходящему Дориану.

Он исчез за поворотом улицы.

Даже не подозревая, что всё это время за ним наблюдали.

Она медленно отвела взгляд.

И впервые за всё время, проведённое среди людей, поймала себя на мысли, которую никогда прежде не допустила бы.

«Может быть...

я ждала, что он захочет увидеть меня снова.»

Она молчала.

Это было странно.

Потому что вопрос удивил её гораздо сильнее, чем ответ.

На следующий день Ловия уже не пыталась убедить себя, что их новая встреча произойдёт случайно.

Она сама искала его.

Не потому, что этого хотелось.

Потому что вопрос всё ещё оставался без ответа.

Человек без нитей не должен был существовать.

И всё же существовал.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Она нашла его недалеко от городской библиотеки.

Он сидел на невысокой каменной ограде, держа в руках тонкую книгу.

Ветер лениво перелистывал страницы.

Дориан не торопился их возвращать.

Будто позволял книге самой выбрать место, с которого продолжить чтение.

Ловия несколько секунд молча наблюдала.

Потом сделала шаг.

Он поднял голову почти сразу.

И спокойно улыбнулся.

Совсем немного.

— Мы снова встретились.

Никакого удивления. Никакого смущения.

Словно подобные совпадения были самой обычной частью жизни.

Ловия остановилась.

Она ожидала совсем других слов.

«Я искал вас.»

«Я надеялся увидеть вас снова.»

«Какое счастливое совпадение.»

Но услышала лишь простое:

— Мы снова встретились.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Ты меня помнишь?

Дориан слегка удивился вопросу.

— Конечно.

Ответ прозвучал так естественно, будто другого быть не могло.

Ловия некоторое время молчала.

За всю человеческую историю она слишком часто видела похожие взгляды.

Люди запоминали её красоту. Её голос. Её лицо.

Она уже почти знала, что услышит дальше.

Наверное...

он скажет, что невозможно забыть такую девушку.

Но Дориан неожиданно сказал:

— Можешь присесть.

Он показал на свободное место рядом.

Ловия кивнула.

Она села.

— Меня зовут Дориан.

Она озвучила свое имя почти шёпотом:

— Ловия.

Между ними осталось совсем небольшое расстояние.

Несколько мгновений они молчали.

По улице неторопливо проходили люди. Где-то неподалёку звенел молот кузнеца. Из открытого окна пекарни тянулся запах свежего хлеба.

Дориан закрыл книгу.

— Если честно...

Он посмотрел на неё так же спокойно, как и в первую встречу.

— Я запомнил вас вовсе не потому, что вы красивы.

Ловия подняла взгляд.

Эти слова прозвучали неожиданно.

Не потому, что отрицали очевидное.

А потому, что никто прежде не начинал именно с этого.

Дориан продолжил:

— Красивых людей я встречал и раньше.

Он ненадолго задумался.

Будто подбирал самые точные слова.

— Но вы...

Он улыбнулся уголками губ.

— Вы единственный человек, которого я видел...

...кто смотрит на мир так, будто пытается понять его целиком.

Ловия не ответила.

Ветер едва заметно качнул прядь её светлых волос.

Она вдруг поняла странную вещь.

При появлении в новом мире люди говорили ей:

«Вы прекрасны.»

«Вы необыкновенны.»

«Вы похожи на богиню.»

Но никто...

никогда...

не говорил ей о том, как она смотрит на мир.

Будто всё остальное было важнее её самой.

Она впервые почувствовала не смущение. Не радость.

А тихое удивление.

— Откуда ты это понял?

Дориан пожал плечами.

— Не знаю.

Он улыбнулся так просто, что в его словах не осталось ни капли желания произвести впечатление.

— Наверное...

человек, который ищет ответы, всегда замечает другого человека, который делает то же самое.

Ловия долго молчала.

Потом тихо произнесла:

— Странно.

— Что именно?

Она посмотрела куда-то вдаль.

Туда, где вечернее солнце окрашивало крыши домов в золотистый цвет.

— Меня впервые запомнили...

не за то, что увидели. А за то, что заметили.

Дориан ничего не ответил.

Ему показалось, что эти слова прозвучали слишком искренне, чтобы нарушать их объяснениями.

Поэтому он просто остался рядом.

И впервые за много дней Ловия почувствовала, что молчание рядом с другим человеком может быть таким же спокойным, как одиночество.

Некоторое время они сидели молча.

Солнце медленно клонилось к горизонту. Город становился тише. Где-то неподалёку закрывались лавки. По улице пробежала стайка детей, громко смеясь над чем-то понятным только им одним.

Ловия проводила их взглядом.

— Люди часто произносят одно слово.

Дориан повернулся к ней.

— Какое?

— Любовь.

Он слегка улыбнулся.

— Довольно популярное слово.

Она посмотрела на него так серьёзно, словно собиралась задать вопрос, ответ на который искала уже очень давно.

— Что это такое?

Улыбка исчезла.

Дориан несколько секунд молчал.

Похоже, он ожидал чего угодно.

Но не этого.

— Разве ты не знаешь?

Ловия спокойно покачала головой.

— Я знаю, как люди её описывают.

— И как же?

— Они говорят о счастье. О боли. О ревности. О разлуке. О семье. О детях. О верности.

Она немного помолчала.

— Но это последствия. Я хочу понять саму любовь.

Дориан опустил взгляд на книгу, которую всё ещё держал в руках.

Пальцы медленно скользнули по обложке.

— Никогда не думал об этом так...

Он тихо усмехнулся.

— Наверное, это странно.

Ловия вопросительно посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что большинство людей не пытаются определить любовь. Они просто однажды понимают, что уже любят. — произнес Дориан.

Она долго молчала.

— Значит...

её нельзя объяснить?

— Думаю, можно. Но не полностью.

Он задумался.

Не пытаясь найти красивый ответ.

Скорее честный.

— Наверное...

любовь — это когда перестаёшь думать только о себе.

Ловия внимательно слушала.

— Когда счастье другого человека вдруг становится для тебя таким же важным, как собственное.

Он ненадолго замолчал.

Потом тихо добавил:

— Даже если он никогда об этом не узнает.

Ветер перелистнул несколько страниц лежащей рядом книги.

Ловия опустила взгляд.

— Значит...

любовь ничего не требует взамен?

Дориан улыбнулся.

— Требует. Многое. Иногда слишком многое. Но если ты любишь только тогда, когда получаешь что-то в ответ...

Он покачал головой.

— Наверное, это уже не любовь. Скорее...

сделка.

Последнее слово прозвучало неожиданно тяжело.

Ловия почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

Сделка.

Для неё связи всегда были законом. Причиной. Следствием. Чем-то неизменным.

Любовь никогда не существовала отдельно от них.

— Но почему?

Она подняла взгляд.

— Почему человек выбирает именно одного? В мире так много людей. Почему не другого?

Дориан тихо рассмеялся.

Не над ней.

Над вопросом.

— Если бы кто-нибудь знал ответ...

думаю, несчастных людей стало бы гораздо меньше.

Ловия ждала продолжения.

Он посмотрел на прохожих.

На пожилую пару, медленно идущую по противоположной стороне улицы.

На маленькую девочку, крепко державшую отца за руку.

Потом снова перевёл взгляд на неё.

— Мне кажется...

любовь вообще редко начинается с решения. Она просто появляется. А вот остаться рядом...

это уже выбор.

Ловия медленно повторила:

— Остаться...

— Да. Можно любить. И всё равно уйти. Можно бояться. Можно ошибаться. Можно потерять друг друга. Но каждый день, когда ты снова выбираешь быть рядом...

вот тогда любовь становится настоящей.

Она долго молчала.

Её взгляд невольно опустился на его руки.

Обычные человеческие руки.

Без силы. Без божественной власти. Без нитей.

И всё же человек перед ней говорил о любви так спокойно...

будто давно принял существование вещей, которые невозможно объяснить.

— Ты говоришь так...

словно уже любил.

Дориан не ответил сразу.

Он отвёл взгляд к небу, окрашенному закатным светом.

— Не знаю. Может быть...

ещё нет.

Он улыбнулся.

Совсем немного.

— Но мне хочется верить, что, когда это случится...

я сумею сделать правильный выбор.

Ловия смотрела на него молча.

Она не знала, почему эти слова остались в памяти ярче любых других.

«Любовь — это выбор.»

Нет. Не совсем.

Она мысленно повторила его слова ещё раз.

«Любовь приходит сама.Но остаться рядом...

выбор.»

Впервые за тысячи лет ей показалось, что она знает о любви меньше, чем обычный человек.

И это чувство не пугало её.

Оно заставляло слушать ещё внимательнее.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Дориан поднялся с каменной ограды и потянулся к книге.

Ловия тоже потянула руку к ней, подумав, что люди часто бывают забывчивы. В этот момент пальцы их рук слегка коснулись друг друга. Дориан подумал, что рука её была холодной.

— Уже поздно. Библиотекарь наверняка снова будет ворчать, если я не верну её вовремя.

Ловия тоже встала.

— Спасибо.

Он удивлённо посмотрел на неё.

— За что?

Она немного подумала.

И честно ответила:

— За ответ.

Дориан улыбнулся.

— Боюсь, это был не ответ. Скорее...

моя попытка понять самому.

Он слегка склонил голову на прощание и неспешно направился к библиотеке, подумав о том, не был ли момент соприкосновения неловким? Но ответа так и не нашёл.

Ловия осталась стоять на месте.

Она смотрела ему вслед, пока он не исчез за углом старого здания.

И только тогда медленно закрыла глаза.

Впервые слова человека заставили её усомниться не в мире...

а в собственном понимании этого мира.

Город постепенно погружался в вечер.

Солнце уже коснулось крыш домов, окрашивая их в тёплые золотистые оттенки.

Людей на улицах становилось меньше.

Торговцы закрывали лавки.

Где-то неподалёку скрипнули ставни.

День заканчивался так же спокойно, как и сотни других дней до него.

Ловия шла одна.

Не торопясь.

Её шаги были почти бесшумными.

Она не замечала ни улиц, ни домов.

Мысли вновь и вновь возвращались к одному разговору.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

«Любовь приходит сама. Но остаться рядом — выбор.»

Она медленно повторила эти слова про себя.

Сколько тысячелетий она изучала людей? Сколько раз наблюдала за тем, как рождались семьи?

Как родители отдавали детям последние силы? Как друзья прощали предательство? Как супруги оставались рядом даже тогда, когда счастье давно исчезало?

Она всегда считала, что знает причину.

Нити.

Они соединяли души. Они направляли людей друг к другу. Они объясняли чувства.

По крайней мере...

ей так казалось.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Ловия остановилась.

На противоположной стороне улицы молодая женщина терпеливо поправляла шарф маленькому мальчику.

Тот капризничал, пытался убежать, сердито хмурился.

Женщина лишь тихо улыбнулась и снова завязала шарф.

Мальчик недовольно вздохнул.

Но через мгновение сам крепко взял её за руку.

Между ними мягко светилась тонкая серебристая нить.

Ловия перевела взгляд дальше.

Пожилой мужчина медленно нёс тяжёлую корзину.

Молодой сосед молча подошёл и без лишних слов забрал половину груза.

Они даже не разговаривали.

Лишь спокойно продолжили путь вместе.

И между ними тоже тянулась едва заметная нить.

Она была слабой.

Но настоящей.

Ловия видела подобное бесчисленное количество раз.

Раньше ей казалось, что всё просто.

Сначала появляется нить.

Потом рождается чувство.

Теперь...

впервые...

она уже не была уверена.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Она подняла взгляд.

Вдалеке, возле библиотеки, знакомая фигура остановилась у дверей.

Дориан.

Он что-то сказал пожилому библиотекарю.

Тот недовольно покачал головой.

Через мгновение оба уже смеялись.

Дориан попрощался и вышел на улицу.

Ловия смотрела на него долго.

По привычке. Почти машинально.

Она искала.

Хотя сама не знала что.

Нити не было. Ничего. Пустота.

Та же самая невозможная пустота.

И всё же...

сегодня она больше не казалась доказательством.

Она стала вопросом.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

«Если любовь — это выбор...»

Мысль возникла неожиданно спокойно.

Без прежнего сопротивления.

«...то что появляется раньше?»

Она снова посмотрела на Дориана.

Он уже уходил по вечерней улице, не подозревая, что за ним наблюдают.

Обычный человек.

Без нитей. Без особой судьбы. Без желания выделяться.

И всё же...

именно он впервые заставил её усомниться в знаниях, которые казались незыблемыми.

Ловия медленно закрыла глаза.

За тысячи лет она привыкла искать ответы в Небесах.

Сегодня...

впервые...

ей показалось, что один человек знает о любви больше, чем богиня.

Она тихо открыла глаза.

И посмотрела туда, где несколько мгновений назад исчез Дориан.

«Может быть...

отсутствие нити...

ещё не означает...

отсутствие любви.»

Она не знала, правильна ли эта мысль.

Не знала, существует ли ответ.

Но впервые за свою долгую жизнь Ловия усомнилась не в мире — в самой себе.

И это показалось ей началом.

И, к собственному удивлению...

это не пугало её.

Оно дарило странное чувство.

Будто впереди её ждало не разочарование.

А открытие.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Вечерний ветер легко коснулся её волос.

Ловия ещё долго стояла на пустеющей улице.

А где-то далеко над городом одна за другой загорались первые звёзды.

И ни одна из них пока не знала, что одна-единственная человеческая мысль уже начала менять то, что Небеса считали вечной истиной.

Она не знала, правильна ли эта мысль.

Не знала, существует ли ответ.

Но впервые за всю свою долгую жизнь Ловия позволила себе усомниться не в мире.

В самой себе.

И впервые...

это показалось ей началом.

ГЛАВА 7: Богиня, которая впервые смеялась

Несколько дней спустя.

Ловия снова встретила Дориана возле городской библиотеки.

На этот раз он не удивился.

Словно заранее знал, что однажды она появится вновь.

Он закрыл книгу, которую собирался вернуть библиотекарю, и улыбнулся.

— Доброе утро.

— Доброе.

Они несколько секунд молча смотрели друг на друга.

Потом Дориан неожиданно спросил:

— Ты сегодня куда-нибудь спешишь?

Ловия слегка наклонила голову.

— Нет.

— Тогда...

можно я покажу тебе одну вещь?

— Какую?

Он задумался.

Потом честно признался:

— Пока не знаю.

Она посмотрела на него с привычной серьёзностью.

— Ты предлагаешь идти, не зная куда?

— Иногда это самое интересное.

Ловия ничего не ответила.

Но сделала шаг рядом с ним.

Этого оказалось достаточно.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Они неспешно шли по просыпающемуся городу.

Лавки только открывались. Хозяева выносили на улицу деревянные вывески. Из открытых окон доносился запах горячей выпечки.

Дориан неожиданно остановился.

— Подожди.

Он подошёл к небольшой булочной.

Пожилая женщина за прилавком уже улыбалась ему.

— Как обычно?

— Да. Только сегодня две.

Через минуту он вернулся с двумя ещё тёплыми булочками.

Одну протянул Ловии.

Она посмотрела сначала на хлеб.

Потом на него.

— Спасибо.

Он улыбается.

— Не обязательно есть сразу.

Она отвечает

— Да, я не голодна. И зачем я ее взяла?

Он немного улыбнулся.

— Не всё, что делают люди, нужно для того, чтобы выжить.

Ловия осторожно взяла булочку.

От неё поднимался лёгкий пар.

Она чувствовала тепло через ладонь.

Это было...

необычно.

Совсем недавно хлеб вынули из печи.

Через час он остынет.К вечеру станет совсем другим.

Она медленно вдохнула.

Запах оказался неожиданно приятным.

— Люди любят свежий хлеб?

— Очень.

— Почему?

Дориан пожал плечами.

— Потому что утром он бывает только один раз.

Ловия снова посмотрела на булочку.

Она никогда не думала о хлебе.

За тысячи лет она видела бесчисленное количество рассветов.

Но ни разу не обращала внимания на то, что каждый из них пахнет по-разному.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Они продолжили путь.

Небо постепенно затянули облака. Воздух стал тяжелее.

Через несколько минут на мостовую упали первые капли дождя.

Прохожие поспешили раскрыть зонты.

Кто-то побежал под навес.

Маленький мальчик, наоборот, радостно раскинул руки и закружился прямо посреди улицы.

Его мать безуспешно пыталась вернуть его на тротуар.

Дориан тихо рассмеялся.

— Вот видишь.

Ловия перевела взгляд.

— Что именно?

— Для него дождь — праздник.

— Но он промокнет.

— Конечно.

— Может заболеть.

— Может.

Она ещё некоторое время наблюдала за мальчиком.

Он смеялся так искренне, будто дождь был подарком.

— Странно.

— Почему?

— Он радуется тому, что доставляет неудобства.

Дориан посмотрел на серое небо.

— Несколько недель стояла жара. Теперь стало легче дышать. Иногда люди радуются не самому дождю. А тому, что он приносит.

Ловия ничего не ответила.

Но запомнила.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Когда дождь закончился так же быстро, как и начался, они вышли на небольшую площадь.

Под старым деревом сидел молодой музыкант.

Он играл на скрипке.

Вокруг него не было сцены. Не было зрителей.

Лишь несколько прохожих ненадолго замедляли шаг.

Кто-то улыбался. Кто-то бросал монету в раскрытый футляр.

Потом уходил дальше.

Музыка продолжалась.

Ловия остановилась.

— Он получает за это деньги?

— Иногда.

— Тогда почему играет сейчас?

Дориан прислушался к мелодии.

— Думаю...

потому что ему хочется.

— Этого достаточно?

Он улыбнулся.

— Иногда — да.

Несколько мгновений они молча слушали скрипку.

Мелодия закончилась. Последняя нота растворилась в шуме города.

Музыкант поблагодарил случайных слушателей лёгким поклоном.

И начал собирать инструмент.

Ловия посмотрела ему вслед.

— Она закончилась.

— Да.

— И больше никогда не прозвучит именно так.

— Наверное.

Она долго молчала.

Потом тихо спросила:

— Почему люди радуются вещам, которые существуют всего несколько минут?

Дориан не ответил сразу.

Он посмотрел на улицу. На людей. На ещё тёплый хлеб в её руках. На капли дождя, медленно исчезающие с мостовой. На музыканта, уже скрывшегося за поворотом.

И только потом сказал:

— Потому что именно поэтому они ценны.

Ловия посмотрела на булочку.

Она всё ещё хранила тепло.

Но уже меньше, чем несколько минут назад.

— Значит...

ценность рождается не только потому, что что-то существует.

Она подняла взгляд на Дориана.

— Но и потому, что однажды этого больше не будет.

Он улыбнулся.

— Кажется...

ты поняла быстрее, чем я ожидал.

Они снова пошли вперёд.

И впервые за всё время их знакомства Ловия заметила, что идёт рядом с ним не потому, что ищет ответ.

А потому что ей было интересно, что он покажет дальше.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

После дождя город словно стал ярче.

Солнце вновь выглянуло из-за облаков, и на мокрой мостовой заиграли золотистые отблески.

Людей стало ещё больше.

Кто-то торопился по делам. Кто-то смеялся. Кто-то спорил.

Город снова жил своей обычной жизнью.

Дориан неожиданно остановился возле небольшой уличной лавки.

Из открытого окна доносился сладкий запах ванили, корицы и печёных яблок.

Пожилой продавец как раз выкладывал на прилавок горячие пирожки.

— Хочешь попробовать? — спросил Дориан.

Ловия посмотрела на него.

— Я не голодна.

— Я знаю.

Он улыбнулся.

— Но иногда люди едят не потому, что голодны.

Она уже слышала сегодня что-то похожее.

Не всё делают ради выживания. Не всё существует ради пользы.

Она медленно кивнула.

— Тогда...

да.

Дориан повернулся к продавцу.

— Два яблочных.

Тот быстро положил пирожки в бумажные конверты.

— Две медные.

Дориан взял два пирожка и уже заплатить, но неожиданно Ловия шагнула вперёд.

— Позволь.

Дориан удивлённо посмотрел на неё.

Она раскрыла ладонь.

На ней медленно появился небольшой прозрачный кристалл.

Он был размером с орех.

Внутри мягко переливался серебристый свет, словно в нём навсегда застыло утреннее небо.

Ловия протянула его продавцу.

Совершенно серьёзно.

— Этого будет достаточно?

Наступила тишина.

Продавец перестал дышать.

Его глаза медленно округлились.

Он смотрел не на девушку.

На кристалл.

Руки дрогнули.

— Э... э...

Он даже не попытался взять его.

Сделал шаг назад. Потом ещё один.

— Госпожа...

я...

я не...

Ловия слегка нахмурилась.

— Разве его ценность недостаточна?

— Недостаточна?!

Старик чуть не задохнулся.

— Да за такое...

да...

да...

Он не смог закончить.

Дориан медленно закрыл лицо ладонью.

— Ох...

Ловия повернулась к нему.

— Что случилось?

Он глубоко вздохнул. Очень осторожно взял её за запястье и мягко опустил её руку.

Кристалл исчез так же бесшумно, как появился.

— Ловия...

— Да?

— Откуда ты его взяла?

— Создала.

— Просто...

создала?

— Да.

— И часто ты так делаешь?

— Когда нужно что-то отдать.

Дориан несколько секунд молчал.

Потом тихо рассмеялся.

Не над ней. Над самой невозможностью происходящего.

— Это не монета.

— Я заметила.

— Это...

Он посмотрел на растерянного продавца.

— Даже не знаю, как объяснить.

Наверное...

если перевести на человеческие деньги...

этого хватило бы, чтобы купить...

Он оглянулся вокруг.

Потом посмотрел вдоль улицы.

— Пожалуй...

почти весь этот квартал.

Ловия несколько мгновений молчала.

Потом тоже посмотрела вокруг.

На дома. На лавки. На людей.

Снова на Дориана.

— За два пирожка?

— Да.

— Это неразумно.

— Именно.

Она нахмурилась ещё сильнее.

— Но он сказал лишь «две медные».

— Потому что люди пользуются деньгами.

— Я тоже предложила ценность.

— Предложила.

— Тогда в чём ошибка?

Дориан улыбнулся.

— В том, что ценность для людей — это ещё и договорённость.

Не всё, что дорого, подходит для любой покупки.

Ловия долго обдумывала его слова.

Очень долго.

Настолько, что продавец уже перестал бояться и теперь с любопытством наблюдал за ними.

Наконец она тихо произнесла:

— Значит...

недостаточно знать цену вещи. Нужно ещё понимать...

когда её можно предложить.

— Именно.

Она опустила взгляд. И они продолжили путь.

После небольшого молчания Ловия неожиданно сказала:

— Кажется...

я ничего не понимаю в покупке пирожков.

Дориан не выдержал.

Он рассмеялся.

Тихо.

Совсем беззлобно.

Ловия подняла на него глаза.

— Это смешно?

— Немного.

— Почему?

— Потому что ты только что совершенно серьёзно попыталась купить выпечку ценой целого квартала.

Она несколько секунд смотрела на него.

Потом перевела взгляд на продавца.

Тот смущённо улыбнулся.

Потом снова на пирожок.

И вдруг...

что-то произошло.

Совсем маленькое.

Будто внутри неё дрогнула едва заметная струна.

Она почувствовала странную лёгкость. Уголки её губ сами собой приподнялись. Из груди вырвался короткий, тихий звук.

Совсем незнакомый.

Ещё один.

Она...

улыбалась.

Нет.

Это было больше.

Она тихо рассмеялась.

Недолго. Всего несколько секунд.

Но этого оказалось достаточно.

Она резко замолчала.

Будто испугалась собственного голоса.

Медленно коснулась кончиками пальцев своих губ.

Её глаза были полны искреннего удивления.

— Что...

это было?

Дориан смотрел на неё так, словно впервые увидел рассвет.

Очень тихо он ответил:

— Ты смеялась.

Она всё ещё касалась губ.

— Это...

смех?

— Да.

Она медленно покачала головой и почти шепотом сказала:

— Боги не смеются.

Дориан некоторое время молчал, но помнил о странностях своей спутницы.

Потом мягко улыбнулся.

— Тогда...

сегодня ты была немного меньше богом. И немного больше человеком.

Ловия не нашла, что ответить.

Она снова осторожно коснулась губ.

Будто надеялась ещё раз почувствовать то странное, тёплое ощущение, которое только что появилось внутри неё.

Оно уже исчезало.

Но память о нём...

осталась.

И впервые за тысячи лет Ловия поймала себя на мысли, что ей хотелось бы однажды снова рассмеяться.

Только теперь она уже знала...

что для этого ей нужен вовсе не смех.

А человек, рядом с которым он рождается.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Они ещё долго гуляли по городу.

После смеха разговор стал легче.

Иногда они молчали.

Иногда Дориан рассказывал какие-нибудь совсем незначительные истории.

О библиотекаре, который каждый понедельник забывал собственные очки.

О соседском мальчишке, уверенном, что кошки понимают человеческую речь.

О старом сапожнике, разговаривавшем со своими инструментами так, будто они были живыми.

Ловия внимательно слушала.

Каждая история казалась ей удивительной.

Не потому, что происходило что-то необычное.

А потому, что люди умели превращать самые обычные дни в воспоминания.

Она вдруг поймала себя на мысли, что впервые за тысячи лет ей не хотелось искать закономерности.

Ей просто было интересно слушать.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Они свернули на узкую улицу, где мастерские располагались почти вплотную друг к другу.

Из одной доносился звон молотка. Из другой пахло свежей древесиной.

Перед небольшой столярной лавкой молодой подмастерье пытался перенести длинную деревянную раму.

Она оказалась тяжелее, чем он ожидал.

Парень не удержал её.

Рама накренилась.

Дориан заметил это раньше остальных.

Не раздумывая, он шагнул вперёд.

Одной рукой поддержал дерево, чтобы оно не упало на мальчишку.

Тот успел отскочить.

Рама с глухим стуком ударилась о землю.

— Всё в порядке? — спросил Дориан.

— Д-да... спасибо...

Подмастерье облегчённо выдохнул.

— Простите... я не удержал...

— Бывает.

Дориан улыбнулся.

И только тогда тихо поморщился.

Ловия перевела взгляд на его руку.

По тыльной стороне ладони медленно стекала тонкая полоска крови.

Острый край дерева всё-таки рассёк кожу.

Совсем немного.

Неглубоко.

Обычный человеческий порез.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Время словно остановилось.

Капля крови сорвалась вниз.

Ловия смотрела только на неё.

Что-то внутри неё оборвалось.

Нет.

Даже быстрее.

Будто мир вдруг перестал быть устойчивым.

Она не подумала.

Не решила.

Не захотела.

Её сила вырвалась раньше мысли. Она немедленно увидела только начинающуеся нить благодарности от подмастерья, которая никак не могла дотянутся до Дориана и решила схватить ее. В тот же миг она быстро поднесла кончик этой нити к месту пореза.

Тёплый серебристый свет мягко окутал руку Дориана.

Рана исчезла.

Кровь растворилась.

Не осталось даже тонкой царапины.

Свет погас так же быстро, как появился.

На улице воцарилась тишина.

Подмастерье застыл с открытым ртом.

Из соседней мастерской выглянул пожилой плотник.

Дориан медленно посмотрел сначала на свою ладонь.

Потом...

на Ловию.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Она стояла неподвижно.

И только теперь поняла...

что сделала.

— Я...

Её голос прозвучал почти шёпотом.

Она смотрела на его руку так, будто видела её впервые.

— Ты...

Дориан осторожно пошевелил пальцами.

Не болело.

Совсем.

Он поднял взгляд.

— Это была ты?

Ловия медленно кивнула.

Она не могла отвести глаз.

— Прости.

— За что?

Она не ответила.

Она сама не знала.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Подмастерье наконец обрёл дар речи.

— Это...

это магия?..

Дориан спокойно повернулся к нему.

— Наверное, тебе показалось.

Парень перевёл взгляд с его совершенно здоровой руки на Ловию.

Потом снова на руку. Ещё раз.

После чего быстро поклонился, подхватил раму и убежал в мастерскую.

Дверь захлопнулась.

На улице снова стало тихо.

Дориан тихо усмехнулся.

— Кажется...

сегодня мы удивили уже второго человека.

Но Ловия не улыбнулась.

Она продолжала смотреть на его ладонь.

Словно пыталась понять что-то, чего никогда раньше не чувствовала.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

— Ловия.

Она медленно подняла глаза.

— Это был совсем маленький порез.

Она кивнула.

— Да.

— Он бы зажил через несколько дней.

— Да.

— Тогда...

почему?

Она молчала.

Очень долго. Ответа не было.

Вернее...

слов не было.

Она не понимала.

Внутри неё всё ещё оставалось то короткое мгновение.

Тот миг, когда она увидела кровь.

И всё остальное перестало иметь значение.

Наконец она тихо произнесла:

— Я...

не успела подумать.

— Значит, ты испугалась?

Она замерла.

Испугалась?

Это слово эхом повторилось внутри неё.

Испугалась.

Боги не боялись. Боги знали.

Понимали. Принимали.

Но...

когда кровь появилась на его руке...

она не знала ничего.

Кроме одного.

Она не хотела, чтобы ему было больно.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Они снова пошли вперёд.

Теперь уже молча.

Шум города постепенно возвращался.

Но Ловия почти не слышала его.

«Я создана, чтобы соединять других...»

Она медленно шла рядом с Дорианом.

«Я провожаю души.»

Шаг.

«Я храню любовь.»

Ещё один.

«Я никогда не боялась потерять кого-либо.»

Она остановилась.

Совсем ненадолго.

«Тогда...»

Её взгляд невольно нашёл Дориана.

Он, ничего не подозревая, рассказывал что-то о том, как однажды перепутал две книги и неделю пытался понять трактат по садоводству, думая, что это философия.

Она почти не слышала слов.

«Почему...»

Сердце человека могло остановиться.

Жизнь человека была короткой.

Любой день мог стать последним.

Она знала это всегда.

Но только сейчас эта истина перестала быть знанием.

И стала чувством.

«Почему же мысль о его потере заставила меня потерять равновесие?»

Ответа не было.

И впервые за тысячи лет Ловия поняла, что существуют вопросы, на которые невозможно ответить одним лишь знанием.

Иногда...

их можно было только прожить.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Солнце уже клонилось к закату.

Золотистый свет медленно стекал по крышам домов, окрашивая город в мягкие янтарные оттенки.

После происшествия в мастерской они долго шли молча.

Ловия всё ещё думала.

О страхе. О боли. О том мгновении, когда её сила вырвалась сама, не спрашивая разрешения.

Она никогда прежде не теряла контроля.

Сегодня потеряла.

И не понимала почему.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Дориан тоже молчал.

Но его мысли были совсем другими.

Он украдкой посмотрел на Ловию.

Она шла рядом, как всегда спокойно.

Так же прямо держала спину. Так же внимательно смотрела вокруг.

Будто ничего не произошло.

Но он уже видел её иначе.

Перед глазами снова возникло то короткое мгновение.

Капля крови.

Её расширившиеся глаза.

Свет.

Она испугалась.

Не потому, что должна была. Не потому, что обязана была помочь.

Она испугалась...

за него.

Он медленно выдохнул.

Всё это время он пытался понять её.

Кто она. Откуда пришла. Почему иногда говорит так, будто знает весь мир. Почему иногда не понимает самых простых вещей.

Но сейчас...

впервые ему показалось, что искать ответы уже не так важно.

Почему-то ему хотелось совсем другого.

Чтобы она ещё раз рассмеялась.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Они вышли к небольшому мосту через узкую реку.

Вода лениво несла на себе последние отблески заката.

Вечерний ветер становился прохладнее.

Ловия остановилась у перил.

Она смотрела на отражение неба.

— Дориан.

— Да?

— Ты сегодня несколько раз говорил, что люди делают вещи, которые им не нужны.

— Говорил.

— Едят без голода. Слушают музыку без пользы. Радуются дождю.

Он улыбнулся.

— Всё верно.

Она немного помолчала.

— Почему?

Он подошёл ближе.

— Потому что жизнь редко состоит из того, что необходимо.

Она посмотрела на него.

— Тогда из чего?

Он задумался.

Потом тихо ответил:

— Из того, что хочется сохранить.

Она долго молчала.

— Я не понимаю.

— Знаю.

Именно поэтому мне нравится тебе рассказывать.

Она внимательно посмотрела ему в глаза.

— Почему?

Он тихо усмехнулся.

— Потому что каждый раз, когда ты чего-то не понимаешь...

ты смотришь так, будто весь мир сейчас может стать другим.

Ловия наклонила голову.

Совсем немного.

— Это плохо?

— Нет.

Он покачал головой.

— Очень красиво.

Она снова не поняла.

Красиво?

Он говорил уже не о мире. Не о городе. Не о закате.

Он говорил...

о ней.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Повисла тишина.

Та самая.

Которая уже не требовала слов.

Ветер легко шевельнул серебристые волосы Ловии.

Несколько прядей упали ей на лицо.

Она не заметила.

Дориан заметил.

Совершенно естественным движением он осторожно убрал их ей за ухо.

Его пальцы едва коснулись её кожи.

Ловия вздрогнула.

Совсем незаметно.

Она не знала этого ощущения. Не понимала его.

Но не отстранилась.

Она продолжала смотреть ему в глаза.

— Почему ты молчишь? — тихо спросила она.

Дориан улыбнулся.

Но впервые за всё время их знакомства в этой улыбке появилась растерянность.

— Потому что боюсь сейчас сказать что-нибудь не то.

— Ты часто боишься?

— Иногда.

— Сейчас?

Он честно кивнул.

— Особенно сейчас.

— Почему?

Она действительно не понимала.

Именно это оказалось последней каплей.

Перед ним стояла девушка, которая могла исцелять прикосновением.

Которая знала ответы на вопросы, существовавшие задолго до рождения человечества.

Которая не понимала...

почему у него так быстро бьётся сердце.

Он улыбнулся самому себе.

Совсем тихо.

— Кажется...

я сейчас тоже перестану понимать мир.

Ловия ничего не успела спросить.

Он сделал один шаг вперёд.

Очень медленно.

Так, чтобы у неё была возможность отойти.

Но она осталась стоять.

Он осторожно взял её ладонь.

Тёплую.

Не такую холодную, как в их первую встречу.

Она удивлённо посмотрела сначала на их руки.

Потом снова на него.

И в этот момент он понял.

Если сейчас ничего не сделает...

будет жалеть.

Наверное.

Очень долго.

Он медленно наклонился.

И коснулся её губ.

Это длилось всего одно мгновение.

Совсем короткое.

Очень осторожное.

Но настоящее.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Когда он отстранился, они ещё несколько секунд просто смотрели друг на друга.

Дориан первым опустил взгляд.

Негромко выдохнул.

И неожиданно рассмеялся.

Неуверенно. Почти смущённо.

— Вот...

теперь я действительно сделал что-то не то.

Ловия не ответила.

Она медленно подняла руку.

Коснулась своих губ.

Там, где только что были его.

Её лицо оставалось спокойным.

Но глаза стали ещё задумчивее.

— Что это было?

Дориан улыбнулся немного растерянно.

— Поцелуй.

— Зачем люди это делают?

Он долго молчал.

Потом честно ответил:

— Не знаю, как это объяснить. Наверное...

иногда чувства становятся слишком большими для слов.

Ловия снова коснулась губ.

Очень осторожно.

Будто пыталась запомнить ощущение.

Она ничего не почувствовала.

Кроме...

необъяснимого спокойствия.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Они продолжили путь.

Теперь уже медленнее.

Говорить не хотелось обоим.

Когда впереди показался перекрёсток, Дориан остановился.

— Мне сюда.

Ловия кивнула.

Он сделал несколько шагов.

Потом неожиданно обернулся.

Она всё ещё стояла там.

Смотрела на него так же внимательно, как в день их первой встречи.

Но теперь в этом взгляде появилось что-то ещё.

Что именно...

он пока не понимал.

Он улыбнулся.

И ушёл.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Ловия долго смотрела ему вслед.

Пока его силуэт не начал растворяться в вечерних улицах.

И вдруг...

что-то изменилось.

Там, где ещё совсем недавно не было ничего...

вокруг Дориана вспыхнуло едва заметное серебристое свечение.

Совсем слабое. Почти неуловимое.

Это была не нить, не судьба и не отражение — лишь тонкое сияние, словно сама реальность на мгновение попыталась прикоснуться к нему.

Ловия сделала шаг вперёд.

Свет дрогнул.

И исчез.

Она ещё долго смотрела в пустоту.

Туда, где всего мгновение назад было это странное свечение.

Впервые за тысячи лет богиня любви не смогла объяснить увиденное.

И впервые...

ей не хотелось искать ответ одной.

ГЛАВА 8: Связь, которой не существует

Прошло несколько дней.

Они больше не договаривались о встречах. И всё же встречались.

Будто город сам незаметно сводил их дороги.

Иногда возле библиотеки. Иногда на площади. Иногда у небольшой набережной, где по вечерам собирались рыбаки.

Сегодня Ловия пришла первой.

Она стояла у старого клёна, наблюдая, как ветер медленно кружит пожелтевшие листья.

Люди проходили мимо. Кто-то здоровался с ней.

Она ещё не привыкла к тому, что незнакомые люди могут улыбнуться просто так.

Через несколько минут показался Дориан.

Увидев её, он невольно улыбнулся.

Так, словно именно этого и ожидал.

— Доброе утро.

— Доброе.

Он остановился рядом.

— Давно ждёшь?

— Не знаю.

Он тихо рассмеялся.

— Ты снова ответила так, что стало ещё непонятнее.

Ловия спокойно посмотрела на него.

— Для меня ожидание не имеет привычной меры.

— А для меня имеет.

Она наклонила голову.

— Почему?

— Потому что, если кого-то ждёшь... время всегда идёт медленнее.

Она задумалась.

Потом очень серьёзно произнесла:

— Тогда, наверное...

я тоже ждала.

Дориан на несколько секунд замолчал.

Сам того не ожидая.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Они неспешно пошли вдоль реки.

Сегодня почти не разговаривали. Но это молчание уже не казалось неловким. Оно было спокойным. Словно оба постепенно привыкали к тому, что рядом можно просто идти.

Не объясняя каждую мысль. Не заполняя каждую паузу.

В какой-то момент Дориан неожиданно сказал:

— Можно тебя кое о чём спросить?

— Конечно.

Он немного поколебался.

Потом всё-таки произнёс:

— Ты ведь понимаешь, что ты очень странная?

Ловия посмотрела на него.

Совершенно серьёзно.

— Это плохо?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Он даже сам это заметил.

Ловия молча ждала продолжения.

Дориан вздохнул.

— Наверное...

я неправильно начал.

Она терпеливо продолжала смотреть на него.

— В тебе странно почти всё. Ты не похожа ни на кого, кого я встречал. Иногда говоришь так, будто знаешь гораздо больше остальных. Потом вдруг не понимаешь самых обычных вещей. Можешь часами смотреть на дождь. И искренне удивляться запаху хлеба.

Он тихо улыбнулся.

— А ещё...

ты умеешь слушать так, что мне самому хочется говорить честнее.

Ловия не отвела взгляда.

— Я всё ещё странная?

— Да.

Он усмехнулся.

— И, кажется, с каждым днём всё сильнее.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Они дошли до небольшого деревянного причала.

Несколько лодок тихо покачивались на воде. Где-то неподалёку кричали чайки.

Дориан опёрся руками о перила.

Долго молчал.

Потом неожиданно сказал:

— Знаешь...

есть одна вещь, которую я только сейчас понял.

Ловия ждала.

— Рядом с большинством людей...

мы всё время немного играем.

Она слегка нахмурилась.

— Играем?

— Не в настоящую игру.

Он покачал головой.

— Скорее...

делаем вид. Что сильнее, чем есть. Увереннее. Веселее. Умнее. Говорим то, чего от нас ждут. Иногда даже сами перестаём замечать, что это происходит.

Он посмотрел на воду.

По ней медленно расходились круги.

— А рядом с тобой...

почему-то не хочется.

Ловия тихо спросила:

— Почему?

Он улыбнулся.

Но на этот раз совсем иначе.

Не весело. Очень спокойно.

— Не знаю. Наверное...

потому что ты сама никогда не притворяешься.

Она долго молчала.

Потом произнесла:

— Я просто говорю то, что думаю.

— Вот именно.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— И рядом с тобой я чувствую...

что мне тоже не нужно притворяться.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Ловия не ответила сразу.

Эти слова были совсем не похожи на всё, что она слышала раньше.

Люди благодарили. Просили. Восхищались. Боялись.

Но никто никогда не говорил ей...

что рядом с ней можно быть собой.

Она впервые не знала, что ответить.

Поэтому сказала правду.

— Мне приятно это слышать.

Дориан улыбнулся.

— Видишь?

— Что?

— Ты опять странная.

— Почему?

— Потому что большинство людей на твоём месте просто сказали бы:

«Спасибо.»

Она задумалась.

— А это было бы неправдой.

Он тихо рассмеялся.

— Вот поэтому я и говорю, что ты странная.

На этот раз Ловия едва заметно улыбнулась.

Совсем немного.

Но теперь её улыбка рождалась уже не от неожиданности.

А потому что рядом с этим человеком она постепенно переставала бояться не понимать человеческий мир.

И где-то глубоко внутри, почти незаметно даже для самой себя, появилась новая мысль.

«Если ему не нужно притворяться рядом со мной...»

Она впервые задала себе вопрос, которого раньше никогда не существовало.

«А почему рядом с ним... мне тоже не хочется притворяться?»

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Они ещё долго сидели на причале.

Река медленно несла отражения облаков.

Иногда мимо проплывала лодка. Иногда ветер приносил запах воды и молодой травы.

Ловия смотрела на течение.

— Дориан.

— Да?

— Можно...

я тоже задам вопрос?

Он слегка улыбнулся.

— Конечно.

Она некоторое время молчала.

Будто пыталась подобрать слова.

— Если однажды...

ты узнаешь о человеке что-то очень необычное...

настолько необычное, что это изменит всё...

что ты о нём думаешь...

ты хотел бы узнать правду?

Дориан удивлённо посмотрел на неё.

— Сложный вопрос.

— Да.

Он ненадолго задумался.

Потом спросил:

— Этот человек тебе дорог?

Она почти сразу ответила:

— Да.

И только после этого поняла...

что сказала это вслух.

Наступила тишина.

Дориан не улыбнулся. Не смутился.

Он просто очень внимательно посмотрел на неё.

— Тогда...

мне кажется, правда всё равно однажды станет важной.

Ловия медленно кивнула.

— Наверное.

Она снова посмотрела на реку. Вода продолжала течь.

Будто ничего не произошло.

Но внутри неё...

словно остановилось время.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Она могла рассказать.

Прямо сейчас.

«Я не человек.»

«Я пришла с Небес.»

«Я существую дольше, чем этот мир.»

«Я вижу нити, соединяющие души.»

Стоило произнести всего несколько предложений.

И всё стало бы честно.

Она повернулась к Дориану.

Он сидел рядом. Опираясь локтями на колени.

И наблюдал за тем, как мальчишка неподалёку безуспешно пытался запустить бумажный кораблик.

Он тихо рассмеялся, когда кораблик почти сразу перевернулся.

Совсем обычный человек.

Без страха. Без восхищения. Без поклонения.

Просто...

Дориан.

«Если я расскажу...»

Мысль оборвалась сама собой.

Перед глазами неожиданно возникло совсем другое воспоминание.

Первая встреча.

«Кто ты?»

Потом...

«Ты странная.»

Потом...

смех возле лавки.

Потом...

его рука, осторожно убирающая волосы с её лица.

Потом...

поцелуй.

И ещё одна мысль.

Совсем новая.

«Если он узнает...»

Она впервые не боялась того, что её отвергнут.

Нет.

Это было не страшно.

Страшно было другое.

«Он перестанет видеть меня.»

Не исчезнет.

Не уйдёт.

Но...

начнёт смотреть иначе.

Не как на Ловию.

Как на богиню. Как на существо, которому тысячи лет. Как на ту, перед кем нужно подбирать слова. Как на ту, перед кем невозможно быть самим собой.

И тогда...

исчезнет всё то, что родилось между ними.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

— Ловия?

Она вздрогнула.

— Да?

— Ты задумалась.

— Немного.

Он улыбнулся.

— Ты хотела что-то рассказать.

Она долго смотрела ему в глаза. Очень долго.

Он терпеливо ждал.

Она открыла рот.

— Я...

Пауза.

Ещё одна.

— Я...

Внутри словно боролись две истины.

«Скажи.»

И...

«Не сейчас.»

Она медленно опустила взгляд.

— Прости. Я пока не могу.

Дориан не спросил почему. Не стал уговаривать. Не попытался догадаться.

Он только спокойно ответил:

— Значит...

когда-нибудь потом.

Она подняла на него удивлённый взгляд.

— Ты не сердишься?

Он тихо покачал головой.

— Нет. Если человек говорит, что пока не может о чём-то рассказать...

значит, у него есть причина. Этого достаточно.

Ловия почувствовала странное тепло.

Не потому, что он согласился ждать.

А потому, что...

он не потребовал объяснений.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Некоторое время они снова молчали.

Потом Дориан неожиданно спросил:

— А можно теперь я задам странный вопрос?

Она кивнула.

— Конечно.

Он немного смущённо улыбнулся.

— Как тебе больше нравится, когда к тебе обращаются?

Ловия удивлённо моргнула.

— В каком смысле?

— Ну...

по имени. Или как-нибудь иначе?

Она не сразу поняла вопрос.

Потом очень тихо ответила:

— По имени.

— Просто Ловия?

Она улыбнулась.

Совсем немного.

— Да.

Просто Ловия.

Дориан кивнул.

Будто именно этот ответ и хотел услышать.

— Хорошо. Тогда...

останешься для меня просто Ловией.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Она ничего не сказала.

Только отвернулась к реке.

Потому что впервые за всё своё существование поняла одну очень человеческую вещь.

Иногда счастье рождается не тогда, когда тебя узнают полностью.

А тогда...

когда кто-то принимает ту часть тебя, которую ты уже готов ему показать.

И впервые Ловия осознала то, чего никогда не испытывала за тысячи лет своего существования.

Она не хотела быть рядом с ним Богиней Любви.

Она хотела быть...

просто Ловией.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Солнце медленно клонилось к горизонту. Оранжевые лучи ложились на воду длинной золотой дорогой.

Они продолжали идти вдоль реки.

Разговор почти исчез.

Но теперь тишина уже казалась естественной.

Иногда она говорила больше любых слов.

Дориан неожиданно улыбнулся.

Будто сам себе.

Ловия заметила это.

— Почему ты улыбаешься?

Он немного смутился.

— Сам не знаю.

Она внимательно посмотрела на него.

— Ты часто не знаешь?

Он тихо усмехнулся.

— В последнее время — всё чаще.

— Из-за меня?

Он честно задумался.

Потом кивнул.

— Наверное.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Они остановились возле небольшого каменного моста.

Несколько детей запускали в воду деревянные кораблики.

Один из них подплыл слишком близко к опоре моста и застрял.

Мальчик печально вздохнул.

Другой сразу предложил сделать новый.

Через несколько секунд оба уже снова смеялись.

Дориан некоторое время наблюдал за ними.

Потом тихо сказал:

— Знаешь...

раньше мне казалось, что человеку обязательно нужно понимать всё, что с ним происходит.

Ловия посмотрела на него.

— А теперь?

Он улыбнулся.

— Теперь я начинаю подозревать, что это невозможно.

Она слегка наклонила голову.

— Почему?

Он посмотрел на реку.

Потом перевёл взгляд на неё.

— Потому что я совершенно не понимаю...

почему рядом с тобой мне так спокойно.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Ловия молчала.

Дориан продолжил.

Очень медленно. Словно думал вслух.

— Ты появилась неожиданно. Ты задаёшь странные вопросы. Иногда смотришь на мир так, будто видишь его впервые. Иногда говоришь вещи, которые я потом ещё долго вспоминаю.

Он тихо рассмеялся.

— И знаешь...

я до сих пор понятия не имею, кто ты на самом деле.

Ловия едва заметно напряглась.

Он заметил.

И мягко покачал головой.

— Нет. Не объясняй. Не сейчас.

Она удивлённо посмотрела на него.

Он улыбнулся.

— Если однажды захочешь рассказать...

я выслушаю. Если нет...

значит, пока так правильно.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Ловия почувствовала, как внутри стало необычайно тихо.

Ей поверили...

не требуя доказательств.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Дориан медленно выдохнул.

— Сегодня я всё думал...

почему продолжаю искать встречи с тобой.

Она внимательно слушала.

— И?

Он улыбнулся.

— Так и не понял.

Она не отвела взгляда.

— Разве это не должно тебя беспокоить?

— Наверное.

— Но не беспокоит?

Он покачал головой.

— Нет.

Она снова спросила:

— Почему?

Он посмотрел куда-то вдаль.

На медленно темнеющее небо. На воду. На вечерний город.

Потом тихо сказал:

— Потому что не всё ценное появляется после того, как мы нашли объяснение. Иногда...

сначала появляется желание. А смысл приходит потом.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Они ещё немного прошли молча.

Дорога постепенно раздваивалась.

Совсем скоро каждому нужно было идти в свою сторону.

Дориан неожиданно остановился.

Ловия тоже.

Он долго молчал.

Будто собирался сказать что-то очень важное.

И всё никак не находил правильных слов.

Потом негромко произнёс:

— Я сегодня понял ещё одну вещь.

Она ждала.

Он улыбнулся.

Совсем спокойно.

Без смущения. Без прежней неуверенности.

Словно сейчас говорил самую простую истину на свете.

— Я не знаю...

почему хочу быть рядом с тобой.

Ловия молча смотрела ему в глаза.

— И не знаю...

что будет завтра.

Она чувствовала, как сердце человека бьётся всё быстрее.

Но голос его оставался удивительно ровным.

— Может быть...

мы вообще скоро перестанем встречаться случайно. Может быть, жизнь разведёт нас в разные стороны. Может быть...

произойдёт ещё тысяча вещей, которых мы сейчас не можем знать.

Он сделал небольшую паузу.

Потом очень тихо сказал:

— Но одну вещь я знаю точно.

Ловия почти перестала дышать.

— Если у меня есть выбор...

провести этот день рядом с тобой...

или без тебя...

Он улыбнулся.

Той самой улыбкой, которая уже стала для неё такой знакомой.

— Я выбираю тебя.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Мир не изменился.

Река продолжала течь. Ветер всё так же перебирал листья деревьев.

Где-то неподалёку смеялись дети.

Но Ловии показалось...

будто всё вокруг на одно короткое мгновение стало необыкновенно тихим.

Она смотрела на него.

И за всё время знакомства поняла одну странную вещь.

Он не говорил о судьбе. Не обещал вечность. Не клялся никогда не уходить.

Он не знал будущего.

Именно поэтому его слова были такими настоящими.

Он выбирал её...

не потому, что был обязан.

Не потому, что так решила судьба.

А потому, что сам этого хотел.

Ловия медленно опустила взгляд.

Её собственные слова родились почти шёпотом.

— Тогда...

я тоже выбираю сегодняшний день. Рядом с тобой.

Дориан ничего не ответил.

Иногда самые важные слова не требуют продолжения.

Они просто продолжили идти.

Вместе.

Навстречу вечеру.

И оба ещё не знали...

что этот простой человеческий выбор однажды окажется сильнее самой судьбы.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Когда впереди появился знакомый перекрёсток, Дориан остановился.

Он уже не удивлялся, что почти каждая их прогулка заканчивается именно здесь.

Будто город сам однажды решил разделить их дороги именно в этом месте.

Он улыбнулся.

— Похоже...

мне снова сюда.

Ловия кивнула.

— Да.

Несколько секунд никто не двигался.

Потом Дориан тихо усмехнулся.

— Странно.

— Что именно?

— Раньше мне казалось, что день заканчивается тогда, когда садится солнце.

Он посмотрел ей в глаза.

— Теперь...

кажется, когда мы расходимся.

Ловия ничего не ответила.

Но запомнила эти слова.

Дориан сделал несколько шагов.

Потом, словно что-то вспомнив, обернулся.

Она всё ещё стояла там.

Смотрела на него. Совершенно спокойно.

Он поднял руку.

Совсем по-человечески.

Просто прощаясь.

Она, немного помедлив, повторила его жест.

Не потому, что знала, как правильно.

А потому что...

ей захотелось ответить.

Дориан улыбнулся.

И ушёл.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Ловия долго смотрела ему вслед.

До тех пор, пока его силуэт не растворился среди вечерних улиц.

Только тогда она медленно закрыла глаза.

Ветер тихо шевелил её серебристые волосы.

Город жил своей жизнью.

Кто-то спешил домой. Кто-то смеялся.

Где-то хлопнула дверь.

Мир оставался прежним.

Но...

она уже была другой.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

По привычке.

Старой, как сами Небеса.

Она снова посмотрела на его душу.

Не глазами.

Тем зрением, которым была наделена ещё до рождения первых людей.

Перед ней открылись бесчисленные нити.

Они тянулись через весь город. Через континенты. Через жизни. Через поколения.

Миллионы.

Нет.

Миллиарды сияющих связей.

Матери и ребёнка. Друзей. Возлюбленных. Врагов. Людей, которые ещё даже не встретились.

Она видела их все.

Как видела всегда.

И среди этого бесконечного моря света...

она вновь начала искать только одного человека.

Дориана.

Нашла.

И...

ничего.

Ни одной нити. Ни одного отражения. Ни одного знака.

Лишь та же самая невозможная пустота.

Та, что встретила её несколько дней назад.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Когда-то эта пустота казалась ошибкой.

Потом — загадкой. Потом — невозможностью.

Теперь...

она больше не хотела её объяснить.

Не хотела искать причину. Не хотела, чтобы однажды появилась нить и всё стало понятным.

Если это случится...

он станет таким же, как все остальные.

А ей...

совсем не хотелось, чтобы это произошло.

Она улыбнулась.

Очень тихо.

Почти незаметно.

Впервые не потому, что поняла ответ.

А потому, что перестала его искать.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

— Странный человек...

— тихо произнесла она.

И сама едва заметно покачала головой.

— Нет...

Странная...

это я.

Ветер унёс её слова.

Никто их не услышал. Кроме неё самой.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Она ещё раз посмотрела туда, где несколько минут назад исчез Дориан.

И неожиданно поняла.

За тысячи лет существования она видела миллионы судеб. Миллионы встреч. Миллионы расставаний. Миллионы нитей.

Она знала, кто полюбит. Кто потеряет. Кто однажды снова найдёт друг друга.

Но никогда...

ни разу...

она не хотела узнать человека раньше, чем увидит его судьбу.

Сейчас...

хотела.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Она пошла по вечерней улице — впервые не вслед за загадкой, а вслед за человеком.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Я видела миллионы нитей, соединявших людей.

Но впервые захотела узнать человека, у которого не было ни одной.

ЭПИЛОГ: Человек без судьбы

Прошло несколько недель.

Осень постепенно вступала в свои права.

Листья на деревьях становились всё ярче, а утренний воздух — прохладнее.

Город почти не изменился.

По-прежнему открывались лавки. По-прежнему на площади спорили торговцы. По-прежнему дети бегали по узким улочкам, не замечая, как быстро проходит день.

Но для Ловии изменилось многое.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Она больше не искала Дориана.

И всё же почти каждый день встречала его.

Иногда возле библиотеки. Иногда на рынке. Иногда на той самой набережной, где они однажды долго молчали, слушая шум реки.

Она так и не смогла понять, были ли эти встречи случайностью.

Или люди действительно способны незаметно вплетать друг друга в собственную жизнь.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Однажды она поймала себя на странной мысли.

Если проходил день, а они не виделись...

вечер казался необычно тихим.

Не пустым. Именно тихим.

Она долго размышляла над этим ощущением.

Пыталась найти ему название.

Но не смогла.

И впервые это её совсем не расстроило.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Теперь они разговаривали обо всём.

О книгах. О путешествиях. О детских воспоминаниях Дориана. О птицах, которые каждую осень улетали на юг. О том, почему людям нравятся закаты.

Почему они любят дождь. Почему иногда улыбаются незнакомцам. Почему берегут старые вещи, даже если давно могут купить новые.

Иногда Ловия задавала вопросы. Иногда отвечал Дориан.

Иногда...

они просто молчали.

И это молчание больше не требовало объяснений.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

В один из таких дней они сидели на склоне холма за городом.

Отсюда открывался вид почти на весь город.

Над крышами домов медленно поднимался дым. Где-то далеко звонили колокола. Ветер лениво перебирал пожелтевшую траву.

Дориан лежал на спине, заложив руки за голову.

Он смотрел в небо.

— Забавно...

Ловия повернулась к нему.

— Что именно?

— Раньше я думал, что люди привыкают только к местам.

Он немного помолчал.

— А оказалось...

они могут привыкнуть и к человеку.

Ловия тихо спросила:

— Это плохо?

Он улыбнулся.

— Нет. Наоборот. Мне кажется...

это значит, что рядом с ним спокойно.

Она долго смотрела на него.

Потом медленно перевела взгляд на небо.

Спокойно.

Она повторила про себя это слово.

И неожиданно поняла.

Именно его она искала всё это время.

Не счастье. Не радость. Не восторг. И даже не любовь.

Спокойствие.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Она всё ещё не понимала своих чувств.

Не смогла бы назвать их. Не смогла бы объяснить.

Но знала одну простую вещь.

Рядом с Дорианом...

ей было спокойно.

И почему-то этого оказалось достаточно.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Лёгкий ветер сорвал с дерева несколько золотистых листьев.

Они медленно закружились в воздухе.

Один из них плавно опустился на волосы Ловии.

Она не заметила.

Дориан приподнялся на локте.

Молча снял лист.

И так же молча положил его рядом.

Она посмотрела на него.

— Спасибо.

Он только пожал плечами.

— Не за что.

Несколько секунд спустя они снова смотрели на осеннее небо.

Каждый думал о своём.

И оба почему-то были уверены...

что этот день обязательно запомнится.

Хотя в нём не произошло ничего необычного.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Проходили дни.

И Ловия всё чаще замечала одну странную вещь.

Человеческая жизнь вовсе не состояла из великих событий.

Она складывалась из бесчисленного множества маленьких мгновений. Из случайных разговоров. Из молчания. Из совместных прогулок. Из коротких улыбок. Из простого вопроса:

«Как прошёл твой день?»

Когда-то ей казалось, что такие моменты слишком малы, чтобы иметь значение.

Теперь...

она уже не была в этом уверена.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

И, возможно, именно поэтому однажды она снова посмотрела на душу человека, который сидел рядом с ней.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Дориан продолжал смотреть в небо.

Ловия — на него.

Со стороны могло показаться, что они оба молчат.

Но каждый сейчас видел совершенно разный мир.

Для Дориана над ними медленно плыли облака.

Для Ловии...

существовало ещё кое-что.

То, что было скрыто от человеческих глаз.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Она уже давно перестала искать у него нить.

После той прогулки несколько недель назад...

она почти сознательно отказалась от этой привычки.

Не потому, что потеряла интерес.

А потому, что впервые ей захотелось узнать человека раньше, чем его судьбу.

И всё же...

сейчас что-то заставило её посмотреть ещё раз.

Наверное, любопытство.

Или старая привычка, от которой невозможно избавиться даже спустя время.

Она медленно перевела взгляд.

Мир вокруг словно стал прозрачнее.

Перед ней вновь открылись бесчисленные нити.

Они пересекали город. Сплетались. Расходились. Исчезали вдали.

Те же самые бесконечные связи, которые она видела всю свою жизнь.

И среди них...

Дориан.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

По-прежнему.

Ничего.

Ни одной нити. Ни одного отражения. Ни одного следа судьбы.

Та же невозможная пустота.

Ловия уже хотела отвернуться.

Но вдруг...

замерла.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Что-то изменилось.

Совсем немного.

Настолько незаметно, что она сначала решила: ей показалось.

Она присмотрелась внимательнее.

Нет.

Это действительно было.

Там...

где прежде существовала только пустота...

теперь мерцало едва заметное сияние.

Совсем слабое. Тёплое.

Похожее на первый луч солнца, который появляется перед самым рассветом.

Оно не походило ни на одну нить.

Не соединялось ни с кем. Не уходило вдаль. Не переплеталось с другими судьбами.

Оно просто...

было.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Ловия никогда прежде не видела ничего подобного.

За тысячи лет.

Ни среди людей. Ни среди богов. Ни среди душ, ожидающих нового рождения.

Она не знала, что это такое.

И, как ни старалась...

не могла найти ответа.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

— Ловия?

Голос Дориана мягко вернул её обратно.

Она моргнула.

Сияние исчезло.

Перед ней снова сидел самый обычный человек.

Он вопросительно посмотрел на неё.

— Что-то случилось?

Она ещё несколько секунд молчала.

Потом очень тихо ответила:

— Не знаю.

За всё время это было не попыткой уйти от ответа.

Она действительно...

не знала.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Дориан улыбнулся.

— Тогда мы похожи.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Почему?

Он усмехнулся.

— Мне кажется, рядом с тобой я слишком часто произношу эти слова.

Она неожиданно улыбнулась в ответ.

— Да. Наверное.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Несколько мгновений они снова сидели молча.

Ловия украдкой посмотрела на него ещё раз.

Теперь она уже видела только человека.

Без сияния. Без загадочного света. Без нитей.

И всё же сердце подсказывало ей:

то, что она увидела...

не было ошибкой.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Возможно...

некоторые тайны открываются лишь тогда, когда перестаёшь пытаться их разгадать.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Солнце уже начинало опускаться за горизонт.

Осенний ветер становился прохладнее.

Дориан поднялся с травы и потянулся.

— Кажется, скоро станет холодно.

Ловия тоже встала.

Они неторопливо пошли обратно к городу.

Сегодня никто не спешил.

Будто дорога сама решила стать немного длиннее.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Некоторое время они шли молча.

Ловия всё ещё думала о том слабом сиянии.

Оно исчезло.

Но ощущение осталось.

Она никогда прежде не ошибалась, когда смотрела на души.

Почему же сейчас...

увидела то, чего не существовало?

Или...

оно всё-таки существовало?

∞· ─── ✦ ─── ·∞

— Дориан.

Он повернулся.

— Да?

Она некоторое время молчала.

Не потому, что сомневалась.

А потому, что сама не понимала, зачем задаёт этот вопрос.

Потом тихо спросила:

— Почему...

тебя нет среди нитей судьбы?

Он удивлённо улыбнулся.

— Среди чего?

Ловия на мгновение растерялась.

Она совсем забыла...

что человек не может видеть то, что видит она.

— Если представить...

что судьба действительно существует. И что она соединяет людей между собой. Почему...

как ты думаешь...

ты оказался бы вне неё?

Дориан задумался.

Очень серьёзно.

Он не стал смеяться.

Не сказал, что вопрос странный.

Просто искал ответ.

Потом тихо выдохнул.

— Не знаю.

Ловия продолжала смотреть на него.

Он поднял взгляд к вечернему небу.

И негромко произнёс:

— Может быть...

не каждому человеку нужна готовая дорога.

Она слушала.

Он улыбнулся.

Так спокойно, словно говорил о самой обыденной вещи.

— Может быть...

некоторые должны построить её сами.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Ловия молчала.

Дориан, кажется, только сейчас понял, что сказал это вслух.

Он немного смущённо рассмеялся.

— Звучит слишком красиво. Наверное, это просто пришло мне в голову.

Она не ответила. Потому что не могла.

Внутри неё...

словно что-то едва заметно дрогнуло.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

За тысячи лет существования она видела бесчисленное множество людей.

Одни благодарили судьбу. Другие ненавидели её. Третьи пытались убежать.

Но никто...

никогда...

не говорил так спокойно о том, что собственную судьбу можно создать.

Без борьбы. Без вызова. Без гордости.

Просто...

как о естественной возможности.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Они продолжили идти.

Дориан уже говорил о чём-то другом.

О новой книге, которую хотел прочитать. О том, что скоро листья совсем опадут. О приближающейся зиме.

Но Ловия почти не слышала его слов.

В её мыслях продолжала звучать одна-единственная фраза.

«Может быть... некоторые должны построить её сами.»

Она не знала...

что однажды именно эти слова станут правдой.

И не только для него.

Но для них обоих.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Когда впереди показались первые дома, Дориан остановился.

— Ну...

на сегодня, пожалуй, всё.

Он улыбнулся.

Эта улыбка уже давно перестала быть для Ловии чем-то необычным.

И всё же...

каждый раз она замечала её так, словно видела впервые.

— Спасибо за прогулку.

— И тебе.

Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга.

Потом Дориан привычным жестом поднял руку на прощание.

Ловия почти сразу повторила его движение.

Теперь ей уже не приходилось вспоминать, как это делают люди.

Это стало естественным.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

— До завтра?

спросил он.

Она едва заметно кивнула.

— До завтра.

Дориан развернулся и пошёл по улице.

Не оглядываясь.

Потому что был уверен:

завтра они снова встретятся.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Ловия ещё долго смотрела ему вслед.

Осенний ветер тихо качал ветви деревьев. Солнце почти скрылось за горизонтом. Город постепенно зажигал первые огни.

Она снова увидела его душу.

И...

в той невозможной пустоте, где никогда не существовало ни одной нити, ещё раз вспыхнуло едва заметное сияние.

Совсем слабое. Почти неуловимое.

Оно исчезло так же быстро, как и появилось.

Но теперь Ловия уже не сомневалась.

Ей не показалось.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Она не стала искать ответ.

Не попыталась понять, что именно увидела. Не стала обращаться к знаниям, накопленным за тысячи лет.

Потому что впервые в жизни почувствовала: если найти объяснение слишком рано, можно потерять нечто гораздо более ценное.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Она тихо улыбнулась.

Совсем немного.

Так улыбаются люди, которые ещё не знают, что ждёт их впереди, но почему-то больше не боятся этого.

Она посмотрела туда, где исчез Дориан.

И впервые за всё своё существование подумала не о судьбе. Не о нитях. Не о законах мира.

А только об одном человеке.

«Я хочу узнать тебя.»

Не потому, что ты загадка или исключение. Рядом с тобой мне больше не нужно искать ответы.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

Осенний ветер поднял над дорогой золотые листья. Впереди шагал человек, веривший, что судьбу можно создать собственными руками.

А позади него стояла богиня, которая решила не искать смысл.

А прожить его.

∞· ─── ✦ ─── ·∞

В тот день богиня любви впервые захотела не соединить две души.

Она захотела узнать одну.